Квадратура круга

 

     Очень эффективным достижением человека в преклонном возрасте является склероз головного мозга. И именно головного мозга, а не спинного или костного.

     Несколько дней тому назад я ощутил это на себе, когда прочитав мой мемуар, мне напомнили, что я забыл поведать о том, как оказался в Министерстве оборонной промышленности и как его героически осваивал.

     Вот тебе и на!    Склероз помог мне забыть этот не очень приятный отрезок моей жизни, а тут опять - вспоминай...

     Ну что ж, вроде бы, я уже где-то писал, что в 1968 году  прибыл  на  постоянное жительство в Москву и  стал «государственным служащим».

     Всё это произошло довольно быстро, поэтому толком и не понял куда  вляпался.

     Началось всё с того, что меня разыскал Ж.Я. Котин.
Он добровольно сложил с себя  полномочия  начальника и главного  конструктора танкового  КБ  на Ленинградском «Кировском заводе» и согласился занять освободившуюся должность  заместителя министра оборонной промышленности СССР.

     Это была непоправимая  и трагическая ошибка, стоившая ему полной потери здоровья и в конце концов жизни.

     Пока же, узнав мой новый адрес, он прислал референта, и я был «доставлен» в Министерство.

     Надо сказать, что быть в  Миноборонпроме до этого мне не приходилось. И вообще, о министерской жизни мне ничего не было известно.
В процессе работы на «Кировском заводе» доводилось издали  наблюдать с каким почтением встречало руководство завода и КБ министерских работников, но не более.
     Поэтому оно было для меня чем-то особенным, а его работники чем-то вроде действительных членов Академии Наук СССР  –  не менее.
     Короче, я был взят Котиным, как говорится, «на понт», и через несколько дней стал действительным членом « СЕДЬМОГО ГЛУПРА» ( 7 Главного управления), распрощавшись навсегда с очень высокой для меня должностью на Машиностроительном заводе имени С.А. Лавочкина, где меня уже начали оформлять.

     Котиным же я был определён в конструкторский отдел, занимавшийся всеми делами, связанными с созданием новых образцов бронетехники и модернизацией серийных.
     А для «обкатки»  был назначен куратором ленинградского ОКБТ, т.е. того КБ, в котором работал до этого, и где Котин был главным конструктором.

     Итак,  утро первого рабочего дня.  Начальник Главка Н.А. Кучеренко представляет меня коллективу конструкторского отдела. Коллектив встречает мрачновато, и через несколько минут я остаюсь один на один с выделенным мне пустым письменным столом.

     В большой комнате 7 столов. Мой расположен справа, рядом с входной дверью.
Коллеги сидят лицами к окнам, т.е. ко мне спиной.  Друг с другом не общаются, со мною тем более.

     Всем, включая начальника отдела А.М. Макаренко, за 50.
     Мне же 35 – сопляк! 
     До обеда я никому не понадобился. Позабыт и позаброшен. Смотрю на спины  сидящих и прислушиваюсь к их телефонным разговорам.
     В основном общаются с Харьковом, Тагилом и Омском.  Оттуда  что-то докладывают, вероятно состояние работ. Наши говорят тихо и односложно, как будто что-то скрывая от соседей по комнате. 

     Становится противно – тарелка не моя.

     В середине дня в комнату заглядывает кадровик и оповещает, что через 10 минут все приглашаются в кабинет Кучеренко, он будет представлять меня коллективу Главного управления.
     Иду, как на эшафот.

     В кабинет набилось человек 40.  Представление длилось минуты 3.
Кто-то пытался задать мне вопрос, но начальник его одёрнул – «вопросы в рабочем порядке, все свободны».

     В коридоре я заинтересовал только «секретчицу» - начальницу Первого отдела Марию Ефимовну. Она пригласила меня к себе и добросовестно, как ей показалось, выудила у меня интересующую её информацию - обо мне и моём семейном положении.
О деятельности в Ленинграде она была уже проинформирована начальником Первого отдела ОКБТ  Евгением Зданчуком, который расписал меня с самых лучших сторон.

     Я тоже не остался внакладе и «выудил» у неё информацию о своих коллегах по отделу и Главку.
     Как и ожидал – почти все, кроме начальника Главка, оказались «дрянными людишками».

     В следующие 2-3 дня меня  уже никому не представляли, и я попытался разобраться во взаимоотношениях коллег по отделу.

     Взаимоотношения заключались в том, что утром, входя в комнату, они иногда говорили – «здравствуйте», в конце рабочего дня (не раньше 7-8 вечера)  прощаться было не принято.
Уходили по-английски – молча и тихо.
Общение заключалось в конкретных просьбах – обычно это касалось форточек, открыть их или её закрыть.

     Если бы отключили телефоны, а «сверху» не сваливалось какое-нибудь задание,  весь день в  комнате стояла бы гробовая тишина.
     Задания всё ж таки частенько сваливались, и тогда начальник отдела Макаренко тихим голосом просил подойти к нему соответствующего исполнителя.
     Разговор вёлся почти шёпотом, так что понять что-нибудь с расстояния трёх метров было практически невозможно. Самое интересное, что когда это происходило, все остальные вели себя очень напряжённо, явно вслушиваясь в разговор.

     Вскоре я понял причину происходящего. Она заключалась в том, что в государстве существовали три конкурирующих танковых конструкторских бюро:

     - Харьковское КБ машиностроения, главный конструктор А.А.Морозов, создатель знаменитого Т-34 и  разработчик семейства танков типа Т-64;

     - Уральское КБ транспортного машиностроения (в Нижним Тагиле),  главный конструктор Л.Н. Карцев,  танки Т-54, Т-55, Т-62  и  Т-72;

     - Особое КБ танкостроения (моё подшефное КБ в Ленинграде), главный  конструктор  Н.С.Попов(сменивший Ж.Я. Котина),  танки Т-10М,  Т-80 , самоходные орудия, ракетные установки  и спец.техника на танковой базе.

     Было и четвёртое  -  Омское КБ трансмаш, главный конструктор А.А. Моров, которое никому не перебегало дорогу.   
     Оно обслуживало серийное производство своего завода по выпуску танков типа Т-55, занимаясь также модернизацией и созданием инженерных и специальных машин на танковой базе.

     Ну, а если была конкуренция трёх КБ, значит существовали противоборство, неприязнь и скрытность  между их  кураторами. 
     Мало того , решив что я «котинский агент», меня стали втягивать в «междоусобную   войну», что мне совсем не хотелось.

     В других отделах Главка шла обычная человеческая жизнь – люди общались между собой, дружили, ссорились, болтали, сплетничали и т.д. и т.п., а тут – холодная война.
     Вскоре со всеми, кроме моих коллег по отделу, у меня стали налаживаться довольно хорошие отношения.

     Как выяснилось позже, я оказался единственным человеком среди конструкторов, который пришёл с завода, т.е. неплохо знал производство, неоднократно участвовал в различных испытаниях опытных образцов всех видов отечественной бронетехники, имел кое-какой опыт  конструктора, исследователя и испытателя.

     За время работы в Питере приобрёл достаточно много знакомых на заводах, в КБ, институтах и на полигонах, с которыми были хорошие и даже доверительные отношения.
     Приезжая в Главк, они «обнаруживали» меня, и мы встречались, как старые добрые друзья.

     Это вызывало недоумение и недовольство у аборигенов моего отдела.
     Дружеские отношения здесь были не приняты, тем более с руководящими работниками предприятий и организаций.
     А взаимные обращения «на ты» или просто по имени без отчества -  «аборигенов» шокировало.
 
     Мало того, среди руководства подразделений министерства и частенько посещавших нас представителей Минобороны тоже оказались мои «старые знакомые» по  государственным испытаниям , правительственным показам и участиям в парадах на Красной площади..…
 
     И если это, как бы играло мне в плюс, то у  коллег по отделу, включая начальника, оно вызвало плохо скрываемую неприязнь.
 
     Вскоре я узнал, что  практически никто из них за десятилетия работы в Главке напрямую не «общался» с танками. Танки они «знали» по фотографиям в отчётах или видели их издали при посещении заводских или опытных цехов во время кратких командировок.
     Залезать же в грязные танки было несолидно.
     Теория же, как говорится, без практики – мертва.
     Да и откуда этой практике было взяться в Москве на улице Горького в сотнях и тысячах километров от КБ и заводов.

     Таким образом, я ещё  не приступил к работе, а уже нажил себе пятерых недругов. Шестой – главный специалист по танковому вооружению, в это время был в  отпуске  и появился неожиданно для всех.

     Это был Георгий Михайлович Филимонов, бывший главный конструктор Тульского КБ вооружений.

     Обнаружив меня справа от входной двери, вглядевшись и узнав во мне старого знакомого, он тепло поздоровался и поинтересовался: « Какая нелёгкая тебя сюда занесла?».

     А, узнав, что мы стали коллегами, искренне обрадовался и на всю комнату выдал: « Ну, теперь в этом гадюшнике  у меня будет товарищ  с круглой задницей!».

     Я, растерявшись спросил: « Почему с круглой?».
     На что последовал незамедлительный ответ: «Ты же пришёл к нам с круглого танкового сидения, а у этих за десятилетия неотрывного восседания на конторских стульях задницы стали квадратными!».

     Этими словами Филимонов стёр у меня последнюю надежду поладить с «большинством» и вогнал меня в свою партию -  «меньшевиков».
Игра только началась, а счёт уже был 5 : 2  в пользу квадратных задниц. 

     Я невольно посмотрел на свой стул  -  квадратура круга!

     Какая нелёгкая меня сюда занесла?  Отыгрываться… или уносить ноги?

                ( http://www.proza.ru/2016/03/20/2428 )


Рецензии
Да, смутно напомнило мне то время, когда меня устроили в одну крупную торговую фирму в гамбургском порту. Вроде и прастижно, и хорошо - а нет, не моё! Ушёл...
Это было в 1995 году ещё, об этом стих имеется:
http://www.proza.ru/2017/02/06/1985
У Вас, Юрий Михайлович, всё серьёзнее, я не уподобляю одно другому; вспомнилось просто сразу...

Капитан Медуза   07.03.2017 16:51     Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.