Хорошая Женщина

Версия рассказа, опубликованного  3-м номере журнала «Литературный Азербайджан» за 2017 год, по ссылке: http://reading-hall.ru/contents.php?id=1723

                Посвящаю светлой памяти моей бабушки Яхшы-ханум Мешхеди-Дадаш гызы Зульфугаровой-Алиевой.

Тихим морозным вечером, сильно озябший, Валера шел домой, совсем не чувствуя холода. За пазухой у него находились две бутылки водки и бутылка Хванчкары. Всегда покупавший азербайджанские вина, сегодня он нарочно взял грузинское, так как был серьезно обижен на азербайджанцев, точнее, на одного. Обижен не то слово! Он намеревался зарезать его – своего сокурсника и бывшего друга.

Валерий Шкурин и Валех Шукюров учились на нефтеперерабатывающем факультете. Сходство в имени и фамилии – единственное, что объединяло их. Валера был высокого роста, атлетического сложения, рыжий, веснушчатый, голубоглазый. Коренастый, на голову ниже друга, Валех имел смугловатую кожу, черные глаза и усы. Застенчивый Валера нередко терялся среди самых близких друзей тогда, как Валех за каких-нибудь полчаса мог разговорить дюжину незнакомцев.

Однокурсники нашли общий язык в первый же день первого учебного года. Вопреки ожидаемому, знакомство завел Шкурин, проникшись теплотой к не единственному кавказцу в потоке. Дело в том, что он провел в Баку счастливые полгода, когда его мама Катерина состояла в гражданском браке с Поладом. Жили они в пригородном нефтяном поселке Балаханы. Вот откуда любовь к черному золоту и азербайджанцу, хотя тот происходил из глубинки рес¬публики.

Валера поднялся на пятый этаж, встал перед дверью и позвонил. Никто не открыл ему и не открыл бы, ибо жил он один. Минут через пять пьяный рассудок всё же подсказал, что надо вытащить ключ из кармана и просто вложить в замочную скважину.

Неубранная, со старой мебелью холостяцкая квартира студента напоминала уголок исторического музея, экспонирующий быт среднестатистической советской семьи. Здесь прошли первые шесть лет жизни Валеры, которые он помнил смутно. Отца арестовали за неудачную хирургическую операцию.

Оставшись с сынишкой без помощи в далеком сибирском уголке, молодая красавица Катя запечатала квартиру и в поисках нового счастья помчалась на Юг. Счастье оказалось уже в одном купе. Возвращавшийся с сезонной работы, Полад уговорил её уехать с ним в Баку.

Дома парня ждали с большим нетерпением и тревогой. Еще в последних солдатских письмах из Дальнего Востока он сообщал, что хочет навсегда остаться в своем военном городке. Но после дембеля какая-то неведомая сила вернула его домой. Не прошло однако и двух месяцев, как он снова приехал к берегам Ангары на стройплощадку. Работа хорошо оплачивалась, хотя сопровождалась определенными неудобствами. И вот наш непоседа принял решение вернуться в родной поселок и создать семью.

Сия весть несказанно обрадовала Яхшыханум-халу. Но сын сообщил, что выбор невесты останется за ним. Ему непременно нужна была образованная, современная, если влюбится по уши, даже русская с ребенком.

Валера стоял на кухне с огромным ножом в руках. В качестве точильного камня решил использовать полуметровый бюст Отца народов – подарок отчима, врученный со словами «Имя Полад обозначает сталь, булат».

О том, что разборки между гастарбайтерами из Южного Кавказа в России – обычное дело, Валерий знал наверняка. Поэтому он зашел к Валеху на рынок и стал выжидать подходящего момента для нанесения ему смертельного удара ножом или тяжелым предметом. Время не заставило ждать, как азербайджанцы подняли очередной переполох. К счастью, Шукюров скрылся от обидчиков, но Шкурин, воспользовавшись суматохой, украл разделочный нож у мясника Атакиши.

Поменявший профиль на торговлю овощей и фруктов, Шукюров в последнее время почти не появлялся в аудитории. Однако Шкурин продолжал общаться с ним, делая вид, будто не держит зла.

– Я корпел над философией, слушал лекции дряхлого хрыча Семеныча. Мне еле-еле трояк, а прогульщик по-кавказски откупился на четверку. Мать этих Аристотелей, Гегелей, Аквинских и Блаженных! – разругался Валера, проводя оружием по Сталину.

Вдруг из затаенных уголков подсознания всплыли кадры многолетней давности.

Вот бабушка водит нож по камню. Потом режет мясо на кусочки и, отделяя от костей, пропускает через мясорубку. А потом вместе с внуком плачет от рубленного лука. К фаршу добавлены рис, соль, перец. Какие дивные мясные шарики со сливой внутри!

– Не слива, а нечто кислее и поменьше[1], – опровергает подросший Валерий.

Бабушка называла тефтели кюфте и клала в кастрюлю не сразу. Сначала варились цельные куски мяса с горохом, после снятия пены опускались шарики, а под конец – очищенная картошка.

Перед подачей на стол бабуля подсыпала в блюдо пряности, из-за которые Полад вечно скандалил – как бы мать не положила порчу.

– Желтая пудра  и сухая травка[2] делают бозбаш вкусным. Зачем ругаешься с бабулей? – негодовал пасынок.

Название блюда он не забыл, так как Атакиши не раз угощал бозбашем его и Валеха.

– Как звали бабулю? Как?! Индюк! Забыл. Надо позвонить ей восьмого марта. Нет. Звоню сейчас.

Валера застыл с трубкой, издававшей пронзительный гудок, напомнивший ему гудок ремонтно-тракторного завода в Балаханах.

– О чёрт! У них нет телефона! Ведь мы с мамой ходили далеко, в другой поселок, потому что у них даже переговорного пункта нет.

Вернувшись в комнату, парень продолжил тереть ножом мраморную спину Сталина.

– Жалко. Не поговорили. Она хорошая женщина! Хорошая не то слово!

Он оставил оружие. Его глаза расширились от изум¬ления.

– Её так и звали Хорошая Женщина! Яхшыханум. «Яхшы» – хорошая, «ханум» – госпожа, дама, женщина, – говорил папа Полад.

Юноша нырнул на кухню пропустить вторую бутылку водки за здоровье хорошей Женщины, отличной бабушки. Первую опорожнил за упокой Валеха, как только зашел  домой.

– Не выпей! Нельзя. Ти рибонок, – через года услышал приемный внук голос бабушки Яхшыханум.

– А ти балшой женщин. Не знаешь, он нельзя? – кричала свекровь на Катю, плеснувшую в стопку для сынишки.

В дела сына и невестки мудрая женщина не вмешивалась. Прекрасно зная характер Полада и нрав Катерины, она просто ждала окончания романа под своей крышей.

И действительно, узнав от соседки в Сибири о скором освобождении Сергея за примерное поведение и апелляцию главврача, Катя сидела как на иголочках. Мысленно проклиная судьбу, она сказала вслух:

– Это надо отметить, сынуля!

Но Яхшыханум-хала вылила на пол содержимое стопки ребенка. И вот, спустя много лет, словно по бабушкиному велению стакан и бутылка выпадают из рук студента.

Кухня заполнена запахом водки. И без того мертвецки пьяный, парень сидит на табуретке, потупив взгляд. За последние три дня он не брал в рот ничего, кроме ржаного хлеба, ветчины и алкоголя.

– Валех собирается в баню. Позавчера пригласил меня, Алешку, Колю и своих спекулянтишек. Сам оплатит, конечно. Женится. Я отправлю тебя к предкам! Ты думал, моя Лариска тебе достанется? – в полубреду изрекался страдалец.

Он вернулся в комнату с непочатой Хванчкарой.

– Сначала мы искупаемся, а тебе не видать бани как своих ушей, чернож…!

Обливая вином статуэтку, парень видел в ней отчима и приговаривал: «С легким паром, папа Полад!»

И тут Валере почудилось, будто Валех с Ларисой лежат в обнимку на его кровати и смеются над ним. Чтобы показать, кто в доме хозяин, он выкрикнул:

– Потаскуха! Меня заставила томиться до свадьбы, чтобы трахаться с ним на моих глазах?!

Студентка пединститута, Лариса была двоюродной сестрой однокурсника Шкурина и Шукюрова, жила в общежитии. Они с Валерой познакомились на вечеринке. Он предложил переехать к нему, но дочь верующих родителей, отличавшаяся благонравием, предпочла совместную жизнь только в законным браке.

Еще до помолвки у Валеры появилась страсть к выпивке. Сначала по стопочке, потом по рюмочке, и так с каждым днем доза росла. И было чем оправдываться. Постепенно Лариса приходила в заключению, что с этим человеком ей не построить уютного гнездышка.

Жених, как подобает интеллигентному человеку, знакомил невесту с друзьями. И однажды, поймав её разочарованный взгляд, Шукюров не упустил шанс сделать предложение – покупал дорогие подарки, приходил на свидания трезвый. А женщине этого достаточно для счастья.

Близкие родственники Валеха (чьи родители умерли много лет назад) восприняли новость с огромным облегчением. Он останется у тестя и не предъявит претензий на отцовское имущество.

Брошенный жених наносил ножевые удары по матрасу, одеялу и подушке. Перья разлетались по комнате. И вместо того, чтобы услышать крики ужаса любовников, он увидел бабушкину стаю.

У Яхшыханум-халы было около десяти холмогорских и двадцати обычных гусей. Однажды Валера и пятилетний Эльхан выпустили их без разрешения и стали гонять по двору. Половина стаи поднялась в воздух, а большой белый гусак, готовый к самообороне, чинно направился к приемышу. Бабушка швырнула в птицу крышку бака. Зашипев от ярости, гусь отбежал в сторону Эльхана, ущипнул его за руку. Тот завизжал от боли и страха.

Словно заново переживая это событие, Валерий присел на кровать.

– Спасибо, Хорошая Женщина! Не своего защитила!

Жизнь в Баку протекала сказочно. Пасынок Полада завел много друзей среди новых родственников. Он не знал, кто из них приходился бабуле ребенком, а кто внуком. Все называли её меме[3]. Он знал только, что сам чужой, но совсем не ощущал этого. Не успел разобраться, кто есть, кто, как мама сообщила, что они вернутся домой.

За два дня до отъезда Валере захотелось купить семечек и жвачки. Запершись в бабушкиной спальне, он начал рыться в её сумке. Внезапно раздались шаги. Когда Яхшыханум-хала открыла дверь, мальчик с перепуганным лицом, но успевший положить кошелёк на место, смотрел из окна на улицу.

– Что случился?

Сообразительный ребенок, указав пальцем на остроконечные красноватые, похожие на кремлевские башни, головные плиты, ответил с изумлением:

– Бабуля, я здесь Москву нашел.

Бабушка отвела его в сторону:

– Такой вещь не смотри! Это не Моско, а могила. Дедушка там, наш Полад бабушка там.

Потом она достала из сумки рубль и протянула ему:

– Иди симичка гущи, жвачка купи!

Мальчик расчувствовался, увидев банкноту. Минуту назад он хотел стащить двадцать-тридцать копеек, а сейчас…
Яхшыханум-хала, решившая, что внука напугали слова о кладбище, нагнулась, провела раскрытой правой ладонью по полу, потом закружила ею над его головой, прочитав заклинание на непонятном языке.

Сергей Валерьевич вышел на свободу через неделю после возвращения Катерины и сына. Жизнь больше не вернулась в прежнее русло. Супруги часто ссорились. До него дошла весть о её измене. Вскоре он и сам, увлекшись молодой медсестрой, подал на развод.

Красавица Катя тоже нашла нового, который, в отличие от Полада, был богат, не признал пасынка и не пожелал расписаться, потому что на родине имел жену и детей.

Валера не разговаривал с матерью, приютившей дядю в квартире, оставленной папой ему. После рождения сестренки отчим увез маму на побережье Каспийского моря, но в другую республику.

Мальчик жил в сибирском городке на попечении Катиной тетки. В шестнадцать лет вернулся в свой дом. Он не испытывал финансовых проблем, так как родители регулярно высылали деньги, с лихвой покрывающие расходы на пропитание, одежду и прочие нужды.

Он успешно окончил школу и поступил в институт.

Настала пора съездить к родителям.

Зимние каникулы – самый раз побаловать себя южным солнцем. Прием, оказанный Валерию в Центральной Азии, нельзя было назвать нетеплым и нехолодным. Он не узнал родную мать. Здесь её звали Кюбрабике. Она исправно совершала намаз. У него тут были две сестры и брат. Бабушка Агчолпан тоже имела ораву детей и внуков мал мала меньше.

Во время летних каникул парень отправился к отцу в Новороссийск. Мачеха приняла его лучше, чем он ожидал. И здесь были сводные брат и сестра. Семья доктора Шкурина жила в небольшой двухкомнатной квартире, так что уже на третий день Валера понял, что и здесь он лишний.

До диплома оставалось полтора года, как инфляция перед развалом СССР больно хлестнула по сберкнижке студента, и не только. По институту разгулялась коррупция, обесценившая знания и мораль.

Несмотря на то, что Валех и Лариса создали нечто, похожее на оптимизм, алкоголь пускал корни глубже любви.

Лариса раз в неделю убиралась и готовила в квартире жениха – у нее был свой ключ. Она долго не осмеливалась озвучить свое решение о расторжении помолвки. С одной стороны, не могла наносить новую, по всей вероятности, непоправимую душевную рану, с другой, – не желала делить счастье с водкой.

Вопрос разрешился просто, когда Валех высказал свое мнение:

– Ты не любишь его, а жалеешь и даже чересчур.

– Это наша проблема. Прошу не вмешиваться.

Но уже на следующий день она положила под Сталина прощальную записку, о чём сообщила Валере по телефону.

Вскоре Валех признался другу прямо в глаза, что увел его невесту, потому что их чувства обоюдны. Отвергнутому жениху не оставалось ничего, кроме пожелания счастья. Потом, вроде взбодрившись и разложил нарды. Победившему в любви Валеху уже было не до выигрыша в шеш-беше, и все партии проиграл всухую.

Под грузом тяжких дум, Валера с увлажнившимися глазами сел на диван. Пятилетний Эльхан также рыдал, но от боли. Повзрослевший друг принялся утешать его:

– Тебя гусь ущипнул. Подумаешь, в ручке защемило. А меня жизнь растерзала на куски. Попроси отца зарезать обидчика. А я зарежу своего – твоего земляка.

Появилась Яхшыханум-хала, чтобы наложить повязку на рану Эльхана.

– Бабушка, родная моя, и мне принеси бинтов! – умолял студент Валерий.

Потом он подошел к окну, желая вновь увидеть Москву, под которой покоились отец и бабушка Полада. Но внизу простиралась бесконечная заснеженная тайга…

Комната, как мерещилось хозяину, была залита слезами, уши разрывало от вопля. Кто плачет? Эльхан? Вроде Хорошая Женщина перевязала его рану. Маленький Валерка? Нет. Ведь она дала ему рубль на семечки и жвачку.

Не будучи в состоянии выяснить, откуда исходил рёв, парень решил заглушить его музыкой. Но не успел отойти от старой радиолы, как грохнулся на пол.

Валера погрузился в яркий, с ароматом бозбаша сон, перенесший его в реальный эпизод из жизни.

В детстве у него часто болели уши. Однажды Яхшыханум-хала попросила Катю разрешить сделать туркечаре[4]. Она замесила халва-ме-неф – тесто из пшеничной муки с сырой нефтью, подогрела на слабом огне и залепила внуку больное ухо. Поверх месива бабушка наложила теплую марлю с целлофаном и надела ему шерстяную шапку. На следующий день повторила процедуру с другим ухом. После этого воспаления и след простыл.

И вот во сне в гостиной Хорошей Женщины юноша уплетает жирный кюфте; уши, успокоившись, ощущая тепло лечебной халвы, не слышно стенаний.

Утром Валера проснулся под негромкое пение радио. Игорь Корнилюк исполнял свой вечный хит «Дожди»:
                Так и надо! – все говорят.
                Так и надо! Сам виноват.
                Я про нее забывал
                И часто не замечал
                И, наконец, потерял.

Рассудок постепенно возвращался. Парень встал и почистил комнату. Посмотревшись в зеркало, он не узнал себя и ужаснулся – лицо заросло, выпученные красные глаза готовы вылезти из орбиты.

– Мама-миа! Допились до чертиков!

Потом он засмеялся, вспомнив историю в бабушкиной спальне.

– Такой веш не смотри!

Бедняга поплелся в ванную, побрился и принял душ. Голова раскалывалась. Отыскав в аптечке несколько горьковато-кислых таблеток любимого бабушкой цитрамона, он проглотил их, запив теплой водой.

– Мир тебе или твоему праху, Хорошая Женщина!

Приемный внук дал себе слово окончить институт и найти работу в ныне независимой стране бабушки Яхшыханум. Ведь он получит специальность, которая там востребована. И там его любили.

По прибытии в Баку, Валерий первым делом навестит Хорошую Женщину дома или в «Москве»! Пока же спокойно выбросил в мусорное ведро стоявшую на трюмо пригласительную, нагло напоминавшую о свадьбе бывших друга и невесты. Он точно не пойдет на свадьбу!

– Выбрала черномазого, и сама с ним разбирайся. А я найду почернее! – решил неугодный жених и снял трубку телефона.

Первокурсница из Мадагаскара Сандра Никсон была безумно влюблена в сибирские морозы и не обращавшего на нее внимания Шкурина. Примчавшаяся по первому зову, она поймала такси, и Валера по доброй воле оказался в лечебнице для алкоголиков.

Парень и девушка долго прощались в коридоре бо¬льницы.

– Ми будем шасливи. Толко обешай бросит пит, – умоляла она.

– Конечно, мое черное золото! – произнес он, не выпуская её из объятий.

                05-11.02.2014.


Рецензии
Дай Бог, может и у Валеры всё сложится хорошо. Самое хорошее отношение вызывает мудрая, добрая бабушка. Спасибо, Басира, за историю. Всего Вам доброго. С уважением,

Людмила Алексеева 3   30.11.2017 14:13     Заявить о нарушении
Спасибо, дорогая Людмила!
Рада Вам. Успехов в жизни и творчестве!
С теплом,

Басира Сараева 2   30.11.2017 15:21   Заявить о нарушении
На это произведение написано 14 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.