Наброски про подростков

 Концерт был классный, потому что было громко. Малыш как ненормальный стучал по барабанам и тарелкам. Совершенно без всякого ритма, зато от всей души. Перя все время пытался запилить соло, но его гитару перекрывал мощный голос Дыни. В армии Дыня был старшиной.

 - А теперь!!! Песня!!! Спортлото!!!!!!- орал, облизывая микрофон, Дыня  и начинался стон, что песней зовется. Я уверен: услышь их сейчас Макаревич - перед тем как подать в суд, рыдал бы от умиления.

  Выпитый портвейн и рок-группа "Обрыв" потихоньку делали свое дело. Ян куда-то смылся, на сцене зарядили что-то такое заунывное, похожее на медляк. Я искал глазами Леру и опять не находил. Мне было совершенно непонятно, почему она избегает лагерные тусовки? Портвейн требовал любви и я пошел приглашать девушек на танец. Первой в поле зрения оказалась девушка по имени Таня в мягкой белой кофте. Видимо, я был все-таки неотразим, потому что она без долгих разговоров пошла со мной танцевать. Танцевать с Таней было приятно. Особенно приятно было прижимать к себе ее белую кофту и то, что находилось под ней. Таня оказалась словоохотливой девушкой и с ходу сообщила что ей, вообще-то, нравится Ян. Я ее успокоил и сказал, что прямо сейчас жениться на ней не собираюсь, а Ян скоро придет, как только то, что он пил и ел на ужин будет лежать в ближайших кустах.

 Мне так это все понравилось: портвейн, танцы, Таня, ее кофта, и я не заметил того, что танцуем в общем-то только мы вдвоем. Может и заметил, но не придал этому значения. А зря.

  Переступив порог темной палаты, я получил четкий, отработанный урамаваши в солнечное сплетение. И поплыл. Блин, да я умер секунд на десять! Шикарное ощущение. Не можешь дышать, двигаться, думать, жить. Можно только упасть на землю и лежать, пока не отпустит. Когда я ожил, надо мной стоял Перя. Рядом в сырой полутьме палаты кто-то еще шорхался.

 - Ты понял, за что получил?
 - Лучше расскажи на всякий случай, - странно, но я вдруг развеселился. Старый узкоглазый мудрец учил,что нет на земле большего счастья, чем снова дышать и не корчится от боли. Согласно его учению я в эту минуту был абсолютно счастлив.

   А потом Перя меня удивил. Рассказал какую-то совершенно дикую историю, про то как они поссорились с девчонками и решили их наказать: игнорировать. То есть не разговаривать, не танцевать и не лапать по вечерам в кустах. Три дня! Это было невероятно жестокое наказание. Я только так и не понял кто кого наказал. Но у Пери решил не спрашивать. Ну ясно, им же обидно было. Они поют, девки наказаны, а тут я с белой кофточкой...

 - А теперь выбирай: в морду или в живот?
 - Перя, да ладно, сколько можно-то? Я ведь не знал!

 И тут Перя удивил меня еще раз, сказав, что незнание не освобождает от ответственности. Так прямо и сказал. Я даже не нашел, что ему возразить.

 - Пойми, мне самому не хочется, но ты должен ответить.

  Кому и что я должен? Ему? Дружному суровому мужскому коллективу? Уроды. Как вы мне за неполную неделю надоели!Пошли вы все.
 Я представил себя с вывихнутой челюстью. С разбитым носом. С фингалом под глазом. И выбрал пузо.

    Перя ударил не в полную силу, конечно. Но мне хватило, чтобы ползти на веранду и изливать из себя в траву остатки с таким трудом и унижением добытого портвейна.
 Чуть позже получил и Ян. Оказалось, что и он времени даром не терял.

 Странно, но обиды я совсем не чувствовал. Наверное, дело было в том, как повел себя Перя. Было заметно, что ему эта ситуация в напряг. Ну как можно лупить в живот единственного кроме него человека, который знает кто такой Удо Диркшнайдер?


Рецензии