День из жизни подростка

История посвящается мне, моему детству и моей юности.
Я создавал ее в раннем возрасте. На грани осознания своих поступков, я, подобно ровесникам, исследовал окружающий мир. Впервые брался за серьезную художественную прозу.
Впоследствие текст был отредактирован. Но, честно говоря, к прочтению его не рекомендую.

8:00
За окном светлело. Я просыпался.
Вот-вот должен был начаться очередной день. Он постепенно набрал бы силы и наступил, даже проснись я чуть позже или раньше обычного. Это ведь одним подросткам кажется, будто бы Солнце вращается вокруг них. Но с годами открывается некая истина. Они сами делают скептический вывод, что нарастает, подобно шраму - запекаясь, а затем скрывая некогда кровоточащую рану. Не всегда и не у всех. И все же, общество хорошо умеет забивать подросткам съехавшие мозги обратно.
"Что меня ждет сегодня?". Я, помнится, сидел на краю дивана тем утром и размышлял. Ну, то есть, как размышлял? Я думал, сосредоточившись на конкретной идее. Мне почему-то казалось, что стоило только задать установку на день - и он пройдет замечательно. Я искренне верил в это.
За окном светлело. Я встал с дивана. Не вскочил, не слез, не стек на пол, подобно амебе. Быстро натянул на себя рубашку и джинсы, так как опаздывал в школу. Закинул на плечо рюкзак, окрашенный в цвет лесного камуфляжа. Зацепил своего домашнего пса на поводок, повел на улицу.
Пес - он был слегка болен. Как и я, с рождения испытывал трудности. Например, заработал себе конъюнктивит - это заболевание, связанное с глазами. Ближе к старости болезнь довела его до частичной слепоты, хотя на то время, вероятно, он еще неплохо видел. Кроме того, организм собаки остро реагировал на людскую пищу. Да и на чью-либо еще - тоже. Родители перевели его на особое питание - сухой гипоаллергенный корм. Я в свою очередь уже второй год ежедневно принимал капсулы в белой, чуть сероватой оболочке - миорелаксирующие седативные препараты. Эти таблетки, впрочем, не лечили меня. Средства только сдерживали болезнь. В этом аспекте я сопоставлял себя с собакой: его аллергия не исчезала посредством корма. На новом питании, конечно, жилось лучше: он ел, играл в мяч, даже переставал линять - временно, ненадолго. Да и я, употребляя лекарство, не жаловался.
Выгуливая собаку, снова думал. Голову занимали мрачные мысли. "Сколько людей сейчас страдает? Скольким животным сейчас невыносимо больно?" Становилось душно, тошно. Хотелось помочь всем страдальцам. А затем на смену такой эмпатии приходило холодное безразличие. Не забывал о других - вернее сказать, смирялся. "Ну а что тут поделаешь?", - думал я. Потом возникали новые мысли, еще мрачнее: - "Неужели я такой эгоист?". И это состояние каждый раз повторялось, циклично, по кругу. Со временем, к счастью, чувство сопереживания совсем пропало. Что же - повезло!
В тот день я думал недолго: уже спустя десять минут возвращал пса домой.
10:45
В круглосуточном "угловом" магазине было полно людей и сильно накурено. Я вышел из него с бутылкой "Фанты" в руках и направился к автобусной остановке - моя школа находилась в шести километрах от дома.
Я пил любимую газировку, напиток с ярко-оранжевой окраской. Размягченные мозги находились в тумане. Разум блаженствовал в утренней дымке, откашливаясь табаком ларечных завсегдатаев. Я расслабленно обдумывал устройство родного государства. Тема общества и государства не нова - люблю размышлять о ней. В те времена я задавался вопросами с очевидными на них ответами. Что-то вроде: "Сигареты, красители, алкоголь, легальные наркотики - кто допустил до продажи эти вещи? Они убивают организмы наших граждан! Почему их до сих пор не запретит правительство, или кто там в ответе за население?" Ответ готовился мгновенно. Хотелось думать, что если отобрать у населения средство, с помощью которого они могут забыться, то они якобы начнут занимать свою жизнь более полезными, интересными вещами. И это могло привести к разным последствиям. Конечно, я давал сомнительный аргумент, натянутый, но реакция на саморазвитие народа могла быть разной - от благоприятного развития страны до ее разрушения. Поэтому такой вариант и допускал мой юный ум, принимая за наиболее логичный. Ему хотелось дать подобный ответ. И все же потом, спустя года, на этот счет у меня появилось иное, менее наивное мнение.
В нос резко ударил запах гнили. "Голубь", - подумал я. И правда, посреди дороги лежал раздавленный голубь. От живого существа осталась только изувеченная плоть.
19:30
- Подожди! - прокричал Ваня.
В нашей школе, как и во многих, велась традиция. Она заключалась в совместной прогулке до своих домов. Все ребята, помнится, держались группами. При случае, обязательно заступались за "своих". Естественное человеческое поведение. Парни из класса (те, что не были социально двинутыми), настоящие лидеры, собирались у крыльца школы и ждали остальных. Порой некоторых людей им приходилось специально отлавливать. Не сказал бы, что я понимал такое поведение. Иногда и сам, назло товарищам, хотел побыстрее сбежать от них, уехать домой в одиночестве. Получалось.
Собираясь в группу, мы шли к местному Дому Культуры. Возле него находилось две остановки. Автобусы и маршрутные такси ехали в противоположные стороны, останавливаясь здесь и еще раза три на этой улице. Но самые близкая к школе остановка была именно у Дома Культуры. Поэтому от него все разъезжались. Кому нужно было ехать на Рынок, кому - до "Луча", перекрестка. Кто-то ехал в другие районы. Те дети оставались на стороне улицы около Дома, чтобы сесть на нужную им "маршрутку". Я и мои товарищи переходили дорогу.
К слову, мы жили не в самом престижном районе города. Он считался очень старым, оттого - отсталым. В одни года он был самым озелененным районом города. По рассказам старожилов, дышать в нем было намного проще, чем где-либо еще. Затем появлялась промышленность. По району заездили тысячи, десятки тысяч автомобилей. В его сторону начал дуть грязный дым с заводов. Местные квартиры резко подешевели - люди стали массово съезжать с района. Жить в нем переставало считаться престижным. Оставались только низшие слои общества, рабочие, пенсионеры. У народа сложилось впечатление, что район стал затерян для остального города.
Запах гнили около моей остановки еще не выветрился. Тушу голубя с тротуара, увы, не убрали.
21:00
Родителями на ужин была приготовлена лапша. Я давился ей вторые сутки. В тот день домашняя пища казалась отвратительной на вкус. Вернее, даже не сама лапша, а продовольственный кетчуп, которого я вылил на свою тарелку в избытке. Неправильно, непривычно питаться лапшой без соуса или, скажем, котлет. А кетчуп прибавлял мне аппетита. Тем более, обычно я любил его. Но сегодня больше попросту не хотелось.
Я выпил таблетку после еды. В те времена они еще не выпускались в виде порошка. Или я не знал о таких. В любом случае, капсулы мне нравились больше. Побочное действие таблеток проявлялось на людях по-разному. На меня они нагоняли сон.
Тусклый свет настольной лампы давил на глазные зрачки. Веки сами по себе начинали слипаться. Окна в доме напротив, казалось, смотрели на звезды, постепенно утрачивая сияние. Люди гасили свет в комнатах перед тем, как лечь спать. До того, как я засыпал, во всем городе становилось совсем темно и тихо. А потом, когда город снова просыпался, вставал и я. Наступал новый день. Со своими заморочками, новыми проблемами, с которыми наверняка было способно справиться современное общество. А я понимал, что и сам являлся его частью. Все, что нам всем оставалось - прожить грядущий день. Просто жить.


Рецензии