Из подростков созидаются поколения

…ИЗ ПОДРОСТКОВ СОЗИДАЮТСЯ ПОКОЛЕНИЯ:
«Подросток» Достоевского, или исповедь великого грешника, писанная для себя

…сильнее всех на свете и влиятельнее всего на человечество действует не какая-либо внешняя физическая или государственная сила, но сила добродетели самоотверженной, опирающейся только на веру в Бога и во Христа и в будущую загробную жизнь и ее правду.
(митрополит Антоний Храповицкий)

Достоевский писал свой роман «Подросток», когда старый многовековой уклад был сметен, и наступило новое время – время денежного мешка. Он напрямую связывал это с тем,  что  из жизни людей ушла высшая идея – идея бессмертия души. С этим всеобщим нравственным кризисом тесно связан и кризис семьи. Достоевский открыл проблему «случайных» семейств, случайность которых «состоит в утрате современными отцами всякой общей идеи, в отношении к своим семействам, общей для всех отцов, связующей их самих между собою, в которую бы они сами верили и научили так верить детей своих, передали бы им эту веру в жизнь». Так как кризис общества порождает лень и апатию, и лишь немногие отцы выбирают активную позицию нравственного поиска, то, в большинстве случаев,  остается слепое и равнодушное попустительство.  «Без идеалов, то есть без определенных хоть сколько-нибудь желаний лучшего, никогда не может получиться никакой хорошей действительности. Даже можно сказать положительно, что ничего не будет, кроме еще пущей мерзости. … если теперь неприглядно, то, при ясно сознаваемом желании стать лучшими (то есть при идеалах лучшего), можно действительно когда-нибудь собраться и стать лучшими.» («Дневник писателя»)

Но уникальность гения писателя состоит именно в том, что он видел во всем, даже в хаосе разрушения, построение Царства Небесного.  Он показал поиск идеала, его необходимость и, главное, реальность и результативность такого поиска в новых экономических условиях и в любых нравственных тупиках. Практически всех своих героев Достоевский ставит перед призывом Промысла к возрождению. Те герои его, которые идут навстречу этому призыву, обретают смысл жизни, а те, которые его отталкивают, погибают нравственно, а часто и физически через самоубийство. Именно такой путь и проделывает главный герой романа Аркадий Долгоруков.  Сам роман «Подросток» был задуман как исповедь, в которой, шаг за шагом припоминая все события и свое внутреннее отношение к ним, подросток перевоспитывает сам себя. Такое внутреннее, не прикрашенное ничем, проговаривание про самого себя приводит главного героя к переоценке внутренних ценностей. Этот молодой человек проходит через очень серьезные испытания, которые открывают ему его душу паука, его «плотоядность» и … присутствие Истины.

В «Подростке» звучит вызов самой идее родословия. С одной стороны, Аркадий Долгорукий сын потомственного дворянина помещика Версилова, а, с другой, носит фамилию фиктивного своего отца-крепостного. Показано в романе вырождение фамилий, когда последние отпрыски не имеют блистательного будущего, но, более, того, скатываются вниз. Во всем идея разложения. «Множество таких, несомненно родовых, семейств русских с неудержимою силою переходят массами в семейства случайные и сливаются сними в неудержимом беспорядке и хаосе.» В этой зоне разложения происходит зловещая убыль населения на фоне отсутствия рождений. Так, в «Подростке» присутствует 34 смерти. Действующие или лишь упомянутые персонажи кружатся в вихре «сошедшихся обстоятельств», погибают от пуль, впадают в отчаяние, безумие, умирают от горя, болезней или в петле.  В этом мире пали унаследованные ценности. Корни уже не питают своих потомков. Любовь к родному пепелищу здесь отсутствует, да и род уже не помогает ни самоопределению человека, ни его возвеличиванию. В этом родословном беспамятстве души людей оставлены на собственные силы. И в этой крайней наготе человек должен почувствовать и выбрать единственно главное – сыновство небесное.

В оценке событий в своей жизни и поиска смысла самой жизни подросток приходит к выбору «денежного мешка». Решение всех внутренних и внешних проблем он видит в обеспеченности, за которым можно гордо отгородиться от людей,  их злобы и их страстей. Переворот в его взглядах производит его фиктивный отец, старец Макар Иванович, который потряс душу юноши полнотою исполнения  заповедей и смирения. 
 Неожиданные слова старца: «Поревнуй о святой Церкви, мой милый» являются не только завещанием своему мнимому сыну, но и первой ласточкой церковных насаждений в предпоследней повести Достоевского. «… во всех повестях он рисует картину мощного влияния религиозной воли на окружающих, и особенно на народ («Верующие бабы»); это суть картины воспитания коллективной воли православного народа, которая выражается не только в хранении Православной веры и ее обычаев, но еще более в признании нравственной обязательности отношений к ближним и к самому себе, установленных Церковью. Эти-то вот начала сохраняют свою жизненность даже в том случае, если русской государственности суждено совершенно погибнуть, а народу нашему – быть поделенным между другими государствами.» (митрополит Антоний Храповицкий)

В романе не ясно, примет ли Аркадий Долгорукий этот совет старца и исполнит ли его в жизни. Соприкосновение со старцем показало ему на учение с добрыми примерами и привело к отвержению поклонения  денежному мешку. Он увлечен уже измененной  идеей,  которую он хотел бы воплощать своей жизнью. В конце романа писатель лишь намекает об этой  новой «идее», но не раскрывает ее.  Этот вопрос проповеднически  будет  решен только в последнем романе «Братья Карамазовы» в образе другого подростка – Алеши Карамазова, как уже нашедшим истинный путь жизни разумного человека и христианина.

Сам Достоевский напишет в своем «Дневнике писателя», что молодежь страдает и тоскует именно от отсутствия высших целей в жизни, идеи, в то время как в семьях об этом не упоминается, а о бессмертии не думают вообще или относятся с насмешкой. «Что же могли видеть многие тогдашние дети в своих отцах, какие воспоминания могли сохраниться в них от их детства и отрочества? Цинизм, глумление, безжалостные посягновения на первые нежные святые верования детей; затем нередко открытый разврат отцов и матерей, с уверением и научением,  что так и следует, что это-то и истинные «трезвые» отношения. ...А так как юность чиста, светла и великодушна, то, конечно, могло случиться, что иные из юношей не захотели пойти за такими отцами и отвергли их «трезвые» наставления. Таким образом, подобное «либеральное» воспитание и могло произвести совсем обратные следствия, по крайней мере в некоторых примерах. Вот эти-то, может быть, юноши и подростки и ищут теперь новых путей и прямо начинают с отпора тому ненавистному им циклу идей, который встретили они в детстве, в своих жалких родных гнездах.» Пусть даже это «искание своего идеала» слишком в немногих из них, но эти немногие царят над остальными и ведут их за собою, — это-то уже ясно». Дар Достоевского видит спасение там, где большинство только отшатнется, построение царства Небесного он видит среди хаоса и распада. Возможно, в этих словах из «Дневника писателя» кроется ответ на такое явление в  наши дни, как приход в храмы и  в воскресные школы детей из невоцерковленных и неверующих семей, причем, самостоятельно без родителей.

Митрополит Антоний Храповицкий в своем «Словаре к пониманию Достоевского» размышляет о том, почему люди стыдятся добрых чувств и хотят казаться скверными.  Он прямо указывает на чужеродность России европейской культуры, потому что последняя поклонение силе, власти, своеволию, гордости. По Достоевскому, не было культуры враждебнее христианству, чем культура римская, но она же есть и европейская, и сатанинская в некотором смысле. И последовательное отвержение ее героями произведений писателя лучшее доказательство силы православия. Приведенные размышления писателя глубоки и пронизывают вневременное пространство России. С одной стороны, Достоевский кажется философствующим оптимистом, слишком легко представляющим возможность перехода от зла к добру, считающим переход России к жизни по национальным и нравственным началам слишком близким. Но, с другой стороны, по Достоевскому проста только эта первоначальная решимость. И писатель нам ее дарит.

«… при нашем всеобщем индифферентизме к высшим целям жизни, конечно, может быть, уже и расшаталась наша семья в известных слоях нации. Ясно по крайней мере до наглядности то, что наше юное поколение обречено само отыскивать себе идеалы и высший смысл жизни. Но это-то отъединение их, это-то оставление на собственные силы и ужасно. …. Пусть даже это «искание своего идеала» слишком в немногих из них, но эти немногие царят над остальными и ведут их за собою, — это-то уже ясно. Что же, кто виноват теперь, что их идеал так уродлив?
Могуча Русь, и не то еще выносила. Да и не таково назначение и цель ее, чтоб зря повернулась она с вековой своей дороги, да и размеры ее не те. Кто верит в Русь, тот знает, что вынесет она все решительно, даже и вопросы, и останется в сути своей такою же прежнею, святою нашей Русью.  «Здесь терпение и вера святых», как говорится в священной книге.»
https://issuu.com/pravpokrov/docs/churchlife_17_f25573c64207b7


Рецензии