Тайна Свинкса - 2. Спасти Андрейку. 12

  Все сразу загомонили, забегали. Елизавета Петровна по своему обыкновению принялась что-то капать в стакан, Алиса Петровна уселась рядом с ним на пол и положила его голову себе на колени, а Никодим Никодимыч обмахивал его своим большим белым платком. Его напоили чем-то горьким и холодным, потом чем-то сладким и горячим. Потом куда-то понесли, то и дело что-то бормоча и вздыхая. Наконец, его раздели и уложили в большую мягкую кровать.

               
                ***
   Андрейка болел долго. То ли сказалось нервное перенапряжение последних дней, то ли он плохо перенес переход в этот мир. Болела голова, ломило тело, глаза то и дело слипались и хотелось спать.

   Иногда он просыпался и тихонько из-под ресниц разглядывал то место, куда его принесли. Здесь было темно и тихо, лишь откуда-то сбоку пробивался слабый рассеянный свет и доносилось равномерное поскрипывание. Андрейка слегка поворачивал голову в сторону света и видел Елизавету Петровну.

  Она равномерно покачивалась в кресле-качалке и, нацепив на нос свое пенсне, читала книгу, рядом с ней горел небольшой ночник, света которого едва-едва хватало, чтобы освещать страницы.

 Елизавета Петровна покачивалась: взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед... голова в белом чепце то и дело перекрывал ночник: свет-тьма, свет-тьма, свет-тьма... а кресло мягко поскрипывало: спи-спать, спи-спать, спи-спать...


    Он послушно засыпал и вновь видел, как над ним склонялась Елизавета Петровна, ласково приговаривая:

   - Спи, детонька, спи! Кто спит - тот быстрее выздоравливает.

   Но в следующую минуту он уже видел Алису Патрикеевну. Она что-то тихо напевала, поглаживая его по голове.

   Пару раз ему казалось, что рядом с ним маячит лохматая голова Никодима Никодимыча. Раскачиваясь из стороны в сторону, он читал ему нараспев:

                В зимнюю сту-у-ужу-у-у
               Не хочешь нару-у-ужу-у-у
               Но детям ну-у-ужен
               Хороший у-у-ужин...

  Он даже мог поклясться, что видел птицу в белом халате. В белом халате и маленькой красной шапочке. Все уважительно называли его доктор Дятел. Откуда он мог здесь взяться? Конечно, это был сон! Очередной странный сон! Теперь ему часто снились длинные странные путанные сны...

                ***
   Большая рыжая корова лениво жевала траву. Маленькая худенькая девочка с тонкими белесыми косичками и огромными голубыми глазами крутила веретено и улыбалась ему. Ветер шевелил ее волосы, и они падали ей на глаза, она смешно трясла головой, стараясь убрать их на место, не выпуская из рук своего веретена. Он протянул руку, желая коснуться ее волос, но рыжая корова внезапно оторвалась от своего занятия и повернулась к нему. У нее были большущие карие глаза и длинные-длинные ресницы. Смешно вытягивая вперед свои толстые мягкие губы, она проговорила:

   - Н-н-не см-м-м-мей! Н-н-не трогай! Ты м-м-мяс-о еш-шь! Хищ-щ-щ-н-н-н-ик!

   Андрейка закричал и проснулся. Прямо над собой он увидел озабоченную лисью мордочку в белом кружевном чепце. Но это была не Елизавета Петровна, а Алиса Патрикеевна. Своей маленькой мягкой лапкой она гладила его по голове.

  - Ну-ну, все в порядке, молодой человек, - приговаривала она. - Вам просто приснился сон... дурной сон, я полагаю... просто сон.

  - Просто сон? - переспросил Андрейка, моргая глазами.

  - Просто сон, - подтвердила Алиса Патрикеевна, возвращаясь к креслу-качалке.

  - А где Елизавета Петровна? - спросил Андрейка. - Я помню, здесь была Елизавета Петровна.

  - Так спит она... Мы тут все по очереди около вас.. И она, и Никодим Никодимыч , и я, - терпеливо объясняла Алиса Патрикеевна. - Ох, и напугали вы нас, молодой человек!

 - Ни-и-икодим... Ни-и-икодимович... - заикаясь проговорил Андрейка, пытаясь представить себе этот ужас: волк ночью у его кровати... Так, значит, это был не сон?  Но поэт в больших выпуклых очках, с пестрым платком вокруг шеи совсем не походил на того страшного и ужасного волка из сказок, даром что лохматый! И при воспоминании о том, как он робко прятался за спиной Елизаветы Петровны, как аккуратно протирал стекла своих очков, как старательно обмахивал его этим платком, растерянно озираясь по сторонам Андрейка вовсе не испытывал ужаса. А эта огромная лапа с покрытыми лаком, подпиленными коготочками!.. Андрейка фыркнул, и широкая улыбка озарила его лицо. Это не укрылось от острого взора Алисы Патрикеевны.

 - Ну, я вижу, вы пошли на поправку, - весело проговорила она. - Может быть, вы уже окончательно справились и с вашими страхами?

  Андрейка кивнул. Ему было стыдно.

 - Вы не сердитесь на меня? - хрипло прошептал он.

 - За что же, молодой человек? - искренне удивилась Алиса Патрикеевна.

 - Ну... я сказал... Я вас назвал...

  Наверное, он действительно обидел их, хотя все еще не понимал, почему: ведь он сказал правду! Они ведь на самом деле хищники! Как будто отвечая его мыслям, Алиса Патрикеевна продолжала:

- Не стоит старого вспоминать, молодой человек! - махнула она лапкой . - Вы, конечно, оказались несколько грубы и неблагодарны! Мы к вам со всею душою, а вы...

- Простите... - пролепетал Андрейка. Он все еще никак не мог понять: за что же, собственно, он должен извиняться, но чем больше думал об этом, тем больше понимал, что должен!

 Мама часто говорила: "Если ты чувствуешь, что от тебя ждут извинений - извинись, от тебя не убудет!" Разумеется, он категорически был с этим не согласен! Вот, когда Пашка Молочников разбил окно, а все подумали, что это сделал он, Андрейка, он и не думал извиняться! И про Пашку ничего не сказал, что он, ябеда какая-нибудь? И в углу стоял ни за что, и в сотый раз слушал нотацию о том, как надо себя вести, и весь выходной вместо того, чтобы пойти гулять в Нескучный сад помогал папе вставлять окно, а извиняться не стал! А сейчас... он почему-то подумал, что иногда... Иногда мама бывает права. Иногда извиниться все-таки стоит!

 - Простите! - уже более уверенно повторил он. - Я не хотел...

 - Чего уж там! Вы столько всего пережили в своем мире - есть от чего всего бояться... - в очередной раз махнула лапкой Алиса Патрикеевна. - Мы, конечно, травку не щиплем, - проговорила она, ближе придвигая кресло к его кровати. - Организм наш так устроен, что без животного белка нам не выжить. Я понятно излагаю?

   Андрейка важно кивнул. Тот же Пашка Молочников уж точно ничего бы не понял, а он, Андрейка, все-таки был сыном зоолога и хирурга, он про этот животный белок, аминокислоты там разные, ме-то-бологизм и ме-те-ор-оризм, наверное, с пеленок слышал! Он важно кивнул и сел в кровати, чтобы ему было удобнее слушать, но Алиса Патрикеевна тут же вскочила.

  - Нет-нет, вы уж лежите, молодой человек! - сказала она, укладывая его в кровать и натягивая ему одеяло по самые уши. - Я вот тут посижу с вами о жизни поговорю, а вы лежите да на ус мотайте. Можете даже глазки прикрыть, чтобы все лучше усваивалось. О чем я там толковала?

 - Без животного белка вам не выжить, - послушно повторил Андрейка.

 - Как, впрочем, и вам, - подхватила Алиса Патрикеевна. - Но мы берем столько, сколько съедим, а вы?..

  Андрейка вспомнил холодильники и морозилки... Прошлым летом их соседка по даче тетя Наташа долго ходила по поселку и плакалась всем о том, что у нее сломался холодильник. "Столько мяса пропало!" - причитала она.

 - Мы охотимся, когда голодны, - продолжала, меж тем, Алиса Патрикеевна. - Ни волк, ни лис, ни медведь никогда не убьет без нужды. А в нашем лесу Михайло Потапыч держит лавку, где мы можем купить себе еду: грамм триста колбаски на завтрак, курочку на бульон да на ужин, как ты думаешь, кто-нибудь из нас помышляет об охоте? А ведь для вас, для людей , охота - это развлечение, это спорт, разве не так? Для одних спорт, значит, для других смерть. Смерть, понимаешь? А ведь мы любим жизнь не меньше, чем вы... Кроме того, нам никогда не придет в голову истреблять друг друга! Самцы по весне, конечно, хорохорятся, - она кокетливо поправила на голове белый чепец. - Но отродясь никто никого еще не убил! А если то, что ты нам рассказывал правда... У нас ведь нет причин не доверять тебе? Так вот подумай... Кто из нас хищники...

   Она замолчала. Андрейка тоже молчал. Лишь только старое кресло-качалка поскрипывало в темноте: спи-спать, спи-спать, спи-спать...


                ***
   Потом начался долгий период выздоровления. Днем Никодим Никодимыч брал Андрейку на руки и выносил на улицу. Он сидел в тени деревьев, жадно вдыхая их аромат и щурясь теплым лучам солнца. Кто-нибудь из лис обязательно сидел подле него и читал ему книжки. Книжки не всегда были интересными, но Андрейка не жаловался, он просто слушал их тихое монотонное бормотание, а сам думал о своем. По вечерам все собирались в гостиной, пили чай, слушали стихи Никодима Никодимыча или игру Алисы Патрикеевны на рояле. Конечно, если им не мешали эти "таинственные соседи", которые продолжали упражняться в своей кокофонии.

   Однажды, когда во время очередного шумного представления, Алиса Патрикеевна, по своему обыкновению пила валерьянку, Андрейка спросил:
 
- А почему они все время так шумят по ночам?

- Они думают, что тоже музицируют, - вздохнув, ответила Алиса Патрикеевна. - Они считают, что раз уж в нашем лесу принято коротать вечерок, слушая музыку и стихи, то и они могут не хуже!

- А, может, это какое-нибудь новое направление в музыке? - неуверенно предположил Андрейка. Вот ведь мама морщится, когда слышит тяжелый рок, а Виктоше он нравится! Она слушает и даже подпевает. Может, таинственные соседи лис как раз и пытаются играть тяжелый рок? Андрейка как-то утащил Виктошин плеер послушать - очень похоже...

- А вы слышали про тяжелый рок? - осторожно спросил Андрейка.

  Алиса Петровна как-то странно хмыкнула, вскочила со своего места, подняла валявшуюся у ее ног ветку и ловко перехватила ее наперевес. Выставив вперед и слегка согнув в колене ногу, она залихватски мотнула головой и, как заправский рокер, "ударила по струнам".

- А за днем придет но-о-очь!
 Ночь темнее, чем де-е-ень!
 Нам понять не дано-о-о
 Эту вечную хре-е-ень!.. - пропела она чужим хриплым голосом и тут же извинилась:

 - Прошу прощения за такую грубость! Ребенку этого вообще слушать не полагается!

  Андрейка захлопал в ладоши. По ступеням взбежала испуганная Елизавета Петровна и увидев Алису Патрикеевну с веткой наперевес, возмущенно покачала головой.

- У нас тут... э-э-э... дискуссия, Елизавета Петровна. Дискуссия о музыкальных направлениях, - попыталась оправдаться Алиса Патрикеевна, поспешно избавляясь от ветки. - Необходимо было... э-э-э... некое ауди-визуальное подкрепление...

  Елизавета Петровна еще раз осуждающе покачала головой и скрылась внизу.

- Елизавета Петровна не любит тяжелый рок? - поинтересовался Андрейка.

- А вы, молодой человек? - вопросом на вопрос ответила Алиса Патрикеевна.

  Андрейка попытался увильнуть от прямого ответа.

- Моя сестра, Виктоша, любит, - ответил он.

- Тяжелый рок, тяжелый металл - это музыка молодежи. Музыка протеста, отрицания... в том числе отрицания самой музыки. Мы с Елизаветой Петровной давно выросли из нее, ты, пожалуй, еще не дорос, но от этого она все равно не перестает быть музыкой, понимаешь? Со всеми присущими ей правилами. А то, что делают эти... - она поморщилась, - это просто шум. Шум - и больше ничего!

   Показывая, что дискуссия окончена, Алиса Патрикеевна, вновь подняла книгу и принялась за чтение. Андрейка задумчиво жевал травинку и смотрел на небо. Как раз сейчас по нему проплывала эскадра воздушных кораблей, меняющая на ходу свое очертание: вот бриг с парусами и мачтами внезапно превратился в огромного петуха, а изящная бригантина приняла вид дракона с раскрытой пастью.

- А, может, они просто не умеют... - задумчиво, ни к кому не обращаясь, проговорил Андрейка. - Очень хотят, но не умеют!

 Он приподнялся на одном локте и в упор уставился на Алису Патрикеевну.

- Но очень хотят... - жалобно проговорил он.

  Алиса Патрикеевна подняла голову от книги.

- Вы ведь не думаете, молодой человек, что я... - начала она, но, встретившись глазами с Андрейкой, замахала на него лапами:

- Да, чур меня! Чур! Да чтобы я... Да, ни за что!

- Но они, наверняка, очень хотят! - молитвенно сложил руки Андрейка.

- Да, кто они тебе? - возмутилась Алиса Патрикеевна. - Кто они мне?

- Они ваши... наши соседи, - сказал Андрейка. - И мы могли бы подружиться... ну-у... договориться хотя бы...

- Как ты себе это представляешь? - Алиса Патрикеевна отложила в сторону книгу. - Я к ним приду и скажу: "Все, что вы играете по ночам - шум! Сейчас я научу вас, как надо играть!" Так что ли?

- Ну-у-у... - Андрейка прикрыл один глаз. - Надо что-нибудь придумать... Для начала надо с ними познакомиться! Предоставьте это мне, - он решительно сел.

- Но ты еще очень слаб! - запротестовала Алиса Патрикеевна.

- А доктор Дятел сказал, что мне надо больше гулять! - упорствовал Андрейка.

- А если ты заблудишься? - не сдавалась Алиса Патрикеевна.

- Но ведь вы меня обязательно найдете? - хитро прищурился Андрейка.

- Нет, я так не могу! - возмутилась Алиса Патрикеевна. - Какие вы людские детеныши непоседливые! Ну, что же вам не сидится на одном месте, молодой человек?.. Елизавета Петровна! - чувствуя, что сдается, позвала она подругу.

                ***
  На первую самостоятельную прогулку да еще к логову "этих диких и нецивилизованных" лисы провожали Андрейку, как на войну. Мало того, что ему дали с собой запас воды и пищи, с которым он мог бы путешествовать неделю, его снабдили еще и подробнейшей картой местности со всеми елочками, рябинками, осинками, соснами и ольхами, среди которых пунктирной линией был отмечен весь его путь от жилища лис до места назначения.

- И долго там не задерживайся! - наставляла его Алиса Патрикеевна. - Нечего там с ними долго дискутировать.

- Шарфик не разматывай и курточку не расстегивай, - хлопотала рядом Елизавета Петровна. - Пар костей не ломит! А ты после болезни - слабенький еще...

  Она всхлипнула. Еще долго Андрейка оглядывался на них и махал им рукой.

  Они стояли под рябиной. Две маленькие, рыженькие. Одна в белом кружевном чепце, а вторая в красивом атласном капоре и махали ему лапками.

  Когда они скрылись из виду, Андрейка пошел быстрее. Теперь надо было дойти во-о-он до тех елей и повернуть направо. Чирикали птицы и ласково грело солнце.

 Андрейка опасливо оглянулся  - не то чтобы он боялся услышать за спиной: "Высоко сижу, далеко гляжу!" Но... так... На всякий случай, - и размотал уже ставший ненавистным шарфик. Потом расстегнул курточку, доставшуюся ему от одного из многочисленных внуков Елизаветы Петровны. И как это лисам пришло в голову в такую жару нарядить его в куртку да еще и повязать шарф! Может быть, они думают, что, если он не покрыт мехом, ему должно быть все время холодно? Им определенно надо познакомиться со Свинки! "Ну, хоть бы ветерок какой что ли!.. " - раздраженно подумал Андрейка.

  Добравшись до елок, он обнаружил, что с ними творилось что-то странное: все три мелко-мелко дрожали и то и дело качались то вправо, то влево.

  "Как это?" - удивился Андрейка. - " При полном отсутствии ветра!"

   Тут ему показалось, что он услышал чей-то слабый стон, потом невнятное бормотание, как будто кто-то кого-то ругал или отчитывал.

   - Кто здесь? - храбро выкрикнул мальчик.

   Никто не ответил, но елки замерли. Андрейка и не ожидал никакого ответа. Делая вид, что он просто беззаботно продолжает свой путь, Андрейка пошел вдоль елей, а потом резко заглянул за них: там тоже никого не было. Вот теперь он удивился и растерянно огляделся по сторонам. То ли вид его действительно был настолько смешон, то ли тот, кто прятался просто обладал на редкость смешливым характером, но Андрейка явственно услышал чей-то смешок, а потом приглушенное, еле сдерживаемое хихиканье.

  "Ну, погоди!" - рассердился Андрейка и громко проговорил:

  - И что это я? Здесь ведь и быть никого не может! Поспешу-ка я лучше по своим делам!

   Тут же перед ним возник маленький старичок, ему по пояс, примерно, с кудлатой белой головой и такой же длинной бородищей, конец которой и запутался в еловых ветках.

  - Ух, ты! - вырвалось у Андрейки. - Помощь нужна?

 - Да уж пожалте, молодой человек... да уж будьте любезны... С братцем моим Вихорем повздорили... ну... это как водится между братьями! Я не в обиде... И вот тут... такая неприятность... Догодой меня кличут. Отец наш Позвизд... слышали, мобудь? Ох и грозен!... Ох и попадет мне, коли прознает, что я соответствующую погоду не обеспечивал... А как тут обеспчишь-то... Вы уж поспособствуйте, мил человек!.. Я уж будьте покойны в долгу не останусь!..

   Андрейка принялся распутывать бороду. Елочные иголки больно кололи пальцы, ветки так и норовили выколоть ему глаза, еще и старичок нетерпеливо подпрыгивал на месте, то и дело спрашивая: "Ну, что? Готово? Готово уже?"

 Наконец, последние волоски были извлечены из колючего плена. старичок радостно подпрыгнул и стал огромным, как большое лохматое облако, подмигнул Андрейки и исчез.

- Я уж в долгу не останусь... - донеслось откуда-то издалека. Или показалось?
Возможно, просто прошелестели ветки деревьев... или зашуршала трава под чьим-то чуть слышными удаляющимися шагами...

 - Пожалуйста-пожалуйста... - пробормотал Андрейка. - И не надо так уж сильно затрудняться... рассыпаться в благодарностях... Всегда к вашим услугам! Служба быстрого реагирования МЧС - Может Что Сделать.

  Так, бормоча себе под нос, Андрейка продолжал свой путь, строго следуя карте, нарисованной для него лисами.

  Неожиданно он почувствовал под ногами песок. Странное дело: все кругом зеленеет, а вот тут посреди леса кусок пустыни Сахара! Он посмотрел на карту - никакой Сахары не было. Оглянулся назад - все так же зеленели сосны, ели, осины, пели птицы... Посмотрел вперед: далеко-далеко, на сколько хватало глаз тянулся песок. Что делать? Вернуться назад и пожаловаться на неожиданное препятствие? Лисы только рады будут! Надо идти: взялся за гуж... Так всегда говорит мама. А, может, обойти?


Продолжение   ...


Рецензии