Три дня на земле

Поле окутано туманом. Видно лишь по пояс в вертикаль, и на полтора метра максимум в горизонт. На белой жирной игровой белой точке стоит мяч. Тебе нужно забить гол.
Белая, облачно-пепельная рваная туманная вата, еле-зеленый газон, мяч, и нужно забить гол.
Куда бить? Мяч один, я один. Если ударю не туда, то не найду его потом в тумане, и потеряю точку установки. А если ударить очень сильно, то вдруг полет мяча рассеет облака, или я хоть что-нибудь увижу? Как будто сработает какой-то закон зрения, где в недвижимую субстанцию, бросишь предмет, и увидишь, тень…
Надо ударить. А если ударить не сильно, посмотреть на каком расстоянии его еще будет видно. Или если брать сильный разбег, то вдруг отойду и потеряю, придётся ползком наощупь.
«Надо думать!» - вдруг пришло озарение среди хаоса и страха.
Надо определить где ворота. Я судорожно опустился на траву, и стал жадно оглядывать землю.
Она пахла сыростью и была сухой. Неопределенное время года.
Должна быть разметка вратарской площади, или хотя бы остатки разметки. Я слышал, что трава впитывает краску даже на репродуктивном уровне, и может вырасти белой…
Носок кисти ноги зафиксировал на уровне мяча, и получилось значит максимум 2 метра на вытянутое тело. Рукой прошелестел траву, внимательно всмотрелся, ничего не видно!
По лбу прошел пот, стало жарко. Я как змея, прижимаясь клеткой к клетке своего тело вернулся к мячу. Он оставался не подвижен.
 Если в этой стороне нет разметки – значит там могут быть ворота. Ведь это то направление, в котором я здесь оказался? Господи, в вдруг меня с самого начала поставили правильно, а я завертелся и потерял ворота?...
Надо успокоиться, и проверить всё.
Я сделал метку, подбив траву перед мячом. Пусть это будет Север.
Допустим, ворота на севере, значит сзади меня, на юге, точно должно что-то остаться от старой разметки. Я снова разложился на юге, но ничего похожего на краску там не оказалось. Лишь трава как будто бы росла там реже.
Значит, меня обманули! Я упал на запад, и вдруг… Белая капля краски, на одной самой зеленой травинке! О, Боже, да!...
Я грозно смотрел на восток, сделав два шага назад без страха. Я видел, я чувствовал мяч, и подумал… «А там есть вратарь?..»
Предательская, мерзкая, подлая, трезвая мысль игрушечным трактором взбороздила, проехавшись по всем моим венам, и заглохла в груди.
- А там есть вратарь? – Я заорал во всё поле.
- Есть там вратарь??? – Я кричал во всю мощь.
- Врата-а-а-рь!!! Врата-а-а-а-рь! Ты есть там? Врата-а-а-арь!!!
Стоя в оцепенении, я боялся сделать движение в любую сторону. Туман приблизился ко мне, а я хотел услышать голос человека.
Если ударю низом, щеточкой – то мяч покатится прямо. Я смогу дойти строго по шагам, и добить его прямо в ворота.
Но если это не будет считаться голом, ведь если мяч стоит на одиннадцати метровой отметке, значит это пенальти?
Решено, бью по центру с умеренной силой.
Удар!..
Никакого стука. Никакого знака, намекающего на жизнь.
Я пошел прямо, и шагал ровно. Я сжал кулаки.
Я вижу белые рамки ворот. В них никого нет. Я понимаю, что на них не повешена сетка…
Без остановки я делал шаги на восток.
Туман стал рассеиваться, и впереди я увидел силуэт человека, стоявшего во всем черном.
- Вы мой мяч не видели? – Крикнул я ему, словно со страха, чтобы он не подумал, что я тут без дела шатаюсь, или сумасшедший какой-то. Пусть знает – я ищу мяч. Я найду его, и снова пойду бить в ворота.
- Видел. – Сказал пожилое морщинистое лицо, всматриваясь в меня, словно пытаясь узнать знакомого. Оно было в чёрной рясе, черное мужское платье свисало не землю, рукава закрывали пальцы, а на голове черная шляпа в виде черного вороньего клюва. Это бесчертносное лицо смотрело на меня из-под клюва.
 - А, что это собственно за дела такие?.. – Произнеся возмущенно, я шел рядом со стариком в птичьей одежде. Нас снова окутал туман.

Огоньки фонарей, яркие звёздочки виднелись в тумане, держась равноценно рядом. Наверно, это похоже на всемирную платную пешеходную дорогу. Теперь я был рад, что туман всё это скрывает, оставляя лишь точки.
«Ну что ж, значит всё» - Подумал я с облегчением.
Вся арка была обвита цветами, на правой балке – звонок, на левой что-то написано. Посередине сидит толстый кот, и смотрит по сторонам.
- Это не русский. – Сказал старик. – Русский рядом.
Низкий письменный стол, а на столе сальная настольная лампа, то и дело моргавшая. Россыпь бумаг, печати, одно большое размазанное пятно чернил, и рядом восемь маленьких. На тугой серой папке хлебные крошки, а за столом сидит Нечто…
- Здрасти… - Вредным писклявым голосом сказало Оно. – Грехи на земле на были?..
- Вся жизнь, один сплошной грех. – Сухо ответил я. То ли для того чтобы старику понравится, то ли что бы развеселить Это. Но старик как будто и не слышал.
- Ваше земное занятие? – Спрашивало Оно, листая бумаги, но не записывая. Как будто я сейчас уйду, а она про меня даже и не вспомнит.
- Спорт. – Зачем-то ответил я, хотя чутко понимал, что никогда в жизни не был к нему близок.
Старик взял меня под руку и мы стали отходил от стола.
- Стоп, а вы что ничего не знаете? – Сказал я с искренним удивлением в сторону Нечто. Оно первый раз посмотрело мне в глаза. – Вы что, ничего не знаете здесь? – Повторил я. – Тогда запишите только уныние, слышите?! Запишите, только уныние! – Старик уводил меня всё быстрее, и шаги наши становили шире. – Только уныние, слышите! И злословие!..
Я ничего не мог больше вспомнить.
 А вдруг, весь этот туман – люди. Мысли людей, то во что они превратились. То, что они есть на самом деле.
Сквозь ряды проволок, торчащих из земли, я наступал и чуть не спотыкался на кочках. Мне показалось, что я иду по кладбищу.
- На самом деле у нас ремонт – Мягко сказал старик.
«Кто ты, знакомое до всей моей сути, лицо» - Смотрел я ему на плечи. «Не я ли это, сам, веду себя неизвестно куда? Или это туман?..»
- А я тебя знаю!.. – Сказал я самому себе, сидящему за очередным низким столом, когда мы наконец дошли до непроходимой стены тумана.
Меня не удивило, что я говорил сам с собой, но это был, какой-то другой я. Словно просто похож, или это мой брат-двойник. У него были грязные серные волосы, а какие были у меня – я не видел.
За его спиной послышалось пение хора. Оно было то громче, то чуть тише. Преимущественно, женских и детских голосов.
- Что там? – Спросил я у него.
- Кого-то зовут обратно. – Сказал он глядя сквозь меня.
Я обернулся. Позади стоял старик, снявший свою маску, с длинными седыми волосами, и живым воронёнком на голове. Он вставил ключ в скважину высоких ворот, повернул его, и приоткрыл их.
- Слишком много воды – Сказал мой двойник, и начал быстро что-то записывать.
- Значит это всё? – Спросил я в надежде.
В этот момент я понял, что стою совершенно голый.
- Значит, рай или ад, в итоге равен силе твоего сознания. Ты сам создаешь, где тебе быть, исходя из того, что накопил в своей душе и своем уме. Или если ты ни во что не верил, значит ты просто умер. Потерял сознание, и тебя не стало, так? Или невозможно остановить то, что случилось?
Он молчал, взял карандаш, и приложил к щеке, как будто вместе со мной задумался.
- Я слышал, что после того как душа выходит из тела, она находится в шоковом состоянии, и первое что она видит – это черти, и прочая тёмная сила. Именно, поэтому первые дни, рядом с телом находится священник, и по душе проходят молитвы, так?
Он молчал.
- Если есть такое. Значит действительно есть и магия, так?
Значит, наше сознание бесконечно. Бесконечно? От чего это зависит?
Я положил руку к нему на стол.
- Скажи, друг, что меня ждёт? – Кажется, я задавал слишком много вопросов.
- Каждый знает, что его ждёт. И путь туда, это всегда путь обратно. – «Это я сказал, или он?»
- Именно поэтому мы живем прошлым, потому что всегда хотим назад, а в итоге эта ностальгия по детству переходит в ностальгию по утробе, а последняя в ностальгию по небытию?
- Но тогда в чем смысл?
Я уже и не ждал, что он ответил, и подбежал к старику.
- А что значит судьба? Что значит порода, скажите! Почему одним людям всю жизнь везёт, они как будто родились успешными, для того чтобы быть счастливыми? А другие всё равно, хоть сколько не учи, остаются собой, но для других на среднем уровне. Это гены? Это зависит от родителей? Но судьбу-то свою точно самому изменить можно… - Сказал я неуверенно.
- А можно последнее желание, или еще что-то?.. Я не слышал себя.
- А могу я поговорить с Богом?..
Мой двойник и старик насторожились оживленно.
- Слишком много воды! – Вскрикнул двойник, резко встав из-за стола, и указал мне пальцем на дверь. Старик расхлопнул ворота.
- Я хочу знать! – Я никогда не был ни в чем так уверен.
Я подошел к дверям, и увидел на глазах у старика слёзы.
- А любовь у меня была?.. – Я видел, что его глаза оказались карими. А глаза воронёнка серыми.
Я вошел в двери, и оказался в незнакомой деревне.
 
Я шел совершенно голый, и был искренне доволен собой. Мое тело казалось мне, единственно подходящей одеждой для этого мира. Навстречу прошла пожилая старуха, и даже не посмотрела на меня. Я ощутил биение фонтана воды, где-то из-под земли. Почувствовал, как качнулись качели. Услышал запах мягкого юбилейного печенья с огурцом.
Всё это когда было.
Перед калиткой у входа на территорию храма, в ногах пробежал холод.
Я знал, что мне нужно сюда.
- В вашей церкви есть Бог? – Спросил я внимательным взглядом какого-то монаха в черной рясе.
- А вы по какому поводу? – Взглянул он презрительно.
- Смотри, голый какой… - Пробормотала женщина своей дочери, выходя с порога.
- Господи, что ж делается то… - Сказала другая, идущая следом.
- Ну здрасте, а меня без юбки не пускали – Сказала молодая, с мужем.
- Иди отсюда! – Её муж подошел ко мне почти вплотную.
Я ощущал спокойствие, ведь я не сделал ничего плохо.
Он вывел меня за забор, и силой бросил в канаву.
Я начал вставать, как тут же получил удар по носу.
Затем какая-то женщина вынесла штаны, которые были мне почти по размеру, и тряпку.
Тряпку я накинул на плечи.
- Пишешь что-нибудь? – Спросила женщина.
- Что? – Переспросил я.
- Я уборщица. А отец по делам уехал. Ну давай, иди-иди, дай Бог тебе здоровья и любви в твоем доме!.. – Она поспешила меня направить вдаль по дороге, откуда я пришел.
Я дошёл до Москвы, и видел её.
Сначала, дорогие типовые жилые комплексы, высотные, друг на друге. Во всех дворах, одинаковой сборке детские площадки. У каждого подъезда, одинаковые люди.
Песочница парковок со всеми однотипными пятнадцатью марками автомобилей. Серые детские сады и школы, дома культуры, здания администрации, и мелкие светящиеся вывески локальных фирм.
Зеркальные бизнес-центры, театры и бары, клубы и рестораны. Бесконечное количество дорожных развязок, ежедневные будничные пробки. В этой пелене, есть скрытые парки.
Я оказался в центре, и зашел в кафе с желтым названием.
Было около 17:00 вечера, и довольно людно.
В самом углу кафе, я заметил знакомую из кино, форму белого офицера и направился к ней. Чутье не подвело меня, ведь ко мне уже приближалась менеджер, и если бы я не подсел к этому странному человеку, меня бы непременно выгнали. А так, должно быть, подумали что мы с ним актеры.
- Приветствую! Поэт? – Ободрился мужчина, поправил пышные усы, и крикнул: - Милая, 500 водки! И мясо по-французски!
- Вижу лицо у тебя благородное, хоть и синяки под глазами. Но глаза – зеркало. Ты точной породы, ни как его там… Не бомж какой-то! Ха-ха-ха! – Его глаза блестели от такой интересной наживы, как я. Я был гол, голоден, благодарен, и готов уважать и слушать кого угодно.
- Лейб-гвардии полковник Сторожев Николай. – Представился он, после того как закинул в себя водки.
- Блаженный… Августин. – Сказал я, и сделал тоже самое.
Полковник громко расхохотался. Я и сам улыбнулся впервые за долгое время (за какое?), дав такое точное определение своему состоянию.
После выпитой стопки, и мяса по-французски, мысли как будто опять стали работать и шевелиться. Начинался сумбур, и я не пытался понять где я, что произошло, и как я оказался в такой ситуации. Безумно, я хотел выпить еще.
- Да, победил все-таки капитализм, мой друг! – Говорил он. – Коммунизм-то это есть скрытая форма капитализма, оказывается. Это немцы, мать их, специально для России придумали. Такой переходной специальный пункт для нас.
- Дорогая, пива! – Брякнул Сторожев, и я получил удовольствие от мысли, что сейчас стану еще пьянее.
- Царь – последняя наша ниточка с тем миром была. Где теперь они? А ведь есть где-то… Потеряли мы всё, вот и каемся теперь. Но я не жалуюсь тебе на жизнь, бродяга! Знаешь, до чего доходит? В мои каждодневные обязанности входит, только гладить форму себе, да усы причесывать. Живу я в театре на Таганке. Да, да… - Продолжал он, попивая пиво. – Идешь по улице, народ смотрит с уважением. Иногда подходит кто, и говорит «Вот, Ваше благородие, без вас такого не было. Возьмите денежку, за Царя, за свободу. От людей простых». А стоит в ресторане появиться, так угощают все, зовут. А я и вальс умею, и на гитаре, и на пиянино!..
- Скажу тебе, по секрету, мой друг. Вижу тебе доверять можно. – он позвал меня рукой, ближе к своей половине стола. – Скоро будет очередное пришествие Нашего всего.  Будем ловить. Понял?..
Мои глаза уже были пьяны.
- Ну Пушкин, ёпта! – Полковник грохнул кулаком по столу.
Мы вышли из бара в обнимку.
- Душа, значит, нет… Тело умирает, а душа переселяется в другое тело. По нашим данным, скоро Пушкин, снова должен родится в России. На этот раз мы его схватим! Ха-ха-ха!
- Друзья рассказали интересный случай, что удалось им встретить Ленина. Вождя народов. На Баррикадной в переходе сидит. Они ему – давай, Владимир Ильич, партию поднимем, начнем всё сначала, у нас везде свои люди, Германия нам поможет! Германия наш единственный верный друг и брат с момента основания цивилизации, хоть и были у нас проблемы. А он! А он ни в какую! Говорит, отстаньте, демоны! Говорит, только в жизни всё устаканилось, женщину своей мечты нашел (рядом с ним ночует в переходе, сама на Арбате раньше бомжевала), а вы опять с пути-дороги свести хотите!
Она стояла, так как я сейчас стою, на том же самом месте.
В таких же мятых штанах, только у нее они были огромного размера. Тоже абсолютно голая, избитая, с мокрыми волосами, и синяком под глазами. Держала эти огромные штаны за подтяжки, смотрела по сторонам, и не знала куда идти. Ранее летнее утро на Таганке. Десятки людей шли мимо по делам, и на работу. Никто не хотел замечать её горя. Кто её выкинул на дорогу в таком виде, как она могла здесь оказаться?
Я был среди них, тоже шел на работу. В моей сумке была запасная белая рубашка, но я забыл о ней, и даже не мог подумать, что сумею помочь этой бедной девушке. Мое сердце стало разрываться от боли спустя две минуты.
Патриаршие пруды не узнать в это тёмное время суток. Чувствую, что я потерял нить и волшебство рассказа, как будто ехал с горы, фотографируя растущие цветы, но с большой скоростью, начал просто давить их, доставляя читателю лишь терпкий сок.
И куда пропал тон? Вернуться и начать заново? Нет?
Полковник сказал, что именно на Патриарших может водиться тёмная сила.
Мне надо вызвать её. Надо найти.
Обойдя по кругу пруд, я подошел к молчаливому бородатому парню, курившему сигарету.
- Вы не поможете мне с колдовством? – Спросил я у него.
- В чем конкретно нужна помощь – Он снял второй наушник.
- Я хочу найти девушку, которую видел много лет назад. Возможно, её нет в живых.
- Это можно! – Ответил парень. – Нужно встать лицом к пруду, и просить. Только нарисовать вокруг себя круг, чтобы не утащил никто в пруд.
Оказалось, что парень объяснял ритуал довольно бодро и громко. Мимо проходила молодая пара, и одна девушка, любезно поинтересовалась, ну нужен ли мне мел.
- Спасибо. – Я начертил круг.
- Приди ко мне, и прости. Прости меня, и всех людей вокруг прости. Прости за то, что они сделали с тобой, какой бы ты не была. Прости за то, что это мог быть я. Приди и прости…
- Не так надо! – Перебил меня бородач. – Надо искренне.
Я опустился на колени, и заплакал.
Все меня покинули.
«Слишком много воды» - Мелькнуло у меня в голове.
Я подошел к краю пруда, и сел на камни.
- Я давно тебя жду – Сказала она. – А теперь мне пора идти.
- Пожалуйста, не надо… Останься со мной, давай просто будем лежать здесь и смотреть на луну. Мне нужна ты. Мне нужно твое тело, твоя душа, и люблю всё, что к тебе относится. Я люблю мир.
Она встала, я обнял её ноги, и край ее мокрого платья коснулся моего лица.
Как жаль, что ничего нельзя вернуть. Но сегодня можно сотворить то, о чем не будешь потом жалеть. Тебе говорят, для чего-то нужно время. Но ты им не верь. Тебе говорят у тебя что-то не получится, но ты не плачь. Тебе говорят, этого нет. Но оно есть.
13.09.15.


Рецензии
Доброе утро. Ничего не понял. Написано хорошо. По форме рассказ, а подано, как роман.

Вадим Яловецкий   23.10.2016 10:10     Заявить о нарушении