Фотиния

Бегая между коровником и кухней, падая между ведрами и тарелками с едой для двухлетнего ребенка, она все равно улыбалась летнему, по-утреннему пока еще нежаркому, солнцу. А радоваться было чему. У неё теперь есть ребёнок. И пусть позади оставался разрушенный, почти десятилетний брак с любимым, но таким слабым человеком.

Она вспоминала, как вся деревня клеймила ее бесплодной. И надо же ей было в тот роковой день попросить соседку погадать на карты. Вышло, что у мужа была какая-то дама «червей». В даму сердца совершенно не верилось. Поэтому уже дома сказала мужу в шутку: "Знаю я про твою блондинку". А следом -  ответ-гильотина: "Раз знаешь, тогда я ухожу от тебя, пустышки"...

Тогда и не верилось, что после него, единственного, будет хоть что-то хорошее. К ней пытались подъехать и даже посвататься местные ребята и мужички, но ей было противно от их испитости и агрессивно-гордой никчемности.

 Симпатичный городской разгильдяй приезжал в село к своим друзьям за той же выпивкой  или дурью. Когда он вдруг обратил на нее внимание, Светлане бросилась в глаза его внутренняя истрепанность и заброшенность. А ей всегда было жалко больных и слабых.

 Все кончилось быстро. Его маме не нужна была невестка-голодранка. Сына упаковали и увезли назад в город. Слышать же о ее беременности они не желали. Даже ни разу не навестили девочку. А дочка-то - папин портрет.

Жизнь опять взяла свое… В пять  утра надо было успеть подоить корову, а затем бежать на почту. На почте она стала подрабатывать еще в школе, когда пьяная маманя не справлялась со своим «совместительством». А деньги были, ох, как нужны. После таскания тяжеленной сумки по деревенским дорогам уроки как-то совсем не шли в голову. Теперь почта была ее основная работа. Она любила ее, потому что бабушки ее всегда доверительно ждали с пенсией. Светлана работала точно и честно, чтобы вокруг не творилось.

***
Манная каша в ковшике  остывала на крашеном деревянном  столе. Желание опять упасть на кровать приходилось с силой стряхивать с себя, благо, организм тридцатилетней женщины пока еще не сдавался. Только глаз в последнее время покраснел, видимо попало что-то, когда доила свою любимицу Красавку. Сколько же пришлось ей «наломаться», перезанимать денег, прежде, чем купить ее, кормилицу. Зато сейчас они с дочкой всегда сыты.

  Сердце рвалось на части, когда взгляд упал на пустые бутылки. И это пока только второй день запоя. Кто бы мог подумать, что маманя, первая красавица, будет пить со своим младшим сыном. Ужас ее медленного вымирания начался после смерти отца. Потеря кормильца  сломила ее своей безысходностью. У брата же просто не осталось выбора. А доченьку надо было оставлять на них. Хоть бы покормили…

***
Чаще всего она вспоминала одно майское утро, когда солнце стало пригревать уже по-летнему. Ей надо было разнести почту, да и пенсию ждали бабульки в соседней деревеньке. Сумка тянула к низу, а травка на пригорке уже была прогрета. Она прилегла и стала прислушиваться к той новой жизни, которая уже жила внутри нее. Она, ещё совсем капельная, нежно  трепыхалась  крыльями бабочки. Светлана не заметила, как заснула. Это был тихий блаженный сон самого счастливого дня в ее жизни. Дома так не спалось никогда....

***
В обеденный перерыв надо было успеть добежать до дома, чтобы сделать творог. Но молока уже не было, им "закусили". Хорошо, что каша досталась по адресу. Светлана простирала детское бельё, переменила на Настюше  штанишки, заправила пустой супчик из картошки взбитым яйцом и опять убежала. С почтовой сумкой надо было еще побегать, а затем разнести молоко дачникам.  Потом борьба с сорняками.

Но борьбы не вышло. Во дворе ее встретила плачущая голодная Настюша. Супом тоже «закусили». В доме пьяный брат гонял не менее пьяную маманю, что, впрочем, было ожидаемо:  пошли  третьи сутки запоя. Выбора не оставалось. На выходные Светлана решила в очередной раз сбежать в город  к старшей сестре Лидочке. Конечно, и ее мужик тоже мог пить, но тот хотя бы  «тихий»,  да и Настю любил безумно. Оно и понятно - бездетные. Сестра эту боль несла в храм, а ее муж – в кабак.

***
Настюша смеялась и смешно коверкала слово "крестная". Лидия радовалась возможности не только приютить сестру, но и причастить свою крестницу в воскресный день. Да и муж был в рейсе.

Светлана была рада и запаху ладана, и огонькам лампад, и потрескиванию свечей, и пению,  и, самое главное, ПОКОЮ, который был только в здесь, в храме. Пожилой священник уже несколько раз внимательно смотрел на неё, а потом что-то спросил у Лиды. Сестра удивила ее просьбой батюшки подойти к нему на исповедь, а, затем, разрешением на причастие. Было светло и радостно, только беспокоил глаз.

***
... Анализы подтвердили - рак. Даже какой-то редкий, сидит внутри глаза...
После операции Светлане стало легче. Правда, искусственный глаз  пока ещё мешал с не привычки, но был почти как настоящий. К тому же теперь ей полагалась большая пенсия, в два раза больше ее прежней зарплаты почтальона. Начальство на почте было к ней ласково, даже  выдали денежное пособие. Только зачем-то попросили уволиться задним  числом. А какая ей теперь разница, пенсия-то вон какая.

Все шло, как всегда. Зимой, когда не было огорода, появилась возможность пройти «химию». У сестры в городе Светлана не осталась, поехала встречать новый год с маманей. От выпитого с непривычки разморило, она прилегла на диване... А с утра с удивлением смотрела на дружка своего брата, который спал рядом с ней, широко раскрыв рот и запрокинув назад нечесаную голову.

***
Лида выла на коленях, прося ее не делать аборт. Но куда ей, инвалиду, с трехлетней Настюшкой на руках, такое вытянуть…
***
…Рецидив - такое странное слово, похоже на выстрел. И тоже убивает...
Светлана исходила внутренним криком. Умирать так рано – это не укладывалось в голове, внутри нее   все бунтовало. Даже близость дочери не успокаивала. Она иногда даже забывала про неё, пока не захнычет, не кормила. Хорошо, что сестра стала часто забирать ее к себе.

Случайная встреча в областной  больнице стала ее внутренним противостоянием уходящей по секундам жизни. К тому же, и он был инвалид. Увечный с увечным. У него не разгибалось колено после аварии. Пил он и до аварии, и после. Светлана иногда мечтала о жизни в городе, а он, городской,  вдруг взял ее к себе. Только пить она не могла. Совсем не могла. Даже когда становилось больно. Поэтому, когда бунт перешел в принятие неизбежного,  Светлана вернулась домой...
***
Светлана уже не выходила из комнаты, даже ничего не просила, тихонько плакала, лежа на кровати. Через давно немытое окно ей была видна только старая  яблоня. Со временем даже оттиски капель дождя на пыльном стекле стали ей дороги. Время от времени, когда рак начинал ее грызть, ей казалось, что стекло разбивалось и проходило сквозь нее осколками боли.

За стеной опять дрались маманя с братом. Но злости внутри у нее уже не было.  Светлану немного радовало то, что она смогла накопить доченьке пенсию на книжке, много, целых шестьдесят тысяч.  Настюша уже месяц жила у сестры. Это успокаивало, потому что сестра обещала взять девочку к себе насовсем. На днях Лида привозила священника. Когда батюшка причащал, он странно назвал ее: Фотиния.

Маманя иногда предлагала покушать. Но умирающей уже ничего не было нужно. Она тихонько проплакивала в своей комнатенке то, что было прожито и не прожито. И ещё вспоминала тот самый счастливый день с своей жизни...
***
Настюша  долго не спрашивала крестную о смерти мамы, знала, что маме надо долго лечиться в больнице. Через несколько месяцев Лида  повела девочку ко причастию. Это был в день рождения Светланы. С просфорой в руках девочка повернулась к ней и спросила, прямо глядя в глаза: " Мама у Боженьки на небе?" - "Да"...
***
А еще в их семье произошло чудо:  Лидин муж больше не пьёт. Совсем.


Рецензии
Сильный рассказ, написанный хорошим русским языком. Но вот, что резануло по сердцу. Эка невидаль - мужик пить бросил. А в семье - чудо. Бедные женщины - за что вам это?

Дмитрий Зотов 07   25.02.2017 21:45     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.