Трио-I-2 Silentium

Silentium


(...)
Звери дохнут
Птицы мрут
День сегодняшний вчерашним
Вероятно назовут
Ты глядишь в окно и еле
Принимаешь этот мир:
Техник тащится с портфелем....
(Я. Смеляков)

В определенный момент он почуял, что человечество замолчало. Да, за исключением его математики, которая не только беспредельно ширилась, но и постоянно выметала новые плодоносные веточки. Так что утрату интереса к ней надо объяснять чем-то другим, тут Семен и сам не понял, что произошло. Постмодернизм откровенно показал закат искусства, а точнее его агонию. Отрицание этого факта становится просто неприличным. Гибель искусства представляется не просто как некая исторической данностью, но чем-то эсхатологическим. Человечество всё сказало в своё оправдание. Ну или почти все. Теперь ему стоит только молчать, это единственное верное решение в сложившейся ситуации. Наступивший Великий Silentium отражает убожество перед перспективой Вечности. Попытки указывать на то, что ещё не всё потеряно, что искусство, да и все прочие области жизни переживают, просто-напросто, очередной кризис и вот-вот скоро выскочат, не убеждали. Человечество находится уже не на развилке, а в конце пути. Выбор может осуществляться только между двумя вариантами. Либо человечество, закрыв глаза, будет на краю пропасти кричать, что перед ним открытая степь, либо смириться со своей участью и погрузится в молчание. К сожалению, «человечество замолчало» - сказано не очень некорректно. Скорее, верно было бы сказать, что человечество замолчало по сути. Оно не молчит, оно повторяет, пытается забыть сказанное и произнести его вновь. Дурацкая карусель, бредящий в сорокоградусном жару больной. Но получается лишь трагикомедия. Автор культурного новшества обязательно показывает, откуда что тянется, что повергает всех в пучины смеха и комизма, но в этом же кроется и трагедия. Как бы подобный смех не обнаружил инфернальную подкладку. Человечество сардонически смеётся над своей же собственной агонией. Это следствие нежелания признаться в необходимости молчания. Наступившее время требует всеобщего благоговейного преклонения перед Грядущим. Кто знает, не станет ли оно надвигаться как разогнавшийся скорый поезд. Для встречи конца этого мира необходимо замолчать, сосредоточиться на встрече. И поплотнее задернуть шторы.
Вся ли культура окончательно погибло или  гибнет? Явно погибает светское искусство, так как оно исчерпало себя. Искусство же церковное может погибнуть лишь при целенаправленном его уничтожении, само же оно механизма гибели подобно светскому искусству, там, похоже, нет.
Гибель и вырождение культуры светского искусства основывается на тотальном повторении, вызванном исчерпанностью.
Погружаясь в атмосферу молчания, Семен все же сохранил для себя ход, когда-то оговоренный Розановым: «Что делать? Варить варенье». «Что делать? Собираться и играть". Все равно жизнь во многом устроена по игровым законам».
Для Семена ответ был ясен. Но слишком много было опасного и враждебного.
А также стало ясной еще одна вещь - встречи за тяжелыми шторами обретали какой-то священный статус, а значит, входили в систему отношений, в расклад различных сил, природа которых, как и их порядок и расположение были и самому Семену во многом неясны. Ясно было, что могут быть сюрпризы с неясным исходом. Ясно было, что какие-то силы могут покуситься на зашторенный покой. неясно, можно ли и нужно ли будет им сопротивляться. Ясно было, что и вся жизнь переходит в другой регистр, становится на особое положение. Наконец, ясно было и то, что портретик Розанова следовало бы повесить на стенку. Лучше всего взять бакстовский вариант.

(продолжение следует)
       


Рецензии