Необычное путешествие

/Леонардо да Винчи «Мадонна с прялкой»/

Необычное путешествие
  или неизвестные страницы из жизни Леонардо

                / ФАНТАЗИЯ О ЛЮБВИ /

          Вступление

Эта идея впервые пришла мне в голову почти тридцать лет назад. Тогда она показалась мне настолько фантастичной и невозможной, что я наивно полагала, будто только мне могло такое прийти на ум, считая, что именно одиночество породило подобные фантазии. Эти фантазии спасали меня от депрессии, даже от тяжелой болезни.

С появлением интернета, я нашла много интересных и необычных книг, из которых узнала, что данная идея отнюдь не нова, ей многие тысячи лет. Может, это не фантазии вовсе, раз уж над этим задумывались так давно? Кто знает где границы возможностей человека?

Когда сюжетная линия книги была мною построена, я все еще сомневалась: можно ли вообще писать подобное, пусть даже в жанре фэнтези, ведь один из персонажей личность гениальная, известная во всем мире. Решила дописать историю для себя, что называется ‘в стол’. Но пусть даже для себя, почему бы для большей достоверности не прочитать книги, желательно современников, о нем, о его эпохе?

Кое-что я вроде бы знала. Но, каково же было мое удивление, когда я нашла массу мелочей, смотря как на это посмотреть, совпадений или случайностей. И пришла к выводу: ничто в этом мире не исключено. Нет ничего невозможного!

Своим героям нашла уютное, уединенное место – грот. Из книг узнала, что Леонардо – да, да, Леонардо да Винчи и есть один из главных героев книги. Так вот, Леонардо привлекали гроты и пещеры.

«…Леонардо в своих записных книжках подробно рассказывает об обычаях местных жителей и о топографии Армении, рисует ее обитателей, скалы и высоченные горы…». (Бруно Нардини «Жизнь Леонардо»)

Его биографы исключают версию пребывания Леонардо в Армении, считая эти записи литературным розыгрышем, которые любил Леонардо, хотя о его жизни мало что известно, а многие годы покрыты туманом неизвестности.

Леонардо знал армянский язык – его мама была армянкой – это скрыто в его записях, пока полностью не расшифрованных. Он общался с монахами армянской церкви во Флоренции.
- Он был человеком очень набожным, - сказал настоятель церкви Сан-Минато-Монти падре Диосоньо Кристо и добавил, - в дни жизни Леонардо в городе церковь в основном обслуживала армян, но её посещал и Леонардо, живя не очень далеко от нас.
Сан-Минато-Монти, кроме покровительницы города Флоренции, была и армянской церковью (X век). Это Сурб Минас, находящаяся на расстоянии полу километра, по пересечённой и топкой местности, от ‘плаца Леонардо’, где когда-то снимал квартиру великий Мастер.

« — Леонардо — маг! — с восхищением и мистическим страхом говорили многие его современники.
Леонардо знал об этом мифе. Между собой и остальными людьми он воздвиг непреодолимую преграду из оккультных наук и знаний, почерпнутых им не из книг, а из жизненного опыта». (Бруно Нардини «Жизнь Леонардо»)

Биографы объясняют это его интересом к алхимии и умением устраивать праздники.
Но алхимией интересовались практически все более или менее образованные люди, несмотря на запреты церкви.
Умелый инженер, Леонардо придумывал разные приспособления, с помощью которых праздники получались красочные и незабываемые.

В те времена магом называли человека, способного творить чудеса. Маг заставлял предметы и людей появляться и исчезать, сам мог появиться и исчезнуть. Маг обладал сильнейшим даром внушения. Самый известный маг средневековья – монах Роджер Бэкон.

Занятие магией было опасно для жизни, потому что инквизиция отправляла на костер всякого при малейшем подозрении в этом занятии и просто непостижимо каким образом Леонардо да Винчи удалось избежать суда инквизиции. Хотя однажды он предстал перед судом по обвинению в содомии, однако отделался штрафом. Может, и здесь сработал его дар внушения? Или его магия?

Его изобретения опередили время на четыре-пять веков.

Эти ‘случайные совпадения’ помогли мне собраться с духом и закончить книгу, хотя бы для себя самой.

Впрочем, это всего лишь фантастический, легкий, даже легкомысленный роман.
Закончила книгу на том месте, где героиня Сона сбежала от монахов и тут произошло нечто странное: герои зажили своей собственной жизнью и мне пришлось переделывать уже готовую книгу, изменять и дополнять ее с учетом новых приключений и событий. Пришлось исполнить желание гения увидеть мир героини.

Одно лишь оставалось неизменным от начала до конца книги – это Сона. Я ее видела златовласой, зеленоглазой, изящной девушкой. Возможно, мое предположение слишком смелое, но судя по картинам Мастера, именно такая девушка могла понравиться гению.

Закончив книгу, я стала другими глазами смотреть на картины великого Мастера. Одна из них произвела на меня столь сильное впечатление, что я добавила новые главы в конце книги. Это картина «Мадонна с прялкой», о ней пишут, что это копия, вернее, сохранились две копии, которые сделали ученики Леонардо, а картина Мастера утеряна безвозвратно. В те времена копию делал сам Мастер – это значит, что он наносил рисунок, а ученики его расписывали и Мастер мог иногда что-то подправить в картине.

Я считаю Леонардо достаточно гениальным, чтобы он мог легко перейти на один язык с героиней и кроме всего он, как художник, очень хорошо изучил лицо человека и мог угадывать мысли собеседника по выражению лица, и, конечно же, обладал даром внушения.

Эта книга о любви в самом широком смысле слова. Надеюсь мне удалось выразить словами свои мысли. Сердца моих героев чисты и открыты. Может быть, они вам понравятся.

Наслаждайтесь!


Глава 1. Встреча с Леонардо

/героиню зовут: Сона ударение на ‘а’ — древнее армянское имя/

     Кто сказал, что люди не летают?
     — Просто они летают не так, как птицы.

Сумерки сгущались. Над окраиной города нависли серые тучи. От них стало еще темней. Весна выдалась холодной и сырой. Утром прошел ливень, в конце дня стал накрапывать дождь. Оставив позади оживленные дворы, ёжась от холода в тонком сером плаще и черных закрытых туфлях невысокого роста изящная красавица с золотистыми волосами спешила к одинокому строению, надеясь вернуться к себе до наступления темноты. Девушка жила на периферии, в старом здании. То был не просто крайний дом, но скорее на отшибе — дальше простирался пустырь. Водители городского транспорта отказывались из-за нескольких пассажиров тратить топливо и потому с недавних пор стали высаживать всех на предыдущей остановке, где стояло несколько зданий, все, как один, заявляя: эта стоянка всегда считалась конечной. Шагать по пустынной и темной дороге никому не хотелось, вот и Сона старалась добраться до своей пятиэтажки засветло.

Подъезд дома плохо освещался и поэтому Сона всегда брала с собой карманный фонарь. Обычно, горела одна лампочка на четвертом этаже над дверью квартиры ее подруги Сильвы, но сегодня, увы, и она не светила.

Девушка жила на последнем этаже старого здания. Ветхий дом кажется весь скрипел при сильном ветре, качаясь и жалуясь на свою судьбу. Скрипели не только полы в квартире, но и ступеньки лестницы, когда кто-то спускался или поднимался по ним. Каждый раз, сбегая на первый этаж с замиранием сердца, Сона вздыхала с облегчением, ступая на твердую землю. И тогда ей хотелось, как моряк, радостно крикнуть: земля!

Старый дом больше напоминал корабль списанный на берег, годный лишь для игр смышлёной детворы, мечтающей о дальних странах, чем на крепость известной поговорки: ‘мой дом — моя крепость’.

Несколько лет назад дом вдруг стал проседать, по стенам пошли трещины. Приходили специалисты, долго и подробно изучали подвалы пятиэтажки и пришли к выводу: здание подмывается грунтовыми водами, укрепить его нельзя и, вероятно, скоро полностью развалится. Местные власти понимали всю опасность проживания в таком строении и много раз обещали переселить его обитателей в иные, более пригодные для жилья квартиры, но на деле ухудшали ситуацию, сделав условия жизни еще более невыносимыми — много лет назад отключили газ, ссылаясь на ремонтные работы, а с недавних пор стали часты отключения электроэнергии. На неоднократные жалобы жильцов, мычали что-то неопределенное, обещая устранить неполадки через час и благополучно забывали на всю ночь.

Сона жила одна, ее личная жизнь никак не складывалась, несмотря на привлекательную внешность. Миловидная девушка в самом расцвете своих двадцати двух лет выглядела, как картинка с глянцевого журнала: миниатюрная фигура, большие зеленые глаза, высокий лоб, прямой нос, нежный по-детски припухлый рот, золотистые кудрявые волосы крупными волнами спадающие ниже плеч. Ей казалось, что лишь небольшой рост является помехой ее счастью. Парни насмешливо звали ее ‘малышка’. Она не обижалась, но грустно вздыхала. Друзей у нее было немного, точнее, только Сильву могла назвать другом. Подруга недавно вышла замуж, молодожены жили у родителей мужа. Теперь девушки виделись редко. С другими соседями Сона не общалась.

Единственный ребенок у матери Сона не знала отца, ей было известно, что он погиб в автомобильной катастрофе. О других родственниках не знала ничего — есть они или их нет. Мать с детства приучала дочь к самостоятельности: так что в десять лет девочка могла согреть суп, в четырнадцать — приготовить несложные блюда и салаты, а в шестнадцать — выполняла основные домашние дела. Мама много работала, чтобы дочка не нуждалась ни в чем. Кроткого нрава, застенчивая Сона старалась всегда оставаться в тени. Чтобы воспитать в ней уверенность в себе, мама уговорила ее посещать театральную студию. Многие хвалили девушку, говорили, что у нее есть актерский талант. Руководитель труппы советовал всерьез отнестись к этой профессии и продолжить обучение в институте. Однако она понимала, что часть материальных забот ей следует взять на себя, тем более, что мама неожиданно стала жаловаться на здоровье — у нее начались проблемы с сердцем. Женщина скоропостижно скончалась от сердечного приступа, оставив дочери в наследство однокомнатную квартиру и большую библиотеку.

В детстве Сона гордилась своей молодой мамой. Ее смущало только одно обстоятельство – отсутствие в доме семейных фотографий.
На свой вопрос:
— Почему у нас нет фотографий: твоих, моего отца, ваших родителей?
Дочь в ответ услышала:
— Старые снимки при переезде потеряла, а после не было лишних денег, слишком много проблем у нас, не до фотографий мне.
Лишь однажды дочь уговорила мать сфотографироваться с ней вдвоем.

Кровать, гардероб, узкий диван, маленький столик и два стула – старая мебель составляла всё ее имущество. Нарядами девушка не могла похвастать и потому часть гардероба заполняли книги. Собственно, книги лежали всюду: внутри гардероба, на нем, просто на полу, а самые лучшие из них – в твердой обложке с иллюстрациями, хранились в картонной коробке.

Однокомнатная квартира – хорошее наследство для одинокой девушки, как теплое пальто в холодную зиму. Однако пальто должно быть цельным, не дырявым.
Сказать, что дом был ветхим, значило не сказать ничего. Никакой капитальный ремонт не помог бы зданию. Трещины по стенам и дырявая крыша для Соны имели особое значение — в непогоду проявлялись особенности последнего этажа. Когда идет дождь или тает снег, она знала лучше других жильцов, в такие дни расставляя тазы в уже обозначенные места. В эти суровые часы ее однокомнатная квартира походила на тонущую шлюпку. Но все равно Сона любила своё жильё и считала его уютным, потому что выросла и жила в нем с мамой. В глубине души девушка надеялась дожить до того дня, когда городские власти выполнят свое обещание и она переедет в благоустроенную квартиру.

Весна заканчивалась, но дни всё ещё стояли прохладные, часто лил дождь.
В тот день электричество выключили днем и, как всегда, забыли включить. В квартире было темно, одиноко, неуютно. Чем заняться? Сона чувствовала себя хорошо с книгой – любила читать и мечтать. Мама не жалела денег на художественную литературу и дочка обнаружила насколько разносторонними были ее интересы: приключения и фантастика, история и психология — от забавных до очень серьезных книг. Все произведения в них были добрые, полные оптимизма, дарившие надежду.

Вечер выдался пасмурный, моросил дождь, так что нашей героине в темной квартире не оставалось ничего другого, как забраться в постель под одеяло и погрузиться в мечты. О чем помечтать? В уме проносились эпизоды прошедшего дня, скучные часы на унылой работе.

«Желательно перенестись куда-нибудь в теплые края, — Сона вытянулась на кровати и мечтательно раскинула руки.
— Эх! Почему люди не летают, как птицы?
Хорошо снова представить себе солнечный, пустынный берег где-нибудь на сказочных островах, например, Гавайи? Плеск волн, лениво накатывающих на берег, ласковая вода, теплый белый песок, красивые пальмы, склоненные к воде, легкий свежий ветерок...
Ее мысли текли спокойно, медленно, ею постепенно овладевало дремотное состояние.
— Что если на сей раз мысленно прогуляться по Парижу? – шепнул внутренний голос.
Совсем, как в том анекдоте:
— В этом году мы не поедем в Париж, — говорит парень другу.
— В прошлом году вы были в Париже? – уточняет друг.
— Нет. В прошлом году мы не были в Риме.

Набережная реки Сены, Собор Парижской богоматери, Монмартр и множество других известных мест то и дело мелькают на экране в какой-нибудь передаче.
— Попробуй увидеть город наяву, — нашептал внутренний голос».

Фантазерка закрыла глаза, заснула или задремала и...

...очутилась на набережной ночного города. Дунул холодный ветер, Сона замерзла и передернула плечами.
«О погоде ты не подумала, — насмешливо прошептал внутренний голос.
Сона посмотрела на себя и увидела, что стоит в своей длинной розовой ночной рубашке с коротким рукавом.
— Нужно было надеть жакет, — согласилась путешественница.
— В таком виде не погуляешь и жакет не спасет, — опять вмешался внутренний голос.
— Пожалуй, в такую погоду удобнее всего брюки».

На том берегу, в свете прожекторов, величественно стоял Нотр-Дам-де-Пари, а далеко впереди нее, обнявшись, шла парочка влюбленных — парень что-то говорил, его спутница весело смеялась.
Кажется, больше никого не было на набережной, лишь иногда, освещая фарами одинокую фигуру путешественницы, мимо проносились машины.

«Интересно, который час? – мелькнула мысль.
— Подойди к парочке и уточни у них, можешь познакомиться с ними, — игриво нашептал внутренний голос.
— В таком виде? Не хочу стать посмешищем. Темно и холодно, лучше я приду сюда утром в свете дня, одетая по погоде. Хочу домой, в свою теплую постель».
 
...И очнулась от сна.
«Надо же. Это мне приснилось? Париж. Дуновение ветра, звук шин по асфальту, смех влюбленных – всё казалось так реально, жаль».
Сона заснула крепким, спокойным сном.

Утром мечтательница проснулась резко, будто кто-то ее толкнул.
«Пора! Куда я опаздываю? Сегодня суббота, у меня выходной, начальник на работу не звал, так что можно еще поспать или помечтать».
Девушка мечтательно вздохнула, потянулась и призадумалась, вспоминая свое ночное путешествие.
— Как интересно! – воскликнула в восторге. – Может, это случилось наяву и я могу путешествовать по странам вот так мысленно, легко, без самолетов.
Сона счастливо рассмеялась.

Потом начались будни и всё вроде забылось. Дни летели незаметно, превращались в недели, недели складывались в месяцы — мелькали быстро.

Лето ушло и наступила осень. С осенью пришли дожди, а с ними и бытовые проблемы — опять капало из потолка.

Пять месяцев фантазерка не вспоминала свое путешествие в Париж. Но однажды...

В пятницу вечером Сона шла домой вся мокрая от дождя и несчастная от одной мысли, что дома ее ждет потоп. В подъезде оказалось совсем темно – электричество отключили, ей пришлось подниматься к себе при свете фонарика.

В квартире царила тишина, а теперь еще и темнота, ей стало грустно. Заняться в темноте нечем: чтение или вязание при свечах — вот и весь выбор. Сона зажгла свечу, съела пару бутербродов, взяла книгу и села на диван. Чтение при тусклом освещении утомляет, девушка быстро устала, отложила толстый том, легла в постель и задула свечу.

«Опять пятница, впереди суббота, можно поспать подольше», — она как-то незаметно уснула.

Чириканье воробья за окном сообщило о том, что наступило утро. Сона открыла глаза, лениво потянулась и вспомнила, что торопиться ей некуда — эта суббота, как исключение из правил: на работу идти не нужно. Вставать ей не хотелось, спать тоже.  Настроение хорошее, за окном светило солнце.

«Жаль, окно не могу открыть – старая рама не поддается. Боюсь нажать сильно – окно может вывалиться. Открывается форточка, точнее, всегда открыта, не закрывается, а едва прикрывается, зимой приходиться забивать щель тряпкой, чтобы не сильно дуло.
— Еще напомню, что придется тащить воду со двора на пятый этаж, — заговорил внутренний голос.
— Не хочу думать о бытовых проблемах. Лучше помечтать. О чем? В прошлый раз я побывала в ночном Париже. Может, посмотреть на него утром?
— Придумай что-нибудь поинтересней. Попробуй отправиться в прошлое.
— Неожиданное предложение. Можно попытаться. Куда перенестись?
— В Италию. Как тебе встреча с Леонардо?
— На целых пять веков назад? Шутишь?
— Потешаюсь. Ты думаешь, что всё можешь.
— От этих слов меня бросило в жар, в холодной постели это согревает. Что я скажу Леонардо?
— Мечтала увидеть вас за работой.
— Действительно, интересно, какой он был в жизни? К тому же в некоторых книгах пишут, что нет времени: нет прошлого, нет будущего — только настоящее. Проверим?».

Путешественница впала в дремотное состояние, когда ей послышался какой-то треск наверху.
«Потолок рухнет и придет конец моей унылой жизни. Нет! Я хочу жить!
Ах, Леонардо, и тебе приходилось трудно, но ты обладал разными талантами, силой, красотой, не то что я».
Ее желание посмотреть на молодого Леонардо вдруг стало настолько сильным, что, кажется, она вспомнила, представила себе или увидела его четко во весь рост, как в кино или на одной картине, интересно какой? И неожиданно...

...обнаружила себя посередине просторной комнаты напротив окна. Сона будто проснулась от яркого света — солнечные лучи падали на деревянный пол, почти достигая ее ног.
«Наверно, раннее утро», — решила она.

Перед ней спиной к окну за мольбертом сидел Леонардо и что-то писал. Лицо мужчины излучало спокойствие и сосредоточенность. Погруженный в свои мысли, Мастер оторвал взгляд от картона и посмотрел прямо перед собой. Его отрешенный взор постепенно прояснялся — художник словно возвращался к действительности и увидел девушку. Его брови поползли вверх, губы растянулись в улыбке — на лице отразилось искреннее удивление, казалось, он не верит своим глазам, затем восторг. Леонардо отложил кисть, встал и медленно, будто боясь ее спугнуть, пошел к гостье. Его белая свободная шёлковая рубашка с пышными рукавами доходила до середины бедра, манжеты и воротник украшала вышивка. Из-под рубашки выглядывали широкие рейтузы длиной до колена из густого синего бархата. Ноги обтягивали коричневые чулки. Стопы скрывали высокие темные закрытые остроносые башмаки. Короткая светло каштановая борода и взор пытливых глубоко посаженных глаз смели все сомнения в том кто направляется к Соне.
 
Поняв, что Мастер ее заметил, путешественница оглядела себя и увидела, что стоит в своей розовой батистовой ночной рубашке с рукавами длиной до локтя, а волосы распущены. Прошивная ткань покрывала кокетку лифа и манжеты.

«Опять отправилась в путешествие не подумав о том, как выглядишь, — насмешливо заметил внутренний голос.
— Какой стыд! Хорошо, что рубашка не прозрачная, — Сона смущенно вздохнула.
— Благодари судьбу, что у Мастера нет гостей».
Почувствовав под ногами холодный пол, гостья поняла, что стоит босиком. Подняла взгляд и увидела, что по сравнению с ней Леонардо просто огромного роста:
«Ой, мамочка, да он великан!».

Леонардо смотрел на девушку долго и внимательно. Потом бережно, как хрупкую игрушку, взял на руки, улыбнулся, словно прочел ее мысль, посадил на кровать, стоящую слева у стены, и сел рядом. Художник рассматривал личико гостьи с нескрываемым интересом. Ее короткие, мелкие золотые кудряшки весело спускались на высокий лоб и на виски, а крупные локоны струились ниже плеч. Кожа лица персикового цвета казалась прозрачной, с легким стыдливым румянцем на щеках. Большие зеленые глаза глядели на него не мигая, с восхищением. Маленькие пухлые алые губки сложились в милую улыбку. Ему показалось, что уста просят поцелуя.

— Come sei arrivato qui, bella? (Как ты здесь оказалась, красавица? – итал.)
Его мягкий, глубокий голос завораживал ее, так что она не сразу поняла, о чём говорит художник, но в следующие секунды осознала, что прекрасно понимает речь, нет никаких языковых преград.

— Я хотела увидеть Вас, — тихо произнесла гостья, не отрывая восхищенного взгляда от лица гения.

Леонардо провел рукой по ее волосам, как гладят ребенка, и улыбнулся — глядя на нее, он получал удовольствие от такой красоты.

— Come sono bei i tuoi capelli — oro, e che begli occhi — sei molto affascinante. (Какие у тебя красивые волосы — золотые, и какие красивые глаза — ты очаровательна – итал.)

* здесь и во всех главах: конструкция типа:
(текст на русском — итал./лат./арм.) в скобках дан перевод текста, итал. значит с итальянского, лат. – с латинского, арм. – с армянского *


Глава 2. Реальность

Солнечный луч скользнул по стене и пополз по лицу молодой женщины. Она поморщилась и открыла глаза. Посмотрела на цветные занавеси и яркие обои. Под окном кричали болельщики — на спортивной площадке дети играли в футбол, шумно выражая эмоции.
«Когда я жила одна, в выходные могла спать до полудня. В нашем дворе всегда было тихо. Теперь я невестка и должна вставать с постели раньше всех. Почему солнце так высоко? Полдень уже минул? – она встала, надела халат. – Помню, у нас были гости. Я много выпила – мы отмечали юбилей и радовались разрушению аварийного дома».
У нее внезапно разболелась голова и ее охватило беспокойство.

Сильва не находила себе места от все возрастающего чувства вины. Несколько месяцев назад она вышла замуж, молодые жили у родителей мужа. Вчера семья готовилась к приему гостей – свекровь праздновала юбилей, когда кто-то из соседей позвонил и сообщил о том, что их дом начал оседать и вот-вот окончательно рухнет.
— Дом рушится, если хотите забрать свои вещи, поторопитесь, хотя, может быть, не успеете, все происходит очень быстро.
— Твой хлам из той квартиры, нам ни к чему, — отмахнулся муж Сильвы, — поедем позже, когда все успокоятся.

Этот дом им надоел: жить там стало опасно, но отказываться от него не хотелось – теплилась надежда однажды получить хорошее жилье. Новость их обрадовала и они с мужем ближе к вечеру поехали к зданию, где увидели всех, точнее, Сильва думала, что всех, соседей во дворе. Жильцы стояли каждый со своими вещами, кто что успел вынести, и наблюдали как их аварийный дом медленно разваливался буквально на глазах. Все смешалось, где подъезд? Этажи складывались друг на дружку, ни одного целого окна, здание очень быстро превращалось в груду камней и битого стекла, кое-где виднелись остатки — оконных рам и мебели, обрывки старых ковров и занавесок.

«Не дай бог вдруг оказаться внутри, брр, выйти уже неоткуда», — почему-то мелькнула мысль у Сильвы.

Этого дня все ждали давно. Люди устали от проблем, неустроенности и страха быть погребенными под развалинами. Сильва помнила, как переживали все те, кому некуда идти, но в то же время надеялись, что администрация города выделит им квартиры.
— Ночной дождь оказался последним для этого дома, — проронил кто-то из мужчин.
— Слава богу, что всё случилось днем, иначе мы все могли бы пострадать, — говорили соседи.
— Пришли из мэрии, обещали прислать машину и перевезти нас в общежитие, — с надеждой в голосе, сказал кто-то из стариков.

Сильва с мужем недолго постояла у дома. Супруги немного поговорили с соседями и решили, что здесь им больше делать нечего, а у свекрови их ждут гости и потому вернулись к имениннице, чтобы продолжить торжество. В предвкушении радостных, столь долгожданных перемен, они напились, заснули поздно и проснулись после полудня.

У Сильвы сильно болела голова, но не только от выпитого накануне спиртного. Её никак не покидало чувство вины.

Высокая, крупная кареглазая шатенка Сильва – подвижная и решительная по натуре, казалась полной противоположностью подруги — изящной и тихой Соне.

Превозмогая головную боль, помня о своих обязанностях, невестка неторопливо занялась уборкой дома, потом накрыла на стол – то ли поздний завтрак, то ли ранний обед. Голова гудела и Сильва никак не могла вспомнить что-то важное, махнула рукой и стала думать о приятном, давно ожидаемом событии.

Приготовила кофе себе и домочадцам. Села за стол, выпила кофе, немного взбодрилась.
«Наконец, избавимся от этого дома — я и Сона, получим новые квартиры и, возможно, будем жить в разных концах города, ходить друг к другу в гости, — убирая со стола, рассуждала Сильва. – Сона! Вот причина моей вины и беспокойства, я совсем забыла о своей подруге. Вчера возле дома, среди соседей я ее не видела. Неужели она осталась там, под этой кучей мусора? Сона могла зачитаться и уснуть».

Внутри от таких мыслей всё похолодело. Сильва села на стул и беспомощно заморгала глазами, потом схватила телефон, и быстро набрала номер подруги. Сона не отвечала, в трубке слышались протяжные гудки.

«Сона всегда носит телефон с собой. Что случилось? Где она? — встревожилась подруга».

В памяти всплыл развалившийся дом – груда мусора из камней и битого стекла, покосившиеся рамы. Озноб прошел по всему телу.
Тогда она решила, что ей нужно немедленно поехать к дому, и быстро оделась.
— Ты куда собралась? – удивился муж.
— Сона не отвечает на звонки, может, с ней что-то случилось.
— Больше некому позаботиться о ней?
— У нее никого нет.

Действительно, Сильва была единственным близким человеком для Соны. Девочки выросли в одном доме, ходили в ту же школу и после смерти мамы Сона общалась только с ней. Сильва — лидер с детства, всегда опекала подругу, разница в возрасте — старше на год, и крупная фигура служили основанием таких отношений, так что Сона иногда в шутку называла ее своей старшей сестрой.

Сильва стояла перед развалившимся домом, звонила и звонила Соне.
Возле дома стояли спасатели с собакой, она подошла к ним:
— Моя соседка и подруга не отвечает на звонки, ее никто не видел.
— Мы еще вчера с собакой ходили по развалинам и сегодня тоже, — сказал спасатель и уверенно добавил. — Там нет никого.
— Но она не могла уйти, у нее никого нет, ей просто некуда идти, — растерянно, в отчаянии бормотала Сильва. — Она бы мне сообщила.
— На каком этаже она жила?
— На пятом, вот этот подъезд, — Сильва указала рукой.
— Что ж, это облегчает задачу, проверим еще раз, возможно, мы что-то пропустили, может, найдем ее живой — электричество отключили, пожара нет.
Двое спасателей с собакой стали подниматься по развалинам.
— А вы ей звоните, они найдут ее по звонку, — подсказал спасатель, который стоял рядом с ней и наблюдал за действиями товарищей.

Время текло медленно, ожидание затянулось, Сильва отошла от дома в сторону скамеек, которые поставил один из умельцев, чтобы жильцы, напуганные очередным ‘кряхтением’ дома, могли сидеть в ожидании комиссии.

Сильва звонила и звонила Соне, напряженно всматривалась туда, куда ушли спасатели, пытаясь понять добросовестно ли они ищут ее подругу.

На скамейке сидел старик и тоже наблюдал за действиями спасателей.
— ‘Свою хозяин забрал, ничейную – волк’, — глубокомысленно изрек старик.

Ожидание оправдалось — спасатель на развалинах поднял руку вверх, он держал сумку. Затем послышался лай собаки и второй мужчина сделал знак рукой, чтобы им помогли с носилками.
Кто-то уже вызвал скорую помощь, которая приехала раньше, чем спасатели смогли спустить пострадавшую.

Девушку спустили в бессознательном состоянии и поместили в машину скорой помощи. Сильва взяла у спасателя сумку подруги, села в такси и поехала вслед за скорой.

В больнице Сильву не пускали к Соне, заведующий реанимацией объяснил, что пострадавшая в коме и намекнул, что она вряд ли придет в себя, тем более, что здесь нет ее родственников.
Сильва поняла его намек и протянула крупную купюру:
— Если нужно, я заплачу за лекарства.
— Сделаю все возможное, — врач положил купюру в карман халата.
— Напишите мне список всего необходимого, — настаивала Сильва.
— Подождите здесь, — врач вошел в палату реанимации.
Через несколько минут из палаты вышла медсестра со списком в руке и Сильва побежала в ближайшую аптеку. Ей не пришлось идти далеко – аптека оказалась на первом этаже больницы. Она вернулась с покупками через десять минут и отдала пакет медсестре.

— Вам здесь и сейчас делать нечего, оставьте мне свой номер телефона, когда она очнется, я вам позвоню, обещаю, — сказала медсестра.

Весь воскресный вечер — каждый час, Сильва звонила в больницу, ей отвечали, что Сона еще не приходила в сознание.

Тишина казалась привычной, но в помещении чувствовался запах лекарств.
— Доктор, она приходит в себя, — произнес женский голос.
— Наконец, — отозвался мужской голос.
Сона медленно открыла глаза и увидела перед собой мужчину в белом халате.
— Где я? – удивилась девушка.
В помещении горел свет, за стеклом царила глубокая ночь. Она лежала на кровати возле окна. Женщина в белом халате что-то вводила в капельницу, которая тянулась к ее правой руке
— В больнице. Как вас зовут? Голова болит?
— Сона, — девушка пыталась сообразить, как она могла попасть сюда. – Шум в голове, немного болит.
— Это пройдет. Возможно, у вас сотрясение мозга, завтра сделаем снимок, но, мне кажется, причин для беспокойства нет, вам лучше поспать.
Сона закрыла глаза и уснула.

В понедельник утром медсестра позвонила Сильве:
 — Пострадавшая пришла в себя, принесите для неё еду. Ей можно только легкие продукты — йогурт и сок. Да, и еще не забудьте: кружку для сока, чайную ложку, и одежду — халат и тапочки.

Проснулась Сона, как от толчка – звонил телефон.
— Где я? – тихо спросила Сона.
— В реанимации, — ответила медсестра, — но доктор сказал, что скоро вас переведут в обычную палату.
— Что случилось, вы знаете?
— Об этом вам ваша подружка расскажет, когда вас переведут в палату. Она тут уже второй день ходит, ждет, когда вы придете в себя.
— Какой сегодня день?
— Понедельник.
Сона удивленно захлопала глазами — она вспомнила, что проснулась утром в субботу и заснула.
— Да, вы нас напугали, почти день или дольше оставались в коме. Вас нашли только через сутки после происшествия, – медсестра шепотом добавила, — сделали снимок головного мозга, но ничего не увидели.
— Как ничего?
— Решили, что аппарат сломался, — сестра засуетилась, поправляя капельницу.

Сильву впустили к Соне.
— Всего на десять минут, — заведующий реанимацией вошел с ней в палату, – посторонним нельзя здесь находиться, больных много, всем нужен покой.
— Как ты себя чувствуешь, Сона? – спросила Сильва.
— Хорошо, спасибо. Что произошло?
— Наш дом рухнул, нам дадут новое жилье.
— Пострадавшие есть?
— Только ты.

Врач послушал о чем говорят подруги и понял, что разговор может затянуться, а главного — есть ли родственники у пострадавшей, он так и не узнает.
— Остальное договорите завтра, — врач решительно вывел Сильву из помещения.

Вернувшись в палату, заведующий реанимацией подошел к Соне.
— Что-то ваших родственников не видно.
— У меня нет никого, — грустно ответила Сона.
— Подготовь ее, сейчас отвезем в кабинет томографии и сделаем снимок головы, — врач велел медсестре.
— Вчера же сделали, — пыталась выяснить пациентка.
— Нет, специалист отсутствовал, — врач вышел из комнаты.
 
В коридоре он позвонил кому-то и тихо произнес в трубку:
— Тебе придется это оформить, как госзаказ. Я понимаю, но у нее никого нет и тут, у меня в кабинете с телевидения сидят. Тебе нужен скандал или хочешь уволиться?
 
Заведующий реанимацией вернулся в палату, Сону перенесли с кровати на каталку и повезли в другое помещение, уложили в томограф, сделали снимок головного мозга.
— Все в порядке, — врач сказал кому-то, изучая снимок.
— Да, я тоже так думаю, никаких отклонений, — ответил ему мужской голос.

Пациентку вернули в палату реанимации.
— Хотите есть? – спросила медсестра. — Ваша подружка принесла вам йогурт и сок, вам пока разрешили только легкую еду.
— Да, хочу, — обрадовалась Сона, — и еще дайте воды, пожалуйста, хотя...
Сона замялась:
— Мне бы в туалет.
— Пока вам нельзя вставать, но вы не думайте об этом, я надела на вас подгузник, так было нужно, вы пребывали в коме.
Медсестра помогла ей сесть, точнее, устроила пострадавшую в положении полусидя-полулежа, принесла еду и Сона поела.

Врач ушел, Сона огляделась и насчитала шесть коек — мужчины и женщины в одной палате. У противоположной стены стояли столы, где сидели три медсестры. Санитарка мыла полы, в палате чувствовался сильный запах хлорки. Из болтовни медсестер Сона узнала, что один пациент перенес инфаркт.
— Хватит уже так убиваться о своей неверной жене, — мягко, но настойчиво успокаивала того мужчину медсестра. — Вам о себе думать нужно, вас сюда привезли с инфарктом, берегите себя, думайте о себе. Вы молодой еще, поживете.

Пожилую женщину привезли с гипертоническим кризом.
— У вас повышено давление и высокий сахар, — озабоченно сообщил врач.
— Какой у вас заботливый внук! — восторженно вставила медсестра.

Двоих мужчин привезли после аварии, немного спустя одного из них отвезли в операционную.
День прошел как-то незаметно, пару часов Сона спала, потом пыталась вспомнить, что делала в прошедшие пятницу и субботу.

Подумала с чего начать и решила, что нужно вспомнить всю прошедшую неделю. Неделя ничем интересным не выделялась – всё, как всегда. Вспомнила, как в пятницу спешила домой, чтобы успеть до темноты. На улице наступали сумерки и лил дождь, а в подъезде оказалось совсем темно – электричество отключили. Пришлось подниматься к себе при свете фонарика. В квартире ее ждала лишь тишина, ей стало грустно — одиночество штука невеселая. Зажгла свечу и слегка перекусила. Потом взяла книгу, устроилась на диване и стала читать. Книга понравилась, но быстро устала читать при свете свечи, легла в постель и уснула. Проснулась в субботу утром в отличном расположении духа – это она хорошо помнила, хорошее настроение редкий гость в ее скучной жизни. Кажется, солнце светило за окном, но она решила, что вставать с постели незачем, лучше еще помечтать и...  Дальше провал в памяти.

«Как так, не помню, что делала целых два дня и ночь? — растерялась Сона. – Что читала? Это книга об удивительных способностях человека: «Феномены...». Странно, даже название такой интересной книги не могу вспомнить. Я знала наизусть названия всех наших книг, и где лежит каждая из них. Так, не паниковать!».

Вечером медсестра принесла ей йогурт и сок, Сона поела.
— Лучше мы перестрахуемся и эту ночь вы останетесь здесь, утром я вас переведу в обычную палату, — решил заведующий реанимацией.

Кто-то стонал, кто-то жаловался на судьбу, сестры сплетничали, непрерывно звонил телефон:
— Реанимация, — кричала в трубку сердитая медсестра, — заведующий реанимацией на операции.

«Как тут уснуть? И еще свет бьет в глаза. Ладно, два дня я спала наверно.
Это под развалинами что ли? Что со мной было?
Я люблю мечтать. О чем мечтала или о ком? Может, опять о Леонардо?»

Что-то обрывалось в памяти, что-то не клеилось, в ней будто возникла брешь. Сона снова и снова прокручивала в памяти пятницу во всех подробностях и утро субботы.

Неожиданно в памяти всплыла крупная фигура Леонардо – художник с доброжелательной улыбкой на лице в коричневом бархатном просторном одеянии и темных чулках направлялся к ней...


Глава 3. Знакомство с Леонардо

Свет ламп палаты реанимации не давал уснуть и мешал пострадавшей от разрушения дома восстановить брешь, образовавшийся в памяти. Сона никак не могла вспомнить, что делала в субботу. Вновь и вновь, вспоминая пятницу, надеялась преодолеть провал в памяти. Думая о том, что любит мечтать, надеялась в памяти воссоздать образ Леонардо в коричневом бархатном одеянии, каким запомнила его после просмотра многосерийного фильма о гении.

Будто вспышка молнии в голове включила ролик из сериала — в памяти всплыл облик Леонардо в белой просторной рубашке: вот он встал и идет к ней. Подошел, смотрит долго и внимательно, потом бережно берет на руки.

«Мастер сидел у мольберта, я стояла в его комнате. Как я там оказалась?
Кажется, в потолке был какой-то звук, точнее, треск.
Я испугалась, что рухнет крыша, и подумала: очень хочу жить. Потом увидела Леонардо.
У меня проявилась способность исчезать в одном месте и появляться в другом?
Значит я тогда и правда отсутствовала здесь.
Где была? У Леонардо? Это был не сон?
Я здесь отсутствовала два дня — очутилась в другой эпохе, побывала в гостях у гения, попала на пять веков назад.
Мысль материальна?
Это просто фантастика! Никто не поверит.
Не буду никого удивлять, это будет моя тайна. Попробую вспомнить все, что происходило со мной в прошедшие дни.

Леонардо. Я же видела его. Он такой высокий, сильный, смешно одет – длинная белая рубашка с широкими рукавами, синие бархатные рейтузы до колена и коричневые чулки. Подошел ко мне, взял на руки, как ребенка — я такая маленькая по сравнению с ним. Посадил меня на кровать, погладил по голове. Что еще было?».

Сона вспомнила себя в длинном сиреневом платье. Леонардо стоял в коричневом бархатном одеянии и заплел бант ей в волосы. Затем они быстро спустились по лестнице и пошли по улице. Что-то, вернее, чей-то пристальный взгляд заставил ее обернуться. Из окна второго этажа на нее смотрела брюнетка в ярко зеленом одеянии. В том взгляде Сона увидела столько злобы и зависти, что холодок прошел по ее коже. Потом они гуляли по средневековому городу, по его узким улочкам, вышли на Соборную площадь. Шли мимо красивых дворцов, мимо лавок торговцев, затем повернули куда-то и пошли вверх по улице. Когда они вышли из города, поднялись на холм и уселись на траве.
Город раскинулся перед ними словно на ладони: красивые дома, дворцы знати, башни, купола церквей и собора – все крыши красного цвета. Они разговаривали, она пела.

Утомленная воспоминаниями пациентка незаметно для себя уснула.

...И проснулась от голоса медсестры:
— Как спалось?
— Спасибо, — Сона подумала, что будить ее было не обязательно.
— Привезли больного, а свободных коек нет. Тебя перевезем в обычную палату и там досмотришь свои сны, сейчас только семь часов утра, — улыбнулась медсестра, словно услышав ее мысль.
— Твоя подружка принесла тебе, — медсестра дала ей пакет. Из него Сона достала халат и тапочки.
— Я пойду сама?
— Не спеши, еще успеешь.

Сона села, оделась, медсестра помогла ей пересесть в инвалидную коляску и повезла этажом ниже, в маленькую палату, где стояли две кровати.
Медсестра помогла девушке лечь в кровать:
— Палата вся твоя, спи спокойно, никто не потревожит.

Постепенно девушка погрузилась в воспоминания...

*
...Сона и Леонардо сидели на кровати. Он рассматривал лицо гостьи с доброй улыбкой, казалось, художник хочет запомнить все черты в мельчайших подробностях. Его взгляд скользнул по фигуре девушки и перешел на руки, лежавшие у нее на коленях. Леонардо взял ее ладонь, восхищенно разглядывая пальцы.
— Какие тонкие и длинные пальцы, а ногти цветным лаком покрыты?
Гостья зарделась и смущенно кивнула.

Дверь резко распахнулась и в нее влетел запыхавшийся слуга:
— Сюда идет сер Пьеро!
В том, что юноша слуга, Сона не сомневалась. Он был одет в грязно серый жилет длиной до середины бедра, светлую рубашку с прямыми рукавами, серые рейтузы и темно серые чулки. Все предметы одежды были сшиты из груботканого материала.

Просторная рубашка Леонардо, сшитая из тонкой ткани, сияла белизной, на манжетах и воротнике красовалась вышивка белой шёлковой нитью.
— Дай табурет! Быстро! – скомандовал слуге.

Леонардо взял девушку на руки и посадил на табурет, который юноша успел поставить на середину комнаты.
— Смотри на окно. Не двигайся! — приказал ей художник.

Сам подошел к мольберту, снял свою работу, поставил рядом на видном месте. На подставку положил чистый лист и принялся рисовать портрет девушки.

Высокий, крупный мужчина в многослойной одежде неторопливой важной походкой вошел в комнату:
— Леонардо!
Широкий синий бархатный плащ, опускающийся ниже коленей гостя, был накинут на одежду из теплого коричневого бархата со шнуровкой впереди с закрытым горлом, чуть уступающей накидке в длине. Из-под стоячего низкого воротника виднелся шёлковый ворот белой рубашки. Ноги мужчины обтягивали темно коричневые чулки, темные башмаки, охватывая стопу, поднимались выше щиколотки. Голову вошедшего покрывал большой тёмно синий бархатный берет.

— Сер Пьеро! – Леонардо встал и поклонился, но при этом умудрился не оторвать карандаш от листа, продолжая работать.

— А ты не двигайся! – художник сурово бросил девушке.

— Пишу нужное мне настроение, выражение лица, нужную эмоцию, — Леонардо пояснил гостю.

Осторожно обойдя натурщицу, разглядывая ее словно вещь, Сер Пьеро подошел к художнику и посмотрел на лист. Остановился возле мольберта, с интересом наблюдая, как на бумаге появляется голова девушки.
— Очевидно, девица на бумаге красивее, — гость рассмеялся своей шутке.

Леонардо улыбнулся:
— Вы правы, художник должен слегка преувеличивать красоту натуры, чтобы приблизить ее к совершенству. Совершенство редкое явление. Совершенство – вот моя цель.

— Это всё, чем ты занят? – разочарованно и сурово произнес гость, нахмурив густые брови.
— Нет, вот главная работа, — Леонардо указал на картон, который только что снял с мольберта, — почти закончил.

Сер Пьеро отошел подальше, чтобы посмотреть на картон издали. Вернулся, взял картину в руки, рассмотрел и поставил на то же место.

— Bene (хорошо – итал.), — гость остался доволен работой художника и кивнул в сторону Соны. — Кто она? Где ее нашел?

— Натурщица, — небрежно бросил Леонардо.
— У Вашей милости срочное дело? Вы только скажите, — Леонардо попытался увести разговор в другое русло, а сам тем временем что-то добавлял на листе.

Гость молчал, только изредка бросал взгляды то на нее, то на работу Леонардо. Казалось, сер Пьеро пришел, чтобы понаблюдать за работой художника.
Видя их обоих перед собой, Сона обратила внимание на внешнее сходство и подумала, что гость, возможно, отец Леонардо:
«Будь гость посторонним человеком, Леонардо надел бы верхнюю одежду».

— Встань! – приказал ей художник.
Натурщица послушно встала, Леонардо кивнул, посмотрел на слугу, стоящего в дверях в ожидании приказаний хозяина, и велел ему:
— Принеси яблоко покрупней!

Слуга исчез и через минуту принес большое красное яблоко.
— Отдай ей! — девушка взяла яблоко.
— Возьми в обе руки и протяни ко мне. Чуть повернись к стене, опусти яблоко, – словно обдумывая в какой позе ее рисовать, художник медленно произносил приказы, натурщица повиновалась, — наклони голову, смотри на яблоко. Так. Хорошо.
Натурщица застыла в новой позе, Леонардо уже на новом листе рисовал ее с яблоком.

Гость стоял у окна, время от времени переводя взгляд с листа на девушку.
— Что будет фоном? – уверенно, тоном знатока, спросил сер Пьеро.
— Мне нравится одно место: справа гора, водопад, впереди озеро, на том берегу лес. Как Вам? – Леонардо бросил на гостя быстрый взгляд.
— Идея хорошая, – и, немного подумав, сер Пьеро сурово спросил.
— У тебя с ней что-то было? Надеюсь, меня не ждет сюрприз в виде дополнительных расходов?
— Нет, нет, можете быть спокойны, — поспешил заверить его Леонардо.
У Леонардо была интересная речь — он то ли пел, то ли говорил, обладая удивительным, местами вкрадчивым голосом. Сона слушала его с удовольствием.

— Мне доложили, что у тебя много долгов, вот думаю пока достаточно, — гость протянул Леонардо кисет с монетами.
Леонардо поцеловал протянутую руку и взял кисет:
— Ваша милость, вы, как всегда, щедры.
— Что ж, я пойду пожалуй, — чем-то недовольный, гость вышел из комнаты.

— Зачем же он приходил? – задумчиво произнес Леонардо, наблюдая как Сер Пьеро садится в карету.

Пожав плечами, Леонардо повернулся к гостье.
— Ты, как бабочка, залетела в окно. Но окно за моей спиной, как же я тебя не заметил? Как тебя зовут, незнакомка? Кто ты? Откуда? – подошел к ней, взял на руки и опустил на кровать.
— Меня зовут Сона, я из будущего.
— Из будущего, — повторил за ней. – Разве это возможно?

Не скрывая любопытство, Леонардо потрогал рукав ее рубашки:
— Ткань необычная и кружева тонкие – таких здесь нет, я немного разбираюсь в материях. Ручная работа?
— Машинная.
— Машинная, — повторил задумчиво, — вероятно, говоришь правду. Живешь в этой стране?
— Нет, живу за горой Арарат.
— Да, говоришь на языке, который я понимаю лучше, чем здешний. Неужели ты с родины моей Катерины? Слова произносишь немного по-другому, хотя я тебя понимаю. Ты понимала, о чем говорил гость?
— Да, это будто что-то в голове.
— Хочешь посмотреть город? – гостья вопросительно посмотрела на художника. — Это Флоренция.
Слуга вошел без стука:
— Что приготовить на обед? Мне ничего не дают в долг, требуют оплаты.
Леонардо надел верхнее одеяние из коричневого бархата, прикрывающее колени.
— Я скоро вернусь, — застегивая пуговицы на ходу, обратился к гостье, — не исчезай!

Сона поразилась с какой легкостью он стал понимать и говорить с ней на ее языке.
«Это возможно, если он читает мои мысли», — ее восхищение росло.
Девушка подошла к окну, чтобы поближе рассмотреть рисунок и увидела работу Мастера, у нее захватило дух от такой красоты.

— Неужели это я? Сер Пьеро прав, она намного красивее меня, — вздохнула натурщица, не заметив, как вернулся художник.
— Вздор! Ничего он не понимает, — уверенно произнес Леонардо, стоящий перед ней, загадочно улыбаясь. — Прогуляемся по городу?
— Я в таком виде, — Сона развела руками. — В этой рубашке меня примут за сумасшедшую и упрячут куда-нибудь.
— Да, — задумчиво произнес Леонардо, разглядывая девушку в ночной рубашке, — тебе нужно подходящее платье.
— И туфли, — добавила гостья.
— Одолжу у своей хозяйки, хотя, кажется, она выше ростом. Никуда не исчезай! – строго велел ей и вышел из комнаты.
*

Сона проснулась и открыла глаза: «Здорово, что я вспомнила, как познакомилась с Леонардо».
Пациентка постепенно вернулась к действительности – в палате одна, за окном светит солнце. Пока нет никого, она решила заняться собой — пошла в ванную, сняла рубашку, встряхнула и включила воду, чтобы смыть с себя пыль разрушенного дома.
«Где взять одежду? Надеюсь, Сильва догадается принести мне что-нибудь», — размышляла Сона, стоя под душем.

Медсестра из палаты реанимации позвонила Сильве:
— Сегодня вашу подругу выпишут из больницы, принесите для нее одежду, на ней ведь ничего не было кроме ночной рубашки.
Из стола достала пакет и направилась в палату к Соне.

— Это вчера принесла для тебя подружка, — медсестра отдала пакет пациентке.
В нем оказались сумочка и еда.
— Еще йогурт и сок. Вот спасибо! Я голодна.
Сона с удовольствием позавтракала.

День начался удачно: она выспалась и вспомнила многое о своем необычном путешествии, поэтому в хорошем настроении села у окна и ждала свою лучшую подругу.

Дверь открылась и в нее протиснулась довольно крупная молодая женщина в цветастом костюме.
— Сона в этой палате? Та, что пострадала при разрушении дома, — уточнила вошедшая.
— Да, это я, — подтвердила пострадавшая.
Женщина открыла паспорт и внимательно посмотрела на фотографию.
— Администрация города выделила вам квартиру. Мы вам сделали новый паспорт, вот ваши документы, — торжественным голосом произнесла женщина, протянув ей кипу бумаг. — Внутри паспорта есть листок с полным, точным адресом и вот ключи от квартиры.
— Как насчет денежной помощи? — вовремя осенило пострадавшую.
— Ах да, вот эти деньги, — женщина достала из своей сумочки купюру и протянула Соне.

Медсестра вошла в палату. Сона не успела взять купюру, в ее сумочке зазвонил телефон, достала мобильник и ответила на звонок – звонила Сильва.
— Тебе денежную помощь дали? – сразу спросила подруга.
— Десять тысяч.
— Тебя обманывают, должны дать сто тысяч, я своими ушами слышала, — громкий голос Сильвы услышали присутствующие и переглянулись.
— Это не все, — Сона обратилась к чиновнице.
— Ах, простите, — женщина покраснела, — я ошиблась, вот эти ваши.
Женщина достала из своей сумочки конверт и протянула пострадавшей.
Сона заглянула в конверт и увидела сумму, которую назвала Сильва.
Представительница администрации города быстро удалилась.

Медсестра, ставшая свидетельницей этой сцены, не удержалась от комментария:
— Вот нахалка, хотела деньги пострадавшей прикарманить.
Сердито качая головой, медсестра достала иглу, разбила флакон с лекарством, набрала жидкость в шприц и пояснила:
— Чтобы не было серьезных последствий от сотрясения мозга, сделаю тебе укол.

После ухода медсестры Сона открыла сумочку и обрадовалась — у нее хоть что-то осталось из всего имущества: косметика, блокнот, фотография мамы и кошелек с незначительной суммой. Но главное, в сумочке оказался телефон.

Сона позвонила на работу и тут же пожалела об этом — начальник ей нагрубил:
— Вы уволены, потому что два дня не соизволили явиться на работу.
— Но мой дом рухнул и я оказалась в больнице. Эти два дня я была без сознания, — пыталась оправдаться Сона.
— Мне все равно, я нанял того, кто может работать, — резко оборвал ее начальник и бросил трубку.
«Настоящая причина увольнения, — с горечью подумала Сона, — это его реакция на мой решительный отказ от того непристойного предложения, которое он мне сделал несколько дней назад.
— Еще пожалеешь об этом, — рассердился начальник, — на твое место легко найду более уступчивую работницу — желающих полно».

— Ну вот, осталась без работы, — вздохнула Сона.
Эти слова услышала подруга, входившая в палату, и бросилась ее обнимать:
— Зато жива и здорова!
— Да, Сильва, спасибо тебе за все!
— За что? Я тебе принесла еду и одежду, надеюсь, придутся по вкусу.
Сона достала из пакета вещи — черные брюки, бежевую блузку, белое нижнее белье, легкие черные туфли на низком каблуке, и быстро оделась.
— Молодец, Сильва! Настоящий друг, ничего не забыла и все оказалось по размеру, — обрадовалась Сона, целуя подругу.
— Да, ладно, — смутилась Сильва, — я знаю, что тебе больше некому помочь. На моем месте, ты поступила бы так же.
— Поедим вместе?
— Извини, но я спешу, муж должен мебель привезти в новую квартиру. Вот тут мой новый адрес и телефон, – Сильва протянула ей лист бумаги. — А твой новый адрес?
— Вот, — Сона протянула бумажку, — Сиреневая улица, это где?
— Впервые слышу, значит опять на окраине, — возмутилась Сильва.
— У кого можно узнать, как туда доехать?

В дверь постучали, в палату вошли, одетые по молодежному – в джинсы и майки, девушка с микрофоном и парень с видеокамерой.
— Телевидение. Кто тут пострадавшая? – спросила девушка.
— Сона, — Сильва указала на подругу.
— Как вы себя чувствуете? Вам дали квартиру, как обещали? А денежную помощь? – девушка с микрофоном засыпала вопросами пострадавшую.
— Вот мой новый адрес, — Сона показала девушке паспорт.
— Где-то на окраине, — вставила Сильва, — а где не объяснили.

К разговору присоединился врач, вошедший в палату.
— Мы вас выпишем, когда уточните, где находится ваш новый дом.
— Что скажете о здоровье пострадавшей, доктор? – спросила девушка с телевидения.
— Всё в порядке, пару дней отдохнет дома и может идти на работу, — бодро ответил доктор.
— Могу не торопиться, меня с работы уволили, — махнула рукой Сона.
— За что? – в один голос спросили Сильва и девушка с телевидения.
— За то, что лежу в больнице, — рассмеялась пациентка.
— Юмор нам жить помогает, — усмехаясь, доктор вышел из палаты.

— Назовите имя вашего начальника и мы его опозорим на всю республику! — гневно выпалила журналистка.
— Зачем? С таким человеком я сама больше не хочу работать.

Сильва побежала к себе домой, работники телевидения ушли, чтобы передать материал в эфир. Пострадавшая осталась одна.
В пакете, который оставила Сильва, Сона обнаружила еще вещи и пакетик с едой. С удовольствием поедая бутерброды, выпила сок и мысленно благодарила подругу:
«Какая у меня внимательная подружка, Сильва – добрая душа, родной мой человек».

Сона сложила свою розовую рубашку и положила в пакет. Потом села у окна и наблюдала за жизнью вне стен больницы. Люди с пакетами входили в клинику, а через некоторое время выходили уже с пустыми руками и торопливо шли к остановке. Во дворе многочисленные родственники с цветами встречали роженицу.
«У кого бы спросить, где теперь мой новый дом и как туда добраться? – размышляла Сона».

Кто-то постучался в палату, дверь открылась, в комнату заглянул мужчина и робко спросил:
— Можно войти? Вы Сона? – она кивнула. Мужчина вошел в палату.
— Меня зовут Вова, я случайно увидел передачу о вас и хочу помочь вам найти ваш дом. Вот тут я написал подробно, как подъехать и каким транспортом.
Вова протянул бумажку Соне и, смущенно улыбаясь, добавил:
— Могу вас подвезти, я на машине.
— Спасибо, — улыбнулась ему Сона, но вежливо отказала, — как-нибудь сама доберусь.
— Извините, я пошел, до свидания.
— До свидания, — машинально повторила Сона.

«Это довольно далеко, еще та окраина, — она посмотрела на номер маршрутки, указанный маршрут был ей знаком, — подозреваю, что этот дом не намного лучше моего прежнего. Нисколько не удивлюсь, если квартиру мне выделили в старом аварийном здании».
Сона грустно вздохнула, взяла свои вещи и пошла в кабинет заведующего отделением выписываться из больницы.

— Если будут проблемы — головокружения или обморок, сразу же возвращайтесь к нам. Не стесняйтесь, не думайте, что все пройдет само собой, — на прощание сказал врач.
— Спасибо, доктор, сделаю так, как вы советуете.


Глава 4. Тайный поклонник

Больница, из которой вышла Сона, располагалась на окраине, а нужная ей улица находилась в противоположном конце города, на конечной остановке указанного маршрута. Она долго добиралась до своего нового дома, пересаживаясь с одного транспорта на другой, очень устала и пожалела о том, что отказалась от предложения Вовы. Однако ей было неловко перед незнакомым человеком:
«Чего ради он должен помогать мне? Ведь мы незнакомы».

На конечной остановке она вышла из маршрутного такси и уверенно направилась к крайнему зданию, где у подъезда стояла ее ровесница, которая будто ждала именно ее.
«Точно такая же пятиэтажка, в которой я жила раньше. Не сомневаюсь, здесь моя ‘новая’ квартира».

— Вы не подскажете, это нужное мне здание? – Сона показала девушке бумажку с адресом.
— Да, значит ты моя новая соседка, — девушка протянула руку, — Лилит, будем знакомы.
— Сона, — пожав протянутую руку, приветливо улыбнулась соседке.
— Моя квартира напротив твоей, идем, нам на пятый этаж.
— И здесь последний этаж.

Лилит пошла вперед, Сона — за ней, имея возможность разглядеть свою новую соседку. Стройная, высокая брюнетка казалась на голову выше нее, словоохотливая и любопытная, забросала вопросами о личной жизни, работе, близких родственниках.

Сона грустно призналась, что на все эти вопросы имеет один единственный ответ – отрицательный.
— Что-то вещей у тебя не много.
— Да, я осталась ни с чем, а эти вещи мне дала подруга.
— Собственно, тебе не о чем беспокоиться, у тебя в новой квартире всё есть, — с завистью в голосе, произнесла Лилит.
— Откуда?
— От предыдущего владельца.
— А сам он где? – испуганно спросила Сона.
— С ним все в порядке, не переживай, зайдем к тебе, расскажу. Ключи дали? Мы дошли.
Сона достала ключи из сумочки и открыла дверь в незнакомую, но теперь уже ее жилплощадь.

— Проходи, хозяйкой будешь! – торжественно произнесла Лилит, протискиваясь в квартиру первой. – Надеюсь, мы с тобой подружимся. Будешь меня к себе приглашать на чашку кофе?
— Сегодня у меня вряд ли найдется.

К удивлению новой владелицы, квартира оказалась двухкомнатной: дверь на левой стороне открывалась в спальню – Cона оставила в кресле пакет и сумочку, дальше располагалась гостиная. Кухня находилась напротив входа.

— Ты заранее не отказывай, лучше в шкафу посмотри, — соседка прошла на кухню, уверенно открыла верхний шкафчик и достала баночку. — Вот, что я говорила? У Вовы всегда есть чай, кофе и сахар.
Лилит поставила баночку на столик, стоящий у левой стены, и села на табурет.
Сона вошла в кухню и осмотрелась. Правый угол занял небольшой холодильник. Дальше стояли умывальник, газовая плита и шкафы – нижний и верхний.
— Так почему же он съехал?
— Ставь кофе, расскажу.
Хозяйка быстро нашла в шкафах всё что нужно и приготовила ароматный напиток. Один табурет заняла Лилит, на другой – села Сона. Через пять минут девушки пили кофе из красивых чашек.
— Тут вот какая история вышла – это мы, жильцы, ему помогли.
Слушай: недавно Вова купил очень крутой джип. В первую же ночь машину чуть не украли. На следующий день он поехал в мастерскую и поставил противоугонное устройство. Воры, конечно, про это не знали и ночью попробовали снова угнать дорогой внедорожник. Вдруг после полуночи включилась сирена, словно нечисть какая-то завыла — настоящая ‘собака Баскервилей’. Весь дом проснулся, как один. Все подумали, что война или вообще конец света. Сразу выбежали из квартир, собрались внизу — ругань стояла до рассвета. Вова спал в автомобиле. Наша пятиэтажка тоже считается аварийной и мы боимся, что она может рухнуть нам на головы. Утром соседи дружно заявили: или он снимает сигнализацию, или ему разобьют иномарку. В мастерской прибор не сняли, потому что тот мастер уволился, а другие не были в курсе, что он там намудрил. Владелец машины вынужденно ночевал в ней. Но как-то раз в воскресенье внедорожник пытались выкрасть средь бела дня. Жильцы его уважали, но этот вой был просто невыносим. Если б ты услышала, тоже перепугалась бы.

Лилит рассказывала увлеченно, размахивая руками, Сона слушала удивленно.
— Тут как раз случилось несчастье с твоим домом, кто-то узнал, что ты в коме. Соседи подумали: вдруг умрешь – прости за откровенность, зачем добру пропадать? И новую квартиру через нашу соседку спешно оформили на Вову. Она, конечно, хотела бы новое жильё для себя, но у нее трое детей, однокомнатная ей не нужна. Мы тоже надеемся переехать в новые квартиры. Может, власти и на нас обратят внимание. Вот так по-быстрому она всё организовала: паспорт тебе с этим адресом, а Вове твою квартиру. Он не отказался. Кто бы отказался от новой жилплощади?
— А я удивилась, как быстро мне документы сделали? Обычно месяц за ними ходить нужно. Значит бывшего владельца зовут Вова. Вот значит кто такой этот Вова, — пробормотала Сона.
— Ты с ним знакома? – заинтересованно спросила Лилит, допивая свой кофе.
— Приходил ко мне в больницу один Вова, эту бумажку с адресом дал, объяснил, как приехать.
— Я пошла, устраивайся, — Лилит махнула рукой.
Сона закрыла за ней дверь и вошла в спальню — ее утомила болтовня соседки. День был слишком насыщен событиями. Не раздеваясь, она легла на кровать и уснула.

Кто-то постучал по двери. Сона открыла глаза и в дверном проёме увидела Вову.
— Как вы сюда попали? – возмутилась девушка и села на кровати, протирая сонные глаза.
— Открыл своим ключом, — смущенно пробормотал Вова. — Вот пришел, чтобы вам все объяснить.
— Я уже в курсе ваших махинаций, — сердито отмахнулась Сона, — Лилит мне рассказала.
— Это не мои махинации, — запротестовал Вова, — хотя я виноват, не смог отказаться, но меня никто не спрашивал. Соседи сделали мне новый паспорт и вручили с ультиматумом, чтобы моя машина и близко к этому дому не подъезжала.
— Однако же вы приехали.
— Машина в соседнем дворе, в гараже стоит, я с приятелем договорился.
— Впрочем, тут ваши вещи и вы имеете полное право их забрать, — миролюбивая Сона не любила конфликтовать и с подружкой долго не бывала в ссоре.
— Я осмелился принести продукты. Можно мне с вами поужинать? Одному не интересно, да и вам тоже наверно, — смущаясь своей наглости, промолвил бывший владелец квартиры.
Вова выглядел растерянным.
«Возможно, он не виноват, обстоятельства так сложились», — подумала Сона.
— Можно поужинать вместе.
— Сейчас что-нибудь приготовлю, сварю сосиски. Вы любите сосиски?
— Мне всё равно.

Обрадованный Вова поспешил на кухню. Сона пошла искать ванную, понимая, что ей просто необходимо умыть лицо холодной водой, чтобы проснуться наконец.

Когда она пришла на кухню, там пахло сосисками. Ее ждал весьма искусно накрытый стол: салаты из овощей, нарезанные сыр и колбаса в отдельных тарелках, сосиски, от которых поднимался пар.

— Всё смотрится очень аппетитно, — едва успела произнести, как ее затошнило, и она побежала в ванную.

— Странно, — Вова съел одну штучку, — сосиски свежие и очень вкусные.

Решив спрятать еду, вызвавшую тошноту у девушки, открыл шкаф и положил туда тарелку с сосисками.

Когда она вернулась на кухню, сосиски исчезли со стола.
— Простите, я убрал сосиски. Я их съем потом, кажется, вы их не переносите.
Сона заметила, как торопливо Вова проглотил то, что жевал и подумала: «Видимо, он очень быстро их съел».
— Да, я их не люблю, — хотя она понимала, что эта нелюбовь не должна была вызвать тошноту.
Положив на свою тарелку овощи и сыр, Сона с большим удовольствием съела весь салат.
— В холодильнике есть кефир, думаю, он вам сейчас необходим, — посоветовал Вова.

Открыв холодильник, Сона растерялась.
— Здесь так много всего, — нашла кефир и налила себе в кружку. — Зачем вы принесли столько еды?
— Я ваш должник, к тому же в той передаче сказали, что вас начальник уволил. Пока вы не найдете работу, я помогу вам с продуктами.
— Это уж слишком, совсем не обязательно, — она запротестовала.
— Всё это еще и потому, что я надеюсь хоть иногда составлять вам компанию, одному как-то кусок в горло не идет.
— Женитесь и будет с кем делиться, — несколько сурово произнесла Сона.
— Можно я кое-что из своих вещей заберу?
— Да, конечно.

Сона убрала еду в холодильник, помыла посуду и направилась в прихожую.
Мир вдруг качнулся, пол ушел из-под ног и она стала тихо опускаться на пол, прислонившись к дверному косяку.

Вова стоял в гостиной, раздумывая над тем, как ему вести себя с ней, увидел, как Сона падает, и едва успел ее подхватить. Отнес девушку в спальню и бережно уложил на кровать.
«Звонить в скорую или везти в больницу? Лучше ее не тревожить. Это от слабости – она только сегодня выписалась из больницы, спала, я ее разбудил, не дал ей отдохнуть, сам виноват».

Приподняв девушку, из-под нее осторожно достал одеяло, укрыл, сел в кресло. Луна появилась из-за дома напротив и осветила комнату. Лунный свет упал на ее лицо. Он встал и осторожно подвинул занавеску, чтобы свет ей не мешал. Сона вздохнула, он замер. Она повернулась к стене и, кажется, спала.
Вова вернулся на кухню, вспомнил про сосиски, съел их и вымыл тарелку.

«Что делать? Уйти или остаться? А если ей понадобится моя помощь? Я ищу повод остаться. Лучше не мучить себя этим вопросом – утром объяснюсь с ней и, возможно, расскажу всё как есть».
Бывший владелец подошел к гардеробу, достал свой спортивный костюм и пошел в гостиную переодеваться.
Всюду погасив свет, переоделся и сел на диван.

«Могу спать здесь – подушка есть, одеяло не нужно — осень теплая. Хотя, смогу ли я уснуть? Девушка моей мечты, та, которую я искал месяц, спит на моей кровати, в моей комнате.
— Но теперь это ее квартира, — возразил сам себе.
— Да, но я здесь жил всю свою жизнь».

Вова встал, пошел к спальне, остановился в дверях, прислушался.
«Как тихо спит, — Сона повернулась на бок, подложила ладонь под щеку.
— Совсем как ребенок.
У него вдруг возникло острое желание подойти, обнять ее и лечь рядом.
«Женитесь и будет с кем делиться», — вспомнились ее слова.
— Такое поведение ее оттолкнет, нельзя идти напролом, лучше не торопиться. Сона оценит заботу и внимание, и полюбит меня.
Парень вздохнул и вернулся в гостиную, лег на диван:
— Зря не рассказал ей все сразу. Кто знает, как эту историю преподнесла ей импульсивная, категоричная, ироничная Лилит?».
Возможно, он поспал пару часов, но часто просыпался, ворочался, вставал, шел к спальне, прислушивался к дыханию спящей.

Вова проснулся рано утром, посмотрел на часы и решил, что пора вставать. Впервые за много лет неторопливо пошел в ванную, посмотрел на себя в зеркало:
«Надо бы побриться, но шуметь не нужно – звук электробритвы может ее разбудить».
Переехав на новую квартиру, бывший владелец оставил здесь всё на своих местах, забрав лишь самые необходимые вещи. В ванной по-прежнему висело его чистое – недавно выстиранное, полотенце. Умылся, вытерся ею и пошел на кухню. Следуя многолетней привычке, поставил чайник на плиту и вышел на балкон, делать зарядку. На свежем воздухе парень почувствовал себя бодрым, и счастливым: «Судьба преподнесла мне подарок – такую красивую девушку!».
Ощутив прилив сил, освежился под душем и в прекрасном настроении зашел на кухню — налил себе чай и проверил содержимое холодильника.
«Еды достаточно – она ест, как птичка».
Довольный данным моментом парень сделал себе бутерброды и позавтракал. Затем не спеша перешел в гостиную и переоделся.
«Я у себя дома. Что в этом такого?
— Теперь здесь живет Сона, — возразил сам себе.
— Надеюсь, когда-нибудь у нас будет общее имущество».
У него был еще час, чтобы любоваться ею — Вова вошел в спальню и сел в кресло напротив кровати.

«Женитесь и будет с кем делиться... Легко сказать. Если жениться, значит всю жизнь эта девушка будет мелькать перед глазами и говорить, говорить... Нет, я не готов жениться, не буду торопить события – всё только начинается».

Проснувшись, Сона легла на спину и открыла глаза, Вова в кресле сел прямо. Она повернулась на скрип и увидела его.
— Вова? Что ты здесь делаешь? – Сона села на кровати.
— С тобой случился обморок, я не мог оставить тебя одну, извини, что остался здесь ночевать без твоего разрешения.
Девушка непроизвольно оглядела себя – на ней была та же бежевая блузка и брюки, которые дала Сильва, и поняла, что Вова не осмелился ее раздеть.

Было раннее утро и при свете дня Сона рассмотрела Вову – среднего роста блондин с зелеными глазами, к своей внешности, очевидно, равнодушен, вьющиеся волосы непослушными прядями закрывали уши, одет опрятно – серые брюки и майка, но не модно.

— Где ты спал? – Сона отметила про себя, что они перешли на ‘ты’.
— В гостиной, на диване.
— Там есть диван?
— Похоже, ты не любопытна и не успела осмотреть квартиру, — рассмеялся Вова. — Лилит знает о ней всё с того момента, как в первый раз переступила ее порог.
— Не всем же быть Лилитами.
— Этот твой обморок неспроста, может, тебя рано выписали. Отвезти тебя в больницу?
— В больницу? Нет, ни за что!
— Тогда обещай мне, что будешь осторожна и, если со здоровьем что-то будет не так, сразу же мне позвонишь. Номер моего телефона я записал в твой мобильник. Извини, что без твоего разрешения. Еще хочу показать тебе, как согреть воду. Ты, наверно, захочешь принять душ и постирать.

К удивлению Соны, в ее новом жилище оказался современный обогреватель, которым легко пользоваться. Теперь квартира показалась ей довольно уютной.
— Но почему ты все это делаешь для меня?
— Я тороплюсь, потом, вечером объясню, — уходя, пролепетал Вова.

«Странно все это, хотя, может быть, он просто добрый человек. Услышал, что меня уволили — решил купить мне продукты. Я упала в обморок – он остался, потому что боялся за мою жизнь. Переживает за совершенно постороннего человека? Всякое бывает, зачем морочить себе голову этими вопросами. Вероятно, у него есть какое-то объяснение и вечером сам расскажет».

День прошел незаметно в домашних хлопотах – Сона обживала квартиру.
Вспомнились слова бывшего владельца: «Похоже, ты не любопытная».
Сначала девушка осмотрела гостиную, которая приятно удивила — простая и уютная, в ней имелось всё необходимое: в левом углу комнаты притулился стол с четырьмя стульями, у правой стены разместился диван. Перед ним стоял журнальный столик с двумя креслами. На противоположной стене висели три книжные полки. Телевизор занял центр стены, шкаф с посудой – остальное пространство. Сона стала изучать содержимое полок: треть книг не вызвала интереса — она пришла к выводу, что Вова по специальности радиоинженер. Зато остальные книги, разнообразные по жанру, ее заинтересовали.

В спальне, кроме кровати и кресла, стоял гардероб и две тумбочки.

Вова позвонил вечером: поинтересовался, как дела. Сказал, что работы слишком много, он не сможет прийти, как обещал.
Девушку это не расстроило. Более того, она считала, что бывший владелец квартиры чересчур ее опекает, что очень странно в отношениях незнакомых людей.

Сона легла в постель в хорошем настроении и почувствовала, как в памяти постепенно все восстанавливается. Вспомнила свое знакомство с Мастером и стала припоминать весь первый день проведенный с ним во Флоренции — сиреневое платье хозяйки и прогулка по городу вместе с Леонардо. Его бархатную одежду – коричневое верхнее одеяние и синий плащ.


Глава 5. Прогулка с Леонардо

Леонардо прошел на хозяйскую половину дома. Жилые комнаты располагались на втором этаже. Первый этаж занимали кухня, подсобные помещения и комнатушки для слуг. Постоялец постучался и вошел в гостиную.

Отделка гостиной была такой же, как в его комнате – ничем не покрытые стены из камня, деревянные полы. Большую часть просторного помещения занимал длинный стол с высокими стульями, у правой стены разместилась тахта, по обеим ее сторонам пристроились две тумбы с огромными керамическими вазами, над ней висела лютня. У окна стояла брюнетка в ярко зеленом широком платье со складками, и задумчиво смотрела на купол собора. Ее руки в просторных длинных рукавах одеяния лежали на талии.

— Можно мне нарушить твое уединение?
— А, Леонардо, входи, я рада, что ты вспомнил обо мне, — томно вздохнула хозяйка, улыбнулась, кокетливо повела плечами, едва заметным движением пальцами правой руки одернула лиф платья, увеличив декольте. Прямоугольный вырез горловины украшала вышивка. Из продольных разрезов на рукавах выглядывал белый шёлк рубашки. Завитые волосы спадали на виски, сзади собранные в пучок, обнажали длинную шею.
— Неотразимая, божественная, как всегда!

Хозяйка дома — стройная, миловидная женщина среднего роста двадцати пяти лет, разомлела от таких слов, хотя этот постоялец произносил их всякий раз, когда встречал ее, все равно где — на улице, в дверях дома или возле лестницы, которая вела на вторую половину особняка, где обычно жили постояльцы.
— Так приятно слышать эти слова. Почему бы тебе не нашептать их мне на ухо, у тебя в комнате?

Хлопнула входная дверь.
— Ах, опять этот негодник хлопает дверью! – гневно воскликнула госпожа.
При этих словах в комнату вбежал слуга хозяина.
«Такой же шалопай, как мой, и одет так же, — усмехнулся художник».
— Нельзя ли спокойнее закрывать двери? — сердито вскинулась хозяйка.
— Хозяин велел мне спешить и сообщить вам, госпожа, что на обед придет домой и приведет с собой важного господина. Нужно его угостить, как самого дорогого гостя, — выдохнул слуга.
— Подожди внизу в прихожей, поможешь мне с покупками.

— У тебя срочное дело? — мило улыбаясь, брюнетка обратилась к Леонардо, изменив тон на ласковый.
— Пришел оплатить долг, — постоялец протянул ей кисет с монетами.
Обрадованная женщина взяла кисет, высыпала его содержимое на тахту, одобрительно кивнула и вернула пустой кошель Леонардо. Монеты быстро исчезли у нее в кошельке, который оставила на тахте.

— Госпожа, — продолжил Леонардо, надеясь, что купил благосклонность хозяйки, — смею просить твое платье на несколько часов. У тебя такой изысканный вкус, не то что у этих простушек — натурщиц. Мне нужно срочно сделать несколько важных эскизов.
Из услышанного потока слов женщина мало что поняла, но у нее не было времени на расспросы, а отказывать постояльцу не хотела.
— Какое платье подойдет?
— Новое, сиреневое, вчера ты его надевала. Оно такое утонченное, словно цветущая сирень.

Горделиво тряхнув головой, красавица быстрым шагом ушла в спальню и вернулась с платьем в руках:
— Это что ли?
— Да это, — улыбнулся Леонардо.
— У меня есть лучше, — госпожа выставила грудь вперед, вздохнула, кокетливо качнула головой, убрав со лба непокорную прядь.
— На сегодня сойдет и это. Да, и еще туфли, пожалуйста.
Понимающе кивнув, хозяйка отдала платье Леонардо и поспешила за обувью.
— Вот, эти, надеюсь, подойдут, — брюнетка небрежно протянула ему туфли на каблуке из светло коричневой кожи с завязками.
— Да, огромное спасибо, — Леонардо склонился в глубоком поклоне и поцеловал руку, дающую туфли.
— Ну, ну, нежности потом, ты мой должник, — хозяйка игриво погрозила ему пальцем.
— Мне нужно поторопиться с обедом, — с тяжелым вздохом, вышла из гостиной.

Леонардо вернулся в свою комнату.
Сона уже ловко заправила постель и накрыла одеялом.
— Вот, — Леонардо положил платье на кровать, — одевайся.
Сначала она обулась, туфли пришлись почти впору. Чтобы обувь при ходьбе не спадала с ног, девушка завязками закрепила башмаки на подъеме. Сона взяла средневековый наряд цвета сирени – широкое платье со складками на бедрах, сшитое из плотного шёлка, с бантами на плечах. Повертев в руках, надела его поверх своей ночнушки, затянув шнуровку на лифе. Прошивная ткань лифа ее рубашки выглядывала из выреза прямоугольного декольте. Из поперечных разрезов на рукавах виднелся розовый батист — ткань ее рубашки. Хозяйка оказалась выше ростом – подол волочился по полу. Чтобы укоротить его, гостья приподняла юбку, когда завязывала пояс за спиной. Теперь платье сидело на ней идеально.
Тем временем Леонардо открыл сундук, стоящий в ногах кровати, снял с пояса записную книжку и положил туда. Из-под вороха одежды достал чистую книжку и толстой нитью привязал к поясу.

Леонардо оглядел девушку внимательным взглядом:
— Отлично, будто для тебя старались. Твоя рубашка удачно вписалась в наряд – розовое хорошо смотрится с сиреневым.
— Волосы можно так распускать?
— Пожалуй, здесь так ходить не принято.
— Сейчас заплету и соберу в прическу, — Сона ловко заплела две косы у правого и левого виска, затем соединила их сзади.
Леонардо снял бант, завязанный на левом плече платья в качестве украшения, и вплел ей в волосы, собрав косы сзади в большой пучок.
— Получилось красиво и необычно. Идем скорее, пока владелица платья не увидела тебя в нем, — Леонардо накинул на плечи синий бархатный плащ.

Тем временем хозяйка особняка вспомнила о том, что забыла монеты, и вернулась в дом. Сначала прошла в спальню, но вдруг воссоздала в памяти, что плату Леонардо за жилье, положила в кошелек и машинально оставила его на тахте в гостиной. При мысли о постояльце у нее забилось сердце, он ей очень нравился. Таких приятных слов бархатным голосом, которые с чувством произносил рыжебородый красавец, госпожа не слышала ни от кого — никто не умел так красиво выражаться. У того, кто говорит, словно поет, должны быть ласковые руки, невольно у нее из груди вырвался мечтательный вздох. Страстная брюнетка много раз намекала ему, что жаждет легкого флирта, но Леонардо непонятно как реагировал. Пару раз она пыталась дождаться художника в его комнате, но входил слуга и предупреждал, что его хозяин работает в мастерской и там заночует. Сейчас женщина отдала новое платье в надежде, что вечером сама пойдет к нему за своей вещью, ведь художник просил ее наряд лишь на несколько часов для работы. Муж оставался к ней равнодушен, его интересовали только деньги, вот и сегодня пригласил на очередной обед чиновника, чтобы получить разрешение на еще одну лавочку. Уже восьмой год пошел, как она была замужем, а ребенка не родила, это ее злило. Несчастная красавица никак не могла понять, как ни старалась: супруг слишком стар или не хочет детей? Отсутствие наследника не волновало мужа и потому она решила, что это целиком его вина.
Хозяйка нашла кошелек, подошла к окну и зачем-то посмотрела на улицу.

Художник и какая-то светловолосая девушка, одетая в то самое сиреневое платье, быстрым шагом направлялись к центру города. От возмущения лицо хозяйки стало багровым. Молодая и красивая девица шагала рядом с постояльцем, весело болтая о чем-то. К тому же, у обоих был очень довольный вид.

— Негодяй! — возмутилась хозяйка. — Ах, вот зачем тебе понадобилось мое новое платье! Я тебе это припомню. Поверила ему, что художник работает, дала свой наряд, который надела лишь один раз, а он развлекается с натурщицей!
Это был первый укол ревности.

В прекрасном настроении Леонардо и Сона шли по проезжей части.
— Осторожно, не наступи на навоз, — Леонардо поднял спутницу и опустил на тротуар.
— У вас много лошадей в городе? – спросил тихо.
— У нас нет лошадей, — также тихо ответила Сона.
— Вы ходите пешком или ты живешь в деревне?
Сона опасливо посмотрела по сторонам – нет ли рядом посторонних, и тихо произнесла:
— Живу в большом городе, у нас кругом машины.
— Какие они?
— Разные: есть большие и не очень, для перевозки людей и грузов.
— По морям плавают?
— Ходят огромные корабли — многоэтажные.
— По воздуху летают?
— Большие воздушные судна, — почти прошептала Сона и опять оглянулась, нет ли кого-нибудь поблизости, — вмещают больше двухсот человек на борту.
— Воздушные судна не падают?
— Увы, иногда случаются крушения, — грустно произнесла Сона, — но ведь и на улице на голову может упасть кирпич.

Леонардо повел гостью по центру Флоренции. Они вышли на Соборную площадь, прошли мимо лавок торговцев. Сона с интересом рассматривала дворцы богачей и храмы, стараясь ненавязчиво рассмотреть одеяния прохожих. Одежда богатых горожан отличалась пышностью – просторная, многослойная, яркая, чаще из бархата. Бедный люд одевался скромнее – материи одеяний были блеклые грубо тканные.

Затем парочка поднялась вверх по улице, которая вывела их из города к возвышенности. На вершине холма они сели под деревом на траву, любуясь городом.
— У тебя по-детски наивный, чистый взгляд. Ты такая миниатюрная, что кажешься ребенком, сколько тебе лет?
— Двадцать два года, — Сона робко улыбалась.
— Расскажи о себе, о семье, о родителях.
— У меня нет никого, я знала только маму, она умерла два года назад.
— Ты не знаешь кто твой отец?
Сона опустила голову и тихо начала свой рассказ:
— Честно признаюсь, однажды в мое сердце закралось подозрение и оно в нем осталось. Мне мама в детстве говорила, что мой отец погиб, но перед смертью просила у меня прощение, а за что так и не успела рассказать. Может быть, меня родила будучи незамужем, у нас это всегда порицалось. Возможно, боясь осуждений, даже место жительства поменяла. Мама мне ничего не рассказывала о своих родственниках и сердилась, если я спрашивала о них.
— Я тебя понимаю, порой бываешь сиротой при живых родителях. На кого ты похожа?
— Мама говорила, что я похожа на отца и буду счастливой. «Если девочка похожа на отца, то будет счастлива, а мальчику лучше быть похожим на мать», — она так говорила. Мне показалось, что ты и сер Пьеро похожи.
— Это мой отец.
— Он говорил, как строгий и заботливый родитель.

Каждый задумался о чем-то своем.
— Спой что-нибудь, — попросил Леонардо.
Сона, смущаясь, робко запела тихую, грустную песню о Киликии. Леонардо нежно обнял ее, сжал руку и шепнул тихо:
— Спасибо, пой, у тебя красивый голос.
Почувствовав поддержку, Сона стала смелее, грудной голос зазвучал уверенней.
В тот миг они понимали друг друга, он прислонил ее к своей груди.
— Что-то похожее мне пела Катерина, моя мать, — признался Леонардо, когда Сона закончила петь. – Спасибо тебе, чувствую себя изумительно, словно побывал у нее в гостях.

Им было хорошо вдвоем, Сона осознавала, что ее присутствие приятно Леонардо — ощущение как после приятной музыки, которая умолкла, но еще звучит в воздухе.
Леонардо держал девушку в своих объятьях, взял ее ладонь в свою руку.
— Действительно, лак на твоих ногтях необычный, — с интересом разглядывал кисть гостьи. — Такими тонкими длинными пальцами хорошо играть на лире или лютне.
— Мне очень жаль, но я не училась музыке.
— Ты говорила, что мечтала увидеть меня. Почему я, почему именно меня хотела увидеть? Чем я тебе интересен?
— Как-то давно я видела, как одна девочка, умеющая одновременно писать обеими руками и при этом выводить буквы в зеркальном отображении, говорила, что может расшифровать твои записи. Она читает очень мелкие буквы – ей не нужна лупа. Всюду пишут, что ты зашифровывал свои записи на непонятном языке. Меня это удивило — до чего эти знаки похожи на наши армянские буквы. Почему этого еще никто не заметил?
— Не все секреты можно раскрывать, сначала нужно убедиться, что их будут правильно использовать — только во благо.
— Ты прав, — вздохнула Сона, — много хороших изобретений используют для уничтожения людей.
— В тебе нет притворства и этим мне нравишься, хотя ты застенчива, но искренна. Приходи ко мне завтра.
— Если буду приходить каждый день, то рискую скоро тебе надоесть, — Сона кокетливо рассмеялась.
— Не откладывай на завтра то, что можно сделать сейчас, — серьезным тоном произнес Леонардо.
— Кто бы говорил! Это о тебе писали, что ты, не доведя до конца одно дело, бросаешься к другому.
— Я хочу создавать совершенства!
— Всё, что ты создаешь, гениально!
— Ты преувеличиваешь, хотя, не скрою, мне приятно слышать такие слова.
— Ты сам знаешь это, просто здесь и сейчас тебя не ценят.

Леонардо задумался.
— Может, просто завидуют, — добавила Сона немного погодя.
— Чему завидуют?
— Таланту, конечно же.
— Вы, там в будущем, знаете меня?
— Даже не очень образованные люди знают, что Леонардо великий художник, а грамотные — считают Леонардо изобретателем и учёным. Твои картины восхищают, радуют глаз, о них спорят. Чтобы увидеть Мону Лизу и ‘Тайную вечерю’, люди стоят в очереди.
— Что еще говорят обо мне?
— Много экспериментируешь с красками в поисках лучшего качества, но получается хуже.
— Сможешь привезти мне краски из будущего?
— Я не уверена, что смогу еще раз попасть именно сюда. Все получилось случайно, не знаю как, но попробую выполнить твою просьбу.
— Если говоришь правду, значит ты обладаешь необыкновенной способностью перемещаться во времени и пространстве. Как давно пользуешься этим?
— Во времени переместилась впервые, а в пространстве — во второй раз. Несколько месяцев назад ночью я оказалась в Париже, на набережной, но подумала, что это был всего лишь сон.
— Сможешь прийти именно сюда?
— Стесняешься друзей?
— О ком ты говоришь?
— Лучше попробую снова появиться в твоей комнате, вдруг и это мне не удастся.
— Если окажешься здесь, найдешь мой дом?
— Это далеко, не знаю, — неуверенно произнесла Сона, — в своем городе я не испытываю затруднений в ориентации на местности, но здесь другая эпоха, город, люди, язык. Что-то не хочется приключений в незнакомой мне среде. Разве я осмелюсь в своей рубашке шагать по городу? Такого длинного платья, как это сиреневое, у меня нет.
— Тогда побудь у меня еще немного, не спеши с возвращением, — Леонардо встал и подал ей руку, — пошли ко мне, пора обедать. Я голоден.


Глава 6. Перемены в жизни

Где-то снаружи надрывалась автомобильная сигнализация. Сона проснулась, сладко потянулась и открыла глаза. Рассмотрела геометрический рисунок на шторах.
«Светлый, лимонно-салатовый узор. Этим симпатичным занавесям лет семь – не меньше. Вова жил один, возможно, их повесила его мама. Интересно, когда их стирали в последний раз? — девушка встала с постели, надела халат, подошла к окну и раздвинула занавеси, впустив в комнату солнечный свет.
— Рама имеет более ухоженный вид. Похоже, Вова их красил в прошлом году».

Четверг начался для нее как-то обыденно – Сона даже не удивилась тому, что проснулась на чужой кровати, в чужой комнате. Квартира со своей мебелью и расположением становилась для нее привычной, только вещи в гардеробе смущали ее, там было много, слишком много мужских вещей. Та одежда, что дала ей Сильва, помещалась на одной вешалке.
После душа Сона устроила себе пир из фруктов – съела персики, виноград и сливы, запила все кефиром.
«Вова, зачем ты купил так много еды? Кажется, я объелась, не помню, когда я ела сразу так много фруктов. Значит надо прогуляться, чтобы потратить энергию. В гости к Сильве! Сначала позвоню».
Подруга оказалась дома и очень обрадовалась звонку:
— Жду тебя, приезжай немедленно!

Дом, куда поселили Сильву, оказался новым, в хорошем районе. Замужней подруге, как молодой семье, дали двухкомнатную квартиру. Сона подумала, что тут не обошлось без связей — муж Сильвы работал в полиции, имел чин и, наверняка, полезные связи.
— Сюда вселились еще несколько семей из нашего дома. Куда переехали остальные, я не в курсе. Мы же не со всеми соседями общались, — подруга поделилась новостями.
Хозяйка показала квартиру, говорила какие еще планирует покупки. Сильва успела обустроить жильё — в спальне стояла роскошная кровать и висело большое зеркало; гостиную занимали диван, два больших кресла и телевизор на тумбе. В спальне преобладал салатовый, в гостиной — бежевый цвет.
 — Я люблю все большое, — объяснила Сильва, заметив реакцию Соны на крупную мебель, и, улыбаясь, добавила, — если понадобится свободное пространство, эту мебель отдам свекрови, а себе новую куплю, теперь можно подумать и о ребенке. Ты о себе рассказывай.
Хозяйка угостила гостью чаем со сладостями и виноградом.
— Расскажи мне, как и когда меня нашли. Что ты знаешь об этом? – Сона ждала ответа.
Сильва смутилась, покраснела и тихо заговорила:
— Я очень, очень перед тобой виновата.
— Что ты говоришь? Ты для меня столько сделала! Перестань! – замахала руками подружка. — Мне важно знать, расскажи как можно более подробно.
— Ты помнишь, я тебе говорила, что у моей свекрови скоро юбилей, — Сона кивнула. — Мы готовились к торжеству, неожиданно позвонила соседка и сказала, что здание рушится, но мы не сразу поехали к дому. Муж сказал: «Твой хлам нам не нужен, лучше дождаться пока все успокоятся». Он имел в виду, что не нужно мешать соседям выносить свои вещи, — как бы извиняясь, пояснила Сильва.
— Мы поехали туда ближе к вечеру и увидели всех жильцов с вещами во дворе. «Слава богу, что это случилось днем, иначе мы все могли бы пострадать», — обронил кто-то из мужчин. Соседи говорили, что все успели выйти, дом начал оседать около полудня. Честно говоря, в тот день я о тебе забыла, не хочу тебя обманывать. Мы вернулись к свекрови и стали праздновать, напились на радостях, легли очень поздно и проснулись в полдень — в воскресенье. У меня сильно болела голова – я почти не пью спиртного, а тут перепила. Внезапно вспомнила о тебе, быстро оделась и побежала к развалившемуся дому. Слава богу, спасатели с собакой ещё стояли в нашем дворе. Попросила их тебя поискать. Двое парней поднялись на развалины, а третий — мне сказал: «Звони ей, по звонку найдут быстрее». Не помню сколько там ждала – может, час, несколько раз набирала твой номер, они услышали звонки, сначала нашли твою сумочку, потом собака обнаружила тебя. Остальное ты знаешь.
— Это происходило?
— Около трех часов дня, — уточнила Сильва.
— Ты села в такси, поехала за скорой помощью, потом говорила с врачом, — продолжила Сона, Сильва кивнула.
— Дала ему взятку, — Сильва смущенно улыбнулась.
— У нас без этого никак нельзя, иначе тебе пришлось бы меня из морга забирать, — закончила Сона и обняла подругу. — Спасибо тебе огромное, ты спасла мне жизнь, я в этом нисколько не сомневаюсь. Ты мой самый лучший друг, моя сестрёнка.
Но гостье вдруг захотелось на свежий воздух.
— Ой, я совсем забыла о времени, мне пора, — заторопилась Сона, посмотрев на часы, висевшие на стене гостиной. — Надеюсь во время перерыва зайти на работу, забрать свои вещи, не хочу их там оставлять.
— Правильно, своё забери. Не стоит им делать подарки. Что у тебя там осталось?
— Книги, фотографии, посуда, — торопливо проговорила Сона, поцеловала Сильву в щечку и вышла из квартиры.

На улице Сона вдохнула полной грудью и поняла, что у подружки было душно, а ей нужен свежий воздух, поэтому медленно пошла по улице, вперед, просто так, без определенной цели, наслаждаясь теплым днем. Погуляв по тихим улочкам, почувствовала прилив сил и решила, что ей действительно нужно забрать свои вещи с бывшей теперь работы. Обеденный перерыв удобное время, чтобы на нее не шикали, что пришла не вовремя и мешает им работать.

В комнате, где прежде работала Сона, оказалась только Нара — одна из сотрудниц. С этой молодой женщиной она поддерживала хорошие отношения.
— Как я рада видеть тебя в добром здравии, — радостно встретила ее Нара и тихо добавила. – На тебе новая блузка.
— Подруга дала мне одежду. Я лишилась всего.
— Приятная женщина и хороший друг — ее в новостях показали. Пока нет никого, поделюсь новостями: вместо тебя начальник принял на работу какую-то свою знакомую. Новенькая почти весь день бездельничает и большую часть дня сидит у него в кабинете. Конечно, заняла твой стол и запирает его на ключ.
— Хочу забрать свои вещи.
— Новенькая сейчас придет, перерыв уже закончился, с ней и поговори, — Нара посмотрела на часы.
В комнату вошла высокая худая девушка в коротком платье, на высоких каблуках.
— Что вы делаете за моим столом? – произнесла сердито, свысока глядя на Сону.
— Я тут работала до понедельника и сидела за этим столом, теперь пришла за своими вещами.
— Какими вещами?
— У меня тут, — Сона указала на ящик и дверцу стола, — книги, фотографии и посуда.
Новенькая вопросительно посмотрела на Нару.
— Сона здесь работала до разрушения ее дома, — кивнула Нара.
— Ладно, забирайте свои вещи.
— Так откройте.
Хозяйка стола открыла ящик и дверцу, и достала все, что принадлежало бывшей сотруднице.

Сона свои вещи уложила в пакет и спросила:
— Начальство на месте?
— Зачем он тебе? – заносчиво спросила новенькая.
— Зарплату получить — он мне денег должен.
Нара одобрительно кивнула, знаками давая знать, что приятно удивлена смелостью Соны.
— Сейчас узнаю, — новенькая на своем мобильнике набрала номер.
— Тут пришла эта девушка.
— Сона, — уточнила Нара.
— Говорит, что хочет получить,
— зарплату, — вставила Сона.
— Какую еще зарплату? – раздался сердитый голос в трубке.
Сона отобрала трубку у новенькой:
— Если вы мне не заплатите за отработанные дни, я назову ваше имя работникам телевидения и сообщу им: мало того, что вы меня незаконно уволили и еще заработанные деньги не отдаёте.
— Зайди ко мне, — велел начальник.
Сона вернула телефон новенькой, взяла пакет, сумочку, махнула Наре рукой и направилась к руководству.

Уволенная девушка по привычке стукнула два раза в дверь кабинета начальника и вошла.
— Входи, — устало произнес начальник, — зачем шумишь, я тебе не много должен, какие-то гроши.
— Меня уволили в понедельник?
— Да и что?
— Понедельник это 11-е, а в этом месяце 30 дней, так что вы мне должны треть месячного оклада.
— Ничего себе, всего-то несколько дней работала, — изумился начальник, разведя руками.
— Да, вы привыкли, что я по субботам всегда работала бесплатно, можете один раз заплатить.
— Ладно, не будем ссориться, — после недолгого раздумья начальник достал из кармана бумажник, отсчитал нужную сумму и протянул Соне.

В коридоре ее ждала Нара:
— Ты стала смелее.
— Когда теряешь сразу всё, перестаешь бояться.
Из офиса уволенная девушка вышла в приподнятом настроении и зашагала к остановке.
«Погуляла, зарплату получила — можно вернуться домой», — довольная собой, села в маршрутное такси.
Ее размышления прервал телефонный звонок.
— Сона, ты где? – из телефона раздался голос Сильвы.
— Еду домой, — бодро ответила подруга.
— Забрала свои вещи?
— Да, — смеясь, вспоминая недовольное лицо своего бывшего начальника, сообщила Сона, — я тебе попозже позвоню.

Поднимаясь по лестнице на пятый этаж, Сона про себя заметила, что этот дом не лучше ее прежнего, такой же ветхий и неухоженный — лестница шаткая и на стенах трещины: «Всё так привычно, будто мой дом не рухнул, а переместился в другой район города, а я перекочевала в соседнюю двухкомнатную квартиру».

Ключ легко вошел в замок, Сона вошла в квартиру и почувствовала себя в ней увереннее, чем вчера. Отнесла на кухню свою посуду, которую принесла с бывшей работы. «Хоть что-то в этой квартире моё», — радостно подумала хозяйка и помыла тарелку, кружку, кофейную чашку с блюдцем, чайную ложку и вилку.
«Мое приданное, — рассмеялась, с любовью глядя на принесенную посуду, и открыла холодильник. – Теперь пора и мне пообедать».
Готовить ей не хотелось и потому сделала себе салат с овощами и сыром, съела его, выпила кефир, поела персики и виноград.
Вымыв посуду, Сона открыла нижний шкаф и стала изучать содержимое многочисленных баночек. В них оказалось много разных специй, чай, кофе и сахар.
«Вова запасливый хозяин», — с улыбкой подумала о бывшем владельце.

Решив отдохнуть за книгой, девушка перешла в гостиную, на книжной полке нашла сборник фантастических рассказов, пошла в спальню, удобно устроилась с ногами в кресле и стала читать.
Чтение так ее увлекло, что она не заметила как начало темнеть.

Кто-то постучал по двери, Сона подняла голову и снова увидела Вову:
— Опять открыл дверь своим ключом?
Вова кивнул:
— Здравствуй, Сона.
— Так можно испугать до смерти, — неодобрительно качнула головой новая хозяйка квартиры и, перейдя на ‘вы’, строгим тоном добавила. — Нужно звонить или стучать по входной двери, вы здесь уже не живете.
— Я по привычке, — смутился Вова.
— Отдайте мне ключи, чтобы в следующий раз не напугать меня.
— Я постараюсь, — его ошеломил такой прием, — в следующий раз обязательно позвоню в дверь. Пусть пока ключи останутся при мне, мне нужно забрать кое-что из моих вещей.
— Послушайте, почему бы вам не забрать сразу все свои вещи?
— Но это же будет чистейшее свинство с моей стороны. Ты пострадала больше всех, осталась ни с чем, а я всё сразу заберу и оставлю тебя на старой жилплощади, без мебели и вещей? Ты осталась без работы, будешь спать на полу, жить в пустой квартире?
Вова опять перешел на ‘ты’, Сона заметила, что ей это приятно. Строгое выражение постепенно исчезло с лица девушки и Вова понял, что она отходчива.
— Я купил рыбку, ты любишь? Можно я приготовлю ее по моему рецепту? – робко спросил бывший владелец квартиры. – Потом вместе поужинаем. Ты против?
— Не против, пожалуйста, — она уткнулась в книжку, пытаясь собраться с мыслями, делая вид, что хочет дочитать рассказ.

Вова почти час хлопотал на кухне – почистил, вымыл, выложил на противень рыбу и поставил в печь. Готовую рыбу выложил на блюдо, украсил дольками лимона и зеленью, и подал в гостиной.
Ужин прошел весело, рыбное кушанье понравилось девушке.
— Ты меня удивляешь, — Сона решила похвалить Вову.
— Чем же? Надеюсь, в хорошем смысле слова? – Вова насторожился.
— Да, у тебя талант повара, блюдо красиво украшено и получилось очень вкусным.
— Много лет живу один, вот и научился, хотя мои супы не вкусные. Сегодня старался для тебя.
— Интересно, зачем все это делаешь для меня, ты просто очень добрый, да?
— Я пока не готов ответить на этот вопрос.
— Ты хотел забрать что-то из своих вещей, — Сона встала, со стола всё унесла на кухню и вымыла посуду.

Из гостиной в прихожую Вова перенес пару стопок книг, связал их бечевкой, из спальни вынес большой пакет со своей одеждой и поставил рядом с книгами.
— Кажется, собрал всё, что хотел, после еще заберу.
— Тебе пора идти к себе домой, — решительно заявила Сона, боясь, что он останется на ночь.
— Да, конечно, до свидания, — Вова открыл дверь.
В прихожей стояла соседка.
— Вова, не хочешь зайти ко мне? – Лилит кокетливо улыбалась. — Что-то ты забыл своих соседей.
— Извини, но мне пора, — Вова взял книги и пакет с одеждой, — до свидания, девочки.
— Меня не пригласишь к себе? – Лилит обратилась к Соне.
— Как-нибудь в другой раз, сегодня я устала.
— Где была?
— Сначала зашла к подруге, потом пошла на работу.
— Но тебя же уволили!
— Забрала свои вещи.
— Правильно, незачем их оставлять там.
— Пока, — махнула ей Сона, закрывая дверь.
— Пока, — разочаровано проговорила Лилит.

Сона прошла в спальню и выглянула в окно — напротив стояла такая же пятиэтажка, во дворе слышались голоса детей:
«Здесь хоть не так тоскливо, как в моем старом доме, вид из этого окна более радостный».
Осматривая двор, поймала себя на мысли, что хотела бы знать в каком направлении ушел Вова, и где живет его приятель.
«Я смотрю так же внимательно, как хозяйка Леонардо, — вспомнила Сона, — но, кажется, она что-то пела, аккомпанируя себе на лютне, когда мы вернулись в дом. Значит я ещё не все вспомнила».
В голове крутились обрывки воспоминаний. Сона разделась, легла в постель и попыталась расставить все эти обрывки по своим местам.


Глава 7. Званный обед

Лучи послеполуденного солнца залили просторную комнату оранжевым цветом. Желая угодить мужу, хозяйка дома - жгучая брюнетка, надела красное платье, ее декольте украшали две тонкие нитки алых бус. Она празднично убрала гостиную: в больших керамических вазах на тумбах красовались свежие яркие цветы, на тахте лежал дорогой шелковый ковер. Длинный массивный стол в середине гостиной теперь сервировали на двоих. Вокруг него стояли несколько стульев с высокими спинками.

Миловидная служанка в скромном бледно розовом платье и малиновом переднике накрывала на стол, ей помогал слуга. Взвинченная своими думами госпожа ходила из угла в угол в ожидании мужа и гостя, но все ее мысли находились там, с той парочкой — постояльцем и девушкой.
«Художник попросил мое новое платье не для того чтобы работать. Он меня обманул. На самом деле Леонардо хотел с ней погулять по городу и посидеть в парке. Конечно, в таком наряде не стыдно показать натурщицу. ‘Цветущая сирень’. В моем одеянии любая крестьянка будет выглядеть красавицей».
Возмущенная женщина представляла себе этих двоих в уединенной алее парка и от злости скрежетала зубами, глаза метали молнии, падающие на слуг. Ее волосы выбивались из пучка на затылке, непослушные локоны то и дело падали на глаза.

— Шевелитесь, что застыли, как неживые? — на прислугу кричала госпожа.

— Нечистый ей дорогу перешел, — шепнула служанка слуге, когда оба оказались на кухне.
— Я помешал ее беседе с нашим постояльцем.
— Да, к нему госпожа не ровно дышит, я это замечала много раз.

Слуги закончили свою работу и вышли из гостиной. Госпожа одернула платье, рукой провела по волосам, поправляя непослушные пряди. Сделала глубокий вдох, натянуто улыбнулась:
«Я готова встретить важного господина».

Хозяин пришел с гостем – им оказался немолодой мужчина, местный чиновник в одеянии из синего бархата. Вошедшая парочка вызвала невольную улыбку на лице хозяйки. Ее муж — высокий крупный мужчина в коричневых одеждах, в дверях гостиной согнулся в низком поклоне, пропуская вперед себя толстого господина маленького роста, шагавшего важной походкой. Мужчины улыбались, предвкушая сытный, вкусный обед.

— Добрый день, синьора, — поздоровался гость.
— Добрый день, синьор, — ответила хозяйка, мило улыбаясь.
— Пожалуйста, сюда, синьор, - хозяин выдвинул стул, указав гостю его место.
— От него зависит, смогу ли я расширить мое дело, — муж украдкой шепнул жене, — будь с ним любезна.

Хозяйка дома решила удивить чиновника и приготовила много разных кушаний. Служанка подносила блюда, госпожа стояла возле него и сама накладывала ему лучшие куски. Часто меняла тарелку, подливала в кубок вино, подавала салфетку, чем очень смущала гостя – он не мог нормально есть, кусок не шел в горло или просто застревал там.

Гость краснел, бледнел, икал и думал:
«Скорее бы конец этому злосчастному обеду – замучила своим вниманием», — его настроение упало.
Хозяин заметил это, понял, что жена перестаралась и решил поправить положение.
— Дорогая, пожалуйста, сыграй нам на лютне и спой, как только ты одна можешь.
«Она еще и поёт», — гостю стало тоскливо.

— Как скажешь, дорогой, — супруга направилась к тахте, сняла с гвоздя лютню, висевшую на стене, и села, устроив инструмент на коленях.
Воодушевленная словами мужа женщина стала ловко перебирать пальцами струны и протяжно запела что-то лирическое. Сначала гость обреченно вздохнул, но после обрадовался, потому что понял: услужливая хозяйка занята пением и не будет ему мешать, так что теперь он сможет спокойно поесть сколько пожелает. Из-под ее пальцев полилась грустная, но красивая мелодия.

— Всё очень вкусно, — искренне радовался гость, наконец, самостоятельно отведав пару блюд, — и хозяйка хорошо поет.
Важный чиновник заметно повеселел.
— Да, — мечтательно произнес обрадованный хозяин, — она может, когда хочет.
«Кажется, у меня есть надежда расширить свое дело».

В голосе певицы звучала такая тоска, которую можно передать только в песне. Затем она громко запела эмоциональную песню. В ней слышалась буря чувств — страсть и ревность. Вдохновившись, красавица даже пританцовывала на месте, грозно выстукивая каблуком в такт песне или своей страсти.

Парочка, о которой несколько часов сосредоточенно размышляла госпожа, вернулась с прогулки. Первым вошел Леонардо, остановился, прислушался к голосам, которые слышались из хозяйской гостиной, и сделал знак девушке, чтобы вошла и пошла впереди него. Так оба быстро поднялись по лестнице и, никем не замеченные, прошли в комнату художника.

— У твоих хозяев веселье, — улыбаясь, заметила Сона.
— Да, у них сейчас гость, - подтвердил Леонардо, снимая плащ.
— Хозяйка играет на лютне и поет.
— Терзает лютню и плачет, как киска упавшая в колодец.
— Интересный концерт.
— Это впервые, видимо, их гость – важный чиновник. Сейчас узнаю, где мой бездельник — слуга, пора и нам отобедать.

Сона огляделась, в левом углу комнаты увидела столик и стул.
Через несколько минут появился Леонардо, за ним вошел слуга, принесший таз и кувшин с водой. Юноша поставил таз на табурет и рукой сделал знак Соне, приглашая ее помыть руки, затем подал ей полотенце. Ту же процедуру повторил художник, который вымыл и лицо, затем причесал бороду. Расторопный юноша унес таз, предварительно полотенцем обмахнув табурет. Леонардо пригласил гостью к столу, усадил на стул, подвинул табурет к столику и сел.

В комнате снова появился слуга — принес блюдо с овощами и сыром, под блюдом оказались две тарелки, всё оставив на столике, он исчез. Затем принес поднос с фруктами, кувшин с вином и кружки.
Леонардо и Сона ели молча и с удовольствием, запивая еду вином.

— Зачем сидеть в четырех стенах, погуляем по окрестностям, — сразу после обеда предложил Леонардо.
Взял плащ, первым вышел из комнаты и прислушался к звукам, доносившимся из хозяйской половины. В гостиной мужчины хлопали и хвалили хозяйку.
— Бежим, — скомандовал Леонардо подошедшей гостье и побежал по ступенькам вниз, Сона поспешила за ним.
На улице Леонардо поставил ее перед собой:
— Иди быстрее, не оглядывайся.

Однако ей очень хотелось посмотреть на дом, в котором жил Леонардо, и Сона оглянулась — двухэтажный особняк, ничем особо не отличался от остальных в этом ряду. Прежде чем путешественница отвела свой взгляд...

Оставив лютню на тахте, хозяйка подошла к окну, что-то ее тревожило. Женщина, возбужденная страстной песней, выглянула в окно и опять увидела своего постояльца с той натурщицей – в лучах заходящего солнца ее светлые волосы словно горели. Девушка оглянулась и посмотрела на нее.
«Рыжая нахалка! — глаза хозяйки налились гневом».
— Дорогая, попрощайся с нашим гостем, — начал хозяин.
— Дорогая, — уже громче и настойчивей повторил хозяин, — о чём думаешь? Кого там увидела?
— Che? (что – итал.) Да нет, никого, — поспешила с ответом, очнувшаяся хозяйка.
Это был второй укол ревности.

...Колючий, злобный взгляд брюнетки в красном платье в окне второго этажа готов был ее убить. «Наверное, это владелица сиреневого одеяния. Очевидно, она рассердилась, поняв, что платье Леонардо попросил для меня. Зря я оглянулась», — подумала Сона.

Хозяйка дома решила проследить за парочкой и, проводив мужа и гостя, быстро пошла к Площади Синьории – она будто знала, что они направятся именно туда.

Сона и Леонардо, гуляя по городу, вышли на Площадь Синьории.

Ревнивая женщина заметила их сразу, точнее, увидела Леонардо – своим ростом он выделялся в толпе. Она начала продвигаться в их сторону, чтобы услышать хоть обрывки разговора, неожиданно стало трудно перемещаться в людском потоке.

На площади становилось многолюдно, а люди все прибывали – это обеспокоило Леонардо, высокий рост позволял ему видеть далеко вперед. Художник схватил Сону за руку и повлек на первую узкую улочку. Им навстречу шла толпа, парочка с трудом пробивалась сквозь плотный поток – люди, спешившие к площади, провожали их удивленными взглядами.

Хозяйку неприятно поразило такое поведение постояльца. Решив, что он заметил ее в толпе и скрывается от нее, удрученная она поплелась домой.
Это был третий укол ревности.

Взгляд женщины упал на ‘Рот истины’, куда опускали анонимку или донос. Всю дорогу до дома ее преследовал этот каменный барельеф, его смеющийся рот будто говорил:
«Неси свою бумагу сюда, проучи его, пусть с ним разбираются ‘ночные судьи’».

Однако она решила повременить и дать постояльцу еще один шанс, надеясь, что ночью что-то изменится.
*

Наконец, людской поток иссяк, Сона и Леонардо оказались за городом и вышли к высокому холму.
Леонардо вздохнул с облегчением, обнял девушку за плечи – у нее в глазах стоял немой вопрос.
— Знаю, хочешь спросить, что там происходит и почему люди шли туда откуда мы бежали? — Леонардо смотрел ей в глаза. — Это зрелище не для твоих прекрасных глаз. У тебя тонкая, ранимая душа, тебе лучше не видеть и даже не знать об этом.

Леонардо внимательно посмотрел вокруг, будто хотел еще раз убедиться, что они одни и шепотом спросил:
— У вас там — в будущем, есть инквизиция?
Путешественница отрицательно покачала головой.
— Слава богу, — спокойствие отразилось на его лице, он потянул ее по тропинке, тянущейся вверх.

— Здесь есть одно местечко, где мне порой уютнее, чем в том доме.
Нежданно-негаданно, перед ними возник маленький грот, в нем лежало немного сена. Леонардо поднял сено, встряхнул, осмотрел углубление в пригорке.
— Кажется, никто другой за время моего отсутствия его не присмотрел, — объяснил девушке свои действия. — Мы можем здесь устроиться на ночь.

— Мне показалось или хозяйка дома к тебе не равнодушна? – Сона села на сено рядом с Леонардо.
— Тебе показалось.
— Красавец — мужчина, неужели она просто так дала свое новое платье?
— Несколько лестных слов, томный взгляд и вовремя оплаченный долг за жильё.
— У нее в голосе звучала страсть, ревность и столько чувственной тоски.
— Так плачут кошки весной.
— Вы, мужчины можете быть жестокими и не видеть очевидного — она страдает от неразделенной любви!
— Это ее проблемы, к тому же у нее есть муж.
— И нам лучше не попадаться ей на глаза, — закончила фразу Сона и серьезно добавила, — ревнивая женщина опасна.

— Когда вернешь ей платье? – спросила минуту спустя.
— Отнесу, когда вернешься к себе. Зачем торопиться? Посидим тут, поговорим, расскажешь о вашей жизни. Что у вас интересного, такого, чего нет у нас?

Ветер со стороны города принес странные запахи, будто горела смесь из разных материалов. Леонардо заметил, как Сона зажала нос.
— Подожди меня здесь, я скоро вернусь, — он куда-то исчез.

Как по волшебству, перед девушкой появилась ветка, на которой висело два апельсина.
— Держи, очистим от корки и этот аромат изменит запахи в гроте. Еще можно листья потереть в ладонях, — Леонардо протянул ей апельсин.

Пока путешественница перекатывала апельсин в своих руках, Леонардо успел очистить второй плод и дал ей дольку — приятный аромат наполнил грот.
— Здорово! У нас нет апельсинов, — призналась Сона, откусив сочную дольку.
— Зато есть,
— абрикосы и персики.
Сочные апельсины Сона ела с удовольствием, лицо ее светилось, улыбка не сходила с лица.
— Ты восхитительная. Знаешь об этом?
Девушка застеснялась и отрицательно покачала головой.
— У тебя такая заразительная улыбка, глядя на тебя, самому хочется улыбаться. Есть в ней что-то притягательное, загадочное, манящее. Разве можно красками на холсте передать всю эту прелесть и красоту — загнутые кверху ресницы, крылья нежного носа, детскую припухлость алых губ, искорки в глазах?

— Ты смог, точнее сможешь. Об улыбке Джоконды спорят, говорят, это самый известный портрет в мире. Кажется, на Земле нет человека, который не слышал о картине ‘Мона Лиза’ и не видел ее копии.
— Ругают? Хвалят? – Леонардо очистил от кожуры второй апельсин и дал ей очищенные дольки.
— Люди отзываются по-разному, конечно, больше тех, кто восхищается, ругают только завистники. Есть много мнений, картина каждого притягивает к себе чем-то особенным. Говорят, Мона Лиза улыбается не всем – только веселым, радостным и счастливым. Мрачным и злым — состроит гримасу. Равнодушных одарит холодным взглядом.
— Ты хочешь мне понравиться и потому столько восторга?
— Я говорю, что думаю, — краснея под пристальным взглядом Леонардо, произнесла гостья, доедая апельсин.
С ее ладоней капал сок. Леонардо рассмеялся и стал облизывать мокрые пальцы девушки.
— Какие вкусные! Я бы их съел. Ты вся так вкусно пахнешь. Знаешь об этом?
Смущенная Сона отрицательно покачала головой, удивленно глядя ему в глаза.

Сумерки наступали стремительно, но в гроте еще можно было что-то разглядеть. Леонардо устроился поудобнее и посадил ее на свои колени.
— Запах твоей кожи удивителен, мне хочется прикоснуться к нему губами, а ты хочешь ко мне прикоснуться, хотя бы рукой? – почти шепотом спросил, заглядывая ей в глаза.
— Когда увидела тебя в первый раз, подумала, что это сон или мираж, и очень хотела прикоснуться к тебе, чтобы убедиться, что все происходит наяву. Но когда ты взял меня на руки, я почувствовала тепло твоих рук.
— Так прикоснись сейчас хотя бы к моей щеке, — он нежно взял ее ладонь и поднес к своему лицу.
Сона подушками пальцев коснулась его щеки, провела ладонью по бороде и робко улыбнулась.
Тихая дрожь прошла по его телу, губы потянулись к ее устам, слились с ними в поцелуе.
— Мамочка, я тону!
— Не бойся! Когда ты со мной, ничего не бойся! — Леонардо то ли шептал, то ли внушал ей.

Его левая рука обнимала ее за талию, а правая — спустилась вниз к коленям и двинулась ниже.
— Не спеши, не надо.
— Ты права, торопиться не будем.
Леонардо стал целовать шею девушки.
— Ты сладкая, сладкая и вкусная, губы пахнут апельсином, а кожа... Это какой-то особый запах — нежный, необычный, дразнящий. Жаль, что я не взял с собой одеяло. С тобой так уютно здесь, так хорошо.
— Кажется, я падаю.
— Тебе некуда упасть, ты в моих объятьях.
Снова и снова его губы целовали шею и возвращались к ее устам.
— Еще забыл за ушком, еще возле глаз и глаза. Ты очень, очень сладкая, желанная,— вздохнул Леонардо, — такого со мной не было никогда.
— Со мной что-то происходит, внутри растет какое-то чувство — не пойму какое.
— Может, это любовь или желание.

Возможно, он нацеловался или устал сидеть в таком положении, приподнял Сону, пересадил на другое колено.
— Я лучше рядом посижу, ты устал, я тяжелая наверно.
— Ты легкая и смешная, — Леонардо рассмеялся, — я не отпущу тебя, вдруг захочешь сбежать к себе домой – в свою эпоху. Теперь буду целовать эту щеку.
Леонардо расслабил шнуровку на платье, Сона попыталась отодвинуть его руку.
— Я хочу поцеловать твою грудь, — в его голосе прозвучало удивление. — Тебе неприятно мое прикосновение?
— Приятно, но...
— Я чувствую, ты тоже хочешь этого. Ты вся, как натянутая струна. Кроме того, это так естественно: я мужчина, ты женщина.
— Я девушка.
— Но тебе двадцать два года, в твоем возрасте наши женщины рожают третьего ребенка. Кстати, почему ты не замужем? Замужество не принято в вашем веке?
— У нас замуж выходят и в двадцать пять, и в тридцать лет.
— Старухи, — вырвалось у Леонардо, — это не нормально, организм стареет, а рожать кто будет? Или рожать тоже не принято?
Сона смутилась и растерялась еще больше.
— Мне до сих пор никто не нравился, и замуж меня никто не звал, — она будто оправдывалась.
— Сейчас тебе хорошо со мной? – настойчиво спросил Леонардо.
— Хорошо, но дай мне время привыкнуть к тебе, пожалуйста, — ее голос прозвучал просяще.
— Сколько времени тебе нужно, — усмехнулся Леонардо, — час или ночь? Или ты хочешь сбежать от меня?

— Теперь понятно, — немного помолчав, произнес Леонардо, — почему у тебя такой чистый детский взгляд — неиспорченный, наивный.
Леонардо прислонил ее к своей груди:
— Отдохни немного, ты устала, так много впечатлений сразу за день, я тебя понимаю.
— С тобой устать невозможно, с тобой я отдыхаю.

— Тогда расскажи что-нибудь о вашем городе. Интересно, у вас на улицах такие же неприятные запахи и мусор? В нашем городе по улицам ходить не всегда приятно.
— Нет, наши улицы чище ваших, но есть другие запахи, возникающие при горении топлива в машинах. По вашим улицам можно ходить ночью?
— Если светит луна или с факелом в руке.
— Наши улицы освещаются фонарями.
— В них заливают масло и вечером поджигают.
— Нет, фонари электрические. Ну, я в физике плохо разбираюсь, знаю только, что электрический ток течет по проводам — нажимаешь на выключатель и ток побежит по проводу, дойдет до лампы и вспыхнет свет. Наш учитель физики не был строгим, он говорил: «Запомните главное правило — не протягивай руки, а то протянешь ноги». Это значит: не бери в руки голый провод — может убить, как молния.

— Интересно, — протянул задумчиво Леонардо, — что еще нового?
— И в домах тоже ночью можно включить свет. У нас много разной техники, использующей электричество, например, холодильник, где можно в холоде держать продукты, чтобы не испортились.
— Что еще можешь мне рассказать?
— Что тебя интересует?
— У вас бывают праздники, шествия? Опиши их.
— Военный парад, например: идут воины, едут танки, летят воздушные судна — армия демонстрирует силу оружия своим гражданам для спокойствия, врагам на устрашение.
— Танки? Какие они?
— Я не очень разбираюсь в таких вопросах, там вроде кабина, где сидит четыре человека, сверху башня, откуда воины выглядывают, чтобы осмотреться на местности, из башни выходят. Да, еще эта конструкция на железных колесах, на колесах железная широкая цепь, это с двух сторон. Колеса крутятся, цепь перемещается и танк движется. Из башни выходит ствол орудия, оттуда вылетает снаряд, — Сона показала руками.
— Круглый?
— Нет, кажется, снаряд длинный.
— Воздушное судно, какое оно?
— В воздухе похоже на птицу: раскрытые крылья, нос и хвост как у птиц. В боевом воздушном судне сидят два человека. Под крыльями висят большие длинные снаряды, которые сбрасывают на врага. Честно говоря, по мне так пусть не будет войн и никакого оружия.
— Чисто женский взгляд, — улыбнулся Леонардо.
— Война это всегда плохо — молодые и красивые мужчины убивают друг друга на потеху двум идиотам, которым мало власти и золота. От этого страдает население воюющих стран.
— Говоришь так, будто видела войну.
— Моя страна настрадалась, историю читать страшно.
— Ладно, успокойся, поспи, — Леонардо погладил ее волосы.
— У тебя богатое воображение. Всё, о чём рассказываешь, звучит как фантазии, как некие гениальные выдумки. Может, ты необыкновенная фантазерка? – Леонардо нежно обнял Сону.


Глава 8. Любовный жар

Ночь опустилась на город. Луна показалась из-за холма, прикрываясь облаками, звезды исчезли на небосводе. В домах погасли огни, улицы погрузились в сон.

Хозяйка дома, где жил Леонардо, не находила себе место. Муж напился на радостях, что угодил чиновнику, и уверенный в том, что его дела пойдут в гору, сейчас храпел, раскинувшись на всю ширину постели. В огромной спальне жена могла лишь сидеть на пуфике в ногах кровати. Сердитая женщина встала и пошла в гостиную — ей не давали покоя мысли о постояльце и его молодой спутнице.

Задумав проверить с кем сейчас спит постоялец, решительная брюнетка, взяв свечу, направилась в другую половину дома, поднялась по лестнице и вошла в комнату художника.

Было далеко за полночь, луна светила не очень ярко, легкие облака время от времени загораживали луну. Хозяйка стояла в дверях и смогла разглядеть две головы на подушке. Длинные кудри девушки падали на лицо мужчины. Она лежала на нем. Его руки гладили ее бедра.
«Волосы девки темные. Новая натурщица?».
Эта картина вывела госпожу из равновесия. Оставив свечу на столике, разгневанная женщина бросилась к кровати и вцепилась обеими руками в обе головы — правой, как ей казалось, держала свою соперницу.

Девушка завизжала, мужик жалобно застонал. Их голоса хозяйке дома показались подозрительно знакомы. Мужик приподнялся и повернулся к ней лицом.

— Ах, ты плут! Что ты делаешь в постели господина? И где он сам? — гневно выкрикнула госпожа, узнав слугу Леонардо.
— А.а.а, — застонал юноша, — он сам просил дождаться его здесь до утра.
Рассерженная женщина все еще держала его за волосы.
— Врешь! Пошел прочь, негодник!
Хозяйка с силой вытащила слугу из постели. Юноша кубарем выкатился, встал на ноги и выбежал из комнаты, обхватив голову руками, будто боялся лишиться волос.
— Ты кто такая? – зашипела хозяйка, пытаясь разглядеть лицо девушки.
— Отпустите меня, синьора, это я, — заикаясь от страха, бормотала служанка.
— А, иди прочь, — устало махнула рукой госпожа, узнав ее, и отпустила девушку.

Служанка выбежала из комнаты и бросилась вниз по лестнице, в прихожей столкнулась со слугой.
— Вот лютует, вся извелась от ревности, — прошептал юноша.
— Несомненно, госпожа видела твоего господина вместе с той натурщицей, — испуганно прошептала девушка.
— Пошли ко мне, — юноша потянул ее за собой.

Хозяйка села на край кровати, ей было непонятно куда делся постоялец. Озадаченная женщина не знала, что и думать. Ей казалось, что художник всегда ночует дома, а не таскается, как другие, по злачным местам. Ложиться в постель, где только что кувыркались слуги, ей не хотелось. Забрав свечу, госпожа медленно вышла из комнаты, спустилась вниз, и ушла на свою половину дома, решив, что лучше всего ей расположиться на тахте в гостиной.

Страстную брюнетку мучила жгучая ревность к светловолосой девушке. Конечно, она слышала, что художники не пропускают ни одной юбки. Не исключено, что порисовав натурщицу, у мужчины возникало желание погладить юное тело – это допустимо, но он отвергал ее любовь ради какой-то крестьянки. В том, что ее соперница крестьянка, оскорбленная красавица не сомневалась — постоялец сам так сказал. У этой девицы нет даже приличного платья. Мысли вихрем проносились в голове возмущенной женщины, ее надежды рухнули, раздражение росло, превращаясь в ненависть. Мстить – это все, что ей оставалось.
Словно насмешка перед ее глазами снова возник ‘рот истины’ — каменный барельеф смеялся над ней.
«Поступить как все, значит написать анонимку и бросить в ‘рот истины’. Что написать? Да, хотя бы то, что они бежали прочь с площади, зная о позорной казни. Они – это художник и рыжеволосая блудница. Нисколько не сомневаюсь, что натурщица блудница – у нее нет приличного платья и она кокетливо смеялась, закатывая глаза. Куда они бежали — торопились, зачем? Или можно еще в чем-нибудь обвинить постояльца, например, что его интересуют мальчики. Пусть будут две анонимки, как бы от разных людей. Завтра же займусь этим вопросом».
Приняв решение, хозяйка успокоилась. Захватив из спальни свою подушку и чистую простыню, она устроилась на тахте.

Слуга слышал, как госпожа ушла к себе, и решил выйти в коридор. Он вспомнил, что обещал своему господину открыть входную дверь, чтобы впустить его в дом.
«Ждать утра не обязательно, открою дверь сейчас и пойду себе спать», — юноша отодвинул щеколду и вернулся в свою постель, где мирно спала его подружка.
*

Часы пролетели быстро, почти незаметно.
— Время так скоротечно, — сонно пробормотала Сона.
— Светает, нам пора. Пошли ко мне, — отозвался Леонардо.
Пересадив девушку со своих коленей на сено, художник встал и вышел из грота, стряхнул с себя сухую траву и помог путешественнице выйти из убежища. Оба потоптались на месте, чтобы размять отекшие ноги, он поднял ее в воздух и закружил. Сона, смущаясь, обвила руками его шею и почувствовала, что Леонардо возбужден. Он опустил ее на землю и парочка, держась за руки, побежала к городу. Возбуждение мужчины передалось гостье, понимающей, что они не просто так возвращаются в его комнату.
Город спал, улицы пустовали. Сона не замечала домов и собственно улиц, она словно летела, не чувствуя ног, потому что была счастлива — ее за руку держал сам Леонардо. Парочка без помех добежала до особняка.

Дверь оказалась открытой и художник вошел в дом, ведя гостью за руку. Внутри царила тишина, только из хозяйской половины раздавался громкий храп хозяина. Леонардо задвинул щеколду, парочка, стараясь не шуметь, тихо поднялась по лестнице.
В комнате Леонардо обнаружил, что его постель вся измята. Усмехаясь, снял плащ и верхнее одеяние.
— Этот плут опять кувыркался здесь со своей плутовкой, — покачал головой и стал поправлять простыни.
— Иди ко мне, — тихо позвал девушку и шепнул, — сними платье.
Сона развязала пояс, расслабила шнуровку и сняла платье, встряхнула его и положила на табурет. Леонардо взял гостью на руки, уложил в постель и расположился рядом.
— Мне пора возвращаться, — неуверенно прошептала путешественница, заметив, что мужчина обнажен.
— Не торопись, побудь со мной еще немного, ты замерзла, я тебя согрею. Трудно лишь в первый раз, потом будет только приятно. Надеюсь, ты ко мне уже или почти привыкла, — прошептал Леонардо.

Его горячие губы целовали ее сухие от волнения уста, лицо и шею, а сильные руки осторожно снимали рубашку, дрожь нетерпения прошла по его телу. Сона подчинялась робко, понимая, что он не причинит зла. Леонардо действовал настойчиво, но нежно — поцеловал ее грудь и заглянул в глаза, пытаясь понять приятно ли ей, остался доволен реакцией и стал не торопливо ласкать, покрывая поцелуями тело, опускаясь все ниже.

До сих пор Сона не осознавала действительно ли она всем телом здесь, в этой эпохе или только душою. Однако сейчас, от его горячих поцелуев, жар пробегал по всему телу. Так что у нее не было никаких сомнений в том, что всецело присутствует тут, в крепких объятиях сильных, уверенных рук Леонардо. Его губы нашли ее уста и в долгом поцелуе слились не только эти губы. Взволнованная девушка получала удовольствие от этого момента, чувствуя себя счастливой.

Лежа на боку, Леонардо провел рукой по нежному телу красавицы — груди, талии, бедрам.
— Природа совершенна, повторить такое очень трудно, — вздохнул Мастер, повернулся на спину и заснул.

«Удивительно, мечта увидеть гения завела меня в его постель. Кажется, мне было хорошо, больно самую малость. Он обещал, что потом будет только приятно. С ним, конечно, не сомневаюсь, он ласковый, — Сона посмотрела на спящего Леонардо. — Я без сомнения привыкла к нему: лежу тут обнаженная и мне нисколько не стыдно. Очевидно, потеряла стыд. Наверно, это и есть потеря невинности. Какого цвета его волосы — светлые или каштановые? Под ярким солнцем волосы напоминают темное золото. Как он с его ростом помещается на этой кровати? Может быть, его ноги свисают?».

Сона приподнялась, чтобы посмотреть и заметила свою рубашку на краю постели, потянула ее на себя и осторожно, чтобы не мешать спящему, оделась.
Леонардо, не открывая глаз, вдруг обнял ее крепко:
— Не торопись, останься со мной хотя бы на день.
«Пожалуй, мне пора вернуться в свою эпоху, свой мир, свой город», — подумала путешественница.
— Нет, — решительно произнес Леонардо, — я читаю твои мысли. Ты останешься со мной еще один день.
Лежа на боку, Леонардо откуда-то достал ее трусики.
— Что это? Для чего? – глядя в глаза, спросил серьезно.
— Атрибут женской одежды для тепла и гигиены, — смущаясь, ответила Сона.
— Это может согреть? Эти кружева? Ты шутишь? – Леонардо смотрел пытливым взглядом.
— Кружева для красоты.
— Чтобы соблазнить мужчину, — уточнил художник и строго сказал: — Значит ты появилась в моей комнате, чтобы меня соблазнить, и застенчивой только притворялась.
Сона совсем растерялась и готова была заплакать.
— Я не виновата, у нас такое нижнее белье, — произнесла испуганно.
— Что еще нового в вашем нижнем белье?
— Для поддержания груди есть бюстгальтер.
Он рассмеялся, она растерянно заморгала глазами.
— Scusa (извини – итал.), я тебя напугал, — Леонардо нежно поцеловал уголки ее губ. — Ты на самом деле еще наивное дитя, не умеешь увиливать и приспосабливаться к ситуации.
— Много нового в одежде мужской и женской в сравнении с нашей? — уже серьезно спросил художник.
— Да, у нас жизнь теперь другая, есть всякие механизмы и одежда стала более удобной, прежде всего для работы, — почти успокоившись, начала Сона.
Но он ее не слушал – его губы нашли ее губы и...

— Что ж, я тебе верю, — Леонардо лег на спину и уверенно добавил. — Ты теперь моя женщина, а я у тебя первый мужчина. Главное качество женщины какое?
— Покорность мужчине, которого любишь, — выдержав его строгий взгляд, ответила Сона.
— Ты хорошая ученица, первый урок усвоила верно, надевай платье, мы пойдем к нашему гроту, там нам никто не помешает.
Гостья быстро надела сиреневое платье. Художник надел коричневую верхнюю одежду, набросил на плечи плащ, свернул одеяло, взял его под мышку и они тихо пошли вниз.

Леонардо повел девушку на кухню. В просторном помещении Сона заметила печь в глубине и несколько кастрюль разных размеров с крышками на них, другую утварь, длинный стол с табуретками, на стенах висели полки с разнообразными коробочками и посудой, лук и чеснок, нанизанные на нить, и сушенная зелень. Его не интересовало содержимое кастрюль. Он нашел бумагу, развернул на столе, переложил на нее яблоки и персики, три лепешки и два куска сыра, лежавшие на блюде. Завернул продукты и дал ей. Парочка тихо вышла из дома. Их путь лежал в сторону грота.

Город уже проснулся, на улицах появились прохожие и повозки. Леонардо все время держал гостью за руку, не отпускал, будто боялся, что она исчезнет.

Завтрак на траве, вода из родника, прогулка по окрестностям — художник сделал много набросков в своей записной книжке, хотел запомнить ее во всевозможных позах, в различном настроении. Утро стояло теплое, солнечное, безветренное. Изумительные пейзажи вызывали восторг у путешественницы, художник старался запечатлеть эти эмоции на бумаге. Кажется, Сона истоптала туфли, когда они вернулись к гроту. Леонардо снова проверил нет ли кого-нибудь внутри их убежища — встряхнул сено, разложил его по всей ширине тайного места, расстелил на нем одеяло и позвал девушку внутрь. Влюбленные сели на одеяло, углубление в пригорке оказалось не таким уж и маленьким.

— Снимай платье и ложись, — велел ей Леонардо и стал снимать свою одежду.
Сона послушно сняла средневековый наряд и положила его рядом с собой, сняла туфли и легла. Всю одежду Леонардо сложил в стороне и устроился рядом с ней.
— Значит мужская одежда тоже изменилась? У мужчин тоже есть такие, — он снял ее трусики, она смутилась.
— Да, считается, что сначала появились мужские, длиной почти до колена, потом такие же женские трусы, затем они становились все короче и короче.
— Верхняя одежда какая?
— Мужчины в нижней части тела носят широкие брюки из плотной ткани, закрывающие щиколотку. Женщины тоже носят брюки.
— Платья уже не носят?
— Носят, но платья теперь могут быть разной длины — от самых длинных до самых коротких, — Леонардо поднял вверх ее рубашку, чтобы Сона показала длину, — выше, еще выше.
Леонардо поднял рубашку выше колена и насупил брови.
— Это что же получается, — его голос прозвучал сердито, — на мою женщину может глазеть любой мужчина?
— Я не ношу такие короткие платья и часто хожу в брюках, — оправдывалась Сона.
— Странно, что в такой одежде, ты до сих пор не знала мужчин, — недоверчиво заметил Леонардо.
— А мое желание значения не имеет? – вдруг осмелела Сона.
— В данный момент нет! – Леонардо решительно привлек ее к себе, снимая с нее рубашку.
*

Наверное, там — в гроте, она поспала, потому что вспомнила, как проснулась, потянулась и увидела, что снаружи достаточно светло. Леонардо спал рядом, лежа на спине. Сона села, надела рубашку, обняла свои колени и подумала, что ей пора вернуться в свой мир, в свой город, в свой дом, на свою кровать...

*
«bocca della verita» – ‘Рот истины’
Во Флоренции в палаццо делла Раджоне и дворце Синьории (ныне Палаццо Веккио) на наружной стене были проделаны отверстия, а на внутренней стороне прикреплены ящики. Отверстие называлось ‘дыра’ или ‘барабан’. Нередко отверстие из эстетических соображений проделывали в смеющемся либо усмехающемся рте фигурки барельефа и тогда его называли ‘ртом истины’. В этот ‘рот’ попадали доносы, вызванные обидой, жаждой мести, ревностью. Чиновники вынимали их и рассортировывали, чтобы дать ход правосудию. Этим занимались ‘Ночные судьи’ — организация, которая блюла нравы монастырей и граждан Флоренции, боролась с проституцией и однополой любовью.
*


Глава 9. Вновь с Леонардо

Солнечные лучи проникали сквозь узкие щели между занавесками и падали на правую стену спальни, однако девушке, спящей безмятежным сном, они не мешали. Свернувшись калачиком, она спала повернувшись к противоположной стене.
Сона проснулась от телефонного звонка, повернулась на спину и потянулась к мобильнику, лежащему в кресле.
Звонил Вова:
— Я тебя разбудил?
— Обычно я рано встаю, но сегодня мне некуда торопиться, — сонным голосом ответила девушка.
— Извини, что я позвонил чуть свет. Если приеду к двенадцати часам дня, тебе удобно?
— Какой сегодня день? Ты не на работе?
— Сегодня пятница, но у меня не нормированный рабочий день, зависит лишь от заказов. Очень прошу тебя не делай уборку без меня, приеду и мы вместе этим займемся. Обещаешь?
— Да, хорошо, можно и к двенадцати.

Вова пришел, как обещал, с антресолей достал пылесос и принялся наводить чистоту в квартире.
— Ты не доверяешь мне уборку своей бывшей жилплощади? – рассмеялась Сона.
— Переезд произошел неожиданно быстро, я не успел убрать в квартире и забрать личные вещи, сегодня хочу проверить не забыл ли чего-нибудь в углах комнат, — смутился Вова. – Да, и к тому же, не могу забыть твоего обморока. Кстати, ты была у врача?
— Нет. Зачем? Наверное, всё случилось от слабости.
Попутно Вова проверил содержимое тумбочек, нашел какие-то вещи, уложил их в пакет.
— Вот видишь, нашел нужные мелочи, заберу с собой.
— Кофе будешь?
— Можно я поставлю?
— Да, это даже интересно, говорят, у мужчин кофе получается вкуснее.
Уверенным движением Вова открыл дверцу верхнего шкафа и, смеясь, оттуда достал конфеты:
— Я так и знал, что ты их еще не обнаружила, ты ведь не любопытная.
— Действительно, я их не заметила, хотя нашла всякие специи.
Вова быстро приготовил кофе, разлил его в красивые чашки и подал девушке, сидящей на табурете в кухне.
— Какой вкусный кофе! — похвалила Сона, едва отпив напиток. — Теперь я знаю к кому обратиться, если захочу выпить вкусный кофе. Вова, кем ты работаешь, если не секрет?
— Не секрет, ремонтирую всякую бытовую технику — работы хватает.
— То-то я смотрю в квартире все очень аккуратно сделано — ты мастер своего дела и хозяйственный.
Вова заулыбался, ему стало приятно.
Зазвонил его телефон, он говорил не долго.
— Мне нужно пойти на работу, — пробормотал недовольным голосом, — в выходные придется выполнить срочный заказ, а я надеялся отдохнуть.

Бывший владелец ушел. Сона выглянула в окно спальни и увидела, как парень пошел в сторону гаражей в конце дома напротив. Сев на диван в гостиной, включила телевизор – он показывал лучше, чем тот в прежней квартире, проверила все каналы, но передачи ее не заинтересовали.
Обедать одной ей не хотелось, лишь слегка перекусила – съела бутерброды с сыром и виноград.
Ей вдруг стало душно, она в ванной ополоснула лицо и направилась в гостиную, стала внимательно изучать книжные полки и пришла к выводу, что Вова забрал к себе только техническую литературу. На этот раз ее внимание привлекла книга с детективными рассказами — устроившись с ногами на мягком диване, зачиталась ими допоздна.

Ужин готовить не стала, выпила стакан кефира и пошла в спальню.
«Надо вспомнить, чем закончилась история с платьем там — у Леонардо».
Мечтательная девушка легла в кровать и впала в забытье...

*
Кто-то погладил ее волосы:
— Ты вернулась.
Путешественница во времени открыла глаза – она лежала рядом с Леонардо.
— Значит я смог передать тебе свои мысли сквозь века. Тебя не было целых пять дней. Почему так долго?
— Интересно, значит и здесь прошло столько же времени. Мне нужно было набраться сил.
Полная луна освещала комнату.
— Переход в другую эпоху такой тяжелый труд? – полушутя-полусерьезно спросил Леонардо.
— За время моего отсутствия, мой дом рухнул, меня нашли в развалинах и лечили, потом я обживала новое жилье. Я перешла сюда, потому что хотела узнать что стало с платьем.
— Это всё что тебя волновало? — Леонардо смотрел на нее удивленно.
— Нет, но как-то неловко – я испачкала новый наряд, истоптала туфли. Их хозяйка была сердита на меня и без этого.
— Хочешь знать, как она приняла вещи обратно? – гостья кивнула.
— Я их вернул с извинениями и обещанием сюрприза. Она обрадовалась, услышав про подарок.
— Догадываюсь, на что она надеялась, — пробормотала Сона.
— Мне слуга рассказал, что платье и туфли госпожа отдала служанке, правильнее сказать, швырнула в нее вещи – наверно, узнала про смятые простыни на моей постели или застукала наших слуг на моей кровати, что более вероятно. Вечером я сделал серьги из серебра, утром подарил хозяйке со словами: «Это мои слёзы по вашим безнадежно испорченным вещам». Брюнетка была счастлива, но недолго. Вечером муж устроил ей скандал – она похвасталась подарком, он хотел узнать от кого и за что жена получила столь дорогие украшения. Хозяин оказался ревнивым и допросил всех. Даже меня вызвал. При мне внимательно рассмотрел побрякушки и вынес решение: «Я потерпел убытки, должен их возместить. Продам сувенир, — его супруга пыталась возразить, — жёнушке в утешение дам сумму на новое платье». Ты бы видела их лица – она испуганная и растерянная, он доволен, что заработает денег, — Леонардо рассмеялся.
— Значит твоя хозяйка осталась недовольна, ее следует опасаться.
— Забудь о ней. Как думаешь, ты полностью перешла в нашу эпоху или там тоже присутствуешь?
— Не знаю, судя по рассказу моей подруги, меня нашли в развалинах в воскресенье днем. Когда я проснулась в гроте, было очень светло. В субботу спасатели плохо искали или я всё еще была у тебя – не поняла.
— Кто такие спасатели?
— Специальная служба – их сотрудники вызволяют людей, попавших в трудное положение: под развалины дома, из колодца или бурных вод.
— Я проснулся в полдень, ты только что исчезла, сено еще хранило твое тепло.
— Меня нашли без сознания — я головой ударилась о камень или камень упал на голову. Доктор сказал, что у меня легкое сотрясение мозга. Если учесть разницу во времени из-за расстояния, насколько я могу судить, оттуда я исчезаю полностью, хотя, возможно, до этого меня не искали. Жильцы думали, что все успели покинуть дом до разрушения.
— Знаешь, — добавила смущенно, — когда ты меня любил, я чувствовала, что рядом с тобой вся, полностью — душой и телом.
Леонардо задумался будто взвешивал, стоит ли говорить об этом и решительно заявил:
— Раз ты смогла выполнить один приказ, сможешь выполнить и другой. Сейчас же забираешь меня с собой в свою эпоху!
— Как ты себе это представляешь? – растерялась путешественница.
— В моей комнате ты появляешься в своей рубашке. Считай, что взяла меня с собой, как вещь. Обними меня и всё. Да, кстати, о чем ты в это время думаешь?
— Я в ответе перед человечеством за судьбу гения. Как мне решиться на такой опыт?
— Гений станет еще гениальнее, если узнает и увидит будущее.
— Вдруг кто-то спохватится и заметит твое отсутствие, — гостья перешла на шепот, — станут тебя искать: одежда лежит на постели, а тебя нет?
— Я часто пропадаю на несколько дней и никого это не волнует, а бездельник–слуга обрадуется свободе.
— В нашей эпохе много необычного для вас, много опасностей.
— Не пытайся меня отговорить, наш век тоже таит в себе не меньше опасностей, — он перешел на шепот, — инквизиция например.
— И ревность твоей хозяйки, — в тон ему добавила Сона.
— Придется тебя ублажить, чтобы ты подчинилась мне вся.
Леонардо снял свою одежду и стал ее целовать, поднял рубашку, но не стал снимать:
— Не будем оставлять улик, — ей на ухо шепнул Леонардо, — говори, что мне делать, о чем думать.
Леонардо обнял ее своими сильными руками. Девушка понимала, что вся во власти его обаяния, потеряла свою волю и это состояние ей приятно. Единственным ее желанием в тот миг было сделать его счастливым, потому что рядом с ним она чувствовала себя окрыленной. Быть с ним, все равно где — это всё, к чему Сона стремилась в тот момент и еще надеялась, как можно скорее вернуться домой, чтобы не встретиться с ревнивой хозяйкой этого особняка.
— Ни о чем, тебе лучше ни о чем не думать, чтобы не мешать моей мысли, просто закрой глаза, — гостья не могла ему отказать, подчинилась его требованию, его воле.
— Понял, — согласился Леонардо, закрывая глаза.

*
За окном включилась автомобильная сигнализация и умолкла.
«Я у себя. Он действительно очень тяжелый», — путешественница открыла глаза и попыталась освободиться от сильных рук мужчины.
Леонардо разомкнул веки, приподнялся, огляделся – обстановка другая, лег на спину и довольным тоном произнёс:
— Получилось, тебе это удалось. Были какие-то звуки?
— Да, потом объясню.
Большую часть комнаты освещала полная луна.
Сона потянулась, как кошка:
— Это проще, чем казалось, или стало для меня привычным делом.
— У нас расположение комнат одинаковое – луна на том же месте небосвода, может быть, поэтому тебе легко удается переход.
На кресле лежал ее телефон, Сона посмотрела на время, сладко зевнула и сонно пробормотала:
— Еще глубокая ночь, всего три часа, можем поспать.
— Поспать еще успеем, — Леонардо решительно и быстро снял ее рубашку. – Ты сможешь заснуть? У тебя нет других желаний?
Обнаженная Сона, освещенная лунным светом, казалась мраморной статуей. Леонардо нежно провел рукой по трепетному телу девушки.
— Создать такое, значит бросить вызов богу, — вздохнул и поцеловал ее грудь. — Никогда не сдерживай своих желаний, иначе решу, что я тебе безразличен. Сейчас мне очень интересно, есть ли отличие в ощущениях в нашей и в вашей эпохе.
Его руки действовали властно, а губы опускались все ниже.
Леонардо посмотрел в глаза затянутые поволокой и потребовал:
— Скажи, что хочешь меня, сейчас и очень!
— Хочу, — прошептала Сона, — ты разбудил во мне желание...


Дневной свет разбудил Сону, она открыла глаза, повернулась и рядом увидела улыбающегося Леонардо:
— Какое удовольствие смотреть, как сладко ты спишь, тихо как ребенок. Глядя на тебя не скажешь, что у тебя такие необычные способности — ты свободно перемещаешься в пространстве и во времени, понимаешь чужой язык. Ты изучала итальянский?
— Нет, к сожалению, не изучала, хотя мне очень нравится итальянский язык — такой приятный, певучий. Когда ты говоришь, мне кажется, ты поёшь. У тебя необычный, красивый голос. Он меня словно околдовывает.
— Ты не далека от истины – слушатели утверждают, что я неплохо пою. Многие считают меня музыкантом.
— Для меня твой голос словно песня.
— Значит ты умеешь читать чужие мысли. Я к этому шел долгие годы — изучал мимику лица, часами следил за выражением лица, сменой эмоций, чтобы догадаться, о чем этот человек думает. Можешь мне что-то приказать?
Сона смутилась и подумала: ‘поцелуй меня’.
— Придумай что-то посложней, — Леонардо поцеловал ее в губы. — Ты просто чудо.
— Чудо всё, что со мной сейчас происходит: я оказалась в другой эпохе, познакомилась с самим Леонардо, провела во Флоренции два волшебных дня, вернулась к себе, мой дом разрушился, но меня нашли, я цела и невредима.
Девушка запнулась, опустила глаза:
— Мне дали квартиру, в ней всё есть. Я вернулась к Леонардо и вот он со мной в моей эпохе.
— У тебя мелькнула мысль о бывшем владельце, — строго вставил Леонардо, — договаривай!
— Я осталась без работы, он мне принес продукты.

Радостная хозяйка квартиры привычным движением вскочила с постели и быстро надела халат. Леонардо лежал на кровати в чем мать родила. При дневном свете она внимательно рассмотрела его — правильные черты лица, зеленые глубоко посаженные глаза, вьющиеся светло каштановые волосы и аккуратная, короткая борода, высокий, крепкого телосложения.
Сона засмотрелась, Леонардо потянулся к ней – обнял за талию, она попыталась отстраниться:
— Не сейчас, ты не затем сюда собрался!
— Что? Мы куда-то опаздываем?
Леонардо решительно притянул ее к себе и Сона подчинилась...

— Вот уж не думала, что может быть так хорошо, — Сона счастливо рассмеялась и надела халат.
— Красавец — мужчина, тебе срочно нужна одежда, — она села на край кровати, — знаешь, что самое интересное? Это жилище молодого человека и, может быть, в гардеробе найдется что-нибудь подходящее для тебя.
— Чьё? Не твоё? – неприятно удивился гость, глядя на нее с недоверием.
— Это странная и запутанная история, но лучше я тебе расскажу сейчас, иначе, если вдруг придет бывший владелец, ситуация может стать двусмысленной, — Сона собралась с духом и продолжила. — Я уже говорила, что мой дом рухнул и меня нашли в развалинах.
Леонардо кивнул.
— Городские власти выделили мне другое жильё, но тут вышла вот какая история: в этом доме – на этой жилплощади, жил один парень. Это его спальня. Этот дом очень большой, здесь вмещается много квартир и живет много людей. Ты скоро всё увидишь. Продолжу: владелец этой комнаты купил себе машину, которую пытались украсть. Ты скоро увидишь много таких машин и поймешь, о чем я говорю – они дорогие и не каждому по карману. На машине он установил устройство, которое сигналом – громкими звуками, предупредит владельца в случае попытки кражи. Именно эти звуки ты услышал в первые мгновения появления здесь.
— Я ночью спросил о звуках. Так бывает часто?
— Я обещала после пояснить. Мы услышали лишь один раз, владелец успел выключить устройство. Обычно, эти звуки повторяются много раз. Представь, как это нервирует спящих людей. Воры пытались украсть машину того парня, кто здесь жил, то устройство заработало. Раздалась не сирена, а вой, который всех напугал, все жильцы собрались и ругали владельца механизма. Соседи узнали о том, что мой дом рухнул и мне могут дать новое жильё, а я лежу в больнице без сознания. Тогда они решили избавиться от соседства с парнем, подделали документы, поменяв нас местами. Так получилось, как будто этот молодой человек жил в моем рухнувшем доме и ему дали новую квартиру, а я живу в этом доме.
Сона неловко рассмеялась.
— Прихожу сюда, оказывается, у меня теперь две комнаты, а в том доме была одна, мебель всякая лучше той, которую потеряла. Тот парень почти ничего не взял, все его вещи здесь и много одежды, мужской, конечно.
Открыв гардероб, Сона осмотрела полки, нашла майки с коротким рукавом и разными рисунками, выбрала ту, что размерами побольше и положила на кровать. Затем на другой полке нашла плавки.
— Это тот самый атрибут, о котором ты рассказывала? – рассмеялся Леонардо, взяв плавки в свои руки. – Вот эту нелепость надевают мужчины?
— Да, это те самые, вроде большие, может, подойдут. Но сначала прими душ. Тебе же интересно, как моются у нас? Подожди в комнате. Да, и большая просьба, ну просто огромная: не создавай мне проблем, ничего не трогай и строго слушайся меня, пожалуйста, — Сона умоляюще сложила ладони.
Леонардо снисходительно улыбнулся и кивнул. – Если тебе что-то понадобится, скажи мне не стесняясь.


Глава 10. Соперники

Деловая хозяйка квартиры побежала в ванную, проверила воду и включила обогреватель – из душа пошла горячая вода.
— Скорее сюда, — позвала гостя.
Леонардо встал и направился к ней.
Показав как пользоваться душем, Сона стала помогать ему. Леонардо мылся с удовольствием и притянул ее к себе – ей пришлось подчиниться.
Наконец, она освободилась от его цепких объятий, ополоснулась и вышла из-под душа, вытерлась, выключила воду, подала ему полотенце.
Порывшись в прихожей в шкафчике для обуви, Сона нашла тапочки Вовы и принесла в ванную.
— Пошли в спальню.
— У тебя есть еще комнаты? – они вышли в прихожую.
— Там гостиная, — хозяйка указала пальцем и ввела гостя в спальную.
— Вот эти вещи надевай, — подала ему майку, плавки и еще из гардероба достала брюки самые длинные из тех, что висели.
— Так одеваются все мужчины? – уже одетый Леонардо с усмешкой разглядывал себя.
Брюки не доходили до щиколотки.
— Брюки должны быть длиннее почти на десять сантиметров. Их владелец ниже ростом, но мне негде взять другие. Можно я буду звать тебя просто Лео? Если кто-то спросит о тебе, скажу, что ты свободный художник. Это значит, что ты работаешь сам на себя.
— Bene (хорошо – итал.), это правда. Теперь я знаю почему ты так вкусно пахнешь, — притянул ее к себе и поцеловал в губы.
Во взгляде удивленной девушки читалось непонимание.
— Это из-за мыла.
— Начнем экскурсию по дому, — торжественно произнесла хозяйка, выходя из спальни. – Это прихожая, следующая комната — гостиная, напротив кухня. Пойдем на кухню, здесь так же, как всюду, есть выключатель.
Сона показала, как включать и выключать свет.
– Садись сюда, пожалуйста, спиной к окну, — указала на табурет за столиком, — отсюда обзор лучше.
— Это — ильник, в нем горит свет, — открыла дверцу. — Внутри — но. Посмотрим, какие продукты мы в нем имеем. Держи персик. Чувствуешь, какой он — ный?
Гость взял в руки фрукт, улыбнулся. Из — ильника Сона достала овощи, фрукты и положила их в раковину:
— Это нужно вымыть. Сделать яичницу?
— Да, можно.
Достала из нижнего шкафа сковороду, из — ильника извлекла яйца и масло, и зажгла газ:
— Это газовая плита, штука опасная, если забыть его выключить, газ может накопиться, взорваться и будет пожар, так что просьба: без меня не включать.

Гостеприимная хозяйка поставила на плиту сковороду, быстро сделала яичницу, выложила ее на тарелку и поставила перед гостем.
— А себе?
— Я не хочу. Буду сыр с хлебом и овощами.
Овощи скоро оказались нарезанными и в тарелке, а кефир разлит по стаканам.
— Ты тоже ешь сыр, овощи и фрукты.

Сона ловко справлялась на кухне. Лео ел с удовольствием, с интересом следил за ее действиями, и, кажется, стал чувствовать себя увереннее — встал, посмотрел в окно, открыл дверь и вышел на балкон. Она последовала за ним и внимательно, как бы изучая его лицо, следила за сменой эмоций.
— Что за механизмы? – гость указал рукой на машины и маршрутное такси.
— Машины, которые перевозят людей: те, что поменьше личные – чья-то собственность, могут перевозить до пяти человек, а побольше – городской транспорт, перевозят двенадцать человек, хотя часто туда садится больше позволенного.
— Это площадь?
— Свободное пространство, удобное для разворота транспорта, есть маленький рынок и магазины.
— Там вдали видна гора, ее очертания мне знакомы.
— Это библейский Арарат.
— Мы можем туда поехать? – гость казался взволнованным.
— Не совсем туда, но близко можем.
— Идем же скорее, — Лео прошел на кухню.
— Погоди, нам нужно решить, что для тебя интереснее и важнее. Ты хотел краски. Тебе понадобится бумага или записная книжка и карандаши.
Художник остановился и согласно кивнул.
— Пойдем, купим, что сможем, и поедем к горе. Но у тебя неудобная обувь.
— Ничего, я привыкну.
В прихожей Сона порылась в низком шкафчике и нашла сандалии:
— Надень эти.
— Малы, но все ж лучше тех, — Лео обулся.
Хозяйка повела гостя в спальню и довела до окна:
— Вот, понаблюдай за жизнью. Дом, в котором мы сейчас находимся, точно такой же, как тот что напротив. Моё жильё на пятом этаже. А я пока займусь своими делами.
Быстро заправив постель, убрав на кухне и в ванной, она переоделась.
— Я готова, — взяла сумочку и положила в нее телефон.
— В таком доме целая деревня поместится, — гость повернулся к ней. — Ты оделась как мужчина?
— Я говорила, — стала оправдываться Сона, — мы тоже носим брюки. Эти вещи дала мне подруга, другой одежды у меня нет, меня нашли в развалинах в той самой рубашке.

Словно испуганная птица Сона вздрогнула от стука по двери.
— Вова? — повернулась к вошедшему и с упреком в голосе продолжила. — Ты снова открыл дверь своим ключом, хотя обещал звонить, а сейчас должен быть на работе.
— Я всё закончил быстрее, чем ожидал, и приехал.
— Не рано ли для визита?
— Я звонил, но ты не отвечала.
Вздохнув недовольно, девушка достала мобильник и посмотрела на вызовы:
— Полчаса назад был звонок, но я не слышала — стояла на балконе. Позвонил бы еще раз.
— Я беспокоился и потому приехал. Это кто?
— Я теперь под твоей опекой? У меня гость, его зовут Лео. Знакомься, Лео, это Вова, бывший владелец квартиры.
Мужчины оглядели друг друга настороженно.
— На нем мои вещи и они ему малы, — в голосе Вовы прозвучали ноты недовольства:
«Откуда взялся этот бомж. У него нет своей одежды?».
— Да, извини, взяла из гардероба без твоего разрешения, от тебя переняла привычку, не очень красиво, но заразно.
— Его вещи ты выбросила и дала ему мои?
Лео отошел от окна и направился к ним, Сона развела руками, словно хотела их разнять.
— Так, Вова, рассмотрим две точки зрения: первая твоя – ты пришел и увидел незнакомого мужчину в твоей одежде.
Парень согласно кивнул.
— А теперь моя точка зрения: ты здесь больше не живешь, однако приходишь, когда вздумается, открываешь дверь своим ключом и тебе не важно, что я делаю в тот момент — сплю или принимаю душ.
— И часто он приходит, когда хочет? – Лео сердито вмешался в разговор. – Только днем или ночью тоже?
— Но, — Вова растерялся и попытался робко возразить.
— Стоп! Я читаю твои мысли, хотя они написаны на твоем лице, не говори того, о чем потом пожалеешь. Лео художник и мой гость, и этим всё сказано. Ты не можешь распоряжаться в моем доме, моими гостями. Впрочем, ты прав, я верну тебе твою одежду, а ему новую куплю. Но ты отдашь мне ключи, чтобы в мое отсутствие вы тут не подрались.
— Мне не нужна эта одежда. Это вещи моего брата, они мне велики, а выбросить жалко. Зачем тебе тратить деньги, у тебя и так ничего нет? — миролюбиво возразил Вова.
Лео посмотрел на нее вопросительно, она утвердительно качнула головой.
– Ты, наверно, хочешь гостю показать какие-нибудь интересные места. У меня есть машина, я свободен в выходные, могу помочь. Какие у вас планы? Может, я составлю вам компанию? Не хочу выходные провести один поэтому пришел к тебе, – с надеждой в голосе, закончил Вова.
— Ты знаешь, — вдохновилась девушка, — очень даже можешь мне помочь, но с одним условием.
— Готов выслушать.
— Не задавать лишних вопросов, без моего разрешения моего гостя никуда не водить. Всё объясню, но может завтра, может через неделю, наберись терпения. Вздумаешь обидеть гостя, считай, что обидел меня. Это я с виду белая, пушистая, беспомощная, но не советую никому меня обижать. Понятно?
— Понятно, обещаю, слушаю и повинуюсь, — облегченно рассмеялся Вова.
Поглаживая бороду, художник с улыбкой наблюдал за ними, словно смотрел интересную пьесу.
— Вова, у того телефонного аппарата есть функция переадресации?
— Есть, на мой телефон.
— Я так и знала, вот почему Сильва удивилась мужскому голосу. Меняй его на мой номер.
Вова послушно пошел за ней в гостиную, туда из любопытства пришел гость.
— Что такое телефон? – спросил тихо, наклонившись к девушке.
— Можно говорить с другим человеком, даже если он очень далеко, — она указала на аппарат, над которым трудился парень.
Для проверки Вова набрал номер со своего мобильника. Зазвонил домашний телефон. Лео вздрогнул от звонка, потом отозвался телефон Соны.
— Спасибо, все в порядке, пошли в прихожую.
Сона написала на листке номер телефона и повернулась к гостю.
— Запомни на всякий случай адрес этой квартиры: Сиреневая семь, квартира пятнадцать, а это номер моего телефона, — дала гостю лист, – положи в карман, надеюсь, никогда не пригодиться.
Лео посмотрел на номер и положил бумажку в карман брюк.
— Наши планы таковы, — Сона обратилась к Вове, — нам нужны бумага, карандаши, краски для художника и хотим поехать поближе к Арарату. Значит сначала едем на вернисаж.
— Тогда зайдем в наш магазин, купим самое необходимое и поедем куда-нибудь, откуда гору лучше видно, — предложил Вова. — Вы идите, я хочу забрать кое-что из своих инструментов и дверь закрою.
— Ладно, здешние магазины ты знаешь лучше меня.
Сона и Лео вышли из квартиры, и стали спускаться по лестнице.
— Ты ему доверяешь свое жилище?
— Это его квартира и там все вещи принадлежат ему. А я, — пожала плечами, — Omnia mea mecum porto (все мое ношу с собой – лат.).
Шагающий рядом влюбленный мужчина остановил ее, спустился на две ступеньки ниже, встал перед ней так, что их глаза оказались почти на одном уровне — его взгляд требовал объяснений.
— Под развалинами меня обнаружили в одной, тебе известной, рубашке и еще нашли эту мою сумку, – указала на дамскую сумочку, висящую на плече. — Одежду мне дала моя подруга, а городские власти выдали немного денег. У меня больше ничего нет.
— У тебя есть Я, — серьезно заявил Лео и поцеловал ее в губы.
— Я рада, — Сона весело побежала вниз.
Ему оставалось только догонять девушку.
Когда парочка вышла из подъезда, к ним присоединился Вова с большой сумкой в руке.
— Магазин там, — указал рукой, — вы идите, я сумку положу в багажник.
Гость смотрел по сторонам и выглядел несколько растерянным:
— Сверху всё выглядит по-другому.
— Будь внимателен и осторожен, нельзя идти наперерез движущейся машине, — Сона крепко, как ребенка, держала его за руку, — могут задавить.
Едва парочка подошла к магазину, как к ним подбежал Вова.
— Ты нас тут подожди, мы купим ему обувь по размеру, — обратился к девушке и подумал: «Поговорю с ним, может, он уйдет добровольно».
— Нет, мы пойдем вместе. Я слышу твои мысли, забудь о них, не пытайся их реализовать, иначе меня больше не увидишь. Кроме того, ты не обязан оплачивать мои покупки.
К удивлению Соны, в магазине нашлись сандалии нужного размера, а в другом отделе они купили карандаши и бумагу, вернее, большие — альбом и блокнот. Сона и Лео сели на заднее сиденье внедорожника. Сначала сел гость, затем она, так что художник сидел точно за водителем.
— Здесь удобно, — Сона тихо закрыла дверь машины, — во всяком случае, пассажирам на заднем сиденье.
— Водитель в этой машине тоже чувствует себя хорошо, — улыбнулся ей Вова.
— Тебе есть с чем сравнить?
— Да, брат имел ‘Жигули’ и я иногда баловался за рулем.
— Лео, как тебе новая обувь?
— Спасибо, сандалии удобные, бумага и карандаши тоже понравились — всё необычное.
— Красок в магазине не оказалось. Я не знаю, где можно купить хорошие, ведь плохие тебе не нужны?
— Нет, плохие краски не нужны, могу обойтись карандашами.
— Куда поедем? – уточнил водитель, когда они выехали на основную трассу.
— Ближе к Арарату, лучше в Хор-Вирап, но сначала купим пару бутылок воды и чего-нибудь из еды: можно булочки и шоколад.
Гость с большим интересом смотрел по сторонам, неотрывно, не мигая.
«Где и когда она познакомилась с этим странным художником? — Вова не мог смириться с мыслью, что в выходные придется терпеть этого человека рядом. – Что-то есть между ними?».
— Он что впервые в городе?
— В этом да, — подтвердила Сона, — и без лишних вопросов, пожалуйста.
Машина остановилась возле большого магазина.
— Я сбегаю, если ты мне доверяешь?
— Мне нужна прочная нить, — попросил гость.
— Доверяю, Вова, и, пожалуйста, купи катушку прочных ниток.
Водитель вышел из машины и быстрым шагом направился к магазину.
Лео словно проснулся ото сна:
— Он тебя ревнует.
— Совсем как твоя квартирная хозяйка? — рассмеялась Сона.
— Я говорю серьезно. Он мне сказал, что ты его девушка.
У нее от удивления поднялись брови. Лео утвердительно кивнул.
— Ах, вот оно что, — растерянно пробормотала через минуту.
— У меня есть повод ревновать? Он и ночью приходит к тебе?
— У тебя нет повода для ревности, я и не думала, что нравлюсь ему. Мне казалось, он помогает мне из-за чувства вины, — Лео смотрел на нее вопросительно. – Он живет в моей новой квартире, ведь соседи подделали наши документы.

Гость с любопытством следил за движением на шумной улице. Машины ехали сплошным потоком, останавливались у перекрестка на считанные минуты, пропуская пешеходов, и снова неслись дальше. Люди спешили по улице вверх и вниз, входили в двери домов и выходили оттуда с покупками. Мужчины выглядели, как описывала Сона, женщины шли в ярких платьях разной длины. Многие дети и взрослые что-то ели на ходу. Водитель вернулся с пакетом и отдал его пассажирке.
— Спасибо, Вова.
Она достала из пакета катушку ниток и отдала Лео. Из своего пакета с карандашами и бумагами, гость взял карандаш, привязал его к блокноту. Положив блокнот на колено, закрепил на ремне брюк.
— Не изменяешь своей привычке, — улыбнулась Сона.
— Ты всё замечаешь, — художник ответил с улыбкой.
Дальше ехали молча, лишь иногда Сона что-то тихо объясняла гостю, Лео рисовал и записывал в блокноте.
«Жаль, что нет фотоаппарата», — подумала Сона.
— Что такое фотоаппарат? – услышал ее мысли Лео.
— Ты читаешь мои мысли?
— Да, и не только твои, — гость улыбнулся и произнес, повторяя ее слова. — Это будто что-то в голове, но ты не ответила на мой вопрос.
— Фотоаппарат — это механизм, чтобы сделать снимок мгновения.
— Хочешь купим его для тебя? – в разговор вмешался Вова.
— Нет, ты слишком много делаешь для меня.
— Я готов сделать больше.
— Ловлю тебя на слове, у меня есть и другие желания.
— Сейчас покажу тебе фото, — Сона достала из своей сумочки фотографию, – это я с мамой.
— Миниатюра? — Лео был потрясен.
— Этому снимку четыре года. К сожалению, это всё, что у меня осталось на память о моих родителях.
— Ты похожа на маму, — заметил художник.
— Но мама мне говорила, что я, как две капли воды, похожа на отца.
— Дай мне посмотреть, — попросил Вова.
Сона дала ему фотографию.
— А где твой отец?
— У меня нет никого. Расскажи о своей семье.
— Мои родители умерли, брат женился и с семьей уехал из страны, больше никого нет, — Вова вернул фотографию. — Лео, что ты расскажешь о себе?
— По сравнению с вами, у меня много родственников, даже есть дядя.
— А жена? Впрочем, у художников много гражданских жен.
— У меня нет никаких, — усмехнулся гость, поглаживая свою бороду.
— Ну да, зачем художнику жена, когда есть натурщицы.
— Интересная, главное, оригинальная мысль, — рассмеялся Лео.
«Надеюсь, теперь Вова успокоится», — подумала Сона.

Иногда библейская гора показывалась из-за домов и Сона пересела так, чтобы художник мог лучше видеть Арарат — благо в небе отсутствовали облака и воздух стоял прозрачный.
— Увидеть Арарат считается хорошим знаком, но с той стороны гора совсем неинтересная, – она обратилась к гостю. — Знаешь почему?
Лео отрицательно покачал головой.
— Гора сейчас на территории Турции и поэтому повернулась к ним спиной, — рассмеялась Сона.
— Турция?
— В прошлом Османская Империя. Вон там, на холме есть монастырь.

Когда они подъехали к холму, на стоянке стояло несколько машин. Лео взял с собой пакет с альбомом и карандашами, Вова — пакет с едой.
— Хор-Вирап означает ‘глубокая яма’, — начала свой рассказ Сона, — здесь находилась царская темница города Арташата. Согласно легенде, в этой темнице тринадцать долгих лет провел Григорий Просветитель, с его именем связано становление христианства в Армении. Царь Трдат III, заточивший его сюда, впал в безумие, но был исцелен Григорием. После чего в 301 году крестился, христианство провозгласил государственной религией Армении и построил храм Эчмиадзин. Мы туда поедем. Григорий Просветитель стал первым епископом. 

После осмотра территории монастыря, художник стал рисовать всё что видел вокруг. Казалось, он вбирал в себя всё и даже сам воздух был ему в радость.
Сона с Вовой прогуливались недалеко, чтобы не мешать ему.
— Все же кто он, откуда этот странный тип? – Вова снова не удержался от вопроса.
— Не сегодня, но обязательно тебе расскажу, Лео пробудет здесь пару дней, наберись терпения.

Шумная толпа постепенно заполнила территорию монастыря и направилась в церковь, мужчина о чем-то договаривался со священником.
— Что-то намечается? – к Соне подошел Лео.
— По всей вероятности, крещение. Вон та малышка на руках у парня, — указала на девочку, — самая нарядная, наверно, это ее крестины, у женщины слева корзина с одеждой, а у этой — в руках вино и конфеты.
Гость пошел к церкви, Сона и Вова последовали за ним, где большим интересом наблюдали за происходящим внутри. После крещения, женщина открыла коробку конфет и стала угощать всех присутствующих. Удивление отразилось на лице Лео — он, как все, взял конфету.
— Так женщина делится своей радостью по поводу обряда, — объяснила Сона.
Все вышли из церкви, она вспомнила про шоколад, достала его из пакета, надломила и дала Лео.
— Попробуй и скажи как тебе.
— Вкусно и воды, пожалуйста, я еще хочу.
Сона предложила мужчинам подняться на холм.

На холме компания поела булки и шоколад, запивая водой.
— Мы сейчас на развалинах древнего Арташата — бывшей столицы Армении. Говорят, будто город построили по совету Ганнибала.
— Ганнибала? – переспросил Вова.
— Ганнибал — карфагенянин, враг Рима, бежавший сюда от его гнева. Ганнибалу очень понравилось это место, здесь проходили торговые пути и он посоветовал царю Арташесу построить город. Будто бы Ганнибал даже начертил план города, и принимал участие в его постройке. Но есть и другая версия, что это мнение ошибочно и возникло из-за того, что Арташат называли армянским Карфагеном. Арташат разрушили римляне, а потом денег дали на его восстановление.
Сона посмотрела на Лео, он поглаживал бороду, пряча усмешку.
— Здесь построили первый в Армении театр, — Сона продолжила рассказ, — естественной декорацией служил Арарат. Думаю, зрители не скучали даже на самом неинтересном спектакле — думали о вечном, отдыхали душой, глядя на постоянно седую гору.

Что-то притягивало в пейзаже, раскинувшимся перед ними — солнечный, ясный день, синее небо и близость библейской горы. Снег покрывал лишь вершину, прозрачный воздух обнажил гору. Казалось на Арарате можно рассмотреть каждый склон и равнины.
— Лео, смотри, внизу течет река Аракс, — Сона рукой показала направление, — практически у подножия Арарата. Древнее армянское название горы – Азат (свободный – арм.) Масис. Наши предки гору называли отцом, а реку – матерью — река кормила, гора защищала.
— Гора кажется такой доступной. Мы можем на нее взобраться? Или Арарат гораздо дальше, чем кажется?
— Гора близка по расстоянию, хотя пешком идти очень долго, но мы не можем туда поехать. Видишь эти столбы, Лео? Они связаны колючей проволокой. В считанных метрах от холма проходит граница. Арарат находится на территории другого, честно скажем, не дружественного государства, а получить разрешение на восхождение к вершине практически невозможно или очень трудно.
— Вы в состоянии войны?
— Нет, в нынешнем мире совсем необязательно быть в состоянии войны, чтобы не иметь возможности свободного перемещения.


Глава 11. Подарок для Рипсиме

Солнце грело, но не жгло, в воздухе чувствовался прохладный ветерок, который не позволял испарениям рек и болот превращаться в облака. Близость Арарата подняла настроение компании, и словно прибавила сил.
— Куда поедем сейчас? – спросил Лео, когда они спустились с холма и подошли к машине.
— Вова, что ты предлагаешь? – спросила Сона.
— Я заранее согласен с любым твоим предложением, — улыбнулся ей Вова.
— Тогда поедем по равнине, посетим церкви Вагаршапата и повернем к горе Арагац, погуляем по крепости Амберд, можем оттуда полюбоваться Араратом. Что ты думаешь, Вова?
— Согласен, едем, — кивнул Вова, открывая дверцу машины.
— Но, у меня есть одно условие, — Сона отвела Вову в сторонку и протянула несколько купюр, — ты берешь эту сумму без возражений на разные расходы – топливо, еду и прочие траты. Иначе просто откажусь от твоей помощи.
Вова тяжело вздохнул и согласился.
Спорить с ней Вова не хотел, осознавая, что, возражая, может ухудшить отношения. В некоторых вопросах девушка не уступала — становилась решительной. Парень понял, что для нее важно сохранить независимость. Компания молча села в машину и продолжила свое путешествие.

— Не стоит обходить всё подряд, осмотрим только самое интересное.
— Мне все кажется интересным, — восторженно произнес Лео.
— К концу дня ты поймешь, что я имела в виду, а пока посмотрим, то что я назову — в короткий срок невозможно побывать всюду и запомнить всё.

— Мы едем в Вагаршапат, заглянем в храмы святых Гаяне и Рипсиме, поэтому немного расскажу о них. Согласно легенде, в 300-301 гг у нас в стране укрылись христианки — всего тридцать семь дев. Причина их бегства из Рима состояла в том, что самая красивая из них — Рипсиме, отказала императору Диоклетиану, он даже жениться хотел. Император узнал, что красавица спряталась в Армении и послал письмо армянскому царю Трдату III с требованием найти и вернуть беглянку в Рим. Может возникнуть вопрос: почему Трдат должен был выполнить требование? Ответ таков: он вырос и воспитывался в Риме.
У Лео от удивления поднялись брови. Сона улыбнулась и продолжила:
— Наш правитель захотел увидеть Рипсиме. Красавицу нашли и вместе с настоятельницей Гаяне, привели к нему. Христианка понравилась Трдату, но и его любовь отвергла, заявив, что принадлежит Христу. В гневе царь приказал предать всех дев казни. Девушек забросали камнями. Думаю, желающие поучаствовать в таком мероприятии находились всегда — фанатики и просто люди обиженные судьбой внешними данными. Мне кажется, ‘ведьм’ сжигали злобные монахи из-за их красоты, — Сона смотрела на Лео.
Художник кивнул в знак согласия.
— После этого царь впал в безумие. Его сестра с сочувствием относилась к христианам и сказала брату, что его исцелит Григорий, которого Трдат заточил в Хор-Вирапе и еще следует убитых девушек предать земле. Каждую деву похоронили там, где ее убили, а Григория привели к заболевшему правителю. Трдат чудесным образом выздоровел, на радостях крестился и объявил христианство государственной религией. Но переход от язычества к новой вере не был легким. Начались бунты, восстания, настоящая кровопролитная война. Царь дал Григорию армию, и это войско воевало с язычниками. Все языческие храмы и капища разрушили, а на их месте позднее возвели церкви.
— Над могилами дев Гаяне и Рипсиме построили часовни, а в VII веке – церкви. В те времена эти храмы находились за городской чертой — каждая из них имела свою территорию и крепостную стену.

— Вова, давай сначала посетим церковь святой Гаяне, — попросила Сона, когда они въехали в Вагаршапат по окраинной дороге.
Свернув налево, Вова поехал по трассе, тянущейся к Арарату. На следующем перекрестке машина повернула направо — на дорогу, ведущую к храму Гаяне. Припарковав автомобиль недалеко от церковных ворот, водитель вместе с влюбленной парочкой направился к церкви.
Субботний день в церкви всегда насыщен событиями. Перед ними мужчина на веревке вел упиравшегося барана.
— Это жертвенное животное, — то ли спросил, то ли ответил Лео.
— Да, обычно это петух или баран.
— Его отдадут священнику?
— Нет, священник только благословит его — за определенную плату объявит жертву принятой богом. Барана зарежут, мясо сварит тот, кто привел его сюда – это жертва и потому часть мяса, точнее, семь порций следует раздать соседям, желательно, малоимущим.
— Его здесь зарежут?
— Нет, они его заберут с собой, здесь только надрежут ухо. Обойдем церковь, территория по своему интересна.

Обход двора церкви Сона начала с правой стороны — направилась к стоячим надгробным камням.
— Лео, наверно, ты обратил внимание на эти камни, — они остановились перед одним из них, — это хачкар (крест-камень – арм.) памятник. Их очень много по всей Армении, такие плиты всегда вырезали из вулканического камня – туфа, он мягкий, легко поддается обработке. Крест — основной элемент его изображения. Вокруг креста выбивают сложный орнамент — символы вечности, крылья, цветы, плоды, звери, птицы, святые. На кресте может быть распятый Иисус. Хачкар обычно устанавливают в церкви, на кладбище или на дороге.
Огибая церковь, Сона вышла на левую часть двора и остановилась у могилы из белого мрамора. Лео встал рядом и вслух прочел:
— Соловей Армении — Лусине.
— Да, Лусине обладала особым голосом. Когда она пришла на экзамен в консерваторию – музыкальное высшее учебное заведение, исполнила арию из оперы, изумительное пение восхитило преподавателя. Он заметил, что девушка с таким голосом должна петь духовные песни и приехал с ней к католикосу — главе нашей церкви, Вазгену. Католикос их принял, но сказал, что прием в хор окончен, однако педагог настоял, очень просил послушать девушку. Лусине запела и с тех пор, много лет, каждое воскресенье ее божественный голос, очаровавший Вазгена, звучал в Кафедральном Соборе. Именно Патриарх назвал ее соловьем Армении, поддерживал – доставал для нее лекарства, когда певица болела, и поставил этот камень на ее могиле. Восхищенный преподаватель женился на своей ученице и не намного пережил ее – его похоронили рядом с любимой.
Лео заинтересовал памятник с изображением орла.
— У него было храброе сердце, Даниэль Бек-Пирумов почти сто лет назад разбил турок в известной битве при Сардарапате, — Лео смотрел вопросительно и Сона пояснила, — турки — османы. Эта битва спасла нашу нацию от окончательного уничтожения. Сей памятник дань памяти и уважения этому смелому человеку.
Между тем во двор церкви вошли жених с невестой и гостями.
— Жизнь продолжается, несмотря на тяжелые страницы нашей истории, и доказательство тому эта свадьба, — голос Соны зазвучал бодро. — Молодые пришли венчаться, зайдем в церковь, посмотрим ритуал.

Новобрачные подошли к алтарю, священник на их головы надел короны. Жених с невестой повернулись друг к другу, встали близко, склонили головы. Крестный над ними держал крест. Священник прочитал наставления из Библии, молодые произнесли клятву и обменялись кольцами.
— Зачем все встали в очередь? – по окончании обряда спросил Лео.
— Чтобы поздравить молодых, но сначала гости на поднос кладут деньги жертвуемые церкви.
После венчания все вышли наружу.
— Зачем им голуби, — Лео указал на птиц у новобрачных в руках, — их приносят в жертву?
В голосе Лео слышался ужас.
— Нет, нет. После благословения священника птиц отпускают на свободу. Некоторые специально растят голубей для этого обряда. Голубь – символ невинности и мира.
— Птица должна жить на воле, — жестко заявил Лео.
Гости по очереди фотографировались с новобрачными.
— Что у них в руках? – спросил Лео.
— Фотоаппарат, — ответила Сона. – Помнишь снимок мгновения?
Приехала еще одна свадьба, во дворе стало шумно и многолюдно. Сона со своими спутниками поспешила к машине.
По просьбе девушки, Вова медленно поехал по узкой улочке.
— Справа расположено древнее кладбище, ему более двух тысяч лет. Здесь вы увидите камни с изображениями, заросшие мхом, в глубине есть часовни и, вероятно, фамильные захоронения. Где-то рядом проходила крепостная стена, ведь кладбища всегда находились за городской чертой.
Вова остановил машину на стоянке.

— Вагаршапат до принятия христианства являлся столицей Армении. Наши цари любили строить города и называть их своими именами: Тигранакерт, Арташат. Вагаршапат построили на месте поселения Вардкесаван – он тоже носил имя царя. На этой территории стоял царский дворец и находилось капище. Григорий Просветитель в 302 году над языческим капищем построил Кафедральный собор, — рассказывала Сона, шагая по дороге к церкви. — Григорию приснился сон, в котором сам Иисус указал место будущего храма, поэтому первый епископ назвал церковь: Эчмиадзин (‘эч-миа-дзин’ — сошествие единородного – арм.).
Мимо них быстрым шагом прошла группа туристов.
— Они говорят на языке моей Катерины, — удивился Лео, — вы говорите по-другому. Почему?
— Есть две причины, — Сона замедлила шаги, — первая: турки около ста лет назад начали истреблять наш народ, желая очистить Армению от армян.
Голос Соны напрягся, Лео остановился и взял ее за руку.
— Мне Катерина рассказывала о зверствах турок, — с сочувствием произнес Лео.
— Но в тот раз они истребили полтора миллиона человек в Западной Армении, а эта часть – Восточная Армения, сохранилась благодаря храбрости таких людей как Даниэль Бек-Пирумов. Армянская армия в основном состояла из стариков, юнцов, крестьян, мастеровых и священников, вооруженных вилами и ножами. Это началось весной. Ты видел реку Аракс — она была полноводной, люди бросались в воду пытаясь ее переплыть, чтобы добраться сюда. Река несла трупы, девушки бросались со скал в пропасти, чтобы не достаться насильникам, такое читать невозможно, тем более стать свидетелем или жертвой подобных преступлений, — у нее в глазах стояли слезы.
— Ты очень впечатлительна, успокойся, это было давно, — Лео сжал ее руку. – Твое лицо, как зеркало души. Совсем не умеешь скрывать эмоции. Объясни мне вторую причину.
Взволнованная рассказом Сона глубоко вздохнула, бархатный голос Лео ее успокоил, она справилась с волнением и продолжила:
— Кто мог, бежал в другие страны, спасшиеся люди сохранили свою речь и язык. Эта часть страны вошла в состав империи. Здесь стали вводить другие правила в грамматике и придумывать новые слова. Так что теперь я мало понимаю прежний язык, только, когда читаю их мысли.

Со стороны казалось ничего особенного не происходит — гость спросил, Сона объясняет. Но для Вовы всё выглядело по-другому: он видел, как Лео смотрел на нее – взгляд художника обволакивал девушку, обнимал, ласкал, а она словно купалась в этом взгляде, вся светилась, радуясь каждому кивку.
«Оставить их и уйти? Им так будет лучше, а мне? Я хочу быть рядом с ней, — Вова тяжело вздохнул. — Нет, нужно набраться терпения, она обязательно обратит на меня внимание, а пока Лео гость. Откуда взялся этот Лео? Он, как фокусник, появился вдруг, ниоткуда».
Занятый своими мыслями, Вова не заметил, как они вошли в собор. Последовав примеру девушки, мужчины поставили свечи и зашли в музей.
— В этом серебряном сосуде раз в семь лет ‘варят миро’, — объясняла Сона, указав на большой пузатый изящный котел с крышкой с изображениями двенадцати апостолов по периметру. – Сосуд ставят во дворе на солнце в присутствии почетных гостей и верующих. Внутрь кладут сорок видов растений и оставляют там на сорок дней. Миро ‘варится’ без огня, его помешивают вот этой серебряной ‘рукой’, — она ткнула пальцем в экспонат музея, лежащий в низком шкафу под стеклом, — тем самым благословляя ‘ароматное масло’. В конце в него вливают оставшееся старое миро.

Осмотрев музей, компания вышла из собора и погуляла по территории.
Решив отдохнуть, Сона подошла к скамье и села. Лео устроился рядом, достал бумагу и свою книжечку, стал что-то рисовать и записывать. Вова тоже сел на скамью, посидел немного, почувствовал себя лишним, встал и отошел в сторонку.
— У вашей церкви нет строгих правил, — заметил Лео, — внутри храма вы одеваетесь, как хотите — не покрываете голову, ходите в брюках.
— Хорошо, что ты здесь в октябре, летом ты бы ужаснулся — девушки приходят в коротких платьях с оголенными руками и спиной.
— Что? – голос художника стал строгим. – И ты тоже? Если вы таком виде заходите в церковь, что позволяете себе вне стен храма? Падение нравов! Я тебя здесь не оставлю, заберу с собой!

Не ожидая такой строгости, Сона растерялась, живо представила себе средневековую улицу, себя в длинном тяжелом сером платье, строго застегнутой наглухо до ушей, не видно рук, только носок туфли. «Хорошо, просто так, как на экскурсии, прогуляться по городу, но жить там... Узнать, что такое инквизиция. Ужас. Что тогда горело там, на площади, когда мы оттуда сбежали? или кто? Почему он мне ничего не объяснил?».
— У тебя богатое воображение, успокойся, это еще раз доказывает, насколько ты впечатлительна. Тебе бы картины писать, изображать то, что сейчас себе представила.
Наблюдая как легко и свободно движется карандаш по бумаге, как красиво и быстро появляется храм, Сона подумала: «Каждый штрих ложится на свое место, у меня такое великолепие не получится».
— Никогда не держала в руках краски и карандашом ничего не умею.
Вова подошел ближе, ему захотелось прислушаться к их разговору, по строгому тону художника он решил, что они ругаются.
— Зато у тебя красивый голос, мне нравится, как ты поешь, — одобрительно кивнул Лео, продолжая рисовать.
«Они давно знакомы, а я о ней ничего не знаю», — загрустил Вова.
Группа туристов вышла из храма и направилась к воротам резиденции.
— Что там? Мы можем пойти туда? – спросил Лео.
— Это резиденция католикоса – главы нашей церкви. Возможно, у них назначена встреча или они идут в сокровищницу —  самые дорогие экспонаты музея хранятся в том здании.
— Как легко управлять твоим страхом, — усмехнулся Лео, — минуту назад испугалась, а теперь успокоилась, почти. Ты слишком доверчива, научись управлять своими эмоциями, чуть-чуть подумай, прежде чем реагировать.
Согласно кивнув, Сона встала и подошла к Вове.
— Интересно читать чужие мысли? — спросил Вова.
— Нет, своих мыслей в голове полно, а тут еще и чужие. Столько вокруг мусора и агрессии, это все равно что сидеть и слушать сплетни — кто с кем спал и что ел. Не люблю.
— Обними меня.
— Ты что? Мы во дворе храма.
— А той парочке можно?
Что-то ее обеспокоило, Сона посмотрела на опустевшую скамью.
— Где Лео?
— Я здесь, — сзади раздался строгий голос Лео, — мы можем пойти еще куда-нибудь.
— Куда теперь? — спросил Вова.
— Храм Рипсиме, но сначала зайдем в магазин, мне нужно купить подарок.

Вова поехал по основной трассе, остановил машину возле магазинов. Сона повела художника в сувенирный. Внутри скучали две продавщицы, которые очень оживились увидев Лео. Девушка попросила показать красивый шарф, одиноко лежавший на витрине.
— Шарф бракованный, — лениво отказала продавщица.
— Другого шарфа нет?
— Нет, — резко ответила продавщица и отошла подальше.
— Мне бы что-то похожее, — улыбаясь, Лео обратился к недружелюбной продавщице, — вы поищите, пожалуйста.
Другая продавщица быстро подошла к ним, из-под прилавка, из коробки достала два шарфа и протянула Лео:
— Можете выбрать.
— Какой из них лучше, по-вашему?
— Этот цвет лучше, но можно раскрыть и рассмотреть рисунок, — продавщица развернула шарф.
— Спасибо, подойдет, — одобрила Сона и оплатила покупку.

— Обаятельный мужчина мог взять вещь бесплатно, — смеясь, Сона села в машину, — твоя внешность их очаровала, а голос — околдовал.

Через два перекрестка слева показался храм, Вова остановил машину в удобном месте, компания направилась к главному входу. Сона и ее спутники поднялись по ступенькам и вошли во двор церкви. Всюду летали голуби.
— Я вас очень прошу, — Сона обратилась к мужчинам, — не задавайте мне вопросы в церкви, чуть позже я вам всё объясню.

Во двор входила свадьба — жених с невестой, за ними шумная толпа гостей.
Сона и ее спутники осмотрели храм снаружи и вошли внутрь.
Лео заинтересовал купол – он долго и внимательно его изучал.
Сона терпеливо ждала, прогуливаясь по церкви, затем повела мужчин по ступенькам вниз:
— Здесь могила святой Рипсиме.
На могильной плите с изображением святой лежал цветной платок, Сона сделала знак рукой:
— Подождите меня наверху.
Когда мужчины ушли, она из сумочки достала шарф и положила на могилу:
— Заступница, помоги, пусть это путешествие будет нашему гостю в радость и пройдет без происшествий.
Девушка прочла молитву, перекрестилась и поднялась наверх.

В церкви началась церемония венчания. Лео не проявил к ней особого интереса и компания вышла из храма.
Сона села на скамейку, Лео сел рядом, достал бумагу и начал рисовать эскиз церкви.
— Хочу объяснить, почему там лежал платок и зачем мне нужен был шарф, — начала свой рассказ Сона.
Лео кивнул, показав, что слушает внимательно, продолжая рисовать. Вова устроился рядом с ней.
— Мы с мамой посетили этот храм, когда мне исполнилось шестнадцать лет, она рассказала такую историю:
будучи беременной, моей маме в автобусе одна бабушка сказала, что видит как ей трудно и у нее проблемы. Поэтому она должна пойти в церковь святой Рипсиме, рассказать на могиле о себе и попросить заступницу о помощи. Просьбу святая выполнит, но нужен подарок. Нельзя приходить с просьбой и с пустыми руками, и еще надо верить, что просьба будет уважена. Подарком может быть платок или шарф, но обязательно новый, никем не пользованный. Моя мама тогда не поверила и еще подумала, что денег нет — на дорогу и подарок, а потом очень жалела об этом. Возможно, тогда ее жизнь изменилась бы и она теперь была бы жива.
Неожиданно девушка резко встала и сердито произнесла:
— Вы оба оказываете на меня давление.
— Нет! – хором ответили Лео и Вова.
— У меня горит лицо, надеюсь, внизу есть вода. Лео, когда закончишь, спускайся. Я буду ждать вас у лестницы.
Сона спустилась по ступенькам и вошла в туалетную комнату, ее подташнивало:
«Что-то со мной происходит, это уже не от усталости».
Она умылась и вышла во двор, салфеткой вытирая лицо.
— Ты плакала? – перед ней стоял встревоженный Вова.
— Я умылась, — рассмеялась Сона, — а ты не хочешь?
Стало тихо и безлюдно.
— Свадьба уехала и здесь сразу стало спокойнее, — заметила Сона, поднимаясь по ступенькам. – А где Лео? Все еще рисует?
Но на скамье Лео не оказалось. Сона растерялась и побежала вокруг церкви.
— Где Лео? Вова, ты знаешь?
Ее настроение резко упало, она села на скамейку, схватившись за голову.
«Так. Спокойно, не паниковать! Может, он снова вошел в церковь», — Сона пыталась собраться с мыслями.
Внутри храма спустилась к могиле Рипсиме — ни Лео, ни платка, ни шарфа.
Сона опустилась на колени:
— Заступница помоги, только ты можешь помочь, я верю.
Прочитав молитву, перекрестилась и встала с колен.

Выйдя из церкви, обессиленная села на скамью.
— Если б я знал, что ты будешь так переживать, то следил бы за ним, — Вова сел рядом. — Ты так сильно его любишь?
— Не в этом дело. Он гость и здесь никого кроме нас не знает. Где мне его искать? А если с ним что-то случится?
— Он не маленький, за себя постоять сможет, силища в нем еще та...

*
— Здесь будет удобнее, — парень ввел Лео в просторную, светлую комнату, — сейчас принесу всё, что нужно, вы садитесь.
— Хорошо, Армен, — кивнул Лео.
Парень вернулся с мольбертом, быстро установил его у окна, отдернул занавески, на подставку положил чистый лист. В комнату вошли жених с невестой.
Лео встал у мольберта, посмотрел на новобрачных и подошел к ним.
— Поставьте стулья и садитесь близко друг к другу, лучше смотрите на дерево за окном, — Лео посадил их так, чтобы мог чётко видеть их лица.
Армен принес несколько хорошо отточенных карандашей и резинки:
— Кажется, ничего не забыл. Когда-то и я хотел писать картины, но думаю у меня плохо получается, теперь хоть так всё пригодится.
«Лео, где ты? Позвони», — зазвучало в его голове. Лео встрепенулся, будто что-то вспомнил.
— Нехорошо получилось, я должен был ее предупредить.
— Возьми, можешь позвонить, — Армен протянул телефон.
— Ты позвони и объясни, номер ее телефона ...8469, — художник уже занялся рисунком.
— Алло, это Сона? Лео у нас рисует молодоженов, мы живем недалеко от церкви, не беспокойтесь. Когда он закончит, я его привезу.
*

Выслушав говорившего, Сона облегченно вздохнула:
— Теперь хоть есть номер телефона, по которому можно его найти.
Ждать пришлось недолго, через полчаса Лео с молодым человеком бегом подошли к скамейке, где сидела Сона.
— Вот доставил, как обещал, — выдохнул Армен. — Получился прекрасный рисунок, все в восторге, никакая фотография с ней не сравнится.
— Берегите портрет, — посоветовала Сона, — если б вы знали чей это рисунок.
— Не сомневаюсь, Лео — гений.
— Интересно, вы заплатили ему за работу? — вдруг спросил Вова.
— Конечно, надеюсь, не обидели. Я пошел. Или вы всё ж присоединитесь к нашему застолью? — Армен обратился к девушке.
— Нет, спасибо, у нас свои планы.
Парень ушел. Улыбающийся художник из кармана достал купюру и протянул Вове.
— Возьми, ты у нас оплачиваешь расходы.
— Да ладно, оставь себе, — усмехнулся Вова. — У нас не принято зарабатывать на гостях.
— Мне они ни к чему.
— Вова, они ему и правда не нужны, так что возьми, пожалуйста.
Вова пожал плечами, взял купюру и положил ее в карман.

Сона со своими спутниками достигла центрального входа во двор, повернулась и кинула прощальный взгляд на храм Рипсиме.
«Спасибо, заступница! – мысленно поблагодарила святую и спустилась по лестнице».


Глава 12. Между двумя горами

Троице предстояло перейти трассу. Внезапно дорогу путешественникам перекрыл поток автомобилей.
— Чудеса продолжаются, — Сона указала на вереницу иномарок, — если мы поедем за ними, вероятно, попадем на какой-нибудь праздник.
На многих машинах красовались флаги, на которые указал Лео.
— В машинах едут представители посольств разных стран, значит будет интересно.
Вова пристроился к ряду иномарок. Вереница автомобилей выехала из города и свернула с основной трассы на проселочную.

Через пятнадцать минут автомобили достигли большого населенного пункта.
— Мы приехали в Ошакан, наверное, сегодня отмечают праздник переводчика – день Месропа Маштоца, — догадалась Сона, когда машины въехали в село.
В центре села стояли накрытые столы, с блюдами национальной кухни, изобилием овощей и фруктов. Разные группы юношей и девушек в национальных костюмах пели, танцевали, играли в национальные игры. Как все, Сона, Лео и Вова отведали угощенье, танцевали в общем хороводе.

Сона не отпускала руку Лео:
— В многолюдной толпе легко потерять друг друга.
— Раз мы здесь, пойдем к могиле Месропа Маштоца. Она расположена в церкви, точнее, церковь построили над могилой.
Когда компания вышла из храма, Сона продолжила:
— Считается, что Месроп Маштоц создатель армянской письменности. Однако древний историк Мовсес Хоренаци, который уделил много внимания этому человеку в своих описаниях и был его учеником, написал, что Маштоц нашел утерянные письмена и восстановил буквы. Сей факт не уменьшает гигантской работы, проделанной учителем. Он упорядочил алфавит, дополнил гласными буквами — вернул нам письменность. ‘Познать мудрость и наставление, понять изречения разума’ – это первое предложение, а Библия – первая книга написанная маштоцевскими буквами. Маштоц основал национальные школы, стал первым учителем и переводчиком.

Что-то привлекло внимание девушки в беседе двух мужчин. Хотя она не любила подслушивать чужие разговоры, но к данному диалогу прислушалась.
— Кажется, я поверю в то, что ты сказал мне вчера, — говорил первый мужчина.
— О чем речь? – спросил его второй.
— Ты утверждал, что праотец армян был голубоглазым блондином.
— Да, его звали Айк. Но почему сейчас ты соглашаешься, хотя еще вчера спорил со мной?
— Посмотри на троицу, стоящую обособленно. Я имею в виду двоих мужчин разного роста и девушку. Они внешне сильно отличаются от остальных и можно подумать, что тоже иностранцы. Но иностранцы так не одеваются, не исключено, что они ни разу не были в Европе. И в толпе есть много светловолосых детей. Так что, возможно, ты прав. Честно говоря, высокий мужчина мне очень напоминает Леонардо да Винчи. Если бы он жил в наше время, я бы решил, что он тайно от прессы прибыл к вам.
— Очевидно, мы видим хорошо загримированного актера, которому в кино или театре играть роль Леонардо, и он хочет привыкнуть к своей роли и гриму.
— В нелепой одежде,
— чтобы выделяться в толпе и привыкнуть ко всеобщему вниманию.
— Тогда ему очень к лицу этот грим, — рассмеялся гость.

Лео поглаживал бороду, Сона поняла, что он слышал разговор, но ее удивила реакция Вовы, который также расслышал последние предложения, и почему-то недовольным тоном буркнул:
— Только Леонардо не хватает на сельском празднике.
— Пожалуй, нам пора покинуть весёлое собрание, — Сона повела своих спутников в сторону холма возвышавшегося слева от дороги. — Мы с мамой однажды побывали здесь. В нем много интересного, но я хочу показать вам то, что на меня произвело сильное впечатление.
 — Левее дороги простирается старое кладбище, может быть, там сохранились фамильные захоронения. Мы можем потом посмотреть часовню, хотя для Лео она слишком мала, — Сона указала рукой на низкую часовенку, выделявшуюся среди могил.

На вершину холма вела неровная и пыльная широкая тропа, не знавшая асфальта.
— Вот зачем я вас привела сюда, — гордо заявила Сона, когда они взобрались на возвышенность. – Посмотрите вокруг и в даль, вы не найдете другого такого места, откуда можно увидеть сразу всё, что есть в долине между горами: Арарат и Арагац. Не зря это место называется Дити-Конд (Наблюдательный холм), здесь сохранились остатки древнейших жилищ и циклопической крепости, сложенной из огромных глыб. Сейчас эти глыбы засыпаны – законсервированы археологами. Издревле холм имел важное значение, отсюда можно было заметить скопления людей, точнее, войска, и их перемещение во всей равнине. Прямо перед нами Арарат, за спиной – Арагац. Смотрите, слева раскинулась столица, а правее нее мелкие города – можем крутиться вокруг своей оси и рассмотреть населенные пункты. Нам повезло с погодой – ясная, безоблачная.

Спустившись с холма, путешественники купили продукты.
— Вова, пожалуйста, от перекрестка поверни налево, мы быстро посмотрим на один памятник, — попросила Сона, когда они ехали по селу.
На левой стороне в низине стояла церковь.
— Подъедем поближе к ней, обратите внимание, как стремительно церковь уменьшается в размерах. Ее называют Манканоц (детская – арм.), такую маленькую церковушку еще поискать. Однако я не затем хотела привести вас сюда, — Сона повела их к памятнику.

— Перед вами так называемая ‘Колонна Морика’ установлена Византийским императором Маврикием около 600 года. По одной из версий император поставил эту стеллу в ознаменование своей победы над армянами, а по другой — Маврикий (в Армении известен как Морик) был родом из Ошакана. Местные жители считают столб надгробьем императора Маврикия или его матери. Вторая версия кажется правдой, иначе почему она до сих пор стоит? Если вспомнить, что армянские наемные войска служили в Египте, то почему бы не быть полководцу армянину в Византии? Римские воины воевали тогда с армянами, хотя кое-кому удалось завоевать и без оружия, — Сона с улыбкой смотрела на Лео.
— Hai vinto il mio cuore, credo per sempre (Ты завоевала мое сердце, думаю навсегда – итал.), — неожиданно громко произнес Лео, с улыбкой глядя на Сону, — cara, hai vinto un aquilone (голубка, ты победила коршуна – итал.).
Ее смутило признание художника, она покраснела и заморгала глазами.
— Латынью хвастает, подумаешь, — сердито пробормотал Вова и направился к машине.
Лео подал руку Соне, девушка протянула ему свою, и так, взявшись за руки, парочка пошла к машине. Лео улыбался, Сона выглядела смущенной, Вова нервничал.

Путешественники отправились дальше в сторону гор.
— Вова, спроси у кого-нибудь дорогу к монастырю Тегер, — попросила Сона.
— Я очень хорошо знаю эти места с тех пор, как стал ходить на Арагац, — нервно выдал Вова, — просто своими знаниями не хвастаю, не то что некоторые.
— Извини, я не знала о твоем увлечении альпинизмом.

Вдали показался Тегер — монастырский комплекс (в просторечье Дгер). В него входит купольная церковь Св. Богородицы (Сурб Аствацацин) и притвор. Построенный из темно-серого базальта монастырь отличается строгими формами и отсутствием декоративных элементов. На кровле притвора в северо-восточном и северо-западном углах построены две купольные часовни.
— Я очень устала, — призналась Сона, когда они подъехали к монастырю.
— Ты немного поспи, а мы погуляем, — Вова остановил машину чуть в стороне от дороги.
Сона легла на заднем сиденье, Вова откуда-то достал плед и укрыл ее.

Вова решил, что наступил подходящий момент, чтобы поговорить с Лео начистоту. Неожиданно их путь к храму преградил микроавтобус, из которого стали выходить люди разных возрастов, говорящих на разных языках. В таком тихом месте, в этот час, Вова не ожидал встретить туристов. Среди них оказался гид, который начал увлеченно рассказывать о монастыре, так что даже Вова заслушался.
— В старину сие место славилось своими лечебными травами и потому называлось Дегер, что на армянском означает: лекарства. При монастыре построили лечебницу, в ней лечили доблестных воинов, — рассказывал гид. — У стен монастыря по сей день сохранилось здание старой лечебницы – Дегратуна.
Невольно Вова и Лео присоединились к группе и вошли в церковь св. Богородицы.
В какой-то момент Вова потерял Лео из виду. Поискав среди туристов, обнаружил гостя у стены — задрав голову, художник рассматривал купол строения.
«Вот любопытный», — подумал сердито, но и сам засмотрелся. Когда Вова посмотрел в сторону Лео, тот исчез. Решив, что гость пошел к Соне, сам почти бегом направился к машине. Художник действительно шел туда.

Сона проснулась от того, что ноги отекли из-за неудобного положения. Всё еще сонная она села, пытаясь потихоньку, медленными движениями восстановить подвижность ног и закричала от ужаса.
Огромный скорпион устроился на спинке переднего сиденья.
— Что случилось? – Лео и Вова с двух сторон открыли двери машины.

Испуганная Сона молча указала на скорпиона, который даже не шелохнулся. Лео карандашом снял членистоногого и выбросил подальше от машины.
— Как ты нас напугала, — укоризненно покачал головой Лео.
— Я боюсь всего, что движется, они бывают опасными, от их яда можно умереть.
— Выпей воды и успокойся, — Вова дал ей бутылку, сел за руль и поспешил покинуть территорию.
— Иди ко мне, — Лео посадил ее на свои колени, прижимая к груди, как испуганного ребенка.
Вова кряхтел и косился на них.
Свисток полицейского охладил бурю, поднявшуюся в душе Вовы. Машина съехала на обочину и остановилась. К ним не спеша направились двое полицейских.

— Что у вас тут происходит? — строго спросил один из них, кивнув в сторону пассажиров, сидящих на заднем сидении.
Сона освободилась из объятий Лео и вышла из машины.
— Меня напугал скорпион в машине, мой друг его выбросил и пытался меня успокоить, — она произнесла медленно, слегка заикаясь.
Другой полицейский проверял документы у Вовы.
— Поезжайте прямо, недалеко от ближайшего села есть родник — говорят целебный, выпейте воды, умойтесь, поможет вам успокоиться, — полицейский вернул документы водителю.

— Кто они такие и почему остановили нас? — спросил Лео, когда машина поехала в сторону, указанную полицейским.
— Они стражи порядка. С тех пор, как появились машины, полицейские следят за порядком на дорогах.
— У вас много грабителей?
— Нет, просто встречаются такие водители, которые не соблюдают правила на дорогах, из-за них бывают столкновения машин, наезды на пеших людей.
— Они на дорогах дань собирают, — сердито вставил Вова, — я им только что десятку дал.
— Да ладно тебе, — рассмеялась Сона, — хотя ты в чем-то прав. Они представители властей, а с властями не спорят, могут придраться к чему-нибудь, так можно и в суд угодить.
– Они могли решить, что вы меня похитили, — неожиданно игриво добавила Сона.
— Часто похищают девушек? – растерянно улыбаясь, спросил Лео.
— Нет, но случается. Раньше — в старину, девушку похищали, если ее родители не были согласны отдать дочь в жены парню. Теперь молодые могут ‘сбежать’, в смысле, жить отдельно, потом идут ‘мириться’ с родителями. Чаще всего так делается в целях экономии, ведь свадьба дело дорогое, не каждый может себе позволить такие расходы — тот ритуал, который мы видели в церкви, и угощение для многочисленных родных и друзей.

Медленно проезжая мимо села, они увидели мужчину несшего в руках бутыль с водой. Вова спросил у него про источник. Селянин объяснил, как туда добраться.
У источника стояло несколько автомобилей. К роднику выстроилась очередь.
— Здесь можно умыться, — объясняла молодая женщина, указывая рукой, — оттуда можно набрать воды в бутылки и выпить. Не пачкайте эту воду, пожалуйста. Да, прежде всего загадайте желание и оно обязательно исполнится.
— Про исполнение желания еще не знаю, но вода очень вкусная и лучше той из бутылки, — заметил Лео, выпив воды из источника.
— В этих бутылках теперь эта вкусная вода, — Вова показал бутылки, которые успел наполнить водой.
— Желание загадала? – Лео спросил у Соны.
— Чтобы желание исполнилось, о нем нельзя говорить вслух.

— Ты говорила о крепости Амберд, — в машине уточнил Вова. Сона кивнула.
Скоро перед путешественниками возникла желанная крепость. Расположенная на высоком мысе, Амберд своими круглыми башнями издали бросается в глаза. Современная дорога проходит близ крепости.
— Красота! – воскликнула Сона. – Именно этого я и ожидала. Ам-берд или ‘ампери берд’ в переводе означает ‘крепость в облаках’. Цитадель построена на скалистом мысе и с двух сторон самой природой защищена ущельями. Сначала, в седьмом веке, крепость была летней резиденцией князей – здесь в самый жаркий день властвует приятная прохлада. Позднее цитадель укрепили, обнесли стеной, построили башни. Крепостная стена трехэтажная и бойницы сохранились. Более семи веков крепость служила надежной защитой. Амберд дважды захватывали и жгли. Даже сейчас, спустя семь веков после разрушения, ее стены и башни имеют внушительный вид. Какой же красавицей выглядела крепость в дни ее славы!
— Перед нами развалины трехэтажного княжеского дворца, рядом баня, — Сона поднималась по ступенькам на территорию крепости. — Хорошо сохранился бассейн для запаса воды. Археологи нашли много битой посуды, среди них китайский фарфор и египетское расписное стекло.

Внутри крепости все разрушено, но пройти по старым ступеням все же интересно. Однако Вова не разрешил Соне подняться на башню:
— Голова может закружиться, всё здесь шатко и неустойчиво, к тому же у тебя нет навыков скалолазания, лучше пойдем к церкви.
Сона оглянулась и посмотрела на Лео, ища у него поддержки, но художник лишь улыбался, понимая, что Вова прав. Лео видел, как Вова искал возможность побыть с ней рядом, обнять хотя бы за талию, и снисходительно улыбался.
— Осторожно, смотри под ноги, — Вова, настойчиво вел девушку вниз.

— Церковь почти не пострадала, похоже, здесь не было пожара, — предположила Сона, рассматривая стены, когда они вошли в храм, — или ее недавно хорошо отреставрировали.

— Летом здесь прохладно и Арарат хорошо виден, — размышлял вслух Лео, когда они вышли из церкви, – но зимой, наверно, холодно, снег лежит и огромный дворец не согреть дровами.
— Дворец принадлежал царской фамилии, Амберд служил летней резиденцией, а где-то в долине семья имела зимние палаты, — сообщила Сона. – Я тебя разочарую, Лео — летом в сильную жару Арарат почти не виден.
Лео посмотрел на нее удивленно и недоверчиво.
— У подножья горы есть болота и реки, в жару поднимаются испарения, дымка скрывает Арарат. Чем выше температура воздуха, тем хуже видна гора, если выше плюс тридцати восьми, гора совершенно скрыта, а в долине жара достигает сорока двух градусов.

— Хорошо бы посмотреть на крепость с противоположного холма, — Сона зашагала по узкой тропинке.
Мужчины поспешили за ней.
— Какой красивый отсюда вид! Удобная тропинка для одинокого всадника. Эта крепость известна, потому что к ней ведет современная дорога. У нас есть и другие не менее интересные цитадели, но они в труднодоступных местах. Чтобы до них добраться, нужен проводник и внедорожник. Смотрите, здесь есть родник.
Сона выпила воды и рассмеялась:
— Какая вкусная! Лучше этой воды я не пила — чистая, родниковая, наверно, с горы Арагац.
Лео тоже выпил воды и согласился:
— Вкусная и не уступает той из целебного источника.

Налюбовавшись ущельем, путешественники поехали в горы.
— Церкви такие разные по цвету: розовые, оранжевые, сиреневые, — заметил Лео.
— Всё зависит от цвета камня. Обычно церкви строили из туфа, а стены крепостей из базальта. Туф и базальт вулканические камни, подножие горы Арагац в некоторых местах залито туфом, — объяснила Сона. — Камней у нас достаточно.
— Храмы у вас невысокие, или есть и повыше?
— Да, храмы не высокие, были и повыше, но не намного, но их, увы, разрушили до основания.
— Враги, — с пониманием кивнул Лео.
— Нет, свои постарались, — грустно призналась Сона.
— Как такое могло случиться?
— После принятия христианства, разрушили все языческие храмы, сохранился лишь один Гарни, который называли ‘дом прохлады’ — в нем не осталось ничего языческого. А меньше века назад, распространился атеизм и многие проявили повышенное рвение — уничтожали церкви, остались лишь те, которые и так были в полуразрушенном состоянии. Недавно ветер перемен подул в другую сторону, все стали христианами, начали рьяно восстанавливать разрушенные и даже строить новые храмы. Но в новых строениях чего-то не хватает. Многие, не только я, эти новые церкви как-то не воспринимают, будто в них не достает чего-то очень важного, возможно, космической энергии, которая есть в древних храмах.
— Древние храмы пребывают в гармонии с окружающим пейзажем, — добавил Лео.
— Некоторые сливаются с пейзажем, другие вросли в землю, а есть и такие, которые словно выросли из-под земли в самых неожиданных местах, даже в расселинах гор.

— Я раньше здесь ходил пешком. Думаю, нам лучше выйти из машины и прогуляться, — Вова остановил внедорожник подальше от дороги.
Каждый взял свой пакет и Вова повел их по знакомому ему маршруту. Они поднялись на очень удобную площадку, откуда открывался великолепный вид на долину и гору Арарат. Сона напомнила о продуктах и все с удовольствием поели, признаваясь, что на свежем воздухе чувство голода возникает быстрее. Впереди виднелся купол обсерватории.
— Что за сооружение? – заинтересовался Лео. — Я обратил на него внимание еще там у монастыря с лечебницей.
— Там телескоп, астрономы с его помощью наблюдают за звездами, нас туда не пустят.
— Почему нет? — возразил Вова. — Можем пойти и спросить. Не исключено, что впустят.
— Что там? – спросил Лео указав на горы у них за спиной.
— За нами потухший вулкан Арагац, — объяснила Сона, — после его извержения остались четыре рванные вершины, вероятно, тогда земля разверзлась и образовался красивый каньон, мы его скоро увидим.

Дивный заход солнца закрасил небо и Арарат в фантастические цвета, очаровав путешественников. Желтая краска, исходящая от светила, растягиваясь над горной системой приобрела оранжевую окраску. Над библейской горой закат заалел, к востоку уже тянулись широкие красные полосы, которые сливаясь с холмами становились темно синими. Легкая дымка так и не став облаками покрылась сиреневым разных оттенков, отдаляясь от горной гряды в высь казалась фиолетовой.
— В Армении всюду либо памятник, либо историческое место, с которым связана какая-нибудь легенда или предание, — начала свой рассказ Сона.
— Слева от нас потухший вулкан Араилер — гора Ара, названа в честь армянского царя Ара, народом прозванного Прекрасным. Согласно преданию, у этой горы произошло сражение не ради захвата земли, а для утоления страсти. «Любила Ара Прекрасного пылкая Семирамида, но жажда была напрасной и жгучей была обида...».
— Ассирийская царица Семирамида? – уточнил Лео.
Сона кивнула.
— Для подписания мирного договора между Ассирией и Арменией, в назначенное место — чей-то дворец, прибыли ассирийский царь Нинос с царицей Семирамидой и армянский царь Ара Прекрасный. Семирамиде очень понравился Ара Прекрасный. Оно и понятно, ведь ее муж был стар, Ара молод и красив. Семирамида намекала царю армян о своем желании, но Ара не придал значения ее знакам, думая, что безразличием охладит пыл страстной брюнетки. Однако все вышло наоборот: красавица, избалованная вниманием мужчин, уже строила свои планы насчет Ара Прекрасного. Ассирией правил ее муж. Для начала Семирамида решила избавиться от Ниноса и править единолично. Потом надеялась выйти замуж за Ара Прекрасного и стать ещё и царицей Армении.

В воздухе повеяло прохладой. Сона передернула плечами, Лео подвинул ее к себе и обнял за плечи. Девушка прислонилась к нему и согрелась, приятное тепло разлилось по телу. Левая рука художника обнимала ее, а правая — держала ладонь, играя пальцами. Эта картина смутила и разозлила Вову. Он встал, потоптался на месте и сделал несколько шагов вниз, однако передумал и вернулся.
«Уйти и оставить их здесь? Не маленькие, сами выберутся. Но я не могу так поступить с ней. Чем я буду лучше Семирамиды? — Вова вздохнул и направил свой взгляд на Арагац. — Лучше вспомнить что-то приятное в моей жизни. Кроме женщин есть еще и горы».

Сона продолжала рассказывать:
— «Как убить мужа?» — размышляла Семирамида. Близился ее день рожденья. «Дорогой, что ты мне подаришь?» — пылкая красавица спросила мужа. «Все что хочешь», — обещал любящий супруг. Семирамида захотела царствовать всего один день. «Вели всем, чтобы выполняли мои приказы без оглядки на тебя», — попросила коварная женщина. Нинос, не ожидая плохого, так и приказал. Семирамида тут же велела заточить мужа в тюрьму. Царь опять ничего не заподозрил, подумал, что супруга придумала игру, а в темнице его убили. Затем Семирамида принялась обхаживать Ара Прекрасного, посылала ему любовные письма и подарки. Ара отсылал подарки обратно, заявляя, что любит свою жену и в подарках не нуждается. В последний раз Семирамида послала ему атрибуты царской власти: скипетр, меч и тиару, с посланием, в котором предлагала себя и свое царство. Ара велел передать царице, что у него есть любовь и свое царство. Отчаявшись, страстная ассирийка попросила одну встречу с царем армян, обещая больше не тревожить его. Ара отказался. Тогда гонец передал ему послание с угрозой: если не примет любовь Семирамиды, пусть считает это объявлением войны. На поле перед горой, — Сона указала на гору слева, — произошло кровопролитное сражение. Ассирийское войско оказалось многочисленнее. Семирамида велела своим воинам взять Ара Прекрасного в плен живым, но царь армян сражался в первых рядах и погиб. Царице доложили о гибели армянского царя. Семирамида приказала найти тело Ара и привезти к ней. Царица сидела у трупа весь день, затем велела жрецу воскресить любимого. Положив тело Ара на вершине горы, жрец стал вызывать аралезов — псоглавых духов, спускающихся с неба зализывать раны убитых воинов, чтобы оживить их. Это длилось десять дней, но чуда не произошло. Из отдаленных районов Армении прибывали войска. Угроза новой битвы принудила Семирамиду объявить, что Ара Прекрасный воскрес. Надев на одного из своих любовников доспехи Ара, Семирамида выдала слугу за армянского царя и покинула Армению.

— Наши историки утверждают, что Ара Прекрасный это Арам — первый царь армянского объединенного царства, или его сын современник Семирамиды. Таким образом, легенда имеет историческую основу, — улыбнулась Сона.

— Сильная любовь может убить, — уверенно заявил Вова.
— Нет, что ты, Вова, любовь не способна убить, — возразила Сона, — потому что любовь отдает, а не забирает. Лишь страсть может убить. Семирамида не любила, а страстно желала. Страсть говорила в ней: дай, хочу! Когда любишь, хочешь, чтобы любимому было хорошо.
— Ара поступил неправильно, — Сона смотрела на Вову удивленно, — нужно было жениться на ней, потом захватить Ассирию.
— Что такое ты говоришь? Это же подло. В Ара Прекрасном не было подлости и коварства. Будь он коварным, не стал бы подписывать договор с Ниносом, а сразу напал бы и разорил Ассирию ведь его войско было сильнее. Ассирийские войска после войны с кочевниками были истощены. Ара Прекрасный был смелым и честным, всегда впереди войска в любом бою – поэтому мы его помним и гордимся им.
— Ты откажешься от любимого, если так будет лучше для него?
— Каждый хочет и надеется прожить свою жизнь рядом с любимым. Но, если вдруг события так повернутся... Я не знаю что ответить, — Сона тяжело вздохнула и встала.
— Каждый говорит о том, что его волнует, — заметил Лео, вставая с места. — Жизнь изменчива, зачем торопить события?
— Солнце садится, холодает, завтра с утра можем поехать к озеру Севан, и глубже в горы. Вова, что ты скажешь?
— Я согласен.
— Тогда давай сначала подъедем к обсерватории, вероятно, ты прав, вдруг мы встретим кого-нибудь, кто поможет нам туда войти.

— Ты замерзла, — на пути к машине Лео обнял Сону, — стань ближе, я согрею.
Вова оглянулся, увидел это и сердито решил:
«Сейчас оставлю его здесь».
Когда парочка подошла к машине, Вова уже сидел за рулем. Лео открыл заднюю дверь, приглашая девушку занять место на заднем сиденье. Однако она отстранила его и пошла к передней двери, открыла ее и посмотрела на Вову:
— Можно я сяду впереди?
— Конечно, — обрадовался Вова.
— Ты садись, Лео, и закрой дверь, — только после того, как Лео сел, Сона устроилась на переднем сиденье.
— Мне просто интересно: впереди так же уютно, как сзади, — наивным тоном произнесла Сона, будто и не слышала мысли Вовы.
Вова понял намек и смутился:
— Конечно, здесь даже лучше и обзор шире, Лео мог бы сидеть на переднем сиденье.
— Лео будет тебе мешать, он все время о чем-то спрашивает — нельзя водителя отвлекать от дороги, — возразила Сона.

На пути к обсерватории шел мужчина, Вова остановил машину и они вышли поговорить с ним.
— Здравствуйте, вы работаете в обсерватории? – Вова обратился к нему, мужчина кивнул. — Можно ли к вам попасть на экскурсию?
— Вроде завтра что-то такое намечается.
— А сегодня нельзя? – с надеждой в голосе спросила Сона. – Наш гость очень хочет посмотреть.
— Я могу помочь — скажу, что он мой родственник. Приезжайте к одиннадцати часам вечера, проведу его на территорию, до полуночи вы уже обратно поедете и меня с собой возьмете.
— Я Сона, он Вова, наш гость Лео. Вас зовут?
— Виктор, — мужчина протянул руку.
— Спасибо, договорились, — Вова пожал ему руку, — приедем к 23.00.

По просьбе Соны, Вова свернул с дороги к селу и подъехал к церкви Ованаванк, расположенной на краю обрыва.
— Мне кажется, эта церковь повыше тех, что мы видели сегодня или так кажется из-за его большого купола, — Сона стояла в середине зала, с интересом разглядывая купол.
Под ним летали голуби. Лео изучал строение купола.
— Говорят, голуби всегда жили в церкви. Купол разрушило землетрясение, его недавно отреставрировали. Кстати, есть красивая легенда:
при приближении орд Тамерлана настоятель монастыря пошёл топиться в реке, но вода его не приняла. Чудо впечатлило Тамерлана, он предложил настоятелю высказать любую просьбу. Настоятель попросил отпустить с ним столько людей, сколько поместится в церкви. Завоеватель согласился. В церковь вошло огромное множество людей, и ни один не остался снаружи. Не понимая, что происходит, Тамерлан зашёл в церковь и увидел, что люди превращаются в голубей и улетают в окна. Можно представить, как он удивился.

Путешественники вышли из церкви, обошли ее, рассмотрели снаружи.
— Отсюда красивый вид, — стоя у обрыва, Лео осматривал ущелье, — Арарат хорошо виден и каньон — будто кто-то вырубил гигантские ступеньки. Интересно, внизу есть пещеры?
— Это тот самый каньон, о котором я говорила. Думаю, пещеры могут быть. Я слышала, что в старину каждый храм имел подземный ход. Осведомленные люди утверждают, что из этой церкви есть тайный выход туда, где можно было укрыться от врага, спрятать церковную утварь и рукописные книги. Возможно, именно в те пещеры народ уходил от Тамерлана и придумал легенду, чтобы сбить его с толку. Но мы не станем искать пещеры, уже темнеет, говорят сейчас в них обитают летучие мыши.


Глава 13. Любовный треугольник

В город путешественники возвращались в отличном настроении. Дорога шла на спуск. Надвигались сумерки. Арарат возник перед ними и с каждой минутой словно становился выше и темней. Лео смотрел на потоки машин в обе стороны. Их разнообразие и размеры не переставали удивлять гостя.
— Мы осмотрели только несколько монастырей, церквей, крепостей. У каждого из них своя история, легенда, но их объединяет многое: в древних церквах есть дух старины, какой-то особый воздух, атмосфера, энергия. В них венчали на царство, благословляли на бой с врагом, крестили, венчали молодоженов, чествовали и отпевали героев, в них укрывались от врагов. Эти стены сохранили надежды, радость и горе многих тысяч людей, их мольбы. Вокруг каждой древней церкви мы видели могилы — быть похороненным под стенами храма считалось особой привилегией.

— Вова, пожалуйста, прокати нас по центру, как на экскурсии, потом зайдем в какой-нибудь крупный магазин за покупками, — попросила Сона, когда они въехали в город.

Вова проехал по центральным улицам. На город опустились сумерки, но было достаточно светло — ночное освещение еще не включили.
— Красивый город, розовый, — восхищенно произнес Лео.
— Ты заметил, правда розовый, из розового туфа, — подтвердила Сона.

Втроем вошли в большой магазин. В нем освещение включили. Лео поразился яркости ламп, изобилию продуктов и многообразию упаковок. Гость вертел головой, в его глазах застыли вопросы, но он не стал спрашивать ни о чем, только смотрел. Сона набрала привычных и полезных продуктов. Вова оплатил покупки, не позволив ей даже приоткрыть свою сумочку, и купил живую форель.
— Повторим тот ужин? Тебе ведь тогда понравилось? – Вова с надеждой посмотрел на нее.
— Да, — только и ответила девушка, а сама думала о том, что будет делать позже вечером.

Когда они вышли из магазина, город освещали фонари.
— Освещение впечатляет, — тихо произнес Лео.
«А мы часто бываем недовольны таким освещением, — подумала Сона».

Довольные прожитым днем, путешественники вернулись в квартиру.
Вова с продуктами пошел на кухню, чтобы заняться рыбой. Сона включила свет в гостиной – лампочка на полсекунды зажглась и погасла.
— В чем дело? – удивился Лео.
— Лампочка перегорела. Вова, у тебя есть запасная лампочка? И, пожалуйста, включи свет в прихожей.
— Сейчас посмотрю, — отозвался Вова, включая свет, — и поменяю.
Лео воспользовался моментом, притянул к себе любимую и поцеловал в губы.
— Что такое лампочка? –спросил тихо.
— Вот, нашел, пусть Лео поменяет, с его ростом это проще простого, — Вова дал лампочку гостю.

Лео повертел лампочку в руках, как диковинную вещицу.
— Там, в люстре открути такую же, справа налево — вот так, — она показала рукой как это сделать, — та сгорела. Только не дави сильно на стекло, иначе оно сломается в твоей руке.

Гость послушно выполнил просьбу — отдал ей сгоревшую лампочку.
— Теперь новую вкрути вместо нее в обратном направлении до конца.
Вова стоял в дверях, слушал с удивлением и не сдержался:
— Лео никогда не менял лампочки?
— Не приходилось, — вместо гостя ответила Сона.
— Везет же некоторым, всё за него делают другие. До конца закрути.
— Хочешь подниму тебя, ты проверишь, — невозмутимо сказал Лео.

Сона нажала на выключатель — люстра зажглась:
— Все в порядке, ничего проверять не нужно.
— Ты всё сама умеешь? – поразился Вова. 
— Я с детства меняла лампочки: становилась на стол, откручивала перегоревшую и вкручивала новую, мне это очень нравилось.
— Как же папа? Он где был?
— Мы с мамой жили вдвоем.
— Извини, я не знал, — Вова смутился и пошел на кухню.

«Странный тип этот Лео, не умеет менять лампочки. Ему она все прощает, ни слова в укор не скажет, — Вова чистил рыбу, — они не просто знакомые, это не просто симпатия – очевидно, они любовники. Когда же он уедет? Сона сказала через пару дней. Пару дней это сколько: два дня или больше?».
Сона включила обогреватель, пошла горячая вода, Лео вошел в ванную мыться. В гостиной, порывшись в ящиках, хозяйка нашла скатерть, из буфета достала посуду.
«Веду себя, как хозяйка квартиры, словно это моя собственность — пользуюсь имуществом бывшего владельца, в его присутствии, не спросив разрешения, — на минуту засомневалась Сона. – Вова мне разрешил, сам так сказал в мой первый день появления здесь. Не стоит переживать. В данный момент получается, что мы с художником гостим у него – используем его вещи, сейчас ждем угощения. Вова очень гостеприимный хозяин. С другой стороны, Вова живет в моей новой квартире. Мы оба не виноваты в случившемся – соседи постарались. Интересно, он лишь по доброте душевной катает нас по Армении?».
Вместе с Вовой они выдвинули стол на середину комнаты и сервировали его на троих.

— Я тоже хочу освежиться. Вова, надеюсь, ты не забыл наш уговор и после душа застану вас за мирной беседой. Лучше включи ему телевизор, пусть смотрит какой-нибудь концерт или покажи свои книги с иллюстрациями.

Вова вымыл рыбу, положил внутрь зелень и специи, завернул в фольгу, уложил на противень, поставил в печь запекаться. Еще вымыл несколько картофелин, разделил на половинки и положил на противень рядом с рыбой.
«Надо было ей тогда рассказать – во всём признаться, может быть, сейчас всё было б по-другому, — Вова сопел сердито и спорил сам с собой.
– Нет, ничего бы не изменилось или было б хуже, они раньше познакомились, она для него пела.
— И что? Они ночью останутся вдвоем, в моем доме и будут спать на моей кровати?».

Гость вышел из ванной, туда поспешила Сона. Стоя у зеркала в прихожей, Лео причесал волосы и расчесал бороду, потом направился к балкону.
— И откуда ты здесь появился? – недовольным тоном тихо спросил Вова, когда Лео шел мимо него.
— Из Флоренции, — бросил гость и вышел на балкон.
— Подумаешь художник, богема, — проворчал Вова.

Девушка торопливо искупалась за считанные минуты. Тишина в квартире показалась ей подозрительной, она с полотенцем в руке вбежала в гостиную.

Вова сидел на диване один.
— Где Лео? – с тревогой в голосе спросила Сона.
— Во Флоренции, — ответил Вова, но увидел, как она переменилась в лице добавил, — он на балконе.
«Как переживает за него, в церкви чуть с ума не сошла, когда он вдруг исчез, — вздохнул с завистью».

Сона выглянула на балкон и успокоилась.
— Арарат всегда разный, — задумчиво произнес Лео, — кажется, я понимаю почему вы его так любите.

Сона улыбнулась, согласно кивнула, повесила полотенце сушиться и вернулась на кухню. Из холодильника достала овощи и сыр, нарезала, положила на тарелки, унесла в гостиную.
Вова из гостиной принес блюдо для рыбы. Готовую рыбу вынул из фольги и переложил на блюдо, вокруг уложил запеченный картофель и радостно объявил:
— Кушанье готово, прошу к столу!

Все сели за стол и дружно принялись за еду.
— Очень вкусно, — во время ужина Сона похвалила Вову.
— Да, правда, — согласился с ней гость. — Вова, ты молодец!

— Я видел аистов в селе и над крепостью летали орлы, — вспомнил Лео, — у вас много птиц.
— Да, в Араратской долине много аистов, — подтвердила Сона. — Если аист в селе вьет гнездо, люди радуются, значит в доме появятся дети. Если птицы остались зимовать, зима будет теплой. Лео, ты любишь наблюдать за пернатыми.
— Да, они умеют то, чего не могут люди: летать. Хотя, — усмехнулся Лео, поглаживая бороду, — некоторым что-то такое удалось.

Сона и Лео многозначительно переглянулись.
Вова перехватил этот взгляд: «И я должен думать, что между ними ничего нет? Оставить их вдвоем? Нет! Нет!».

— Я видел близко орлиное гнездо, — Вова сказал с вызовом, — когда ходил на Арагац.
— Надеюсь, ты не потревожил их?
— Гнездо так высоко и в таком месте, что не дотянешься, даже если очень захотеть.

Лео начал рассказывать притчу:
Однажды орленок высунулся из гнезда и увидел птиц, которые кружили между скал.
— Кто это, мама?
– Не бойся, они наши друзья, – ответила орлица. – Мы королевские орлы. Что за королева без придворных! Вот эти птицы с разноцветными перьями и есть наши придворные.
Орленок успокоился, уселся поудобнее и стал любоваться оперением своих придворных птиц. Вдруг он закричал:
– Мама, они утащили мой обед!
– Нет, они ничего не утащили, я им сама дала, – спокойно объяснила орлица. – Запомни навсегда: королевский орел никогда не бывает столь голоден, чтобы не оставить часть своей добычи друзьям, ведь на такой высоте они сами добычи не найдут, и тогда, чтобы не умереть с голоду, им придется спуститься вниз. Каждый, кто хочет иметь верных друзей, должен быть добрым, терпеливым и внимательным к нуждам друзей.
— Интересная притча, – Сона смотрела на художника с обожанием.

— Я знаю анекдот про инспектора, — Вова не хотел уступать гостю.
— Страж порядка, — Сона пояснила Лео.

Вова начал свой рассказ:
Один инспектор, стоял на посту, на безлюдной дороге, вдали от основной трассы. Простоял весь день, но ни одна машина не проехала мимо него.
— Неужели я ничего не заработаю, — отчаялся инспектор.
Стемнело и в темноте показался свет.
— Ага, одна фара горит, могу придраться, — обрадовался инспектор и засвистел. Продъехал велосипед, на нем сидел священник и он остановился.
— Непорядок, одна фара горит.
— Но это одноместный велосипед и вторую фару некуда ставить, — заметил священник.
— Святой отец, один на безлюдной дороге, ночью, — укоризненно начал инспектор.
— Сын мой, не беспокойся за меня, я не один, — начал священник.
— Плати штраф, на одноместном вдвоем не положено.
— Со мной Бог, — закончил священник.

Все рассмеялись, напряжение, кажется, спало.
Сона убрала со стола, Вова помог ей вымыть посуду.
Лео листал иллюстрированную книгу о церквах и монастырях и восторгался:
— Как много храмов!
— Что ты, это лишь малая часть, самые известные, но их гораздо больше, всех не перечислить, — улыбнулась Сона.
— Мы прекрасно провели время, успели побывать во многих местах, день был насыщен событиями. Спасибо тебе, Вова, без тебя мы бы увидели гораздо меньше. По-моему, нам пора, — она посмотрела на часы.
— Да, время еще есть, но лучше не заставлять ждать Виктора. На улице прохладно, в горах будет холодно, ты легко одета, — заботливо заметил Вова.
— Но у меня нет другой одежды.
— Погоди, сейчас принесу, — Вова исчез в спальне и вернулся с бирюзовым свитером в руках. — Возьми, я его ни разу не надевал, слишком яркий для меня.
Сона надела свитер.
— Подходит к твоим волосам, — улыбнулся Вова.
Лео одобрительно кивнул.
— Спасибо тебе, Вова, он теплый и мягкий, но нужно и для вас взять что-то теплое.
Вова принес жакет и пиджак.
— Лео, тебе лучше оставить записную книжку здесь. Не стоит там, в их присутствии делать записи. Когда-то эта организации считалась секретной, вдруг и сейчас найдутся такие, которым это не понравится?
Художник согласно кивнул и снял с пояса книжечку.

В машине Сона обратилась к нему:
— Думаю, тебе не стоит рассказывать о себе незнакомым людям, ты понял о чем я говорю. Не каждый поймет нас правильно.
— Значит тебе всё приходилось делать самой? – вдруг спросил Вова. – И давно ты живешь... осталась одна?
— Два года прошло, как мамы не стало. Приходилось молоток брать в руки, заделывать щели – возникали всякие проблемы, но в серьезных вопросах мне помогала подруга. Однако самое трудное это одиночество, особенно ночью не хватает человеческого тепла, ласкового слова. Но, хватит о грустном, — взбодрилась девушка. – Сейчас со мной происходят всякие чудеса!
Лео посмотрел на нее удивленно: «Неужели расскажет?».
— Если бы мне кто-нибудь десять дней назад сказал бы, что я ночью буду ехать в машине с двумя мужчинами в Бюракан, к обсерватории, я бы пальцем покрутила у виска, — показала как, и рассмеялась.
Мужчины рассмеялись и закивали в знак согласия.
— Спасибо тебе, Вова, сегодня за один день столько увидели... Мы с мамой на каждый храм тратили целый день: один ушел на поездку в Хор-Вирап, в Вагаршапат ездили два раза — мы очень устали гулять пешком, день провели в Ошакане и специально ездили в Ованаванк. Об Амберде я только мечтала, туда автобусом не поедешь. Жаль, что я Тегер не посмотрела.
— Мы можем поехать туда в любой день, ты только скажи, — заверил польщенный Вова.

Вова подъехал к обсерватории и остановил машину в условленном месте.
Лео притянул к себе любимую и поцеловал в губы. Вова опять расстроился, но вдруг увидел Виктора.

К месту встречи астроном пришел, как обещал.
— Виктор идет, Лео, иди к нему, — резко сообщил Вова.
— Не забудь жакет, — напомнила Сона.
Художник ушел вместе с Виктором.
— Можно я сяду рядом с тобой? – попросил Вова.
— Да, конечно.
— Может, все-таки расскажешь кто он, этот Лео? — начал Вова, когда пересел на заднее сиденье. — Почему ты не хочешь, чтобы другие знали кто он такой?
— Вова, это, честно говоря, трудно объяснить, и я очень устала, да, и ты, наверное, устал еще больше — весь день за рулем. Устроимся так, чтобы подремать немного — я у тебя на плече, идет?
— Ладно, — согласился Вова, сидеть так близко к любимой его вполне устраивало.

Сона вздремнула и проснулась от стука: кто-то стучал по стеклу – вернулись Лео и Виктор.
Все сели на свои места, астроном уселся впереди.
— Зря вы не пошли со мной, начальство отсутствовало и вы тоже посмотрели бы на звёзды, — с сожалением в голосе, произнес Виктор.
— Мы очень устали и чуть вздремнули, — пояснила Сона. – Да, я люблю смотреть на звездное небо, но и только.
— Разве не интересно увидеть звезды ближе? – удивился астроном.
— Мне интереснее звезды, которые рядом.
Лео усмехнулся и сжал ее руку.
— Лео, ты доволен?
— Да, столько всего интересного!
— Что еще успели показать гостю? — поинтересовался Виктор, чтобы поддержать разговор.
— Традиционные места: Хор-Вирап, Эчмиадзин, Ошакан, Тегер, Амберд, завтра поедем к озеру Севан.
— Хорошо, думаю ему понравилось.
— Очень, — ответил гость, — о таком дне я и не мечтал, мы даже побывали на празднике.
— Это в Ошакане, сегодня день переводчика, — уточнила Сона. — Мы ели вкусности, пили вино и танцевали.
— Значит видели существенно больше обычных туристов.

Остальную часть пути ехали молча. Астронома довезли до его дома и попрощались с ним.

Через несколько минут Вова подъехал к своему бывшему дому.
— Спасибо тебе, Вова, ты замечательный, спокойной ночи, — Сона и Лео вышли из машины.
— Можно мне остаться у тебя? – попросил Вова.
— Нет, лучше хорошо отдохни у себя дома, тебе необходимо выспаться.
— Он останется?
— Вова, Лео мой гость и не тебе решать, когда и куда ему уходить.
Вова угрюмо молчал.
— Хорошо, ты можешь остаться, — голос девушки стал строгим. — Будешь спать в своей спальне, ты ведь все еще считаешь ее своей?
— Нет, нет, — запротестовал Вова.
— В гостиной художник будет рисовать и смотреть телевизор, я устроюсь в кресле. Только потом не напоминай мне про головокружения и обмороки, врачей и больницу.
— Ладно, я уеду, когда мне приехать завтра? – покорно спросил Вова.
— Лучше рано утром, можно в семь, вместе позавтракаем. Да и еще, пожалуйста, позаботься о топливе. Если ты не возражаешь, я хотела бы, чтобы мы посмотрели как можно больше и поехали как можно дальше, значит нам понадобится запас топлива. Не хотелось бы застрять в глубоком ущелье, вдали от цивилизации, без горючего.
— Договорились, до завтра, — Вова махнул им рукой и уехал.

— Ты его выгнала, — с усмешкой заметил Лео, когда парочка вошла в квартиру.
— Посмотри телевизор, я пока приберусь. Здесь все, что видишь это фильм о чем-то. Фильм это будто пьеса, ты зритель. Просто сиди и смотри, — хозяйка включила телевизор, показала, как пользоваться пультом и занялась уборкой комнат.
— Разве можно на всё это смотреть равнодушно? — нахмурив брови, Лео смотрел новости.
— Именно так и нужно, потому что многое вымысел, где правда не знает никто, — скептически заметила Сона, выключила телевизор и направилась в спальню. Лео пошел за ней. — Давай отдохнем, я очень устала.

— Я думал ты фантазерка. Сколько лет между нашими эпохами?
— Почти пятьсот тридцать лет.

Лео обнял ее и серьезно сказал:
— Ты самая удивительная, необыкновенная женщина из всех, кого я знаю. Сегодня ты меня удивила: как в тебе уживаются противоположные качества? Ты пугливая и бесстрашная, робкая и решительная, слабая и сильная. Как вообще такое возможно?
— Ты, самый загадочный человек, когда-либо живший на земле и это общепризнанный факт.
— У вас слишком шумно, я очень устал, хотя ничего особенного не делал, или слишком много впечатлений за день? Посмотрим, зря ли я себя сдерживал весь день, — Лео притянул к себе девушку, не разрешая ей надеть ночную рубашку, — она ни к чему, мы пока не собираемся во Флоренцию.


Глава 14. У озера Севан

Лео и Сона спали в обнимку, их разбудил телефонный звонок – звонил Вова:
— Я уже подъехал к дому.
Сона вскочила с кровати и быстро надела халат. В дверь позвонили, она открыла и увидела запыхавшегося Вову, видимо, он взбежал по лестнице на едином дыхании.
— Проходи на кухню, — Сона не позволила ему заглянуть в спальню, — позавтракаем вместе, доставай всё из холодильника.

Сона привела себя в порядок, пришла на кухню и увидела, что Вова всем налил чай и сделал бутерброды. Сона ела стоя, попутно собирая еду в дорогу.
— Может, мы еще что-нибудь купим в пути, — предложил Вова.
— Нет, еды достаточно, можно воду купить, чтоб не пить из ручья.
— Можно из ручья, — вставил Лео.
— У нас еще есть вода из целебного источника, — добавил Вова.
— Пора, — скомандовала Сона, — Лео, не забудь свои карандаши и альбом.

В хорошем настроении компания вышла из дома. На улице едва светало, когда они сели в машину.
— Да, осень все-таки, дни короче. Вова, если ты не против, я бы хотела, чтобы мы посмотрели крепость Смбатаберд.
— Мне тоже интересно его посмотреть, если ты знаешь, как туда добраться.
— Тогда мы поедем в сторону озера Севан, обогнем его справа и спустимся через Селимский перевал. Дальше нам помогут указатели на дорогах.
Городские улицы казались тихи и безлюдны.
— При утреннем освещении – в лучах восходящего солнца, ваш город красивее, — заметил Лео, — в нем много памятников и фонтанов.
— Вечером он слишком шумный, я люблю его таким тихим, — согласилась Сона.

— Ты многое знаешь о стране.
— У нас много книг... было, в том рухнувшем доме, мама не жалела денег на духовную пищу, — грустно вздохнула Сона. — После смерти мамы я стала больше читать и удивилась: ее многое интересовало. Ей нравились истории о необычных, можно сказать, странных способностях людей, о загадочных, таинственных явлениях. Вова, у тебя много книг, ты к себе забрал только техническую литературу.
— Художественную литературу покупали мои родители, — Вова был польщён вниманием Соны, его глаза засияли, — в эпоху дефицита они брали, что могли достать. Я книги попозже заберу, ты же читаешь. Жаль, сейчас у меня нет времени для чтения, хотя может и мое окружение виновато – слишком устаю от них. После работы голова гудит от шума приборов и болтовни клиентов. Мне приходится просматривать много всяких инструкций, потому что техника чаще всего портится от неправильного использования.
— Вова, тебе удалось отдохнуть? Мне как-то неловко, я командую тобой — отвези нас туда или сюда. Может, ты хотел отоспаться. Ты много работаешь.
— Отдохнул конечно, эта поездка тоже отдых — мы же едем на природу и смотрим памятники старины.
— Я много книг прочла, но мало видела, эта поездка мне так же интересна, как тебе, Лео.
— И мне тоже она полезна, — признался Вова.
— Значит моё появление очень кстати, — с хитринкой в голосе вставил Лео.

— Севан не просто красивое озеро и место отдыха, — немного спустя пояснила Сона, — озеро славится рыбой. Форель или ишхан, которую мы ели вчера, вероятно, оттуда. Раньше только там обитал ишхан и еще рыба сиг, но теперь есть много частных хозяйств. Вчерашняя рыба была очень вкусной, значит выросла в чистейшей воде, возможно, в севанской.

Меньше чем через час путешественники достигли озера. Вова выбрал место, откуда обзор лучше и остановил машину. Все вышли из салона, чтобы полюбоваться пейзажем: ослепительно синее озеро окружают горы, как драгоценный камень обрамляют серебром и золотом.
— В старину Севан называли синим морем, вероятно, потому что тогда воды в нем было больше, так что тот полуостров, — Сона указала рукой, — был труднодоступным островом.
— Поедем туда, посмотрим монастырь, – предложил Вова.
— Нет, рано еще, монастырь закрыт наверно. Не станем отклоняться от намеченного маршрута. Мы потеряем время, лучше повернем направо и поедем дальше.

Солнце едва встало, его первые лучи слегка коснулись поверхности озера. Солнечные блики заиграли на воде, ослепляя созерцателей.
— Вот такие блики ослепили врагов, когда царь со своим малочисленным войском напал на них, — начала свой рассказ Сона.
— Это случилось в начале десятого века, здесь произошла «севанская битва». В очередной раз в стране начался разлад - брат шёл против брата, вельможи плели интриги, подняли восстание. Арабы, пользуясь смутой, разоряли города и села, разрушали крепости. Наш царь Ашот Еркат (Железный) уединился на острове, а его военачальник Геворг Марзпетуни тщетно пытался примирить враждующие стороны, и собрать армию. Князья заперлись каждый в своей цитадели и не соглашались предоставить воинов для защиты государства. Нашему военачальнику не удалось их убедить в необходимости дать отпор захватчикам. Тогда он со своим отрядом в двадцать человек – его сын и личная охрана, атаковал чужеземцев, желая собственным примером показать, что ни числом, а мужеством можно добиться победы. Глава иноземцев хотел взять в плен армянского властителя, может, и убить. Его войско достигло озера и лагерем расположилось на берегу. Их предводитель размышлял над тем, как бы выманить царя с острова, ведь лодок у неприятеля не было. Завоеватели знали о народном волнении и были уверены, что правителя армян никто не поддерживает, значит Ашоту Еркату некуда идти и он будет вынужден сдаться. Думая, что царь окружен и никуда не денется, их глава спокойно спал, его воины лениво прохаживались вдоль берега. Ашот Еркат, вдохновленный поступком Геворга Марзпетуни, задумал с малочисленным войском из ста человек сразиться с врагом и с раннего утра выступил со своими людьми на лодках. Радостные иноземцы ждали, что правитель армян плывет сдаваться. Стрелы посыпались на них, они не ожидали нападения. А когда показались новые шлюпки, в которых сидели монахи с палками, в панике бежали, решив, что на них напала армия. Солнце ослепило стоявших на берегу, лучники неприятеля увидели много лодок, но не могли рассмотреть кто в них находится и как они вооружены.
— Ты так красочно описываешь, что я буквально увидел событие, — восхитился Вова.
— У тебя богатое воображение, — Лео поглаживал бороду.

Как просила Сона, Вова повернул направо и они продолжили свое путешествие.
Дорога привела их к другому известному монастырю Айраванк.
— Данный монастырь из тех храмовых комплексов, которые посещали князья и цари, где они исповедовались и каялись в своих грехах.

— Монастырь достраивали и перестраивали, дата его основания не известна, он знаменит с девятого века и еще я читала, что некоторую его часть переносили из-за того, что он стоит над обрывом, — объяснила Сона. — Перенумеровали камни, разобрали и заново собрали на новом месте.
Сона и Лео спустились к воде.
Лео наклонился, зачерпнул воды и попробовал ее на вкус:
— Вода чистая и пресная.
— Вода Севана пресная и очень холодная, просто ледяная. Около полудня мы будем в ущелье, там сможешь искупаться в реке, может, и в минеральном источнике.

Солнце поднялось выше, Сона поторопила спутников. Синее озеро еще долго радовало глаз. Дорога поднималась все выше и выше — они въехали в горы.
— Блики, возникшие на воде, всколыхнули в моей памяти историю царя Ашота за силу и мужество в народе прозванного Еркат (Железный), — начала рассказ Сона, — а всему виной любовь. Это одна из трагических страниц нашего народа.

Мужчины переглянулись, Вова внимательно разглядывал ее в зеркале.

— Уже намечалась коронация наследника престола Ашота Ерката. Ашот полюбил девушку и ей нравился герой, всенародный любимец, красавец, выдворивший арабов из страны. Свидетелем той зарождавшейся любви стал влиятельный и богатый вельможа, который имел свои планы насчет царя. У богача росла красавица дочь, он мечтал увидеть ее на троне. Поэтому спешно устроил свадьбу той девушки с одним князем, думая что устранил соперницу дочери. До коронации вельможа созвал в свои владения всех знатных князей и мать Ашота Ерката на прием в честь наследника, чтобы познакомить свою любимицу с будущим правителем. Матери героя понравилась дочка хозяина провинции. Все вышло, как хотел вельможа — после коронации его девочка вышла замуж за царя и стала царицей. Царь не сидел во дворце, объезжал границы владений и встретился с той, которая полюбилась ему тогда. Девушка стала красивой женщиной. С новой силой вспыхнула любовь. О встрече узнал тесть правителя и разгневался.

Сона умолкла, перевела дух.
— Мне кажется, вельможа узнал, что царь поцеловал свою любимую. В те века самый невинный поцелуй считался изменой.
— Если мужчина ревнив, то и в наше время он считает это изменой, — вставил Вова.
— Поцеловал и что случилось? Не вижу никакой трагедии, — отрезал Лео.
— Главная причина недовольства вельможи была в том, что царь не думал о наследнике. Царица не забеременела, хотя прошло много месяцев. Но то что натворил вельможа после этого лишь ухудшило ситуацию, породив серьезные проблемы в стране.
Сона словно задумалась и немного спустя продолжила:
— Тесть говорил с зятем, даже грозился открыть глаза обманутому мужу. Ашот Еркат лишь рассмеялся: «Я, правитель, герой, любимец народа, ты мне угрожаешь?». А зря. Вельможа выполнил угрозу — рассказал об измене супругу соперницы своей дочери, подговорил его восстать, чтобы свергнуть царя. Мало нам было врагов, а тут выступил армянин против армянина. Восстание подавили, в гневе правитель велел ослепить отца и брата царицы. Такое жестокое наказание вызвало всеобщее недовольство, и смута возросла. Ревнивец заточил жену в башню, никуда ее не выпускал и сам с ней не общался. Бедняжка, узнав, о том, что творится в стране, повесилась. До царя дошли слухи о гибели любимой и стало ему тоскливо. Поэтому он уединился на том острове на озере. Арабы прослышали о волнении, вторглись в Армению, разоряли и разрушали всё на своём пути. В севанской битве царь победил, но в том бою его настигла отравленная стрела. Ашот умирал медленно. Зная о своей участи, успел выиграть еще одно сражение, помириться с братом и передать ему престол.

— Вот что может случиться, если по-своему распоряжаться чужими чувствами и жизнью, — Сона закончила свое повествование.
— Царь тоже виноват, — высказался Лео, — надо было той девушке сразу рассказать о своих чувствах.
— Может, он хотел поступками завоевать ее сердце, — возразил Вова.
— Поступками доказывают искренность слов, слов не нужно бояться.
— Сильные чувства подавлять трудно, думаю, невозможно, — заметила Сона.
— Но бывают такие ситуации, когда слова могут истолковать превратно, — оправдывался Вова, — или вдруг это всего лишь симпатия, зачем врать девушке, что любит?
— Вот сиди и жди, когда она обратит на тебя внимание, потому что ты еще не уверен в своих чувствах, — вставил Лео.

Вова остановился у заправочной станции и пополнил запас топлива.
После заправки, Соне стало плохо.
— Не люблю запах топлива. Вова, опусти стекло, пожалуйста.
— Странно, — пробормотал Вова, — запах топлива исключен, такого просто не может быть. Если буду ехать с открытым окном, ты замерзнешь.
— Лучше упасть в обморок?
Вова остановил внедорожник на обочине:
— Лучше прогуляйся, подыши свежим воздухом, а я проветрю машину.

Сона с Лео вышли из джипа, Вова открыл двери и окна.
Осеннее солнце приятно грело, дул прохладный ветер.
— Здесь воздух чистый, легко дышится, — заметил Лео.
— Озеро слева, справа горы. Мы находимся на высоте более двух с половиной тысяч метров над уровнем моря.
— И птицам раздолье, — Лео указал на стайки птиц.
— Все же зябко, — Сона направилась к машине.

— У тебя богатое воображение, все красочно описываешь, можешь стать писателем, — нарушил молчание Лео, как только машина тронулась с места.
— Для этого необходимо учиться, а я не могу, приходится на хлеб зарабатывать.
— Семья и дети — основная работа женщины по жизни, ей суждено стать женой и матерью, — решительно заявил Вова. – Что скажешь, Лео?
— Да, и у нас так же.
— Но сейчас не те времена. Женщина может работать и выбрать почти любую профессию, — возразила Сона.
— Даже летать? – удивился Лео.
— У нас они стюардессами летают, — вставил Вова.
— Стюардессы в воздухе подают воду и еду, — объяснила Сона. Лео смотрел на нее удивленно. – Говорят, и летчицы встречаются – управляют летающей машиной.
— А у вас, Лео? – спросил Вова.
— Вова, — Сона прервала его с упреком в голосе, — ты обещал не задавать лишних вопросов.
— Что в моем вопросе страшного? Пусть ответит.
— Я не хочу, считай мою настойчивость капризом.
— Да уж, ты и правда капризная. Почему ты темнишь, скрываешь, напускаешь туман таинственности?
— Кстати о тумане, впереди перевал, там может быть туман, пожалуйста, будь внимательнее, не торопись.
Перевал встретил их туманом.

Десять минут спустя дорога пошла на спуск и туман рассеялся.
— Вова, пожалуйста, останови машину где-нибудь, отсюда красивый вид, — попросила Сона.
Вова нашел удобное место для стоянки и остановил внедорожник. Они надели теплые вещи и вышли из машины. Их взору открылась прекрасная панорама дальних гор и близлежащих холмов.
— Здесь особый воздух, — Сона втянула воздух в легкие, будто хотела наполнить их впрок.
Фантастические горные пейзажи словно просились на бумагу. Лео устроился на камне и что-то заносил в блокнот.
Вова и Сона стояли в стороне и любовались пейзажем.

— О чем он всё время думает? — вдруг спросил Вова. – Тебе он не кажется странным? Я думал художник рисует то, что видит, а он во всё всматривается, вслушивается, наблюдает, рассматривает.
— Он думает о вечном, о том как устроен наш мир, — улыбнулась Сона.
— Мнит себя ученым, — сердито буркнул Вова.
— Хочет проникнуть в тайны природы, это же прекрасно. Разве тебе тоже не интересно многое?
— Человек может изучать что-то одно и быть хорошим специалистом в конкретной области.
— Ты судишь о нем предвзято, буквально с первой минуты знакомства с ним настроен против него. Я тебя понимаю: он помешал твоим планам, неожиданно для тебя вторгся в твой мир, — Сона взяла Вову за руку. — Успокойся и признайся, что тебе эти поездки тоже интересны.
— Да, ты права, — прикосновение Соны было приятно, в тот миг все мысли вылетели из его головы. Вова был счастлив.
 
Девушка посмотрела на Лео, что-то его заинтересовало. Она обратила свой взор в ту сторону и увидела орла, парящего почти вровень с ними. Неожиданно хищник замер на месте, будто остановился в воздухе. Сона подошла к художнику.
— Поразительно, — Лео обратился к Соне, — смотри, как ему удается остановиться в воздухе, и не упасть?
— Наверное, орел очень быстро машет крыльями, но наш глаз не может уловить его движения.
— Теперь он упал,
— на добычу, которую так упорно высматривал, — закончил подошедший к ним Вова, — не зря говорят: «Зоркий глаз как у орла».
— Я видела орла только в зоопарке.
— Где? – переспросил Лео.
— Там в клетках держат зверей и птиц.
— Но птицам так жить невозможно, им нужно летать, — возмутился Лео.
— Ты прав, это ужасно.

Стало холодно, путешественники сели в машину и поехали дальше по трассе.
Через некоторое время указатель на дороге подсказал им, что нужно свернуть с основной трассы. Дальше путники поехали по проселочной дороге без асфальта.
— На обычной машине тут не проедешь, твой внедорожник, Вова, здесь необходим, — уважительно заметила Сона.
— Не будь машины, мы могли бы доехать до развилки на маршрутке или автобусе и прийти сюда пешком, — возразил Вова. – Так поступают многие.
Казалось разбитой дороге нет конца, но неожиданно они словно попали в сказку — перед ними выросла крепость Смбатаберд. Гордая и величественная массивная крепостная стена с круглыми башнями свысока смотрела на путников.
— Вот и Смбатаберд, я так давно хотела ее увидеть, сюда не просто добраться.
Сона вышла из машины и зашагала по тропинке к лестнице, ведущей к воротам.

С трех сторон неприступные скалы и глубокое ущелье всегда служили естественной преградой неприятелю, лишь с одной стороны дорога ведет к крепости, расположенной на вершине холма. По крутой тропинке компания поднялась ко входу в Смбатаберд и вошла в нее. Сона и ее спутники погуляли и осмотрели, что сохранилось. Территория, занимаемая цитаделью, огромна, но уцелели только ее сторожевые башни и крепостная стена. Внутренние помещения полностью разрушены и заросли густой травой и горными цветами.
— Смотрите, там внизу населенный пункт Ехегис на берегу одноименной реки. Он когда-то был городом, даже столицей царства. Внизу стоял дворец, а цитадель построили здесь, чтобы укрываться в ней от врага. Таких крепостей очень много, некоторые в труднодоступных местах, и к ним без проводника не доберешься, — Сона взяла на себя роль гида.
– Раньше я не понимала, почему твердыни строили подальше от людских глаз. Я наивно полагала, что они должны служить преградой неприятелю, охранять границы страны. Увы, я ошибалась. На самом деле всё очень просто: князья заботились лишь о своей собственной безопасности и сохранности сокровищ. Князей не волновала судьба подданных, которые всю жизнь их содержали. Смбатаберд, пожалуй, одна из самых крупных, где в случае опасности могло спрятаться большое число людей. Глядя на такие основательные стены, возникает вопрос: почему неприступная цитадель сдавалась захватчику? Действительно, откуда появлялся предатель? Ответ на удивление прост: из крепостей всегда имелись тайные ходы, откуда лазутчики отправлялись для выяснения обстановки, чтобы узнать о планах врага. Шел лазутчик в свою деревню и видел ее разграбленной, родных и близких убитыми или взятыми в плен, возвращался и думал: кто всему виной? Кого они защищают? И решал: раз его дом разорен, пусть виновник и его семья тоже пострадают. В тот момент воин в гневе забывал, что еще тысячи невинных соотечественников, которые здесь с ними в крепости, тоже станут жертвами безжалостных убийц. Разведчик сдавал твердыню неприятелю не из-за награды. Нет! Не верю! Он мстил!

Лео обошел территорию там, где возможно, внимательно осматривая крепостную стену и местность в целом.
— Ты так придирчиво разглядываешь стены будто собираешься их штурмовать, — насмешливо заметил Вова.
— Может, он хотел бы их укрепить, — возразила Сона.
Поглаживая бороду, Лео скрывал усмешку.

Художник прошел по стене, нашел место, откуда обзор больше и дальше, устроился удобнее и стал рисовать окружающие горы, ущелье – весь этот чудесный пейзаж. Отсюда, с высоты открывался великолепный вид: далеко впереди горы будто выглядывали из-за облаков, а перед ними простирались живописные холмы. Природа радовала глаз. Лео с интересом разглядывал близлежащие возвышенности, которые менялись на глазах, как только облака чуть прикрывали солнце. Осень полностью вступила в свои права: трава пожелтела, деревья и кустарники сменили свои зеленые платья на более нарядные желто-красно-коричневые, так что холмы покрылись цветными коврами, один красочнее другого.


Глава 15. Ехегис

После полудня солнце прогрело воздух, ветра не ощущалось. Беззаботно щебетали мелкие пташки.
Пока Лео что-то заносил в блокнот, Сона и Вова прошли по широкой крепостной стене, погуляли по участку, огороженному крепостной стеной. Огромная территория выглядела безлюдной, но оказалась обитаемой. Иногда из-под ног взлетала птица или выбегала ящерица. Налюбовавшись пейзажем, путешественники сели в машину и спустились в ущелье, к реке Ехегис.
Тишину ущелья нарушал лишь шум воды бьющей о камни, река стремительно неслась им навстречу.

Однако здесь они пробыли недолго. В ущелье вдруг стало многолюдно — подъехал автобус, из него вышла веселая толпа молодежи. Из автобуса слышалась громкая ритмичная музыка, юноши и девушки выносили из салона пакеты и свертки.
— Сейчас начнут играть в мяч, потом разожгут костер и здесь станет слишком шумно, нам лучше поехать дальше, — вздохнула Сона и Вова с ней согласился.
По проселочной дороге они уехали достаточно далеко от того места.

Причудливые скалы привлекли внимание Лео, по его просьбе путешественники съехали с дороги и нашли тихое, уединенное место.
Горы и правда везде были разные. На берегу реки росло много деревьев, на земле красивым ковром лежали опавшие листья всех оттенков от зеленого до темно-коричневого, от желтого до буро-красного.
Осенние ягоды созрели и яркими гроздьями висели на ветках. Лео направился к деревьям и, немного погодя, вернулся с веткой полной ягод боярышника.
— Это тебе, попробуй, очень вкусные, — Лео отдал ветку Соне.
— А это шиповник, — Вова дал ей ягоды. – Ты любишь чай из шиповника?
— Не пила такой.
— Еще соберу шиповник и приготовлю для тебя чай.
Вова и Лео словно соревновались между собой – каждый нарвал приглянувшихся ягод. Всё высыпали в пакеты и принесли Соне.

В ущелье среди гор ветра не ощущалось, солнце поднялось высоко и дарило тепло. Лео разделся и вошел в реку, Сона пошла дальше вдоль берега, сняла обувь и вошла в воду.
— Ой, вода холодная, — она вышла из реки, вымыла лицо и руки.
Увидела одежду Лео, но его нигде не обнаружила. Вова тоже исчез куда-то. Погуляла немного, но почему-то ей стало неуютно.
— Лео, Вова, где вы? – тревожно позвала Сона.
— Что-то случилось опять? – прибежал запыхавшийся Вова.
— Куда пропал Лео?
— Купался, вот он, — чуть дальше Лео натягивал брюки.

Вова подошел к нему и увидел рыбок, трепыхавшихся на берегу.
— Будем есть рыбу, — сообщил Соне и уважительно добавил, — наш человек: сразу видно, любит пешие походы на природу.
Лео усмехался в бороду, застегивая брюки.
Сона не поверила своим глазам:
— Как ты их поймал?
— Не важно, ты ловить не станешь, Вова всегда может купить, — Лео хитро улыбался, — этих сейчас зажарю. Вова, неси сухие ветки.
Лео выжал совершенно мокрую майку.
— Не надо надевать сырую майку, повесь на ветках, пусть высыхает, надень жакет. А-а-а, кажется, я поняла, как ты поймал рыбок, — она рассмеялась своей догадке. — Это же древний способ, даже женщины юбкой ловили.
— Хочешь зажарить улов в костре? – Вова тоже понял, как Лео поймал рыбок.
Лео кивнул, повесил майку на ветках под солнцем и пошел к машине за жакетом.
— Нет! У меня есть всё, что нужно для шашлыка. Строим очаг! – Вова вдохновился и побежал к машине.

Вова достал из багажника свой походный арсенал: шампуры, котелок, нож, кружки и принес их на берег.
Мужчины дружно соорудили очаг, и разожгли огонь. Вова почистил рыбок и нанизал на шампуры, а когда огонь чуть сник, повесил шампуры на очаг. Пока рыба готовилась, Лео следил на процессом, чтобы еда не подгорела. Вова набрал в котелок чистой воды, положил в него шиповник и повесил над огнем.
— Съедим рыбу и выпьем чай из шиповника, — сообщил радостно.

Присмотрев ровное и сухое место у реки, Сона расстелила бумагу, разложила продукты, которые они привезли с собой: сыр, фрукты и овощи, и позвала мужчин.
Рыба получилась вкусной, чай — ароматным. Все ели с удовольствием.
Поев, каждый из мужчин занялся своим делом: Вова помыл, высушил и убрал в багажник свой походный арсенал. Лео устроился поудобнее и рисовал в альбоме. Девушка отдыхала, сидя у реки, смотрела на воду, которая быстрым потоком неслась ей навстречу. Шум воды, с грохотом падающей на камни, напоминал топот медведя.

У подножья холма росли кустарники, сплошь усыпанные ягодами, а вокруг высились лишь голые, серо-оранжевые скалы. Место пустынное, затерялось достаточно далеко от дороги. Шум скатившегося камня нарушил тишину. Сона и Вова посмотрели на Лео — он молча указал на лань, которая поднималась в гору прямо напротив них.

Лео что-то рисовал в альбоме и часто смотрел на Сону, внимательно разглядывая ее, это сильно нервировало Вову, хотя он всеми силами старался отвлечься от назойливой мысли, что художник и его любимая девушка связаны какой-то тайной – иногда они обменивались многозначительными взглядами.
«Не может спокойно рисовать, при этом занятии ему необходимо смотреть на девушку».

Разглядывая красочные скалы, Сона засмотрелась на яркие ягоды, растущие на кустарнике, и решила их попробовать. Взяла кружку и направилась к кустам. Кисло-сладкие ягоды напоминали сливу, имели приятный вкус. Она быстро набрала полную кружку и повернула обратно. Немного в стороне от машины стояли Лео и Вова. Их позы показались ей подозрительными — мужчины своим видом напоминали петухов готовых к бою.

Обеспокоенная девушка почти бегом пошла к ним и расслышала конец фразы:
— Думаешь, если ты выше ростом, то сильнее? – громко и нервно говорил Вова.
— Проверим? – спокойно ответил Лео.
— Что здесь происходит? Вас нельзя оставить одних даже на минутку? – рассердилась Сона.
— Извини, я не сдержался, — растерянно пробормотал Вова, — но он...
— Вова, мы же договорились. Неужели так трудно выполнить обещание?

Видимо, запахи еды привлекли внимание обитателей гор. Зарычал хищник и так близко, что Сона от страха оцепенела и выронила из рук кружку с ягодами. Все повернулись на рёв: к машине шел крупный медведь. Вова тоже пошел к внедорожнику и что-то достал из кармана. Косолапый грозно зарычал и толкнул машину. В тот же миг они услышали вой – включилась сигнализация. Путешественники увидели, как медведь в панике бежит прочь.
— Что у него в руке? – Лео указал на Вову.
— Пульт управления сигнализацией, он специально ее включил, — ответила напуганная Сона.

Но то, что случилось после, стало полной неожиданностью для всех – из-под машины выбежал медвежонок и побежал за медведем, издавая звуки похожие на плач, казалось он просит прощения и защиты.
— Смотрите, медвежонок бежит за медведем или медведицей? — воскликнула Сона. – Может, она не на нас рассердилась, а на своего непослушного детёныша. Как жаль, что у меня нет кинокамеры, какой смешной получился бы фильм.
Лео и Сона направились к машине.
— Этот вой напугал даже медведя, — уже успокоившись, девушка обратилась к Вове. — Теперь мне понятно, что испытали твои соседи среди ночи.
— Ты, молодец! – Лео подал руку Вове. – Не испугался медведя, правильно оценил ситуацию.

Вова пожал протянутую руку и честно признался:
— Я за неё испугался.
— Посмотри, нет ли под колесами второго медвежонка, — Сона вздохнула с облегчением, — нам пора. Еду оставим мишкам, мы раздразнили запахами медвежонка, он голоден наверно. Лео, надень майку, вероятно, она высохла.
— Пожалуй, я возьму нашу посуду и соберу мусор, — Вова побежал к реке, где они трапезничали.
Лео пошел к дереву, на котором повесил майку, снял ее с ветвей, надел и вернулся к машине.
Собрав в пакет: кружки, тарелки, целлофаны и газету, Вова сел в машину.

— Нехорошо после себя оставлять мусор, посуда нам может еще пригодиться, — Вова завёл мотор.
— Мы сами виноваты, вторглись на их территорию, — заговорила Сона, когда машина выехала на дорогу. — Я нарвала ягод, Лео поймал рыбок, а это их лакомство. Мы тоже не любим этого, правда Вова? Вспомни, что ты подумал, когда увидел Лео в своей, хоть и бывшей квартире.
— Среди гор есть пещеры. Заглянем в одну из них, Вова? – предложил Лео, переведя разговор в нужное ему русло.
— Я против, — возразила Сона.
— Почему? Это же интересно, — удивился Лео.
— Хочу остаться в живых, мне достаточно одной встречи с медведем. Кроме того у меня есть обязательство – Ты знаешь какое.
— И какое же? – Лео изобразил интерес.
— Я должна вернуть тебя обратно, — шёпотом напомнила Сона.
Лео погладил бороду.
— Мишка не дал нам насладиться ущельем, но мы можем выбрать другое место. Поедем дальше по проселочной дороге. Можем остановиться там, где понравится, — предложила Сона.
Мужчины согласились с этим предложением.
Дорога ушла в сторону от реки, вверх, в горы.

Девушка еще долго чувствовала напряжение – она не на шутку испугалась. Лео понял это, взял ее ладонь в свои руки и тихо гладил. Это ее успокоило, Сона удобно устроилась и задремала, прислонившись к Лео.

Вова смотрел на парочку и думал: «Зачем я согласился возить их? Хотел быть рядом с ней, а могу только наблюдать, как им хорошо вдвоем. Конечно, он красивый, высокий, сильный и еще художник – таких девушки любят. Остается только терпеть, ждать конца этого дня и надеяться, что он скоро исчезнет из нашей жизни навсегда. Она вроде намекала на это. Или мне показалось?».

Впереди на дороге попалась большая яма, Вова намеренно не стал ее объезжать. Машину тряхнуло, Сона проснулась, села прямо и отстранилась от Лео.
«Так лучше, — подумал Вова».
Сона отдохнула, но все еще была под впечатлением от встречи с медведем.
— Это могла быть медведица, — она начала разговор о мишке. — Защищая своих медвежат, хищница может напасть. Я знаю интересные правдивые истории, произошедшие в этих краях. Наши пещеры могут быть обитаемы.
Послушайте:
— Однажды четверо археологов подошли к пещерам. Тот кто мне рассказал, утверждал, что двое из них — мужчина и женщина, были иностранцами. В нашей стране много групп исследователей из разных стран. Иностранка и наш ученый вошли в глубокий грот, остальные задержались у входа. Вошедшие двинулись дальше – внутри оказалась система пещер. Вдруг на мужчину напал мишка. Женщина от страха как завизжит, голос у нее высокий, эхо многократно повторилось в пещерах, словно прокатилось до самой нижней. Медведь отпустил мужчину и убежал, женщина выбежала наружу и позвала на помощь. В общем, пострадавшего отвели в деревню, он отделался ушибами. Все смеялись, вспоминая, как зверь испугался женского визга. Скорее всего это была медведица, вероятно, хищница защищала своё потомство.
— Гомеровская сирена, — усмехаясь, вставил Лео.
— Я знаю еще одну историю, — продолжила Сона.
Выслушайте ее:
— Пошел как-то раз мужик в лес по ягоды. Там на него напал медведь — схватил мужика за руку. Мужчина посмотрел мишке прямо в глаза и взмолился:
— Отпусти меня, пожалуйста, ко мне дочь приехала, много лет ее не видел.
Медведь его отпустил.
По такому случаю селянин зарезал барана, зажарил и половину положил в корзину:
— Это доля медведя, я должен отблагодарить его за то, что он меня отпустил.
Мужик отнес мясо на то место, где встретил медведя. Односельчане рассказывали об этом и смеялись над ним.

Вокруг раскинулись живописные холмы: покрытые кустарниками и красивыми валунами, но дорога оставляла желать лучшего — колеса то и дело попадали в ямы. Наконец, путешественники подъехали к селу.
— Вова был прав, когда предлагал купить еще продуктов. Горный воздух виноват или дорога меня растрясла, но я голодна, — призналась Сона.
— Можем в селе купить продукты, — предложил польщенный Вова.
По дороге навстречу машине шла светловолосая, стройная женщина средних лет в невзрачном халате с рисунком в мелкий цветочек.
— Вова, остановись, пожалуйста, я с ней поговорю.

Сона вышла из машины и обратилась к селянке:
— Здравствуйте, скажите, пожалуйста, где можно купить продукты?
Женщина кивнула:
— У нас всё свое, в магазине почти ничего нет.
— А если мы голодны?
— Так идемте ко мне, сыр, лаваш и мацун у меня есть всегда.
— Что может быть вкуснее?
— Вот мой дом, — женщина указала на ближайший.
— Я Сона, со мной мой жених Вова и наш гость Лео. Как вас зовут? — гостья протянула руку, когда мужчины вышли из машины. 
— Егине, — приветливо улыбнулась женщина, пожимая руку.

Одноэтажный дом селянки даже снаружи давно нуждался в ремонте.
— Если кому-то нужно, туалет и ванна в пристройке, — Егине указала рукой. — Во дворе есть кран, сейчас принесу полотенце.
Гостья воспользовалась туалетом и была приятно удивлена – он не отличался от городского, оказался чистым и уютным. Хозяйка ушла в дом и вернулась с махровым полотенцем.

Егине повела гостей в дом. В гостиной они увидели только самое необходимое — стол, четыре стула, шкаф с посудой, тахту и тумбочку, на которой стоял старенький телевизор. В помещении было скромно, но чисто.
— Сона джан, может я курочку зарежу? – предложила хозяйка.
— Нет, не нужно. Что вы? У нас мало времени, достаточно того, о чем вы говорили.
— Хорошо, вы садитесь, я быстро управлюсь.
Подвижная и улыбчивая женщина оказалась гостеприимной хозяйкой. У нее нашлось ещё кое-что, кроме названных ею продуктов. Она из шкафа достала посуду, из кухни принесла лаваш, сыр, масло и зелень. Гостья помогла накрыть на стол. Егине принесла кружки полные мацуном.

На свою тарелку Сона положила лаваш, на него покрошила сыр, сверху положила зелень, все завернула и дала художнику.
— Ешь, Лео, это вкусно.
Лео завернул конец лаваша и откусил.
— Он не здешний? – спросила Егине.
— Нет, Лео наш гость.
— Армянин?
— Наполовину, — Лео усмехнулся в бороду.
— Вот и я говорю: ест как мы, впитал в себя наши привычки с молоком матери.

Хозяйка ушла на кухню и вернулась с тарелкой полной отварных яиц.
Гостья ловко очистила яйцо. На лаваш положила масло, сыр, зелень и сверху яйцо, разделенное на половинки. Завернула лаваш и дала Лео.
— Всё очень вкусно, спасибо, — Лео кивнул хозяйке, уплетая лаваш с яйцом.
Сона и Вова тоже ели с удовольствием.
— Ешь на здоровье, Левон джан.
Гость хотел возразить, что его зовут Лео, но Сона сжала его локоть.
— Моего сына тоже зовут Левон.
Лео понимающе кивнул.
— Хоть сегодня поем в компании, а то давно ем одна, — грустно улыбнулась хозяйка, положив лаваш на свою тарелку.
— Вы живете одна?
— Сона джан, сын с семьей в город подался на заработки, а продукты я им отсюда посылаю — наша еда вкуснее.
— Намного вкуснее, — согласилась с ней гостья, доедая мацун.
— Я смотрю одежда тебе мала, Левон джан.
— Это вещи Вовы, — подтвердила Сона, — они ему малы.

Егине ушла в соседнюю комнату и через пару минут вернулась со свертком в руках.
— Мой сын тоже высокий, но очень худой, я ему купила эту майку, — хозяйка развернула сверток, который держала в руках, в нем лежала полосатая майка с коротким рукавом, — ему она велика, а тебе как раз будет. Надевай, Левон джан!
Лео посмотрел на Сону, она кивнула ему, он послушно снял майку.
— Какой красавец! – женщина погладила его руку. – Женат?
Гость отрицательно покачал головой и надел майку. Егине выразительно посмотрела на девушку.
— Женись! – уверенным тоном произнесла женщина. – Детки красивые будут.
Майка действительно отлично сидела на Лео.
— Жаль брюк нету, — сокрушалась хозяйка.
— Спасибо вам за майку! – воскликнула Сона.

— У вас в саду есть фрукты? Продайте нам, – после обеда попросила гостья.
— В саду есть яблоки и орехи, подождите, я сейчас принесу, — хозяйка вышла из комнаты.
— Вова, — Сона достала купюру из сумочки, — она щедро угостила нас и новую майку сына отдала, а сама видно не очень хорошо живет. Пожалуйста, заплати ей так, чтобы она не обиделась. Если бы мы зашли в кафе, то потратили бы немало.
Вова хотел возразить, но Сона остановила его жестом.
— В присутствии мужчин, женщина не может расплачиваться, а ты много делаешь для нас.

Егине принесла в корзине яблоки, под ними лежали орехи:
— Вот, пожалуйста, угощайтесь.
— Спасибо большое за все, майрик джан, всё было очень вкусно, — улыбаясь, благодарила гостья.
— Яблоки и орехи мы возьмем с собой, это вам, — Вова положил купюру в карман халата хозяйки.
Удивленная селянка вынула купюру из кармана и возмутилась:
— Что вы, что вы, как можно? Я же от чистого сердца.
— Мы тоже, не сердитесь на нас, пожалуйста, — Сона переложила яблоки и орехи в свой пакет, — можете потом сыну отдать, пусть он по своему вкусу купит себе что-нибудь. Что интересного есть у вас в селе или близко?
— Церковь Гндеванк в ущелье.
— Горячий источник поблизости есть?
— Да и в селе тоже есть, только один вредный старик огородил его для себя и никого туда не пускает, — призналась Егине.

— Подскажете, где он живет?
— Да близко: через три дома напротив, вон стоит, — селянка кивнула в сторону старика, когда они вышли из дома. — Только не говорите ему, что это я вам рассказала. Он странный, всё делает назло.
— Спасибо вам, — поблагодарил Вова и сел в машину.
Лео взял руки Егине в свои и поцеловал:
— Спасибо большое, майрик джан.
— Спасибо вам за всё, всего вам хорошего, — тепло попрощалась Сона.
— Счастливого вам пути! — пожелала Егине.

*
майрик – уменьшительное от слова майр – мама, ласковое обращение к матери
*


Глава 16. Такие разные селяне

Солнце отражалось в чистых окнах двухэтажного добротного каменного особняка.
Перед массивной калиткой стоял аккуратно одетый седовласый крепкий старик среднего роста в серой сорочке и темных брюках.
— Да уж, дом внушительный, в нем живут состоятельные люди. Старик, очевидно, деловой. Будет лучше, если мы подъедем на машине, а я выйду и поговорю, будто мы не в курсе, — Вове предложила Сона.
— Ты артистка, — с уважением в голосе, произнес Лео.
— В театральной студии училась, пора использовать свое умение.
— Здравствуйте! Может, вы нам поможете? Подскажете? – Сона обратилась к старику, выйдя из машины и направляясь к нему.
— Что вам надо? – несколько хмуро спросил старик.
— Нам горячий источник нужен. Та женщина сказала, что санаторий мы проехали. Туда далеко добираться?
— Зачем вам источник?
— С нами гость, мы с моим женихом хотим его удивить, чтоб он искупался в минеральной воде.
— Вы были в гостях у Егине?
— Мы случайно заехали в ваше село, познакомились с ней, она нас угостила – добрая женщина.
— Почему мужчина ей руки целовал?
— Наш гость не здешний, у них так принято.
— Значит руки целовал гость. Зачем далеко ехать, тут тоже есть источник, если заплатить, — кашлянул старик.
— Конечно, заплатим, в санатории тоже не бесплатно. У кого можно купить мёд? Забыла у той женщины спросить.
— И правильно, что не спросили, потому что нет у нее пчел. А у меня есть пчелы и мёд самый лучший в селе, — значительным тоном произнес старик.
— Так вы нас к себе приглашаете, источник посмотреть и попробовать мёд?
— Да, сюда, пожалуйста, вот мой дом, — старик недоверчиво рассматривал Лео и Вову, которые по знаку Соны вышли из машины. — Что-то ваш гость странно одет?
— Вчера проблема вышла с его одеждой, купить ему брюки по размеру времени не было, он надел вещи моего жениха. Они разного роста, вы сами видите.
— Да уж, — кашлянул старик, открыв калитку и пропуская гостей во двор. — Как насчет оплаты?
— Можно мы сначала посмотрим ваш бассейн?
— Да, бассейн там, — хозяин повел гостей в конец сада.

Сона огляделась, посмотрела на пустой бассейн, над которым высилась труба. Оттуда текла горячая вода, от тонкой струи шел пар. Она наклонилась и взяла в рот глоток воды из крана:
— Горячая и соленая, чувствуется вода минеральная. Попробую ваш мёд и сговоримся.

Старик провел их в богато обставленную гостиную. Сона оглядела помещение — большой диван, два массивных кресла и столик перед ними, современный телевизор на тумбочке, большой сервант с красивой посудой, круглый стол со стульями в центре заполнили просторную комнату.
Лео и Вова сели на диван, Сона опустилась в кресло.
— Меня зовут Сона, мой жених Вова и наш гость Лео. А вас как зовут?
— Назар, — ответил старик и позвал:
— Вард, принеси нам мёд.

В комнату суетливой походкой вошла шатенка невысокого роста в ярком халате. Жена Назара принесла трёхсот граммовую баночку мёда, открыла ее, поставила на столик и подала гостье чайную ложку. Девушка попробовала сладость.
— Что ж, — Сона немного подумала, словно оценивая съеденное, и деловито произнесла, — значит я вам дам десятку за две такие баночки мёда и десятку, чтобы мужчины приняли ванну по пятнадцать минут. Чуть орехов дадите и лаваш. Или мне лаваш у той вашей соседки попросить?
— Мой лаваш вкуснее, — быстро вставила хозяйка.
— Ты сама не хочешь искупаться? – удивился Назар.
— Мне нельзя, я только вышла из больницы, мне доктор запретил.
— Понятно. Я согласен.
— Вова, ты взял с собой полотенце? – уточнила Сона.
— Нет, забыл, — честно признался Вова.
— Жена вам даст полотенце, — заверил Назар.
— Тогда налейте воды в бассейн и пусть идут по очереди, но гость примет ванну первым.
Гостья отдала Назару обещанную сумму, хозяйка принесла большое махровое полотенце и мужчины ушли в сад.

Хозяин ждал пока наполнится бассейн и присматривался к Лео, затем обратился к Вове:
— Чем занимается ваш гость?
— Он художник, — ответил Вова.
— Тогда понятно, почему он такой.
Вова удивленно посмотрел на Назара – что именно понятно старику?
— Другой какой-то, не как все, странный, — пояснил хозяин и обратился к Лео:
— Можешь меня нарисовать?
— Да, принесите бумагу и карандаш.
Бассейн почти наполнился.
— Ты уже можешь войти в воду, — Назар жестом показал на бассейн, — я поищу бумагу.
Задумчивый хозяин поспешил в дом. Лео разделся и погрузился в теплую воду.
— Как же приятно, здорово, вода ласковая, как шелк.
— Вот хваткий старик, будь он на твоем месте, сразу бы о цене заговорил, а ты просто так согласился, — покачал головой Вова.
Лео лишь усмехнулся: «Не всё измеряется деньгами».
Радостный Назар вернулся с детским альбомом для рисования и карандашами в руках:
— Вот что нашел.
— Еще нужен картон или что-нибудь жесткое, чтобы на него положить альбом, — Вова показал руками. – Так будет легче рисовать.
Назар кивнул, принес картон и вытер его тряпкой.
— Вот, всё готово.
— Через пять минут художник выйдет, — Вова посмотрел на свои часы.

Жена Назара оказалась щедрее мужа. Сона беседовала с хозяйкой и складывала в пакеты то, что принесла Вард – много орехов, сливы и лаваш.
— ...Нас не только пчелы кормят, но и лес тоже, – хозяйка рассказывала гостье, — женщины ходят в лес за ягодами, а мужчины охотятся. Правда власти не разрешают, но, если начальству можно, почему нам нельзя?
— Медведи вас не беспокоят?
— Недавно медведь у нас улей украл, мёдом полакомился и выбросил пустой ящик. Улей потом в лесу нашли и обратно принесли.
— Да, – задумчиво произнесла Сона, — вы у него воруете ягоды, медведь крадет у вас мёд.
— У нас долгожителей много, — продолжала хозяйка дома после паузы, — мой свёкор прожил почти девяносто лет, свекровь — чуть меньше, а моей маме скоро девяносто пять, она специально с палочкой ходит, чтобы не сглазили. Твоей маме сколько лет?
— Она умерла два года назад, — загрустила Сона.
— Ай-ай-ай, горе какое, как это случилось? Как ее звали?
— Маму звали Арус, у нее сердце было слабое.
— Имя красивое. Другие родственники у тебя есть?
— Нет никого.
— Хорошо, что жених есть и друзья.
— Да, мои друзья очень хорошие люди.
— Погоди, я сейчас вернусь, покажу тебе что-то, — хозяйка вышла из комнаты и вернулась с альбомом в руках.
— Старые семейные фотографии? – заинтересовалась гостья.
— Да, тут наши деды и прадеды, вернее родственники моего мужа, — хозяйка как-то странно смотрела на гостью, будто приглядывалась или разглядывала. Сона смутилась.

Мужчины вернулись в дом.
— Вот Лео джан мой портрет нарисовал, — довольный Назар показал рисунок и указал на стену. — Тут повешу, на самом видном месте.
— Дайте посмотреть, — гостья взяла в руки рисунок Лео, у нее на лице заиграла улыбка, взгляд выражал восхищение.
— На картоне закрепите, рамку сделайте, в тени повесьте, лучше под стеклом, так будет дольше вас радовать, — посоветовала практичная Сона.
— Вард, что это ты принесла? – Назар смотрел на жену строго.
— Хотела фотографии показать, стариков и детей наших. Дети в городе живут, может, гостья их встречала, — оправдываясь, пробормотала хозяйка.
— О чем вы тут секретничали? – продолжил допрос подозрительный старик.
— Я вспомнила, что недавно медведь наш улей в лес унес, медом побаловался.

— Да не так это было вовсе, — начал Назар. — Я сам только недавно догадался, считай прямо сейчас, когда ваш автомобиль на улице увидел. К нам месяц назад на такой же машине подъехали двое мужчин, купили две банки меда. Обещали еще раз зайти, если продукт понравится, и вернулись очень скоро, через пару часов. Я тогда удивился и подумал, когда они успели столько сладкого съесть? Так прямо у них и спросил, а они рассмеялись и ответили, что сладость для сладкоежки. Ему еда пришлась по вкусу, им нужно еще, чтобы его живым и здоровым, без проблем, довезти до места. А через день медведь мои улья перевернул, а один из них в лес унес, хотя раньше никогда такого не было, ни у меня, ни у моего отца или деда. Сколько лет мы этим делом занимаемся, а чтоб мишка пасеку разорял – такого никогда не случалось. Вот и думаю, может, те мужики медвежонка медом заманили в свой джип и увезли, а медведь видел и выследил. Ты не смотри, что зверь. Он тоже умен и свое разумение имеет, вот и понял хищник, что похитители у меня взяли мед, обозлился и навредил мне.
— Теперь понятно, почему медведь машину толкнул, — вставил Вова. — Вероятно, хищник решил, что это мы похитили медвежонка и хотели второго забрать.
— Вы встретили медведя? – удивился Назар.
— Да, мы у реки отдыхали. Медведь подошел к машине и толкнул ее.
— И еще оказалось, что под машиной медвежонок прятался, — добавила Сона.
— Да, дела... вам повезло, что он никого из вас не помял, — протянул Назар.
— Подскажите, как нам выехать на основную трассу, — Вова взял в руки пакет с покупками.
Хозяин указал на дверь, все молча вышли из дома.
Назар улыбался:
— Вам в ту сторону. Вы еще приезжайте к нам. Можете на несколько дней у нас остановиться. Зачем вам санаторий? У меня дом большой – места всем хватит.
— Спасибо, — кивнул Вова, — может быть, как-нибудь летом соберемся.

Ещё долго Назар с женой стояли у порога дома.
— Она твоя племянница, — неожиданно заявила Вард, — дочь вашей Арус.
Муж повернулся к ней, лицо его стало хмурым:
— Кто тебе сказал, она?
— Ты вспомни ее лицо, она как две капли воды на отца своего похожа. Бедняжка стала круглой сиротой — отец три года назад скончался, Арус пережила его на год.
— Она тебе рассказала?
— Поговорил бы с ней, пока далеко не уехали. Они в церковь пошли, — кивнула жена.
— Еще на дом позарится, вишь какая деловая, мужиками командует, — заворчал Назар.
— Характер дедовский, — согласно кивнула жена. – Нет у нее никого, одна на свете божьем.
— Жених богатый, смотри какая у него машина, и друзья иностранцы.
Друзья иностранцы, – медленно повторил Назар и вздохнул, — летом приедет, поговорим.

По просьбе Соны, Вова повел машину в ущелье к монастырю Гндеванк. Дорога оказалась не из лучших, змейкой ползла между гор и на трассе лежали камни разных размеров, упавшие со скалы.
— Останови машину, Вова, давайте уберем камни.
Путешественники вышли из машины, стали собирать и отбрасывать камни подальше от дороги. Большая глыба казалась неподъемной.
— Вова, у тебя в машине есть тряпка или целлофан? Положи на нее, чтобы не пораниться и столкните камень с пути.
Расчистив насколько можно дорогу, они поехали дальше.

Нависшие скалы производили удручающее впечатление на девушку, ей казалось вот-вот куски скал сорвутся и упадут на машину. Сона напряглась.
Вдруг она отчетливо увидела, как падает валун.
— Вова жми на газ, — сказала громко и резко.

...Сона стояла перед скалой раскинув руки, пытаясь удержать обломок хоть пару секунд...
Через считанные секунды послышался грохот — на трассу сзади машины упал кусок скалы.

Водитель затормозил и вышел из машины. Лео посмотрел назад и ошеломленно спросил:
— Как тебе удалось?
Вова открыл дверь возле нее:
— Да, как тебе удалось, как ты догадалась?
Сона пожала плечами и развела руками.
— Что с твоими ладонями? – ужаснулся Вова.
Руки Соны оказались в крови.
Вова достал бутылку с водой.

— Выходи из машины, вымой руки, у меня в аптечке есть йод, — потребовал Вова.
— Я сейчас вернусь, — Лео исчез куда-то.
Сона нехотя вышла из машины и вымыла руки:
— Но йод жжется.
Вымыв руки, Сона стала стряхивать пыль со своей одежды.
— Когда успела так испачкаться? Мы испачкались меньше тебя, – удивился Вова. — Зря ты собирала камни, мы бы сами управились.

Послышался скрип тормозов, на трассе остановился микроавтобус с туристами. Из него вышла молодая женщина и подбежала к ним:
— Что с вами случилось?
— Мы с трассы камни убирали, чтобы проехать, я поранила руки, — спокойно объяснила Сона. — У вас случайно водочки нет?
— Чтобы принять внутрь? – смеясь, спросил парень, вышедший из микроавтобуса.
— Нет, платочек смочить и вытереть руки.
Парень вернулся к микроавтобусу.
— С вами правда все в порядке? – еще раз уточнила молодая женщина. – Может, вас валун испугал? Он только что упал?
— Нет, не пугайтесь, но камни лучше убрать с пути, нам по этой дороге обратно ехать.
— Сейчас организую, — молодая женщина пошла к туристам.

Через пару минут парень принес бутылку водки, открыл ее и Сона смочила свой платок. К ним подошел Лео.
— Что это? – спросил тихо.
— Понюхай, — Сона поднесла платок к носу Лео, потом вытерла руки. — Это водка — алкоголь, чтобы случайно не было воспаления и быстро зажило.
Лео в руках держал листья, он их помыл и растёр в своих ладонях:
— Раскрой ладони, — велел ей.
Сона подчинилась, Лео разложил листья на ладонях:
— Теперь сожми.
— Ты разбираешься в растениях? – к ним подошел Вова. — Они ей не навредят?
— Да, Вова, он в них хорошо разбирается, это подорожник, — вместо Лео ответила Сона.
— Мы можем ехать дальше, туристы сами справятся.
Пассажиры микроавтобуса дружно убирали камни с трассы.

Лео открыл дверь автомобиля, взял девушку на руки, посадил на заднее сидение, сам сел рядом. Вове оставалось лишь смотреть с завистью, он молча сел за руль.
Девушку очаровал не поступок Лео, а то как он поступил: в нем отсутствовала снисходительность всезнайки, лишь спокойная уверенность в своих знаниях и правоте – в этом крылась его сила. Теперь Сона убедилась, что сила не в мускулах, а в уме, хотя в том, что Лео физически силен, не сомневалась.

Когда они доехали до монастыря, Сона вздохнула с облегчением.
— Я устала, Вова, где твое одеяло? Вы погуляйте пока я посплю.
Лео вышел из машины, прихватив свой пакет, Сона улеглась на сидении, Вова накрыл ее пледом.
— Ты всегда спишь днем или это новая привычка? – смеясь, уточнил Вова.
— Вы там без меня не ругайтесь, пожалуйста, пока я тут отдыхаю.

Сона проснулась от стука по стеклу. Стучала молодая женщина из микроавтобуса.
— С вами все в порядке? Хочу вас пригласить к нашему столу.
— Все хорошо, я просто хотела поспать.
— Давно это с вами?
— Уже несколько дней днем очень хочется спать.
— Что ж, это нормально. У меня тоже так было, теперь растут двое детей, так идем к нам?
— Нет, спасибо, у нас мало времени, — Сона удивленным взглядом проводила удаляющуюся фигуру женщины. — Что она имела в виду?

Отдохнувшая Сона вышла из машины, отряхнула остатки листьев с ладоней и огляделась в поисках своих спутников.
— Как твои ладони? — Вова нежданно-негаданно появился возле машины.
— Дай на них посмотреть, — сзади услышала голос Лео.
Он наклонился, поднес ее ладони к своему лицу и поцеловал.
— На мне все быстро заживает, — она заметила, как помрачнел Вова, — в детстве я часто падала, мне мама так говорила.

— Крепостная стена внушительная, — с уважением в голосе произнес Лео, когда они гуляли по территории монастыря.
— Кажется, ей пятьсот лет или четыреста, — вспомнила Сона.
Лео указал на орла, парившего высоко над ними:
— Присмотрел себе добычу. Ты видела, как там в крепости орел вылетел буквально из-под моих ног?
Сона отрицательно покачала головой.
— Да, иначе ты бы испугалась.

Компания вошла в храм. Внутри, как в других церквах – резная дверь, хачкары, иконы, алтарь, подставки с песком для свечей. В помещении не доставало света – оттого оно казалось мрачным.
— Проверим акустику? Сона, спой что-нибудь, — попросил Лео.
— Нибудь-что нельзя, можно лишь духовную песню — шаракан, – Сона тихо запела...

— Спасибо, красивая песня, — Лео поблагодарил, когда она допела.
— У тебя красивый голос, здорово поешь, — похвалил Вова.
Внутри церкви было неуютно, они вышли из нее, но и снаружи храм имел заброшенный вид – похоже, он давно нуждался в серьезном ремонте.
Тишина в этом уединенном месте имела свое, особое очарование, они поднялись на холм откуда церковь хорошо видна. Лео устроился на камне и рисовал храм.

— Церковь построила княжна Софья и на стене оставила надпись, — начала свой рассказ Сона, — Гндеванк означает ‘шаровидная’. Официально считается, что ее назвали в честь монаха Гндуни. Здесь в те же годы построили канал для орошения земель монастыря. Молва эти две постройки соединила в одну легенду:
к гордой и неприступной красавице княжне Софье сватался молодой князь. Отец девушки сказал, что дочь всё решает сама. Софья поставила условие: она будет строить церковь, а князь – канал. Кто первый построит, тот выиграл. Если она проиграет, за него замуж пойдет. Оба взялись за дело. Князь узнал, что не успевает, а церковь почти готова, у своего отца совета спросил. «Остальную часть пути покрой белым полотном, оно на ветру колыхаться будет и с утеса будет казаться, что падает вода», — посоветовал отец, который очень хотел этой свадьбы. Княжна почти закончила храм, потратив на него все свое состояние, осталось лишь сделать надпись и расплатиться за завершение купола, для этого она отдала свои серьги – золотые шары. Девушка поднялась на утес и оттуда увидела будто падает вода, даже услышала шум. В отчаянье, что опоздала, неприступная красавица не смогла пережить поражения — княжна бросилась вниз, в глубокое ущелье.

— Не верю я этой легенде, — вздохнула Сона, — думаю, Софья была замужней дамой, набожной и хотела, чтобы помнили о ней, вот и построила этот храм.
— А если правда, что она бросилась с утеса? – спросил Вова.
— Значит жених ей сразу не понравился и она готова была на всё, лишь бы не стать его женой.
— Ты бы вышла замуж за нелюбимого?
— Красивый храм, жаль, что он в таком жалком состоянии, но я не собираюсь здесь оставаться сторожем. Поехали Вова, нам есть что посмотреть.
Девушка решительно направилась к машине, мужчины молча пошли следом.
— Ты не ответила на мой вопрос, — Вова завел мотор, машина тронулась с места.
— Вова, здесь дорога сложная и опасная, поговорим, когда ты выедешь на основную трассу, хорошо?
Вова кивнул, Лео поглаживал бороду.


Глава 17. Монастыри

Извилистая дорога с нависшими скалами от монастыря Гндеванк закончилась, путешественники благополучно добрались до открытой местности, поехали в направлении указанном Назаром и выехали на оживленную трассу.
— Так вышла бы замуж за нелюбимого или нет, Сона? – Вова повторил свой вопрос.
— Сложно ответить. Если будет серьезная причина и за любимого выйти замуж не позволят обстоятельства, может, соглашусь жить с нелюбимым. Вова, я похожа на ту, которая бросается каждому встречному мужчине на шею, лишь бы стать замужней? Или я такая старая, что не могу выбрать жениха?
— Нет, — смутился Вова, — я не это имел в виду, просто интересно с кем бы ты не хотела прожить жизнь.
— За грубого, наглого, лживого ни за что не пошла бы.
— А будь он богат?
— Ты меня сватаешь за кого-то? – насмешливо спросила Сона. – Сам ты на богача не похож.
— Почему? – еще больше смутился Вова.
— Вдруг разбогатев, человек становится высокомерным, на людей менее обеспеченных смотрит свысока. Ты не такой.
— За кого пошла бы замуж?
— За того, кто меня любит или хотя бы заботлив, внимателен, если он добрый и мне приятно быть с ним.

— Впечатлений много, — вдруг заговорил Лео, желая прервать этот разговор.
— Да уж, — Вова обратился к Соне, — ты сказала старику, что я твой жених?
— Да, а надо было сказать, что вы оба мои родные братья? По-моему, вы совсем не похожи. Или мне следовало им сказать, что мы случайно познакомились и любим погулять? Вова, мы были в гостях у селян, не забывай об этом – у них более строгие нравы. Может, ты боишься, что я тебя жениться заставлю?
— Нет, нет, не боюсь.

— Тебя та женщина назвала Сона джан. Что это означает? – Лео еще раз попытался перевести разговор в другое русло.
— Так говорят, когда хотят подчеркнуть уважение, что-то вроде дорогая, милая.
— Так только женщин называют?
— Нет, и мужчин тоже, Левон джан, — рассмеялась Сона.

Указатель на дороге сообщал, что близко монастырь Нораванк.
— Нам туда! – радостно воскликнула Сона. — Название комплекса Нораванк означает ‘новый монастырь’.
Дорога, проходящая по дну узкого извилистого ущелья вдоль русла речки среди отвесных скал, словно залитых алой краской, и крутых поворотов, вызвала восхищение не только Соны. Но особенно их поразили горы, как только они достигли монастыря. Их взору открылось широкое пространство – Красный каньон. Вокруг высились красные скалы, а на возвышенности стояли церкви из светлого камня. Послеполуденное солнце покрасило церкви в оранжевый цвет и добавило скалам багровые оттенки.
Вова озабоченно посмотрел на показатель топлива:
— Пожалуй, вы идите, погуляйте, посмотрите монастырь, а я займусь топливом, и проветрю машину.

Сона  и Лео направились к воротам монастыря. Лео оглянулся и увидел, что Вова отъехал на машине подальше от дороги.
— Идем сюда, — Лео ввел девушку в безлюдный двор, потянул к крестово-купольному крупному строению, нашел укромное место за стеной и привлек ее к себе. — К счастью, пока нет туристов. Мы еще успеем посмотреть церкви, я соскучился. Весь день сижу рядом с тобой, а поцеловать нельзя?

— Мы на территории монастыря и это не хорошо по отношению к Вове, — некоторое время спустя, Сона с трудом освободилась из пылких объятий Лео, — если он увидит, я не знаю даже... нет знаю, что будет потом.
— Ох, и что же?
— Ты не слышишь его мысли?
— Не могу сейчас, я думаю только о тебе.
— Если он убедится в своих подозрениях, бросит нас здесь и уедет один.
— Ну и что? Ты нас можешь переместить хоть куда, хоть обратно во Флоренцию.
— Эту способность нельзя использовать как скакалку, вернее, ею пользоваться не так легко, как кажется. Вдруг не получится?
— Ты придержала скалу, я это видел.
— Нам угрожала опасность. Ты мог мне помочь?
— Нет, я могу лишь наблюдать. Ты предвидишь заранее?
— К сожалению, я увидела всего на минуту раньше падения камня. Пойду к усыпальнице, а ты чуть позже подойдешь.
— Погоди, ты охладела ко мне или тебе стал нравиться Вова? – Лео придержал ее за талию.
— Нет, что ты, как мог подумать такое, просто у меня появилось какое-то странное предчувствие.

Сона поспешила во двор монастыря. Лео медленно пошел следом. Ее опасения не были напрасны – ей навстречу шел озабоченный Вова.
— Ты откуда идешь?
— Я поступила некрасиво по отношению к природе, — она быстрым шагом направилась к двухэтажной церкви.
Храм венчала ротонда с двенадцатью колоннами.
Прямо от основания стены фасада церкви с противоположных концов начинались две узкие лестницы, ведущие наверх. Достаточно высокие каменные ступени сходились почти у входа на второй этаж. По этим ступенькам мог подняться лишь один человек.
Вова не понял ее настроения: «Возможно, они поссорились. Странная она какая-то». Посмотрел на церковь и вдруг увидел, что Сона поднялась на второй этаж. Девушка стояла на последней ступеньке, когда Вова сорвался с места и бросился вслед за ней.

Сона вошла внутрь и остановилась. Она находилась в молельной комнате, лишь барабан ротонды парил над головой. Девушка обмякла, опустилась на колени, перекрестилась и стала молиться.
— Что случилось? – встревоженный Вова появился перед ней и помог ей подняться. – Лео пошел искать пещеру?
— Не знаю, — растерянно произнесла Сона, — я чего-то испугалась.
— Помогу тебе спуститься. Сначала пойду я, потом ты, не торопись, иди медленно. Как жены князей поднимались по узкой лестнице без перил с высокими ступенями?
Когда они спустились, Вова решительно велел:
— Стой тут, сейчас принесу тебе воды, — и побежал к машине.
Лео вышел из усыпальницы и направился к Соне.

Возле двухэтажной церкви остановилась группа туристов с гидом.
— Монастырский комплекс Нораванк можно назвать усыпальницей княжеского рода Орбелянов, построенной в четырнадцатом веке, – рассказывал гид. — На первом этаже церкви Аствацацин были устроены искусно выполненные усыпальницы. Узкие ступени, выступающие на западном фасаде, ведут на второй ярус – ко входу в молельню. Эта церковь последняя работа мастера Момика — скульптора и миниатюриста. Рядом находится его небольшая и скромно украшенная усыпальница, датируемая тем же годом.
Легенда гласит:
Знаменитый мастер Момик влюбился в красавицу — дочь одного из сюникских князей. Эта любовь была взаимной. Встревоженный князь вызвал к себе скульптора и объявил: «Отдам тебе дочку в жёны, только если ты один, без чужой помощи, за три года построишь для меня красивый монастырь». Момик принял условие и приступил к работе. Мастер справился с заданием раньше срока — возвел церковь невиданной красоты, дел осталось самая малость. Узнав про это, вельможа подослал своего слугу к строению. Исполняя княжеский приказ, тот поднялся на купол нового храма и столкнул скульптора. Так последний обтесанный искусным резчиком камень стал его надгробием.

— Всегда найдется тот, кто мешает любви, — громко заметил Лео.
— Да, — подтвердил гид, который эту реплику принял как обращение к себе, — неравный брак всегда был нежелателен для знати.
Гид направился в усыпальницу, группа последовала за ним.

— Что с тобой, Сона? Почему Вова побежал к машине? – спросил Лео.
— У меня какое-то неприятное предчувствие и оно растет.
— Ты опять себе что-то представила. Смотри, орел над нами кружит.
— Наверно, это тот же орел, может, он за нами следит.
— Проверяет не натворили ли чего-нибудь недозволенного, — ворчливо произнес подбежавший Вова. — Возьми бутылку, Сона, выпей воды.
— Спасибо, Вова, ты очень внимательный, — взволнованная девушка выпила глоток воды.

— Орлам здесь раздолье. Мне всё больше нравится у вас, может, мне остаться? – Лео посмотрел на нее, когда они зашагали к машине.
— Хочешь изменить историю? – Сона на какой-то миг забыла о Вове, который остановился и растерянно моргал глазами:
«О какой истории она говорит? Между ними что-то случилось или они попали в какое-то происшествие?».
— Боишься, что не смогу привыкнуть к вашей жизни?
— Не боюсь, но кем и как мы тебя здесь представим?
Сона растерянно посмотрела по сторонам и вдруг увидела, что Вова сник, ей стало жаль его: «Может, он и правда не равнодушен ко мне, а я весь день вместе с Лео, будто назло ему».
— Думаешь, я смогу сделать тебе документ, по которому ты родился, жил в моем рухнувшем доме и мой брат? – Сона рассмеялась, пытаясь разговор превратить в шутку.
Кажется, Лео понял, что хотела сказать Сона, и тоже рассмеялся:
— Просто мне сейчас хорошо с вами.
Вова облегченно вздохнул.
— Может, мы еще попутешествуем в этих краях? Здесь интересно.
— Честно говоря, мои деньги на исходе и Вове завтра нужно идти на работу, — она заметила, как Вова мрачнеет на глазах.
— Может, я смогу заработать?
— Да, конечно, тот старик тебе с радостью заплатил бы.
— Старик не легко расстается с деньгами, этот вряд ли, — усмехнулся Лео.
— Крестьянин платит за работу, а работа, в его понимании - это построить дом, вырастить и собрать урожай. Петь, танцевать, рисовать – это удовольствия. Зачем ему платить за чужую радость?
— Армен же заплатил, — напомнил Лео.
— Какой Армен?
— Тот парень со свадьбы в храме Рипсиме.

Не зная, что ответить, Сона решила поменять тему разговора.
— Я хочу поесть мёд и орехи. Вы не против?
Мужчины согласно кивнули.
Сона взяла из машины пакеты с продуктами, нашла удобное место, расстелила газету, достала мед и лаваш. Они отрезали кусочки лаваша, макали их в мёд и ели. Лео раскалывал орехи, Сона очищала ядра от скорлупы, мёд заедали орехами.
— Здешние орехи самые вкусные - сладкие и маслянистые, возможно, горный воздух и родниковая вода тому причина, — Сона ела с удовольствием.
Салфеткой вытерла яблоки и дала мужчинам:
— Мы должны поторопиться, солнце садится, нам пора в путь.

Дальше ехали молча, до тех пор пока Лео не нарушил тишину, обратившись к Соне.
— Всё ж почему ты не искупалась у старика?
— На дереве у соседей сидел мальчик. Ты видел?
— Да, увидел, — улыбнулся Лео.
— И я заметил его, — усмехнулся Вова, — когда лежал в воде.
— Я увидела мальчика, когда попробовала воду, — многозначительно произнесла Сона, — пришлось сказать про больницу. Эта причина самая уважительная.
— Слава богу, а то я решил, что ты действительно больна, — пробормотал Вова.
— Любознательный мальчик, так внимательно меня рассматривал. Наверное, станет анатомом или скульптором, — рассмеялся Лео.
— Вряд ли, — серьезно возразила Сона.
— Почему нет?
— Обучение больших денег стоит, его родители не осилят таких затрат.
— У вас ученики платят за обучение? – Сона кивнула утвердительно.

На левой стороне дороги показался маленький рынок, где жители соседних деревень продавали фрукты и овощи, выращенные в своих садах и огородах.
— Вова, останови, пожалуйста. Купим персики, — попросила Сона.
Компания вышла из машины. Вова купил персики, которые выбрала девушка. Лео и Сона не удержались и попробовали фрукты, едва отойдя от рынка.
— Ваши персики вкусные – сочные и сладкие, — отметил Лео.
Они продолжили путешествие в прекрасном настроении.

— Исполины Елпина! – восторженно воскликнула Сона.
Вдалеке возникли красочные скалы: заходящее солнце заливало их оранжево-красным цветом – казалось перед ними выросли гигантские лица. Вова подъехал чуть ближе, нашел площадку поудобнее и остановился. Все вышли из машины полюбоваться на творение природы.
— Ты прав, Вова, — одобрил Лео, — если подъехать ближе, это обычные скалы и, возможно, исчезнет этот эффект. Природа – гениальный скульптор!
Гость рассматривал лица с улыбкой профессионала.
Немного спустя путешественники поехали дальше.

Горы остались позади, впереди простиралась равнина.
— Лео, где ты научился так есть лаваш? – спросила Сона.
— Я хороший ученик? Армен угостил лавашем с мясом, я выпил домашнее вино за здоровье молодых. Меня приглашали к застолью, где-то были накрыты столы.
— Что же ты не пошел?
— Без тебя не пошел бы, но признаюсь, хотел.
— А я подумала, что ты пил вино на празднике.
— На празднике я пил красное вино. Армен угостил белым вином и сказал, что напиток делает его отец — у них в саду растет виноград.
Вова включил радио. Красивая музыка заполнила салон.
— Магия, — восторженно прошептал Лео.
— Звучит божественный голос Лусине, чей надгробный камень мы видели возле храма св.Гаяне, — пояснила Сона.

Их догнал свадебный кортеж. В первой машине в открытом багажнике сидел парень с камерой. Рядом с ними ехал автомобиль с корзиной цветов на капоте и цветными шарами.
— Вова, пожалуйста, постарайся ехать вровень с ними, — попросила Сона.
— Почему он сидит так странно? – удивился Лео, указав на парня в багажнике.
— Это свадьба, парень снимает фильм.
— Что такое фильм? – спросил Лео.
— Потом они смогут посмотреть, как всё происходило, по ящику. Помнишь, ты смотрел новости? – Лео кивнул. — В автомобиле, которая движется рядом с нами, сидят жених с невестой. За ним следуют несколько машин с гостями. Наверно, новобрачные едут венчаться в Хор-Вирап.
Свадьба шумела — сигналила, из машин лилась ритмичная музыка, гости высовывались из окон, танцуя внутри. Сона сидела за Вовой, опустила стекло и поприветствовала новобрачных.
— Будьте счастливы, состариться вам на одной подушке! – крикнула им восторженно.
Невеста опустила стекло и крикнула:
— И вам того же желаю!
Сона высунулась из окна машины почти до талии, невеста протянула руку к голове девушки.
— Вова, держи машину рядом с ними! — крикнула Сона.
— Влезай обратно! – в ужасе закричал Вова.
— Не бойся, Вова, я ее держу, — успокоил Лео. Руки художника крепко держали колени девушки.
Невеста рукой коснулась головы Соны. Довольная девушка села на место.
— Что за ритуал? — улыбнулся Лео. — Зачем тебе это понадобилось?
— Невеста мне пожелала того же, что я им: быть счастливыми в браке.
— Если бы ты не высунулась, стала бы несчастной? – возмутился Вова. – Это же опасно, вот так вылезать из машины на полном ходу.

На трассе стояли два внедорожника внушительных размеров. Возле машин стояли несколько парней крупного телосложения. Одного из них Вова узнал.
«Это телохранитель олигарха! Что он здесь делает? Значит олигарх рядом», — удивился Вова, но вслух ничего не сказал, даже виду не подал, что знает парня.

Вдали показался холм с монастырем Хор-Вирап и свадьба повернула в ту сторону.
— Мы сделали маленький круг по стране, — Сона подняла стекло.
— Да, вчера мы побывали в том монастыре, — Лео указал на холм. – Армяне гору Арарат называют Масис? Что это означает?
— Азат (свободный) Масис — древнее название горы, наш древнейший историк Хоренаци дает такое объяснение: ‘мас ес’ — ‘я частица’. Армяне всегда жили вокруг этой горы. Предание гласит, что когда-то, много тысяч лет назад правитель этих мест решил узнать сколько в нем жителей. Властитель велел каждому принести камень и положить на это ровное место – так выросла гора, но люди всё шли и шли. Каждый, глядя на эту гору камней, говорил ‘мас ем ес’ — ‘я частица этой горы’. Возможно, поэтому у армян особое отношение к этой горе. Мы любим и гордимся ею. А рядом маленький Сис.

— Расскажи о ваших праздниках, — попросил Лео.
— Да, расскажи о праздниках, как бы ты туристу рассказала. У тебя это здорово получается, — поддержал Вова, мне тоже интересно слушать.
— Праздники... – задумчиво произнесла Сона, — самый главный праздник Новый год: отмечаем с 31-го декабря до 13-го января. Народу праздник полюбился, потому что можно есть досыта, пить и гулять. Весь год могут экономить, но в Новый год должен быть богатый стол, все ходят друг к другу в гости. Если уважаешь кого-то, должен его навестить. Это сравнительно молодой праздник – так богато его отмечают полвека. До девятнадцатого века почти четыре с половиной тысячелетия самым любимым праздником оставался Навасард – новый год, отмечался 11-го августа после сбора зерновых. Люди готовили еду и ночью шли к близлежащему храму с подношениями. Жрецы ждали появления главной звезды для армян ‘плечо Айка’, и объявляли о начале праздника. Народ ел, радовался урожаю, благодарил Творца за обилие пищи и просил его в следующем году дать столько же. Обязательно проводились состязания в силе, скорости и ловкости. Затем следовали танцы, во время которого формировались новые семейные пары.
— Следующий праздник отмечаем 13-го февраля - это проводы зимы ‘дрндез’ — буквальный перевод ‘стог сена у двери’, пожелание благополучия. Люди жгут костры, водят хороводы, молодежь парами прыгает через костер. Считается, что с этого дня зима идет на убыль, дни становятся теплее. Особое внимание уделяют молодым, которые обручены или женаты меньше года.
— Языческий праздник? — удивился Лео.
Сона согласно кивнула и продолжила:
— Пасха следующий праздник. Даже в годы атеизма люди красили куриные яйца, хотя про смысл ритуала не вспоминали. Это древний армянский праздник Затик, который наши предки, все народы праздновали много тысячелетий, приветствуя приход весны, поэтому яйца красили в яркие цвета.
— Есть еще один языческий праздник, отмечаемый летом. Все с утра до вечера обливают друг друга водой. Считается, что вода смывает болезни и неудачи прошлого года. Есть конечно и другие праздники, но они меняются, а этим уже многие сотни и даже тысячи лет.

— Ты рассказывала про воздушное судно, — напомнил Лео.
— Вова, пожалуйста, заедем в аэропорт, Лео хочет его посмотреть.
«Я с удовольствием посажу его в самолет и отправлю куда подальше», — подумал Вова.
Эта мысль отразилась на недовольном лице Вовы, Сона и Лео переглянулись.


Глава 18. Аэропорт — прощание

Напуганная мыслями и внешним видом крепких парней на трассе недалеко от Хор-Вирапа, Сона пыталась в зеркале в потоке машин разглядеть крупные внедорожники.
«Они хотят похитить Вову? Что натворил этот тихий парень?».
«Если олигарх ждал меня с добрыми намерениями, он бы позвонил, как поступал всегда, — подумал Вова».
Решив, что оторваться от олигарха для них будет безопаснее, он на большой скорости поехал по проселочной дороге, петляя между деревнями и, наконец, выехал на магистраль, ведущую в аэропорт.

Среди машин, спешащих к воздушным воротам страны, не обнаружив знакомые внедорожники, успокоенный Вова подъехал к аэровокзалу и объяснил, где будет ждать Сону.
«Надеюсь, больше никогда не увижу этого художника из Флоренции, — с такой мыслью отъехал на стоянку».

Сона повела гостя туда, откуда удобно наблюдать за движением на летном поле.
Лео смотрел на поле зачарованно: один самолет только что приземлился и катился по полосе, другой выруливал на полосу, возле здания стояли еще лайнеры, в один из них садились пассажиры.
— Двести человек внутри?
— По-разному, есть больше и меньше.
— Чудеса. Как высоко они летают?
— Кажется, десять километров над землей, но есть и космические корабли, летающие вокруг Земли. Оттуда пилоты видят планету круглой.
— Мы с тобой можем полететь?
— Без документов тебя не впустят в воздушное судно.
Лео взял ее за руку и посмотрел в глаза:
— Все это очень интересно, но сейчас меня волнует другое. Perche? (почему – итал.) Почему не хочешь, чтобы я остался здесь даже на несколько дней?
Сона растерялась, оглянулась в поисках скамьи:
— Сядем, поговорим, это очень серьезно и важно.

Влюбленные сели на скамью. Он в своих руках держал ее холодные от волнения ладони.
— Это трудно объяснить, но постараюсь. Еще за полчаса до той скалы мне стало тревожно, но не могла понять причину беспокойства. Узнай я о том обвале заранее, наверно, отказалась бы от поездки по опасной дороге и вообще к тому монастырю. Зачем рисковать? Моя способность помогла мне лишь в последний момент. Где гарантия, что не растеряюсь и не забуду об умении перемещаться в случае еще более серьезной угрозы?
— Ты чего-то боишься? Никого не бойся, когда я с тобой.
— Попробую объяснить причины моего страха. Представь, мы во Флоренции и тебя пригласили на праздник. Ты нашел мне красивое платье, вдвоем пошли на прием. Что увижу? Богато одетых гостей, веселье, смех, танцы, шутки — одним словом, все прекрасно, вокруг счастье. Но это одна сторона жизни, рядом с тобой хорошо и мне больше ничего не надо.

— Ты почему тогда сбежала от меня?
— Чтобы бы там делала? Жила бы в гроте, в ночной рубашке?
— Я бы что-нибудь придумал.
— У тебя ревнивая хозяйка, я ее боюсь и вашего языка совсем не знаю, была бы, как немая. В твоей эпохе есть изнанка, о ней мне ровным счетом ничего не известно. Но ты знаешь вашу жизнь лучше, потому что видел кровь на улицах, понимаешь, о чем говорю — про интриги, бунты, инквизицию. Здесь увидел лишь светлую часть действительности. Очень надеюсь, что до конца твоего пребывания у нас, ничего плохого не случится. Это аэропорт — место встреч и расставаний. Со стороны мы похожи на влюбленных, которые расстаются.
— Кстати, твой поклонник крутится тут, не утерпел, смотрит, чем мы с тобой заняты. Боится, что тебя увезу на воздушном судне.

— Вова ушел, потому что понял — мы расстаемся, и решил нам не мешать. В нашей эпохе тоже не все радужно, как может показаться гостю. Например, у Вовы есть машина и мне не понятно откуда у робкого парня такой дорогой автомобиль, вряд ли ему удалось заработать много денег честным путем, но на мошенника он не похож. Речь не о том. Если вдруг водитель попадет в какое-нибудь происшествие, без влиятельного покровителя пропадет, даже если ни в чем не виноват. Если настоящий виновник окажется могущественным лицом, доказать непричастность попавшего в беду будет трудно, практически невозможно. В нашем мире много опасных личностей со странными мыслями. Аэропорт должен быть безопасной территорией — в воздушное судно садится разнообразная толпа. Здесь достаточно камер – в здании за нами наблюдает специальная служба.
— Поясни.
— Камеры – устройства, связаны с ящиком, на подобии того, по которому ты смотрел новости.
— Понятно. Специальная служба – люди, следящие по ящику за тем, кто чем занят на территории аэропорта, — она кивнула.
— Если нас в чем-то заподозрят, – Сона с опаской огляделась по сторонам и тихо продолжила, — тут же задержат и начнут расспрашивать: кто мы такие? Потребуют документы, а у тебя их нет, нам нечего им рассказать о тебе. Где родился, жил, кто родители? Им всё интересно. Предположим, мы что-то придумали, нас станут проверять. Со своей точки зрения, они правы – это их работа. Если нам не поверят, ты просто где-то исчезнешь. Что с тобой, где спрятали? Возможно, не узнаю никогда или намеком через тридцать лет. Тысячи людей пропадают. Представь, мы скажем правду. Тогда хорошо, если нас сочтут сумасшедшими и отправят соответственно и, вероятно, в разные места. Смогу ли тебя найти и вытащить оттуда? Если заинтересуются моими способностями, могут меня заставить, шантажируя твоим здоровьем и жизнью, совершать поступки. Кто знает какие именно? Не уверена, что нами управляют индивидуумы со здоровой психикой. Скажи, что я чего-то начиталась. Кто объяснит, где истина?

Лео слушал внимательно, не перебивая, следил за выражением лица возбужденной девушки, гладил руки, пытаясь ее успокоить.
Мимо них пару раз медленно прошел какой-то парень. Лео проводил его долгим взглядом и посмотрел ей в глаза.

— Мне по-настоящему боязно, внутри растет какая-то тревога, очень похожая на ту, возле скалы, но эта страшней и появилась раньше. Мне сложно принять решение — оставить тебя здесь или вернуть обратно. Какой выход из данной ситуации правильный и безопасный для тебя? Я очень сильно тебя люблю, поэтому переживаю, — у нее в глазах стояли слезы.

Чувствуя смутное беспокойство, Лео смотрел по сторонам и увидел того же парня вдалеке с каким-то мужчиной. По тому как согнулся говоривший перед человеком с надменным лицом, художник подумал: «Хозяину докладывает, что подслушал».
Вова опять появился недалеко от них. Он решил, что их давно нет. Убедился, что влюбленные сидят и разговаривают, потоптался на месте и отошел подальше:
«Они действительно расстаются, не буду им мешать. Она плачет, расставаться всегда тяжело, если любишь. Очевидно, Сона его любит. Сможет ли забыть художника и так полюбить меня?».

Желая успокоить любимую, Лео наклонился и поцеловал ее глаза:
— Не плачь, согласен с тобой, твое решение разумное хотя и трудное. Прошу тебя не волнуйся. Не могу и не хочу видеть, как ты плачешь.
— Но я не уверена ни в чем. Может, именно во Флоренции, тебя подстерегает еще большая опасность.
— Об этом не переживай — тот мир мне хорошо известен. В своей эпохе справлюсь с трудностями. Ты сама только что говорила об этом.
Включилось освещение, она вздрогнула от неожиданности.

— Вдруг этим поступком я нарушила историю? До сих пор точно знала, что несмотря на бунты, войны, эпидемии и инквизицию, ты напишешь картины, откроешь и изобретешь многое, доживешь до старости, твоя жизнь сложится — будет интересна и разнообразна. Теперь ни в чем не уверена. Понимаю лишь, что мне нет места у вас. В твоей эпохе жить не смогу. Там я никто. Где родилась, где жила, откуда пришла? Эти вопросы будут обращены ко мне. Не сумею, как ты, легко перейти на совершенно незнакомый мне итальянский. Вдруг кто-то решит, что я ведьма? В твоем мире все еще более зыбко и неопределенно.
— Сохраняй спокойствие в любой ситуации, старайся увидеть всё со стороны, это помогает принять верное решение. И помни, не всегда можно вмешиваться в ход событий. Наблюдай за происходящим, словно это случилось не с тобой.
— У тебя всегда получается и получится, я не могу.
— Ты можешь быть решительной, у тебя тоже получается, я видел.
— Если вижу, что именно я должна действовать и всё зависит только от меня.
— Всё в твоей жизни зависит от тебя, несмотря на обстоятельства, старайся сохранять невозмутимость.
— Я прожила чудесные два дня и была счастлива как никогда. Теперь боюсь, мне страшно и это чувство растет.
Лео взял ее лицо в ладони и смотрел в глаза, будто гипнотизировал.
Вова опять появился в зале и увидел это:
«Он ее убеждает в чем-то, значит бросает».

*
Художник прикрыл веки и отчетливо увидел, как ‘хозяин’ положил на стол пачку денег. Сидевший за столом мужчина кивнул и глазами указал на монитор.
‘Хозяин’ пальцем ткнул на Лео.
— Он иностранец, — мужчина толкнул пачку обратно, — потом никаких денег не хватит, чтобы выскочить из беды.
— Не может быть! Одет, как простак!
— Не имеет значения как одет. Вероятно, он любит выделяться в толпе. Уходи, пока я не задержал тебя.
*

— Не думай об этом, лучше дай, тебя поцелую, пока твой поклонник не видит. Бедняга страдает из-за ревности, — он прильнул к ее губам. Поцелуй был долгим, она успокоилась.
— Я увидел достаточно и всё было интересно, мне пора возвращаться, — гость грустно вздохнул, — придется добровольно уступить тебя Вове.
Лео встал со скамьи и подал ей руку, девушка поднялась. Влюбленные вышли из здания аэропорта.

Вова ждал их на выходе — он точно угадал, когда они выйдут. Всю дорогу от аэропорта до дома художник держал ее за руку, Сона старалась унять нервную дрожь.
— Тише, тише, успокойся, — Лео погладил ее по голове.
— Что с ней происходит? – нервно спросил Вова.
— В горах что-то сильно ее испугало.

Сумерки сгущались, когда внедорожник остановился у дома, стало темно:
— Какие планы на вечер?
— Мне пора возвращаться, — ответил гость. — Большое спасибо тебе, Вова, за эти прекрасные дни и за одежду конечно. Извини, что взяли без твоего разрешения.
— Ты не можешь ее оставить в таком состоянии. Можно мне подняться с вами?
— Не беспокойся, буду с ней сколько нужно, чтобы она успокоилась, ей необходимо отдохнуть.
— Большое спасибо, Вова, это было удивительное путешествие. Я тебе завтра позвоню, сейчас мне нужно отдохнуть, — подтвердила Сона. — Поезжай домой, не переживай за меня.
Лео взял пакет, она — сумочку.

Вова тоже вышел из машины:
— Сона, ты забыла взять мёд, орехи, яблоки.
— Нет, не забыла, забери их к себе. Завтра приду к тебе в гости, если ты не против.
— Буду очень рад.

Влюбленные молча поднялись по лестнице и вошли в квартиру. Хозяйка зажгла свет в гостиной. Разложив на столе рисунки, гость перебирал их. Выделив один портрет — Сона и Вова на фоне гор, художник отдал ей.
— Великолепный рисунок! Когда успел?
Подарок от самого Леонардо – об этом можно лишь мечтать!
— До того, как медведь нас всех напугал. Пусть останется вам на память об этих чудных днях. Спасибо тебе за всё! Это было изумительное, необычное путешествие, да еще в будущем.
Гость умолк, в его глазах читалась грусть.
— Идем купаться, — он повел ее в ванную.
Сона включила воду. Лео купал ее бережно и нежно, как ребенка. Потом выключил воду, завернул любимую в полотенце и отнес в постель.

— Как приятно быть чистой, — она сняла с себя полотенце и отдала ему. — Отнеси в ванную, пожалуйста, и включи свет на кухне. Пока в квартире светло, бандиты не посмеют подняться.
— Бандиты?
— Положи рисунки и блокнот в бумажный пакет, возьми его, оставь свет в гостиной включенным и иди ко мне. Тебе пора вернуться в свой мир.
Гость пришел через две минуты.

— Ты видел так мало, — вздохнула Сона, когда Лео разделся и лег рядом с ней. — Я хотела, чтобы ты увидел больше, но у меня странное и тревожное чувство — вот-вот случится что-то непоправимое. Я должна, просто обязана, вернуть тебя обратно. Нельзя вмешиваться в историю! Сейчас боюсь последствий.
— Ты во многом оказалась права. В аэропорту выяснилась причина твоего беспокойства. Когда ты говорила, один парень крутился возле нас, пытаясь подслушать наш разговор. Потом подошел к ‘хозяину’ и все доложил. ‘Хозяин’ — настоящий владелец машины, на которой мы катались, стоял так, чтобы Вова его не заметил.
— Но ты все время смотрел мне в глаза, мы говорили очень тихо. Что он мог услышать?
— Я гипнотизировал тебя, чтобы ты успокоилась и не мешала мне смотреть по сторонам. Тот парень решил, что мы любовники, я тебя бросаю и успокаиваю. ‘Хозяин’ хотел меня выкрасть и заставить расписать стены его трехэтажного дома. На трассе, близ монастыря стояли две крупные машины и высокие парни поджидали нас. Когда прочел мысль о похищении, решил, что хотят выкрасть тебя.
— А я подумала, что речь шла о Вове — он сразу узнал одного из них, но сделал вид, что не признал.
— Свадьба им помешала – слишком много свидетелей, и они поехали за нами. Своим заездом в аэропорт мы помешали плану ‘хозяина’. Тогда ‘хозяин’ обратился в службу безопасности с просьбой задержать меня – предлагал деньги, но тот отказался, решив, что я чужак. Видишь, хорошо, что я похож на отца, — улыбнулся Лео.
— Он так решил из-за твоей бороды. Телохранители ‘хозяина’ стоят на улице, ждут удачного момента и поднимутся сюда, когда в квартире погаснет свет.
— Я их не боюсь, у меня достаточно сил для драки.
— У них современное оружие. Их задача не убить, а выключить сознание, для этого есть всякие штучки — газовый баллон, электрошокер.
— Что это такое?
— Мы превратимся в сонных мух, нас, как тряпки, заберут и увезут. Но я не знаю, когда мы придем в себя и когда вспомним кто мы. Плохие истории слышала, сама не знаю чему верить, лучше не связываться с ними и сбежать. Флоренция — подходящий вариант. Сейчас позвонит Вова, тихо скажи ему, что я сплю, утром сама ему перезвоню.

Гость посмотрел с недоверием, но тут раздался звонок. Включив телефон, она дала его Лео.
— Вова, Сона спит, она отдохнет и завтра сама тебе позвонит.
— Ты останешься?
— Пока она спит, буду с ней. Не волнуйся, она искупалась и успокоилась. Дышит ровно.
Сона выключила телефон:
— У нас мало времени, нам пора.
— Думаешь у меня это не получится?
— Потом, как-нибудь сам попробуешь, я тебе еще раз шепну, что делать.

Лунный свет наполнил комнату. Сона надела розовую ночную рубашку.
— Почему ее надеваешь?
— Рубашка приносит мне удачу, возможно, именно она помогает мне отправиться в это необычное путешествие.
— Непослушный ребенок, тебя нужно крепко держать за руку, чтобы ты не навредила себе. Необходимо передать тебя в надежные руки. Обрати внимание на Вову. Хороший, добрый парень любит тебя, взамен не требуя ничего; хочет быть рядом с тобой и готов выполнять все твои капризы; не задумываясь пошел на медведя, чтобы защитить тебя.
— Ты бы пошел, если б мы оказались одни?
— С медведем силой мериться не приходилось. Кто знает? – загадочно улыбнулся Леонардо.
— Ты прав, Вова именно такой человек в моей жизни.
— Тебе будет трудно одной, ты всего боишься, даже скорпионов, — усмехнулся Леонардо и уверенно добавил, — выходи за Вову замуж. Чтобы помнить обо мне, назови сына Вачис. В детстве так меня называла мама. Твой поклонник терпелив и будет тебе надежной опорой в жизни. Два дня наблюдал, как мы с тобой счастливы на заднем сидении машины.
— Ты бы смог, будь на его месте?
— Я в твоем сердце мог быть вторым?
— Нет, ты всегда был первым, я о тебе мечтала. Когда в первый день ты подошел ко мне, почувствовала себя маленькой девочкой.
— Я это понял и потому взял тебя на руки.
— Как только ты заговорил, я у тебя в плену. Всё, как во сне, и делай со мной, что хочешь.
— Хочу тебя, — Леонардо поцеловал страстно и снял с нее рубашку.

... Сона нехотя отодвинулась от мужчины.
— Ты был прав, я уже настолько привыкла к тебе, что твое прикосновение не только приятно, но и желанно. Разве смогу после тебя быть с другим мужчиной, с Вовой например?
— Но одной гораздо трудней. Вова надежный, я лишь ему могу доверить мою любимую. Иначе вдруг на тебя позарится кто-то недостойный? Знаешь, он крутился вокруг нас, думая, что мы улетим вдвоем. Увидел, что ты плачешь и решил, что тебя бросаю. Он, как и я, боится женских слез и готов был уговорить меня остаться, чтобы ты не страдала. Слезами от него добьёшься всего чего захочешь.

Сона надела розовую рубашку.
— Andiamo da me (пойдем ко мне – итал.), — Леонардо обнял ее за талию.
— Держи в руке пакет, закрой глаза и вспоминай свою комнату, свою кровать и больше ни о чем не думай.


Глава 19. Ночные судьи

Вокруг изменились запахи и звуки. Скрипнула кровать. Знакомый скрип, но у ее мебели иной звук. Девушка открыла глаза и почувствовала, что устала от тяжести тела мужчины, попыталась освободиться от его объятий, отстранилась от него и устремила взгляд в деревянный потолок.
— Получилось, мы уже у тебя, — Сона посмотрела в серьезные глаза любимого.
— Ты фея, волшебница и красавица каких еще свет не видел, — Леонардо ее поцеловал.

Послышались шаги, кто-то быстро сбежал по лестнице.
— Нас видели, — испугалась Сона.
— Наверное, слуга, — беспечно махнул рукой Леонардо, — он часто подслушивает и подглядывает. Что ты загадала у родника?
— Вернуть тебя в твою эпоху.
— Я хотел, чтобы ты осталась со мной, но, видимо, не сбудется. Что станет с тобой, если ты сейчас же вернешься назад? Там, у твоего дома ждут бандиты. Останься у меня до утра, утром уйдешь к Вове.
— Тревога осталась, но ничего не вижу.

Дневной свет ослабел, но еще можно было не зажигать свечи. Художник поднялся, сел на кровати, надел рубашку, из бумажного пакета достал свои рисунки и начал их рассматривать.
— Чудеса! Доказательства, что путешествие происходило наяву.

Сона чувствовала, что ей пора возвращаться к себе, но не хотелось расставаться с Леонардо. Сидя на кровати, обняв колени, очарованная девушка неотрывно смотрела на Мастера, желая запомнить каждый миг.

Чтобы лучше разглядеть рисунки, художник подошел к окну, сел к мольберту. По очереди клал зарисовки на подставку, иногда что-то исправлял. Кажется, время остановилось.
Неожиданно...

— Сюрприз! – с криками и хохотом в комнату ворвались трое парней.
Леонардо подбежал к кровати, схватил свою одежду и стал торопливо одеваться. Сона съежилась и укрылась простыней.

— Ты не один? Это русалка? Где ты ее нашел? – гости говорили, перебивая друг друга.
— Почему вы здесь? – сердито оборвал их Леонардо.
— Твой слуга сказал, что ты ждешь нас у себя с сюрпризом, — ответил кто-то обескуражено.
— Какой еще слуга? Вы его никогда не видели. Я никого к вам не посылал, — прервал его Леонардо, надевая верхнюю одежду.

— Попались, голубки! Что здесь происходит? – произнёс чей-то свирепый голос.
В комнату входили люди в монашеской одежде. Сона сжалась в клубок, пытаясь спрятаться под простыню.
— Иди сюда! Не прячься! – кто-то вцепился ей в волосы.
— Оставьте ее! – Леонардо пытался прийти ей на помощь.

Всех присутствующих монахи стали выпихивать из комнаты. Леонардо успел прихватить свой плащ. Они кубарем катились по лестнице, внизу их хватали другие послушники и выталкивали на улицу, где их ждала телега. Леонардо, его приятелей и Сону посадили в нее, к ним подсели двое монахов, остальные окружили повозку и покатили ее вниз по улице.

— Strega (ведьма – итал.)! — Сона услышала резкий женский крик.
Она обернулась на голос. В окне стояла женщина в зеленом платье. Девушка опустила голову: «Наверно, это ревнивая хозяйка Леонардо».

Сона сидела напротив Леонардо, он правой рукой накрыл ее своим плащом и сжал руку, пытаясь хоть как-то поддержать, а левой рукой застегивал пуговицы своего верхнего одеяния.

Расширенными от страха глазами ставшими огромными словно блюдца, Сона не мигая смотрела на Леонардо, не обращая внимания на крики людей и дома, мимо которых проезжала телега. Было еще достаточно светло.

«Что с нами будет?» — ее глаза были полны страха и тревоги.
Леонардо сохранял спокойствие, пытался взглядом ее ободрить.

Ей казалось, что его губы шептали: «Успокойся, ты натурщица, заикайся, растягивай слова». Может, Леонардо пытался внушить ей эти мысли?
Постепенно Сона успокоилась — на нее нашел какой-то дурман или оцепенение, она прикрыла глаза, давая ему понять, что все поняла.

«Перед судом предстанут: сын весьма уважаемого нотариуса и, главное, племянник матери самого Лоренцо Медичи. Может, судьи не знают об этом. Когда выяснят кто мы, в их интересах будет закрыть дело, не предавая огласке, - такие мысли пролетали в голове художника, поэтому он оставался спокоен».

Их привезли во двор мрачного черного здания, бесцеремонно вытолкали из телеги, каждого окружили два монаха и повели внутрь здания. Сона укуталась в плащ Леонардо. Было больно босиком идти по холодным плитам, девушка часто спотыкалась, кто-то сзади грубо ее подталкивал.

Пройдя по узким коридорам, они вошли в просторное помещение с единственным окном, где их посадили далеко друг от друга, к каждому задержанному подсели сопровождавшие монахи. Между скамейками и окном стоял длинный стол с тремя высокими креслами. В левом углу зала уселся монах с пером и бумагами, на его столе горела свеча – он молча записывал всё происходящее. Тягостная тишина повисла в воздухе.

После долгого ожидания справа от окна открылась дверь и в помещение вошли трое судей в черных длинных одеждах и больших шапках, и сели в кресла. Снаружи стемнело. Мрачный, серый зал освещался тремя факелами, висевшими за спинами чиновников.

Сона решила, что главный тот, кто сидел в середине, другие с ним о чем-то тихо совещались. «Наверно, это ‘ночные судьи’. Я читала про ‘рот истины’ - усмехающемся рте фигурки барельефа с отверстием, куда ревнивцы и завистники бросали анонимки – доносы. Чиновники вынимали их, рассортировывали и отдавали правосудию. Доносы рассматривали судьи Флоренции. Их называли ‘ночные судьи’ – организация боролась с проституцией и однополой любовью. Я пропала – меня схватили в таком виде – в ночной рубашке, обзовут блудницей или еще хуже: ведьмой – языка не знаю, буду мычать».

Девушка лихорадочно думала: что делать? Вдруг вспомнила, что два года посещала театральный кружок.
«Вот и покажи свои актерские данные», — твердила она себе.
— Пусть встанет тот у кого всех задержали, — громко велел главный судья.
Леонардо встал.
— Назовите себя.
— Леонардо...
— Сын нотариуса самого... – его прервал крик из зала — голос одного из приятелей Леонардо, все повернулись в сторону говорившего. Тот поднял указательный палец правой руки вверх.

Монах, сидевший рядом с подавшим голос, одернул его руку, ночные судьи что-то шепнули старшему.
Главный судья сердито стукнул деревянным молотком по столу:
— Будешь говорить, когда спрошу тебя.
— Позоришь имя уважаемого человека! — судья обратился к Леонардо. — На тебя поступила бумага о том, что ты у себя в комнате занимаешься богопротивными делами. Чем занимаешься?

Леонардо начал не спеша перечислять круг своих занятий:
— Пишу картины, изучаю математику, инженерное дело и архитектуру, посещаю...
— Сегодня, что ты делал сегодня? – сердито перебил его судья.
— У меня была натурщица, я сделал несколько набросков для моей картины, — спокойно ответил Леонардо.
— Где натурщица?
— Вот она, тут сидит, — Леонардо указал на Сону.
— Что остальные делали у тебя?
— Они вошли всего на минуту раньше ваших подчиненных. Зачем пришли? Не знаю, не успел их спросить.
— Ты был почти раздет. Почему?
— Ну, — замялся Леонардо, — господин судья, я — мужчина, натурщица — привлекательная девица, ну, и почему бы нет?
— Разврат! Родитель знает об этом? – гневно спросил судья.
— Он ее видел как-то раз, но я не собираюсь жениться, чтобы их знакомить.
— Откуда она? Кто такая?
— Она плохо говорит, я не понимаю ее речь, заикается и еще что-то не то в речи. Я с ней не разговаривал, а рисовал.
— Садись! – велел ему судья.
— Натурщица, встань! – судья велел Соне.

Монахи ее подтолкнули, девушка встала, кто-то сорвал с нее плащ Леонардо, она осталась в своей рубашке.
— Распустила волосы, как ведьма! Кто ты и откуда? – грозно спросил судья.

Откинув волосы назад, натурщица быстро заплела косу, оттряхнула рубашку, опустила голову — вся буквально сама покорность.
Судья минуту молча разглядывал ее и сурово спросил:
— Как звать?
— М-м-ма-ма-ия, — пролепетала она.
— Что? Мария? Да как ты смеешь? – судья гневно стукнул молотком по столу.
Затем он привстал и грозно ткнул в нее пальцем:
— Откуда ты родом?

Натурщица приподняла глаза и, глядя на него исподлобья, моргая, испуганно, пытаясь изобразить заику, произнесла что-то нечленораздельное, вроде:
— Ка-та-ма-на-ния.
— Что она несет? – рассердился судья и махнул рукой. Монахи посадили ее на скамью.

В душе Соны началась паника, она никак не могла справиться с волнением и страхом, который увеличивался с каждым новым словом сурового судьи.

Затем судья допросил молодых людей, задержанных вместе с Леонардо.
До Соны долетали лишь обрывки фраз:
... Слуга сказал, что Леонардо просил прийти немедленно.
... Я поверил, потому что он говорил убедительно, как все слуги, боялся не выполнить приказ.
... Я спросил, что случилось? Слуга ответил: это сюрприз.
... Прежде слугу не видел.
... У Леонардо раньше никогда не был. Слуга объяснил, как найти дом.
... Зашел однажды посмотреть на щит, который расписал Леонардо, кажется, для сера Пьеро.
... Леонардо удивился и сказал, что никого не посылал.
... Может быть, кто-то подшутил над нами.

В зал привели слугу Леонардо. Монах отдал главному судье кипу бумаг. Сона была уверена, что это рисунки художника, которые он сделал в Армении.

Заикаясь от страха, юноша признался, что никуда не ходил, и весь день сидел в своей каморке, ожидая приказаний своего господина. Эти молодые люди никогда прежде не бывали у его господина, он их раньше не видел. Эта девица — натурщица, он сам видел, как художник ее рисовал, даже в присутствии сера Пьеро.
Судья казалось меньше слушал слугу Леонардо, но внимательно рассматривал рисунки.

Натурщица тщетно пыталась остановить панику в своей душе. Взволнованная девушка выпрямилась и устремила свой взор туда, где сидел Леонардо, надеясь на его помощь. Монах, сидевший рядом с ней, приподнялся, загородил ее и зло сказал:
— Чего уставилась на любовника? Опусти голову, ведьма.

Главный судья встал и взял рисунки, все встали. Ночные судьи вышли из помещения. В зале повисла гнетущая тишина. Всем оставалось лишь сидеть на своих местах в ожидании решения суда.

Сона стала разглядывать помещение. На стенах висели строгие, чёрные кресты, на потолке, покрытом деревянными балками, что-то по форме тоже напоминало крест. Ей чудился какой-то неприятный запах. Испуганная девушка подумала, что это смесь копоти, пота, страха и ненависти, буквально всё здесь было ею пропитано — стены и скамейки. Лица монахов были строгие и злые, на лицах задержанных молодых людей читалась растерянность и смятение. Лишь Леонардо оставался невозмутим и спокоен.
«Слишком много черного вокруг, — отчаявшаяся натурщица боялась вздохнуть».

Неожиданно перед взором Соны возникла картина, как эти монахи радостно тащат ее к костру. Тело девушки словно одеревенело, а сердце стало наполняться ледяным страхом. Она похолодела, пытаясь согреться, обняла себя руками, вся сжалась в комок. Внезапно теплая волна обдала ее:
«Вспомни, как мы любим друг друга».
«Леонардо, конечно, это ты, спасибо тебе».
«У тебя богатое воображение, перестань себя мучить. Успокойся и возвращайся в свой мир», — звучало у нее в голове.

Судьи совещались недолго, хотя Соне казалось, что время остановилось.

«Успокойся, — звучало у нее в голове, — ты можешь вернуться в свой мир», — Сона посмотрела на Леонардо.

Наконец, ночные судьи вернулись, присутствующие встали и снова сели на свои места.
— Суд решил: за недостойное поведение Леонардо оштрафовать! Чтобы узнать кто она и откуда родом, девицу допросить! Остальных отпустить! – громко и сурово произнес судья, и стукнул молотком по столу.

Молодые люди вздохнули с облегчением и заметно оживились. Леонардо насторожился — его беспокоила судьба его возлюбленной.

— Но это еще не всё! – грозно произнес судья и опять стукнул молотком по столу.
Зал замер.
— Леонардо, — заговорил судья после значительной паузы.
Художник встал.
— К нам поступила бумага о том, что неделю назад, ты с какой-то рыжей девицей – натурщицей, удалился с места позорной казни, в то время как все добропорядочные граждане города шли на площадь. Уж не эта ли девица тогда была с тобой? – судья ткнул пальцем в Сону, она от страха отрицательно замотала головой.
— Какие важные дела заставили вас так спешно покинуть площадь? Уж не блуд ли тому виной? Суд разберется!

Старший судья встал и сделал монахам знак рукой — все встали.
Монахи, окружавшие девушку, потащили ее к двери, ведущей внутрь здания, другие послушники стали выталкивать художника и его приятелей из зала. Леонардо пытался пробиться к старшему, но помощники судей не позволяли. Главный судья жестом велел монахам не мешать Леонардо.

Когда художник подошел к главному судье, тот молча отдал ему рисунки. Сверху лежал эскиз церкви св. Рипсиме. Взгляд судьи дал понять Леонардо, что именно эта зарисовка спасла его от большего позора.

Перед взором художника мгновенно пролетели воспоминания о покупке шарфа и рассказ Соны о святой Рипсиме.

Зал опустел, Леонардо стал решительнее внушать Соне: «Успокойся, успокойся, возвращайся в свой мир». Художник был уверен, что они под надежной защитой и всё будет хорошо.

Изящная Сона пыталась сопротивляться, но ей это удавалось с трудом, ведь монахи были намного сильнее ее.
— Шевелись, шевелись! Сейчас разберемся кто ты, ведьма! Мы развяжем тебе язык – у нас заговоришь! – монахи грубо волокли и кричали на нее. – Затем передадим тебя в руки инквизиции.
Монахи открыли дверь и втолкнули ее внутрь темного и узкого коридора.

У нее в голове звучало:
«Успокойся, успокойся, возвращайся в свой мир».
Леонардо ей внушал, чтобы она забыла о страхе и вспомнила о том, откуда пришла.

Стук хлопнувшей двери встряхнул девушку, ударив по нервам, она словно очнулась ото сна:
«Нужно изобразить обморок, будто от слабости подкосились ноги», — Сона упала на колени и закрыла глаза.

— Думаешь, возьмем тебя на руки? — насмешливо произнес один из монахов.

Путешественница во времени уже расслабилась и стала повторять про себя: «Я спокойна, спокойна, возвращаюсь домой — в свою эпоху, в мой город, на центральную улицу, пусть даже под колёса автомобилей», — отчаянно пытаясь, вспомнить улицу в ярких ночных огнях...


Глава 20. Потерянный подарок

Свисток полицейского резанул ухо, но как же был он кстати, даже сладок.
Настойчивые сигналы автомобилей заставили Сону открыть глаза, монахи все еще держали ее за руки, но уже не тянули в разные стороны. Троица стояла посередине улицы в свете фар. Вокруг них толпился народ, к ним направлялся полицейский. Монахи растерянно озирались.
— Dove siamo (Куда мы попали – итал.)? – бормотал монах.
— Dove ci hai portato, strega (Куда ты нас перенесла, ведьма – итал.)? – бурчал другой.

— Актеры устроили спектакль на ночной улице? – посмеивались в толпе.
— Может, это новый вид искусства, — неодобрительно качали головой другие.
— Возможно, они сбежали из психушки, – серьезно возражали третьи.
Спасенная девушка вздохнула с облегчением, поднялась с колен и опустила голову.

— Что здесь происходит? – полицейский строго спросил у мужчин.
Путешественница во времени хотела избежать расспросов, решила, что сейчас самое время упасть в обморок и расслабилась. К счастью, кто-то успел ее подхватить. Сону посадили в чью-то машину. Через несколько минут она услышала знакомую сирену.

Подошедший врач поднёс к ее носу вату с нашатырем. Несколько минут спустя, девушку уложили на носилки и перенесли в машину скорой помощи.
— Там, посреди улицы двое сумасшедших на ломаном итальянском лепетали, что они монахи из Флоренции и служат Инквизиции, а она ведьма, — немного погодя, врач со смехом рассказывал водителю.
— Ты знаешь итальянский?
— В прошлом году посчастливилось отдохнуть в Италии.
— Что ты сделал? Перевел их лепет полицейским?
— Вызвал санитаров: пусть они в своей психушке разбираются из какой – такой Флоренции эти мужики в балахонах сбежали и где проживает их Инквизиция.
Машина скорой помощи, включив сирену, на большой скорости мчала ее в по улицам родного города.

Словно по волшебству Сона вновь оказалась в той же больнице, где лежала всего неделю назад.
— Что опять стряслось с вами, голубушка? – улыбнулся ей зав. реанимации, как старой знакомой.
— Случился обморок, больше ничего не помню, — моргая глазами, девушка изображала наивность.
— Обморок в первый раз?
— Честно говоря, это второй обморок, — она призналась смущенно.
— Почему не пришла к нам после первого раза?
— Я думала обморок случился от усталости.
— Ладно, ночь пробудете в обычной палате, утром сделаем анализы и решим, что делать дальше.
«Переночую здесь, потом что-нибудь придумаю, — обрадовалась путешественница».

Девушку с носилок перенесли на каталку и привезли в ту же палату, где она лежала неделю назад. Знакомая медсестра помогла ей устроиться и ушла.
— Слава богу, я в безопасности, — прошептала Сона, — больше туда ни за что не вернусь.
Утомленная произошедшими событиями, путешественница мгновенно провалилась в сон.

Утром пациентка проснулась бодрая, в отличном настроении. Незнакомая медсестра взяла у нее кровь на анализ, знакомая медсестра принесла ей завтрак — булочку и чай.
— Откуда могу позвонить?
Медсестра дала ей свой мобильник.
Сона позвонила Сильве.
— Ты где? – с тревогой в голосе спросила подруга.
— Не волнуйся, со мной все в порядке, но мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, достань для меня одежду вроде той, что ты принесла мне в больницу неделю назад и приходи. Больница и палата те же.
— Ты в порядке? Скажи мне правду.
— История повторилась — я опять в своей ночной рубашке, а в таком виде на улицу не выйдешь, сама понимаешь.
— Я сейчас же приеду.
Сона поблагодарила медсестру, вернув ей мобильник.
«Приму душ, смою с себя пыль путешествия – страх перед инквизицией и злобу монахов, потом позавтракаю», — пациентка резво скрылась в ванной.

Чистая и отдохнувшая, сидя на кровати, обняв колени, укрывшись одеялом, Сона вспоминала, как совсем недавно сидела у Леонардо. Ей там было тревожно от чего-то, но путешественница медлила с возвращением, не могла насмотреться на гения. Неожиданно, всё закрутилось, завертелось...
«Слава богу, для меня всё хорошо закончилось. Кто-то написал анонимку, да не одну, а целых две. Кто же мог такое сделать? Несомненно, доносы сочинила хозяйка Леонардо. Больше некому. Она стояла в окне в ядовито зеленом, как ее характер, платье и мне вслед крикнула: strega (ведьма). Эта женщина не понимает какое счастье видеть гения – ей этого мало, она хотела хоть раз оказаться в его постели. Очевидно, соблазнить художника не получилось – она ему отомстила, заодно и мне из зависти. Своеобразные нравы средневековья. Какой чудесный человек Леонардо — накрыл меня своим плащом, сжал руку, внушал мысли, всячески пытался успокоить. Он был нежный и заботливый. Я находилась в плену у его обаяния. Разве можно не влюбиться в такого мужчину — сильного, доброго, заботливого?
Кто еще так внимателен ко мне? Вова».

Прежде чем уйти на работу, Вова по привычке включил телевизор и стал слушать новости.
Диктор сообщил:
— ... Вчера ночью в республике произошло небольшое землетрясение. К сожалению, на Сиреневой улице рухнул жилой дом, который считался аварийным...
Дальше слушать не стал, выключил телевизор и бросился к выходу.
Машину, согласно договору с владельцем, он всегда парковал возле офиса олигарха — вечером оставлял, утром вновь забирал.
— Чтобы тебе не пришлось думать о безопасности джипа, — так олигарх объяснил своё требование.
Тогда Вова вздохнул с облегчением. Ему надоел вой сигнализации, которая включалась при попытке вора проникнуть в салон автомобиля.

Напуганный новостью о разрушении дома, Вова добежал до офиса, сел в машину и поспешил к зданию, в котором жил раньше. Возле развалин стояли спасатели. Соседи ему сообщили, что есть пострадавшие, но Сону никто не видел. Обеспокоенный парень решил, что правильнее поехать по больницам, куда увезли травмированных людей.

Машина остановилась под светофором, водитель озирался в нетерпении, как вдруг его взгляд упал на зеркало. Точнее, что-то над зеркалом показалось ему подозрительно знакомым, но загорелся зеленый свет, а он торопился. Мысли о Соне на время вытеснили думы о знакомом предмете.

Сам не зная почему, Вова поехал к той больнице, где нашел любимую в прошлый раз. Интуиция его не подвела — дежурный врач сообщил, что она находится у них, в той же палате.

Кто-то постучал в дверь палаты и в комнату вошел Вова.
— Здравствуй, Сона. Как ты?
— Как ты узнал, что я здесь? – она не ожидала его увидеть.
— Я смотрел новости и стал тебя искать.
— Что именно ты увидел в новостях?
Увидев любимую, Вова понял, что с ней всё хорошо, успокоился и сел на стул:
— Вчера ночью произошло небольшое землетрясение, но этого оказалось достаточно, чтобы мой, то есть, твой дом рухнул.
— Дом рухнул, — тихо повторила Сона и добавила с грустью. — Значит пропал рисунок.
— Какой рисунок? Ты чудом осталась жива, а тебя беспокоит судьба какого-то рисунка?
— Там в горах Лео успел нарисовать нас вместе, получился чудесный портрет.
— Нас вместе? – ему эта мысль понравилась, его глаза засияли. – Теперь понятно почему в ущелье художник смотрел на тебя внимательно.

После долгой паузы Сона настойчиво потребовала:
— Может, объяснишь, почему помогаешь мне? 
От ее решительных слов влюбленный парень смутился, опустил голову, закашлял:
— В то, что я просто добрый, ты не веришь?
Девушка отрицательно покачала головой:
— Ты добрый — это очевидно, но есть причина.
Парень набрался храбрости, посмотрел ей в глаза и робко признался:
— Я в тебя влюбился.
От его признания девушка села на кровати прямо и с сочувствием спросила:
— Увидел тогда в больнице и влюбился?
— Нет, всё произошло раньше — за месяц до того, как нашел тебя в больнице. Честно говоря, мне казалось, ты меня вспомнила, поэтому доверяла. Однажды зашел в торговый центр, набрал с полок продукты, а корзину взять забыл и всё держал в руках. Ты несла полную корзину с едой, меня не заметила и столкнулась со мной. Все что нёс, я выронил — банка майонеза разбилась, сахарный песок высыпался из упаковки, фрукты выпали из пакета: всё разлетелось по полу. Подбежали продавщицы, охрана, все кричали, заставили убирать. Меня тогда поразили твои глаза и дивные волосы. Быстро всё собрав, заплатив за испорченное продовольствие, выбежал из магазина в надежде догнать тебя, но не успел. Больше двух недель дежурил у того здания, надеялся, что снова придешь за покупками, но понял, что это не твой район.

Пораженная девушка слушала внимательно:
— Да, помню, был такой случай, но, извини, тебя не запомнила. В том, что тогда произошло, не было моей вины. Меня продавщица отвлекла, а кассирша торопила. Офис, где я работала, находится рядом с этим магазином.
— Я не надеялся найти тебя в большом городе, а потом случилась та история с машиной.
Сона посмотрела на смущенного парня и подумала, что для владельца внедорожника он слишком робкий.
— Купив дорогой автомобиль, можно было и гараж приобрести или хотя бы арендовать.
— Машина не моя, а моего друга, точнее, приятеля. Нет, не приятель он мне, всего лишь знакомый.
Взгляд у Соны стал недоверчивый и удивленный.

— Когда-то давно мы с ним работали в одной организации. Теперь он богат, а я иногда ремонтирую его бытовую технику — просто хорошо разбираюсь во всякой аппаратуре, включая телевизоры. Тогда по глупости проговорился ему о тебе. Олигарх предложил мне эту машину на время, чтобы я быстрее нашел тебя. Чужими вещами не люблю пользоваться, отказывался, как мог, но он настаивал так, что мне пришлось согласиться. С миллионерами лучше не спорить. Автомобиль дал, а сигнализацию снять не разрешил, поэтому начались конфликты с соседями. Тебе Лилит рассказала, почему соседи подделали документы на наши квартиры. Увидев тебя в новостях, я обрадовался и сказал богачу, что поиски завершились успешно и могу вернуть ему внедорожник. Олигарх рассмеялся и возразил, что все только начинается и, пока мы с тобой не будем вместе, джип не примет. Остальное ты знаешь.

В палату вошел врач с бумагами в руках и обратился к пациентке:
— Тут результаты твоих анализов.
— Минуточку, доктор. Вова, я прошу тебя, пожалуйста, подожди в коридоре.
Врач удивленно посмотрел на Сону. Когда Вова вышел из палаты, не удержался от вопроса:
— Ты не хочешь, чтобы он был в курсе?
— Я сама решу, что говорить о своем здоровье моим друзьям, — решительным тоном заявила пациентка.
— Думаю, у меня для тебя хорошая новость, причина твоих обмороков — беременность.
Изумленная девушка приподнялась и всплеснула руками, потом закрыла ими свое лицо.
— Что-то не так?
— Всё в порядке, неожиданная новость. Я очень счастлива, но очень прошу вас никому ничего не говорить об этом. Мне самой необходимо привыкнуть к этой мысли.
Врач кивнул.
— Я смогу уйти домой?
— Да, нет проблем.
— Скоро придет моя подруга с вещами и я уйду, спасибо вам огромное.

Словно подслушав ее, дверь распахнулась и в палату ворвалась Сильва.
Как всегда, шумная и импульсивная, подруга почти выкрикнула:
— Что с тобой, Сона?
— Все в порядке, я могу уйти. Но куда? Я не знаю, — пострадавшая растерянно развела руками.
— Именно твой дом рухнул? Вот это да. Уже во второй раз. Ты родилась в рубашке! – воскликнул пораженный врач.
— Да, моя рубашка счастливая, — согласилась пациентка, поглаживая рукой свою ночную сорочку.
— Могу я войти, — в комнату заглянул Вова.
— Сначала я переоденусь, если Сильва принесла мне одежду, — Сона вопросительно посмотрела на подругу.
Сильва протянула ей пакет. Врач вышел из палаты.

На сей раз подруга принесла что-то из своей одежды — черную юбку и цветную блузку, которые оказались велики, и матерчатые туфли со шнуровкой. Сона быстро оделась, сложила свою счастливую рубашку, положила в пакет, прижала к груди и торжественно, как клятву, произнесла:
— Ее надо беречь, она дважды спасла мне жизнь.

Подруги вышли в коридор. Сона увидела, как Вова беседует с врачом, тихо подошла к ним и услышала конец разговора:
— ... Причин для беспокойства нет, ей нужно больше отдыхать на свежем воздухе, — договорил врач.
Сона вопросительно посмотрела на него.
— Доктор сказал, что эти обмороки временное явление, — пояснил Вова.
— Я тоже так думаю, — Сона улыбнулась врачу. – Спасибо за всё!
— Будьте здоровы!

Подруги и Вова вышли из больницы.
— Поехали ко мне, — Соне предложила Сильва. – Поживешь у меня, пока решится твой жилищный вопрос.
— Может, лучше ко мне? – вмешался Вова. – Но сначала поедем к дому, вдруг мы найдем что-то из твоих вещей, например, сумочку и рисунок.
— Вряд ли сможем найти, но попробуем.
— Тогда я пошла. Сона, звони, не пропадай, — Сильва направилась к остановке.
— Мы подвезем, — предложил Вова.
— Нет, нет, торопитесь туда.

Разрушенный дом представлял собой жалкое зрелище — кое-где шел дым, люди пытались в развалинах найти какие-нибудь вещи.
— Я пойду к дому, а ты жди здесь, — решил Вова.
— Нет! — Сона дернула его за рукав. — Ты мне нужен живым и здоровым.
— Правда? Я очень рад.
От этих слов влюбленный парень осмелел и обнял девушку.
– Рисунок, возможно, сгорел. Смотри, думаю, там была твоя квартира, оттуда валит дым, — она указала рукой и грустно вздохнула. — Портрет был великолепен, но такова судьба многих творений Леонардо.
— Леонардо? Да, ведь Лео — часть имени. – У Вовы от удивления поднялись брови.
— Жаль, что я тогда не купил для тебя фотоаппарат, надо было хоть где-нибудь сфотографироваться с художником на память, — помолчав с минуту, произнес с сожалением в голосе и подумал: «В те дни в голове царила лишь одна мысль: когда он исчезнет из нашей жизни?».
— Представляю себе, какая вышла бы фотография, — рассмеялась Сона. — Мы – троица разного роста, Лео высокий и смешной в твоей одежде.
— Да уж, его брюки не доходили до щиколотки.

Сона подумала, что Вова ей симпатичен и вроде приятен. В какой-то миг ее взгляд скользнул по земле.
— Там моя сумочка.
Вова побежал, поднял сумку и принес.
— Но она пуста. Что в ней было?
— Телефон, фотография мамы в блокноте, кошелек с деньгами, косметика.
Вова из кармана достал мобильник, и набрал номер:
— Сейчас проверим далеко ли ушел воришка.
Где-то зазвонил телефон с привычной мелодией и Вова рванулся к парню, который в чем-то копошился. Воришка заметил его и бросился бежать, но соседи довольно грубо остановили мародера.
— Верни, что взял и вали отсюда, — один из соседей, выдернул руку воришки из кармана, — или мы тебе всыплем.
Испуганный вор вынул из карманов много разных предметов. Среди них Сона нашла свои вещи и положила их в сумочку.

— Поехали ко мне. Ты ведь не против? – с надеждой в голосе спросил Вова.
— У тебя есть мёд и орехи? – она игриво улыбнулась.
— Да, я их отвез к себе, как ты сказала.
— Хорошо, я согласна поехать с тобой.
— Я люблю тебя и должен многое рассказать, — он обнял ее за талию и повел к остановке.
— Как же твоя машина?
— Ну ее, не моя она вовсе. Пусть владелец сам забирает.
— Тогда принеси мой пакет, я его оставила в машине. Там моя счастливая рубашка, может, я в ней сына рожу.
Обрадованный парень побежал к внедорожнику, взял пакет и отдал ей, потом взмахнул рукой, будто вдруг что-то вспомнил: «Над зеркалом висит камера», и сказал вслух:
— Подожди меня тут, я скоро вернусь.

Сона смотрела на Вову: «Леонардо прав: хватит витать в облаках и мечтать о несбыточном. Пора оставить пустые фантазии, спуститься с небес на землю, повзрослеть и сблизиться с Вовой. Очевидно, он любит меня».

Будучи внимательным и осторожным, пользуясь чужим внедорожником, Вова заметил машину телохранителя олигарха рядом с магазином и понял, что все время, пока джип был у него, за ним следили. Оскорбленный парень почувствовал себя так, словно за ним подглядывали из замочной скважины.
«Олигарх устроил для себя развлечение».
Вова рассердился и решительно зашагал к магазину, затем внезапно изменил маршрут, подошел к машине телохранителя, открыл дверь и бросил ключи от внедорожника на переднее сиденье.
— Кино окончено, передай ключи от джипа своему шефу, забирайте ее сами, как хотите! Я думал, что он по доброте душевной одолжил внедорожник, потому что хотел помочь. Эх! Да, он мне ни разу не заплатил за ремонт своей бесчисленной техники — другом притворялся. Тоже мне олигарх! – Вова в сердцах махнул рукой, захлопнул дверь машины и зашагал к Соне.

*
Телохранитель держал в руке включенный мобильник:
— Вы слышали? Что мне делать?
— Слышал, — в трубке раздался сердитый голос. — Хватит! Он достаточно покатался на моей машине! Верни мой джип в гараж, он дороже твоей развалюхи, ее заберешь позже. Что ты узнал об этом типе Лео? Куда он делся? Что болтают соседи?
— Никто его не видел ни вчера, ни сегодня. Похоже, мы знаем больше соседей. Им как-то удалось зайти в здание не замеченными. Никто не видел, как художник выходил из дома. Эта рыжая девка подозрительно спокойна.
— Она еще та штучка!
— Тот специалист по видеокамерам не может сделать фотографию Лео?
— Он только рассмеялся и сказал, что этот тип ловко загримировался под известного художника Леонардо.
— Попробуем найти Леонардо.
— Ну ты балбес! – олигарх зашёлся от смеха. — Леонардо жил пятьсот лет назад. Как ты его найдёшь?
*

Ощущая себя сильным и свободным, Вова направился к Соне.
Девушка улыбнулась ему, будто поняла, в чем дело. Окрыленный ее улыбкой, он подошел к ней, обнял и почувствовал себя счастливым.
Однако что-то ее тревожило, она медлила, потому что понимала, нельзя начинать отношения со лжи.
— Не торопись, прежде чем мы поедем к тебе, я должна сообщить кое-что важное, только не перебивай меня, пожалуйста, и не суди строго.
Вова согласно кивнул.
— Мне только сегодня в больнице врач сообщил...
— Знаю, знаю, ты беременна.
— Врач тебе рассказал? Но он же мне обещал!
— Нет, не рассказал, я сам догадался. Твоя тошнота, обмороки, плохое самочувствие в машине, сонливость — я же не глуп. Да, еще отказ от купания и перепады настроения.
— Но, как ты сможешь жить со мной, зная что я беременна от другого мужчины?
— Ты его больше никогда не увидишь. Он не вернется в нашу жизнь, а я тебя очень люблю – безумно. Твой ребенок будет мне дорог, как ты. К тому же малыш, наверняка, родится таким же кудрявым и светлым, как мы. Никто не посмеет назвать его не моим ребенком.

Вереница машин заполнила пространство перед ними: из одного автомобиля вышел мэр города и его помощники, из другого — выскочили знакомые Соне журналистка и оператор телевидения.

*
— Погодите, шеф, — телохранитель олигарха торопливо сообщил в трубку, — вероятно, тут намечается что-то интересное: приехал мэр города и телевидение. Пойду, послушаю и перезвоню.
*

— Мы ведем наш репортаж с места, где еще вчера стояло целое жилое здание.
Сона отодвинулась, по привычке, пытаясь остаться в тени.
— Ночью произошло землетрясение и аварийный дом рухнул. А вот и пострадавшие, — продолжила журналистка и подошла к Соне.
— Я вас знаю, — растерялась девушка с микрофоном. — Не зря говорила, что мне знаком адрес. Вас поселили в этот дом, зная, что он аварийный?
Сона грустно кивнула.
К ним подошел мужчина со списком:
— Но позвольте, у меня в списке всё заполнено.
— Я своими глазами видела паспорт с адресом в руках девушки меньше недели назад, — возразила журналистка.
— Какая квартира?
— Квартира пятнадцать.
— Но здесь у меня записан Вова.
— Мне дали другую жилплощадь, в ней жила эта девушка, — вмешался бывший владелец квартиры.

— Что скажет нам мэр города? – журналистка с микрофоном подбежала к городскому главе.
— Что происходит, о чем речь? – отозвался мэр.
— Лично я свидетель, что эта девушка пострадала еще на прошлой неделе. Тогда обрушился дом, помните? Она единственная попала в больницу. И что?
— И что? – шутливо переспросил мэр, который очень хотел показать, что демократичен и не лишен чувства юмора.
— Ей дали квартиру в другом таком же аварийном доме и этот тоже рухнул.
— Ну и рука у нее — нелегкая... – пробормотал кто-то в толпе.
— А теперь почему-то ее имени нет в списках жильцов рухнувшего дома, — театрально закончила журналистка.
— Разберемся, — уверенно обещал мэр, — и завтра же решим проблему.
— Она может хоть на сей раз надеяться на новую квартиру?
— Девушка жила одна?
— Да, — журналистка посмотрела на Сону, та кивнула.
— Честно говоря, однокомнатные... их мало, но мы что-нибудь придумаем.
— Она беременна, — громко вставил Вова. — У нее есть надежда получить двухкомнатную квартиру?
— Вы заступник или поклонник? – шутливо уточнил мэр.

Наступила двусмысленная тишина. Вова смутился.
— Мы, как работники телевидения и свидетели прошлого происшествия, также являемся ее заступниками, — положение спасла журналистка, — и будем следить за тем, как мэрия выполняет свои обещания.
— Завтра утром, в десять часов приходите в мэрию, чтобы убедиться, — подтвердил глава города.

— Поехали ко мне? – Вова обратился к Соне.
Девушка улыбнулась ему и парочка направилась к маршрутке. Внезапно поднялся ветер и в воздухе закружил обрывки бумаг. Соне почудился вздох, ей показалось, будто кто-то погладил ее волосы, она остановилась, оглянулась и посмотрела на развалины.
— В этом доме я прожила всего несколько дней, но самых счастливых в моей жизни, — произнесла тихо, вздохнула с грустью и села в маршрутку.
Молодые уехали, а в воздухе закружился полуобгоревший лист бумаги, и упал на то место, где еще недавно стояла Сона. Им оказался портрет девушки с огромными миндалевидными глазами, ее густые волосы волнами спускались ниже плеч.

*
 Телохранитель сел в машину олигарха и позвонил ему.
— Говори, что узнал! – потребовал голос в трубке.
— Вы увидите в новостях. Работники телевидения всё снимали. Девица с микрофоном узнала рыжую девку и привлекла к ней внимание мэра. Короче, Сону забыли включить в список жильцов дома и журналистка тут же исправила недоразумение.
— Повезло рыжей.
— А еще Вова вдруг заявил, что Сона беременна.
— С чего этот дурень ее поддерживает?
— Сейчас они ушли в обнимку.
— Вова точно дурак. Я ему джип дал, думал, парень с девками развлекаться станет, как любой нормальный мужик, а он по улицам катался: то ли ее искал, то ли учился водить машину – я так и не понял.
— Возможно, она от Вовы беременна.
— Что ты несешь! Тихоня ее обрюхатил? – телохранитель закивал. — Когда успел? Она, наверно, от художника забеременела. Эта парочка всю дорогу миловалась в машине, целовалась по наглому у Вовы на виду. Думай, что говоришь!
— Вова ночевал у нее в первый день ее появления в этом доме. Приехал на машине, джип поставил в гараж приятеля в соседнем дворе и зашел к ней с пакетами полными всякой еды.
— Почему ты мне ничего не рассказал? – рассердился олигарх.
— Вы два дня были в мотеле и велели не беспокоить по пустякам, — лепетал телохранитель.
— Потом бы рассказал.
— Я пытался, но вы меня прерывали.
— Ладно, что между ними произошло?
— Я допоздна сидел в машине под ее окнами. На следующий день рано утром приехал и видел, как Вова с довольным лицом делал зарядку на балконе. Он весь сиял от счастья.
— Теперь понятно, почему он всё молча терпел. Похоже, рыжая бестия с обоими успела погулять. Видимо, Лео иностранец, как утверждал начальник службы безопасности. Может, девка хотела уехать с ним заграницу, а художник ей отказал. В аэропорту ее в чем-то убеждал. Как Лео удалось выскользнуть из-под вашего носа? Хотя, может быть, он как художник ноль, тогда переживать незачем. Где найти такого, чтобы мой дом разрисовал? – сердито пыхтел олигарх.


Глава 21. Семейные тайны

Как договорились, Вова и Сона, а также работники телевидения утром сидели в приемной мэра.
Глава города выполнил свое обещание: выделил Соне из фонда города двухкомнатную квартиру, но с условием.

— Я вижу у вас серьезные отношения с бывшим владельцем вашей квартиры, — начал мэр, обращаясь к Соне. — Я в курсе, что ему выделили однокомнатную квартиру в новом доме, а потому предлагаю вам следующий вариант: Вова возвращает нам свою квартиру и вы вместе получаете двухкомнатную в новом доме со всей необходимой обстановкой. Чтобы вдруг, в будущем, в случае каких-либо трений между вами, не было проблем, вы оба станете совладельцами. Что вы скажете на это?
Вова и Сона удивленно переглянулись.
— Отличный вариант! – воскликнула журналистка, обращаясь к мэру. – Вы удивительно щедрый человек.
— Мы согласны, — Вова ответил за двоих.

Так, с легкой руки журналистки, молодые получили новую благоустроенную квартиру, стали жить вместе и расписались. В новостях подробно осветили это событие – мэр лично открыл дверь в жилплощадь и выпил за новоселье.

Две недели спустя, к новоселам постучался гость. Вова открыл дверь – на пороге стоял молодой парень.
— Вам кого?
— Сона живет в этой квартире?
— Да, а вы кто?
— Можно мне войти? Я все объясню.
Вова впустил незнакомца в квартиру.
— Красиво у вас! – восхищенно произнес гость, усаживаясь на диван.
— Говорите кто вы и зачем пришли, — в комнату вошла Сона.
— Я твой брат, меня зовут Артур, — к ней обратился гость.
— Но, у меня нет братьев.
— Вы недавно приезжали в наше село, были в доме моего отца — Назара, — парень начал свой рассказ, не обращая внимания на сердитые нотки в ее голосе, — даже купались в нашем бассейне.
— Ну и что?
— Твоя мама сестра моего отца, — закончил гость и открыл альбом, который держал в руках.

Артур стал доставать фотографии из альбома и объяснять:
— На этой фотографии Арус в детстве, здесь она школьница, это семейная фотография — отец, мать, брат (мой отец) и Арус (твоя мама).
Вова едва успел подхватить Сону, она упала в обморок.

Хозяин усадил жену на диван, подложил подушки, привел ее в чувство, из кухни принес ей стакан воды.
— Что же ты так, — укорил гостя, — надо же как-то медленнее сообщать такие серьёзные новости.
— Простите, я думал вы обрадуетесь. Мама сказала, что у вашей жены никого нет, кроме нас. Сона ни о чем не знает, поэтому мои родители поручили мне всё вам рассказать.
— Я действительно ничего не знаю, мне мама не рассказывала, — хозяйка пришла в себя и начала перебирать фотографии. — Да, это моя мама.
— Вот еще одна фотография, — начал гость нерешительно и посмотрел на хозяина, как бы спрашивая разрешения, Вова кивнул.
– Это твой отец, — Артур дал в руки растерянной Соне фотографию мужчины.

Вова взял снимок, посмотрел на жену, и уверенно заявил:
— Вы очень похожи. Думаю, он говорит правду.
— Как вы меня нашли? – через некоторое время она словно проснулась.
— Тебя по телевизору показали и мама напомнила отцу: пора дочери Арус узнать всю правду о семье, девочка ничего о нас не знает. Меня отправили к тебе с семейным альбомом.
— Почему мама мне ничего не рассказывала? Что тогда случилось? – ее голос зазвучал нервно и требовательно.
— Тебе нельзя волноваться, — вмешался Вова, — Сона, не забывай о своем ребенке.
— Пусть всё расскажет, раз пришел.

— Да, да, только не волнуйся, — испуганно произнес гость. — Я не знал, что ты беременна.
Значит мне рассказывали так:
наша семья в селе всегда считалась богатой, а семья Рубена, твоего отца — бедной, отец Рубена был пастухом. Когда наш дед узнал, что Арус встречается с Рубеном, рассердился и велел ей сидеть дома взаперти. Дочь призналась, что уже поздно запрещать, потому что она беременна. Ей тогда исполнилось восемнадцать лет. Отец рассердился и выгнал ее из дома. Дочь выбежала в чем была и побежала к дому любимого. Там у двери стояла мать Рубена и заявила, что ее сын не хочет знаться с гулящей — так обозвала бедную девушку, не впустила в свой дом. Арус убежала куда глаза глядят. Домой она не вернулась, но отец не разрешил ее искать, хотя Назар — брат (мой отец), хотел найти сестру. Мать Рубена убедила сына, что Арус с кем-то сбежала в город и срочно женила его, у них родилось двое детей: сын и дочь. Мать Рубена — женщина завистливая, известная сплетница, молчала более двадцати лет, но однажды в разговоре с невесткой проболталась: «Хорошо, что я тогда ту блудницу в дом не впустила». Рубен случайно услышал эти слова и понял, что мать его обманула, ничего не выяснял, не ругался — мужчина был тихого нрава, а утром не проснулся. Доктор объяснил причину смерти — его сердце остановилось. Мать с горя чуть с ума не сошла, на похоронах кричала: «Я сама убила сына». Вот так всё и раскрылось.
— Но это еще не всё, — продолжал парень. — Левон — сын Рубена, поехал в город учиться и потерялся. Ему помогла Арус, с ней он случайно столкнулся. Арус с ним поговорила, расспросила и узнала о смерти любимого.
— Вот почему мама вдруг стала жаловаться на сердце, — тихо произнесла Сона.
— Как же сильно они любили друг друга, что не смогли жить, узнав правду, — задумчиво произнес Вова.
— Говоришь сына Рубена зовут Левон?
— Да, кстати, вы были у них дома, жену Рубена зовут Егине.
— Вот это да! – удивился Вова. — Случайно заехали в село, были в двух домах и оба — семьи твоих родителей.

Сона встала, выпрямилась и сердито указала гостю на дверь:
— Уходите, у меня не было и нет никаких родственников. Где вы были, когда моя мама, будучи беременной, скиталась одна, искала приюта у случайных людей? А теперь твой отец увидел, что я живу в хорошем доме и решил, что мой жених богач и друзья иностранцы, только о выгоде думает. Передай ему, что мой жених беден, а машина, на которой мы приехали, чужая. Да, и не нужен мне ваш особняк, он ведь тогда испугался, что я наследство потребую – вот почему не позвал назад в дом, не рассказал мне о семье и прошлом моей матери.
Артур встал, растерянно захлопал глазами, взял альбом и грустный вышел из квартиры.

— Напрасно ты так, он же не виноват, а мы могли бы копии этих фотографий сделать для тебя, на память о твоих родителях, — заметил Вова.

Прошло две недели и к ним опять нагрянули гости, на сей раз парень пришел со своим отцом. Дверь открыла Сона.
— Здравствуй, дочка, позволь мне с тобой поговорить. Я хотел бы съездить к моей Арус, на могилку. Мы дружили с ней, я любил ее очень, это правда, — тихо попросил Назар.

Сона впустила объявившихся родственников в квартиру.
Назар пришел с гостинцами.
— Мне Артур сообщил, что ты в положении, так я привез мёд и орехи, тебе хорошее питание нужно, — миролюбиво заметил Назар и добавил. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто осталась одна на этом свете. Мой дом – твой дом, ты всегда можешь приехать к нам.

Родственники поехали на кладбище, к могиле Арус. Назар расплакался, чем сильно удивил Сону – она не ожидала такой чувствительности от этого сурового человека.
— Можно я поставлю хороший камень с фотографией? Что скажешь, дочка? – Назар спросил разрешения.
Сона согласно кивнула.

Меньше чем через месяц они опять вместе посетили кладбище. Назар выполнил свое обещание — камень стоял новый и могила выглядела ухоженной.

Летом Сона родила здорового, крупного мальчика и назвала сына Вачис.
Женщина чувствовала себя счастливой. Вова обожал ее и сына, во всем ей помогал.

Однажды в начале мая Соне приснился необычный сон. Сначала она не могла его вспомнить, что-то ее беспокоило. Вова ушел на работу.
Ее размышления прервал телефонный звонок — звонила подруга:
— Как ты, Сона, голос у тебя странный?
— Все в порядке, Сильва, просто приснилось что-то, но не могу вспомнить что именно.
— Выбрось из головы, воскресный сон пустой, — тихо рассмеялась подруга, — лучше скажи как твой малыш.
— Хорошо, спасибо, — смутилась Сона, — это я должна спросить: как твои сыновья. Как справляешься с двумя сразу?
— Свекровь помогает. Сейчас они спят, я отдыхаю. Скажи мне по секрету, когда девочку родишь? Хочу невесту от тебя для своего сына.
— Почему ты так решила? — тихо рассмеялась Сона. — Вачису нет и года. Боишься девочек в городе не будет? Вырастут наши сыновья и спрашивать нас не станут.
— Ты права, лет сто назад девочку в колыбели сватали, а теперь сын может прийти с девушкой и объявить: «Знакомься, мама – моя жена». Ой, кто-то хнычет, бегу, потом позвоню.

Тот же сон опять приснился через день и так часто повторялся, что Сона знала его наизусть: ей снился Леонардо, он просил, точнее, требовал, чтобы она появилась в их гроте с сыном.
— Хочу его увидеть хотя бы раз, хоть на час.
Сначала сон повторялся дважды в неделю. Затем Леонардо стал сниться каждый понедельник.
— Жду тебя с самого раннего утра в нашем гроте, — твердил голос Леонардо.
Ей казалось, что она сходит с ума, но утром все приходило в норму — кошмар начинался ночью.
«Может, это не кошмар, — подумала Сона. – Возможно, как в прошлый раз, Леонардо внушает мне эти мысли».

— Но я не могу, я боюсь. Или ты забыл чем закончилась наша последняя встреча? – она спорила с ним.
— Ты разговариваешь во сне, — утром заметил муж.
— Мне приснился кошмар.

Рассказать мужу правду о том, кто такой Леонардо и как он появился в ее жизни, она не решилась. Тогда Сона что-то придумала и предала эту историю забвению. Вова не напоминал, подумал, что был какой-то случайный знакомый, оказавшийся художником. Любящий мужчина чувствовал себя счастливым — любимая живет с ним, и не вдавался в подробности прошлого.
В конце мая, Сона решилась уступить Леонардо.

В понедельник ей опять приснился всё тот же навязчивый сон:
— Жду вас в гроте, — повторил Леонардо.
Майским утром Сона проснулась рано и пошла готовить завтрак.
— Ты почему встала так рано? – удивился муж.
— Готовлю тебе завтрак.
— Я и сам могу, спасибо конечно. Знаешь, это кстати, у меня сегодня очень много работы, я приду поздно.
— Хорошо, я буду знать. Сегодня хороший день, мы немного погуляем на свежем воздухе.

Вова ушел на работу, Сона накормила сына – она все еще кормила его грудью. Затем нашла и надела свою счастливую рубашку, обулась в легкие туфли, взяла сына на руки, села на диван:
— Закрой глазки, малыш.
Вачис послушно кивнул, будто понимал, что собиралась делать мать, и закрыл глаза.

... Сона открыла глаза и разжала объятия – она с сыном находилась в гроте, сидела на одеяле, разложенном на сене. Перед ними на корточках сидел Леонардо.
— Умница, спасибо тебе! Как я соскучился, — Леонардо вздохнул, сел рядом и обнял ее вместе с сыном.
— Дай его мне, дай на него наглядеться.
Леонардо поманил сына, тот послушно пошел к нему на руки.
— Я твой папа, — отец поцеловал мальчика в лоб.
Малыш послушно кивнул.
— Видишь, он меня понимает. Ты слушаешься маму?
Вачис снова кивнул.
— Ты просто чудо! Я тебе игрушки сделал, возьми, поиграй, — посадил сына на одеяло и рядом разложил деревянные игрушки. — Посмотрим интересно ли тебе их разбирать? Мы с мамой в свои игры поиграем.

Леонардо потянулся к Соне, обнял ее и стал целовать.
— Мы помешаем малышу и нехорошо, что он нас видит, — она попыталась сопротивляться.
— Не бойся, здесь много места и ему нравится то, что он видит. Вачис не против и тому папе не расскажет. Это у меня есть повод для ревности — ты спишь с Вовой.
— Но ведь ты сам говорил мне: выходи за него замуж. Кстати, как ты узнал о сыне?
— Я был там, у развалин дома, оставался невидим – словно парил над тем местом, когда ты призналась Вове, и потом принес тебе рисунок, вернее, что осталось от него, но ты уже уехала.
— Ты вздохнул и погладил мои волосы, — вспомнила Сона. — Жаль, что рисунок пропал.
— Мы чувствуем друг друга, это самое главное, — Леонардо снял ее туфли и уложил Сону на одеяло...

— Ты стала еще прекраснее, запах твоей кожи сводит меня с ума, — лёжа на спине, он держал ее в своих объятиях.
— Мне говорят, что я растолстела.
— Глупости не слушай, так говорят из зависти.
Леонардо встал, надел рубашку и пошел к сундуку в глубине грота, открыл его и достал темное женское платье.
— Надень это, — принес ей одеяние, и сам стал одеваться.
— Ты подготовился? — она с улыбкой приняла бархатное платье и надела его поверх рубашки.
— Да, мы пойдем на прогулку. Там на лужайке посидим, я поработаю, бери сына на руки.

Сона взяла на руки малыша и вышла из грота – природа ослепила буйством красок, волнуя незнакомыми ароматами. Глаз радовало множество цветов — цветущие сады, словно море залили всё видимое пространство. Очарованная женщина непроизвольно шагнула в ту сторону, откуда хорошо был виден город.
— Красота! Какое великолепие! – она смотрела с восхищением, малыш, глядя на нее, тоже улыбался.
— Не зря это место Флоренцией зовется. Я очень надеялся, что ты увидишь эту красоту. Хочешь, спустимся в город.
— Нет, нет, — она испуганно прижала к себе сына и пошла обратно к гроту.
Леонардо остановил ее, обнял:
— Не хочешь, не спустимся, не бойся. Мы пойдем на лужайку, как я говорил раньше.

Леонардо взял одеяло, мольберт, узелок и они зашагали вглубь холма. Когда вышли на поляну, мужчина развернул одеяло. Сона опустила сына на покрывало, Вачис опять принялся разбирать игрушки.
— Смотри, Вачис выполняет мою просьбу: разбирает игрушки, — восхищался художник, устанавливая мольберт и бумагу на нем, — смышленый малыш.
Рядом стоял широкой пень, Леонардо расстелил на нем одеяло.
— Садись сюда, так тебе будет удобнее. Разверни узелок — там яблоки и печенье, поешь.
— Ложка есть?
— Сейчас, — Леонардо развернул платок, лежащий в узелке, и дал ей маленькую золотую ложечку.
— Какое чудо! – восхитилась Сона. – Я могу дать ему яблоко.
Она откусила яблоко и с надкусанного места стала ложечкой соскабливать мякоть, получалось пюре, малыш ел с удовольствием.
— Ты часто так делаешь?
— Да, малышу тоже нужны фрукты.
— Здесь, на солнце тепло, раздень его, хочу его голым нарисовать.

Сона раздела ребенка, ему понравилось быть нагишом. Вачис стал радостно двигать ручками и ножками.
— Платье тебе нравится?
— Оно великолепно, намного лучше, чем сиреневое платье твоей хозяйки, — Сона расправила складки юбки, — оно мягкое, бархатное, на него можно посадить малыша. Черного цвета, но не мрачное, а торжественное. На плечо перекинут серый, словно серебристый, бархат. Наряд выглядит очень дорогим.
— Увидев тебя в этом одеянии, ни у кого язык не повернётся назвать тебя крестьянкой.
— Иди ко мне, мой сладкий, — мать поманила сына, Вачис послушно пошел к ней на руки. – Платье купил наверное.
— Нет, сам сделал, — усмехнулся Леонардо.
От неожиданности она заморгала глазами.
— Какая великолепная работа! Ты всё продумал, гениальность не спрячешь! У тебя прекрасно получается, что бы ты не сделал, — она опустила малыша на одеяло.
— Расскажи о вас, что нового, как живете, мне интересно.

— Много событий произошло с тех пор, как мы расстались, неожиданно нашлись мои родственники. Помнишь село, где мы побывали в двух домах? — Леонардо кивнул. – Это дома моих родителей: Егине, та что тебе майку дала, оказалась женой моего отца, а старик – брат моей мамы. Полюбили друг друга парень и девушка: парень из бедной семьи, девушка — из богатой. Увидел молодых вместе отец девушки, рассердился и велел дочери забыть о возлюбленном. Дочь оказалась беременна и отец, узнав об этом, выгнал ее из дому. Девушка бросилась к любимому, а на пути встала мать парня, которая тоже была против этой любви. Она обманула девушку — надменно выпалила, что сын видеть ее не желает. Бедняжка ушла из села куда глаза глядят. Как она добралась до города? Кто ей помог? Этого никто не знает. Сыну своему та женщина заявила, что девушка сбежала с первым встречным. Парень тогда женился на Егине, с горя или назло. Более двадцати лет молчала мать парня, да не выдержала, проболталась невестке. Обманутый сын (мой отец) случайно услышал разговор, ничего не сказал, а утром не проснулся – умер от разрыва сердца. Прошел год и сын Егине – Левон, поехал учиться в город, да потерялся и случайно помогла ему та самая девушка (моя мама). Она расспросила про любимого и узнала о его преждевременной кончине. Вот почему ей тогда стало плохо и ее сердце не выдержало. Такая грустная история любви моих родителей. Я узнала, что мой отец умер на год раньше мамы.
— Надо же, какая сильная любовь была у твоих родителей, — с уважением в голосе, произнес Леонардо.
— Да, мой отец не смог пережить того факта, что поверил своей матери и отвернулся от любимой, а мама не смогла смириться с мыслью, что любимый умер от разрыва сердца и у нее сердце не выдержало.

Решив, что малышу прохладно, Сона взяла его на руки.
— Ты совсем не любопытная. Я предложил тебе: возьми яблоко и печенье, и ты больше ничего трогать не стала, а ведь там есть ещё кое-что.
— Мало ли что там может лежать, — пожала плечами Сона.
— Вот, я и говорю: не любопытная.
Леонардо достал из узелка что-то, развернул и протянул ей.
— Возьми на память обо мне, — на расшитом платке лежали украшения: колье, серьги, кольцо и браслет.
— Какие красивые драгоценности! Твоя работа, — она посмотрела на Леонардо, он кивнул, улыбаясь. Сона решительно отодвинула его руку, — но я не могу их принять. Что скажу мужу? Это мои фамильные драгоценности? Оба дома, в которых жила, рухнули. У меня кроме этой рубашки и сумочки с мелкими предметами ничего не осталось. Или признаться ему, что мне их любовник подарил? Вова нас искренне любит, счастлив и нам тоже хорошо с ним. Не хочу, чтобы всё изменилось в одну минуту. Ты не думай, что он тихий и молча будет сносить подобные поступки. Я ему так и не осмелилась рассказать, как мы с тобой встретились и кто ты на самом деле.
— Он любит моего сына? – Леонардо положил украшения на одеяло.
— Да, очень любит и балует его, сажает на колени и все ему разрешает. Малыш тянет его волосы, уши, теребит нос, а Вова только смеется.
— Я ему завидую: он играет с моим сыном, спит с моей женщиной. Он выиграл, я проиграл. Останься со мной, мы ведь любим друг друга, что ещё нам надо? — Леонардо смотрел на нее с надеждой.
— Здесь? Нет, нет, ни за что! Мне понадобилось всё моё мужество, чтобы решиться прийти сюда еще раз, — Сона отрицательно покачала головой.
— Куда делись монахи? – хитро щурясь, тихо спросил Леонардо.
Она с опаской посмотрела по сторонам и тихо рассказала:
— Представь картину: ночь, центральная улица, мы трое стоим в свете фар, вокруг сигналят машины, стоят люди и страж порядка идет к нам.
— Что говорили люди? — Леонардо усмехнулся и погладил бороду.
— В толпе смеялись: «Может, это уличный спектакль или новый вид искусства». Их увезли в дом для сумасшедших. Кто бы им у нас поверил, что они монахи и служат инквизиции во Флоренции, а я ведьма. Что об этом говорили у вас?
— Прошел слух, что они сговорились с блудницей и сбежали с ней, но их пока не нашли, хотя искали всюду, — рассмеялся Леонардо.

Мастер на шесте укрепил игрушечного голубя и установил его так, чтобы птица летала над малышом. Мальчику это понравилось, Вачис встал на ножки и стал приподниматься, тянуться к игрушке. Иногда ему удавалось коснуться птицы и голубь начинал двигаться быстрее, что приводило ребенка в восторг, который он выражал весьма бурно — хлопая в ладоши и топая ножками.
Не теряя времени, художник рисовал малыша в движении.
— Кажется, у меня появятся синяки от его бурного восторга, — видя как малыш пытается подпрыгивать, лицо матери стало озабоченным и она двумя руками поддерживала сына, чтобы Вачис не соскользнул с коленей.
— Ты хорошая мать, — Леонардо почти непрерывно рисовал их обоих, стараясь запомнить выражения лиц, движения рук, — заботишься о моем сыне, я тоже хочу быть полезным ему. Ты не хотела, чтобы я остался у тебя и боишься остаться со мной. Что же нам делать?
— Оставим как есть, — Сона опустила голову.

Вдруг, словно очнувшись, Леонардо что-то завернул в платок и положил Соне в карман платья.
— Это ложечка, возьмешь с собой, платье оставь себе, ты всегда сможешь это ему объяснить, и еще вот этот камушек повесь сыну на шею, как талисман, — Леонардо дал ей крупную бусинку на нитке.
Бусинка оказалась из серого камня с полосами белого цвета в виде креста.
— Красивый талисман, но лучше ты завяжи ему на запястье, не туго.
Леонардо завязал бусинку на правое запястье и обнял их обоих.
Малыш захныкал.

— Вачис с тобой не согласен, хочет остаться со мной.
— Мой сладкий, — мать поцеловала сына в щечку, — ты голоден.
Сона посмотрела на солнце.
— Обычно, в это время Вачис ест и засыпает. Нам пора возвращаться.
Мать стала торопливо одевать малыша, взяла его на руки и пошла в сторону грота, так что отцу пришлось быстро собрать одеяло и пойти следом за ней.
В гроте Леонардо расстелил одеяло на сене, Сона села и дала малышу грудь. Мастер устроился на табурете и стал их рисовать.
Малыш заснул, Леонардо сел рядом и обнял обоих.
— Отпусти нас, пожалуйста, нам пора, — тихо попросила Сона.
Леонардо крепко поцеловал ее в губы и малышу ручки.
— Малыш на самом деле сладкий. Каждый раз, когда Вачис будет тебя целовать, знай, это я тебя целую.
— Я так и думаю, ведь он твой сын, твоя копия.
— Мне всё равно не насмотреться. Говоришь, я буду жить долго?
Сона кивнула.
— Кому нужна долгая жизнь в одиночестве?
— У тебя будут интересные увлечения, сделаешь массу полезных открытий, напишешь много картин.
— Ладно, — Леонардо отпустил ее, тяжело вздохнул и пересел на табурет, — можешь идти. Возможно, ты найдешь себя и сына на моих полотнах.
— Они идут сюда! — с тревогой в голосе вскрикнула Сона.
Леонардо увидел страх у нее в глазах, взял табурет, поставил его на входе в грот и сел, вытянув ноги.
— Ничего не бойся.

К гроту бежали трое монахов. Леонардо стал делать зарядку: поднимал и опускал ноги, вскидывал руки, совершая ими круги в воздухе.
— Где она? – в безумном возбуждении выкрикнул один из них.
— Вы кого-то потеряли? – выдохнув, после долгой паузы с издевкой в голосе спросил Леонардо, встал с места и продолжил свои упражнения.


Глава 22. Подарки Леонардо

Заходящее солнце хорошо освещало уютную комнату. Лучи дневного светила отражались на стеклах книжного шкафа, расположенного у стены противоположной окну. Золотыми кружочками засверкали ручки на стеклянных дверцах. Далее шкафа стоял диван, покрытый тканью с веселым рисунком, к нему примыкал круглый стол с мягкими стульями. Напротив дивана на тумбе разместился телевизор.
Путешественница во времени, дремавшая в сидячем положении, очнулась от какого-то гудения. Огляделась и поняла откуда шел звук — на столе вибрировал ее телефон. Ребенок мирно спал у нее на коленях. Сона протянула правую руку и взяла мобильник — звонил Вова. Напряженная женщина вздохнула облегченно и улыбнулась:
«Успела сбежать от монахов. Я у себя дома – в безопасности».
— Малыш спит у меня на руках, — тихо сказала в трубку.
— Только хотел спросить: что купить? Я сейчас в магазине, скоро буду дома.
— Купи, что хочешь.
— Хорошо.
Сона быстро уложила сына в кроватку, сняла платье и запихала его в диван.
«Хорошо, что полость внутри не забита вещами. Надеюсь, Вова не заглянет в него прежде, чем я спрячу подарки Леонардо».
Взяла халат и побежала в ванную. Ночную рубашку бросила в ворох грязного белья, собранного в корзине для стирки.
Приняв душ, едва надев халат, жена в прихожей столкнулась с мужем.
Теперь, благодаря стараниям супруги, Вова выглядел современным и успешным мужчиной — всегда ухоженным, со стильной прической, в джинсах и сорочке согласно моде.
— Успела принять душ?
— Да, пока ребенок спит, но я ничего не успела приготовить, — пробормотала виновато, словно пойманная на месте преступления.
— Сейчас что-нибудь сделаем с рыбой, — подмигнул ей супруг.
Смущенно улыбаясь, женщина пошла на кухню. В спальне захныкал малыш.
— Беги к нему, я сам здесь разберусь.

Заботливая мать поспешила к сыну, быстро его переодела и срезала лишние концы нити, что свисали с бусины.
— Что это у него на руке? – нахмурился Вова, когда она с Вачисом пришла на кухню.
— Да, бабки в парке мне все время говорят: ребенок красивый, завистливые люди могут сглазить. Один хороший человек эту бусинку дал, как талисман. Камень красивый — необычный, я не смогла отказаться.
— Ты веришь в эти сказки?
— Мама рассказывала, что ее старший брат умер от сглаза. Умница был: все соседи завидовали, он один в пять лет со стадом управлялся, отцу в хозяйстве помогал.
— Не знаю, по-моему, это глупости, а камень ему мешать не будет? Вдруг на ручке появится синяк?
— Эти ‘часики’ лишь на пару месяцев. Чуть подрастет, сниму бусинку.

Внимательной матери и хорошей хозяйке Соне всю неделю не удавалось рассмотреть платье и подарок Леонардо, спрятанный в кармане: то звонил телефон, то звонили в дверь, плакал малыш, дела домашние, приходили родственники, муж забежал домой во время обеда – у нее кругом шла голова.
В выходные Вова не работал и был особенно внимателен к ней и сыну — погулял с ними в парке, повел их на рынок, требовал, чтобы они выбирали лучшие ягоды.
— Ты вроде больше не разговариваешь во сне, слава богу, кажется, обошлось, — в воскресенье вечером сказал ей заботливый супруг. — Я боялся, что сказалась твоя травма головы, полученная при обрушении дома. Ведь не каждый может пережить такое — два дома, в которых ты жила, обрушились за неделю.
«Кому переживания, а кому счастье знакомства с гением Возрождения, — подумала Сона, — хотя общение с ‘ночными судьями’... брр... дело пренеприятное».

В понедельник, когда Вова ушел на работу, вздохнув облегченно, женщина из дивана достала бархатное платье — подарок Леонардо. Оттряхнула его, рассмотрела, нашла карманы и порылась в них. Оттуда извлекла расшитый платок, а в нем обнаружила золотые предметы — ложечку и кольцо без прикрас — без камней и узоров, похожее на обручальное.
Кольцо ей очень понравилось: «Леонардо – ювелир, мастер во многих областях. Вове скажу, что золотые изделия нашла в парке».
Ложечку и платок оставила на столе.

Стоя у окна, Сона внимательно рассматривала кольцо – оно будто заиграло на солнце. На внутренней стороне было что-то выгравировано, но так мелко, что прочесть не удалось. Вспомнив, что где-то в квартире должна быть лупа, открыла нижние дверцы книжного шкафа. Порывшись в ящиках, где лежали мужнины инструменты, женщина нашла увеличительное стекло. Опять подошла к окну, держала кольцо так, чтобы солнечные лучи освещали его внутреннюю сторону. Теперь через лупу разглядела армянские буквы и прочла: «Сиров» (с любовью).
— Это так, по-твоему, Леонардо.
Сона надела кольцо на левый безымянный палец, ее сердце забилось часто, она вздохнула и зарделась так, словно гений стоит рядом и сам надел украшение ей на палец.
«Буду носить его, не снимая», — произнесла словно клятву, прижимая руку к сердцу.

Малыш чихнул. Вачис сидел на диване и наблюдал за матерью. Она подошла к нему, села рядом, из кармана халата вынула носовой платок и вытерла ему нос. Взяла сына на руки и села на стул. Вачис стал ладошками стучать по столу. Восхищенная подарками гения, Сона взяла в руки ложку.
— Смотри, мой сладкий, это папа сделал для нас.
Показала сыну кольцо на пальце.
— Тебе нравится?
Мальчик захлопал в ладошки и кивнул.
— А это для тебя, — мать дала сыну золотую ложку.
Вачис рассмеялся и взял ложку.
— Ты и правда все понимаешь!
Радостный малыш сунул ложку в рот.
— Мой сладкий мальчик голоден, сейчас пойдем и используем подарок по назначению.
Расшитый платок, в котором обнаружила ложку и кольцо, женщина спрятала в кармане халата и с малышом прошла на кухню.
Дала ребенку грудь. Вымыла яблоко, с одной стороны очистила от кожицы, золотой ложкой снимала мякоть и давала сыну. Так Вачис съел половину фрукта.

Накормив сына и уложив его спать, Сона решила заняться платьем. Надела его и покрутилась у зеркала – средневековый наряд сидел на ней великолепно.
«Изумительный бархат! Ткань на левом плече отливает серебром. Какая просторная одежда и ласковая, как твои руки, любимый. Куда спрятать дорогое моему сердцу и необычное для нашей эпохи одеяние? — хозяйка оглядела спальню, прошлась по гостиной. — Желательно положить туда, куда Вова не заглядывает. Постельное бельё его не интересует».

Сняла платье, бережно сложила его, из гардероба достала новую наволочку. На полке нашла свою ‘счастливую ночную рубашку’, уложила сверх подарка гения. Дорогие для себя вещи вложила в наволочку. Вновь созданную подушку аккуратная домохозяйка припрятала на самой нижней полке, где лежат новые предметы постельного белья.

Вспомнив о расшитом платке, Сона вынула его из кармана халата, расправила на столе и рассмотрела. Кусок материи из тонкого шёлка был вышит золотом, в центре красовались две большие буквы: L V — инициалы Леонардо.
Путешественница во времени бережно сложила знак любви – доказательство ее встречи с гением эпохи Возрождения, и спрятала в кармане.

Днем Сона вместе с сыном погуляла в парке. Вечером приготовила вкусный ужин. Мужу кушанье понравилось. Обрадованная супруга решила, что у Вовы хорошее настроение и показала ему находку.
— Красота! Правда? Очень полезно кормить малыша золотой ложечкой, — пояснила практичная женщина, — а колечко мне понравилось и пришлось по размеру, могу его носить, ребенку не помешает – плоский, без камней.
— Это мне в укор, я до сих пор не подарил тебе приличного кольца, — смутился Вова.
— Ты к себе несправедлив — так много делаешь для меня и сына. Да, и украшения мне сейчас ни к чему: серьги, бусы и кулоны ребенок будет тянуть, а камень на кольце может случайно его поранить. Нет, нет, нет, никаких драгоценностей, а это кольцо простое, плоское, очень удобное. Да, мы такие — женщины любят побрякушки, но меня безделушки не волнуют. Не переживай из-за подобных пустяков.
— Ты, как всегда, права, — вздохнув, согласился супруг.
Загадочная улыбка сияла на лице Соны, когда она смотрела на кольцо. Ревность кольнула в сердце мужчины.

Весь следующий вечер Вова оставался задумчив, но Сона решила, что муж очень устал на работе.
— В чем они были завернуты? – после ужина спросил неожиданно.
— Ты о чем? – занятая мытьем посуды, жена не сразу поняла вопрос.
— Золотые предметы — ложка и кольцо, они же не просто так валялись на земле.
Обрадованная подарками женщина не стала обманывать мужа, достала из кармана расшитый платок.
— Вот в этом платке были, — не заботясь о последствиях, отдала его супругу.

Малыш заплакал и мать пошла к сыну. Вова спрятал платок в карман и ушел в гостиную. Сначала с хмурым лицом листал книгу. Потом уставился в телевизор, но не досмотрев фильм отправился спать.

Сона проснулась среди ночи со странным чувством беспокойства. Мужа рядом не оказалось, постель успела остыть. Не зажигая свет, жена вошла в гостиную. Полная луна освещала комнату.
Вова стоял у окна и курил. Форточка была открыта, на подоконнике лежал развернутый платок Леонардо.
— Вспомнил вредную привычку?
— Ты встречалась с ним, была у него, — мужчина ответил глухо, уверенным тоном.

Немного помолчав, женщина призналась:
— Да, он хотел видеть сына.
— Леонардо, красивое имя, инициалы... Но он от вас отказался.
— Нет, это я отказалась от него.
— Ты по-прежнему любишь его.
— Но я осталась с тобой.
— Почему не ушла с ним? Он не хочет?
— Я не хочу, не могу тебе объяснить почему, это очень сложно, обстоятельства так сложились. Ты несчастлив с нами?
— Я ему завидую.
— Это он тебе завидует, — вскинулась женщина. — Ты играешь с его сыном, спишь с его любимой, – она перешла на шепот. – Чего еще тебе нужно?
— Ты живешь со мной, но твое сердце осталось с ним. Я знаю это, чувствую, — Вова подошел к ней и обнял.
— Ты пахнешь дымом, прими душ, пожалуйста, — Сона убежала в ванную.

Когда муж вошел в ванную, жена вытирала лицо.
— Опять беременна?
— Тебя это не радует? Чужого сына любишь, а своего ребенка не хочешь?
— Какое странное совпадение, — голос мужчины был полон горечи.
Оскорбленная женщина пожала плечами и вышла из ванной.
У него возникло острое желание охладить пылающее лицо и разгоряченную голову — он встал под душ:
«Еще несколько дней назад я чувствовал себя самым счастливым человеком. Вот так стоял под душем после бурной ночи...».

Эта мысль остудила его, он выключил воду: «Какой же я глупец, напрасно ее обидел».
Когда мужчина вернулся в спальню, задумчивая женщина сидела на кровати, обняв колени.
— Может, мне с ребенком стоит уйти и некоторое время пожить вдали от тебя?
— К нему собралась? — мужчина застыл на месте.
— Нет, — голос жены прозвучал устало, — я же сказала: к нему не уйду – это невозможно. Поеду к дяде в деревню на всё лето. У него большой дом, надеюсь, он не будет против – сам приглашал меня.
Словно встряхивая с себя что-то лишнее, она зябко повела плечами:
— Прошу тебя, закрой окно в гостиной.
Вова пулей выскочил из спальни.
— Не позволю тебе уйти, — голос мужа раздался из соседней комнаты. — Я не смогу без вас.
Легкий ветерок коснулся ее волос, щеки и губ.
«Не всё ему следует говорить. Теперь я точно знаю, где вы, — прошептал до боли знакомый голос».


Глава 23. Признание

Зима не желала уходить – сопротивлялась теплу, используя все свои резервы. Ночью ударил мороз хоть и слабый, но сумевший капельки воды превратить в чудесные снежинки. Город проснулся раньше обычного из-за обилия белого цвета – дома и улицы утопали в снегу. Вчера вечером прохожие сапогами месили грязь, а сегодня легкое покрывало, ослепив своей белизной, спрятало от глаз все неприглядное.

Вова проснулся в плохом настроении – причиной тому стал вчерашний день. Три дня назад Сона родила девочку. На радостях он сразу же отметил это событие с Артуром — братом жены, а вчера принимал поздравления коллектива на работе.

Сначала все шло прекрасно. Коллеги произносили тосты, поздравляли и желали всего наилучшего – здоровья детям, процветания семье. В разгар веселья к ним присоединился владелец компании.
Совершенно неожиданно для Вовы в комнату вошёл олигарх:
— Что празднуем?
— У Вовы прибавление в семействе, — ответил кто-то из парней.
— Очередной отпрыск Лео? – съехидничал олигарх.
— Негодяй! – не выдержал Вова. — Говоришь гадости, потому что я перестал бесплатно ремонтировать твое барахло!
— Сейчас же извинись перед нашим клиентом или убирайся из моего офиса! – гневно крикнул владелец.
— Да пошел ты вместе с ним... – Вова быстрым шагом вышел из здания.

Словно пришибленный словами олигарха он долго бродил по улицам, но прогулка не уняла сумасшедшее биение его сердца.
«У этой сволочи есть основания болтать подобное – я возил Сону и художника в его машине, в которой олигарх установил камеру. Хозяин джипа наблюдал за нами и видел, как Лео целовал мою любимую.
— Ну и что в этом такого? Многие целуются до замужества, — мысленно спорил с собой, сам себе возражал. — Тоже мне доказательство. Вачиса считаю своим сыном – зеленоглазый, с рыжими и кудрявыми волосами, как я. Мальчик меня очень любит, даже сильнее жены».
Физическая усталость одолела взволнованного мужчину – он пошёл домой, принял душ и свалился в постель.

Из-за беременности Соны Вова бросил курить, но иногда позволял себе расслабиться вне стен квартиры. В укромном месте, среди своих инструментов держал пачку сигарет.
— Вот гад, зародил таки зерно сомнения, — он встал, приготовил крепкий кофе и выкурил сигарету.

Из тяжких раздумий его вырвал телефонный звонок.
— Опять она мысли подслушала, — сердито бросил Вова, включая мобильник. Его голос прозвучал резко: — Да!
— Доброе утро, что с тобой? – тихо спросила Сона.
— Ничего, извини, до тебя звонил неприятный тип.
— Если успеешь, пожалуйста, купи продукты, наш холодильник пуст. Подозреваю, что ты дома ничего не ешь. Не забудь привезти вещи малышки. Открой правую створку гардероба, внизу лежит большой пакет.

«Очередной отпрыск Лео? — в памяти взвинченного мужчины всплыли слова олигарха.
— Как она с ним познакомилась? Где встретилась? Кто он этот Лео-Леонардо?
«Такова судьба многих творений Леонардо», «если б вы знали чьё это творение» — о ком говорила Сона?
Художник, Флоренция, «L V» — эти инициалы странно знакомы. Неужели «L V» означают Леонардо да Винчи?
Это невозможно! Как она могла попасть в другую эпоху? Машина Времени существует?
«Я не могу объяснить, это трудно», — ее ответ на мой вопрос: кто такой Лео?
Фантастика или бред? Как она переносилась туда-сюда?
«Я должна вернуть тебя обратно» — сказала ему в джипе».

Огорошенный этими воспоминаниями Вова сидел, схватившись за голову:
— Может, я схожу с ума?

«Сона хорошая хозяйка и заботливая мать, но она ни разу не посмотрела на меня так, как смотрела на Лео», — в нем вновь проснулась ревность.

Требовательный звонок прервал его мрачные раздумья.
— Вова, ты всё еще дома? Артур едет сюда, я могу попросить, чтобы он заехал за тобой.
— Не нужно, я спускаюсь, меня ждет такси.
— С тобой всё в порядке?
— Да, да, не беспокойся.

«Хорошо, что Вачис все это время жил у Артура. У меня свои планы!».
Вова вызвал такси.

Решение созрело в голове неожиданно:
«Розовая рубашка! Она дважды оказалась в больнице в одной и той же ночной сорочке.
«Я в ней сына рожу – она счастливая!» — это ее слова.
— Необходимо найти рубашку и подарки Лео из золота».

Открыв дверцу верхнего шкафа на кухне, на полке увидел золотую ложку и кольцо: «Я знаю, что с ними делать! Нашел для них правильное применение».

Порывшись в гардеробе, обнаружил нечто похожее на подушку. Из наволочки извлек черное бархатное длинное платье и розовую ночную рубашку.
«Так, еще один сюрприз! Что за вечернее платье?
Платок с инициалами Леонардо лежал в кармане дорогого наряда.
— Сона точно царевна-лягушка. Совсем как в сказке – жёнушка, я нашел твою шкурку. Теперь точно собрал все предметы, связанные с Лео».
Вова быстро оделся. Черное платье и рубашку запихнул обратно в наволочку, ложку и кольцо положил во внутренний карман пиджака и надел пальто.
Взяв подушку и пакет с вещами малышки, спустился вниз.

— О, старый знакомый! Жена родила? Куда поедем сейчас? – уточнил таксист, когда пассажир уселся рядом.
— В больницу за женой и дочкой.
— Как назвали девочку?
— Катерина.
— В честь твоей матушки?
— Нет, не знаю, просто так, какая разница?
«Кто такая Катерина? Еще одна загадка? – задумался пассажир».
— Где можно выбросить мусор?
— У вас нет мусоропровода? Новое, элитное здание... – удивился таксист.
— Мне нужно, — пассажир прервал его рассуждения.

Такси остановилось недалеко от мусорных баков. Вова взял подушку и направился к баку. Подушку положил поверх мусора, зажигалкой поджег наволочку.
«Сожгу шкурку моей лягушки», — Вова вздрогнул от звонка мобильника.
— Ты где? – услышал встревоженный голос жены.
— В машине еду. Меня везет тот же таксист, который отвез тебя в больницу. Хочешь с ним поговорить? – Вова сел на свое место, тихо закрыл дверь, и протянул телефон в сторону водителя.
— Мы едем к вам. Поздравляю с дочкой! – громко сказал таксист, трогаясь с места.

Из-за мусорного бака выглянула неряшливо одетая женщина. Она бросила горящую подушку в снег.
— Придурок, зачем жечь то, что тебе не нужно? Встречаются же такие жадины. Хорошо, что выпал свежий снег. Мне пригодится эта вещь похожая на подушку. Я найду ей применение.

— Мне вас дождаться? – уточнил таксист, когда Вова оплатил проезд возле больницы.
— Нет, спасибо, брат жены приехал. Вон стоит его машина. Он нас отвезет.

Сона ждала его в приемной.
— Ты не принес цветы? – удивилась жена. – Что мы дадим врачу?
«Случилось что-то серьезное. Он меня не поцеловал».
Артур подошел с Вачисом на руках и букетом.
— Поздравляю, Сона! – Артур протянул ей цветы.
— Вот этот букет и отдай, — Вова повернулся к Артуру и забрал у него мальчика.
— Я привез корзину для перевозки малютки, сейчас принесу, — Артур побежал к машине.

— Спасибо, что не забыл вещи малышки, но сегодня что-то с тобой не так, — Сона взяла пакет и скрылась в коридоре.
— Мама! – Вачис потянулся за ней.
— Мы здесь подождем, мама вернется с твоей сестренкой.
Вачис обнял Вову за шею и поцеловал в щеку.
— Только ты меня любишь, — растроганно прошептал Вова.

Сона вернулась с малышкой в конверте. Артур принес корзину, в которую этот конверт уложили. Вачис порывался посмотреть: что принесла мама. Вове совсем не хотелось взглянуть на девочку. Артур сделал несколько снимков на память.

Через полчаса семья вошла в квартиру.
— Ты можешь забрать корзину, — Сона сказала Артуру.
— Пусть корзина останется у вас. Нам пока не нужна, а вам может пригодится – в ней удобно малютку выводить на свежий воздух. Я могу чем-нибудь помочь? – гость стоял в коридоре, готовый уйти.
— Останься, пообедаем вместе. Вова ты купил продукты?
— Не успел, — пробормотал хозяин.
— Я довезу до магазина. Придем к вам через сорок дней, как принято.
— Зачем ждать так долго? Это пустые суеверия, Артур.
— Нет, мы будем придерживаться общепринятых правил.

— Куда тебя отвезти? – сидя за рулем, Артур в машине обратился к Вове.
— Ближе к ювелирному рынку, меня там ждет клиент должник.

Всю дорогу ехали молча – водитель следил за светофорами и движением, пассажир думал, что делать с подарками таинственного Лео.
— Дождаться тебя? – остановившись у рынка, уточнил Артур.
— Может затянуться, не жди. Вдруг должник еще не пришел.
Вова подождал пока Артур отъехал далеко и вошел в здание. Настойчиво звонил его телефон – он его выключил и прошел вглубь рынка к оценщикам изделий.

— Это золото? Кустарная работа. Почему на изделиях нет пробы? – ювелир смотрел на Вову недоверчиво.
— Это старые вещи, достались от прадеда. Тогда не ставили пробы. Я показал вам, чтобы вы оценили качество изделий.
— Вам следовало показать их антиквару.
— Нет времени, срочно нужны деньги: жена в больнице – тому дай, этому дай. Сами знаете, как у нас принято.
Ювелир долго изучал ложку, соскоблил чуть и высматривал что-то. Иногда бросал на клиента пытливый взгляд. Кольцо рассматривал особенно тщательно, что-то выискивая на внутренней стороне.
— Здесь есть надпись, вы знаете?
— Да, конечно: ‘любимой’, — неуверенно пробормотал клиент.
— С любовью, — уточнил ювелир.
— Вы хотите сказать, что наши предки не умели любить?
«Этот не возьмет, к другому подойду – вон сколько тут специалистов, жаждущих заработать».
— Могу взять, как лом, и дать лишь половину обычной цены – никто не даст больше меня.
— Я покажу изделия другому ювелиру.
— Могу еще добавить. Ладно, вот получите.
Ювелир отсчитал сумму. Вова поразился ей — он не ожидал получить так много и положил деньги далеко в глубокий внутренний карман пиджака.
Обладатель баснословной суммы решил не впадать в эйфорию, а быть осторожнее: «На этом рынке крутится много подозрительных типов, хотя на мне еще и пальто. Не стану рисковать – деньги нам очень нужны».
Выйдя из здания рынка, сел в первое же такси.
— Прямо, — бросил таксисту. Когда они проехали около двух остановок, увидев большой магазин, ударил себя по лбу. — Чуть не забыл, останови здесь.
Заплатив за проезд, Вова направился в сторону магазина.

Набрав полную тележку продуктов, Вова подошел к кассе. Из внутреннего кармана осторожно достал лишь одну купюру, ведь все банкноты были крупные. Ее хватило на все, что он купил и кассирша дала сдачу.
С двумя большими пакетами полными еды, вышел из магазина.
«Взять такси? Нет, шиковать не стоит – я безработный, а семью нужно кормить».

Будто по заказу, к нему подъехал Артур.
— Получил заработанные? Садись, отвезу, Сона волнуется.
«Знаю я, что ее волнует. Ничего, переживет», — Вова сел в машину.
— Эта сумма оказалась кстати, много потратил на радостях, — признался вслух, ответив на улыбку Артура, посмотревшего на пакеты.

Вечером, уложив детей, Сона пришла в гостиную, села рядом с мужем.
— Расскажи, что случилось?
— Ты же умеешь читать мысли, — в голосе мужа прозвучала ирония.
— Что ты сделал с платьем? Куда делись ложка и кольцо?
— Я безработный. Лео вряд ли хочет, чтобы дети голодали.
— Тебя уволили? Олигарх опять постарался?
— Сона, пора тебе рассказать кто такой этот Лео-Леонардо.
— В это трудно поверить.
— Я поверю, ты расскажи.
— Мне тяжело все вспоминать – я не хочу.
— Художник, Флоренция, «L V» — Лео, он же Леонардо да Винчи. Верно? Как ты там оказалась? Разве можно перемещаться во времени? Признаюсь, меня его внешность смущала — он действительно слишком похож на гения эпохи Возрождения в молодости. На празднике в Ошакане иностранец обратил на него внимание. Тогда я рассердился, но его слова запомнил.
— Ты догадался. Не знаю, как случилось, все произошло неожиданно. Во время обрушения моего дома, услышала какой-то треск, и на меня что-то упало. До этого я вспоминала картины Леонардо и сериал о нем.
— Сколько раз ты была у него?
— Во второй раз он мне внушил и тогда я перенесла его сюда. Ты нас возил на машине. Я должна была вернуть гения во Флоренцию, потому что художника хотел похитить твой знакомый олигарх. Мне следовало сразу же переместиться обратно, но не успела. Мы попали в руки ‘ночных судей’, я могла угодить в лапы инквизиции.
— Как? Ты была в их руках? Это же страшно, — Вова смотрел на нее с сочувствием.
— Потому и не хочу вспоминать. Кто-то написал на гения две анонимки и бросил их в барабан – специальный ящик для доносов. Мне казалось, суд длился долго — вечность, хотя присутствовала там считанные часы. Они такие злобные – эти монахи. Допросили друзей и слугу Мастера. Монах принес рисунки Леонардо, сделанные здесь. Художника оштрафовали, а меня потащили на допрос — именно тащили, я была босой.  От страха я оцепенела и забыла, что умею перемещаться во времени. Леонардо в зале постоянно внушал мне: «Вернись в свою эпоху!». От звука закрывшейся двери, я словно проснулась и перенеслась сюда. На улице упала в обморок, добрые люди привезли в больницу, где ты меня нашел.

Воспоминания ее душили и Сона заплакала.
Вова заерзал на месте, вскочил, ушел и вернулся с носовым платком и стаканом воды.
— Вытри слезы, не могу смотреть, как ты плачешь. Выпей воды, успокойся и расскажи всё по порядку – я запутался.

Сона долго молчала и постепенно успокоилась:
— Ты прав, я должна тебе всё рассказать. В тот момент, когда рухнул мой дом, что-то упало мне на голову. Неожиданно я обнаружила себя в комнате, залитой солнечным светом. Это было удивительное ощущение – передо мной сидел известный во всем мире Мастер и что-то писал. Он заметил меня не сразу, удивился, подошел, взял на руки и посадил на кровать. В помещение вбежал слуга и сказал, что идет сер Пьеро – отец художника. Усадив на табурет, Леонардо стал меня рисовать. Потом выпросил у своей хозяйки платье и туфли, сказав ей, что я натурщица.
— У какой хозяйки?
— Молодой художник в те годы снимал комнату на втором этаже небольшого дома, у него не было собственного жилья. Мы гуляли по Флоренции. Леонардо указал на ‘Рот истины’, куда бросали доносы. Когда мы вернулись в двухэтажный особняк, хозяйка играла на лютне и пела – у них был важный гость. После обеда мы снова вышли на прогулку. Я хотела рассмотреть здание, где жил Мастер и натолкнулась на злобный взгляд женщины. К площади стекалась толпа и гений увел меня на окраину. Мы сидели в гроте и разговаривали. Потом появились какие-то запахи – в городе что-то горело. На суде я поняла, что тогда что-то сжигали, и люди собирались посмотреть на это зрелище. Леонардо принес апельсины, чтобы перебить зловоние. Возможно, хозяйка из ревности написала два анонимных письма и бросила их в барабан. Из-за этих бумажек мы попали в руки ‘ночных судей’. Вова, это случилось до того, как ты признался в своих чувствах. Не упрекай меня, ведь знал, что я беременна.
— Почему ты вернулась?
— Я испугалась. Там я никто – языка не знаю, жить негде. Что мне у него делать?
— Леонардо согласился?
— В первый раз я сбежала от него, когда он спал.
— Как он появился в моей, извини, в той квартире?
— Вероятно, ему удалось внушить мне мысль снова появиться у него. Не знаю точно. Но Лео тут же потребовал взять его в нашу эпоху – хотел побывать в будущем.
— Значит, это ты его перенесла и должна была его вернуть. Почему ты не хотела, чтобы он остался еще на пару дней, он же просил?
— У меня появилось плохое предчувствие, и тому была причина. Помнишь, на трассе стояло два внедорожника? Ты узнал одного из мужчин.
— Ты действительно читаешь мысли.
— Они хотели выкрасть Лео, но им помешала свадьба. Олигарх надумал подкупить начальника службы безопасности аэропорта. Заплатил ему, чтобы тот задержал Лео, но получил отказ. Ответственный работник решил, что художник иностранец. В тот момент я думала, что во Флоренции будет безопаснее и вернула гения в его комнату. Но сама не успела переместиться сюда. Неожиданно в помещение вбежали друзья Леонардо, а за ними ворвались монахи. Нас всех затолкали в телегу и повезли во дворец Правосудия или что-то подобное.
— Почему пошла к нему еще раз? Ведь виделась с ним.
— Он мне часто снился — хотел видеть сына и я уступила. Встреча произошла в том же гроте. То платье, которое ты выбросил, для меня сшил Леонардо. Мы вышли на прогулку. Художник рисовал сына голеньким. Тогда он мне дал ложку, я покормила сына яблоком.
— Ты ложкой скоблила мякоть и давала ребенку. Помню, как ты это делаешь.
— Леонардо завернул ложку в платок и положил в карман платья. Но я не знала, что он вложил туда и кольцо. Чувствуя тревогу, я с сыном вернулась в грот. Потом появились слуги правосудия Флоренции. Леонардо сел у входа, делал упражнения, отвлекал монахов, чтобы мы успели перенестись домой.
— Эти вещи — его подарки, заставляли меня нервничать.
— Ты ревнив, на малышку смотреть не хочешь, будто она чужая совсем.
— Не отрицаю, но ты до сих пор любишь Лео. Я чувствую его между нами. Кто такая Катерина?
— Моя прабабушка.
— Но мама тебе ничего не рассказывала о родных.
— Мама не рассказывала о моем отце и своих родителях, но часто вспоминала бабушку. Очень гордилась ею. Даже в преклонном возрасте Катерина была красива. Что стало с платьем?
— Я его сжег, не хочу тебя потерять, боюсь, что ты уйдешь к нему.
— Я же говорила: не уйду. Теперь ты знаешь почему. Нам нужно пожить врозь, чтобы ты отдохнул от нас и успокоился. Уйду с детьми хотя бы на время. Может, дядя приютит.
— Ты сошла с ума. Сейчас зима, в горах гололед на дорогах. Нет, я не отпущу. Один я не проживу и дня.
— Что же мне делать?
— Не вспоминай о нем. Тех вещей нет и я, надеюсь, скоро все забудется.

Малышка подала голос, Сона поспешила к ней:
«У нас осталась лишь бусинка. Надеюсь, Вова ее не найдет».


Рецензии
Прочитала на одном дыхании! Прекрасная история!
Особое спасибо за экскурсию по Армении!!!
С уважением, Ольга.

Ольга Головизина Чернова   17.11.2018 23:05     Заявить о нарушении
Спасибо, Ольга! Рада, что вам понравилось путешествие. ))

Карин Андреас   18.11.2018 09:27   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.