Сон или не сон? История 3 - полная версия

(фото: Гавазан - качающийся столп в монастыре Татев, Армения)

Сон или не сон? История 3

Глава 1. Мудрец Оник

Город удобно расположился в ущелье по соседству с рекой. Горы вокруг оберегали его от сильных ветров и морозов, дарили жителям прохладу в знойные дни. Некоторые члены общины обжили пещеры и гроты в окружающих возвышенностях, иные ставили неприхотливые хижины, но в небольшой долине уже строили глхатун (жилища) из камня и глины.

Глхатун представлял собой квадратное в плане полу подземное сооружение без окон со стенами из неотесанного камня с деревянным пирамидальным перекрытием, вершина которого имела дымовое отверстие — ердик, оттуда выходил дым и в жилище проникал дневной свет. В помещении имелся стенной очаг. Тонир занимал центральное место и был основной частью крестьянского жилья. В нем готовили пищу, он согревал жилище. Холодным зимним вечером, когда еда была готова, ее доставали, тонир накрывали крышкой, чтобы сохранить тепло, сверху расстилали полотно. Вокруг тонира стелили половики, на них садились члены семьи, вытянув ноги под полотном на крышке, кушали и грелись, лечились больные, засыпали там же.

Хозяйственное помещение примыкало к жилому без перегородки. В нем хранились продукты, имелась маслобойка и специальные ‘качели’ для лаваша, а также жернова и ступка для дробления зерна, посуда для приготовления пищи – горшочки, плошки и чаши. Выпечка лаваша – трудоемкий процесс поэтому хозяйки занималась этим один день в два-три месяца, в конце всё складывали на эти ‘качели’. Маслобойка была деревянной либо глиняной, овальной формы с отверстием наверху, куда вливалось молоко. Раскачивая маслобойку, взбивали молоко – в результате масло оставалось на стенках. Земляной пол в жилой части покрывали плетенные половики. Ночью они служили ложем. Люди спали, укрываясь материей или шкурами зверей. На другой стороне дома размещался загон для скота. Ради сохранения тепла зимой и прохлады летом глхатун был врыт в землю. В жилое помещение вели ступени.

Люди сооружали жилища в разных местах, используя рельеф местности, но в низине домики выстроились в ряд, образовав главную улицу на широкой тропе удобной для передвижения повозки с быками. Здесь размещались мастерские, где жили и работали: кузнецы, скорняки, гончары и другие ремесленники. Дневные часы мастера проводили за работой: ковали железо, лепили горшки; обрабатывали овечью шерсть, кожу и мех; шили предметы одежды – платья, штаны, юбки, шапки, жилеты, накидки, трехи. У мастеров горожане могли приобрести все необходимое: одеяния и украшения, горшки для приготовления еды; орудия труда и защиты – плуги, косы, ножи, топоры, лук и стрелы, мечи.

Склоны покатых холмов обжили земледельцы, скотоводы, пчеловоды и виноделы. Земледельцы выращивали зерновые и бобовые культуры. Садоводы разводили фруктовые сады. Скотоводы на близлежащих пастбищах пасли стада коров, овец и коз. Пчеловоды поставляли горожанам мёд, а виноделы — вино и пиво. Охотники приносили дичь из соседних лесов. Там же жители собирали полезные травы, орехи и ягоды. На главной улице имелось свободное пространство, где происходил обмен продуктами труда, и легко разворачивались повозки.

Мудрец Оник жил в стороне от главной улицы. Его скромное жилище приютилось на склоне холма в конце короткой улочки, поднимающейся в гору. Оставаясь самой незаметной среди других таких же бедных обиталищ, хижина старика была известна всем горожанам и жителям окрестных мест. Члены общины уважали старца, за глаза называли магом, шли к нему за советом и помощью. Мудрец не только поучал и наставлял, выступал в роли судьи в спорных вопросах, но и лечил людей. Оник знал много рецептов от разных недугов, у него всегда находилось снадобье для заболевшего.

Почти в центре его хижины располагалось узкое и низкое ложе – на ровных досках лежал половик; материя, свернутая в рулон, служила подушкой; Оник укрывался полотном. Принимая посетителей, хозяин сидел на ложе, гость садился на плетенку, постеленную на земляном полу. Левую часть жилища занимала невысокая лестница с горшочками с сухими растениями и кувшинами с настойками из них. С потолка на веревках висел тонкий кусок дерева, на котором знахарь сушил травы. Очаг разместился в правой стене помещения, там же стояла посуда, в которой старец готовил зелья. Еду он себе не варил – просители давали ему плошку каши накрытую лавашем. Лишнее мудрец всегда возвращал. У него не было тонира, зимой он ходил в балахоне из шерсти, хижина отапливалась очагом.
«Если старик не мёрзнет, значит он маг», — говорили горожане.

Большие синие глаза Оника выделялись на белом лице, покрытом мелкими морщинами. Черты лица: нос, губы, скулы, подбородок – такие приятные и правильные, вызывали невольную улыбку. Губы и глаза старика всегда улыбались собеседнику, поэтому с годами вокруг них образовались неглубокие складочки, лучиками разбегающиеся во все стороны. Хотя голова, борода и даже брови и ресницы давно поседели, доброжелательное выражение лица делало его значительно моложе своих лет. Поэтому или нет, но о возрасте мудреца горожане спорили между собой, только тихо, чтобы эти разговоры не дошли до ушей старца.
— Мой дед обращался к нему за советом, — утверждал один долгожитель.
— Оник лечил моего прадеда, когда мой предок был ребенком. Прадед говорил, что запомнил его седую бородку, — вторил ему другой.

Летнее утро Оник начинал с прогулки по окрестностям и незадолго до полудня возвращался к себе с целебным грузом в мешке. Немного подремав, мудрец принимал посетителей — двоих или троих. Горожане старались не обременять старца незначительными просьбами и заранее договаривались между собой кто и когда зайдет к нему за советом, уступая лишь больным. Для ожидающих перед жилищем лежали три небольших камня. Пообедав, старик занимался травами и кореньями: перебирал их, сушил, измельчал, смешивал и готовил настои. Воду брал из родника, бьющего из расселины, недалеко от хижины. Вытекая из щели, вода попадала в канавку и по ней текла в ущелье. Такие канавки между домами оберегали жилища от наводнения. Если шел дождь, поток по ним несся к реке.
Оник не имел привычки вечером прогуливаться по городу и беседовать с соседями, при этом хорошо знал, какие события происходят в округе, чем живут люди. Эта осведомленность давала согражданам повод называть его магом. Перед сном мудрец выходил из хижины и поднимался по склону на вершину холма, где лёжа на удобном плоском большом камне, долго наблюдал за небесными светилами. Соседи шептались: «Маг разговаривает со звездами».

Солнце скрылось за горой, дневной жар ослабел. Мастерские закрылись раньше обычного времени. В преддверии праздника улицы опустели, люди отдыхали, чтобы, немного спустя, начать подготовку к самому значительному событию года.
Сегодня посетителей не было. Мудрец решил, что время пришло и опустил полог. Скинул с себя одеяние, вылил в ладонь содержимое небольшого кувшина и натер благовониями все тело.
«Чтобы моё присутствие не раздражало, а доставляло удовольствие не только мужчине, но и юной девушке».
Оник обулся в прочные трехи, в которых ходил в горы, зашнуровал и завязал шнурки узлом чуть выше щиколотки. Надел некогда коричневый, выцветший под горным солнцем, балахон длиной ниже икр с рукавами, прикрывающими локти. Толстый шнур, продернутый в отверстия на талии одеяния, завязал на животе. На дно кисета уложил золотые чётки, положил три маленьких сухих корочки хлеба и пузырёк, наполненный лишь одному ему известной жидкостью. Холщовый мешочек крепко привязал к пояску.
Старец взял посох, отодвинул полог и вышел из хижины. Полог опустил. Так сограждане будут знать, что мудрец не принимает, потому что занят или отсутствует.

Оник сильно отличался от других стариков. Несмотря на свой возраст, который сограждане так и не вычислили, мудрец шагал прямо глядя перед собой, никогда не сутулился, в одной руке держал посох, в другой — чётки из бирюзы. Долгожители утверждали, что камни округлились от трения пальцев старца, а когда-то не имели форму. Его белая борода прикрывала шею, волосы не только поседели, но стали тоньше и поредели, поэтому легко поднимались при малейшем движении воздуха, как нежный пух одуванчика.

Город дремал. Неспешным шагом Оник вышел на главную улицу и прошел ее до конца. Уход старца никто не заметил. Ему навстречу шел охотник Арам — мужчина средних лет, одетый в штаны длиной чуть ниже колена и холщовый жилет, на поясе которого висел большой нож в кожаном чехле. В одной руке охотник нес зайца, в другой – держал копьё.
— Мудрейший из отцов, куда идешь? — мужчина не скрывал свое удивление. — Мог бы отдохнуть перед началом праздника.
— Иду в храм, — Оник посмотрел по сторонам и увидел двух стариков в таких же балахонах, как у него, одиноко сидящих на камнях, — подойди ближе.
Охотник подошел к старцу.
— Тебе скажу по секрету: хочу повидать твоего Размика. Есть у меня и другие дела, следует выполнить данные мной обещания. Никому не говори об этом ни слова. Надеюсь всё успеть за три дня, если сильно задержусь, пусть неимущий займет мою хижину. Тебе поверят, нас видели вместе, — тихо произнес мудрец, отошел от Арама, махнул ему рукой и зашагал дальше.
— Боги да помогут тебе, мудрейший! — пожелал Арам и прошептал. — Найди моего сына.

Мудрец направлялся к главному храму, расположенному на ближайшем высоком холме, с трех сторон защищенном неприступными скалами и окруженном пропастью. На вершину возвышенности вела длинная, извилистая тропа с крутым подъемом. Обитель Творца высилась над городом величием своим напоминая, что человек смертен.

Путь старца пролегал по неровной тропе, ему приходилось подниматься на небольшие пригорки и спускаться с них. Преодолевать ямы и ухабы старику помогал его посох. Иногда дорога вела через редкий лесок из невысоких деревьев и кустарника, чаще всего попадались лесной орех и ежевика. Левее и выше тропы простирался труднопроходимый лес.

Краски дня потускнели, день постепенно уступал место вечеру. Старик прошел большую часть пути и присел на камень отдохнуть, улыбаясь своим мыслям, зная о праздничной суете, начавшейся в городе.

Община заранее решила сколько понадобится жертвенных животных — козлят, ягнят и баранов. Их дали скотоводы, взамен получив зерно, овощи и фрукты, которые предоставили земледельцы и садоводы. Животных мужчины распределят между собой, зарежут и подготовят к жарке — освободят тушку от шкуры и внутренностей.

Хозяйки займутся тонирами – нагреют обрезками виноградной лозы, хворостом или кизяком.  Чтобы приготовить кашу, глиняные горшочки обмажут маслом, в них положат очищенные потроха — сердце, желудок, печень; сверху насыплют подготовленную пшеницу, нальют воду и накроют крышкой. Пшеница может быть предварительно сваренной или дробленной, чтобы ускорить процесс приготовления кушанья. Когда тонир разогреется, вдоль его стенки поставят наполненные горшки, а в центре подвесят мясо.

Для храма козлята и ягнята готовятся целиком, для горожан бараньи туши разрезаются на большие куски. Всё заранее просчитано: еды заготовлено достаточно для всех участников праздника. Кушанье будет томиться в тонире несколько часов.

У хозяек есть время, чтобы подготовить корзины и лукошки. В одни корзины кладут фрукты и овощи, в другие – головки сыра с ароматной зеленью и отварные яйца, третьи — обложат лавашем, в них позднее переложат готовое мясо. В отдельные лукошки вложат кувшины с вином.

Еда в тонире будет готова лишь после полуночи. Чтобы запахи жареного мяса не привлекли хищников, вокруг города охотники разжигают костры с пахучей травой и дежурят, прогуливаясь рядом.

После дел горожане наряжаются в праздничные одежды. Каждая женщина оденется в нарядное платье, украсив его расшитым передником. Выбрав лучшие украшения, на лоб повяжет серебряные кружочки, на шею оденет ажурное ожерелье с каменьями, на запястья — браслеты, на пальца — кольца и на талии застегнет серебряный пояс. Обязательный предмет наряда красный платок на голове. Богатые горожанки похвастают изделиями из золота. Мужчины наденут вышитые рубашки и красные жилетки, на талии завяжут алую ткань. Красный — символ плодородия, цвет праздника и радости. Завершат одеяние жителя цветные вязаные гольфы и трехи на ногах.

Далеко за полночь хозяйки убедятся в том, что кушанья готовы. Подождут немного, чтобы горшочки остыли. Мясо достанут из тонира и переложат на лаваш в корзинах, накроят лавашем. Вынут горшочки из тонира и вложат в отдельные корзины. Горячее кушанье укроют салфетками для сохранения тепла.
Сильные мужчины возьмут в руки вкусный груз, предназначенный для жрецов и горожан, чтобы весело встретить праздник Навасард. Женщины возьмут плетенки и лукошки с мисками для каш и чашами для вина. Юноши зажгут факелы — они будут освещать путь. В городе останутся лишь старики, больные, беременные и молодые мамы с малолетними детьми, остальные горожане направятся к обители Творца.

Шествие с факелами достигнет храма и остановится. Юноши войдут в обитель, чтобы осветить его. Мужчины один за другим поднимутся по высоким ступеням лестницы, войдут внутрь и перед золотой статуей Творца оставят корзины — приношения города. Остальные горожане поочередно войдут в храм, чтобы поклониться Творцу. К ним присоединятся жители окрестных сёл со своими подношениями.

После этого ритуала жители общины соберутся перед храмом. Женщины на свободном пространстве справа от тропы на траве расстелют свои плетенки. На них разложат еду, принесенную в корзинах, миски и чаши.

Служители храма с главным жрецом, стоя перед статуей Творца, будут петь хвалебные песни — благодарить Создателя за прожитый год и обильный урожай. По случаю праздника главный жрец будет в торжественном одеянии — черный балахон покроет белой накидкой, украшенной главным символом веры – крестом с загнутыми концами (аревахач), вышитым на спине и передних половинках.

Двое жрецов приношения жителей перенесут в трапезную – небольшое строение с плоской деревянной крышей, расположенное напротив храма. Там на широких низких скамьях они расставят кувшины с вином, чаши, плошки и разложат еду из корзин, принесенных из храма. На полу постелют плетенки – на них сядут служители обители Творца.

Двое служителей святилища возле Гавазана будут пристально смотреть в небо, ожидая появления главной звезды праздника именуемой ‘плечо Айка’. Остальные участники ритуала, стоя перед храмом, с нетерпением будут ждать, когда жрецы объявят о начале Навасарда. Как только звезда появится, жрецы посмотрят друг на друга, как бы проверяя — не ошиблись ли, оба ее видели? Один из них возьмет факел и подожжёт соломенный стог, сложенный перед обителью. Пламя, охватив солому, взлетит ввысь, освещая золотую статую Творца. Это делается для тех кто не смог прийти к храму.

— Хвала Творцу! – воскликнут жрецы у Гавазана.
— Хвала Творцу! – запоют жрецы перед статуей Творца.
Все жрецы соберутся в трапезной, жители сядут на траву перед плетенками с праздничной едой.
— Хвала Творцу! – запоют жрецы в трапезной, подняв чаши с вином.
— Хвала Творцу! – старейшины общины поднимут чаши с вином.
Народ начинает праздновать Навасард – наступление нового года.

Радостные жители благодарят Творца за богатый урожай, пьют вино, и едят кушанья.

Обжорство и пьянство не приветствуется, поэтому приносится вино достаточное лишь для поднятия настроения, чтобы не обидеть новый урожай. Чаш не много, их наполняют вином и передают из рук в руки – каждый отпивает по глотку. Сначала выпьют старейшины и мужчины, затем женщины, юноши и девушки.

Скоро в небе начинают гаснуть звезды, темнота отступает, проступают очертания окружающих высоких холмов и дальних гор. На глазах вершины принимают фиолетовый цвет, постепенно бледнея, от них отделяется голубая полоска, которая растет и вытесняет в небесах сиреневые оттенки. Небосвод светлеет, заливается бирюзой. Стремительно наступает утро нового дня. Гасятся факелы.

Слышны удары барабанов, звуки волынки и дудука, трели свирелей. Молодежь становится в круг. Ритмичная музыка заставляет парней и девушек двигаться в такт мелодии. К ним присоединяется старшее поколение.

***
Аревахач (солнечный крест) – так армяне называют крест с загнутыми концами, свастика на санскрите. Аревахач еще называют Керхач (гнутый крест). Бог Ар — главный бог древнеармянского пантеона богов — он же Ара, арев (солнце), арарич (творец). Аревахач имеет к нему прямое отношение. Аревахач видоизменялся – имел, как прямые, так и закругленные лучи, четыре и более ветви. Аревахач использовался всюду: на посуде, одежде, оружии, доспехах, коврах, на стенах храмов. Свастика — символ жизни и благополучия.
Глхатун – жилище древних армян из неотесанного камня, с тониром, отверстием в потолке – ердик, и отдельным помещением для хозяйственных нужд;
Оник – мужское имя, ударение на ‘о’,
Арам – мужское имя, ударение на второе ‘а’,
Размик – мужское имя, ударение на ‘а’,
Минас – мужское имя, ударение на ‘а’,
Трех – древняя армянская национальная обувь, шилась из мягкой кожи по форме ноги, в части верха стопы имелись отверстия для шнура. Шнур продевался в отверстия и затягивался. Чтобы при ходьбе трех не спадал с ноги, шнур завязывался на щиколотке и выше.
Гавазан – качающийся столб возле храма – ныне монастырь Татев, Армения.
‘плечо Айка’ — звезда Бетельгейзе в созвездии Ориона.
Начиная с 11 августа 2492 года до н.э. вплоть до начала ХХ века армяне отмечали праздник Навасард – армянский новый год.
Прародителя армян называют Айк лучник – Орион его созвездие. Навасард праздновался в честь победы Айка над Белом, когда Айк (Орион) убивает Бела (созвездие Тельца) трехперой стрелой — 3 звезды пояса Ориона.
В ночь на 11 августа народ ждал появления звезды Альфа-Орион (Бетельгейзе), которую армяне называли ‘плечо Айка’. Звезда появлялась на небе к утру, и народ праздновал Навасард.
***


Глава 2. Гавазан

Сумерки сгустились, когда Оник дошел до главного храма, посвященного создателю. Прямоугольное сооружение обрамляли четырнадцать одинаковых колонн высотой четыре с половиной метра – массивный столб мог обхватить лишь очень высокий мужчина. Крыша обители опиралась на две стены – южную и северную, защищающие фигуру бога от ветров. В южной части помещения на квадратном постаменте стояла золотая статуя Творца в полный рост. Верховного бога, смотрящего на север, правой стороной обращенного к городу, отлили таким, каким его представляли – с пышными волосами, густой бородой, опускающейся ниже горла, с тиарой на голове; на левое плечо накинуто полотно, концы которого завязаны на противоположном боку; на левой опущенной руке браслет; правая кисть у груди, указательный палец поднят вверх, остальные — собраны у ладони; на ногах трехи, зашнурованные до щиколотки.

То было незабываемое зрелище – новый храм и золотая статуя Творца, поэтому Оник хорошо помнил, как возводили обитель и отливали драгоценную скульптуру. Этот скалистый мыс посчитали самым надежным по расположению – с трех сторон окружен глубоким ущельем бурной реки. Верхушку холма выровняли, в восточной части вырубили ступени. В некоторых местах оказалась мягкая порода. Чтобы дождь не размыл ступени, из камней сложили широкую лестницу, считая ее входом в храм.
Горожане долго обсуждали высоту статуи. Старейшины общины охладили желание некоторых горячих голов сделать памятник шестиметровым, потому что боги высокие.
— Так много золота не сможем собрать. Высокую фигуру трудно отлить, она может оказаться неустойчивой, а у нас часты землетрясения. Три метра немало. Статую поставим на постамент, так что самому высокому жителю придется смотреть на Бога, задрав голову. В праздники, в свете костра золотого Творца можно будет увидеть даже из города, — решил совет общины.
Скульптуру установили накануне Навасарда. Старейшины оказались правы – в темноте ночи, в свете взметнувшегося пламени костра люди в городе увидели золотую фигуру Творца.
Возгласы ликования долго сотрясали ущелье и окружающие горы.

— Ох, ох, — вздыхал старик, опираясь на посох, поднимаясь по ступеням тридцатисантиметровой высоты, — нелегка дорога к Богу.
Наконец, ему удалось преодолеть все двенадцать ступеней.
Старец огляделся, остался доволен — вокруг ни души, и быстро вошел в храм.
Дойдя до статуи Творца, мудрец упал перед ней на колени, молитвенно сложил ладони у груди и тихо произнес:
— Величайший из богов — Творец, надеюсь, я ничем не прогневил тебя — ни поступком, ни словом, ни мыслью.
Переведя дух, продолжил: 
— Окажи мне милость, Создатель, разреши, помоги мне один раз, — мудрец огляделся и закончил шепотом, — переступить линию времени.

Старик еще долго стоял на коленях, смиренно сложив ладони у груди, низко склонив голову. Он скорее почувствовал, нежели увидел край чёрной материи.

— Оник, что ты здесь делаешь в этот час? Едва разглядел тебя в темноте, – над ним раздался строгий голос Минаса, главного жреца храма. В балахоне до пят, с длинными рукавами мужчина крупного телосложения выглядел внушительно. Меньше всего возле статуи Творца мудрец желал встретить этого служителя святилища.

Маг поднялся с колен, кивнул Минасу и направился к выходу. Жрец вслед за ним вышел из храма. Оба остановились у ступеней.
— Накануне праздника пришел к Творцу с пустыми руками? – большие глаза Минаса смотрели неодобрительно, мохнатые брови вытянулись в прямую линию.
«Хорошо, что нос прямой, — подумал старец, — будь он крючком, жрец походил бы на любопытного ворона. Впрочем, есть в нем нечто такое – неприятное».
— Что может принести старик? – в свою очередь искренне удивился Оник.
— Старик – ничего, но мудрец, судья и знахарь – может. Неужели тебе ничего не дают в благодарность за оказанную помощь?
— Дают плошку каши, достаточно для поддержания жизни в этом бренном теле. Зачем мне больше?
— Принес бы в храм.
— Горожане сами дают храму, без моего вмешательства.

Жители по любому поводу приносили жертву – козленка, ягненка или барана, в корзинах несли зерновые и бобовые, яйца, сыр и молоко, чтобы жрецы перед статуей Творца пели и молились о благополучии просителя. Поводом служили все события горожанина или селянина — приход женщины в его дом для совместной жизни, рождение ребенка, смерть близкого родственника, посев и уборка урожая, дни равноденствия и солнцестояния. Животное обезглавливали на жертвенном камне – скульптуре в виде барашка, стоящем слева от трапезной; ритуал жертвоприношения сопровождался пением жрецов в храме. Освежевав животное в трапезной, просителю отдавали лишь часть тушки.

Оник начал спускаться, жрец шел рядом, одолев лестницу, оба остановились.
— Ты забыл нас, давно тебя не видел. В храм приходишь только на главный праздник, но Навасард будем встречать поздно ночью. Почему пришел сейчас?
— В храм можно ходить лишь в нужные часы?
— Нет, конечно, — смутился Минас. — Пойдешь обратно в город?
— Сначала подойду к Гавазану – поклонюсь гениальному творению.
— Ладно, иди.

Гавазан – качающийся столп, стоял далее храма на свободном пространстве. В стремительно наступающей темноте южной ночи на фоне звёзд Гавазан выглядел величественным. Это восьмигранный каменный столб высотой восемь метров, два метра в обхвате, сложенный из мелких отесанных камней, на восьмигранном пьедестале, увенчанный карнизом с орнаментом и шаром посередине. Данный величественный столп служил сейсмографом — колонна приходила в движение во время землетрясения, предупреждая жрецов и жителей общины о грядущем стихийном бедствии; начинала раскачиваться, если дрожала земля с приближением вражеского войска, и даже от легкого толчка рукой. Главное, после движения Гавазан всегда возвращался в исходное положение.
Одно из назначений колонны — показывать дневное время, для этого на его южной стороне искусный мастер выбил солнечные часы.

Внушительность каменному столбу придавали статуи, представляющие знаки Зодиака, стоящие вокруг него на постаментах в том порядке, как они следуют один за другим в течение года. При вечернем свете скульптуры, установленные на подвижных шарнирах, выглядели, как загадочные космические существа, сошедшие на Землю — вне времени и пространства, как стражи Гавазана. Кто и когда поставил это гениальное творение не знал никто даже Оник – самый старший из жителей и жрецов.

Маг посмотрел на почерневшие соседние холмы и перевел взгляд на небосвод. В темном небе ярко блестели первые звезды.

Опираясь на посох, Оник не спеша направился к каменному столпу, не дойдя до него, остановился и прислушался к отдаляющимся шагам Минаса. Стоя спиной к жрецу, из кисета достал пузырек и корочку хлеба. Из склянки капнул жидкость на хлеб, закрыл пузырек и спрятал в холщовом мешочке. Черствый кусок положил в рот и стал медленно перекатывать его во рту, чтобы смочить слюной.

Взяв посох в левую руку, маг подошел к фигуре Овна, и начал медленно идти по кругу, по часовой стрелке, обходя столб и статуи с левой стороны, касаясь скульптур ладонью правой руки.
«Вот Овен – упрямый воин, начало цикла. За ним следуют Телец – упорен и силен, Близнецы – двойственный знак, Рак – не поймешь куда движется, Лев – величавый, Дева – мудрая, — Оник вздохнул, остановился, разжевал хлеб, проглотил, продолжил путь по кругу. — Весы – решают в какую сторону перевесить, Скорпион – не знаешь, когда ужалит, Стрелец – готовый сразить, Козерог — собиратель богатства, Водолей – из бездонной чаши льет воду. Рыбы завершают зодиакальный год».
Взгляд старца остановился на лице служителя храма, Оник удивился его присутствию. Минас с интересом наблюдал за действиями мудреца. Главный жрец смутился, словно уличенный в неприглядном поступке, повернулся к старику спиной и направился к своему жилищу, стоящему чуть далее трапезной посреди фруктовых деревьев.

Воспользовавшись отсутствием внимания к себе, Оник ускорил шаг и почти бежал. В тот миг никто не сказал бы, что бежит старик, перемещаться так стремительно мог лишь молодой, энергичный мужчина. При этом под его ногами не хрустнул ни один камешек, казалось, он передвигается по воздуху – летит без крыльев.
Маг пролетел семь кругов...

Главный жрец прошел мимо трапезной и встал как вкопанный. Его поразила тишина – старец стоит или с ним что-то случилось? Любопытство взяло верх над тактичностью, Минас оглянулся и посмотрел в сторону Гавазана – Оник исчез.
— Так, вот зачем пришел к нам в час тишины, — Минас удивленно поднял брови и улыбнулся своей догадке. – Не забыл магию, как всегда, оказался сильнее всех нас в этих вопросах. Из наших никто не умеет того, что ты сейчас проделал. Пребывание в пророческом центре Мецамора дало тебе многое. Только там обладают подобными знаниями. Куда тебя занесет – в прошлое или будущее? О чем просил Творца?
.......

Путешественник во времени отошел от колонны и еще раз оглядел ее, старца потрясло увиденное — постаменты статуй стояли пустые, на них остались только шарниры для подвижных скульптур. Медленно обходя Гавазан согласно привычке – слева направо, маг касался столба ладонью, пытаясь рассмотреть в наступившей темноте:
— Постарел, дружище, камни не такие гладкие, как прежде. Что с твоей верхушкой? Что там установили? Простой крест. Интересно, кто и зачем убрал знаки Зодиака? – удивился пустым постаментам. Посмотрел вокруг изумленно. — Здесь всё изменилось. Что стало с обителью Творца? Возвели высокий храм. Построили много жилищ, закрыли обзор. Для такого храма нужно больше жрецов? Прежде служителей святилища было семеро вместе с Минасом, они ночевали в скальных жилищах, вырубленных под постаментом обители, спускаясь туда по ступеням узкой лестницы. Лишь главный жрец жил в глхатуне. Изменилось время, а с ним и вкусы? Дань чьим-то ненасытным желаниям? Может, здесь после моей смерти появились еще более жадные жрецы? Творец, уж не придумали ли они себе новых богов?

Недовольно качая головой, опираясь на посох, старец неторопливой походкой направился к храму, на его пути попадались большие прямоугольные камни. Оник подошел близко к притвору церкви.
— У нового храма нет лестницы, для меня стало удобно. Пространство увеличили, видимо, снесли верхушку холма. — Перед странником возникли массивные колонны, он прошел между ними и остановился перед закрытой дверью.
— У храма появилась дверь? Ее запирают? Неужели жрецы стали бояться грабителей?
— Кто ты? Что тебе нужно в столь поздний час? – за его спиной раздался строгий басовитый голос.
Оник поспешно обернулся. Перед ним стоял настоятель монастыря.
«В черном одеянии с длинными рукавами и покрытой головой, голос властный, вероятно, главный служитель храма – на груди висит тяжелый серебряный крест. Аревахач изменили – обрезали гнутые концы, нижнюю ветвь вытянули. Похоже, этот крест — главный символ новой веры».
— Я пришел издалека поклониться храму, — странник произнес тихо и немного сбивчиво.
— Храм откроется утром.
Старик растерянно оглядел пространство перед храмом и увидел скамью.
— Могу я лечь на той лавке под деревом?
— Если тебе некуда идти, можешь там лечь, — настоятель направился в сторону ворот.
Опираясь на посох, старец поплелся к деревянной скамейке и сел на нее, тихо бормоча себе под нос.
— Ох, ох, устал, годы берут своё, переход оказался нелегким. Я не ропщу, Творец, прости меня за откровенное признание моей немощности.

*
Странник вспомнил, как отливали статую Творца – ее создавали по частям и собирали возле широкого постамента метровой высоты внутри храма. Затем умелец сделал нечто секретное и обещал, что никто не сможет безнаказанно оторвать частичку даже с самого тонкого места — полотна на золотой фигуре. Однажды ночью жрецы услышали крики ужаса и боли. Осветив факелами обитель, на полу обнаружили жителя ближайшего села. Грабитель неудачник лежал без сознания. Утром возмущенные горожане собрались на свободном пространстве главной улицы, где старейшины обсуждают важные вопросы, и требовали суровой кары – отрубить кисть вору.
Уважаемому судье – Онику, с трудом удалось успокоить сограждан:
— Безрукий станет общине обузой, да, и кражу совершить невозможно.
По решению мудреца — в качестве наказания, провинившегося обязали прислуживать храму. Неудачник стал верным сторожем Верховного бога. Его часто видели коленопреклоненным перед скульптурой. Секрет, заложенный умельцем, не был раскрыт.
*

Маг лег на спину, и занялся привычным делом — наблюдал появление звезд на небе.
— Звёзды располагаются в ином порядке, под другим углом, значит я не ошибся в расчетах. Спасибо, Творец!
Хочу пить. Интересно, здесь есть родник? Был когда-то. — Оник сел и оглядел пространство вокруг храма. Тусклый свет освещал двор.
— А здесь не так темно, как в мое время, — его обрадовало это открытие. – На столбе что-то висит, оттуда льется свет, поэтому я разглядел крест на Гавазане.
Гость из прошлого встал со скамьи и медленно пошел вдоль помещений, остановился, прислушался – где-то журчала вода. Прямо перед собой разглядел ступени, они оказались невысокими — удобными для старика. Оник поднялся и обнаружил родник, с трех сторон окруженный стенами и накрытый крышей.
— Хорошо сделали, здесь можно укрыться от дождя и ветра, — одобрил странник и выпил воды. 
Не встретив ни души, вернулся к скамейке и лег.
— Интересно, народ придет сюда встречать Навасард или, введя новых богов, все праздники отменили?

*
Оника захлестнули воспоминания.
Много веков празднование Навасарда происходило в определенном порядке. После тяжелых месяцев напряженного труда, люди в праздничную неделю ели и пили в свое удовольствие, радуясь урожаю, ведь к этому дню успевали собрать зерновые, бобовые, некоторые овощи и фрукты. Молодежи гулянье давало многое – в хороводе юноши, не боясь строгих родителей, знакомились с понравившейся девицей. Объятия в танце не считались обидными, никто их не порицал. После танцев начинались разные игры. Играя искренне — от души, юнцы позволяли себе некоторые вольности. Если девушка не была против этого, парень обязан был прислать сватов. Но в последние десятилетия этот обычай временно отменили – девочек рождалось меньше мальчиков. Совет старейшин решал кому отдать девочку. Родив сына и еще одного ребенка – пол второго малыша не имел значения, по решению общины женщина жила с другим мужчиной, ожидающего своей очереди, чтобы и ему подарить наследника. Родив от него двоих детей, она могла выбрать с кем делить кров до конца жизни. Дети росли при матери. Отцы помогали едой и одеждой.

Безусый юноша Оник на празднике сблизился со своей Вард. Девочка отличалась красотой и застенчивостью.
*

— Моя Вард на самом деле была красива, как роза, — вздохнул старик, — часто краснела от смущения. Такой ласковой и послушной девушки я больше не встретил. Длинные загнутые ресницы украшали ее большие зеленые глаза. Таких пухлых алых губ я ни у кого не видел. Как я был глуп...

В те годы Оник плохо разбирался в травах и магии – только учился всему. Может, поэтому Вард смеялась и отказывалась пить приготовленные им настои.
— Человек смертен, не может жить вечно, — не верила ему стареющая женщина, — молодость продлить нельзя.
Однажды Вард тяжело заболела, Оник смог лишь облегчить ее страдания – его настойка утоляла боль.
Как тяжело ему было терять любимую!
— Почему человек получает знания поздно, когда близкие люди покинули этот мир? – сокрушался маг.
— Вард не вернуть назад. Много лет живу один, давно не считаю свои года. Обидно, но нет наследника, чтобы передать накопленный опыт.
Нет, я не жалуюсь, Творец! Помогаю людям, как могу. Просто грустно, что некого обучить, чтобы сохранить знания. Правильные знания тяжело добыть.
Может, смогу Размику передать хоть часть целебных рецептов?

***
Мецамор – город в Араратской долине, возможно, столица древней страны Аратта,
Вард – роза, перевод с армянского, женское имя
***


Глава 3. Навасард

Разглядывание звёзд из-за их непривычного расположения утомило мудреца, он уснул на скамье и проснулся, услышав мужские голоса.
«Похоже, праздновать будут, — обрадовался, открыл глаза и сел».
Мимо него прошли трое мужчин. Они несли что-то тяжелое, остановились, не дойдя до Гавазана.
«Мужчины одеты иначе – длинные штаны и короткий балахон. Что за механизм несут и куда?».

Оник встал и направился к ним, но остановился в нерешительности.
— Дедушка спал на скамейке, мы его разбудили. Прости нас, — к нему обратился один из мужчин. – Пришел издалека и негде остановиться?
— Да, — подтвердил путешественник во времени.
— Меня зовут Атом.
— Я Оник. Атом, могу спросить?
Старец подошел ближе и тихо спросил: 
— Этот храм давно построили? Прежний — когда разрушили?
— Прежний храм разрушили более 1700 лет назад, он был посвящен главному языческому богу Арамазду, вместо него построили христианскую церковь.
«Арамазд, христианский, церковь вместо храма – новые названия успели заменить друг друга. Творец, когда и как им удалось сменить богов?» — удивился странник, но вслух спросил:
— Навасард больше не празднуют?
— Мы приехали, чтобы отпраздновать Навасард. К нам скоро присоединятся еще люди.
— Могу я спросить: что вы принесли? Это большая тайна? – старец указал на оборудование.
— Здесь много космической энергии, хотим измерить и другим рассказать о ней. Нам интересно, если, например, мы тебя не покажем тем, кто находится очень далеко, смогут ли они описать твою внешность, увидят ли через информационное поле?
— Совсем запутал дедушку, — в разговор вступил другой мужчина. – Меня зовут Мовсес. Не слушай его, отец, Атом много говорит – молодые болтливы. Ты не голоден случайно? Человек пришел издалека, а мы беседуем на интересующие нас темы, вместо того, чтобы угостить, праздник ведь.
— До начала праздника нельзя, — серьезно отказался Оник.
— Ты прав наверно. Когда можно?
— После появления главной звезды.
— Да, верно, старшее поколение знает больше нас, — рассмеялся третий из них. — Меня зовут Гор. Отец, расскажи нам о празднике.
— Я могу сказать, почему ты здесь со своей женщиной.
Гор огляделся и смутился.
— Ты нас знаешь?
— Нет и твою женщину еще не видел. Но могу вам помочь, если хочешь.
— Хочу, очень хочу и почему-то тебе верю, — Гор нервно посмотрел на свои часы. — До начала сеанса у нас есть время. Поговорим?
«Солнечные часы теперь стали и ночными», — догадался Оник, бросив взгляд на левую руку мужчины, и направился к скамейке.

Мудрец и Гор сели на скамью.
— Ты хочешь детей и надеешься, что звезда вам поможет. Все получится, звезда поможет – здесь ‘место силы’, только...
Оник умолк и, пристально посмотрев на Гора, продолжил:
— Не торопись, будь ласков со своей женщиной. Мужчины справятся без тебя. Ты к ним позже подойдешь. Или дело важнее сына?
— О сыне давно мечтаю, — тихо признался Гор. — Тебе верю и сделаю, как советуешь, отец. Хочешь увидеть мою Амест?
— Приведи ее сюда, принеси полотно, чтобы вы могли лечь наверху, — мудрец указал на крышу помещений. — Туда можно подняться?
— Да, там есть ступени, наверху просторно, но скоро здесь будет много людей.
— Для этого принеси полотно, чтобы укрыться от любопытных глаз.
— У нас есть вещь лучше полотна: спальный мешок, — улыбнулся Гор.
— Понял, вы внутри спите вместе.
— Я сейчас вернусь с ней, — Гор сорвался с места, включив карманный фонарь.
— Гор, ты куда? – к скамейке подошел Мовсес.
— Начинайте, я позже подойду. У меня важное дело.
— Это важно? – Мовсес обратился к Онику.
— Очень. Это самый важный вопрос для мужчины, — серьезно ответил мудрец, а про себя заметил: «Мовсес старше Гора и Атома. В темноте все трое кажутся темноволосыми и темноглазыми, почти одного роста. У них приятные черты лица и все повыше меня, таким я был в молодости – для мужчины рост важен».

Мовсес ушел к Атому.
Гор вернулся с молодой женщиной и большим свертком в руках.
— Моя Амест, — представил ее старцу. — Пойдем с нами наверх.
«Теперь женщины носят такие платья – закрывают колени и плечи, но открыты шея и икры ног, — про себя заметил мудрец, кивнул молодым и пошел вслед за парой».
Гор осветил лестницу фонарем и пропустил вперед старца.
«Эти ступени ниже, удобнее, чем у нашего храма Творца, — обрадовался странник». 
Втроем пошли по крыше подсобных помещений.
— Напрасно я поднялся, — Оник остановился, — лучше там, возле ступенек посижу, не разрешу любопытным людям пройти сюда, чтобы вам не помешали. Гор, подойди ко мне.
— Не спускайся, отец, ты нам не мешаешь, — Гор подошел ближе.
— Не спеши вынимать... ты понял меня... а ей нужно после этого отдохнуть. Пусть она там полежит. Тебе, наверно, придется спуститься к Гавазану.
Гор кивнул и вернулся к Амест, развернувшей спальный мешок.

Мудрец отошел от молодых и присел на небольшой выступ, смотрел на небо, ждал наступления Навасарда. Он знал, где появится желанная звезда, ведь когда-то служил храму и, как жрец, стоял у колонны, чтобы сообщить жителям о начале праздника.
«Тогда мы могли бы подняться на крышу трапезной в ожидании главного момента, но ритуал обязывал находиться возле Гавазана».

К присутствующим внизу присоединились новые люди, они негромко переговаривались, приветствуя друг друга. Сначала Оник решил, что пришли лишь мужчины – при тусклом освещении их одежда выглядела однотипно, чуть позже в хоре различил и женские голоса.
«Не так много людей собралось, как я думал. Не все празднуют или в городе не так многолюдно, как прежде? Молодежь не участвует – игры и танцы забыты? Женщины одеты, как мужчины, пожилые жители не пришли».
Затем послышались восторженные крики.
— Вон пояс Ориона!
Мудрец грустно вздохнул:
«Очевидно, они редко смотрят на звезды. Суета — их главная болезнь».

Через некоторое время раздались крики радости:
— Бетельгейзе! Это надо отметить. Гор! – снизу позвал Атом.
— Гор занят, начнем без него, — отозвался Мовсес.
— Где старик? Он был голоден. Оник!

Гость из прошлого встал, его увидели и помахали ему рукой.
— Я сейчас подойду, — крикнул Атом, — там ступеньки, подождите меня.
Он появился через две минуты, фонарем осветил ступеньки.
«Полезная вещь — ярче лучины, — обрадовался старец, спускаясь к нему».

На земле кто-то расстелил целлофан, другие разложили еду и напитки.
— С праздником! — Мовсес дал Онику стакан с вином.
— Хвала Творцу! Благодарим за щедрый урожай! – воскликнул странник.
— Оник знает, как правильно говорить. Хвала Творцу! Благодарим за щедрый урожай! – повторил Атом. К нему присоединились остальные.
Внимательно оглядев присутствующих, путешественник во времени удивился:
«Служители храма не участвуют в празднике? Какому богу они поклоняются?».
— Откуда пришел, отец? – к нему обратился серьезный юноша в очках.
«Что у него на носу? Он всё время щурится. Может, плохо видит, а эти прозрачные кругляшки помогают ему рассмотреть окружение. Многим нашим старейшинам такая вещь пригодилась бы».
— Из Варпетанц — города Мастеровых.
— Хороший ответ. Выпьем за Мастеров!
Странник наклонился и взял кусок лаваша.
— Не стесняйся, отец, ешь мясо, — предложил кто-то.
— Вы ешьте, мне мясо нельзя, — улыбнулся Оник.
— Что считалось необходимым иметь на праздничном столе в Навасард? – спросил Атом.
— Гранат, миндаль и траву нгатзатик.
— Разве здесь в начале августа всё это бывает?
— Гранат и миндаль раньше везли от озера Ван, а нгатзатик растет на склонах Масиса, — блеснул знаниями кто-то из присутствующих.
— Гранат растет в Мегри, миндаль есть у Нораванка, — возразил кто-то другой. — Это не так уж далеко отсюда.
— Почему считаете, что всё это здесь не растёт? Здесь нет нгатзатика? – удивился Оник. — Все знаете эту траву и здешние растения?
— Нет, нгатзатика никогда не видел, — честно признался Атом.
— Не видел, а говоришь, что не растет, в здешних лесах всё росло и растет, только нужно знать травы, — возмутился Оник.
— Возьми абрикос, отец, и дай стакан, налью тебе вина, — Мовсес протянул ему плод и бутылку с вином.
— Спасибо, сынок, абрикос возьму, а вина не надо.
— Праздник ведь, пей, дедушка, не стесняйся, — вставил Атом.
— Это не повод напиваться и наедаться.
— Почему нет? – удивился кто-то.
— Вином благодарят Творца за урожай, а едой утоляют голод, — спокойно пояснил Оник и с горечью подумал: «Они пьют много вина, женщины не отстают от мужчин».
— Мудрые слова, — заметил Мовсес.

Ночь бледнела, всё вокруг словно потеряло цвет и стало отделяться от темноты, приобретая собственные очертания. К Онику подошел Гор со своей женщиной.
— Вместе с Амест идите к моей машине, вам нужно отдохнуть. Мы еще не закончили своё испытание.
Странник улыбнулся всем присутствующим и ушел с Амест.

Молодая женщина оказалась улыбчивой и приветливой.
«Амест одета, как подобает скромнице — в платье, и волосы собраны, имя ей к лицу. Другие женщины от мужчин почти не отличаются – одеты так же, а укороченные волосы распущены».
Светало, старик и женщина вышли на свободное пространство, слева Оник увидел две машины.
Амест подвела его к дальней из них и открыла заднюю дверь:
— Садитесь сюда, дедушка, — указала на сиденье.
«Крытая повозка с колесами — интересный механизм, наверно, внутри можно отдохнуть».
Гость из прошлого заглянул в салон, рассмотрел, выглянул и отрицательно покачал головой:
— Я сяду впереди. Здесь ты можешь лечь.
Амест послушно открыла переднюю дверь, Оник сел на сиденье, женщина устроилась сзади. Из сумки, что стояла у нее под ногами, достала пакет с едой, взяла оттуда лаваш, завернула в него зелень и дала старцу.
— Возьми, дедушка.
Он взял лаваш, Амест протянула помидор.
— Что это?
— Помидор — овощ, тебе можно.
— Долгих лет счастливой жизни тебе, твоя мечта скоро исполнится, дочка.
Из термоса Амест налила чай в чашку:
— Горячий, — предупредила, отдавая ему.
Себе тоже сделала буртуч — лаваш с сыром, и налила чай.
— Дочка, будь к себе внимательна, занимайся делами не спеша, и помни: здоровье — твоё и ребенка, важнее любых дел. Эх, по молодости я погубил своего сына, — старик горестно вздохнул.
— Расскажи, дедушка.
— Моей красавице Вард было тяжело, но я не помогал ей, занимаясь своими заботами. Все вокруг говорили, что это женские дела и так бывает со всеми. Вард родила мертвого ребенка. Творец наказал меня за бессердечие — у меня нет наследника.
— Мне очень жаль, — с сочувствием произнесла Амест.
Чтобы поменять тему разговора, заметила:
— От тебя такой приятный запах цветов, как миро.
— Это благовония, я умею готовить.

Поев, оба вздремнули.
Рассвело. Спящие в машине проснулись от легкого стука по стеклу — вернулся Гор, открыл дверь возле старца.
— Прости, что разбудил, мы едем в Сисиан и можем тебя подвезти, скажи куда нужно.
— Хочу посмотреть храм, вечером он был закрыт, — путешественник во времени вышел из автомобиля и внимательно следил за соседней машиной.
За рулем сидел Мовсес, машина дала задний ход и уехала.
«Мовсес крутил что-то круглое, и механизм пришел в движение».

— Мы тоже зайдем в храм, — попросила Амест.
— Да, конечно, — согласился Гор.
Оник медленно обошел автомобиль Гора, внимательно его разглядывая, огляделся, увидел крепостную стену с круглой башней, опоясывающую монастырь. Вместе с молодыми прошел под аркой и вошел во двор монастырского комплекса.
«Вот, как сейчас строят – всё крупное и крепкое!».

Сначала странник направился к Гавазану:
— Дай на тебя посмотреть, дружище, при дневном свете.
Обошел колонну, осматривая придирчиво, сердито качая головой. Гор с интересом наблюдал за ним.
— Что с тобой сделали! – негодующе воскликнул старец, указав на металлические обручи, и гневно посмотрел на Гора. — Почему обезобразили?
— Кому-то стало любопытно, как устроен Гавазан и почему качается, — оправдывался Гор.
— И что? Узнал?
— Нет, к несчастью, его разобрали, не смогли правильно собрать. Гавазан больше не качается, как прежде, и потому обхватили обручами, чтобы не рассыпался, — тихо закончил Гор, чувствуя себя без вины виноватым.
— Не качается? – эта новость сразила старика.
Он побледнел, замер на месте, нервно шагнул к Гавазану и сильно толкнул.
— Бесполезно. Столб лишь наклонится, если сильно толкнуть и не отпускать. Обхватили обручами, чтобы случайно не распался и не покалечил кого-нибудь.
— Куда смотрели остальные! Наверно, любопытные собрались вокруг! — гневно выпалил старик.
— Собрались и помогали, к сожалению.
— Когда это случилось?
— Те кто это сделал, наверно, уже отошли в мир иной.
— Они должны были попасть туда раньше, чем осмелились искалечить божественное творение!
— Они хотели разгадать секрет, — пробормотал Гор, — землетрясение разрушило здесь всё, кроме Гавазана.
— Секреты разгадывают тут! – мудрец стукнул себя по голове. — Впрочем, не у всех там что-то есть.
Оник приуныл, сгорбился, стоял обеими руками опираясь на посох. Потом повернулся к Гору и посмотрел на него. Синие, как глубокое озеро, глаза старика наполнились слезами, морщины на лице стали глубже.
— Прости меня, сынок, ты не виноват в этом безобразии. Я не сдержался, это всё сделали до тебя.
— Я согласен с тобой и понимаю твой гнев, — Гор грустно кивнул.
Амест потрясла эта сцена, она смотрела на них и качалась на месте, словно оплакивая чью-то гибель.

Странник сердито повернулся спиной к Гавазану, все трое направились к храму.
— Что за большие камни под ногами?
— Надгробия, под ними есть захоронения.
— Что построили возле храма?
— Справа небольшая церковь Григория Просветителя и гробница Григора Татеваци.
— Новые боги?
— Святые, — улыбнулся Гор. – Бог один.
«Уважают только Верховного бога, служители храма не празднуют Навасард. Что стало с верой? – удивился путешественник во времени, но не рискнул спросить вслух».
— Это притвор, — пояснил Гор, указав на пристройку перед входом в церковь, основание которой Оник ночью ошибочно принял за колонны храма.
Гость из прошлого рассмотрел массивные стены большой церкви снаружи, вошел внутрь, удивился высоте купола и просторному помещению, поразился мраморному полу.
Амест зажгла свечу и воткнула ее в песок, насыпанный в специальном металлическом ящике на подставке.
Странника удивило это действие:
«Видимо, это новый ритуал, вроде тех приношений жрецам».

— Зачем храму толстые стены? – старец поделился своими мыслями с Гором.
— Были войны, нападали бандиты, в храме прятались.
— Зачем храму такое богатое убранство?
— Это не такой богатый храм, есть намного богаче.
— Разве Творцу нужны эти украшения на камне и мрамор?
— Очевидно, отец, ты не бывал в богато украшенных храмах.

Оник поспешил к выходу – ему расхотелось рассматривать всё подробнее, новый храм не оправдал его ожидания.
— Почему все ушли? – спросил разочарованно, когда они вышли из ворот монастыря. – Праздник уже закончился? Где Атом и Мовсес?
— Атом и Мовсес измеряют энергию недалеко отсюда, остальные ушли, чтобы отдохнуть. Здесь скоро начнут подготовку к празднику, вон, уже привезли всё нужное, — Гор указал на грузовик, из которого начали что-то разгружать. — Празднование продолжится после полудня – соберутся жители, приедут гости.
Странник зашагал в ту сторону, но Гор его остановил:
— Туда нельзя, не будем им мешать, они установят сцену.
Заметив удивление во взгляде старика, объяснил:
— Приготовят место, где будут выступать певцы и танцоры. Еще здесь поставят столики, на них умельцы расставят свои изделия, еду и сладости.
Оник понимающе кивнул, внимательно рассматривая Гора под солнечным светом. Волосы молодого мужчины оказались светлыми, а глаза зелеными, одежда приятного синего цвета.
«Их балахоны красивые – из тонкого и яркого полотна».

— Ареворди, — улыбаясь, произнес старик, — дети солнца, мы не можем выглядеть иначе.
Обрадованный своим открытием, гость из прошлого бросил ласковый взгляд на Амест. Женщина оказалась зеленоглазой шатенкой в платье с короткими рукавами и веселым рисунком в мелкий цветочек.
— Я так и знал — вы оба дети солнца и очень похожи лицом.
Глаза Гора засияли от радости – таких приятных слов ему никто не говорил.
— Поехали с нами, отец, отдохнешь. Приедем сюда после полудня, посмотришь, как празднуем Навасард.
— Спасибо, сынок, у меня есть дела – хочу спуститься к горячему источнику. Амест пусть сегодня отдыхает.
— Мы довезем тебя до источника – пешком идти долго.

*
Атом – мужское имя, ударение на ‘о’,
Варпетанц — Город Мастеровых, варпет – мастер, перевод с армянского,
Масис – древнее название Арарата,
Амест – скромная, перевод с армянского, женское имя, произносится hАмест ударение на ‘а’, первая буква латинская,
Буртуч – в кусок лаваша заворачивают сыр или любой продукт по желанию,
Ареворди — дети солнца: арев – солнце, ворди – дитя, перевод с армянского.
*


Глава 4. Потерянный город

Пока гость из прошлого с семейной парой шел к машине, с любопытством рассматривал средство передвижения:
«Такую повозку на колесах видел в своих снах, представлял себе, как выглядят сложные механизмы для перемещения, но они оказались гораздо интересней. Молодцы создатели! Наверно, много людей трудится над таким чудом».
Гор посадил старца на переднее сиденье.
— Я выйду у источника, — напомнил Оник.
— ‘Сатани камурдж’ — понимающе кивнул Гор. — Хочешь полежать в минеральной воде. Пожалуй, мы тоже искупаемся.
— Амест сегодня нельзя купаться.
— Что еще нельзя Амест?
— Много ходить, танцевать, прыгать, носить тяжелое, пока не родит и не окрепнет.
— А ты мне не верил, — тихо произнесла Амест.
— Все будет хорошо, дочка, — подбодрил ее старец.

Водитель завел мотор, машина плавно тронулась с места. Сначала странник прислушался к звукам в салоне. Затем его смутила реакция своего организма на непривычный для него способ передвижения. Оник пытался следить за дорогой, удивился:
«Как много поворотов? – у него начала кружиться голова. — Пешком долго, но спокойнее и полезнее для здоровья. Если механизм не остановится, я упаду».
Чувствуя, как его укачивает, старался смотреть прямо. Наконец, автомобиль остановился. Гор вышел, обогнул машину и открыл дверь пассажиру.
— Отец, вот источник, — указал на бассейн под скалой. Старец вздохнул облегченно и вышел из автомобиля. – Мы подождем. Праздник начнется через два часа, не раньше. Могу привезти тебя сюда.
— Не ждите меня, продолжайте свой путь, — мудрец улыбнулся. — Долгой счастливой жизни вам вместе!
— Удачного дня, отец, долгих лет жизни! — ответил Гор.
— Спасибо, дедушка! – прошептала женщина.
Оник махнул Гору рукой, улыбаясь, кивнул Амест и направился к источнику.
— Амест, садись рядом со мной, — Гор открыл заднюю дверь, — впереди меньше трясет. Послушаемся мудрого совета.
Женщина пересела на переднее сиденье, машина уехала.

Странник обошел бассейн, снял трехи и балахон, и погрузился в теплую воду.
«Хорошо, хоть это, как прежде. Источник вечен — согреет, умоет, исцелит, успокоит тело. Камни стали крупнее и красивее: разноцветные, — старик с удовольствием массировал свое тело».
Оника захлестнули воспоминания юности.
К горячему источнику в разгар праздника Навасард молодёжь спускалась парами. В тот день молодым всё разрешалось, ведь в итоге они начинали жить вместе. Влюбленные раздевались и нагие заходили в воду. Если желающих оказывалось много, другим приходилось ждать.
Так и безусый юнец Оник решился танцевать с любимой девушкой, обнимать ее. Вместе с другими влюбленными они побежали к источнику, разделись и погрузились в него. Рассвет едва забрезжил. В тот день он в первый раз прикоснулся к желанной и почувствовал, как она вспыхнула. Молодые могли лишь гладить друг друга. Ожидающие своей очереди их торопили, кто-то нетерпеливый сдвинул камень, и вода начала убывать. Смущенные купальщики выбежали из водоёма и стали поспешно одеваться. Затычку вновь поставили на место, вода заполнила бассейн и новые пары зашли в него. Оник и Вард поспешили укрыться под ближайшими деревьями и затерялись там. Пройдя вглубь леса, уселись под деревом и впервые узнали друг друга. Других женщин он не знал и не желал: таких, как Вард, нет, – решил однажды, раз и навсегда.

Уши странника уловили звуки похожие на те, что издавал автомобиль Гора — подъехала и остановилась машина. Внезапно, его охватило беспокойство, Оник поспешно вышел из воды, взял свои вещи и бесшумно исчез в широкой щели грота. К водоёму подошли двое мужчин.
— Окунемся? Нам повезло, что здесь нет мальчишек. В другое время в бассейне их не счесть. Отдохнем. Я за этим остановился, — старец узнал голос Мовсеса.
— Все ж, ты не отрицаешь, что я прав, — заговорил Атом.

Оник затаился – ему стало интересно о чем говорят мужчины: уж не о нем ли?

— Ты мнителен или на тебя подействовала бессонная ночь и некая магия момента. Это же новый год, пусть и забытый. В такую ночь многое кажется таинственным, волшебным.
— Старик необычно одет, его речь звучит непривычно. Он будто пришел из далекого прошлого, об этом говорят его балахон и трехи на ногах.
— Очевидно, он беден: балахон из дешевой ткани и обувь сам шьет – нет ничего проще трехов. Впрочем, ничего не обычного в его одежде нет, может быть, ему так нравится. Почему мы не удивляемся размалеванным куклам, когда не поймешь кто перед тобой – пацан или девка, в рваных джинсах, с разноцветными волосами, с татуировками, пирсингом, а удивляемся старцу в балахоне? Говорил странно? Из его уст мы услышали мудрые слова. Или ты пропустил их мимо ушей? Видно, Оник из не пьющих — выпил немного вина и язык чуть заплетался. Возможно, пришел из заброшенной деревни, кроме своего домика и сада ничего не видел. Думаешь, в наш век таких нет? Вероятно, в молодости бывал в ближайшем поселении, не назвал откуда, сказал: пришел из города мастеровых. У нас мастеров хватает в любом захолустье.
— Его нет на фотографиях, в снимках на телефонах, старика не видели по скайпу, хотя все щелкали всё подряд.
— Так получилось случайно, никто специально его не снимал. Кто-то просил его позировать?
— Нет, не просил. Ты прав, надо было попросить его об этом и расспросить о той местности, откуда он явился, об их жизни и особенностях быта.
— Мы приехали поставить эксперимент, нас в тот момент интересовало именно это. Или ты забыл?
— Не забыл, но, мне кажется, он призрак прошлого.
— Крестись, когда кажется, — улыбнулся Мовсес.
— Спросил о храме и удивился, когда я рассказывал о Татеве. Оник будто ожидал увидеть совсем другой храм. Старик прекрасно разбирается в звездах и старых праздниках. Это же интересно — поговорить с человеком из прошлого.
— Ну ты загнул: призрак, человек из прошлого...

Пока мужчины были заняты разговором, старик быстро одевался – надел балахон, сел на камень и обулся в трехи. Бросив на них настороженный взгляд, успел их разглядеть — оба оказались черноволосыми и черноглазыми в серой одежде.
Мовсес разделся и вошел в воду. Атом последовал его примеру.
«Чтобы уйти незаметно, придется вас ненадолго усыпить», – Оник тихо вышел из своего убежища.
Мужчины лежали в воде, блаженно прикрыв веки.
«Вам очень хорошо, не открывайте глаза. Сейчас к вам присоединятся красивые нагие девушки, они ложатся рядом, ласкают вас, — две минуты маг стоял неподвижно, смотрел на них, не отрывая взора».
Решив, что мужчины уснули, Оник пригляделся к бассейну и нашел камень, служащий затычкой. Вытащил его, вода потихоньку начала вытекать из водоема. Гость из прошлого неслышно прошел мимо спящих. Они лежали на камнях и мечтательно улыбались.

«Полежите еще немного, — странник перебежал дорогу и побежал в нужную ему сторону.
— Слава Творцу! Кажется, пронесло. Они проявили уважение ко мне, но слишком любопытны. Если узнают правду, я пропаду — не смогу вернуться назад, просто исчезну.
Скорей бы добраться до города. Хотя... кто знает, как на меня посмотрят нынешние горожане. Может, и там найдутся такие, как Атом. Магия подействовала на двоих, а если любопытных окажется много, сумею ли я усыпить их чрезмерный интерес?».

У горячего источника остановилась машина. Из нее вышли парни и направились к водоему.
— Эй, мужики, вы заснули в пустом бассейне? – крикнул один из парней. – Кто-то над вами посмеялся и выпустил всю воду. Или вам нравится голыми лежать на скользких камнях?
Атом и Мовсес вскочили и выбрались из пустого водоёма. Вспугнувший их парень поставил камень – затычку на место, и бассейн стал заполняться водой.
— Подождите немного, согрейтесь в воде, — рассмеялся парень.
Атом и Мовсес быстро оделись и побежали к своей машине.
— Чьи это шутки? Как мы могли уснуть? – сердито бормотал Мовсес.
— Может быть, это проделки Оника? Где он сейчас?
— Старик был с Гором, отдыхал в его машине. Гор, наверно, знает, где сейчас находится Оник.
Атом, не мешкая, позвонил.
— Гор, старик с вами? Вышел у ‘Сатани камурдж’. Ясно, — выключил телефон и обратился к Мовсесу. — Это мог быть он. Человек из прошлого экстрасенс?
— Возможно, отдыхал здесь, услышал наш разговор и не захотел с нами беседовать. Ты высказывался слишком резко, требовательно и, видимо, напугал его. Вероятно, Оник обладает даром внушения. Куда теперь? В ожидании праздника до полудня будем сидеть там, наверху в машине?
— Не знаю, поедем к монастырю, раз мы здесь, — согласился Атом, — откинем сиденья, вздремнем в салоне.
Мовсес завел мотор, автомобиль выехал на трассу.

— Что-то меня беспокоит, — Атом ерзал на сиденье, когда они почти добрались до монастыря. – Останови здесь на минутку. Мы поднялись достаточно высоко. Думаю, отсюда хорошо видно ущелье. Может, старик недалеко ушел и мы увидим его.
— Опять ты за своё. Ну, увидишь его и что — побежишь за ним? – однако Мовсес остановил машину на обочине.
Атом вышел порывисто и стал пристально рассматривать ущелье.
— Что я говорил? Смотри туда — вон Оник, почти бежит, будто убегает.
— Сейчас сфотографирую его для тебя, — Мовсес достал телефон и щелкнул два раза. — Быстро бегает, не скажешь, что бежит старик.
Атом подошел к нему. Мовсес посмотрел снимки и перевел удивленный взгляд на друга:
— Похоже, ты прав, его нет на снимках.

Путешественник во времени почувствовал пристальные взгляды, поднял голову, и увидел Мовсеса и Атома. Они стояли у машины и разговаривали. Оник метнулся под ближайшие кусты, свернулся в клубок и замер.

Мужчины тщетно разглядывали ущелье.
— Исчез, растворился, как призрак.
— Он бежит быстрее щелчка камеры?
Требовательно зазвонил телефон Атома.
— Гор? Ты за стариком ничего странного не заметил? Нет? Встретимся, расскажем.

У странника затекло тело. Осторожно выглянув из-за куста, он посмотрел наверх, силясь вспомнить, где именно видел Атома и Мовсеса. По верхней дороге проехало несколько машин, но людей не было. Вздохнув спокойнее, выбрался из убежища.
«Пожалуй, мне следует поторопиться со своими делами, как бы любопытные не помешали».
Спускаясь и взбираясь на очередной пригорок, путешественник во времени удивлялся:
«Долго иду. Уж не сбился ли с пути? Здесь вроде и сворачивать некуда. Где же город? Неужели землетрясения так сильно изменили окружающую природу? Всё здесь кажется незнакомым, чужим – кустарник вместо густого леса, холмы вокруг облысели и стали ниже».

Гостя из прошлого потрясла внезапно открывшаяся картина. Перед ним лежали остатки поселения, вернее, что сохранилось от развалин. Четверо человек копались в них, территорию загородили веревкой.
Подойдя ближе, мудрец услышал чужую речь – двое мужчин говорили на непонятном ему языке, рядом с ними стоял юноша. Оник рискнул подойти ближе и остановился перед огороженным участком.
— Дедушка, сюда нельзя, — остановил его юноша.
— Ваче, объясни ему, чтобы он нам тут не вытоптал, — сердито велел третий мужчина. — Как эти любопытные нам надоели!

Ваче перешагнул через веревку и подошел к старцу.
— Кто эти люди, сынок? – тихо спросил путешественник во времени.
— Наши гости — археологи.
— Чужаки? Я их не понимаю.
— Да, они из другой страны — из Италии.
— Что они сделали с городом? За что его разрушили? – Оник еще более понизил голос, не скрывая своего удивления.
— Дедушка, они нашли город, откопали его.
— Как нашли? Что стряслось с городом?
— Садись сюда, дедушка, — Ваче указал старцу на ближайший широкий камень подальше от огороженной территории. Огорченный Оник сел, Ваче присел рядом на корточки. — Город разрушился очень давно, его засыпало песком, о нем забыли и случайно нашли эти люди.
— Как давно разрушился город?
— Четыре тысячи лет назад.
— Неужели? Как они узнали, что это случилось именно четыре тысячи лет назад?
— Смотри туда внимательней, дедушка. Археологи находят горшки – какую-нибудь посуду, отправляют ее другим людям и те проверяют, — Ваче сделал паузу и посмотрел на старца.
— Я понял — мастера проверяют.
— Да, мастера точно скажут, как давно здесь жили люди. Не именно четыре тысячи лет, но около того, точно никто не может сказать. Раньше ведь не писали две тысячи пятнадцатый год, хотя в разное время на камнях выбивали дату. Например, еще четыреста лет назад цифры обозначали армянскими буквами. Но сейчас не все могут, прочитав эти буквы на надгробии, сказать в каком году поставили тот камень.
— Значит археологи ни при чем? Не они разрушили город? Они не виноваты в его гибели?
— Нет, наши гости не виноваты, — улыбнулся Ваче. – Они хорошие люди, помогают нам узнавать нашу историю.
— Что стало с жителями, куда делись горожане?
— Загадка. Мы пока не нашли людей, кажется, они покинули жилища, но мы не знаем причину.
— Их пленили и увели в рабство? – ужаснулся гость из прошлого.
— Не знаем, может, люди ушли сами до землетрясения.
— Люди не могли оставить свой храм, — возразил странник.
Ваче все время смотрел на пальцы старца – его заинтересовали чётки.
— Дедушка, можно мне посмотреть чётки?
— Что на них смотреть? – Оник вытянул руку в сторону и в воздухе прокрутил нить бусинок. — Смотри, чётки сделаны мастером из косточек черешни.
В воздухе на самом деле крутились светло-коричневые вытянутые овалы похожие на хорошо обработанные косточки черешен.

— Ваче, хватит болтать! Вспомни, что ты на работе! — крикнул мужчина.
— Иду, Вазген! Прости, дедушка, мне пора, — юноша направился к археологам.

Путешественник во времени потерял интерес к раскопкам – его удручал вид разрушенного и раскопанного родного поселения, повернулся спиной к неприятной картине, направился к ближайшему склону и начал карабкаться вверх.

— Посмотрите на дедушку! – воскликнул пораженный юноша. — Альпинист! Я так не умею.
— Делом займись, Ваче, много болтаешь, — проворчал Вазген.

Странник вышел на дорогу и пошел. Ему стало больно. Хотя юноша сказал, что всё произошло четыре тысячи лет назад, но никто не знает точно когда именно? Оник испугался, что в его отсутствие случится это несчастье и сограждане погибнут.
«Надо посидеть где-нибудь, подумать, успокоиться. Я вернусь назад, может, от меня зависят жизни жителей моей общины – города и окрестных сёл, но сначала мне необходимо найти Размика».

***
‘Сатани камурдж’ — чертов мост на дне ущелья на полпути к монастырю Татев. От возвышенности противоположной холму с монастырем серпантин ведет в ущелье и змейкой ползет по холму к Татеву. Природный мост расположен под дорогой, вода и ветер создали это чудо природы, шлифуя застывшую лаву. Здесь находятся целебные источники, окруженные причудливыми сталактитами радужных цветов.


Глава 5. Магия

Солнце поднялось высоко, время приближалось к полудню. Трасса становилась всё оживленнее, вереница автомобилей с противоположного холма спускалась к источнику, легковые машины и автобус поднимались из ущелья к монастырю.
— Участники праздника спешат занять места на стоянке, — заметил Мовсес, садясь за руль. – Здесь нам нечего делать, возглавим процессию.

Мовсес остановил машину на привычном месте возле оборонительной стены Татева. Откинув сиденья, в ожидании праздника друзья лежали в машине, укрывшись одеялом, и дремали.
Атом никак не мог успокоиться и снова позвонил Гору:
— Где вы сейчас? Приедете?
— Мы в Сисиане, отдохнем немного, не приедем. Что-то случилось со стариком? Почему вы о нем спрашивали? – голос Гора звучал обеспокоенно.
— Мы пытались заснять его на телефон — Мовсес пытался. Старика нет на снимках, это нас озадачило, он исчез на наших глазах будто призрак.
— Зачем он тебе? – прямо спросил Гор.
— Мне кажется, Оник человек из прошлого, специально появился во время праздника, чтобы посмотреть, как мы живем, увидеть будущее.
— Мистика какая-то, — скептически заметил Гор. – Что тебе нужно от старика?
— Хочу с ним побеседовать об их жизни.
Мовсес и Гор рассмеялись.
— Что смешного? Вы оба хороши. Хочу его найти.
— Где будешь искать? – уточнил Гор.
— Оник ушел по ущелью... Слушайте, может, он пошел к городу? Ну, к раскопкам города. Что скажешь, Мовсес? – Атом смотрел умоляюще.
— Ладно, поедем к археологам. Возможно, они его видели.

*
Грустный Оник шел по дороге, привычно опираясь на посох. Погруженный в свои думы и переживания, мудрец не услышал шума мотора приближающейся машины. Что-то заставило его поднять взор...
Прямо на него стремительно несся грузовик. Старик испугался и метнулся в сторону. Водитель затормозил.
— Дед, дорога для машин, не для задумчивых людей. Иди по обочине, иначе принесешь беду себе и другим. Эх! — водитель сердито махнул рукой. Грузовик поехал дальше, но медленнее.
— Куда спешишь? — тихо под нос ответил ему старец. — Однако ты прав, пойду по краю тропы.

Огорченному путнику надоело идти по асфальтированной дороге:
— Так мой путь еще длиннее – зачем-то долго шагаю вправо, потом плетусь влево, вместо того чтобы идти прямо.
Гость из прошлого поднялся напрямик до ближайшего куста и сел на траву, смотрел на раскопки, горестно вздыхал и тихо рассуждал.
— Вдруг Атом вернется? — его испугала эта мысль.
Сверху послышался какой-то звук. Оник поднял голову и ужаснулся — по натянутому канату перемещалась кабина полная людьми. Канатную дорогу мудрец не видел даже в вещих видениях.
— Они летают в повозке по воздуху. Если Атом сядет в нее, непременно увидит меня сверху, вон любопытные смотрят вниз. Что мне делать? Как спрятаться? Применить магию? – не на шутку заволновался путешественник во времени.

Беспокойно озираясь, Оник спустился ниже, осматривая местность в поисках подходящего густого крупного кустарника.
— Этот низкий, следующий колючий куст ежевики, этот мал.
Старец отвергал каждый попавшийся куст, не заметив, как отошел левее и ниже дороги, и снова оказался ближе к развалинам поселения. Мужчины трудились, не поднимая головы. Кажется, никто не смотрел в ту сторону, откуда за ними наблюдал странник.

Приглядев удобный куст, мудрец сел возле него. Им вновь овладела печаль:
— Неужели город скоро погибнет и я не успею предупредить жителей об опасности?
С теплом подумал об археологах:
— «Они чужеземцы, но добрые и ученые люди, помогают нам узнавать нашу историю», – так сказал Ваче, хороший юноша.
Гость из прошлого залез под куст и сел спиной к городу, стараясь спрятаться.
— Могу только раз использовать магию, иначе не хватил зелья, чтобы вернуться назад, тогда сгину.

Из кисета маг достал корочку и пузырек, открыл склянку и капнул на хлеб немного жидкости. Пузырек закрыл и спрятал в холщовый мешочек. Тяжелая капля медленно растеклась и впиталась в черствый хлеб. Оник положил корочку в рот целиком, долго держал во рту пока сухарь пропитался слюной и стал мягче. Только после этого начал ворочать его во рту, пытаясь разжевать. Путешественник во времени огляделся, посмотрел на город и мужчин, убедился, что за ним никто не наблюдает.

Если бы за странником кто-то следил со стороны, удивился бы происходящему. Через несколько минут после принятия внутрь таким необычным способом нескольких капель зелья, он словно распался на частицы, которые растворились в воздухе. Маг решил проверить подействовало ли зелье, встал, прошел сквозь ветви куста, повернул назад и прошел еще раз.
«Что ж, сквозь куст прошел, значит я невесом и невидим, теперь буду быстрее перемещаться. Вернусь в город, нужно проверить, что обо мне говорят Ваче и Вазген. Затем попробую узнать, стоит ли бояться Атома».
*

Оник спустился ближе к раскопкам, остановился возле кустарника, посох положил рядом с кустом.
«Здесь не потеряю палку и никто ее не возьмет случайно, вернусь за ней позже».
Дошел до натянутой веревки, услышал приближающиеся шаги и обернулся. Прямо на него бежали Атом и Мовсес. Гость из прошлого резво спрыгнул вправо и легко приземлился на камне.

— Э, здравствуйте, можно вас спросить? – Атом громко обратился к археологам.
— Ваче, поговори с гостями. У тебя хорошо получается, — помощнику велел Вазген.
— Иду, иду, — Ваче ловко перемахнул через веревку и встал перед Атомом.
— К вам сегодня подходил старик с седой бородкой в балахоне с посохом в руке? – начал Атом.
— Да, замечательный дедушка, — подтвердил Ваче.
— О чем спрашивал? Что говорил?
— Спрашивал то же, что и другие люди: что раскопали, сколько лет городу. Спросил: куда делись жители? Сказал: люди не могли покинуть свой храм.
— Интересная мысль, — заметил Мовсес. — Оник мудрый человек.
— Вам старик не показался странным? – настаивал Атом.
Ваче кивнул неопределенно.
— Дедушка держал в руках необычные чётки – изменчивые. Я не мог отвести от них взгляд. Цвет бусин постоянно менялся: то бусина отдавала бирюзой, то блестела как золото. Я очень хотел рассмотреть чётки вблизи, попросил дедушку, он не дал их мне. Сказал: «Это светло-серые хорошо обработанные косточки черешни», и вытянул руку в сторону, пальцами играя четками. Я увидел именно светло-серые косточки. Но самое удивительное, как дедушка поднимался по склону — нет, не карабкался, а брал высоту, как альпинист.

— Ну и что? – подошедший Вазген возразил помощнику. – В горах мальчики всему учатся одновременно — плавать, лазать по деревьям и бегать по холмам и склонам. Чувствуется, что он вырос и живет в деревне.
— Куда он делся? – спросил Атом.
— Поднялся по склону вверх, потом долго сидел там и смотрел сюда, на раскопки. Дедушка очень расстроился, узнав, что город разрушен.
— Вот главное доказательство, что он человек из прошлого! — воскликнул Атом. — Переживает за жителей города! Старик пришел к нам оттуда.
— Потом он исчез, возможно, поднялся и пошел по дороге. Я его больше не видел.
— Что дальше, Атом? – Мовсес смотрел на друга выжидающе.
— Придется ехать в Сисиан, — разочарованно вздохнул Атом, — Оник исчез.
— Да, вспомни, что у нас гости. Мы их перепоручили своим друзьям, но вовсе забыть о них свинство с нашей стороны. Старик мог вернуться в свою эпоху, если он человек из прошлого.
Мовсес и Атом ушли.

Вазген посмотрел им вслед и повернулся к юноше.
— Ваче, ты археолог и в мистику верить не можешь, не имеешь права. Ты должен верить лишь фактам, у них предположения и домыслы. Мой отец тоже расстроился, узнав о разрушенном городе. И что? Мне своего отца считать человеком из прошлого? Ты считаешь, я живу с призраком?

Оник пошел за Атомом.
— Поедем в Сисиан, отдохнем хотя бы час, хорошо, что в теплой воде полежали немного, — друга убеждал Мовсес.
— Ага, Оник нас усыпил и воду выпустил, — напомнил Атом.
— Может, он ни при чем, после бессонной ночи и напряженной работы мы устали и уснули в ласковой и теплой минеральной воде. Ты злишься, потому что гоняешься за ним, но не находишь его.
Мовсес и Атом сели в машину и уехали.

«Уф, кажется, и в этот раз пронесло. Спасибо, Творец! Хорошо бы посмотреть, как теперь празднуют Навасард, сейчас я легок, как никогда. Заберу посох и еще мне следует помнить, что время магии истекает, я скоро стану видимым. Успеть бы спрятаться, в такой момент меня не должны видеть, тем более такие, как Атом, — Оник двинулся к кусту, забрал посох и полетел в сторону монастыря.
— Тропа по-прежнему крутая, поэтому так много поворотов – машина не может, как человек, идти напрямик. Но на машине быстрее, — рассуждал Оник, соскакивая с камня на камень, — пешком я шел долго и очень устал.
Издалека послышались звуки музыки.
 — Хорошо, наши мелодии не забыты.
В ворота монастыря входила толпа.
— Наверное, приехали гости. Послушаю, о чем они говорят, что смотрят, — Оник пошел за ними. – Постараюсь прятать посох, надеюсь, никто не заметит палку, летающую в воздухе.
Пожилая пара направилась в храм, молодежь по ступеням побежала на крышу подсобных помещений.
— В храме и наверху близ ступенек я уже был, лучше поднимусь и пойду дальше. Интересно, что видно оттуда? Ночью я не всё видел.
Оник взлетел по ступеням.
— Кажется, никто не смотрит в мою сторону. Какой красивый вид отсюда! Как много людей пришло! – обрадовался путешественник во времени и грустно вздохнул, вспомнив о разрушенном городе. — Что, если обитель Творца разрушило землетрясение? Хотя храм новый, место прежнее, ‘место силы’ никто из людей не может отменить. В нем та же сила. Творец дарит нам свою божественную энергию, только нужно знать, как ее получить, для этого нужно здесь долго гулять или сидеть, забыть о каждодневной суете, думать о вечном. На крыше хорошо! Посижу тут и положу посох, пока никто не обратил на него внимание. Молодежь побежала мимо меня вниз. Все спешат на праздник».

Настроение Оника поднялось и он легко спустился по ступеням. Пожилая пара вышла из храма и направилась к служебным помещениям, маг двинулся за ними. На стенах комнат висели поделки, на столиках лежали сувениры, люди с интересом рассматривали их.
«Как они любят мастерить и смотреть чужие работы! В длинном жилище никто не живёт, нигде не нашел чего-то похожего на спальные места, значит у храма не много служителей».
Гость из прошлого пролетел по всем помещениям и вылетел во двор.

От оборонительной стены монастыря маг зашагал иногда опираясь на палку, не догадываясь, что уже видим. Оник так увлекся прогулкой, что забыл о предосторожности – время его невидимости истекло.
На сцене девушки с парнями танцевали в быстром темпе. Внизу сидели музыканты и на народных инструментах играли веселую мелодию.
Покрутившись возле них, старец направился к стойкам с навесами.
Столики стояли в ряд — на одних лежали поделки мастеров, на других — кушанья в блюдах, на третьих — сладости в тарелках. Нанизанные на нити сухофрукты висели или лежали горкой в чашках.

Путешественник во времени шел вдоль стоек с любопытством разглядывая, что на них лежало.
— Мама, смотри, дедушка волшебник, его не было, в воздухе крутилась его палка и вдруг он появился, — на гостя из прошлого пальчиком указывал карапуз четырех лет.
— Ншан, стыдно указывать пальцем в человека. Извините, дедушка, вообще-то он воспитанный мальчик.
— Умный мальчик, — мудрец улыбнулся ребенку и моргнул ему.
Через минуту маг раскрыл ладонь – на ней лежал абрикос, и протянул карапузу фрукт. Мальчик взял абрикос, засмеялся и моргнул старику двумя глазами.
«Когда я стал видимым? Уф. Надеюсь, лишь ребенок обратил на меня внимание, а другие были заняты танцами или едой».

Утомленный путешествием странник тут же вздрогнул от девичьего голоса:
— Дедушка, наконец, я тебя нашла, очень хочу спросить. Наш танец понравился? 
Оник обернулся — перед ним стояла невысокая девушка — кареглазая шатенка в брюках и майке.
«Похоже, я видим давно».
— Да, очень понравился, дочка. Платья и трехи красивые, хорошо танцуете. Хочу сесть, устал я, — промолвил старец.
— Едем с нами, дедушка, мы тебя подвезем. Пешком идти утомительно.
Путник понял, что девушка не оставит его в покое и пошел с ней.

Его пропустили в автобус, уступили место на переднем сиденье, сопровождающая девушка села рядом с ним. Автобус заполнился молодежью — толкая друг друга и смеясь, в автобус поднимались юноши и девушки.
«Все танцоры - девушки и парни, в традиционных одеяниях. Остальные девицы мало отличаются от юношей – в длинных штанах и коротких балахонах. Нынешняя одежда ярче прежней. На их балахонах много разных цветов. Девушки любят распускать волосы, хотя они длинные. Как такие лохмы не мешают им во время работы? Вероятно, когда трудятся, заплетают косы. Юноши, как мы когда-то, любят шутить и смеяться над девицами».

— Мы едем в Сисиан. Куда ехал, дедушка? – стоящая близко девушка обратилась к нему.
Оник на минуту задумался, не зная современных названий, решил, раз колдун приводил Лусине к Размику от ‘торчащих камней’, значит место еще существует.
— ‘Торчащие камни’, — ответил странник.
— Поедем сначала в Караундж! – радостно воскликнула девушка.
Молодежь зашумела:
— Хотим в Караундж!
— Ладно, уговорили, едем в Караундж! – объявил водитель автобуса.
— Я Мариам, ее зовут Нара, — представилась девушка, которая его обнаружила.
— Лучше спойте, хватить разговаривать! — потребовал парень, сидевший за старцем.
Девушка напела веселую мелодию, остальные дружно подхватили мотив. Потом другая — начинала новую песню и так далее. Песни полились одна за другой. Лирические песни переплетались с задорными.
— Хорошо, как я рад, что вы помните наши песни и танцы, — прослезился старик.


Глава 6. Караундж

Солнце клонилось к западу, на небе ни облачка. Автобус весело спускался по замысловатому серпантину вниз к чертовому мосту, затем натужно урча мотором тяжело поднимался по трассе, преодолевая не менее витиеватые повороты. Наконец, выехал на равнину и быстро покатился по прямому шоссе, повернул на южную магистраль и мчался до развилки, от нее свернул на проселочную дорогу и остановился у обочины. На ровном плато, казалось, из-под земли выросли камни разной высоты, некоторые с одним или двумя отверстиями наверху.
— Караундж! – торжественно объявила Мариам. — Все выходим.
Молодежь пропустила вперед Оника, за ним выскочили все остальные пассажиры и маленькими группами затерялись между валунов.

Гость из прошлого хотел отойти от автобуса и повернул к дороге, но подружки — Мариам и Нара, точно прилипли к нему и теснили старика к камням.
Онику пришлось вместе с ними пройти немного вглубь ‘торчащих камней’.
Путешественник во времени изумленно рассматривал глыбы, словно видел их впервые.
— Постарели, покрылись мхом, лишаем, даже стали ниже. Не пощадили вас солнце, ветер, дождь и снег, — бормотал мудрец.
— Да, наверное, эти камни древние, — Мариам пыталась втянуть странника в разговор, — вот эти отверстия есть не у всех.
Старец отошел от Мариам будто разглядывал крупный валун, пытаясь затеряться среди камней.

— Дедушка, нам важно твое мнение, — подружки неожиданно появились перед ним.
Оник посмотрел на них удивленно.
— Что думаешь о Караундже? – уточнила вопрос Мариам.
— Я должен что-то думать?
— Для чего эти отверстия в камнях? – обратилась к нему Нара.
— Круглые дыры, — уточнила Мариам, — все почти одинаковые. Отверстия наверху с обеих сторон расширены в виде конуса. Все камни разной высоты — есть трехметровые гиганты, есть полутораметровые карлики.
— Ученые говорят, что это каменное войско – Зорац Карер, под ними захоронения воинов, — заявила Нара.
— Да, еще они утверждают, что через круглые отверстия вылетают души умерших, — захихикала Мариам.
— Кладбище? Глупость какая, — пробормотал мудрец.
— Знаем мы этих ‘ученых’, настоящий ученый Парис Геруни считает, что это древняя обсерватория. На этой равнине Геруни много раз с другими учеными из разных стран проводил измерения и пришел к выводу, что в отверстия наблюдали за звездами. Здесь есть лежачие камни — удобные скамейки, чтобы сидеть и следить за перемещением небесных тел, — выпалила Мариам.
— Но есть и захоронения, — настаивала Нара.
— Может, они появились позже. Пойдем к развалинам храма, — убеждала Мариам.
— На самом деле, там тоже захоронение, а не храм, – отстаивала своё мнение Нара. 

Девушки повели старца дальше. Оник остановился перед незнакомым сооружением.
— Что это?
— Древнее захоронение, — пояснила Нара.
— Это дольмен, — согласилась Мариам.
— Что, что? – не понял старик.
— Дольмен — каменный стол, на две глыбы поставили большой плоский камень, — пояснила Нара, — древнее погребальное строение.
— А там Кромлех — несколько валунов поставленных вертикально, — вставила Мариам.
— Одинокие камни называются менгиры, — добавила Нара.
— Какие умные девочки! – восхитился гость из прошлого.

Оник понял, что от девушек ему не избавиться, а в храм идти не хотелось.
«Колдун умер. После его смерти большое ожерелье взял новый главный жрец. Но ожерелье недостаточно для колдовства – важнее бусины и узелки из магического растения. Чётки остались в хижине Размика. Надеюсь, лев Манч — друг охотника, не позволит жрецам войти в его жилище. Потом случится землетрясение, чётки останутся в земле и обратятся в прах, ведь они сделаны из травы. Всё равно, не хочу идти в обитель Творца».

Присмотрев удобный лежачий камень и рядом с ним валун, Оник тихо с улыбкой произнес:
— Девочки, садитесь на плоский камень.
Подружки охотно подчинились.
— Я положу ладонь на высокий камень и он нам многое расскажет о том, что увидел тысячелетия назад.
— Камни тоже видят? – удивилась Мариам.
— У них тоже есть душа. Прислонитесь друг к другу и закройте глаза. Сейчас я покажу вам мысли камня, точнее, его воспоминания, — путешественник во времени умолк, ненадолго прикрыв глаза.
— Камень видел, как строили святилище, как он выглядел, когда был новым, — протянул к подружкам правую ладонь и через минуту заговорил:
— Вы стоите среди ‘торчащих камней’. Они новые, большие. Между ними видна тропа. Шагните на нее. Пойдете по гладким плитам – их недавно уложили. По этой дорожке идут жрецы, на их одеяниях вышит аревахач. За ними следуют миряне – мужчины и женщины, в балахонах. Вот и стены храма — это плоские, огромные плиты из базальта. Вы вошли в обитель Творца. Остановитесь! Скоро начнется самое главное – Творец Ара прольет на вас свой божественный свет. Посидите немного, отдохните, наберитесь энергии космоса.

Гость из прошлого неслышно отошел от девушек и быстро вышел на дорогу.
«Проснетесь, когда я дойду до конца этой тропы».

Скрип тормозов испугал Оника, рядом с ним остановилась машина, открылась дверь, из нее вышла женщина.
«Уф, хорошо, что женщина. Как она меня напугала», — вздрогнул путешественник во времени.
— Дедушка, садись, мы тебя подвезем.
— Сегодня все хотят меня подвезти, кажется, я сбился с тропы, — грустно произнес старец, садясь в машину и с удовольствием отметил про себя:
«Приятная женщина – в цветастом длинном платье, волосы собраны – всё как положено».
Женщина закрыла переднюю и открыла заднюю дверь.
— Я сяду сюда.
— Дедушка, ты заблудился? – страннику посочувствовал мужчина за рулем. — Забыл куда шел? Поедем в Сисиан. Там все друг друга знают. Вероятно, тебе помогут. Прости, забыл представиться, я Артур, мою подругу зовут Таня.
— Я Оник.
— Очень приятно, – откликнулась женщина.
Машина выехала на магистраль и повернула налево. Золотые шарики чёток в руке мудреца поникли и повернулись в сторону противоположную движению автомобиля.
— Отец, помнишь, как зовут того, к кому шел? Это мужчина или женщина? – спросил Артур.
— Молодой мужчина, его зовут Размик. Сисиан это город? – уточнил Оник, Артур кивнул. – Наверно, Размик живет в другом месте.
— Я знаю одного Размика, его жену зовут Лусине, у него двое маленьких детей — мальчик и девочка.
— Он точно мой ученик, — обрадовался Оник.

— Размик, о котором говорю, владелец необычного пансионата, расположенного недалеко отсюда, — начал водитель и остановился у обочины. — Скоро встретимся с ним и узнаешь его ли ищешь. Он синеглазый высокий мужчина, со светлыми кудрявыми волосами, улыбчивый, приветливый и гостеприимный. Его пансионат всегда полон гостей.
— Да, Размик такой, а Лусине какая?
— Лусине высокая сероглазая шатенка.
— Думаю, я его нашел, — радостно кивнул старик.
— Тогда нам следует повернуть обратно, — Артур развернул машину.
Чётки в руках Оника поднялись вверх.
«Теперь едем в нужную сторону, — оживился мудрец».

— Какой чудесный день – полный сюрпризов! Ночью возле Гавазана мы ждали звезду Айка, утром искупались в горячем источнике, днем посмотрели заброшенный монастырь и побывали на празднике. Все было бы хорошо, если бы моя голова не болела, — пожаловалась вдруг Таня.
— Это из-за бессонной ночи, — пояснил Артур.
— Это легко исправить, — уверенно заявил старец, — останови машину!
От неожиданности Артур нажал на тормоз:
— Что случилось, Оник?
— Хочу вам помочь.
Артур съехал на обочину:
— Мы почти доехали, пансионат находится за поворотом.
— Сначала снимем боль, — Оник повернулся лицом к Тане. — Сиди спокойно, закрой глаза, ни о чем не думай. Артур ты тоже устал, отдохни.
Оба послушно закрыли глаза.
— Расслабьтесь, вы сидите на траве, вокруг цветы — маки, незабудки, неувядающие, васильки, ромашки. Цветочный запах пьянит и успокаивает. Поют птички. Вам хорошо.

Через пять минут мудрец велел:
— Просыпайтесь!
— Здорово! В каком чудном месте мы побывали! Дедушка волшебник! Голова больше не болит, — восторженно воскликнула Таня.
— У меня тоже боль прошла, — обрадовался Артур, заводя мотор.
 
За крутым поворотом оказался холм с ухоженными деревьями и новыми домиками. Машина подъехала к воротам пансионата.
— Нас встречает Размик, — водитель указал на мужчину, стоявшего у ворот. – Возможно, ждет тебя, отец.
Неожиданно, мужчина бросился к машине, распахнул дверь, где сидел старик, и упал перед ним на колени.
— Мудрейший, какое счастье, что ты пришел, — Размик поцеловал руку странника.
— Дай встать и посмотреть на тебя, — смутился и обрадовался старец.
Все вышли из машины. Таню и Артура потрясла эта сцена.
— Вы можете въехать во двор, — к Артуру обратился Размик.
— Пожалуй, мы поедем по своим делам, не будем вам мешать, — возразил Артур.
— Вы всегда желанный гость в моем доме, Артур. С вами кто?
— Моя подруга Таня, но нам пора. Очевидно, вам есть о чем поговорить. Мы как-нибудь сюда заглянем в гости.
— Спасибо, это большой подарок для меня. Вы совершили чудо! – с чувством произнес Размик.

*
— С каким интересным дедушкой мы познакомились! – восторгалась Мариам за ужином в ресторане гостиницы.
— С каким дедушкой? – заинтересовался Атом, сидевший за соседним столиком.
— В длинном балахоне, с посохом,
— с седой бородкой, — закончил Атом. — Где вы его встретили?
— Не хочешь знать, что в нем интересного?
— Хочу, расскажи, — нетерпеливо прервал ее Атом.
— По его предложению мы повернули в Караундж. Там он нас порадовал — посадил на камни и подарил нам волшебный сон — прогулку в прошлое.
— Что он с вами сделал? – насторожился Мовсес. — Провел массовый сеанс гипноза? 
— Массовый гипноз? Ерунда какая. Мы были вдвоем – я и Нара. Выслушайте до конца и не прерывайте, пожалуйста, — взмолилась Мариам. — Дедушка посадил нас на камни и велел прислониться друг к другу, чтобы мы случайно не упали.
...Закройте глаза, теперь обе стоите на дорожке, ведущей к храму, — голос Мариам звучал театрально. — Вокруг высятся ‘торчащие камни’ еще новые – огромные. Вы идете по гладким, недавно положенным плитам. По ним когда-то шли жрецы, а за ними — миряне. Сейчас вы входите в обитель Творца. Вокруг высокие стены из базальта. Остановитесь! В скором времени на вас прольется божественный свет Создателя! Ара одарит космической энергией!
— Он что-то говорил про аревахач, я забыла что именно. Дедушка — волшебник! Настоящий маг! Это было здорово, как наяву. Жаль, когда мы открыли глаза, он исчез, — Мариам развела руками.
— Старик экстрасенс, — заметил Мовсес.
— От него исходил цветочный аромат, — пропела Мариам.
— Может быть, Оник знахарь, хорошо разбирается в растениях, готовит настои, — предположил Мовсес.
— Да, его зовут Оник. Выглядит, как отшельник, — мечтательно произнесла Мариам, — наверное, живет в пещере или в старой хижине с отверстием в потолке и тониром. Ой, как нехорошо получилось, вероятно, он был голоден, нужно было его угостить. На празднике дедушка долго гулял и рассматривал всё, что лежало на столиках.
— Оник не был голоден, его интересовало что мы едим и как празднуем Навасард. Призракам еда не нужна, — буркнул Атом.
— Каким призракам? – удивилась Мариам.
— Атом шутит, — Мовсес выразительно посмотрел на друга, сердито сдвинув брови. — Оник с нами ел и пил вино.
— Подумаешь вино, — пренебрежительно бросил Атом. — В темноте многое ли видно? Вино мог вылить случайно. Когда вы были в Караундже? Ну, в котором часу?
— Часов в пять, наверное, или в шесть, не помню точно.
Мовсес и Атом переглянулись.
— Где вы его нашли? — уточнил Мовсес.
— На празднике возле монастыря Татев.
— Старик бродил вокруг Гавазана? — уточнил Атом.
— Он смотрел, как мы танцевали, ему очень понравилось, — гордо заявила танцовщица. — Дедушка нас похвалил.
— Зря мы не остались на празднике. Похоже, он не вернулся к себе, — пробормотал Атом.
— Вы с ним знакомы и знаете, где он живет? – поинтересовалась Мариам.
— Только строим догадки, хотим с ним поговорить, но он ускользает от нас, — с сожалением в голосе признался Атом.
— Что мне будет, если скажу, как его найти? – интригующим голосом произнесла Мариам.
— Выполню любое твое желание, — в тон ей ответил Атом. — Где он сейчас?
— Я не знаю где, но знаю в чью машину сел дедушка.
— Интересный старик, сегодня все хотели с ним пообщаться и подвезти. Он соглашался идти со всеми, но не с нами, — с досадой промолвил Атом.
— Спросите у Артура и Тани, они знают, где Оник. Не забудь про свое обещание! – Мариам игриво посмотрела на Атома и подняла вверх указательный палец.

Мовсес и Атом не смогли найти Артура, хотя в поисках обегали всю гостиницу – мужчину видели то здесь, то там. Таня отдыхала в своем номере.
— Добрый вечер, извините, мы помешали вашему отдыху, — начал разговор Атом, когда она впустила их в комнату, — но нам срочно нужно спросить об одном необычном старике.
Таня спросонья пыталась улыбаться, но услышав о старике, встрепенулась.
— Кажется, я знаю о ком вы говорите. Замечательный дедушка.
— Скажите нам, пожалуйста, когда и куда вы его отвезли.
— Мы вернулись в гостиницу около семи часов. Куда его отвезли? Артур знает лучше. Как пассажир, я плохо ориентируюсь, но ехать недолго.
— Как найти Артура?
— Могу ему позвонить, — обрадовала их Таня, набирая номер. — Артур, ты где? Идешь ко мне? Тебя тут спрашивают. Жду.


Глава 7. Размик и Оник

Ученик и мудрец прошли на территорию пансионата.
В лучах предзакатного солнца трава и листва на деревьях казалась зеленее, бутоны алых роз распустились на кустах, разбросанных по всей территории, выделяясь яркими пятнами. Веселые лучики слепили глаза, отражаясь в окнах деревянных домиков.
— Дай посмотреть в каком месте живешь. Здесь красиво, много деревьев. Которое из жилищ твоё? Та хижина твоя?
— Всё, что видишь, моё, но я живу в том доме, — Размик указал на двухэтажный особняк с плоской крышей, стульями, столиками и большим зонтиком на ней.
— Все жилища твои? – поразился Оник.
— Да, ко мне приезжает много гостей, они там ночуют. Пойдем в мой дом, отдохнешь с дороги, расскажешь как наши, что успел увидеть.

Гость из прошлого во все глаза смотрел по сторонам.
— Я знал, что ты мастер. Неужели всё делаешь сам?
— Многое делаю сам, но мне помогают.
— Молодец! Стоило тебе помочь! Каким счастьем тебя одарила твоя женщина, что ты щедро делишься с другими!
У порога особняка их встретила Лусине и протянула обе руки старику:
— Большое спасибо за Размика! — Лусине взяла его левую ладонь обеими руками, наклонилась и поцеловала ее.
— Что ты, дочка, — смутился и обрадовался путешественник во времени, — ласковая какая.
Хозяева провели странника в гостиную. Там играли дети.
— Мои: Арам и Нвард, — Размик смотрел на детей с любовью.
— Как они похожи на твоих родителей! – старец радостно улыбался.
— Как они? – загрустил хозяин.
— Скучают, переживают за тебя. Успокою их, обрадую.
— Ты голоден, устал. Что тебе можно?
— Только ягоды и воду.
— Принеси еды, — хозяин дома обратился к жене.
— Сейчас принесу крыжовник и смородину, только что нарвала. Может, тан, отец?
— Нет, только воду.
Лусине вернулась с тарелкой ягод и стаканом, запотевшим от холодной воды.
— Хорошее место ты занял, но я не понял, где расположен твой холм. Так много поворотов – голова от них кружится, тропа извилистая, машина быстро едет, — пожаловался гость из прошлого.
— Я и сам сначала немного растерялся, — признался ученик, — но часто хожу пешком и уже привык. Наверно, были землетрясения и леса исчезли. Где-то недалеко находилась моя хижина – я чувствую, но не могу найти место.
— Твоя хижина под толстым слоем песка. Ты построил такую же?
— Да, по просьбе Лусине. Хочу на соседнем холме посадить лес — ели, сосны и фруктовые деревья, но боюсь люди вырубят хвойные. Теперь появился обычай: дома ставить елку, если снаружи лежит снег. Елка или сосна постоит две недели, высыхает и ее выбрасывают, а вырастить трудно, но никто об этом не думает, поэтому воздух тяжелый.
— Да, трудно дышать, не хватает воздуха, поэтому я устал.
— Останься, отдохнешь у меня. Здесь зелено. Будешь ночевать в хижине.
— Не могу, я хотел остаться, даже надеялся научить тебя нескольким рецептам, но узнал кое-что и должен немедленно вернуться. Ты был в нашем городе?
— Да, как перешел сюда, сразу стал его искать, но не обнаружил. Потом расползлись слухи, что нашли город. Его откопали. Там всё сдвинуто со своих мест. Наверно, местность потрясли несколько землетрясений.
— Я спрашивал тех, кто копает там: что случилось с городом? Мне ответили: город разрушился четыре тысячи лет назад. Что если несчастье произойдет, пока здесь отдыхаю? Я должен немедленно вернуться. Может, успею чем-нибудь помочь людям.
Хозяин понимающе кивнул, странник не спеша ел ягоды, потом отодвинул тарелку.
— Но есть и другая причина моей торопливости. Мне нельзя остаться даже на день, потому что двое мужчин меня преследуют. Они заподозрили, что я пришел из прошлого и решили со мной поговорить. Если меня задержат, боюсь, не смогу вернуться назад, но и здесь не останусь. Просто исчезну.
— Они могут тебя найти?
— Могут, многие меня видели. Старший из мужчин – Мовсес, не хотел меня преследовать, но молодой горячий Атом его заставляет.
— Следует изменить твою внешность, в своем балахоне ты заметен. Сейчас тебя искупаю и переодену так, что никто не узнает.

Хозяин дома повел гостя в ванную комнату. Включил обогреватель и стал в ванну набирать горячую воду.
— Раздевайся, отец, не стесняйся, я тебя помою. Помогу, чтобы быстрее закончить. Садись сюда, — указал на ванну.
— Там мой кисет, — старец указал на балахон.
— Не беспокойся, твои вещи рядом с ванной положу. Когда закончим, заберем их с собой.

Размик намылил тело странника, на голову вылил шампунь и мыл его всего.
— Уф, как хорошо, я не ожидал, тело отдохнуло.
Завернув Оника в полотенце, отнес его в комнату для гостей, уложил на кровать.
— Полежи пока, сейчас принесу твои вещи.
Хозяин вышел из спальни и вернулся с балахоном и трехами.

Достав из гардероба голубую рубашку и синие брюки, Размик стал одевать гостя из прошлого.
— Что за одеяния?
— Теперь так одеваются. Ты не будешь отличаться от других. Тебя не узнает Атом.
— Чьи вещи?
— Гость оставил, тебе как раз подойдут. Мои вещи будут велики.
— А борода?
— О, я знаю, что с ней сделать, — Размик поднял вверх указательный палец, обувая старика в белые кроссовки.
Расчесал волосы и бороду. На бороду нанес немного крема и заплел косу на подбородке.
— Ты похож на иностранца, — объявил ученик.
— На кого?
— На чужака. Сюда многие приезжают поглазеть на Гавазан и храмы.
Путешественник во времени понимающе кивнул.
— К одеянию требуется одна важная деталь — шляпа.
— Что нужно?
— Мне один гость оставил на память черную шляпу, — из гардероба хозяин достал модный головной убор и водрузил на Оника.
– Пожалуй, мне тоже следует переодеться, чтобы соответствовать важному гостю, — Размик остался доволен преображением странника.
— Мой кисет! – напомнил мудрец.
— Вот кисет, завяжем на поясе брюк. Спрячь внутрь, чтобы другие не увидели его.
Хозяин дома быстро переоделся и повел гостя к гардеробу.
— Хочу тебе показать тебя. Перед тобой зеркало, не бойся того, что увидишь – это ты. Готов?
Путешественник во времени кивнул и встал, не догадываясь о чем речь. Размик открыл створку гардероба.
Перед странником стоял солидный пожилой мужчина в брюках, сорочке и шляпе.
— Еще один штрих, — Размик взял с полки синий шелковый шарф и повязал ему на шею.
От избытка чувств старец хлопнул в ладоши, потрогал зеркало.
— Даже на водной глади не увидишь такое. Это серебро?
— Не совсем, но что-то такое.

Неожиданно гость подскочил на месте:
— Близко шумит машина, они меня нашли.
— Не бойся. Скажи, куда собирался пойти? Откуда ты вернешься?
— Мне нужно добраться до Гавазана.
— Понял. Тебе необходим посох?
— Нет, вернусь в свой век и найду другой. Оставь себе – будет тебе талисманом.
Балахон и трехи учителя ученик сложил и положил в пакет.
— Возьмем их с собой, выедем отсюда и вновь тебя переодену.
Размик позвонил водителю.
— Гриша ты где? Мне срочно нужна машина, выведи ее за ворота.
Затем обратился к Онику:
— Мы спустимся и пройдем мимо них. Они тебя не узнают. Чтобы они не говорили, молчи, только улыбайся – так поступают чужаки, будто не понимаешь языка.
— Возьми чётки на память, — странник протянул золотые чётки Размику.
— Нет, как можно, я их сделал для тебя.
— Тебе пригодятся, а мне более привычные эти, — мудрец показал свои чётки из бирюзы.
— Золотые шарики помогли мне найти тебя. Не спорь! Спрячь их, — рассердился старец.
Размик положил чётки в карман. Хозяин и гость перешли в гостиную.

— Лусине, к нам идут двое мужчин, они будут спрашивать об Онике. Ты ничего не знаешь. Поняла? Лишь слышала, что гость собирался посмотреть Воротнаванк.
— Вы прекрасны! Какое преображение! – изумленная Лусине протянула старцу руку.
Размик сфотографировал Лусине с мудрецом.

Ученик и учитель вышли из дома. К ним приблизились Атом и Мовсес.
— Здравствуйте! Вы Размик? – к хозяину пансионата обратился Мовсес.
— Да, простите, я скоро освобожусь. Провожу гостя. Дождитесь меня в домике отдыха. Там, — жестом указал направление.
— Но мы хотели лишь спросить... – начал Атом.
«Атом и Мовсес идите в домик отдыха, — мысленно приказал им маг».
— Потом, — Размик распахнул заднюю дверь машины, первым сел путешественник во времени. Хозяин пансионата обошел автомобиль, сел рядом с гостем и обратился к водителю:
— Гриша, едем в Татев. Поезжай быстро, но не гони.
«Значит Размик разговаривал с Гришей с помощью маленького механизма, — догадался учитель. – Важное устройство».
Машина плавно отъехала от пансионата, постепенно набирая скорость.

Мовсес и Атом двинулись в указанную Размиком сторону. Прошагав немного, остановились, оглянулись и ошеломленно посмотрели вслед автомобилю.
— Говорили, что Размик вежлив, воспитан. Перед иностранцем стелется, а своих игнорирует, — пробормотал Атом. — Куда и зачем мы шли?
— Кого вам надо? – к ним подошла Лусине.
— К вам недавно приехал старик.
— Да, он приехал к мужу.
— Вы его знаете? – уточнил Атом.
— Нет, Размик потом мне расскажет, его гость — мой гость, — Лусине улыбалась.
Атом будто проснулся и толкнул Мовсеса.
— Похоже, старик опять нас усыпил, — пробормотал Мовсес.
— Нам необходимо поговорить с Оником. Куда они поехали?
— Не могу сказать, — Лусине улыбалась, — я не знаю.

— Чёрт! – хлопнул себя по лбу Атом. — Пожилой мужчина в шляпе меня смутил. Точно знаю, что видел его. Эта улыбка. Так улыбается Оник. Они нас обманули! Размик переодел старика под иностранца.
— Куда они собирались пойти? О чем говорили? – Атом спросил требовательным тоном.
— Не знаю, — потянула Лусине, — вроде о Воротнаванке говорили. Дождитесь Размика. У нас есть домик отдыха. Можете там посидеть.
— Нет, спасибо, — резко бросил Атом. — Едем к Воротнаванку. Видимо, старик хочет обойти все местные достопримечательности. Может, мы их там застанем.

Мовсес остановил машину у стены монастыря Воротнаванк.
— Все ж, мне кажется, не стоит гоняться за ними. Размик деловой мужчина, владеет таким пансионатом. Нужно было взять номер его телефона и договориться с ним о встрече.
Атом выбежал из машины и быстро обежал территорию Воротнаванка.
Направился к столбу и остановился. К нему подошел Мовсес.
— Гавазан церковники называют посохом. Этот столп прост и внешне похож на посох. Может, его поставили в подражание тому – настоящему, в Татеве. Возле него венчались на царство сюникские князья, монахов посвящали в сан, — размышлял Мовсес.
— Однако Гавазан – это фаллос, – вставил Атом. — До сих пор в некоторых областях Армении этим словом называют мужской орган. Бездетные женщины шли к Гавазану, чтобы прикоснуться к нему и попросить у бога силы для своего мужа, чтобы иметь детей. Фаллос – языческий символ плодородия и возрождения. Женщины шли к другой колонне. Тот Гавазан действительно похож на фаллос.
— Татев! – воскликнул Атом. – Очевидно, старик отправился туда. Может, Оник собирается вернуться тем же путем, каким пришел – от Гавазана. Хорошо бы увидеть, как он это проделает, если не удастся побеседовать с ним.

*
— Что успел посмотреть? – в машине Размик обратился к страннику.
— Храм разрушили, построили другой, наших богов сменили новые, — гость из прошлого ответил с грустью.
— Тебе ничего не понравилось?
— Атом, Мовсес и Гор – первые с кем я познакомился. Ночью все люди похожи – мужчины и женщины. Я так подумал, но увидел Амест – женщину Гора, и обрадовался, есть скромные красавицы. Погулял на празднике, посмотрел как танцуют, рассматривал поделки. Понравилось. Меня везли в большой машине, девушки и юноши – все, одетые одинаково в длинные штаны и короткие, но яркие балахоны. Они начали петь. Молодежь не забыла наши песни и танцы. Я счастлив. Видел разные механизмы для передвижения – по земле и воздуху. Ты с Гришей говорил в маленькое устройство.
— Телефон.
— Но, видимо, Творец не хочет, чтобы я передал тебе хоть часть своих знаний и потому подвергнул меня испытанию. Возможно, Создатель желает спасти жителей общины с моей помощью и торопит с возвращением.
— Переодену тебя в твои вещи.
Ученик снял кроссовки с ног учителя и обул его в трехи; стянув сорочку, надел на него балахон.
— Мой кисет! – напомнил мудрец.
Сняв со странника брюки, Размик развязал кисет и помог гостю привязать ее к шнуру балахона.

Гриша остановил машину у оборонительной стены монастыря Татев.
Стемнело. Размик вышел из автомобиля и помог выйти учителю.
— Гриша, подожди я скоро вернусь, — попросил водителя.

Во дворе Татева они столкнулись с настоятелем монастыря.
— Храм закрыт, — настоятель улыбнулся Онику в ответ на его улыбку.
— Мы посмотрим на Гавазан, — настоятелю сказал Размик.
Священник кивнул и зашагал к воротам.
— Когда я пришел, меня встретил этот человек, он же — провожает, — объяснил странник.
Когда они дошли до храма, гость из прошлого остановился.
— Уходи, Размик, мне пора.
— Сколько времени тебе нужно? 
— Семь кругов вокруг Гавазана. Ступай, не оглядывайся. Последи, чтобы мне никто не помешал. Прощай! — Оник вздохнул и направился к Гавазану.
— Прощай, мудрейший! — Размик посмотрел на часы и пошел к воротам.

Путешественник прислушался к шагам ученика. Понял, что тот уходит и остановился. Достал из кисета корочку хлеба и пузырек, открыл его, капнул на сухарь последнюю каплю и спрятал склянку в холщовый мешок. Корочку положил в рот и приблизился к Гавазану.
«Где стоял Овен?» – странник посмотрел на колонну и стал обходить ее справа. Нашел солнечные часы и подошел к нужному месту.
На сей раз маг начал движение против часовой стрелки, шагая вокруг столба, касаясь ладонью левой руки пустых постаментов или шарниров, которые прежде занимали подвижные статуи. Хлеб у него во рту уже размяк, Оник разжевал его и проглотил. Гость из прошлого дошел до пьедестала Овна и легко побежал, набирая скорость...

Размик остановился перед воротами. Вспомнил, что с детства любил обходить статуи Гавазана и хорошо их знал. Представил себе, как медленно обходит их: «Все на шарнирах, подвижные — Овен, Телец, Рак, Близнецы, Лев, Дева, Весы, Скорпион, Стрелец, Козерог, Водолей и Рыбы». Посмотрел на часы, узнал сколько минут ушло на один круг и умножил на семь.
— Время вышло, — произнес тихо и вышел из ворот монастыря.
*

Подъехала машина. Из нее стремительно выбежали двое мужчин.
— Мовсес? Атом? – к ним обратился Размик.
— Да, это мы, — с вызовом ответил Атом. — Где старик? Шляпой обманул нас!
— Спокойно, говорите о нем уважительно, в данный момент он занят, ему нельзя мешать.
— Я хочу с ним поговорить! – потребовал Атом.
— Нельзя!
— Уйди с дороги!
— Не настаивайте. Оник просил, чтобы его тревожили. Слово учителя для меня закон! 
— Атом, не надо, не ходи туда, — вмешался Мовсес.
— Ты испугался? Он нам угрожает?
— Я не угрожаю. Свои вопросы вы можете задать мне.
— Он прав, Атом, — заметил Мовсес и обратился к Размику. — Садитесь в машину, поговорим.
— Вы за рулем, Атом вспыльчив. Я на своей машине. Поедем в мой пансионат, там спокойно поговорим. У меня в данный момент есть свободный домик. Будьте моими гостями.
— Нам что ночевать негде? — огрызнулся Атом.
— Я не это имел в виду. Там мы спокойно поговорим обо всем, что вас интересует, хоть всю ночь. Обдумайте свои вопросы. Спешить не нужно.
— Иначе что?
— Ничего, вы меня искали, если передумали, уезжайте по своим делам, — Размик направился к своей машине.
— Атом, успокойся. Он прав, старик искал его, значит они знакомы и Размик может ответить на твои вопросы.


Глава 8. История Размика

Машины съехали с магистрали на проселочную дорогу. Поворот освещал одинокий фонарь. Когда мужчины подъехали к холму, в тёмном небе сверкали звезды. Возвышенность украшали яркие огни на проводах между столбами, освещающими тропы из белых плиток, ведущих к домикам, затерянным между деревьями.
Владелец пансионата открыл калитку, вошел и распахнул ворота.
— Въезжай, — указал Мовсесу, куда поставить машину.
— Мне нужно обойти территорию и переодеться. Вы подождите меня в том домике с разноцветными огнями у входа. Это место для развлечения гостей и общения друг с другом. Я подойду через пятнадцать минут, — Размик обратился к Атому и побежал к своему особняку.

— Он нам зубы заговаривает, — Атом буркнул Мовсесу, выбравшись из автомобиля, когда водитель припарковался на стоянке.
— Зря ты так, будь спокойнее. Нельзя с людьми говорить требовательно. Тебе он ничего не должен и Оник тоже. Если злишься на старика, не выливай яд на его ученика. Мне Размик нравится — открыт, дружелюбен, гостеприимен.
Мовсес посмотрел на небосвод.
— В горах воздух прозрачнее, небо черней и потому кажется, что звёзд больше и они светят ярче.

Деревянный домик для отдыха представлял собой один уютный большой зал. Его стены украшали небольшие картины с местными пейзажами. Всюду стояли кресла или короткие диваны, перед ними — низкие столики. В одном углу располагался бар – там дежурила сотрудница пансионата. Отдыхающий мог выпить чай, кофе, сок или тан; поесть ягод и печеное. Играла тихая музыка, несколько гостей сидели на мягкой мебели и беседовали.
— Здесь всё платное? – Атом уточнил у дежурной.
— Всё бесплатно для наших гостей – это угощение. В горах из-за свежего воздуха чувство голода возникает чаще, — улыбнулась девушка.
— Даже если возьмем много?
— Если вы голодны, принесу вам ужин, — так же дружелюбно пояснила дежурная.

К бару подошел Размик.
— Асмик, принеси нам ужин, кофе и десерт в пятый номер.
Мовсесу и Атому указал на дверь и пошел к выходу.

Хозяин пансионата направился к одному из домов, открыл дверь ключом, вставил ключ в замок с внутренней стороны.
— Этот домик ваш до утра, — Размик включил свет в холле.
Два мягких кресла, низкий столик и пуфик занимали небольшое пространство. На одной стене висела картина, на другой – цветной большой календарь с пейзажем.
— Здесь две комнаты: справа и слева. В холле можно отдохнуть и поужинать. Садитесь в кресла.
Гости молча сели. В дверь постучали. Размик открыл и впустил девушку с подносом.

Асмик ловко расставила на столике всё что принесла — отварное мясо, сыр, салат из овощей, зелень и лаваш, тарелки и столовые приборы, стаканы и графин с соком.
— Десерт принести сразу? – уточнила девушка.
— Я позвоню, — улыбнулся ей Размик.
Асмик ушла, Размик сел на пуфик.
— Приятного аппетита, — пожелал гостям.
— Спиртное здесь не водится? – спросил Атом.
— Не приветствуется. Есть только вино, если хотите. Но, кажется, нам предстоит серьезный разговор.
— Да, пить алкоголь не стоит, — согласился Мовсес.

После ужина Размик позвонил Асмик.
Девушка принесла десерт: кофе, ягоды, сок и печеное. Собрала лишнюю посуду со стола и унесла.
— Я слушаю ваши вопросы, — начал разговор Размик.
— Где и когда вы познакомились с Оником? – Мовсес задал первый вопрос.
— Мудрец знает меня со дня моего рождения.
— Откуда пришел старик? Этот вопрос самый главный! – воскликнул Атом.
— Из того города, развалины которого вы видели, — спокойно ответил Размик.
— Ты хочешь сказать, что из того же города? Ты нас разыгрываешь! – воскликнул Атом.
— Если вы верите, что старик пришел из прошлого, почему и я не могу быть оттуда?
— Но это невозможно!
— Вы готовы выслушать меня или будем спорить?
— Атом, успокойся, ты сам себе противоречишь, — вмешался Мовсес.
— Пусть скажет кто он на самом деле, — потребовал Атом. — У меня есть связи и я могу все выяснить.
Владелец пансионата рассмеялся.
— Сегодня не ваш день или наоборот ваш. Вы можете узнать любопытные вещи. Но, если вам не интересно, я уйду. Отдыхайте здесь до утра.
— Асмик, забери поднос, пожалуйста, — Размик сказал по телефону.

Девушка пришла, быстро все собрала и вышла из домика.
Хозяин пансионата шагнул вслед за ней.

— Размик, постойте, — к нему обратился Мовсес, — мне интересно, расскажите, пожалуйста. Атом нам мешать не будет.
— Ладно, — согласился Атом, подняв руки вверх. – Как вы перешли сюда?
— Пусть начнет сначала, Атом, не мешай, — взмолился Мовсес.
— С самого рождения я сильно отличался от своих ровесников — был крупнее и сильнее. Хотя все твердили, что ребенок мал, отец учил меня всему, что умел сам. Сначала научил плавать и ловить рыбу. Не важно, что у мальца плохо получалось, отец терпеливо объяснял тонкости рыбной ловли. Потом стал брать с собой в лес, знакомить с его обитателями. Чтобы несмышленыш не создавал ему проблем, на настоящую охоту не брал. Свободное время я проводил у Оника. Неусидчивый характер и любопытство тянули меня к мудрецу. Когда старец собирал травы, старался попадаться ему на глаза. Оник замечал меня и объяснял пользу и вред растений. На обратном пути я нес его мешок. Так стал его учеником. Когда отец решился взять меня на охоту, дольше бывал с ним. Тогда постепенно научился пользоваться его инструментами и делать украшения из серебра.
— Ты ювелир? – воскликнул Атом. — Ну ты заврался.
— Почему ты так говоришь, — Мовсесу стало неловко за друга.
Размик усмехнулся и достал из кармана чётки и покрутил ими в воздухе, играя золотыми шариками.
— Моя работа, я сделал их для мудреца Оника.
— Можно посмотреть? – Мовсес протянул руку.
— Нет! Мудрейший среди смертных оставил чётки мне на память.
Нить золотых бусинок перекочевала в карман Размика.
— Умея делать украшения, ты не стал бы жить в такой глуши! – не унимался Атом.
— Мне эта глушь нравится. Здесь чистый воздух, благодатная земля, вкуснейшая вода и все продукты, которые я ем, да и вы сейчас съели, выросли в этой глуши.
Размик умолк и повисла неловкая тишина.

— Всё, что мы ели, очень вкусное и ароматное, — подтвердил Мовсес. — Просто Атом считает, что ювелиром ты зарабатывал бы больше.
— Зачем мне больше? Мне достаточно того что есть. Продолжить или нет?
— Да, да, конечно, — кивнул Мовсес.

— Я отличался от всех высоким ростом, если хотите, утром покажу вам свои вещи, в которых перешел сюда. Сейчас не хочу тревожить Лусине, по моей просьбе она закрыла дверь и спит.
— Какого роста ты был? Почему стал меньше? Сказки какие-то, — пробормотал Атом.
— В этот дом не вошел бы. Но лучше расскажу по порядку. Однажды на охоте я разорвал пополам льва. После этого меня боялись все звери. Звери всё понимают, у них есть своё сарафанное радио. У меня, как теперь принято говорить, взыграли гормоны. Мне нужна была женщина. Но в тот момент девочек рождалось меньше, на всех мужчин их не хватало. Община решала чья очередь – кому отдать девочку. Все чаще женщина имела двоих мужчин.
— Матриархат, что ли? – не удержался Атом.
— Как бы да, но это совсем не то, что пишут в ваших учебниках. Все мужчины хотели женщину. Сначала девочка жила с одним, рожала для него двоих детей, потом, по решению общины, жила с другим, чтобы и ему родить мальчика. Затем женщина выбирала, с кем хочет жить. Моя мама родила восемь детей, половина от другого мужчины – не от моего отца. Теперь живет с моим отцом.
— Вот это нравы! – воскликнул Атом.
— Хотел бы я посмотреть, чтобы ты говорил и делал, если бы тебе не досталась девочка. Так и жил бы, сам с собой решая свои проблемы. Ты понял о чем я говорю, — скептически заметил Размик. — Мне надоело ждать своей очереди. Один горожанин подсказал, что жрец может привести девушку на ночь. Я направился в наш храм. Там мне сердито отказали, заявив, что они против колдовства – других путей нет. Мужчина, подсказавший этот путь, уточнил, что следует обратиться к главному жрецу храма в Караундже. Все говорили, что опасно ходить к нему — он колдун, но я рискнул. Колдун обрадовался мне и на следующий день бесплатно показал мне вашу современницу. Наступил день весеннего равноденствия. У него был прямоугольный кусок отполированного золота, в нем, как в зеркале, можно увидеть себя. Он помахал над поверхностью колдовского зеркала своими чётками, бормоча что-то, и показалась Лусине. Я влюбился сразу — в серые глаза и заразительный смех. Колдун показывал других тоже, но я никого не желал, только ее. Жрец объяснил, что очень трудно и долго перенести девочку из другой эпохи – для этого понадобится много золота. Потребовал огромное ожерелье и велел сделать его за три месяца. Я нашел золотые самородки, выполнил требование и отнес ему. Это произошло летом, в полночь жрец привел Лусине и дал нам время лишь до рассвета. Обрадованный, схватив девушку, я понес ее в свою хижину. Колдун утверждал, что при свете дня она может погибнуть. Я верил и старался не опаздывать.
— Как колдун похищал Лусине? – в этот раз не удержался Мовсес.
— Не знаю. Думаю, кроме него никто этого делать не умел и не умеет. Сначала Лусине испугалась, потом влюбилась. Она сразу же забеременела. Жрец хотел, чтобы она родила и принесла с собой новорожденного. Я испугался, что колдун отберет малютку, но моя теща оказалась хитрее и подменила ребенка на мягкую игрушку.
— Колдун приводил Лусине каждую ночь?
— Нет, только раз в три месяца – в дни равноденствия и солнцестояния, каждый раз требуя больше золота. Ненасытный человек отбирал украшения, которые я дарил любимой, но один раз ей удалось спрятать мои подарки. Жрец разозлился, что Лусине не принесла сына и в моё отсутствие обыскал моё жилище, нашел ожерелье и забрал. Уже много месяцев я дружил со львом. Однажды помог львенку, вырастил его. Детёныш привязался ко мне и сторожил моё обиталище. Я добывал золотые самородки в подземной пещере. Колдун дождался меня, смеялся надо мной, отобрал самородки, исчез из хижины, как вошел, словно испарился, но снаружи его ждал лев, хищник схватил вора за горло. Колдун не успел использовать свои чётки, тут же испустив дух. Чётки я повесил на колючку в хижине, мертвеца отнес в храм. Другие служители святилища не огорчились, а обрадовались его смерти – покойника все боялись. Никто из них не обещал приводить Лусине. Я обратился к мудрецу и магу Онику. Мудрейший объяснил мне, что могу перейти в будущее, но не удастся вернуться. Меня это устраивало. Ранним осенним утром я стоял перед домом Лусине и звал ее. Соседи выбежали на крики поглазеть на великана — голый по пояс, на бедрах полотно, на ногах гольфы и плетенные башмаки – так я выглядел в то время. Мой взгляд упирался в крышу дома. Шагнув в калитку, я потопал по каменным ступеням, согнувшись пополам, впихнулся в просторную комнату, и сел на пол. Оник говорил, что пройдет месяц и я стану меньше ростом из-за плохого воздуха. Так и случилось.
— Про такого великана все бы говорили, — скептически заметил Атом.
— Нас мало кто видел, мы скрылись здесь. В этой деревне жили трое стариков.
Гости молча переваривали услышанное.

— Если вы не против, я посплю на этих креслах. Идите отдыхать, вы можете занять свои комнаты, — Размик встал с пуфика.
— Но это несправедливо, — возразил Мовсес.
— Мне через час нужно кормить живность — у меня козы, кролики, куры и сторожевые собаки. Потом пойду в свой дом и посплю.

Утреннее солнце показалось из-за зеленого холма и осветило холл домика. Атом и Мовсес, приняв душ, оделись и вышли из своих комнат.
— На природе хорошо спится, — заметил Мовсес. – Я понимаю почему Размик живёт здесь.
— На природе приятно отдыхать, но я горожанин, — возразил Атом.
Оба вышли из домика. По тропинке к ним направлялся владелец пансионата.
— Доброе утро. Нам сейчас принесут завтрак.

— Почему Оник не остался здесь хотя бы на день? – за завтраком Атом не удержался от вопроса.
— Никому не известно, как Оник перемещался сюда-туда. Скорее всего, его возможности более ограничены, чем у колдуна, которому в этом деле помогали чётки, сделанные из волшебных трав. Бусинки, нанизанные на колдовские растения, опасны и однажды могут навредить владельцу – что и случилось с главным жрецом. Маг объяснил мне, как с помощью чёток перейти сюда, и предупредил, чтобы я не брал бусы в руки. Однако, не исключено, что старейшина переживал за общину, спешил вернуться в свою эпоху, надеясь помочь людям до начала разрушения поселения. Кто знает, возможно, именно он помог согражданам покинуть город до разрушительного землетрясения. Археологи говорят, что не нашли следов жителей. Вероятно, все успели оставить дома до катастрофы.

Размик нашел в телефоне снимок Оника с Лусине.
— Хотите посмотреть фотографию старика?
На снимке пожилой мужчина в шляпе наклонил голову – шляпа скрыла глаза и нос, виднелись лишь лукавая улыбка и бородка.


Глава 9. Переселение

Исчезли звуки будущего — шум шин по дороге и громкие голоса мужчин, преследовавших старца. Наступила привычная тишина. Оник открыл глаза, он стоял на том же месте откуда начал своё путешествие, поднял взгляд на небо, усыпанное звездами, огляделся, отошел от Гавазана, еще раз посмотрел на колонну.
— Гавазан, ты особенный! Божественное создание! Жаль, что время не пощадит тебя, а глупые люди обезобразят, — странник тяжело вздохнул и зашагал к храму.
По случаю праздника двор освещал факел на стене трапезной.
Старец с трудом поднялся по высоким ступеням храма, вошел в обитель, подошел к статуе Творца, упал перед ней на колени, низко склонив голову.
— Благодарю, Создатель! Твоя щедрость известна. Твоя воля понятна. Надеюсь исполнить ее, как ты того хочешь, — мудрец долго стоял на коленях, сложив ладони у груди. – Творец! Ты даришь мне силы и уверенность!

Путешественник во времени поднялся с колен. Перед ним стоял изумленный главный жрец. Оник молча обошёл его и направился к лестнице, спустился на две ступени и сел. Минас присел рядом с ним.
— Ты вернулся? Изменился, необычно выглядишь.
— Что не так?
— Что с твоей бородой?
— А, меня там переодевали, чтобы помочь мне вернуться. Сейчас расплету, — Оник спокойно расплел косу на подбородке.
— Расскажи, что видел. Ты расстроен?
— Да, расстроен, потому что узнал о многом, увиденное огорчило меня. Думаю, моё сообщение огорчит всех. Творец разрешил мне побывать в будущем с одной целью — я должен помочь людям, спасти всех, поэтому сразу вернулся. Творец заботится о нас.
Маг тяжко вздохнул и умолк, жрец слушал, не прерывая.

— Скоро случится страшное – всё разрушится, всё сдвинется со своих мест. Я долго шел и не мог найти город. Потом увидел руины, чужаки нашли и осторожно освобождают от песка, что сохранилось от стен наших жилищ, достают черепки кувшинов и чаш. Горы вокруг другие – что-то сгинуло в недрах земли, что-то поднялось, некоторые леса исчезли, остались лысые холмы с редкими кустами.
Качаясь на месте, старик скорбел, словно оплакивая гибель всего, что их окружало.
— Может быть, всё случится через тысячу лет?
— Нет! Чужаки дали мастерам черепки кувшинов и чаш и те сказали: несчастье случится в наше время. Творец потому разрешил мне заглянуть в будущее.
— А храм? Что станет с обителью Творца? – озабоченно спросил Минас.
— Разрушится, всё разрушится. Устоит лишь божественное творение — Гавазан. Один Гавазан. Статуи не выдержат тяжкого испытания.
— Какие ужасные вещи ты говоришь. На нашей земле будут жить чужаки?
— Нет, к счастью. Молодежь хорошая – помнит наши песни и танцы, кушанья, обычаи и праздник Навасард. Значит жители вернутся сюда позже, возведут новые селения.
— Слава Творцу! Но ты себе противоречишь: в начале разговора сказал, что чужаки нашли руины города.
— Эти чужаки друзья. Их называют археологи. Они работают вместе с нашими мастерами, ищут скрытые под слоем земли поселения, изучают историю, бережно относятся к ценностям. Территорию отгородили, мне не разрешили пройти туда, чтобы я случайно не наступил на чашу или иной сохранившийся предмет.
«Не стоит говорить ему всей правды, — решил путешественник во времени, — не стоит».

— Как нам поступить? На мой взгляд, ты уже что-то придумал, просил разрешение у Творца.
— Да, я весь день только об этом и думаю. Единственный выход – всем покинуть эти места, уйти из опасного ущелья.
— А как же храм? Как можешь произносить кощунственные слова! Ты много лет служил храму. Мы не можем оставить обитель Творца! – возмутился главный жрец. 
— Дождешься, когда начнут качаться знаки Зодиака и Гавазан, станут падать колонны храма и статуя Творца? – гневно воскликнул Оник. – А люди? Кто о них подумает? Горы сдвинутся, а жители останутся под землей.

Расстроенный странник надолго замолчал. Минас не выдержал молчания мага.
— Что предлагаешь?
— Следует несколько охотников послать на поиски удобного пути, ведущего в Большую долину. По широкой тропе должны пройти быки. Драгоценный груз обернем полотнами и уложим на прочную повозку, сделанную для статуи Творца. Снимемся сразу всей общиной — жрецы, горожане, жители пещер, сёл. Возьмем с собой всё необходимое для жизни на новом месте. Когда земля успокоится или бедствие случится не сразу, мужчины вернутся сюда, чтобы забрать оставшиеся вещи, но боюсь, они не успеют. Не стоит рисковать жизнями здоровых людей ради барахла. Мастеровые создадут больше в другом поселении. Да и там у них найдется много дел.
— Нужно подумать над этим всерьез, поговорить со старейшинами, жрецами. Ты не единственный мудрец у нас, — рассердился Минас.
— Творец не просто так позволил мне увидеть будущее. Подумай об этом. Человек ничто перед силами природы.

Упёршись локтями в колени и положив подбородок на руки, Оник смотрел на Гавазан. Беспокойный взгляд главного жреца скользил по знакам Зодиака, столпу, колоннам храма, статуе Творца. К лестнице подошел юноша среднего роста в балахоне до икр и рукавами до локтя.
— Могу заночевать тут? – странник не желал продолжения разговора.
— Да, Нвер тебе поможет. Оник заночует у нас, помоги ему, — Минас велел юноше, встал и направился к своему жилищу.

— Хочешь отдохнуть под открытым небом? – спросил Нвер.
— Можно, — улыбнулся старец.
— Я очень люблю спать на воздухе, идем со мной, — юноша зашагал к трапезной – единственной постройке с плоской крышей.
— Здесь ступени, — Нвер взял Оника за руку и подвёл к лестнице, сложенной из камней.
Крыша состояла из ровных бревен, положенных рядом. Сюда поднимались жрецы, чтобы наблюдать за перемещением небесных тел. На левой стороне имелась дыра – ердик, через которую поступал дневной свет и выходил дым очага, встроенного в стену.
Оник поднялся по ступеням, Нвер шел следом.
— Справа есть плетенка, — юноша указал место, — сейчас принесу полотно.
Старик и юноша лежа на спине, укрывшись плотной материей, смотрели на звезды.
— Хочу научиться различать их.
— Самые интересные для нас светила появятся к утру. Спи, перед рассветом покажу их тебе.

Мудрец проснулся от пристального взгляда юнца.
— Ты не спал?
— Спал, только что проснулся.
— Ждешь, что покажу нашу звезду. Придвинься ближе, смотри в круг моих пальцев. Найди три звездочки, стоящие рядом – пояс нашего Стрельца.
— Вижу, какие блестящие, одинаковые! — тихо воскликнул юноша.
— Выше пояса и левее самая яркая звезда в круге — ‘плечо Айка’.
— Ах! Наконец, я ее увидел, — Нвер тихо рассмеялся и опустил ладони старика, — теперь точно знаю, где наша звезда.

Странник уснул и проснулся едва забрезжил рассвет. Сел и посмотрел на светловолосого юношу, спящего рядом с ним: «Очевидно, похож на мать лицом и характером». 
Рассмотрев узкую каменную лестницу, старик спустился с крыши лицом к ступеням.
— Хорошо, что ночью, карабкаясь по камням вверх, не упал, — пробормотал, пересекая двор, и перешел на дорогу, ведущую в город. – Творец меня бережет.
— Без посоха будет трудно шагать по тропе, надо найти подходящую палку, — размышлял старец, разглядывая по пути сломанные ветки деревьев.
— Мудрейший, ты вернулся! – рядом раздался радостный крик.
— Арам, я вернулся раньше, чем думал. Знаю, что тебя интересует, видел твоего сына – он здоров и счастлив. Зайди ко мне с Нвард, покажу вам его.
— Вижу, как тебе трудно без посоха. Ты его потерял?
— Оставил у Размика, сделай другой.
— Вот, возьми пока грубую палку, — Арам поднял сломанную толстую ветку, надломил ее, обмотал листом папоротника и отдал старцу. – Приду с Нвард и новым посохом. Когда сможешь принять нас?
— Чем скорее придёшь, тем лучше. Есть важный разговор.
Доведя старца до конца извилистой тропы, Арам вернулся и вошел в лес.
Опираясь на палку, Оник передвигался быстрее и скоро добрался до города. Горожане радостно приветствовали мудреца, шагавшего по главной улице. Мастера начинали свой трудовой день.

Зайдя в свою хижину, странник опустил полог. Лег на ложе и задумался: прав ли он, требуя переселения жителей города и окрестных мест, служителей храма.
Охотник отодвинул полог и заглянул в хижину.
— Мудрейший, могу я войти?
— Входите, жду вас.
Арам вошел с женщиной и посохом.
— Вот, сделал, как обещал, — охотник протянул старцу палку.
— Отличная работа! У такого отца и сын мастер! – воскликнул Оник, проведя ладонью по обработанному дереву с удобной выемкой для ладони.
Нвард — сероглазая шатенка, с толстой косой до пояса, одетая в бирюзовое платье из груботканой материи с длинными рукавами, с подолом достигающим щиколоток и трехах, протянула мудрецу корзину.
— Зачем принесла? – возмутился старец.
— Ты голоден, весь день искал нашего сына, — тихо сказала женщина. — В корзине мёд, лаваш и вода. Больше ничего нет. 
— Ладно, приму. Садитесь оба я вам всё покажу.
Арам и Нвард сели на плетенку у ложа.
— Закройте глаза, вы увидите то, что рассмотрел я, – путешественник во времени умолк ненадолго и медленно продолжил.

— Мы идем по широкой тропе среди лысых холмов. Тропа повернула и перед нами появилась живописная возвышенность, на ней много деревьев, кусты роз и необычные красивые дома. Есть хижина как та, в которой Размик отдыхал после охоты. В самом большом доме живет ваш сын, его женщина и дети. Все жилища построил Размик. Нам навстречу идет он сам, возмужал, изменился – на нем длинные штаны и короткий синий балахон; стал чуть ниже ростом — так лучше для него, потому что теперь наш великан как все. Подходим к его жилью. Нас встречает Лусине ласковая, улыбчивая красавица, на ее платье яркие мелкие цветы, волосы собраны. Заходим внутрь обиталища. Внутри играют радостные и послушные малыши похожие на вас в детстве. Их назвали Арам и Нвард, они одеты в разноцветные одеяния и прочные трехи.

Мудрец умолк. Его гости не открывали глаз, надеясь сохранить видение, подольше побыть в нем с сыном.
— Мы увидели внуков, долгих лет, мудрейший. Ты подарил нам счастье, — Арам открыл глаза.
— Долгих лет, мудрейший! – воскликнула Нвард. — Теперь я могу спать спокойно.
— Размик выбрал женщину похожую на свою мать. Нвард, ты иди, мне с Арамом нужно поговорить.
Женщина понимающе кивнула, встала, низко поклонилась старцу и вышла из хижины, опустив полог.

— Арам, на наш город обрушиться беда. Возьми с собой двоих мужчин и отправляйтесь в сторону Большой долины. Найдите удобную, широкую тропу, ведущую к ней. По этому пути должна пройти пара быков с тяжелым грузом. Дело срочное и важное для всей общины.
— Понял, пойду не медля, — охотник кивнул, встал и ушел, опустив полог.
Из-под ложа Оник достал жесть и деревянный молоток, вышел из хижины и направился на главную улицу, дошел до жилища кузнеца. Свободное пространство перед домом позволяло разворачиваться повозке, управляемой быками, поэтому служило местом, где происходил обмен продуктами труда. Если случалось нечто требующее разрешения, сюда стремились жители.
Мудрец остановился на дороге и молотком ударил по жести. Гул пронесся по городу. Стало необычайно тихо – мастеровые прекратили все работы.
Странник сел на крупный камень на пригорке, поставленный так, чтобы все могли видеть говорящего. Вокруг него собирались встревоженные старейшины и горожане.

— Говори, Оник, что стряслось? Ты просто так никого от дела не отрываешь, — к мудрецу обратился долгожитель, когда толпа стала многолюдной.
— Нас ждет серьезное испытание. Творец меня предупредил, чтобы я сообщил вам и уберег нас всех от ужасного бедствия. Будьте готовы к уходу из этих мест.
— К уходу? – загалдели старейшины. — Почему?
— Земля может начать движение. Очень скоро. Не могу точно сказать, когда начнется, но разве правильно сидеть и ждать несчастья? Мы не можем ничего поделать с этим. Горы сдвинутся, всё разрушится. Нам надо уйти до начала бедствия. Выберите все самое лучшее, не нужно брать всё, только самое необходимое для жизни. Будьте внимательны друг к другу, не забудьте детей, беременных женщин и стариков. Пошлите подростков предупредить всех, живущих на холмах и в пещерах.
— Может, нам – старикам, остаться? – неуверенно предложил кто-то.
— Нет, уйти придется всем. Я послал мужчин на поиски удобной тропы. Жду, что ответят жрецы. Хочу, чтобы не было паники, лучше знать и заняться делом — собираться. Мастеровым следует собрать инструменты, все изделия взять не сможете. Если всё будет спокойно, может быть, мужчины придут за остальными вещами, хотя я против. Здоровые жители могут на новом месте сделать больше, ведь придя за старыми вещами, они могут случайно погибнуть. человек бессилен перед стихией. Творец нас предупредил, воспользуемся этой милостью.

Звон жести мудреца услышали в храме. Минас уже сообщил жрецам новость во время утренней трапезы и дал им час на раздумье.
— Что можем предложить мы вместо того, что предлагает Оник? – Минас обратился к жрецам, собравшимся возле статуи Творца.
— Может, Онику всё приснилось, — хихикнул молодой из них.
— Не болтай глупости! – возмутился Минас. — Я видел, как он исчез, уходя в будущее, и как вернулся назад. Оник величайший маг. Только таким Творец открывает свои намерения.
— Тогда Оник прав, нам придется прислушаться к его совету, — высказался самый старший по возрасту.
— Оставить храм? – возмутился другой служитель.
— Заберем с собой статую Творца и на выбранном месте построим новый храм, — вставил третий жрец. – Места силы есть повсюду, мы умеем их искать.
— Так тому и быть! – главный жрец подвел итог собрания. — Собирайтесь, из вещей берите самое необходимое. Принесите сюда полотна. В них мы завернем статую Творца. Позовите Нвера, он сообщит Онику о нашем решении.

Странник не опускал полог. Охотники вернулись к ночи, Арам заглянул в его хижину.
— Мудрейший, могу войти?
— Заходи, Арам, что нашли?
— Есть удобная тропа, утром можем сняться с места.
— Сначала снимите статую Творца и уложите на повозку.
— Но такой большой повозки в городе нет.
— Значит кузнецу и плотнику придется поработать.
— Понял, мудрейший, будет сделана, — Арам вышел из хижины и направился к кузнецу. 

Едва рассвело, повозка с быками стояла у храма. Сильные мужчины сняли золотую статую, завернули ее в полотна и положили на повозку. Горожане собрали всё самое необходимое и отправились в путь по тропе, указанной Арамом. Путешественник во времени отправился к храму, убедился, что статую погрузили на повозку.
— Оник, мы все послушались тебя, — к нему обратился Минас, — а ты не идешь с нами?
— Почему ты так решил?
— Тебе нечего взять с собой?
— У старика ничего нет и не нужно.
— А твои снадобья, травы?
— Надеюсь, никто не заболеет в пути. Идти недолго – несколько часов. Но я пока остаюсь.
— Почему остаешься и где? Любишь ты говорить загадками, — поразился Минас.
— Есть одно важное дело, надеюсь скоро присоединиться к вам.
— Мудрейший, могу я остаться с тобой? – к ним подбежал Нвер.
— Нет, все уходите. Тропу я знаю и найду вас куда бы вы ни ушли.


Глава 10. Назад в прошлое

Над ущельем и окружающими холмами царило обычное летнее утро. По голубому небу лениво плыли белые прозрачные облака, с гор дул освежающий ветерок, солнце согрело воздух, весело щебетали птицы. Главный жрец и Оник наблюдали из храма за тем, как жители покидали город; как повозка, запряженная быками, с драгоценным грузом – статуей Творца, исчезла между холмами; как обитатели пещер и селений устремились вслед за горожанами.

Наконец, тропа опустела – собака, гнавшая стадо овец, скрылась за поворотом.
«Все люди ушли, уводя свою живность. Твоя воля, Творец, выполнена», — маг вздохнул облегченно, подошел к лестнице и сел на ступень храма.
Хмурый жрец бросил взгляд на пустой постамент, последовал за старцем и устроился рядом.
— Скажи честно, почему ты остался?
Мудрец повернулся к нему лицом. Минас смотрел в глаза Оника, сердито сдвинув брови.
— Тебе следует уйти со всеми, — невозмутимо ответил маг. – Люди недалеко ушли, успеешь их догнать.
— Может быть, ты всё придумал, чтобы все ушли. Но зачем тебе это?
— Хочу спасти всех и тебя тоже. Уходи. Никто не знает много ли у нас времени.

К старцам подошел Нвер.
— Отец, — юноша обратился к жрецу, — поверим Онику, уйдем со всеми.
— Как сын, ты обязан слушаться меня. Мы останемся и посмотрим что ему нужно возле храма или Гавазана.
— Я сделал всё, что мог, Творец тому свидетель, — Оник передернул плечами и встал.
Опираясь на посох, старец поспешил к роднику, достал из кисета пузырек, держал его в отдалении от источника, лишь брызги долетали до склянки. Через минуту приблизил к глазам, убедился, что внутри есть вода, закрыл пузырек и спрятал в холщовый мешочек. На ровной поверхности палка мудрецу не понадобилась, он быстро направился в трапезную, на низком столике нашел крошку лаваша и положил в кисет. Не спеша подошел к обители. Минас следил за ним, не вставая с места. Старик сел поодаль, давая понять жрецу, что не намерен продолжать разговор. Нверу наскучило стоять без дела, по каменным ступеням узкой лестницы юноша поднялся на плоскую крышу помещения, откуда ночью наблюдал за звёздами. Встал в центре, любуясь храмом и окружающей природой, отдыхая душой в тишине.

Полдень едва наступил. Солнце грело, но не жгло, благодаря ветру дующему с гор. Неожиданно воздух будто остановился. Исчезли звуки — умолкли птицы, затаились звери, не слышался даже шелест листьев сада, окружавшего территорию храма.

Тишина становилась тягостной. Кажется, всё вокруг замерло в ожидании чего-то важного. Потом послышался топот, перешедший в монотонный гул, который всё возрастал.
— Что происходит? – к Онику громко обратился Минас. – Ты тоже слышишь топот? Может, мне показалось?
— Звери чувствуют приближение бедствия раньше, чем оно начнётся, и в панике убегают в разные стороны. Уходи, возможно, еще успеешь выбраться отсюда. Смотри, даже птицы летят рядом — орлы и ласточки, хищники бегут вместе с мелкими зверюшками. Все бегут подальше отсюда. Беги и ты, вели сыну спасаться.
— Но Гавазан стоит, значит это не землетрясение, — возразил главный жрец.
— Звери чувствуют прежде, чем земля начинает свое движение. Что-то изменилось в воздухе и животные приняли предупреждение природы. У тебя считанные мгновения. Поторопись! Пожалей сына.
— А ты зачем остаешься? Я хочу узнать причину и останусь ради этого.
— Тебя убьет колонна храма. Крыша рухнет раньше, чем ты увидишь и поймешь почему я не ушел со всеми, — Оник встал и направился к Гавазану.

Будто ожидая старца или приветствуя его, Гавазан качнулся и пришел в движение. Статуи вокруг колонны приняли этот ритм и направление. Зрелище вызвало восторг у юноши. Всё еще стоя на крыше, он крикнул:
— Они качаются! Знаки Зодиака движутся!
Через считанные мгновения он понял причину:
— Гавазан движется во время землетрясения! – воскликнул Нвер, его крик сорвался от тревоги. — Отец, беги!
Жрец встал, спустился по лестнице и сделал шаг в направлении Гавазана.
Статуи раскачивались в такт движения колонны, Оник застыл у фигуры Овна.

Потрясенный Минас остановился, с удивлением смотрел на движение статуй и не заметил опасности, возникшей за его спиной – постамент обители Творца двинулся к ущелью и вернулся.
— Ты видишь будущее, — прошептал изумленный жрец.
Нвер спустился вниз и в ту же секунду рухнула крыша храма. Колонны обители сдвинулись с мест, распались на части, их куски покатились по ступеням, одна из них упала на жреца, придавив его. Застонав от сильной боли, Минас вытянул руку к Онику, возглас застыл на губах, так и не выйдя наружу.
— Отец, — к нему подбежал Нвер. Юноша тщетно пытался сдвинуть тяжелую колонну. — Я не смогу поднять эту тяжесть.
— Беги, — прохрипел Минас, закрыв глаза.

Словно оглохнув от происходящего, Оник не слышал ничего, лишь завороженно смотрел на движение знаков Зодиака и Гавазана.
– Божественное творение, — прошептал мудрец.
Храм разваливался на куски. Служебные помещения рассыпались в пыль. Лишь Гавазан со своими стражами только раскачивался.

Наконец, всё успокоилось и вновь воцарилась тишина, но было в ней нечто зловещее, казалось, зверь затих ненадолго, накапливая силы для нового броска.
Нвер подбежал к Онику.
— Всё закончилось, к счастью для нас, но мой отец лежит под колонной.
— Тишина обманчива, бедствие может продолжиться в любое мгновение. Беги скорей, но по той же тропе уже идти опасно. Лучше поспеши в сторону ‘торчащих камней’. Будь осторожен!
— Я без тебя...
— Беги, глупый мальчишка! – гневно воскликнул старик. — Твой отец меня не послушал.
Сурово сдвинув брови, маг поднял посох и помахал в воздухе, будто хотел ударить юношу. Нвер в страхе попятился.
Послышался гул, словно где-то рядом глухо зарычал, притихший ненадолго, крупный раненый зверь. Оник ладонями закрыл уши. Нвер схватился за голову и побежал прочь от храма.

В этот раз колонна качалась с большим наклоном, статуи готовы были сорваться со своих шарниров. Оник попятился от фигур, оглянулся в страхе. Вокруг лежали руины строений, куски колонн катались по земле, очевидно, почва под ними поднималась и опускалась. Один обломок двигался к старику, он едва отскочил в сторону и рискнул пролезть через пьедестал Овна, встал возле Гавазана.

— Как долго продлится это бедствие, Творец? – Оник с тревогой смотрел на небо покрытое черными тучами.
Завыл ветер, и мимо Гавазана полетели деревья, колючие кусты и камни. Старик сел на землю, схватившись за голову.
— Если мне суждено умереть, пусть моей могилой станет Гавазан, — прошептал старик, прикрыв веки. — На всё твоя воля, Творец!
Сколько длилось безумие охватившее всё вокруг, Оник не знал, он замер, сжавшись в комок. Внезапно движение прекратилось — звуки смолкли, ветер стих, небо начало светлеть. Наступила желанная, столь долгожданной тишина. Старик почувствовал облегчение.

Осмелев, Оник встал, отряхнул балахон от пыли и колючек, и посмотрел на Гавазан. Столб перестал раскачиваться и уже готов был остановиться. Знаки Зодиака стояли на своих постаментах, словно ничего не происходило считанные секунды назад.

Гавазан принял свое обычное положение, теперь ничего не нарушало тишину и спокойствие. Старец выбрался из круга и стал обходить статуи, придирчиво осматривая все знаки Зодиака.
— Я так и знал, — произнес мудрец, когда завершил осмотр фигур и остановился возле Овна. — Все знаки целы и невредимы. Божественное творение! Не могло быть иначе. Вы устояли даже в такие ужасные мгновения. Люди вас погубят, увы, глупые и никчемные люди! Только бездарные могут ненавидеть божественные творения! За что люди уничтожат вас? Откуда в них появится столько ненависти и злобы?
Мудрец умолк, казалось, слушал кого-то, глядя в небеса:
— Знание — свет, невежество – тьма. Серость ненавидит гениев. Я тебя понял, Творец.
Став спиной к удручающей картине – разрушенному храму и строениям вокруг, Оник достал из кисета кусок лаваша и пузырек.
— Пора и мне отправиться в путь!
Сильно встряхнув склянку, открыл ее и, вытряхнув из него всё содержимое, смочил жидкостью лаваш. Пустой пузырек бросил на землю.
— Более не нужен мне.

Положил лаваш в рот и стал жевать. Проглотил мягкий ком во рту и двинулся по кругу вокруг Гавазана, обходя статуи против часовой стрелки, касаясь скульптур ладонью левой руки:
— Рыбы, Водолей, Козерог, Стрелец, Скорпион, Весы – всему нужно знать меру, Дева, Лев, Рак, Близнецы, Телец и Овен. Все живые существа, кроме Весов.
Прошагав один круг, маг бесшумно побежал, словно полетел по воздуху.

.....

Странник оказался на пустом и ровном участке. На холме ничего не росло, только трава, успевшая пожелтеть.
— Я догадывался, что увижу безжизненный холм, — покачал головой мудрец, — Гавазана еще нет. Как же я вернусь в свой город? Ах, да, у меня нет зелья.

Опираясь на посох, старик прошелся по краю холма, оглядел возвышенности и хребты гор вокруг, рассмотрел ущелье.
— Прозрачный воздух, свежий ветер, синее небо, легкие рваные облака, веселое чириканье птиц. Всё так и не так, — недоуменно пробормотал странник. – Холмы вроде такие же и горы вдали те же, что прежде. Куда я попал? В какие времена? В какую сторону мне идти? Может, двинуться к ‘торчащим камням’? Интересно, они уже стоят или их еще нет? Мне некуда торопиться. Хочу отдохнуть от того бедствия. Желательно посидеть здесь, набраться сил. В любом случае это ‘место силы’.

Старик сел на траву, лег и растянулся на ней.
— Хорошо, и спешить не нужно, — странник закрыл глаза с блаженной улыбкой на губах. — Творец Ара льет сюда свой божественный свет, отдохну, наберусь энергии космоса.

Неожиданно яркий свет ослепил расслабленного старика. Оник открыл глаза и быстро сел, огляделся и посмотрел на небо. Над ним повисло нечто круглое, огромное с огнями по кругу, похожее на приплюснутую чашу. Мигнув огнями, чаша резко повернула влево и улетела.
— Чаша полетела в сторону ‘торчащих камней’! — странник поднялся. – Боги спустились на Землю! Боги пришли дать нам знания. Свершилось!

***
Размик и Лусине – герои первой истории о Караундже: «Сон или не сон?»
Оник один из персонажей книги: «Гиганты – кто они? Боги». В ней продолжение приключений мудреца.
***


Рецензии