Исповедь не взлетевшего аса

Написать  об этом меня попросил человек, с которым я случайно пересекся в одной из социальных сетей.
Оказалось, что это не первая наша встреча. Первая произошла много – много лет назад, когда мы с ним, молодые и полные надежд, желая стать асами, стояли бок о - бок на взлетной полосе в ожидании команды на взлет.
В отличие от меня, он произвел разбег и взлетел. Летал до пенсии. Сейчас занимается публикацией воспоминаний тех, кто в той или иной степени был связан с «alma mater». Попросил написать о себе. Отказать ему я не смог…      





                «Ну что вы, что вы!? Я еще летаю во сне! Я еще расту…»
                (А. Галич, «Воспоминание об Одессе»)




 

                Одна из первых страниц, с которых началась моя детская память, являет собой удивительное сочетание  ощущения теплоты человеческих рук, и лицезрения самого совершенного из того, что этими руками, создано….
Мне тогда было года три. Мой отец перед этим был направлен в Казахстан, мать уехала с ним. Меня на новое, неизвестное место не взяли, поручив бабке с дедом.  Они, понятное дело, - «моралью строгой мне не докучали».
 Жили мои старики в маленьком уютном городке на юге Украины, под Николаевом. 
 Зачастую летними, теплыми вечерами, набегавшись за день до-упаду, я забирался на колени к бабушке, сидящей возле дома на лавочке с соседкой. Под неторопливый говор двух старушек, согретый теплом бабушкиных рук, я быстро засыпал.

                Так было и в тот раз. У меня уже начали было закрываться глаза, как вдруг, в вечерней тишине раздался нарастающий звенящий свист и, прямо над нашим домом, на очень низкой высоте  (отчетливо были видны мелкие детали), пронеслась пара реактивных самолетов.
Это было фантастическое зрелище – на фоне потемневшего вечернего неба, навстречу заходящему солнцу, освещенные его багровыми лучами, неслись две серебристые птицы!
Потрясенный увиденным, в тот вечер  я долго не мог уснуть. А когда уснул - снились мне, ясное  дело, самолеты!
Проснувшись на следующее утро, я уже больше не мучился (это в три-то года от роду!) вопросом – кем быть? Конечно же, - только летчиком!

                *****
 
 Потом родители забрали меня к себе в Казахстан… Глухомань, вокруг бескрайная степь. Авиацию представлял, прилетавший один раз в неделю из области, почтовый «кукурузник», встречать который, сбегался весь поселок.
 Учась в школе, на тетрадях и учебниках я рисовал самолеты.
Наши и немецкие, реактивные и поршневые, истребители и бомбардировщики - всякие. У меня была мечта! Я видел свое будущее только военным летчиком, асом! Прочел все, что можно было только прочесть об этой профессии. Дома, над моей кроватью висели фотографии различных самолетов и летчиков, центральное место среди которых, занимал портрет известного летчика – испытателя Федотова в ЗШ, вырезанный мною из журнала «Огонек».
Желание связать себя с небом крепло во мне, и, когда в школе образовался авиамодельный кружок, я записался туда в числе первых. Вел его фанатично влюбленный в авиацию,  бывший военный летчик - фронтовик, летавший на первых реактивных самолетах и попавший потом под «Хрущевский миллион». Многое от него, наверное, передалось и мне…. Небо продолжало звать!
   

                *****

Зимой 1974-го отправился в военкомат, что бы подать документы в Тамбовское летное училище. Там мой пыл охладили.  Капитан с похмельным лицом и танковыми эмблемами на черных петлицах, обдавая меня стойким «выхлопом», нагло врал, что - в этом году разнарядки в лётные училища нет, есть только в танковые. «Хочешь  быть танкистом?» - вопрошал капитан, икая.  «Омское! Ульяновское! Челябинское! Харьковское танковое! Устроим вмиг!»
                Быть танкистом мне как то не хотелось, (может капитанский перегар не воодушевлял!), поэтому осенью того же года, отправился я на Краснознаменный Северный флот.
Попал на подводный  атомный стратегический ракетоносец, командовал которым контр – адмирал Фролов (в миру – «барин»).

                Самолеты в тетрадях для политзанятий я не рисовал, с этим делом было строго – замполит с «особистом» могли «пришить» все, что угодно – вплоть до измены Родине! Но желание осуществить мечту детства, сменив черные флотские погоны на голубые,   курсантские, не проходило. Напротив, шансы достичь задуманного, становились на порядок больше. Дело здесь в том, что поступающие в военные училища со срочной службы, шли вне конкурса. Как тогда шутили - "Зачислялись по мере подачи документов"! Главное было пройти ВЛК  (врачебно - летную комиссию).

                *****

До описываемого момента, схема поступления в военные училища со срочной службы была довольно простой и одновременно заманчивой. Подавался рапОрт на имя командира в/ч. Далее следовало откомандирование на 2 месяца в распоряжение начальника выбранного училища  (расположенного, как правило, на минимальном  удалении от родного дома), для подготовки к вступительным экзаменам (по сути: полу - гражданская жизнь!). Потом абитуриент, благополучно «заваливал» эти самые экзамены и,  возвращался в расположение своей в/части. А там и «дембель» не за горами!
Но в середине 70-х, кто-то в МО СССР решил положить конец этому безобразию. «Хочешь стать их Благородием и носить золотые эполеты? – да ради Бога!
Только для начала ты, голубь, должен доказать отсутствие корыстного умысла в своем желании!»
 Доказывать предстояло в выездных приемных комиссиях, создаваемых при штабах военных округов и флотов. В случае успешной сдачи экзаменов и прохождения мед. комиссии, счастливый абитуриент направлялся в распоряжение начальника ВУ непосредственно к началу учебного года, к 1-му сентября.

 После этого нововведения, количество желающих пополнить ряды офицерского корпуса советских ВС, из числа служащих срочной службы, почему-то резко пошло на убыль…

                *****

  Тем не менее, рапОрт о поступлении мною был подан по команде. Когда он дошел до «барина», тот вызвал меня к себе в каюту и, предложив сесть (он контр-адмирал, я матрос - едва отслуживший год!), спросил:
«Почему именно летное?».
Я начал что-то лепетать про мечту детства. Адмирал, вежливо дослушав, предложил следующее: «Перепиши рапОрт. Укажи  в нем - ВВМУПП (Высшее военно–морское училище подводного плавания им. Ленинского комсомола) вместо Тамбовского летного. Приедешь в город на Неве, передашь начальнику училища моё письмо». (Фролов, ко всему прочему, был депутатом Верховного Совета СССР и имел свои, именные депутатские бланки). Командир (закончивший, кстати, это самое ВВМУПП), показал мне депутатский бланк с золотым тиснением. «Так вот, отдашь начальнику училища мое письмо, и он лично покажет тебе ту койку, на которой ты будешь спать с первого по пятый курс! Идет?»
 - Хочу летать…!
«Ты пойми,- втолковывал он мне неразумному, – у них там бардак, они из-за этого часто гробятся!»
 - Хочу летать …!
«У них очень высокие медицинские требования, если спишут с летной работы, пойдешь в родной колхоз сторожем!» - пугал меня командир.
 - Хочу летать!
«Что ж, - вольному воля! Но помни - в одну реку дважды не входят.» -  сказал он, подписывая рапОрт и давая понять, что второго шанса выдернуть волшебное перо (в виде депутатского бланка) из задницы Жар-птицы у меня не будет.

                Мое поступление проходило при штабе военно-морской авиации Северного флота, в Сафоново. Экзамены в выездной приемной комиссии (если это можно было назвать экзаменами!) я сдал. И на ВЛК был признан «годным к летной работе без ограничений».

                *****

А потом наша подводная лодка ушла на боевую службу в Атлантику, к Азорским островам….
Это была очень трудная и вместе с тем, очень интересная боевая служба. О ней потом было много написано.  В том походе очень часто применялось то,  о чём впоследствии говорили  - «впервые в истории атомного подводного флота».

Когда мы вернулись через три месяца в базу, меня ждал вызов. Почему-то,  в Барнаульское  летное училище, хотя в рапОрте я указывал Тамбовское!  И, почему – то, в нем было указано – «для сдачи вступительных экзаменов», хотя экзамены я уже сдавал….

Пророчества командира на счет авиационного бардака начинали сбываться!

                *****

Прибыв в Барнаул, узнал, что в училище я уже принят, произошла ошибка при оформлении вызова. На руках у меня был вызов из училища и отпускной билет на положенный после боевой службы, отпуск. Офицер, принимавший  документы, сделал мне царский  подарок - разрешил догулять дома отпуск, а потом приехать к началу занятий  в училище.
                И, так – первый пункт, в плане осуществления мечты своего  детства мною был выполнен – в училище я поступил. Оставалась мелочь – закончить его и стать асом! Ни по второму, ни по третьему пункту каких либо проблем не наблюдалось, поэтому я посчитал, что можно «слегка» расслабиться….

                *****

Если кто-то подумает, что после этого я, преисполненный чувством собственного достоинства, четким строевым шагом, направился в полит - отдел, дабы там ознакомиться со славными традициями училища, то это будет не совсем правильно. Накопившийся за время пребывания в Атлантике, «творческий» потенциал настойчиво искал своего применения!
 
                Находясь на территории училища, я увидел еще одного носителя морской формы. Естественно – познакомились. Оказалось,  тоже - подводник, с Тихоокеанского флота. Естественно – прониклись взаимным уважением друг к другу. Почему он прибыл в училище раньше срока, я уже не помню... Но в отличие от меня, отпуска у него не было, и он коротал время в стенах «alma mater», ожидая начала учебного года,  привлекаясь  при этом на всякого рода не пыльные виды трудовой деятельности. Звали его, кажется, Саша. Выход в город у него был «полу – свободный».
Я радушно предложил своему коллеге составить мне кампанию в культурно – развлекательной программе, посвященной началу новой полосы в нашей с ним жизни. Средств на реализацию программы, в виде полученного мною денежного довольствия за боевую службу и отпуск, было с избытком - хватило бы даже на цыган! А с учетом того, что за оградой училища ходили живые длинноногие девчонки в коротких юбчонках, от мысли о которых  уровень тестостерона в крови просто зашкаливал, душа требовала праздника!

                *****

                Куда могут направиться две родственные  морские  души, нашедшие друг – друга в далеком от моря городе? Когда тела двух будущих асов, находящихся уже на «исполнительном»,  ощущают  внутри себя учащенный стук молодых сердец - моторов перед взлетом, а руки лежащие на РУДах, рвутся к тому, что бы толкнуть их на «максимал»!?  Два этаких «перца», у которых от ощущения собственной значимости потихоньку начинало «сносить крышу»?!
В - кабак! Куда же еще?!
                Нет, это, конечно, не означает, что в тот чудесный во всех отношениях летний день,  краеведческий музей и все библиотеки города Барнаула были одновременно закрыты, а на лекцию, проводимую краевым обществом «Знание» на тему «Алкоголизм в армии США», нам не досталось билетов, ввиду полного аншлага – отнюдь, нет! И, что культурно – развлекательную программу больше негде было реализовать. Тем не менее, устремились мы с Сашкой по ортодромии в ближайшее питейное заведение.
                Названия не помню, т.к. было очень жарко, а в суконной флотской форме нас развезло довольно быстро. Помню, как потом, взяв мне билет на  поезд, купались в Оби и пили какую-то бормотуху. Каким-то удивительным образом наши курсы, напоминающие противолодочный зигзаг, ни разу не пересеклись с маршрутами патрулей.
Потом был поиск особей противоположного пола на танцах в городском парке. Потом выяснение отношений с особями своего пола.

               
                *****

                Их было четверо. Наши ровесники. Двое, судя по наколкам, недавно из мест «не столь отдаленных». Став спиной к спине, и намотав ремни на руку, мы с Сашкой довольно успешно держали оборону, периодически контратакуя. Один из находившихся передо мной, вдруг, после удара упал на колено и поднял руку к верху. Начитавшись в детстве В. Скотта и Д. Лондона, я имел некоторое представление о кодексе рыцарской чести, поэтому, увидев перед собою поверженного противника, опустил ремень. Спарринг – партнер поднялся с земли, с поднятыми руками шагнул мне на встречу со словами:  «Все, все, все – хватит!» И в ту же секунду нанес мне прямой удар в нижнюю челюсть… Мои иллюзии о рыцарской чести, в стиле В. Скотта и Д. Лондона, в один миг разлетелись на куски вместе с нижней челюстью!

Забегая вперед, хочу сказать, что жизнь преподала мне в тот раз прекрасный (хотя, и довольно жесткий) урок наглядности первой части банального постулата – «Не верь, не бойся, не проси!»

              Дальнейшее помнил смутно. Толпа, крики, милиция, у меня кровь хлещет, рот не закрывается.  Вызвали «скорую».  И  увезла меня белая карета с красным крестом в гарнизонный госпиталь, в отделение челюстно–лицевой хирургии, прямиком в объятия подполковника военно-медицинской службы Бардовского.  Наложив мне на челюсти шины из алюминиевой проволоки и скрепив их резинками, он, на вопрос - как долго я буду питаться жидкой манной кашей и кефиром, пребывая в сей юдоли скорби и печали? - ответил: "Минимум - два месяца!"
Это была катастрофа!
             Два месяца перекрывали и дату прибытия на учебу в училище, и дату окончания отпуска…. Судьба будущего аса вошла в крутое пике!
Нужно было срочно что-то решать!

                *****
   
              А через пару дней ко мне пришел Сашка и рассказал, что о моих приключениях стало известно в стенах училища. Со всеми, так сказать, вытекающими…. Скорость стука в те времена значительно превышала скорость звука!
И замаячила мне впереди дорога дальняя, обратно в Заполярье, на Краснознаменный Северный флот...
              Дальше все было просто – не дожидаясь выписки и не расцеловавшись на прощание с подполковником военно-медицинской службы Бардовским, с проволокой на челюстях (но уже без резинок), я покинул госпиталь  (не пропадать же не догулянному отпуску!).  А следом, в адрес командира  подводной лодки, полетела телеграмма, веселя его описанием моих подвигов.
           Вернувшись в экипаж, аудиенции у адмирала я удостоен не был, зато, в полной мере ощутил смысл его  напутствия....

А потом….   
Как говорил когда-то Ю.Визбор:  «А потом была жизнь, потери – находки, много стран, много странствий и много людей….»


                *****
 
             Словом, асом мне стать не пришлось. Даже взлететь не получилось…. А может быть, оно и к лучшему.
Оглядываясь назад, сдается мне, что ангел - хранитель в свое время четко смоделировал мою стезю, отвернув её от выси небесной.
Ибо: при своей склонности к авантюризму, я – либо свернул  себе шею, набив рот замлей еще в училище, либо – (и, это в лучшем случае!) закончив его и прослужив год-другой, стал бы в стакане искать компромисс  между романтикой неба и армейской действительностью….
 
               Ныне все перегорело и, пролетающие над головой, самолеты больше не вызывают трепета души….
А недавно поймал себя на мысли, что с некоторых пор я перестал летать во сне.
Наверное, это от того, что я вырос.  Жаль….



2010 г


Рецензии
Сурово - у нас примерно схожий посыл возникновения желания стать лётчиком. Батю через два года после войны направили служить в Германию, но семьи тогда брать с собой запрещали. И он маму из Армении, где я родился, привёз на свою родину, в село Владимировка, на севере Николаевской области, а там периодически летали истребители с Вознесенска, и я как только стал себя осознавть, стал мечтать о небе. Мне очень повезло в жизни, путь в лётчики был прямой, как стрела. Меня буквально вели за руку... Для примера -

О своей третьей, главной, жизненной удаче, я уже говорил где-то в предыдущих рассказах. На самой первой моей медкомиссии в лётчики, у меня подскочило давление, т.к. накануне друзья уговорили распить бутылку шампанского в честь окончания школы. Женщина-врач не побоялась взять на себя ответственность, написала мне: "Годен",- предупредив при этом, что в лётное училище я не пройду. Но она почувствовала, что для меня это серьёзно, и не захотела стать преградой на пути к своей мечте какого-то незнакомого пацана. Как же я ей благодарен за такой нестандартный подход. Я не знаю её фамилии, но в своих "благодарных молитвах" я всегда вспоминаю о ней.

37 лет я летал и каждый день БлагоДарил Бога, что он помог найти своё Призвание в жизни. Мне не удалось пробиться в испытатели, но получилось стать универсальным лётчиком, одновременно летать на корабельных вертолётах КА-27, не прерывая полётов на сверхзвуковом "Бэкфайере" ТУ-22м3. Но увы, всю удачу я выбрал на себя. Не удалось стать лётчиком моему сыну, хотя он сделал 8 попыток поступления в лётные училища и дважды пытался поступить в Высшие Центры Авиационной подготовки ДОСАФ... Даже я бы, наверное, так не смог. Но он отслужил срочную в ВДВ, мы вместе прыгали с парашютом, а потом в 24 года погиб, и я на 1,5 года ушёл в запой...

В тоже время я продолжаю летать периодически даже сейчас, став неходячим инвалидом-колясочником... за себя и своего сына...

http://proza.ru/2012/04/03/77

С уважением, жму кисть, полковник Чечель.

Полковник Чечель   01.03.2021 21:12     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.