Завтра я иду на смерть. Падший. 3. Розыгрыш

РОЗЫГРЫШ

Время. То ли текло оно медленно, наслаждаясь моментами собственной власти, то ли вовсе остановилось. Может, прошло несколько дней, может часов, а то и вовсе – минут?
Свет давно утих, я открыла глаза. Всё закончилось, могу вздохнуть со спокойными мыслями о скором возвращении домой. Только… я осмотрелась.
«Лежу посреди чащи, как меня ещё никто не зажрал?»
Я вдруг очутилась в лесу поздней осени. Необыкновенной красоты листья на деревьях переливались на ярком солнце, слетая со своего дома и падая на смятую коричнево-жёлтую траву. Как красиво. Милые лучи солнца едва доставали до моей руки, прячась за красными, снова жёлтыми и где-то зелёными кронами.
Я отыскала в кармане телефон. Пять часов вечера. Интересная установка, учитывая, что час назад я была… вспомнила. Да, я, наконец, вспомнила, что произошло.
Помню, как прозвенел будильник, как снова мучилась с покрасневшими прыщами и неровностями с помощью косметики. Спустилась на кухню, на столе уже стоял завтрак. Это я точно помню. Агний! Как же я… ведь сегодня его очередь дежурить. О, мой двадцатипятилетний Агний, я так скучаю. Ужасно скучаю по тебе, друг мой. Тут на кухню вбежал Бижу, любимая лайка, прокричала что-то по-своему, по-собачьи, и выманила меня на улицу. Немного прогулявшись с ней, я пошла завтракать. Помню, как у двери встретился мне Агний, поздоровался. Затем, уже на кухни, дворецкий сказал, что… точно. Сегодня Хэллоуин. Он так и сказал, ещё добавил, что родители купили платье. Через несколько часов я уже собралась, сколько же времени тогда было… может, часа два.
У входа ждала машина, которая привезёт меня во дворец, как же глупо это звучит, по случаю праздника. И, о Боже! Там будут все. Снова выход в свет. Кажется, я поняла, что произошло. Надо мной снова поиздевались, именно. Надо подумать. Помню, как Агний пожелал мне удачи, затем, через полчаса, мы приехали. Наряд выглядел ужасно, это чёрное, как смола платье... такое вообще носят? Я не знаю!
Боже, да ведь за все свои шестнадцать я только раз пять виделась со сверстниками. Но всё же… почему они всегда такие злые? Один раз они как-то провернули запись в газете о том, что я очень опасна, невменяема, чуть ли не аутист, что не могу контактировать с людьми и потому появляюсь только на какие-то мероприятия, отказываясь показываться в школе. Мол, поэтому родители и заставили учиться на дому, якобы я не тяну программу, слишком глупа. Но ведь на самом деле… нет, это неправда. Это ведь неправда. Я нормальный, обычный человек. И сами родители желали мне только добра, разве не так? Оставляя меня на домашнем обучении, доверяя самым лучшим педагогам, платя им бешенные деньги. Разве это плохо? Разве это должно означать мою принадлежность к отшельникам общества? Может, они завидуют? Да, скорее, это так. Ведь у кого ещё родители столь же богатые, как у меня? Это всё черная зависть. Ха… помню, они ещё в тот раз подделали запись по телевизору, не знаю, тоже, каким образом, и меня показали в новостях, объявив в розыске. Мол, по улице разгуливает непонятный человек, брехтя что-то под нос, захлёбываясь слюной. А прошлый раз мой выход в свет закончился конфетти и конфетами, выброшенными на белой дорожке, как раз, когда я выходила из машины. Следом последовал расплавленный шоколад, правда, не такой горячий, чтобы получить ожоги, но и не самый приятный. Все смеялись. Я помню эти лица. Выражали лишь глупость, гнусность! Ярость. Я словно шут, медведь в цирке, или вовсе неуклюжий верблюд, который вечно падает и встаёт, кряхтя и что-то бормоча под нос, не сдерживая свои эмоции и вместе с ними слюни. А они лишь… нет, я не понимаю, что со мной не так. И потом я вспомнила себя. Себя со стороны. Я вспомнила своё отражение и причину того, почему каждый раз стараюсь так быстро проскользнуть мимо любого зеркала, тем более, если оно во весь рост. Я высокая. Нет, не просто высокая! Я действительно неуклюжий верблюд со своим метром сто восемьдесят. В этом всё и дело?
Стоя в пробке, я видела толпу. Сейчас свершиться. Я не была в обществе этих бакланов более года, надеюсь, всё пройдёт более-менее успешно, никто не станет швырять в меня помидорами, как только машина отъедет, никто не будет выкрикивать: «Урод! Аутист! Верните её в дом! Она опасна для общества!». Надеюсь, никто не будет этого делать.
Издали слышались безумные крики людей, доносились и отдельные слова: «Армония!». Это же моё имя, думала я. Нет, что-то точно произойдёт. Машина двинулась с места, пробка таяла. Через минуту мы остановились. Сердце бешено колотилось, а в голове так и проносилось: «Я не хочу вылезать». В окне виднелась белая дорожка, та самая, любимая… толпа разрывалась, ревела точно один огромный дикий зверь. И это ещё я цирковой верблюд! Как выйду, повсюду будут гнусные лица, чёрствые и застывшие.
Толпа, как одно целое, слитое воедино топталась возле входа во дворец. Один только человек выделялся из этого испорченного до мозга костей стада. Я улыбнулась. Он тоже улыбнулся. Помню, это был мужчина, точно мужчина, но выглядел он точно подросток. Он был мил, но в тоже время нечто отталкивало от него, в нём тоже таилось зло, спрятанное в самой глубине души. Это было видно по злому взгляду. Он так смотрел то на толпу, на всех людей, что-то орущих, то на машину, в окно, где сидела я.
Дверь открылась. Я поняла, что толпа утихла. Машина отъехала, никто больше из присутствующих не визжал. Все просто стояли и молча смотрели. Я не знала, чего ожидать от них. Растерялась, чуть не упала, но сделал шаг. Один, второй. Я медленно шла ко входу, и тут кто-то выпалил: «Стреляй!». Вот оно. Началось. Спасите меня.
Выстрел. Что-то грохнуло, бахнуло, и сотни тысяч конфетти и конфет взлетели в воздух и медленно падали на дорожку. Я побежала. Быстрее, пожалуйста. Кто-то кричал:
- Что ты делаешь!
- Не бойся!
- Да стой!
- Эй!
- Куда она!
Я остановилась. Ничего не прилипло. Это были нормальные, обычные конфетти и конфеты, какие только бывают… как же это? Я смотрела на толпу, она смотрела на меня, и мы словно понимали друг друга. Своими взглядами они как будто просили прощения. Я вошла во дворец. Слава Богу, спасибо, что ничего не произошло, думала я.
Я зашла в лифт, поднялась на последний этаж. Там уже был накрыт стол, все понемногу поднимались, толпа стала казаться мне не такой уж и ужасной. Вон, парень из параллельного класса, Рустам, помахал мне рукой, подзывая к себе. Помню, на странность, мы целый час разговаривали с ним и с его друзьями то о новых трендах сезона, то он новых фильмах, которые ещё не вышли в прокат. И всё это время меня не покидало чувство, будто бы всё это специально… Рустам куда-то ушёл. Я осталась наедине с его друзьями, и тут подошел какой-то блондин, сказал, мол, спустись к Рустаму, ему нужна твоя помощь. Он, Рустам, весь вечер был таким милым, что я и забылась. Пошла к лифту. Дверь открылась. Дальше… всё как в тумане. Там стоял стул. Рустам. Господи, я вспомнила. Пришёл ещё кто-то. Я помню, как кричала. Они связали меня лентой, заклеили рот скотчем. Господи. И достали паука. Паука, твою мать!
- Они достали долбанного паука и положили мне на колени! – Заорала я.
Это был чёртов тарантул! Я кричала, визжала, орала. Как ещё выразить словами самое…самое… как ещё выразить словами непередаваемые чувства, как ком в голове, застывший и не выходящий наружу. Это было слишком. Все эти шутки, розыгрыши малолетнего стада, зашли слишком далеко. «О, нравится, да? - издевались они, - твой дружок, с такими же мозгами, нравится, мерзкая верблюжья рожа?». Я не помню, что было дальше… меня связали, давили на психику этим пауком, приговаривая, что я псих, только так и нужно держать таких, как я, только так и можно обращаться со мной. Но я нормальная! За такие издевательства можно и впрямь согласиться с толпой. Это ведь мнение большинства.
Я вырубилась. Нет, я точно отключилась. Помню, открыла глаза – темно, совсем ничего не видно. Всё тело обвязано верёвками, воняло бензином… вот чёрт, я была в машине. В багажнике. Согнувшись вдвое, я еле как вмещалась здесь, еле дышала. Сработали тормоза, меня откинуло, и я ударилась коленами и лбом, +скрепа зубами от боли. Они вытащили меня, вернее, моё тело, ибо рассудок сильно помутнел, голова перестала соображать. Четыре руки схватили тело, раскачали. Бросили.  Сквозь какое-то матовое облако я слышала всё, что они говорили, но не понимала. Мне хотелось спать. Это было единственное моё желание, да… НЕТ! Я умерла.
- Так и есть. – Донеслось издали.


Рецензии