Трио I-4 Неприкосновенные традиции

Неприкосновенные традиции.
Когда боишься за что-то ценное, за его целостность, лучшим скрепляющим средством является арматура правил. Но правила в их обычном понимании здесь не годились. Правило волюнтарно и легко начинает восприниматься как насилие, свое же убежище Семен считал не только очажком свободы, он полагал необходимым, чтобы это чувствовалось. Если чувствуешь, так и не захочется ломать и менять порядок, не появится желание уйти. Поэтому он быстро построил целый план – превращение тех или иных элементов встреч за закрытыми шторами в традиции. А традиция обычно никем не навязывается, возникает «сама», в крайнем случае, о ней напоминают, а не укоряют и обличают, как при отступлении от правил. Но для этого сперва нужно сделать так, чтобы традиция охраняла то, что действительно нуждается в охране, стоит того. Семеновы гости, впрочем, быстро оценили  эти встречи за задернутыми занавесками, а если Семену нужно было что-то закрепить, он возобновлял требуемое несколько раз подряд, пытаясь создать в сознании друзей образ важности. До развернутых словесных объяснений доходило редко.
Один из артикулов правил, превращенных в традицию, касался женщин. «Баб тут быть не должно» - из этой максимы проистекали в основном успешные попытки Семена оградить встречи от вторжения. Для баб масса других мест. Это не было выражением полного нигилизма, хотя мизогиния у Семена была несомненной. Женщина, даже умная, была бы лишней. Этим словом сказано все. А если достойная бесед женщина встретится, то ее не обязательно вводить в кружок. Собственно, Семен так и сделал, сблизившись с одной преподавательницей, дамой острого, скорого и беспощадного ума, с которой благополучно встречался в другом месте и в иной обстановке (и внешне, и манерами она была похожа на Фаину Раневскую, особенно в фильмах «Пархоменко» и «Мечта»). Да и ей самой не пришло бы в голову добиваться допуска на встречи, даже узнай она об их существовании.

Вот в этом все и дело. Прорваться к Семену хотели только дуры (или недостаточно умные, если так кому-то нравится больше). Но от них приходилось держать настоящую оборону. Отсутствие женщин было несколько раз оговорено открытым текстом, а не намеками, но проблему снять разом не удалось. Проще всех было Василию, который, будучи сыздетства слегка депривированным, отличался грубостью в отношении к женщинам, мог в несколько минут выпроводить даму из своей квартиры, не поддавался на истерики и иные приемы. Поэтому любые формы просьб о том, чтобы тот взял мадам на игру карты к Семе натыкались на отказ, который Василий даже не считал делом трудным . «Вышвырнул – и все» - эту формулу он реализовывал легко и спокойно.
Несколько раз и сам Семен оказывался в затруднительном положении, но его спасала разборчивость , соединенная, как уже было сказано, с тяготением только к интеллектуальным женщинам, для которых как раз такое наглое бабское поведение не очень характерно. Он выработал определенные «правила безопасности», самое первое из которых гласило, что лучше всего, чтобы дама вообще ничего не знала о пирушках в семиной квартире. Нет сведений  - нет последующих проблем.
Больше всего проблем возникало с дамами, с которыми без конца заводил романы Теодор. Причем тут наблюдался некий парадокс: меняющий женщин как перчатки, в продолжение очередного романа Тео становился более податлив, его жесткий панцирь слабел. А главное, он утрачивал осторожность.  Именно тогда, интуитивно это поняв, женщина могла уговорить привести ее к Семену. Несколько таких случаев было. Семен кипел гневом и брезгливостью – нарушен порядок! – но не устраивал разборок. Его цель была иной. Просто сделать так, чтобы следующая незваная гостья не появилась в принципе. Доходило до анекдотов. Однажды, когда Семен и Тео уже успели с удовольствием выпить, а шахматная партия разыгрывалась интересным образом, в дверь раздался звонок. По поведению Тео сразу стало ясно, что он в очередной раз проболтался о времени встречи, а в дверь почти наверняка нагло звонит его очередная «страсть». Мизансцену и интригу пришлось придумывать на месте. Всячески успокаивая Теодора, Семен жаловался на вульгарную соседку, которая по дурацким поводам не только суется к нему, но и звонит по пять минут. Мощные трели раздавались из коридора, а Семен отвлекал внимание Тео, спрашивал о пропорциях нового коктейля и ругательски ругал наглую соседку, обещая, что минут через пять она смоется, смоется всенепременно. Сценку он сыграл и цели добился – дверь не была открыта. На следующий день Тео сообщил, кто в действительности ломился в дверь, Семен притворно смутился и попросил передать извинения. Прелести соседской жизни, знаете ли. Однако теодоровы пассии липли и любопытствовали до неприличия. Он сам рассказал Семену, как одна пыталась разглядеть, что происходит в квартире, с помощью мощного бинокля. Это побудило Семена еще лучше осматривать шторы. Фиг, фиг она съест, прежде чем у нее что-то получится!
Иногда Семен повторял известную гостям шутку: «Представляешь, а будь ты женат. Сидел бы ты тут, у меня сейчас! А будь я женат! Она бы сейчас в комнату вошла, босая и в ночнушке и стала бы прозрачно намекать, что засиделись». Обычно за этой шуткой следовал тост за свободу.

(продолжение следует)


Рецензии