лахудра

-Вот лахудра, а! Опять проспала! Опять не пошла в училище, опять отец будет мне выговаривать, что не так воспитала, не так воспитывала, не так занималась воспитанием! Лахудра ты, лахудра. Что ещё тебе сказать? Сколько я сил тебе отдала, а ты? Что из тебя получится? Что? В школу ходить не хотела. Ладно, в училище устроила тебя, дурочку. Так училась бы! Училась бы!

-Мама, больно! Хватит стучать меня по голове! Стучишь и стучишь. Я что–железная, что ли!

-Так тебе хоть стучи, хоть не стучи, как была ни к чему не приспособленная, так и осталась! На кого ты похожа, а? Лахудра и есть лахудра!
 

Татьяна Васильевна глубоко вздохнула, вытерла воротником кофточки набежавшую слезу, прошла на кухню, открыла холодильник, достала початую бутылку водки, плеснула жидкость в гранёный стакан, выпила её залпом, выдохнула, прижала ладонь к губам, зажмурилась так, что стала похожа на старую обезьянку.

-Все нервы мне вымотала. Вся в своего отца! Вся! Ленивая, грубая!

Татьяна снова налила водки, подняла стакан,  посмотрела содержимое на свет, встряхнула его, раскачивая жидкость, понюхала, поморщилась, на секунду отвела стакан в сторону, закрыла глаза и медленно, маленькими глотками выпила «горькую» до конца. Перевернула стакан, вытряхнула, как будто хотела убедиться, что он и правда пуст, поставила на стол. Громко. Подняла. И еще раз поставила на стол. Очень громко. Нервно. Ей хотелось этим ударом стакана об стол вырвать из своей груди кусок обиды и безысходности, который торчал в горле, как снежный ком и мешал дышать. Мешал жить, думать, существовать. Он давил. И не таял. Никак не таял. Еще раз подняла стакан и камнем, изо всех сил, ударила о крышку стола. Стакан издал глухой звук, но выдержал этот напор хозяйки, затем, освобождённый из её рук, перевернулся на бок и , перебирая гранями, прокатился по столу, на секунду задержался на краю, как будто размышляя: стоит ли? Упал со стола. Упал, но не разбился. Прокатился к ноге хозяйки, замер. Женщина пнула его. Но не подняла.

-За что это мне? За что, а? Чего я только для них не сделала, а? Работала, одежду покупала, какую пожелают, кормила. И что? Что? Никакой благодарности! Ни-ка-кой.

-Ма! Что есть будем? Опять ничего не сварено. Опять пьёшь! Я всё отцу расскажу! На меня кричишь, а сама! Хватит пить! Стакан валяется! Что, поднять нельзя, что ли? Совсем уже!

-Эх, дочка, ничего ты не понимаешь! Ничего! Тебе семнадцать. И что? Школу не закончила, как твои подруги. В училище не ходишь. Надо, надо закончить училище-то! Товароведом устроилась бы куда-нибудь.

-Мама! Какие товароведы! Бизнес кругом! Продавцом бы взяли куда-нибудь! Что ты бредишь! Иди, проспись. Только и знаешь меня учить жить. Надоела! Отец приедет, скажу, что опять пила.

-Лахудра. Лахудра и есть. Думала-дочку родила. Подружкой будет. Будет на моей стороне. Всегда рядом. Я всю жизнь одна. Ни сестры у меня. Ни нормального брата. Брат-так, оторвыш. Мать всегда была  только с ним. Не нужна была матери я. Вот и с тобой ничего не получилось. А как жаль!

Татьяна устало поднялась со стула, провела рукой по волосам, сняла резинку, снова надела на волосы, подтянула тоненький хвостик из волос, машинально поправила чёлку.

-Сварила бы хоть каши себе какой. Колбасу одну ешь. Не треснешь, дочка, а?

-Иди, иди. Напилась, цепляешься опять. Колбасы пожалела.  Как ты меня достала! Скорее бы свалить от вас!

Татьяна, не раздеваясь, легла на кровать. Слёзы градом лились из глаз. Ей было обидно. Как так получилось, что никто не стал подчиняться, никто не слушает её, не уважает. А она… она всё, всё делает для них. Работает. Бизнес-не шутка. Попробуй-ка его начни, вытяни налоги, заплати за товар, продаж нет, скидки, кредиты, аренда, продавцы… продавцы воруют. А если не воруют, то требуют прибавки к зарплате. Вот и крутишься сама. Никто не помогает. Никто не понимает. Вертишься на нервах своих.

Водка взяла своё. Татьяна повернулась на бок и не заметила, как уснула.
-Лен, прикинь, моя опять напилась. Ага. Настучала по голове, что на учёбу не пошла. Достала уже. Куда б деться. Отец приедет, тоже начнёт мозги выворачивать. Что там сегодня было? Да ты что? Новый «препод»? Откуда? Ничего себе! Завтра приду! Надоело всё. Давай  в город умотаем, а? Летом, конечно.
 
***
Свекровь невестку не приняла. А муж назвал дочку в честь жены-Танечка. Уж очень любил он жену свою ненаглядную. Так любил, что ослушался матери своей, женился.  Мать так и не признала невестку до дней своих последних. А невестке Тане-это как ножом по сердцу. Рана такая незаживающая на всю жизнь. За что? Старалась. Муж ухожен, накормлен, дочка родилась. Так нет. Всё не так. Лицом, нежно говоря, не вышла. Хотелось ей с образованием невестку, чтобы музыкальными инструментами владела, хотя бы «пианином», чтобы по праздникам музыка в доме звучала. Пианино  много лет в доме мужа стояло без дела. Сыновьям купила, чтобы играли. А они всё в футбол, да в шашки. Так и сох инструмент у окна на солнышке. Уже и расстроен был, звуки издавал фальшивые, трёхслойные, глухие. Многие клавиши вообще перестали звучать. Но свекровь мечтала о невестке, которая смогла бы реанимировать фортепиано и радовать её.
Вот так Татьяна и пришлась не ко двору. Десять лет свекровь пилила, придиралась, теснила сноху. Муж сначала защищал жену, за что тоже подвергался нападкам со стороны матери. Потом привык и уже не обращал внимания на мать. Махнул рукой на стычки женщин. А Татьяна страдала. Молча. Понимая, что уже никто её пожалеть не хочет.
Так и жили. Каждый сам со своими проблемами, изнашивая душу обидами и невысказанностью.

***
Татьяна Васильевна была старшей дочкой в семье. Позже, через  два года родился брат. Вот ему и достались вся ласка, любовь и внимание. Таня старше, Таня потерпит, Таня подождёт. А Тане так хотелось, чтобы её тоже обнимали, целовали, жалели. Может-быть это и было до рождения брата, только Таня этого не помнит. Маленькая была.
Доставалось Тане из-за брата частенько. Он рано понял, что любимец и ему можно многое. Вот и сваливал все грехи на сестру. Таня зла не держала. Не понимала, как можно злиться на ребёнка, которого все любили и обожали. Ей было чуждо чувство ревности и она так и росла недоласканной и недоцелованной.
-Лахудра,  опять проспала, укоряла её мать,- Лахудра, за ребёнком недосмотрела, марш в угол!
Лахудра. Таня и не понимала, что значит «лахудра»  Привыкла к новому своему имени. И не обижалась. Лахудра, так лахудра, чего там.  Так и жила лахудрой, пока родители были живы.
Спасло замужество. Любовь, как снежный ком, свалилась на голову неожиданно. Познакомились у одноклассницы на Дне рождения. Вот и завертелось. С головой накрыла любовь молодых. Мать свою не послушал Егор. Женился, вопреки всем запретам. И Таня готова была за него жизнь отдать! На небесах жила. Ничего вокруг не видела. Пока свекровь её на землю не вернула. И началось… как в родной семье. С одной лишь разницей, что здесь её «лахудрой» не называли.

***
Шли годы. Муж, благодаря своей маме, охладел к жене, стал реже бывать дома, чаще в командировке.
Дочка подросла, пошла в школу и Татьяна занялась бизнесом. Начинала робко, со страхом, не веря в успех. Потом втянулась, стала зарабатывать,  мало-помалу сумела заработать на «двушку».
Наконец-то, наконец семья стала жить отдельно от свекрови. Для матери мужа это был удар! Как же так? Почему она должна теперь сама следить за домом, готовить, ходить в магазин. Но Татьяна была неумолима. А муж так и бегал к своей матери каждый день, выслушивал её капризы и истерики, злился, приходил домой издёрганный, нервный. Квартирой Таня занялась с удовольствием. Пыталась наладить сломанную семейную идиллию, старалась, наводила уют, рвалась на части между работой и домом.
Но… время было потеряно. Муж окончательно охладел. Супружеские обязанности не выполнял. Дома бывал редко. Дочка, постоянно настраиваемая свекровью, стала дерзить,  грубить, пропускать уроки. Татьяне трудно было с дочкой. Отец, практически, не занимался воспитанием. И злился, если жена жаловалась на дочь.
Таня старалась, делала всё, чтобы в семье был мир и покой. Но его так и не было.  В отсутствие мужа Татьяна начала выпивать. Сначала с подружками, потом и одна. Дома. Муж вначале не догадывался, что жена пьёт. После рассказов дочки бранил жену, стыдил. Потом махнул рукой-делай, что хочешь, надоело! А вскоре и совсем ушел. Ни уговоры, ни обещания не смогли вернуть мужа. Ушёл к молодой, красивой, самостоятельной. Затем и дочь уехала в город. Татьяна Васильевна, так много сил отдавшая тому, чтобы сохранить семью, осталась совсем одна.   
Татьяна совсем, вначале, «с катушек съехала». Пила. Неделю пила. Никак не могла остановиться. Дочка посмеивалась над несчастной матерью, да и домой перестала приходить. Пять ночей не ночевала. Таня с ума чуть не сошла. И из запоя никак выйти не могла. И дочку надо искать! Хоть вешайся, горе-то какое! Кое-как себя в руки взяла. В порядок привела. Мочегонных таблеток напилась. Накрасилась.  Да уж разве скроешь с лица весь этот запой недельный? Все понимали её, да молчали. Что еще можно сказать? Запретить-не запретишь. Дело личное. Взрослая, думать должна.
***
Прошло три года. Татьяна кое-как сводила концы с концами. Кризис брал своё. Бизнес умирал. Долги росли. Выхода не было. Что делать? Что?
Дочка, с горем пополам, окончила училище и уехала с подружками в город. Сняли комнату, устроились продавцами. Зарплата была маленькой. Вот и приходилось Татьяне ещё и дочь тянуть: платить за комнату, да и на жизнь немного давать денег. Молодые. Всегда не хватает.

***
Татьяна Васильевна постепенно привыкала к одиночеству. Да разве ж к нему привыкнешь? Тоска рвала душу, раскаяние в своей слабости не давали сердцу покоя. Как во сне жила Татьяна. День прошёл-хорошо. Интерес к жизни угасал. Подружки исчезли-зачем нужна она им- целомудренным, да без греха, незамужняя. Да еще и пьющая. Нет, такая подружка уже отрезанный ломоть. Такая подружка уже в дом не допускается.
Таня всё понимала. Зла не держала. Терпела, уговаривала себя не сдаваться и жить дальше. По мере возможности, посещала дочку в городе. Везла деньги, пироги, соления. Дочка маму встречала не очень приветливо. Всё ей было некогда, всё она куда-то опаздывала. В институт поступать не собиралась. Мечтала об удачном замужестве. Но его никак не получалось.  Мать успокаивала дочку. Говорила, что не это главное, главное, чтобы любил, уважал. Но девочка не очень прислушивалась к матери. У неё был свой взгляд на жизнь.

***
Однажды Татьяна стояла на остановке, ждала автобус в город. Сумки были тяжёлыми, набрала всего помаленьку, вот и получилось много. Автобус задерживался. Начинался дождь.  Кроме неё на остановке никого. Видимо, в такую погоду, мало у кого дела в городе нашлись. Татьяна решила вернуться домой. Промокла насквозь.
Недалеко остановилась машина. Татьяна узнала: машина мужа. Муж вышел из авто, открыл зонт, перебежал на противоположную сторону, открыл дверцу, подал руку даме, передал ей зонт. Поцеловал в щечку, помахал рукой и побежал обратно. Дамочка скрылась за дверью супермаркета, а муж, на всей скорости, промчался мимо остановки, обрызгав свою бывшую жену грязной водой из лужи. Видимо, не узнал ту, с которой прожил двадцать три года. Ну что поделаешь. Не бросаться же ему под колёса. Не упрашивать же его к их совместной  дочери отвезти гостинцы в город, да денег немного на баловство там разное. Молодая же, да незамужняя дочка. Погулять хочется. Чего уж там.
Пришлось Татьяне вернуться  домой, уже не раздумывая. Куда ехать мокрой, да грязной с ног до головы. Несмотря на то, что еще был полдень, выпила водки. Не хотела начинать, но не сдержалась. Сначала рюмку. Не закусывая. Потом налила водки в стакан. Полстакана. Отрезала хлеба, понюхала, выпила, откусила разок, пожевала. Жевала долго, медленно. О чём-то напряжённо думала, уставившись в одну точку, не моргая, изредка вытирая слёзы кухонным полотенцем. Встала. Прошла в комнату. Сняла мокрые вещи, бросая их на пол. Машинально постелила на диван простынь, бросила подушку. Легла, свернувшись, как в детстве "калачиком". Наревелась от души. Вспомнила мать свою родную, которая часто ей повторяла:
-«Лахудра ты, лахудра и есть. Ничего не можешь! Поучилась бы у других. Так нет. Чего уж там, если ума нет. Лахудра.» 
Потом начала думать о муже,оправдывать бывшего. Не узнал. Конечно, не узнал. Капюшон на голове, сумки, плащ новый. Он его ни разу не видел на ней. Давно не виделись. Вот и не признал. Чего же обижаться на него. Вот и свою дамочку не проводил до магазина. Торопился куда-то. Что и лужи не заметил, обрызгал с ног до головы. А ей то что! Промокла же. До него ещё промокла. Дождь шёл. Ничего страшного не произошло. Ни-че-го.

Татьяна с самого его ухода зла на бывшего мужа не держала. Сама виновата. Сорвалась где то. Не сумела сберечь семейного очага. На дочку голос повышала часто. Терпения не хватило пережить трудности. Да и водочка подвела. Стоило попробовать разок, потом еще разок. Понравилось. Думала, что так от тоски спасётся как-то. От одиночества в семье.  Но… ничего не получилось. Завязла. Сорвалась. Корит себя Татьяна за слабость, да куда уж денешься. Пролетело время, не воротишь. Вот и сейчас-зачем пила? Кто виноват? Сама. Слабая. Ведь клялась же себе-не пить! Не прикасаться к водке! Выбросить из дома всё спиртное. Но не выбросила же. И еще купила пару бутылок. Зачем?
Ответа не было.

***         
Наступила зима. Татьяна Васильевна с головой ушла в работу. Дела совсем стали плохи. Бизнес хромал на обе ноги. Приходилось самой торговать, чтобы экономить на продавцах. Здоровье стало подводить. Возраст. Пятьдесят скоро. Да и нервные потрясения в прошлом дают о себе знать. То давление подскочит, то сердечко заноет. Десять лет уж одна. Мужчину так и не нашла себе Татьяна. Были ухаживающие. Зовущие замуж. Да всё не то. Никак не могла Таня мужа забыть. Никто так и не смог растопить её сердце. А ведь были мужчины, готовые быть с ней рядом. Клялись в любви и верности. Только, как до дела доходило, перед глазами – муж. Ещё, оказывается, любимый и незабвенный. Вот так.
После предложений выйти замуж, Таня уходила в запой. Дня на три, не больше. Понимала, что это не выход. Но сделать ничего с собой не могла. Да и не мешал ей никто. Уходила в запой, возвращалась из запоя. Привычное дело. Уже стало привычным делом. Пару дней отлеживалась, горстями глотала активированный уголь, мочегонные таблетки, приводила себя в порядок.
И опять будни. Однообразные, унылые. С редкими поездками к дочери в город. Дочка Танюша так и работала продавцом в торговом центре. По-прежнему снимала квартиру. Но уже без подружек, одна. Мать возила продукты, деньги, гостинцы своей единственной дочке. Про замужество-ни слова ни разу не было сказано. Дочка так и не нашла любимого. И маме ничего не рассказывала о своей личной жизни.
-Диалог должен быть конструктивным – отрезАла дочь. И Татьяна Васильевна замыкалась в себе, ночью плакала в подушку, а утром уезжала домой. В районный центр. К своей работе. Которая ждала её и без неё, практически, умирала.

***         
Отцвела весна. Наступило жаркое лето. Еще весной Татьяна попала в больницу. Простыла. Долго стояла на остановке, когда последний раз ездила к дочке в город. Автобусы стали ходить плохо, расписанию не придерживались. Видимо, не хватало машин.  Вот и пришлось полтора месяца болеть в стационаре. Да слабость и восстановление сил никак не позволяли Татьяне рискнуть с поездкой в город к дочке. За три месяца Таня младшая ни разу не проведала мать. Всё отговаривалась, что не дают ей ни отпуска, ни выходных.  Вот и не может приехать к маме. Проведать её. А мать терпела. Ждала. И, видимо, поэтому так долго выздоравливала. Так долго шла на поправку. Врачи рекомендовали больше лежать, уколы, процедуры, походы к врачам надолго выбили Татьяну из привычной жизненной колеи.
Татьяна Васильевна мечтала поскорее встать на ноги, привести себя в порядок, повидаться с дочкой. Вот и лето уже. Соскучилась по дочке. Надо ехать, раз она не едет к матери.Одними разговорами по телефону не успокоишься.
Сходила в магазин. Купила гостинцев. Собрала сумки. Приготовилась к поездке. Голова после болезни кружилась, слабость мешала быть прежней-сильной и выносливой.
 
***   
Звонок в дверь был неожиданным и прозвучал так, как будто взорвались лампочки в квартире и посыпались на пол. Татьяна вздрогнула. Но с места не шевельнулась. Ей показалось, что у неё взорвались мозги. Ни с того ни с сего. Просто так вот
р-р-раз! И взорвались. И стало как-то темно. Неуютно.

Татьяна Васильевна подошла к двери, открыла. На пороге стояла дочь.
От неожиданности увиденного мать ахнула, ноги подкосились и изнутри всего организма, который еще не совсем окреп, вылетел пронзительный вопль, как сирена, даже оглушил её саму.  Она и не ожидала, что может так вопить. Но вопила изо всех сил.
-Да заткнись ты уже, мать. Соседей перепугаешь. Не смотри на меня. И дай пройти. Есть хочу. И пить. Как я хочу пить! Сумку занеси. Видишь, не в состоянии уже я сумки таскать.
-Сколько уже?
-Через два месяца рожать. Но! Мать, родила бы и без тебя, да жить негде. Любимый прогнал. И что нам так не везёт, мать, а?- Таня пила воду взахлёб. Она лилась на грудь, большущий живот, на пол. Но дочка пила и пила, как будто делала это впервые за долгое время,  резко выдохнула, подняла подол сарафана, вытерла рот, лицо, руки, села на стул.
-Мать, никаких расспросов. Обещал жениться. Бросил. Нашёл другую дуру. Терпи. Скоро родится внучка у тебя. Радуйся. Придумывай имя. Какое хочешь. Мне, абсолютно, всё равно! А теперь я спать. Устала.

***    
Татьяна разрывалась между работой и домом. Дочка ничего не делала. Целыми днями лежала, ела, лежала, ела, спала. Всё. То, что говорила мать, она никак не воспринимала. В свободное от лежания время сидела за компьютером, разговаривала по скайпу громко. Татьяна понимала, что с отцом её внучки.
Родила через неделю. Рожала трудно. Родилась девочка слабенькая, недоношенная. Из роддома Татьяна Васильевна забирала дочь одна. Накануне позвонила бывшему мужу, чтобы обрадовать внучкой. Но телефон был недоступен.
И так ей стало больно. Так одиноко. Так скверно на душе. Вот и дочка рядом. И внучка появилась, а она,  почему же ,так несчастна и одинока? Не понимала, чего ей так не хватает. И какая же такая изматывающая тревога треплет её душу. Что это? Старость? Нет, всего пятьдесят один. Болезнь души? Да нет же, с психикой, вроде бы, всё в порядке. Пить-давно не пила уже. Одумалась. А после болезни и мысли не было начинать всё заново.Так что же так давит и не даёт покоя? Что?

Младенец был как ангел.  Спал. Ел. Спал. Ел. Иногда плакал. Татьяна переживала, почему мало плачет девочка? Может что не так с ней?
-Мать, всё так. Не реви. Вырастет. Радовать тебя будет. Не то, что я. Не сложилось у меня. Чего там скрывать. Непутёвая я у тебя, мать. А теперь ты воспитай внучку так, чтобы была такой, о какой ты мечтаешь. А я улетаю. Димон вызвал. Улетаем в Германию на ПМЖ. Забирает меня. Про дочку не знает. И ты молчи. Не ломай мне судьбу. Может это и его дочь, не знаю. Много их было в то время. Но- он позвал-я еду за ним. Больше никто не позовёт. Годы не те. Поеду. Если что-вернусь. 
Татьяна проводила дочь и осталась с месячной внучкой на руках. Помогать некому. Она еще раз позвонила бывшему мужу. Телефон опять недоступен. «Поменял, видимо, номер», смирилась Таня. И с головой ушла в заботу о внучке.
***      
Прошло три месяца. Дочка позвонила из Германии. Отчиталась, что на месте и всё у неё хорошо. Про дочку не спросила. Отключилась. А Татьяна так и не успела ничего  рассказать о Сонечке.
Сонечке исполнилось полгода. Девочка была спокойной. Татьяна души в ней не чаяла. Но тревога так и не покидала её. Она беспокоилась о дочери. Таня звонила редко. О своей малышке спрашивала вскользь. Видимо, муж был рядом. И Татьяна старалась не нарушать договор. Лишь бы у дочки всё складывалось хорошо.

***    
В это утро Татьяна встала очень рано. Сонечка спала. Она сварила завтрак, обед, промыла пол, протёрла пыль. Как будто кого-то ждала.
И в дверь позвонили. На пороге стояла женщина, лет сорока, хорошо одета, ярко накрашена.
-Татьяна Васильевна?
-Да, это я.
-Вы с мужем не разведены?
-Нет. Он не просил развода. Да и мне это было ни к чему. А вы кто?
-Разве вы меня не узнали? Смешно! Я же видела, что вы следите за нами. Я вас хорошо помню и вы не притворяйтесь. Так вот. Сегодня вам вернут вашего мужа. Я думала, что он выкарабкается. Так нет. Овощ. Ухаживайте за ним сами. Я не собираюсь больше содержать его. Привезёт «скорая помощь». Я с врачами обо всём договорилась. Я знаю, что у вас на руках ребёнок. Но меня это не касается. Это не мои проблемы. Это ваша семья. Вот и расхлёбывайтесь с ней. Прощайте. Я сочувствую вам.
Молодой человек занёс две сумки в квартиру и вышел, аккуратно затворив за собой дверь.  Татьяна как была в шоке, так и стояла, как парализованная. Ни слёз, ни смеха. Мумия.
-Как была лахудрой, так ей и останешься, -слова матери ярким всплеском эмоций пронеслись в мозгу и унеслись в прошлое. Туда, где она была лахудрой.
А что такое лахудра? Татьяна так и не знала. Не понимала смысла этого слова.
***   
Мужа привезли после обеда. Сонечка уже спала сладким сном. И Таня смогла спокойно устроить своего бывшего в большой комнате на диване. Подставила стул, чтобы он не упал. Села перед ним и не могла понять, что делать дальше. Муж был худым. Старым. Осунувшимся. Он молчал. Но видел и понимал, где он, с кем и что с ним.
А дальше-приехал доктор. Долго рассказывал- что и как. Спасибо дамочке мужа, хоть о чём-то побеспокоилась. Лекарствами обеспечила, денег дала на докторов. Не совсем стерва.
Таня рвалась на части.  На работу ходить было некогда. Но добрые люди еще есть на этом свете. Продавец помогала, как могла, приносила выручку, продукты, лекарства. Иногда гуляла с Сонечкой. Таня добавила ей зарплату. Вот так и жили.

***   
Прошел год. Ходить начали в один день и дед, и внучка. Тане стало легче, потому что дед во внучке души не чаял, стал способен и посидеть с ней, и поиграть, и покормить, если требуется.
О прошлом не говорили. Ничего не вспоминали. Радовались жизни. Потому что вся радость и счастье в доме была от Сонечки. Муж восстанавливался после инсульта. Начал разговаривать.
Мама Сонечки звонила. Иногда. И дед с бабой из разговоров  поняли, что у Сонечки скоро появится братик.

***   
Татьяна Васильевна открыла шампанское. Скоро Новый год. Сколько ей пришлось пережить, сколько сделано ошибок, сколько потеряно здоровья. И долго ли продлится это счастье? Об этом никто не сможет сказать.
-Бабуля, мы тебя ждём!-плохо выговаривая слова  дед и внучка звали бабу.
Татьяна вытерла кухонным полотенцем слёзы, помчалась в комнату:
-Иду, иду, любимые мои! С наступающим вас Новым годом!


***
Для справки:
…. Из воспоминаний Музы Ефремовой:
"У нас ... в обиходе почему-то (кажется, от моей мамы) было слово "лахудра". Она нас иногда попрекала: "Девочки, что вы ходите как лахудры?!". (...) Мы это слово запомнили. Считали, что это значит - лохматые, и временами "употребляли"…Тогда Корней Иванович говорит: "Клара, а что значит лахудра?" Она говорит: "Ну, лохматая, непричесанная". "Ну-ка, открывайте словарь!" Открываем. "Лахудра - плёшка. См. плёшка". Смотрим. "Плёшка. Плёшка - хуже б…" Всё понятно! "Ну и что же вы такими словами кидаетесь?" Мы на всю жизнь и это запоминали".
А вот еще из "Черновика" Сергея Лукьяненко:
"— Котя, а что такое «лахудра»?
— Это и есть то, что ты хотел у меня узнать? — Котя поправил очки. Близорукость у него была очень умеренная, но кто-то его убедил, что очки ему идут. В принципе они и шли, к тому же в очках Котя выглядел совершенно типичным умным еврейским мальчиком, работающим «где-то в сфере культуры». То есть самим собой. — Лахудра, наивный друг мой, это проститутка самого низкого пошиба. Вокзальная, плечевая...
— Плечевая?
— Ну, которая с водителями-дальнобойщиками... — Котя поморщился. — И скажу я тебе по совести, что в каждой бабе сидит эта самая лахудра..."….
http://www.chukfamily.ru/Lidia/Memories/efremova.htm

 


Рецензии
Жизнь, по большей части, и состоит из таких полосатых периодов. Видится мне, что причиной тому, завышенные ожидания. Каждый хочет кусочек нового счастья, но на основе, выстроенной со старым партнером. Фактически это разновидность воровства, даже грабежа. Только всегда есть кто-то, активнее, крепче здоровьем, агрессивнее. Это как рейдерство: подождать, пока наработают капиталл и отнять. Только оглядываться после приходится, потому как и у него отнимут.
А слово лахудра, в те годы, многие употребляли.

Валерий Столыпин   26.06.2018 09:29     Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.