Завтра я иду на смерть. Падший. 2. Страх

СТРАХ

Я чувствую боль. Страх переполняет меня. Мне хочется убежать, но ноги совсем не держат. Здесь мокро, тихо и неприятно. Я чувствую, как мимо меня проходит ветер. Странно, но он пахнет морской свежестью. И я это знаю, будто всегда знала. Могу определить направление и запах ветра. Я лежу, слышу грохот волн о скалы и их удары о берег. Руки оледенели, точно камень. Их я не могу почувствовать. Ноги. Они онемели. Я лежу на берегу моря и руками перебираю песок. Он влажный. Слышу крик чаек. Я чувствую их запах. Знаю, что здесь я одна. Я это просто знаю. Для этого мне даже не надо поднимать голову и осматриваться. Я всё чувствую. Всё вижу.
Я попыталась встать с песка, но куда идти дальше? Сколько я здесь пролежала – без понятия. Не чувствуя ног, я прошла вперёд, к морю. Чайки неслись вдоль берега, и я просто чувствовала ветер, манящий в южную сторону. Он подул столь же резко и быстро, и я рванула назад, на то место, где проснулась. В глазах потемнело.
Стало темно, как в гробу. «Конечно, мне не привыкать» - подумала я, как только вспомнила кладбище, - «Вообще-то я мертва!» - заорала я про себя, но никто меня не услышал. Только мой голос звучал не внутри меня, а снаружи. Он был повсюду.
«И куда мне идти?» - Раздалось в голове, и слова воспроизвелись наяву. Ветер подул сильней. Заносило песок и мелкие камни. Они попадали в лицо, но я ничего не чувствовала. Никакой боли. Единственное, чего я боялась и от чего испытывала боль – я сама. Что со мной произошло?
Чайки набирали темп, кружа над морем, и вдруг сменили курс. Двадцать три-двадцать четыре птицы летели на меня. Но они ведь не тронут, верно, меня? Ничего не сделают? Что они вообще могут сделать, не так ли? Нет. Я рванула назад. Словно острый ноготь, маленький и мерзкий, вонзился в плечо. Я закричала. Второй клюв. Третий. Я отмахивалась руками, кричала, остановилась и просто начала топтаться на месте, цепляя ногу за ногу. Но птицы не реагировали, не пугались. Для них я – обед. Вот, одна-две отлетели, направляясь в обратную сторону. Слава богу! Из рук сочилась кровь. Нет. Они разворачиваются, о боже! Ноги машинально понеслись назад. Шесть или семь клювов вонзилось в тело. Рука горела, спина отнималась. Только рассудок оставался целым, и не дай Бог и его лишиться! Я споткнулась. Чёрт! Как можно вообще быть такой тупой! Она не поднимается, нет. Ко мне летели чайки. Я сдалась. Вот, конец, да? Так ты со мной поступил? Неистовая боль пронзила всё тело. Из глаз потекли слёзы, их невозможно было контролировать. Это сумасшедшая боль, не описываемая словами, не выражающаяся никак иначе, кроме как
- Аааааааа!
И это твою мать лишь бумага! Лист долбанной бумаги! А всё тело жжёт от нереальной боли, а вы сидите здесь, читаете, и усмехаетесь! Это больно! Как вырвать глаз из живого человека, одновременно отпиливая ногу бензопилой! Именно ею! Ибо звук навевает немалый страх! Паника! Это боль.
Я упала на траву, закрыла глаза. Я сдалась. Нет, хватит. Пожалуйста. Боль стихала, словно отвечая на мою мольбу. Всё? Всласть измучила? Довольна? Нет, боль не ушла. Она стала частью меня, словно выжала все соки до последней капли, вместе с водой и кровью, и теперь она мне нравилась. Боли не было больше. Лишь мелкое покалывание от иголки.
Открыла глаза. И тут же их захлопнула, ибо отвыкла от света? Наверное, отвыкла. Я стала щуриться от ужасного света, нарастающего с каждой секундой. Но он не позволял закрывать глаза, по щеке вновь пробежалась солёная капля. Слёзы лились через край, а глаза щипало, как от перца.
- Прекрати! Пожалуйста! Хватит! Оставь меня! - Это не было похоже на человеческий крик. Это было что-то страшное и необъяснимо тяжёлое. На моих руках появлялись красные точки. Я чувствовала. Чувствовала, как они наполняют меня и высасывают кровь, но ничего не могла поделать. Было слишком поздно сопротивляться. Я остановилась. Застыла на месте, изредка поглядывая в сторону моря. В порыве страха я снова закричала во весь голос, во всю силу. Затем ещё и ещё. Казалось, если бы здесь была, хоть одна живая душа – ко мне бы пришли не помощь. Никто не пришёл.
Наконец, я стала привыкать и к этой боли. Я ничего не слышала и уже ничего не чувствовала. Мне стало всё равно. В глазах потемнело.
Я открыла глаза, захотела взглянуть в сторону моря, но там ничего не было. Пустота. Кругом стало так темно, что не видно и своих рук.
Где-то послышался шелест, как от тяжелого плаща. Я обернулась назад. Единственным источником света в этой зловещей темноте была тонкая фигура. Голова в капюшоне приподнялась и застыла в мою сторону. В этот момент я поняла: это смерть. Это конец.
«Это смерть. Это конец» - Ещё раз подумала я и мои слова, как в зеркале отразились кругом, как под огромным матовым куполом.
- Это начало, Армония, это начало… - Тёмный голос у этой фигуры не предвещал ни чего хорошего.


Рецензии