Корытничек

- Когда ты уже бросишь, паскудник? Сдам тебя в дурку – посмотришь!– ругалась на Васятку Клара Карловна, пока он лежал на полу в прихожей, испуская вонь. – Всю то жизнь ты мне испортил, гнида ты этакая. Когда ты уже зарабатывать начнешь? У всех дети как дети, а у меня бестолочь стоеросовая! Одно слово, корытничек!
Она дергала его забрызганные грязью штанины, била по небритым толстым щекам, а потом долго и по старушечьи скупо плакала у себя в комнате. Плача, Клара Карловна любила глядеть на себя в зеркало.
- Что, Клара Карловна, - говорила она себе, - дожилась, дура старая, герой социалистического труда. Воспитала корытничка, волоки теперь на своем горбу. И никако-о-о-й-то-о-о от него помощи, - от вида своего плачущего лица ей становилось еще нестерпимей и горше. – Никакой подмоги-и-и. Тридцать лет, а все клянчит у матери, да пьет. Си-и-ил – то уж никаких нет! Руки-и-и – то вон все скрючились! Как пога-а-а-нки-и-и.
Так она заливалась, как говорится, горючими слезами, и вспоминала Колю и всю их историю, сладкую, грешную и скоротечную, от которой и появился на свет ее корытничек.

Вечерами же, когда собирались у Клары Карловны соседки, пить чай с вафлями крем-брюле, она наставляла их, сама укрепляясь в силах:
- Надо держаться, девоньки, надо жить. Помереть мы всегда успеем, а пока надо жить, преодолевать инерцию тела. Правильно я говорю, девоньки? 
Девоньки кивали, признавая авторитет и высшее образование Клары Карловны, которая единственная из всех никогда не позволяла себе раскисать на людях. Один только раз в минуту слабости пожаловалась она Марь Иванне:
- Ох и тяжко мне. Еле сводим концы с концами. Пенсия то что? С гулькин нос, - показывала она краешек побелевшего старушечьего ногтя. – А корытничек мой только на водку клянчит, да жрет за троих. Вон какую ряху нажрал! 
Марь Иванна, которую, к слову сказать, Клара Карловна всегда считала дурой, дала, однако, умный совет:
- Жилицу возьми! Жилица, она тебе тыщ пятнадцать в месяц платить будет. У тебя вон, комната пустует.
- Где же мне ее взять? Жилицу.
- Студентку какую-нибудь. Вон их тут колобродит. Хошь, могу спросить у своей, можа кто ищет.
- Откуда у студентки такие деньжищи?  - рассудительно интересовалась Клара Карловна.
- Я почем знаю? На панели можа берут. Они сейчас все проститутки. Моя, вон, в  баре официанткой работает. А шо там, в том баре, проституция одна и есть.

Так появилась в квартире Клары Карловны Дашуня.

***

Дашуня была существо воздушное и радужное. Студентка Горного Университета, она училась на факультете с трудным и непонятным названием «Подземная разработка пластовых месторождений полезных ископаемых». Учебу Дашуня ненавидела, от одних только названий: «сопротивление материалов», «технология бурения», «маркшейдерское дело» - ей становилось скучно. Дашуня любила читать романы и грызть семечки.  Эту провинциальную привычку, имеется в виду семечки, а не книги, привезла она в Москву из небольшого городка Рязанской области вместе с амбициями и трехлитровой банкой малинового варенья.
К окончанию третьего курса самой большой мечтой Дашуни было съехать с общаги. Хотелось жить одной и без стеснений предаваться любимым занятиям: чтению, семечкам и сексу с бойфрендом, который к тому времени у нее уже появился.
У Дашуни был невинно-раскосый взгляд широко расставленных глуповатых глаз, который в одно мгновение мог становиться таким развратным, что даже старые девы типа Клары Карловны начинали кого-то неосознанно вожделеть. Поэтому жизнь Дашуни в общаге была неспокойной, рыцари разных сословий и достоинств сражались за нее, выламывая двери в комнату и вываливаясь в пьяном виде с балконов высоких этаже. Был даже один смертельный случай, но Даша не любила о нем вспоминать. Соседки Дашуню ненавидели, и всеми силами старались выселить.  Дашуня же, в душе тихая и добрая, от житья в общаге становилась нервной и злой, и снимала напряги курением ганджубаса.
Именно ее и взяла к себе жилицей Клара Карловна.

Данушя, впрочем, ей сразу не понравилась, дохлая какая-то, потерянная, говорила она Марь Иванне, сидит целыми днями дома, никуда не ходит, ни на работу, ни в институт. Где она деньги возьмет на следующий месяц?
Проницательная Клара Карловна была права. Дашуня действительно переживала драму, любовную и финансовую. Бойфренд, после того, как снял для нее хату, исчез и не отвечал ни в скайпе, ни в смс. Через неделю молчания Дашуня заподозрила, что любимый ее оставил, так как платить за комнату ему оказалось накладно. От всего этого, включая разбитое сердце, Дашуня впала в депрессию, заедала ее мороженным и сгрызала до килограмма семечек в сутки.

Васятка, в отличие от Клары Карловны, влюбился в Дашуню сразу. Всеми силами он старался обратить на себя внимание этой крали: поджидал у двери, ходил в ее присутствии барином, как бы невзначай напрягал мускулы на своем толстом теле. А еще он странно смеялся и постоянно  спрашивал:
- Девушка, а девушка, можно с вами познакомиться?
- Мы же уже знакомы, - терялась Дашуня.
- А мы поближе… Эт самое…
Дашуня пряталась в туалет, громко защелкивала щеколду, и зная, что Васятка слушает под дверью, нежно жала кнопку слива, заглушая журчание ручейка.
- Ах ты паскудник, - ругалась на Васятку Клара Карловна, - отстань уже от нее. 

2.
Приближался май, мокрый и солнечный. Новая жизнь цвела и зеленела повсюду. Клара Карловна, следуя древней советской традиции, собралась на выходные на дачу. Обычно она брала и корытничка, чтобы тащил коробки с рассадой, да был при ней, но в этот раз Васятка пропал с вечера и не появлялся. Повздыхав и поматерившись, первомайским нежным утром Клара Карловна, навьюченная, как караван, вышла в дверь  и растворилась в весенней дымке.
Даша сидела у окна в своей комнате, читала книжку и догрызала первый за день пакет семечек. Ей еще вчера написал бойфренд, и теперь, замирая  всем, чем  возможно: сердцем, дыханием и взглядом между печатных строк, обдумывала она, что бы ему ответить. Хотелось что-то поэтическое, в духе времени, но чтобы дало понять - она обижена и так сразу ему не сдастся.

В прихожей хлопнула дверь. Стекло в окне жалобно звякнуло, спугнув с зазеленевшей уже рябины стайку воробьев.
- Мать! А, мать! – раздался голос Васятки. – Уехала, тирания моей жизни. Наконец-то хоть свободно вздохну. Даш?  Даша! Дашунечка!
Раздался деликатный стук в дверь.
- Даша, ты, вернее, вы… эт самое…  дома? Можно один….эт самое… вопросик? Это я, Василий, сосед!
- Что надо? – спросила Дашуня, сорвавшись голосом. – Я тут одна, и… я переодеваюсь. Что-то срочное?
- Да не… - голос Васятки  смягчился и затуманился. – Просто хотел спросить…
Оба прислушивались к тому, что происходило за дверью. Васятка по-идиотски лыбился, Дашуня молчала. Он, наконец, не выдержал и дернул ручку.
- Открой дверь, - попросил он. – Ну пожалуйста, Даша, Дашунечка, я только хотел спросить… Вернее, попросить. Я хотел попросить книжку. Книжицу. Эт самое… почитать. У тебя же там много всякого умного. Я видел.
Васятка хоть и был дурак, но сообразительный. Интуитивно он нащупал струну, которая была в Дашуне самой натянутой – желание всем помочь. Отпирая, Дашуня рассматривала свою небольшую библиотеку. Все здесь было вперемежку: и Дин Кунц, и Иэн Макюэнен, и Борхес, и Паоло Коэлье, которого Дашуня, к чести своей, не любила, но чьи книги вполне могли вести к добру и свету неискушенную душу какого-нибудь имбецила. Стояло на полке и несколько эзотерических книг, среди них «Лики богини» - о проявлениях женского божества, которая неопровержимо доказывала Дашуне, что она является инкарнацией Кали.

Васятка проник в открытую дверь так, как просачиваются утром в голову дурные мысли. Он похабно посмеивался и елозил масляными желтыми глазками по Дашуне, ее длинным джинсовым ногам и груди с надписью Goa TRAnCE на футболке.
- Здрасте! – выдохнул Васятка и метнул взгляд на незаправленную кровать.
- Простите, у меня беспорядок, - накидывая покрывало, застыдилась Дашуня.
- Да, ниче!
- Что бы вам почитать? Есть тут одна книжка. Вам понравится.  Про духовный поиск.  «Вероника решает умереть».
-  А че это она умереть решает? Обидел кто?
- Нет, никто не обижал. Просто не видела смысла в жизни.
- Не, эт самое, мне не дано. Глупых баб и без того хватает, - он вспомнил Маринку из соседнего дома, которая обещала дать, если он купит ей какую-то «лабутень». – А есть что-то про умную? Вот, как ты, то есть вы, - Васятка старался быть галантным.
- Про умную? Ну, может, «Коллекционер» Фаулза?
- Эт про че?
- Про маньяка и девушку, которую он держал в подвале.
- Гы.. гы… Это я хочу.
- Ладно, - Дашуня сняла с полки книжку, и пока тянулась, Васятка заметил кружевную кромку ее трусов.  По его лицу прошла сладкая судорога.
- С вами все нормально?
- Да, все – класс! Просто опупительно!
- Держите, - Дашуня протянула «Коллекционера». Васятка равнодушно посмотрел на женщину-бабочку на обложке и сунул книгу подмышку. Он не уходил.
- Что-то еще?
- Нет. Я эт, хотел, просто… эт самое… Может, выпьем? Вино там, пятое – десятое. А? – Васятка склонил голову набок и стал похож ни пришибленного воробья. Дашуне стало его жалко.
- Нет, - сказала она ласково. – Я не пью. Алкоголь – это зло. Он лишает человека тонкого духовного тела и связи с космосом.
- Ну… Эт самое… А что же тогда?
- Марихуана.
- Дурь что ли?
- Почему сразу «дурь»? Расширяющее сознание вещество. Между прочим, подарок бога Шивы.  В листьях каннабиса живут ангелы-хранители, которые освобождают людей от демонов, питающихся злом.

Васятка молчал. Он растерялся. Во-первых, он представлял себе Дашуню иначе, а во-вторых, вся эта информация вызывала в нем смутное раздражение.
- Понимаю твои сомнения, - продолжала Дашуня, переходя на снисходительно-фамильярный тон, - наркотики – это зло, и все такое. Ошибочное представление! Это все равно, что приравнять сказочное приключение и заточение в тюрьму. Да, в приключении могут поджидать опасности, что-то может пойти не так, мы даже можем погибнуть, но это все же будет поиск! Поиск самого себя. А что можно найти в тюрьме, в которую запирает, например, героин? – Дашуня вопросительно посмотрела на Васятку. Тот только пожал плечами.
- Есть мнение, что вещества, расширяющие сознания, тоже ограничивают. Взять хотя бы тот факт, что попасть в это состояние можно только приняв вещество, а это уже ограничение и зависимость. Но, с другой стороны, большинство из нас постоянно живет в куда более узких рамках. Это похоже на самооправдание… Но… Эй, что с тобой? Ты в порядке?
Васятка тряс головой, будто отгонял наваждение.
- Ты прости. Я недавно курнула. Меня несет. Ну, хочешь, я с тобой выпью. Что у тебя? Вино? Водку я как-то не очень.
Васятка развернулся и вышел из комнаты.
 
3.
Кухня Клары Карловны представляла из себя эклектичный образец советско-российского быта. Типовая сборная мебель, похожая на скворечники, была обклеена рыжим оракалом. На свободном участке стены висел календарь садовода, пожелтевшая от времени страница из журнала   «Работница» с рецептами омолаживающих кефирных масок, икона Божьей Матери и картинка с большелобым старцем в нимбе и надписью «Николай Угодник» большими белыми буквами на нижнем краю. На хлебнице стоял маленький портрет Сталина в нарисованной черной рамке. Клара Карловна закрывала им скол в плитке, который сама же и сделала, запустив как-то раз в Васятку стальным ковшиком. Дашуню очень позабавил добрый усатый дедушка на портрете, про которого она знала только то, что он был страшный тиран и сгубил в лагерях тучи народу.

Рассматривая все это, Дашуня села на табурет. Васятка тем временем суетливо расковырял пробку в бутылке, разлил темно-красное пойло в граненые стаканы и грациозно подал на стол.
- Что… эт самое… Вздрогнем?
Он глухо стукнул по ее стакану своим и опрокинул вино в себя. Дашуня из вежливости пригубила и сморщилась.
- Ох и красивая ты, Дашуха! – сказал Васятка, утирая рукавом губы. – Хочу тебя целовать!
Дашуня фыркнула, будто поперхнулась, и захохотала.
- Это вряд ли! 
Васятка насупился. Глаза его забегали по столу, будто он искал что-то на клеенке среди повторяющегося фруктового-ягодного натюрморта. Наконец, взгляд остановился на стакане, он налил еще вина и выхлебал громкими глотками, налил еще, снова выпил, будто это было не вино, а компот. Вдруг он бахнул донышком по столу и застыл. Дашуня выжидала, потом потянулась к нему, но передумала и спросила:
- Эй?
Васятка медленно поднял голову. Глаза его были красные и так выкатились, что приобрели совершенно безумный вид.
Васятка вдруг ударил по столу ладонями, вскочил и заорал:
- Мииииееееееееб! Мииииииееееееб!
Продолжая кричать, он отвернулся от Дашуни и что-то делал со своей грудью. Дашуне казалось, что он выцарапывает себе сердце, пытаясь его сожрать. У Васятки, видимо, ничего не получилось, и он начал колотить кулаком по углу раковины и орать.
 Дашуняя залезла под стол и на четвереньках, стараясь не задевать табуретки, поползла. До комнаты нужно было преодолеть открытый участок коридора. К счастью, Васятка, не переставая, орал.  Лишь когда захлопнулась дверь и три раза с хрустом провернулся в замке ключ, он заткнулся. 


4.
Дашуня забаррикадировала дверь кроватью, стулом, письменным столом и пыталась придвинуть шкаф, когда с обратной стороны со звуком «Нахр» в нее долбанулось что-то тяжелое.  Потом оно заскулило, выругалось и снова ударилось в дверь, которая хрустнула и провалилась внутрь, раздвигая мебель.
- Кто не спрятался, я не виноват! – прохрипел Васятка, слегка окровавленный и полный решимости.
- Не подходи, - Дашуня стояла на подоконнике у распахнутого окна, - я прыгну.
- Так, эт самое, второй этаж .  Ноги пообломаешь.
- Я буду кричать.
- Кричи! Тут всегда бабы орут, никто не обращает.
- Вася, Василий. Я же вижу, ты выпил, тебе хорошо. Иди, ляг, музыку послушай. Классическую. Вивальди там какой-нибудь или Бах.
- Трах!
- Васечка? Ну что ты?   
- А то! У  меня бабы не было года три. Это как, а?
- А я-то что?
- А ты – баба!
- Васечка, ты хороший, классный парень, но я люблю другого. А я не могу без любви.
- Где ж твой другой? Что-то я его не видел.
- Он сейчас приедет. Он уже едет сюда. Правда, правда. Хочешь, давай, я ему позвоню, он тебе сам скажет, - Дашуня вытащила из кармана телефон и стала набирать бойфренда.
- Ну ка брось, эт самое!
- Ладно, ладно, все… - Даша отставила от себя руку.
- Положи, я кому сказал!
- Да, да,  конечно! – Дашуня медленно положила телефон на подоконник.
- Слазь.
- Не слезу. Лучше ногу себе сломать, чем вот так...
- Ах ты! Я ж по хорошему. Слазь, не трону! 
- Ладно! Только пообещай ничего не делать? Обещаешь? Я же знаю, ты –джентльмен. Девушку не обидишь!
- Слазь! – Васятка смягчился. - Просто поговорим.
Дашуня села на подоконник. Она видела, как Васятка ищет сквозь хаотично сдвинутую мебель проход к ней.
 - Ну, расскажи мне, - отвлекала она его, - как живешь, где пропадаешь. Сидишь, небось, дни напролет в библиотеке, читаешь Канта?
- Че? -  Васятка не решался наступить на диван в ботинках. Клара Карловна била за такое по ушам.
- Ладно, ладно, сам расскажи.
- Да че рассказывать? Живу вот с матерью, она меня гложет.
- А ты переезжай от нее. 
- Было б куда.
- Квартиру можно снять. Или комнату.
- Да? Знаешь сколько стоит?
- Знаю, - Дашуня  вздохнула. - Ну а девушка у тебя есть?
- Бабы меня не любят. Я дурак, - он грустно цикнул зубом.
- Они просто тебя не знают. Ты хороший. Вон у тебя какие… - Дашуня шарила по Васятке взглядам, не зная, что похвалить. – Глаза красивые. Глаза – зеркало души.
- Эт самое, ты.. Не надо ля-ля. Какой я тебе хороший? – Васятка подозрительно сощурился. Он, наконец, решился снять ботинки и наступил на спинку дивана.
- Ты хороший потому, что все люди хорошие.
- Такого не может быть, - Васятка слез с дивана и был от нее в двух шагах.
Дашуня испуганно сморщилась и кинула быстрый взгляд на улицу, пытаясь определить расстояние до газона. Падать было не далеко, но лететь пришлось бы через ветки рябины.
- Если бы люди во всем мире были хорошие, они начали бы убивать друг друга, - размышлял Васятка.
- Почему?
-  К примеру, - он уселся на подоконник рядом с ней, - ты живешь в моей квартире…
- Вообще-то, в квартире твоей матери, - Дашуня отодвинулась от него.
-  Ну, эт самое, в гости пришла, к примеру.
- Ага, и что?
- Я тебе говорю, Дашунечка, заюшенька, скушай пироженко. А ты мне, мол, на дух твое пироженко не переношу. Но тебе есть придется! Ведь, по-хорошему, ты не имеешь права мне отказать, тогда ты сама станешь плохая.
- Если я не хочу, я уже плохая?
-А как же! Ты оскорбляешь хозяина. Поступаешь плохо. А если ты хорошая, тебе все равно придется! – он придвинулся к ней.
Дашуня поняла, что пироженко, гости и прочие образы сводятся к одному, что ей все равно придется. От страха ее голос стал звонче.
- Ну! Если хозяина так легко оскорбить… - Дашуня лихорадочно придумывала аргументы. – Значит, он обидчивый! Быть обидчивым –  плохо!
- Нет, он обидчивым не может быть, - согласился Васятка и задумался.
- Получается, смотри что, - Дашуня пощелкала перед его лицом пальцами, - есть разные представления хорошем, и эти представления входят в противоречие друг с другом. Так?
- Все должно быть по хорошему, ты все равно должна…
- Если я должна, значит хозяин меня заставляет? – Дашуня старалась удерживать инициативу.
- Он не заставляет, а просит. От души. 
- Но он обидится, если я откажусь?
- Не то слово!
- Значит, он обидчивый, а это -плохо! - Дашуня терпеливо вдалбливала в Васятку нужные ей мысли.
- Но ведь ты должна быть хорошая!
- Я должна, а хозяин не должен?
- Хозяин тоже должен.
- Вот! Значит, они должны найти компромисс! – Дашуня торжествовала.   
Васятка долго думал и ходил жевлаками, будто пережевывал новое для него слово «компромисс».  Тут он понял что-то и хитро посмотрел на Дашуню.
- Компромисс – это серое! –  сказал он. – Это если смешать черное и белое, то получится компромисс.
- Если у нас только два цвета, то да, но …
-  У всех только два. Плохое – хорошее, правда – неправда, черное и белое.
- Мой мир – это радуга! – Дашуня осмотрелась кругом, будто только что увидела все в другом цвете. – Слушай, а давай курнем! Раз у нас такие беседы философские, надо дунуть. Это я тебе точно говорю.
Она вскочила с подоконника, порхнула к столу и из нижнего ящика достала свою малахитовую шкатулку. Среди девчачьих сокровищ, пластиковых бус, пробников туалетной воды, деревянных браслетиков и  прочей дребедени лежала кривая коричневая палочка – скрученный из папиросной бумаги джойнт. Дашуня сунула его в рот, поднесла зажигалку, затянулась и передала Васятке. Он опасливо взял.
- Ты чего, не курил ни разу? – спросила она, выпуская пахучее облачко.
- Курил, эт самое, пару раз, - сказал Васятка.
- А кажется, будто ни разу. Ладно, затянись поглубже и держи сколько сможешь, потом выдыхай.
Васятка затянулся и, на удивление, не закашлялся. Дашуня взяла у него папиросу, щурясь от дыма, затянулась и сказала:
- Все таки ты, Вася, классный! С тобой есть о чем поговорить.
- Пф! – он презрительно фыркнул и пожал плечами, потом взял протянутый косяк и долго, задумчиво его мусолил.
- Знаешь, как это у Булгакова? Плохих людей нет, есть только  несчастливые. Это Иисус сказал, вернее, Иешуа Га-Ноцри. «Мастера и Маргариту» читал? Нет? Ну ладно. Я тебе так расскажу. Понимаешь, жить в мире – это как учиться в школе, пока не выучишь урок, будешь страдать. Это как наказание от бога. А как выучил, перешел в другой класс, на другой уровень, где тебе уже больше всего открыто: взаимосвязи всякие или, там, причина явлений, мысли других людей. А можешь вообще ангелом переродится в нематериальном мире. А там, знаешь, сколько степеней свободы? Одних только измерений штук шесть. Это что значит? Что все возможно! И для меня, и для тебя, для всех! Понимаешь, как это здорово? Смерти нет. Не выучил урок, снова учись, прямо с того же места.
- Дашух! – осторожно позвал Васятка.
- А?
- А я про ангелов кой че знаю. Только ты, эт самое, никому!
- Клево! Давай!
- У меня, эт самое, есть товарищи, которые мной управляют, - он  повертел головой, будто отыскивал кого-то.
- Какие-то люди?
- Я ж говорю - ангелы.
Дашуня сдвинула брови.
- В каком смысле?
- В таком. Могу тебе показать.
- Давай!
- Допустим, эти товарищи – мои ангелы-хранители или как их там. Ты сама только что рассказывала. Для каждого они что-то из себя представляют, берут вид чего-то, - он достал из кармана картинку и смущенно, но и с некоторой гордостью, показал Дашуне. – Вот мои.
На мутной, распечатанной из интернета картинке стояли два мужика в черных очках и строгих костюмах. Один из них - негр. Вернее, афроамериканец. А еще точнее, Уилл Смит. Под ним была надпись «Мундра». Под другим было криво нацарапано - «Чандра».
- Это че, «Люди в черном»? – спросила Дашуня.
- Ага, только у них имена другие.
Дашуня непонимающе заморгала.
- Это – твои товарищи? – на всякий случай переспросила она. – Чандра и Мундра?
- Такое они имеют представление вот тут, - он постучал себя пальцем по голове. - Я с ними говорю, делаю, если что надо, что они мне велят.
- Откуда ты знаешь, что они велят?
- Слышу голоса. Они и сейчас тут, пришли недавно. Я им ключ от квартиры дал, чтобы они, когда хотят, приходили.
- Зачем ангелам ключ?
- Они без ключа не могут. Ключ, типа, приглашение.
Дашуня с тоской посмотрела на телефон, который так и лежал на подоконнике за Васяткой.
- Я как эту картинку нашел-то, эт самое? Сама ко мне приклеилась, прямо вот сюда, - он показал на грудь, - черный против черного, а белый против белого. Тогда я все понял. До этого я не понимал, ну, вернее, плохо. Теперь-то голова прояснилась.   
Дашуня нервно хихикнула.
- Они мной уже много лет руководят. Главное, чтобы мать не знала, боятся они ее, - с теплотой в голосе пояснил он. – Она может на них Сталина натравить, а они его не любят. Хотя, если что, конечно, и его замочат, он же из пришельцев. Тока у них времени нет, у них задание – мне помогать.
 - Как же они тебе помогают?
- Как? Да вот так: я никогда не проигрываю в карты, еще они мусоров отводят, и меня никогда сильно не бьют. Один раз только били, да и то, небольно.  Я не лезу куда не надо, не делаю, что не надо. А что надо, делаю.  К тебе только вот пришел. Они велели не ходить. Но я не послушал.
- Василий, - Дашуня старалась говорить, как ни в чем не бывало,  - А с чего ты решил, что они – ангелы?
- Ну, знаешь…
- Почему ты им доверяешь?
- Потому что проверено.

Дашуня встала, обошла Васятку и села рядом с ним с другой стороны. Он сидел растревоженный, и по-прежнему держал косяк.
-Погоди-ка, дай мне, -  Дашуня забрала папиросу и выкинула в окно. – А к врачу мама тебя водила? Или сам ты, может, ходил?
- Думаешь, я дурак? Психический? Думаешь, у меня какая-то деформация мозга? Я, эт самое, всякую белиберду несу? Типа, как, зеленая котлета летела на пароход? Или, типа, лук – это виноград? А мне, может, иногда повесится хочется, так задолбало!  - вдруг разнервничался он.
- Вася, Васечка, успокойся, - Дашуня гладила его по спине. - Ты устал. Тебе надо отдохнуть! Пойдем, я тебя провожу в твою комнату…
Он ее не слушал.
- И ты тоже! Думаешь,  я глупый! Думаешь, что у меня галлюцинация в мозгу. А это ничего, что я нормальный?  Что сижу тут, разговариваю с тобой? Да, я бухаю! Это все от презренья! Я – презренный. Я - вошь. И мы все невидимы!  Мы не видим друг друга.
- Вася! – Дашуня тряхнула его за плечо. – Успокойся! Все хорошо! Слышишь? Надо только пройти урок!
Он замолк и посмотрел на нее таким странным взглядом, что Дашуня отшатнулась. Васятка обхватил голову руками и завыл.
- Ааааааавууууууууухррррррр! - он вскочил, перелез на четвереньках диван, чертыхнулся и кинулся вон из комнаты, с треском врезавшись в коридоре в какую-то мебель. 

5.
- Боже! Боже! Это какой-то дурдом! – Дашуня бегала по комнате, пихая в сумку попадающиеся ей вещи. Она решила, что нужно прямо сейчас съехать. Оставаться в квартире с безумцем нельзя.
Васятка чем-то стучал в комнате, что-то разбивал и разламывал. Дашуня то и дело слышала шум, скрежет и треск. Иногда он рычал и бросался с той стороны на стены, задевал болтающуюся на одной петле дверь ее комнаты, но уже как-то неосознанно, будто не понимая, что Дашуня там.
Зазвонил телефон.
- Я приехал. Стою за дверью.
- О! Наконец-то! Сейчас иду. Если услышишь мой крик – ломай дверь.
- Настолько плохо?
- Да он совсем без крыши!
Даша осмотрелась. Вроде, собрала все. Остались только книги.
«Потом заберу, когда Клара Карловна вернется», - подумала она и почувствовала к этой сухопарой странной женщине жалость и даже уважение,  она способна жить с этим безумием и как-то держать его под контролем.
Дашуня дождалась, когда все затихнет, перекрестилась, перекрестила на всякий случай комнату и тихонько выглянула в дверь. Коридор бы пуст. Стараясь не производить шума, Дашуня медленно кралась к двери. Путь ей преградила странная инсталляция: угловая тумбочка, на которую обычно складывали ключи, стояла теперь в центре прихожей, накрытая черной вязанной кофтой Клары Карловны, поверх крестом был намотан белый монтажный скотч. Васятка как будто пометил место, где закопал клад.
Дашуня обошла тумбочку, отворила входную дверь и упала в объятия взъерошенного от волнения бойфренда.

 Через неделю Дашуня, преодолев себя, позвонила бывшей домовладелице.  Она хотела узнать про остаток денег, книги и синюю маечку, которую забыла на веревке в ванной.
Клара Карловна ответила, как всегда:
- Алло! Кого надо?
- Клара Карловна, это я. Хотела узнать, как…
- Ах ты ж ведьма! Ты еще смеешь звонить? Кровопийца, бесовка проклятая, паскудница, гнида мерзостная, убила моего Васю, а теперь звонит!
- В каком смысле? 
- В каком смысле, она спрашивает! Ах ты мразь подзаборная! Убился он из-за тебя! В окно выпал и убился. Сыночек мооооой… - она начала всхлипывать и подвывать, - Говори, мразь, что ты с ним сделала?
- Ничего, - перепугано шептала Дашуня. – Ничего я не делала с ним, только правду сказала.
- Что ты там лепечешь! А ну говори, где ты! Пускай с тобой милиции разбирается! Я на тебя заявление напишу! Это он из-за тебя! Чем ты его опоила?
Дашуня медленно опустила трубку.
Она неподвижно сидела на стуле, пока бойфренд не пришел с работы. Заливаясь слезами, она пересказала ему разговор. Он долго утешал ее, убеждал, что ее вины нет, целовал, потом они занялись сексом, покурили и опять занялись. И уже после, как сожрали огромную тарелку макарон прямо в постели, Дашуня, закинув руки за голову и, красиво обнажив грудь, задумчиво произнесла, думая о Васятке: 
- Все таки я сказала ему, что все возможно. 

15 апреля 2016


Рецензии
и сколько таких параллельных реальностей вокруг нас!

Авотадлос Анеле   20.02.2018 10:44     Заявить о нарушении
читаю сейчас "Убить Боборыкина". Книга получила Букера в прошлом году. Тот же образ дурочка убогого, но очень-очень круто сделано. написано ритмизованной прозой. Вам, как поэту, должно понравиться. я прям кайфую)))

Мария Косовская   20.02.2018 11:04   Заявить о нарушении
спасибо, возьму на заметочку.

Авотадлос Анеле   20.02.2018 11:36   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.