Банальный сюжет

БАНАЛЬНЫЙ СЮЖЕТ
То, что дело зашло уже слишком далеко, Игнатенков понял тогда, когда обнаружил, что сценарий его единственного выходного мало отличается от сценария дня рабочего.
Время перед выходом «в должность» он тратил на сидение перед компьютером. Никаких игр и пасьянсов, ни в коем случае, два-три ресурса, просмотр которых сам собой закрепился какое-то (и не вспомнить точно) время назад, а фактически, почти бессмысленное и безрезультатное тыкание в кнопки. Затем беглый осмотр квартиры  - и один и тот же путь на службу с постоянной задачей не причинить боль руке, травмированной в плече. Боль сохранялась, маршрутки безобразно дергались и вопреки всякому разумению подпрыгивали на каждой попавшейся колдобине. Уже с утра он испытывал такое отвращение к происходящему, что не мог нормально позавтракать, а порой даже от чашки крепкого чая отказывался. Вечером (это если опустить саму работу, смесь отврата, скуки, разочарования и боязливости; да, посыпать обильно эти ингредиенты раздражением, бороться с которым становилось все сложнее), разумеется, развивался сильный голод, но Игнатенков ел жадно и это заменяло отсутствующее удовольствие от пищи. Дальше – вечерняя порция интернета, еще более короткая, чем утренняя. Просмотр почты – если раньше он брезгливо вздрагивал при получении служебной корреспонденции, то теперь удовлетворенно выдыхал, если писем не было вообще. Работа отвратительна, ну, или мягче – неприятна – но позволяет заполнить время. Иначе его придется заполнять, лежа на полуразвалившемся диване, зябко прикрывшись рваным пледом. Рядом – купленные специально для чтения книги, которым, видимо, суждено так и остаться непрочитанными. При попытке вдуматься в читаемое Игнатенков ощущал нечто подобное резкому ослепляющему свету, бьющему в глаза; да при этом тебя заставляют невидящими глазами что-то рассматривать и вообще, что-то делать сложное и многоэтапное. Друзья были, да все вышли. Как говорит один персонаж, одних бросил сам, другие - его, а третьи просто надоели.
Где прежний Игнатенков – можно только гадать, но о его пропаже мало кто знал или хотя бы догадывался, все остальные полагали, что видят перед собой того, кого на самом деле уже нет.
Итак, еще одно открытие о себе и своей жизни Игнатенков сделал, когда перед обязательным посещением родных в выходной осознал, что прежде чем с безрадостным чувством вылезти из дома, садится за компьютер. Так же, как и во все другие дни. И смотрит там то же самое, что и обычно. А далее визит, тяжелый для Игнатенкова и физически, и душевно. Говорить почти что не о чем, раздражение подлое поднимается грязью со дна души, ни в чем не виноватые родные. Хотя, наверное, такой вот, не очень радостный визит все же лучше, чем ничего. И возвращение домой по тому же сценарию, что и с работы. Лишь два отличия: он по выходным накормлен и возвращается раньше. Да, он сволочь, а новое открытие обнаружило новую грань этого сволочизма. А может, он просто еще одна погасшая звездочка, серенький обыватель, сохранивший привычку к рефлексии.
Неся в себе новое открытие, Игнатенков вернулся от родных, лег на скрипящий, разваливающийся диван. Попробовал почитать книгу, купленную с ревнивым чувством – не досталась бы другому – опять это, как резкий свет в больные глаза. Немного поговорил с отсутствующим собеседником, на сей раз даже вслух, задумался. После недолгого размышления поставил на себе крест. Из-за присущей Игнатенкову природной склонности даже абстрактные вещи облекать в конкретные образы (странное сочетание абстрактного мышления с предметно-образным) крест быстро обрел материальные черты. Это был металлический крест, стилизация под дореволюционную старину, виденный Игнатенковым многажды в мастерских, изготовляющих кладбищенские памятники, кованый, красивый, тяжелый. К нему добавилось основание, которое вдруг пустило нечто вроде металлических корней, которые безболезненно проникли в грудь Игнатенкова. В комнате был полумрак осеннего вечера, крест, однако, вполне четко был виден на фоне окна, занавешенного портъерой, давно требовавшей стирки.


Рецензии
Дорогой Михаил Федорович! У Вас так пронзительно, и так точно описано состояние человека,находящегося в депрессивном состоянии. Ваш герой действительно положил на себя крест,и тяжесть его для него непомерна. Если Игнатенков не такой, как все, то он - не погасшая звездочка,не серый обыватель ,и уж ,конечно,не сволочь. Я бы посоветовала герою сделать, хотя бы и с усилием,первый шаг: включить музыку, например, Штрауса, отдернуть шторы, заглянуть в окно, впустить жизнь. И, почувствовав хоть малое изменение в душе, бежать бегом,да-да, бегом на улицу,на свежий воздух, но не к воде,как написано в Вашей новой миниатюре,а к людям,в парк, туда где народ, понаблюдать как играют дети, как смеются взрослые, как целуется молодежь, как борются за жизнь воробьи, как шелестит листва на деревьях, как шумит в них ветер... Обязательно устать, а вернувшись домой, блаженно вытянуть уставшие ноги, и заснуть. А проснувшись, набить на клавиатуре впечатления прошедшего дня, откинув начисто,сознательно, привычную рефлексию. Желаю Игнатенкову удачи в преодолении стереотипа череды рабочих буден и выходных.А в самое ближайшее время навестить кого то из оставшихся друзей,в чем-то помочь,что-то сделать,подумать и о других. Желаю Вам всего светлого и доброго. С теплом,Евгения.

Евгения Евтушенко 2   04.12.2016 13:38     Заявить о нарушении
Спасибо за рецензию! Почему-то сразу припомнилось, как Эйзенштейн, пребывая в Мексике, боролся с подавленностью и тревогой с помощью многочасового ежедневного лазания по скалистой местности. Итогом стала варикозная болезнь (перегрузка).
А вода - она прекрасна, сфинксы и Малая Невка входят в число сокровищ моей жизни.

Михаил Федорович   04.12.2016 15:21   Заявить о нарушении
Я Вас понимаю. Движущаяся вода,как и огонь - завораживают. Хорошо,когда есть любимые сердцу места в городе. Я вот недавно была на выставке Айвазовского, и она подтолкнула меня написать рассказ - "И невозможное возможно". Будет время - отзовитесь.

Евгения Евтушенко 2   04.12.2016 16:58   Заявить о нарушении