Мать

В коридоре стояла коляска для двойни, только очень большого размера. Такой своеобразный паровозик, который даже на сторонний взгляд выглядел тяжело и массивно. Пока я пыталась понять для чего такая громозская конструкция, из  физиокабинета спиной  ко мне стала потихоньку выбираться хрупкая женская фигура. На ее шею были заброшены руки достаточно взрослого ребёнка, который  был только на полголовы ниже матери.

Стало понятно, что у мальчишки был сильный детский церебральный паралич, даже голову он не мог хорошо держать. Мать привалила его к себе, и  почти волоком  потащила его к коляске. Потом особым отработанным движением положила в коляску сынишку - а он  ничем не мог ей помочь. Тут же развернувшись, она быстро вернулась в кабинет... и таким же образом вынесла второго ребёнка. Только руки мальчонки даже не лежали  у неё на плечах, а посторонними предметами болтались вдоль тела.

Уложив и второго сына  в коляску, женщина распрямилась, схватилась за поясницу и повернулась ко мне: « Вы не могли бы подержать дверь открытой, пока я вытолкаю коляску к лестнице?»  На меня смотрели безнадёжно утомленные глаза, васильковый цвет которых был подернут проволокой боли. Ей, похоже, не было и тридцати.

Дверь я открыла. Она подкатила коляску к лестнице на второй этаж, затем вынула первого мальчишку и потащила на себе: в приспособленном помещении реабилитационном центре не было лифта, да и сама лестница была узкой. «Пожалуйста, побудьте с Максимом. Я быстро.» Максим сидел спокойно. Глаза блуждали по пространству, не останавливаясь на предметах. Я его тоже не заинтересовала. Из уголка рта протянулась слюна.

Женщина спустилась, взвалила на себя уже второго ребенка и потащила его вверх по лестнице. Я отвернулась. Сил смотреть  больше не было.

Потом мы ещё несколько раз сталкивались с ней в коридорах центра. Я узнала, что она живёт одна с матерью. Отец детей сбежал, как толькоони появились на свет: сразу же стало ясно, что они -  инвалиды. Старший, Толик, немного крепче и может жевать, и даже иногда встаёт в коечке, держась за борта. А младший глотает только жидкую пищу и совсем не держится на ногах.  Им уже исполнилось десять лет.

Последний раз я видела ее на улице, за забором центра. Она стояла, скорчившись от боли в спине, и судорожно курила. Времени у нее не было, дети вот-вот должны были  проснуться после короткого дневного сна.

Я застыла в воротах и... не столько поняла,  сколько  прочувствовала изнутри, почему у Достоевского в "Братьях Карамазовых" старец Зосима упал в земном поклоне  перед  Дмитрием Карамазовым: он кланялся тому кресту, который тому предстояло  нести всю свою оставшуюся жизнь. И тяжесть этого креста  была невероятной.

В тот момент я очень хотела упасть на колени перед ней, МАТЕРЬЮ.


Рецензии
Обжигающий рассказ. Так и хочется спросить: за какие такие прегрешения Всевышний послал столь тяжкие испытания такому светлому и стойкому человеку, как мать детей - инвалидов. Остается только опираться на милосердие людей с таким чутким сердцем, как у Вас уважаемая, Юлия Сергеевна.
С теплом

Зиновий Бекман   18.12.2016 00:01     Заявить о нарушении