Чуть севернее Москвы... Чужая история

Чуть севернее Москвы… Чужая история.

Среди многочисленных фобий подаренных человечеству, достойное место занимает акрофобия – боязнь высоты, заслуженно лидируя в рейтинге страхов. Такое в жизни случается – многие из людей, не являются ярыми фанатами  самолетов, отдавая предпочтение железной дороге. Таким необычным человеком, был и Алексей. Среди друзей и коллег ходили слухи, что причиной тому была банальная фобия высоты, но это было не совсем так. Просто Алексей до боли в животе еще с раннего детства невзлюбил этих больших, гордых железных птиц, по причине резкой боли в ушах во время полета и долгой адаптации после него. Однако, в прошлом месяце, ввиду острой нехватки времени, ему все-таки пришлось возвращаться из Сочи, в родной Санкт-Петербург, именно Аэрофлотом. В очереди на регистрацию билетов, к нему обратился молодой мужчина, оказавшийся рядом:
- Вы меня не выручите?
- Чем же? –  полюбопытствовал Алексей.
- Давайте подадим билеты вдвоем, будто бы мы летим вместе. Видите ли, деньги почти закончились, боюсь, не хватит, а у меня большой перевес багажа. Я смотрю, у вас только маленькая ручная кладь, которую вы все равно возьмете с собой в салон.
- Да, ради Бога, – согласился Алексей, втайне надеясь обречь нового знакомого на вынужденное трехчасовое общение с ним.
- Сергей! – радостно представился обладатель тяжелого багажа - не догадываясь, что его собираются банально использовать, - ловко выхватив из рук Алексея билет под свой неусыпный контроль, не давая тому возможности передумать. Проделал это он настолько виртуозно, что грешным делом Алексею даже подумалось, что  возить туда-сюда «перевес», как раз и является основным заработком нового знакомого. 
- Алексей! – обескураженный фривольной выходкой нового знакомого, ответил он, отгоняя от себя дурацкие мысли.
Наконец подошла их очередь. Сергей, улыбаясь, протянул билеты девушке, попросив места в самолете рядом, не забыв при этом сделать комплимент в ее адрес, восхитившись неземной красотой. Девушка благодарно одарила Сергея улыбкой, пожелав приятного полета.
Алексей саркастически ухмыльнулся бессмысленным расшаркиваниям нового знакомого перед девчонкой, которую больше никогда не увидит. Однако его усмешка не осталась незамеченной. Проводив взглядом свой неподъемный багаж, ушедший по ленте транспортера на погрузку, Сергей заметил:
- Зря вы так! Во-первых, девушка действительно хороша - в такую, несомненно, можно влюбиться с первого взгляда. А во-вторых, даже если бы она не была чертовски привлекательна, или на ее месте была другая – совсем не красивая, - я, соизмеряясь со своими жизненными принципами, все равно сказал бы то же самое.
- Вы, дамский угодник?
- Ничуть! Я, скорее ценитель всего прекрасного, что дарит природа, делая нашу жизнь привлекательней. А красота – это субъективное понятие, у каждого она своя, и нет ничего удивительного, если наши мнения будут различны и не совпадут.
- Понятно. Ну а то, что в незнакомую женщину можно влюбиться с первого взгляда, вы видимо сказали для красного словца?
- Отнюдь нет! – удивился Сергей, начиная догадываться, что судьба свела его с человеком,  обделенным в понимании прекрасного. – Неужели вы действительно полагаете, что никакой любви с первого взгляда не существует, или вы просто разыгрываете меня?
- Конечно, не существует! – убежденно возразил Алексей. – Это придумано теми, кто пытается таким способом скрыть свои истинные мотивы, добиваясь получения сиюминутного расположения женщины.
- Цинично! Я, даже сказал бы - пошло! Только не обижайтесь на меня, я вовсе не ставлю себе задачу навязать вам свою веру.
- Думаю, вам такое никогда и не удастся, по крайней мере, вы будете не первый, кто пытался это сделать. – Иронично ухмыльнувшись, уверенно ответил Алексей.
- Однако, Алексей, вы меня сильно выручили с багажом, я по определению должен быть вам благодарен за оказанную поддержку. Потому и не стану докучать вас своими умозаключению, оставив их при себе.
- Отнюдь, - возразил Алексей. – Я вовсе не прочь послушать ваши умозаключения, если они будут логично аргументированы. Вдобавок, признаюсь по секрету, я очень не люблю летать, может ваши разговоры сумеют отвлечь меня от трагических мыслей в полете.
- Хорошо, воля ваша! Только тогда не обессудьте меня за болтливость…
Вы утверждаете, что никакой любви с первого взгляда не существует? – начал приводить в действие разрекламированную болтливость Сергей. - Наверное, снисходительно насмехаетесь над теми, кто имеет противоположное суждение. Чужое мнение, или даже личный пример, для вас, скорее всего пустой звук, придуманный сознательно и только лишь для привлечения дополнительного внимания к своей персоне. Но почему-то, мне кажется, что и в обычную любовь, вы верите с большим подозрением. Негативный опыт ваших друзей, или даже ваш личный, вам намного ближе и понятней, все-таки он выстраданный и выпестованный именно вами. Тогда конечно, тогда все сходится: женщина, встретившаяся на пути обязательно меркантильна и коварна, а от вас ей необходимы только материальные блага, которыми вы на данный момент обладаете.  Тут, спору нет, о какой любви может идти речь, впору срочно составлять «Брачный договор», обезопасив свои ценности от посягательств непредсказуемой особы женского рода. Ни в коем случае не тешу себя надеждой того, что рассказав вам хоть с десяток историй, о счастливых семейных парах, случившихся вследствие любви с первого взгляда, вы умиленно прослезитесь и резко пересмотрите свое мнение. Конечно, этого не произойдет никогда. Все мы разные и видение любого вопроса у нас всегда будет свое, причем, как нам кажется – единственно верное. Но, очевидно же, что именно тем и интересней мы друг для друга. Думаю, на мои десять историй, вы всегда сможете парировать своими двадцатью, которые, соответственно, будут также достоверны и поучительны.
Однако, как не подозрительно это может выглядеть для вас, но почти половина членов моей большой семьи имела встречу с кудрявым, белокурым мальчиком Амуром, в те редкие часы, когда он выходил на «любовную охоту». На их счастье, колчан со стрелами у него на тот момент был в полной боевой готовности.
Мой отец, больше тридцати лет прожил с моей мамой в гармонии и счастье. Им даже доказывать никому, ничего не надо. Собеседник, окажись он абсолютно слепым, любовь моих родителей, если и не увидит, то обязательно почувствует.
У меня же в свою очередь, была полная уверенность, что я не достоин не только стрелы Амура, а даже его случайного взгляда в мою сторону, посему, сия чаша меня никогда не коснется. Поверьте, у меня были все основания так думать. Ведь к женщинам, я относился легко и даже небрежно. К моему великому стыду – ничуть не лучше вас. Покупал «любовь», когда это требовалось моим организмом, щедро оплачивая оказанные услуги, даже более щедро, чем назначалось моей партнершей. Да, женщины, для меня, действительно были не более чем партнерами для совместного удовольствия. 
Но, как оказалось, я очень даже серьезно ошибался. Получается, что и такая безнравственная личность как я, имела право на свою, пусть и не вполне заслуженную порцию чуда. И, однажды, со мной случилось то, чего я никак не мог предположить…

- Неужели вы действительно собираетесь рассказать мне свою историю? Если честно, я и не рассчитывал на ваше понимание и поддержку. Признаюсь, весьма тронут! – восхищенно воскликнул Алексей.
- Вовсе не стоит благодарности! Скорее всего, это я обязан вам тем, что лечу с вами рядом. Итак, слушайте…


***


- К счастью, вагонные разговоры не могут быть бесконечны, они строго лимитированы началом и завершением пути. В конце концов, однажды поезд приходит туда, где кончаются рельсы. Нефтяники, газовики и прочие уважаемые бизнесмены, удовлетворенные своей фантазийностью расходятся навсегда, чтобы в дальнейшем, уже никогда не встретиться. Да и о каких встречах может идти речь, если таковые и произойдут, то газовик - на поверку окажется водителем трамвая, а обладатель нефтяной вышки – мелким клерком, или вовсе безработным.
В виду многочисленных командировок, мне приходилось посещать столицу даже чаще, чем хотелось бы, потому и вагонные правила игры мною принимались уже привычно, а чувство неловкости за себя, или своих попутчиков, со временем и вовсе притупилось.
Хотя я был служащим вполне серьезной компании, продвигавшей на рынке современное медицинское оборудование - каковым на самом деле являюсь, по сей день, – это было слишком мелко, ведь сегодня со мной ехали: режиссер сериалов, доктор медицинских наук, и, даже депутат Законодательного собрания. Одним словом, достойные попутчики и весьма интересные собеседники. Страна, ими просто обязана была гордиться, если бы все это, хоть на миг соответствовало действительности.
Бывало, бессмысленные вагонные посиделки заканчивались только под утро, или тогда, когда последние капли спиртного бесследно исчезали в желудках, оставляя в качестве бонуса больную голову, да безвозвратно вычеркнутый, зарождающийся новый день. Но на этот раз, ссылаясь на подорванное здоровье, мне удалось вывернуться из лап своих «именитых» попутчиков, однако за это, в качестве отступного пришлось пожертвовать бутылкой доброго шотландского виски, которую я вез своему знакомому, иногда подкидывавшему мне выгодные контракты.
Я вышел в тамбур покурить и размять ноги, перед путешествием по Москве, потому как любил ходить по ней пешком. За окном мелькали ничем не примечательные в другое время года подмосковные окраины. Сейчас же, они радовали глаз зелёными цветущими садами. Весне не требуется больших усилий для сотворения красоты, она сама щедро дарит её всему живому.
Телефонный звонок прервал мысли о весне. Звонил секретарь чиновника, с которым у меня было намечено подписание документов на закупку медицинского оборудования. Он извинился и предупредил, о переносе назначенной встречи на три часа позже.
Конечно, я сильно огорчился. Начало не предвещало ничего хорошего, да и не любил я, когда что-то выбивалось из заранее намеченного графика, ведь, как правило, это влекло за собой массу неудобств, вплоть до сдачи обратного билета на поезд и покупки нового. Хорошо ещё, что день обычный, не предпраздничный и даже не выходной – купить обратный билет, проблем возможно не составит.
Показалась останкинская башня – это значит, что скоро Ленинградский вокзал, надо срочно придумывать, где провести эти не к месту подаренные три часа. Я вернулся в купе, мне захотелось поскорей распрощаться с попутчиками. Особенно напрягал «депутат», который так увлекся, что действительно уверовал в своё депутатство, а остановиться, уже не имел никакой возможности.
Наконец, поезд прибыл на вокзал. Вскинув на плечо легкую сумку, игнорируя поездку в метро, я пешком отправился в сторону Красной площади.
Как всегда величественная Красная площадь сегодня была наиболее хороша – городские власти не торопились сворачивать нарядные убранства, посвященные недавно прошедшему Дню Победы. Жаль, конечно, что пришлось пропустить торжества - это, мой самый любимый праздник.
Обычно, площадь, забитая до отказа туристами со всех уголков мира, сегодня превзошла все показатели посещаемости. Солнце, запах весны и сирени успокаивал, давая уверенность в завтрашнем мирном дне. Давно мне не было так легко и спокойно. Побродив по Красной площади, обойдя храм Василия Блаженного, я спустился в относительную прохладу Александровского сада, где с трудом нашел свободное место на скамеечке, с завистью наблюдая за отдыхающими молодыми людьми, смело расположившимися на газонах под самыми стенами Кремля. Да и было чему завидовать – юноши и девушки, босыми ногами ходили по молодой зеленой траве, заряжаясь энергией земли русской.
Времени до назначенной встречи с чиновником оставалось предостаточно, и, я смог заставить себя почувствовать чувство голода, тем более что этому способствовал аромат свежей выпечки, доносившийся из какого-то близлежащего кафе, которое мне удалось быстро обнаружить.
В кафе тихо играла любимая мной мелодия из кинофильма «Мужчина и женщина», что давало лишний повод задержаться и перекусить именно здесь, да и уходить впрочем, никуда не хотелось. Одно было плохо, по всей видимости, в этом кафе решила устроить привал туристическая группа из Красноярска, заполнившая собой все пространство небольшого помещения, о чем свидетельствовала табличка с названием города, прибитая к длинной палке, и сиротливо прислоненная к одному из столиков. К счастью мне удалось отыскать одно свободное место, за столиком для двоих. Второе место занимала девушка, она держала в руке чашечку дымящегося кофе и мечтательно глядела куда-то в одну только ей известную даль. Мечты её были настолько далеки от этих мест, что на меня она не обращала никакого внимания. На девушке, было летнее голубое платье с короткими рукавами, которое очень выигрышно подчеркивало такого же цвета миндалевидные глаза. Незнакомка была очень хороша, а с красавицами мне всегда почему-то трудно заговаривать первым, кажется, они неприступней Эвереста, чересчур высоко ценящие свою красоту.
Превозмогая робость, я набрался храбрости, попытавшись переключить внимание на себя и тем самым оторвать её от нездешних мыслей.
- Позвольте составить вам компанию? Разрешите присесть?
Девушка, молча, кивнула в знак согласия, даже не поднимая головы, отчего ее белокурые, кудрявые волосы игриво расплескались по плечам. Меня несколько обескуражило безразличие девушки, но твердо решив не сдаваться, я продолжил:
- Замечательная погода, вы не находите?
Незнакомка, будто испытывая меня на прочность, вновь кивнула головой, не желая вступать в диалог.
В ожидании официанта, сожалея, что девушка не поддерживает разговор - украдкой, дабы не смущать её спокойствия, - я наблюдал за ней, изобретая стратегию новой атаки.

Не счесть, сколько раз в своей недолгой жизни мне приходилось встречаться с красивыми девушками, но никогда у меня не находилось смелости не только познакомиться, а даже просто заговорить с ними. При встрече подходящие случаю слова улетучивались безвозвратно. Что было тому причиной, неизвестно, то ли банальная неуверенность в своих возможностях, то ли робость. Но себя я пытался убедить, что все это отголоски хорошего воспитания. Зато, после того как понравившаяся девушка навечно растворялась в огромном мегаполисе, я сильно себя корил, но почему-то не за хорошее воспитание, а за трусость и малодушие.
Приблизительно год назад до описываемых событий, зацепившая мое сердце незнакомка вышла из вагона на станции метро «Электросила», а когда двери захлопнулись, оставив её на перроне, мне с моим «воспитанием» ничего не оставалось, как поехать дальше, вот тогда-то со мной случилась настоящая истерика. Нещадно бичуя свою трусость, я дал себе слово: «больше, подобного не допускать никогда!». Так неужели и на этот раз спасую, позволю своей робости победить? Да ни за что на свете, не бывать этому. Если такое все же случиться, произойдет непоправимое и ужасное. Я, навеки - вечные, потеряю уважение к себе, а имя моё, будет - Тряпка. В жизни не прощу себе, если не сумею с ней познакомиться. Буду презирать себя до самых последних дней своих. Внукам – если они, конечно, будут, – стану рассказывать о трусости их деда. А если честно, то и внуков вдруг захотелось таких, чтоб на неё похожими были.
Получив изрядную порцию самобичевания, моё «Я» - мною же униженное, – справедливо взбунтовавшись, бесстрашно бросилось в атаку, уже не опасаясь наломать дров:
- Извините, боюсь показаться нахальным. Вы разрешите мне с вами познакомиться? Меня, Сергеем зовут.
- Наташа, – скромно ответила девушка, впервые подняв голову и взглянув на меня, чему я невероятно обрадовался. Мне даже показалось, что она улыбнулась - это естественно подвигло меня к дальнейшим шагам.
- Удивительно красивое имя – На-та-ша, - мечтательно пропел я, вовсе не собираясь зарабатывать себе дополнительных очков глупой лестью – это получилось непроизвольно, само собой. – Знаете, Наташа, не побоюсь показаться банальным, но вы, настоящее украшение вашей группы туристов. Впрочем, вам об этом наверняка говорят каждый божий день, да и не только в вашем Красноярске.
- Вынуждена вас огорчить, но к этой группе туристов, я не имею никакого отношения, а прибилась к ним, только с одной единственной целью – скоротать с пользой время, а заодно пополнить багаж исторических знаний. Так что и к уважаемому городу Красноярску, имею весьма опосредованное отношение.
- Простите меня великодушно, в мои планы не входило вас обидеть. Я, самая настоящая серая посредственность, как же я мог не догадаться сразу, что вы, что ни на есть настоящая москвичка.
- Совсем нет, вовсе я не москвичка, мой родной город, находится чуть севернее Москвы. Но, это вовсе не важно, важно то, что вы опасный человек, а моя мама не рекомендовала мне общаться с незнакомцами, которые слишком болтливы. К тому же, вы невероятный льстец и дамский угодник.
- Ваша мама очень мудрая женщина, ничуть не сомневаюсь, что вы Наташа унаследовали от неё не только неземную красоту, но и проницательный ум. Однако смею надеяться, что ваша мама непременно одобрила бы ваше общение со мной, потому как в моих словах нет ни малейшего намека на лесть, а говорю я то, что подсказывает мое пронзенное насквозь сердце.
- Да вы не просто льстец, вы трижды льстец! – рассмеялась Наташа, сделав небольшой глоточек кофе.
Ободренный ее смехом, почувствовав, что нащупал правильный подход, я уже было собрался приступить к развитию дальнейших действий, следуя выбранного курса. Но моим  наступательным действиям помешал звонок, не вовремя раздавшийся на Наташином телефоне. Кажется, этот звонок был для неё очень важен, по крайней мере, мне показалось, что она его ждала, так как молниеносно схватила трубку и ничего не говоря, выскочила из кафе.
Сообразить бы мне, что наше знакомство на этом может закончиться, тогда возможно я смог бы что-то предпринять. Но излишняя самоуверенность в своих возможностях, сыграла со мной злую шутку. Ведь я ничуть не сомневался, что Наташа стоит возле кафе и разговаривает по своему мобильному телефону, а поговорив, непременно вернется.
Ошибку я понял только тогда, когда официант принес мой кофе, с булочкой попросив оплату тут же.
- Извините, а девушка, которая сидела только что здесь, тоже оплатила свой заказ? – с надеждой, что это не так поинтересовался я.
- Конечно! – ответил официант. – У нас правила жесткие. К сожалению, люди встречаются  разные, некоторые страдают забывчивостью, а бегать за ними по всей Москве нет никакой возможности – штат слишком маловат для этого.
Смутное предчувствие чего-то непоправимого заполняло меня, целиком парализовав на короткое время мозг. Бросив на стол деньги, я стремглав выскочил на улицу, но возле кафе Наташи уже не было. В очередной раз я умудрился проворонить едва улыбнувшееся мне счастье.
Однако времени прошло не больше двух минут, она наверняка не успела бы, уйти далеко. С утроенным вниманием я всматривался вдаль, то в одну, то в другую сторону, гадая в какую из них могла пойти Наташа. Наконец среди многочисленной публики, неспешно гулявшей по тротуару, мне удалось заметить обладательницу голубого платья. Девушка садилась в припарковавшийся автомобиль серебристого цвета. Едва она успела закрыть за собой дверь как авто бойко тронулось с места унося её в неизвестность. Оказалось, одного желания что-то серьезно изменить в своей жизни недостаточно, нужно, чтобы и звезды в этот момент были, как минимум благосклонно настроены к твоим пожеланиям. Мне ничего не оставалось, как  вернуться в кафе и сесть за столик, где буквально только что был счастлив, повстречавшись с девушкой своей мечты.   
Ко мне подошел парень, как мне показалось очень молодой и наглый, с дорогим фотоаппаратом на тонкой шее, до того момента сидевший через два стола от меня. Кажется, он очень гордился своей худобой, а анорексию, по всей видимости, поддерживал целенаправленно, считая ее прерогативой творческой аристократии. Щегольского вида яркий пиджак с немыслимыми  цветными пятнами и голубой шейный платок, должны были выдавать в нем творческую натуру. Он улыбнулся мне как старому знакомому и даже не подумав попросить разрешения, плюхнулся на стул, на котором еще недавно сидела Наташа. Мне было совершенно безразлично, потому и возражать не имело никакого смысла. Парень как-то загадочно, но противненько усмехнулся и зачем-то стал рассказывать мне о своих планах на будущее: 
- Хочу вот, стать настоящим фотографом, узнаваемым и известным! Снимать удивительных людей нашей эпохи, неожиданные и интересные события, происходящие в жизни. 
- Поздравляю! Хочется, будь! Я препятствовать не стану! – сыронизировал я, надеясь, что тот от меня отстанет, а разговор сам собой прекратится, ввиду моего нежелания общаться.
Но парень – на вид ему было не больше шестнадцати, - оказался тертым калачом, так просто сдаваться не собирающимся. Даже окрик матери, – руководителя красноярской группы - не смог его урезонить:
- Эдичка, сядь на свое место и не беспокой, пожалуйста, человека!
- Оставьте мама, сколько можно меня поучать! Я всего лишь хочу помочь товарищу. Ну почему вы все время меня контролируете? Мне кажется, я достаточно взрослый и способен самостоятельно принимать решение: с кем и когда разговаривать.
Пропустив мимо ушей просьбу матери, парень вновь переключился на меня, зачем-то пытаясь объяснить, как сложно сделать очень интересный снимок, способный заинтересовать редакцию мало-мальски гламурного журнала. Он снял с шеи цифровой фотоаппарат, и, желая вовлечь меня в какую-то понятную только одному ему игру, стал увлеченно рассказывать:
- Для того чтобы получить исключительный кадр, желателен эффект неожиданности. Ты даже себе представить не можешь, каких удивительно красивых снимков можно добиться, когда человек не догадывается, что его снимают. Успеть выхватить мгновение, способное испариться в ту же секунду, как только ты его поймаешь, вот что отличает профессионала от ремесленника.
Я невнимательно слушал самоуверенного тщедушного мальчишку, думая над тем с чего начать поиски Наташи. Вот то, что искать ее я обязательно буду, сомнений у меня не вызывало, пусть даже на это пришлось бы потратить всю оставшуюся жизнь. Возможно, кому-то может показаться смешным, но именно такие великие, а скорее всего безрассудные и сумбурные мысли заполняли мою голову, надежно укрепляясь там и, вышибить их оттуда никакими силами становилось уже невозможно.
- Извини, дорогой Эдичка, я мало чего смыслю в фотографии. Прислушайся лучше к доброму совету твоей матушки: оставь человека в покое. А я, сейчас допью свой кофе и просто уйду. Ты не станешь возражать? – слегка подтрунивая, но нарочито любезно ответил я приставучему фотографу.
- Не надо уподобляться моей маме! Какой я тебе Эдичка? Меня Эдуардом звать, - без каких-либо обид, но с чувством достоинства ответил он. – Неужели тебя не интересует, как ты выглядишь со стороны? – хитро поинтересовался Эдик, проигнорировав причиненную ему обиду.
Вскользь кинув взгляд на монитор его фотоаппарата, мне почудилось, что я увидел там себя и Наташу. Наверное, мимика моего лица была настолько красноречива, что скрыть этого мне не удалось. По крайней мере, могу поручиться, что Эдуарду не составило труда подметить мою заинтересованность. Но хитрый парень, решив отыграться за причиненное ему оскорбление, с безразличием ответил:
-  Хорошо, извини, я настаивать не стану! – Нажав на кнопку, он погасил экран фотоаппарата, даже сделал вид что встает и уходит.
Теперь наступила моя очередь принять заслуженную порцию унижений, к чему, кстати, в данном конкретном случае я был совершенно готов. Этот самовлюбленный мальчишка вдруг заимел надо мной безусловную власть, а почувствовав это, разумеется, не преминул воспользоваться положением. Оно и понятно, неизвестно как я сам поступил бы в подобной ситуации. Так что все произошедшее очень даже объяснимо и оправданно.
- Подожди, Эдуард дружище не уходи, покажи мне твои снимки! Мне показалось, что я  заметил на них Наташу - девушку, которая сидела только что со мной вот на этом самом месте, где сейчас сидишь ты! – заканючил я голосом беспринципного попрошайки.
- Извини друг, некогда мне, слышишь - мама зовет! – явно насмехаясь над моей просьбой громко, не стесняясь привлечь внимание окружающих, ответил Эдуард. 
Я растерялся, ожидая чего угодно, но только не ухода этого жестокого мальчишки, в одночасье ставшего для меня самым нужным и значимым человеком. Согласитесь, ну что может быть полезнее в поисках пропавшего человека, чем его фотография? Информация правит миром, а владеющий нужной информацией во все времена будет находиться в исключительно привилегированном положении. Ну, а так как бесплатного сыра не бывает, то я не раздумывая, предложил Эдуарду вознаграждение в виде хорошей бутылки коньяка. В моей работе, такая форма подношения всегда считалась самой действенной и привычной, в большинстве случаях приводя к положительным результатам.
Меня обрадовало, но не удивило, то, что Эдик пошел мне навстречу, согласившись с моим предложением - однако потребовав расчет тут же, на месте. Недолго думая, он запросил бутылку хорошего коллекционного французского коньяка, но так как в данный момент купить мне его было негде, любезно согласился взять деньгами, оценив коньяк в сто долларов США. Посетители кафе, состоящие исключительно из жителей Красноярска, с нескрываемым любопытством наблюдали за нами, ожидая, завершения странной истории. Жуликоватый фотограф, ничуть не смущаясь пристального внимания своих земляков, ни на цент не сбавил цены, ссылаясь на трудности, якобы лихорадившие всю мировую фотоиндустрию. Однако по какой причине эти трудности перекладывались на мои плечи, он объяснять не стал.
Сто долларов - сумма для меня конечно не смертельная, однако весьма существенная, но я, ни за что на свете не мог себе позволить ударить лицом в грязь перед Эдуардом, да и десятками пар глаз терпеливо ожидающих развязки. А что самое главное, мне жизненно важно было знать, действительно ли я видел Наташу. Не раздумывая, я достал бумажник и протянул хапуге – фотографу деньги, правда, в рублях по действующему на данный момент курсу.
Эдик включил монитор. Кадр за кадром передо мной проплывали милые образы Наташи, то смеющейся, то серьезно – сосредоточенной. Объективности ради скажу, что все без исключения снимки обладали тем самым эффектом неожиданности для снимаемого объекта, о котором ранее говорил Эдик, чем разительно отличались от подобных,  заранее выстроенных и срежессированых, и были выполнены весьма профессионально. Даже заключительное фото, где я пытаюсь познакомиться с Наташей, было выше всяческих похвал. Причем, мне даже не удалось заметить, как я сам умудрился попасть в прицел всевидящего объектива Эдика.
- Эдуард, извини, конечно, но тебе не кажется, что ты слишком много времени посвятил этой девушке? Тут не меньше двадцати ее фотографий.
- Я же не упрекаю тебя, что ты отдал сто долларов только за то чтобы увидеть ее вновь, - резонно заметил Эдик. – Красотой можно любоваться бесконечно!
- Трудно возразить! Кажется, ты еще совсем мальчик, а мысли у тебя, вполне здравые. Еще раз хочу попросить у тебя прощения, если ненароком умудрился обидеть.
- Не обольщайся, что сумел меня обидеть. Поверь, это не так-то и легко. А с моим возрастом, ты явно обломался – мне полных двадцать два года. Кстати, хоть я и не женщина, очень горжусь, что выгляжу моложе своих лет. Что касается Наташи, она действительно весьма прехорошенькая. Мне было не трудно понять, что к моему великому сожалению я не в ее вкусе, а вот ты, думаю, мог бы за нее побороться. Если конечно когда-нибудь сумеешь отыскать! А она стоит того, чтобы ее искали! – Он усмехнулся, дьявольской улыбкой человека, сомневающегося, что перед ним находится именно тот, кто способен на отчаянные поступки.
Эдик явно меня подначивал, прекрасно понимая, что я не удовлетворюсь только просмотром сделанных им снимков Наташи, в чем конечно был прав. Теперь, когда я был полностью разоблачен этим сообразительным парнем, мне ничего не оставалось, как только честно озвучить свою просьбу, что я тут же и сделал:
- Прости меня многоуважаемый Эдуард! Почему-то мне теперь кажется, что моя просьба не будет для тебя такой уж неожиданной. Честно, мне крайне неловко просить, но не мог бы ты отдать мне карту памяти из твоего фотоаппарата? – Я опять взглянул в глаза Эдика жалобным взглядом, пытаясь вложить в этот взгляд рушащиеся надежды всего безнадежно влюбленного человечества.
- Конечно, забирай, что я волк что ли?  Вот только жалостливое лицо делать не надо, меня такими ухищрениями сложно пронять. Однако извини, ты же умный человек, должен понимать, что мои фотографии – это мой «хлеб». А хлебом разбрасываться как-то негоже, неприлично, что ли, ну разве что  поделиться с нищим, но ты вроде бы к людям этой категории не относишься. Так что пятьсот долларов на стол и карта памяти в твоем распоряжении!
Я никогда не относил себя к числу прижимистых людей, но не будете возражать, что пятьсот долларов, деньги немалые? Но только вот что странно, уже позже анализируя ситуацию, меня необычайно удивило то, как в тот момент я сам отреагировал на его предложение. Ни одной секунды не раздумывая, я достал бумажник, отсчитал требуемую сумму, которая в тот момент для меня абсолютно ничего не значила. Меня даже не смутило то, что мой кошелек остался почти пустым, а рассчитывать на поддержку в чужом городе весьма сложно, если мои хорошие друзья, к примеру, вдруг оказались бы в отъезде.   Трясущимися руками я схватил заветную карту памяти, на которой была запечатлена Наташа, и с нежностью прижал к себе. На тот момент – это было самое выгодное вложение и лучшее приобретение моей жизни. Запроси он в два, а то и три раза больше назначенной суммы, я, не задумываясь, отдал бы, залез бы в самый кабальный кредит, лишь бы заполучить вожделенную карту. Заворожено следящая за нашими действиями публика - неожиданно возведя меня в ранг героя, - захлопала в ладоши, будто я был, по меньшей мере, летчиком, сумевшим спасти пассажиров, посадив самолет с оторвавшимся шасси.
Эдуард внимательно смотрел на меня, словно видел впервые. Кажется, мое непротивление повергло его в небольшой ступор. Даже показалось, что он несколько погрустнел, ожидая моих препирательств, но не получив их не совсем понимал, что же делать дальше. Но это его состояние продолжалось недолго. Уже через минуту он взял себя в руки и довольно твердым голосом произнес:
- Теперь твоя очередь прощать меня! Ты оказался довольно «крепким орешком», извини меня, я этого честно признаюсь, не ожидал! Забери, пожалуйста, свои деньги, я не готов наживаться на самых светлых и чистых человеческих чувствах. Мне бы очень хотелось остаться в твоей памяти, тем самым «мальчиком Купидоном», помогающим людям воссоединиться. Возможно, я много на себя беру, но мне почему-то кажется, что наша встреча не была случайной. Ну а так это или нет, как обычно - покажет время. Значит, поживем и увидим!
Видимо, чтобы не появился соблазн передумать, Эдуард двумя руками передвинул стопку денег на мой край стола и отряхнул руки, словно избавляясь от скверны.
На этот раз, пришла его заслуженная «минута славы». Красноярцы, не сговариваясь, вмиг сделали теперь «героем нашего времени» Эдуарда, подкрепив решение громкими овациями и возгласами «Браво!», что лишний раз подтверждало скоротечность и непостоянство славы.
- Эдуард, я вас уважаю! – громко воскликнул мужчина средних лет в помятом льняном пиджаке.
- Эдичка, ты мой кумир на все времена! – восторженно - восхищенно кричала девушка лет восемнадцати, сидевшая в противоположном конце зала. Она призывно махала руками, стараясь привлечь к себе внимание Эдика.
- Я всегда утверждала, что мой сын один из самых благородных людей, этого насквозь пропитанного цинизмом и меркантильностью мира! – с гордостью сказала руководительница группы, промокая скупую набежавшую слезу салфеткой.
Я подошел к Эдуарду, обнял как брата, искренне поблагодарив за мужской поступок, попросил разрешения ненадолго отлучиться.
- Пожалуйста, дождитесь меня, я мигом, только не уезжайте, пока не вернусь! Хорошо?
Не дожидаясь ответа, я выскочил из кафе и подскочил к первому, проходящему мимо мужчине, признав в нем местного жителя.
- Извините, вы не подскажите, где поблизости может быть хороший алкогольный магазин?
- Сразу за тем углом, но там только дорогостоящие напитки. – На бегу ответил мужчина, указав на небольшой отворот за зданием Манежа.

Через несколько минут подбегая к кафе, я увидел красноярскую группу, толпившуюся возле автобуса с табличкой «Экскурсионный» на лобовом стекле. Эдуард, в своем броском облачении был заметен издалека. Рядом с ним стояла та самая девушка, избравшая его своим кумиром, они о чем-то тихо говорили, держась за руки.
- Возьми Эдик – это французский коньяк, очень хороший, поверь, я знаю в этом толк! Большое тебе спасибо, ты сильно помог мне! Поверь, я никогда не забуду тебя! Только не думай отказываться, очень сильно обидишь! – опередил я Эдуарда, который уже пытался возмутиться.
Эдик улыбнулся и достал из сумки маркер красного цвета. Он протянул его мне и неожиданно попросил расписаться на этикетке бутылки. Не вступая в дискуссию, я достал из коробки бутылку и написал: «Ты мой кумир!», поставив ниже свою подпись.
Эдик рассмеялся так по-детски чисто, что мне вдруг стало грустно, оттого, что в своей жизни, могу больше никогда не встретить, этого в сущности – то хорошего и доброго парня. На мою просьбу обменяться телефонами и электронными адресами, он ответил радостным согласием, заметив, что сам постеснялся предложить это, ошибочно считая меня снобом, легко разбрасывающимся деньгами.
Группа из славного города Красноярска по очереди заходила в автобус, будто отправляясь в дальнюю арктическую экспедицию, а я, как член правительства прощался с каждым за руку, говоря добрые напутствия и пожелания. Автобус ушел, а я еще долго смотрел вслед, забыв о встрече с высокопоставленным чиновником от медицины…
 

***

Рассказ Сергея прервала бортпроводница:
- Что желаете на горячее: рыбу, или куру? – безразлично, но любезно поинтересовалась она.
- Просыпайтесь мой друг! Очаровательная барышня привезла нам скромный ужин, - дотронулся Сергей до плеча соседа.
- Я, пожалуй, буду курицу, - открыв глаза, ответил Алексей.
- А мне, пожалуйста, рыбу, – неуверенно попросил Сергей, окончательно не определившись с выбором.
Стюардесса, выдала горячие порционные блюда, запечатанные в фольгу и, пожелав приятного аппетита, покатила свою тележку дальше по проходу.
- Вы удивитесь, но я вовсе не спал, - сказал Алексей, протирая влажной салфеткой руки. - Не пропустил ни одного слова вашего рассказа. Может показаться странным, но он даже меня увлек. Кажется, были моменты, когда я ловил себя на том, что являюсь участником происходящих событий. Но вы Сергей не обольщайтесь, мои слова ровно ничего не значат, я своих мнений никогда не меняю. Не обижайтесь – это мое жизненное кредо, так сказать принцип. Приятного вам аппетита!
- Спасибо! Вам тоже, приятного аппетита, – улыбнувшись, ответил Сергей.

- Но мне все-таки интересно, что произойдет дальше, - проявил заинтересованность Алексей, закончив трапезу. - Найдет ли наш герой, свою Наташу? Мне кажется, вы рассказываете свою собственную историю, и «Герой» повествования, конечно же, вы?
- Я этого не скрывал с самого начала, - польщенный, что его история кому-то показалась интересной, ответил Сергей. – Хорошо, закрывайте глаза, если так легче воспринимать услышанное, и слушайте…


***


- Автобус, как я уже говорил - скрылся из виду. А я все стоял и думал: с чего начинать свои поиски? Вариантов было множество, один безумней другого. Один даже, был весьма действенный, но его мне было явно не осилить в денежном плане - все дороги, ведущие к северным городам Подмосковья увешать билбордами с фотографиями Наташи. Однако, даже продав Питерскую квартиру, вряд ли мне хватило бы средств на исполнение этой затеи. По этой причине, от такого заманчивого предложения пришлось отказаться. До встречи с чиновником оставалось еще часа два. Зажав в руке карту памяти, я пошел искать ателье, где мне в срочном порядке напечатают Наташины фотографии.

Фотоателье у меня много времени не отняло, и уже минут через двадцать пять, я вернулся в то самое кафе, где познакомился с девушкой своей мечты, где навсегда осталось мое сердце. Официант даже не удивился, увидев меня вновь, но с искренней грустью произнес: «Вы знаете, а она не возвращалась!».
Я оставил ему самый лучший снимок Наташи, а так же, заранее купленный для него презент, дал номер своего сотого телефона и, попросил позвонить мне тут же, если вдруг, хоть что-нибудь станет известно о Наташе. Молодой человек торжественно пообещал выполнить мою просьбу, даже перекрестился для убедительности. Так как выбор у меня был не велик, мне пришлось поверить ему на слово, заметив, однако, что креститься без надобности является большим грехом.

Завершив московские дела, я заехал на Ленинградский вокзал поменять билет на поезд на более позднее время, тем самым получив большое временное пространство, которое я собирался безотлагательно посвятить поискам Наташи. Первый город в моем длинном списке, выпал на Мытищи. Доехав до станции метро Медведково, я пошел искать автобус, следующий в нужном мне направлении.
Прибыв в пункт назначения - уже на автобусном вокзале, - я с энтузиазмом взялся за свое почти безнадежное дело. По натуре, я конечно реалист, прекрасно понимавший, что такие нелепые поиски вряд ли приведут к успеху. Однако мое влюбленное сердце, отказываясь принимать доводы разума, требовало тщательного, глубокого расследования, пытаясь убедить меня, что на самом-то деле: имеющиеся в моем арсенале фото и имя – не так уж и мало. Уверенность в правоте моих умозаключений придавали многочисленные бабушки – торговки, уныло сидящие вокруг привокзальной площади, пытавшиеся внедрить прохожим прошлогодние закрутки, или свежий лук и укропчик. Так как ажиотажа вокруг их продукции не наблюдалось, то они своими подслеповатыми глазками  с интересом и подолгу всматривались в показанные мною фотографии Наташи, но после с сожалением возвращали мне, не признавая в ней местную жительницу.
Побродив по Мытищам часа полтора, я так и не получил никакой полезной информации, да и вообще, никакой. Но везде, где было только можно, я клеил объявления о пропаже человека. Теперь, фотографии Наташи, размноженные на ксероксе, украшали столбы и доски объявлений. Приписка внизу «За хорошее вознаграждение», давала хоть какой-то иллюзорный шанс на удачный расклад.
Этот день, был несказанно длинным…
До отъезда в Петербург я успел совершить еще одну поездку – в Долгопрудный - город, так же как и первый, расположенный чуть северней Москвы, - который мне весьма приглянулся своей чистотой и добрыми, отзывчивыми людьми. К сожалению, результат оказался весьма схож с полученным ранее - в предыдущем населенном пункте. Но это меня уже не сильно огорчало, постепенно я стал привыкать, что поиски не будут легкими. Никто из моих визави Наташу не признал, но каждый пообещал содействие, если что-нибудь вдруг станет известно. Даже в отделении полиции, разрешили повесить ее фотографию на стенде, с которого обычно смотрят на нас люди не всегда дружащие с законом. Правда, для этого мне пришлось в сотый раз пересказать свою грустную историю неразделенной любви, разбавив ее придуманными на ходу новыми фактами, приукрашая нотками трогательной печали, способной растопить самое безжалостное сердце…   

Алексей открыл глаза, повернул голову в сторону Сергея и с любопытством уставился на него, будто увидел впервые. Похоже, он хотел о чем-то спросить, но не осмеливался обидеть рассказчика своим вопросом. Наконец, он решился:
- Вам не кажется, что ваши поиски были безмерно глупы и бессмысленны? Это сродни, как если бы вы стали искать иголку в стоге сена. Впрочем, даже не иголку, а облако, мимо которого мы только что пролетали – попробуйте вернуться сюда через час и отыскать его, уверен – это будет невозможно. Простите, а как давно произошла эта история? Пожалуй, я, вероятно, смог бы вас понять, с условием, что на тот момент вам было, не больше восемнадцати лет и ваш юношеский максимализм сильно превалировал над здравым смыслом.
Не оставаясь в долгу, снисходительно улыбнувшись, улыбкой человека знающего какую-то великую тайну известную только одному ему, с помощью которой, все на свете проблемы  решаются на раз, Сергей ответил:
- Вы меня снова удивили, Алексей. Признаюсь честно, я периодически поглядывал на вас желая убедиться – не загнал ли я вас своим рассказом в безнадежный сон? Мне почему-то вновь показалось, что вы находитесь в глубоком трансе и вовсе не собираетесь из него выходить, до самого нашего прилета. Ан, нет, оказывается, в вашей голове проистекала бурная мозговая деятельность. Относительно моего возраста на тот момент, то мне кажется мы с вами  ровесники, нам где-то в районе тридцати, тридцати двух лет, не более. А описываемые мною события, произошли два с половиной года назад – вот и считайте…
- Это лишний раз доказывает мою правоту, - парировал Алексей. - Ведь вам, насколько я понимаю, так и не удалось разыскать свою красавицу Наталью. Значит, возраст не является панацеей от глупых поступков. Не обижайтесь на меня Сергей, но вы принадлежите к той категории людей, которые и в сорок и пятьдесят лет, совершая бездумные поступки с блаженной верой праведника, будут твердо убеждены, что им известна истина. Если, когда-нибудь вы поймете, что ваш путь ошибочен, ваша жизнь станет намного интересней и продуктивней. Перестаньте летать в облаках, снимите розовые очки, будьте таким же, как и миллионы живущих на планете. Фантазийное счастье, пусть остается литераторам и поэтам. В конце концов, они получают гонорары за выдуманные сюжеты.
- Нет, Алексей, большое вам спасибо за заботу, я не хочу жить, как вы! Ваша зашореность ведет к примитивизму, а мир намного интересней и разнообразней, чем рисуется вами. Простите меня, но – это не мой путь, если я последую вашему совету, то потеряю себя. А этого, я ни в коем случае не приемлю, да и не хочу! Так что давайте, каждый из нас останется при своем мнении, не будем больше перетягивать канат, стараясь, перетянуть  друг друга на свою сторону. А сейчас, я умолкаю! Закрываю глаза и немного помечтаю о своем, вам советую сделать тоже. До прилета чуть больше часа. – Сергей откинулся в кресле, закрыл глаза и даже втянул голову в плечи, всем видом показывая, что разговор завершен.
- Ну, уж нет! – тихо закричал Алексей. – Если мне удалось вас так сильно обидеть, что вы готовы забыть о своем же обещании, то я, конечно, великодушно прошу прощения! Но вы Сергей не можете со мной так поступить - перед человеком, открывшим вам душу. Я же говорил: моя мама таскала меня по гарнизонам, где служил отец, слишком часто нам с ней приходилось летать в Петербург и обратно. Возможности оставаться с папой не было, и ей приходилось брать меня с собой. Мама всегда уговаривала меня уснуть в полете - как и вы сейчас, - «Проснешься, а мы уже прилетели», - говорила она. Однако ее слова на меня не имели никакого воздействия. И мама, была вынуждена рассказывать мне сказки, или пересказывать приключенческие повести. Только при этом условии, я более-менее, мог перенести полет.
- Вы хотите, чтобы я заменил вам маму?
- Не надо смеяться! Вы обещали.
- Простите, пожалуй, хватит. – Сергей опять закрыл глаза, давая понять, что дальнейший разговор не имеет смысла.
- Мама и папа погибли, - спокойно без внутреннего надрыва сказал Алексей, будто ни к кому не обращаясь. – Они разбились на вертолете под Читой, возвращаясь в папину воинскую часть, после того, как прилетали в Петербург отметить восемнадцатилетие их сына, то бишь меня. В то время, я учился на втором курсе архитектурного института.
- Извините, я даже не предполагал! Нет, честно, извините меня, пожалуйста, за мою  нелепую некорректность…
- Перестаньте, не стоит себя корить. Я тоже хорош. Поверьте, я прекрасно осознаю, что бываю излишне несправедлив к людям. Кстати, по этой самой причине, я с огромным подозрением отношусь к так называемой любви, которую вы всячески пропагандируете.
- Не вижу связи, - мягко удивился Сергей, стараясь не развивать эту мысль дальше, дабы опять не попасть впросак. И оказался абсолютно прав.
Безобразная гримаса исказила лицо Алексея. Видно было, что ему крайне неприятно вновь возвращаться туда, что безоговорочно хотелось забыть. Однако жгучее желание вернуться, хотя бы на короткое мгновение взяло верх. В конце концов - что оказалось вовсе немаловажным, - ему неожиданно захотелось  донести до этого парня, знающего «как нужно правильно жить», что он Алексей, не так-то безнадежно глуп, как тот наверно себе вообразил. После недолгого колебания, немного успокоившись и взяв себя в руки, он, как бы между делом сказал: 
- На похоронах моих родителей, немного выделяясь из общей массы прощающихся - стоял мужчина. Глаза его были мокрыми от слез, которые тот тщательно скрывал. Поначалу, мне подумалось, что это сослуживец отца – похоже, они были ровесниками, - однако его взгляд был прикован к бледному лицу моей мамы, на которую мужчина смотрел, не отрываясь, будто собираясь запомнить ее навеки. Мама и правда, была очень хороша, смерть ничуть не испортила ее утонченных черт. Казалось, она просто крепко спит. После погребения, когда родным и близким произносили добрые слова поддержки, моя родная тетушка – старшая сестра моей мамы, - подошла к нему и почему-то шепотом сказала фразу сильно меня удивившую: «Крепись Саша, Мариночку уже не вернуть». Мариночка – так звали мою любимую маму, - но причем здесь был этот странный незнакомый человек? Что он сумел потерять, с уходом моей мамы? Конечно, чуть позже, уже дома я задал беспокоивший меня вопрос тете. Но та повела себя крайне странно, сказав: что все это мне только показалось! Наверное, этого было делать не надо, но я перерыл всю спальню родителей и таки нашел письмо от некоего Александра к маме. О, это был настоящий роман в лучших традициях Антона Павловича Чехова! Я даже не догадывался, что существует такая неземная, романтическая любовь. Все бы это можно было принять, если бы так называемая «любовь» не затрагивала и не оскорбляла светлые чувства моего отца, так и оставшегося в полном неведении. Мне вдруг стало ясно, почему мама так часто летала со мной в Петербург, якобы по делам, требующим ее присутствия. – Алексей замолчал, но неожиданно с иронией продолжил. – Только не смейтесь, пожалуйста, а вы знаете, что всегда говорил мне папа? Он говорил, что влюбился в мою маму с первого взгляда, и теперь разлучить их, сможет только смерть. Эти слова, папа говорил на всех семейных торжествах, а мама весело смеялась, нежно целуя его. В чем-то, он, безусловно, оказался прав, если смерть не соединяет людей, то она, безусловно, их разлучает…
Не знаю, Сергей, зачем я все это вам рассказал, в мои планы разговоры на тему моей семьи не входили. Вы первый человек, перед которым я открыл душу. – Алексей замолчал, предоставив Сергею полную свободу действий в своих умозаключениях.

- Ваше неожиданное признание Алексей, потрясло меня до глубины души. Я ценю ваше откровение и искренне сожалею о произошедшем, трагедии случившейся с вашей семьей. Такую глубокую рану, залечить действительно тяжело. Однако не стоит огульно винить свою маму, взваливая все на нее и обвиняя ее в предательстве. Ведь признайтесь: в конечном итоге вам неизвестно, что предшествовало началу той истории, о которой вы рассказали. А какое-то там найденное вами письмо, много ли оно значит? Почему вы не хотите допустить мысли, что кто-то безумно был влюблен в вашу маму. Слова - «Не суди да не судим, будешь», не пустые слова, в них таится глубокая истина предшествующих поколений. А ворошить прошлое, возможно, не стоит, пусть ваша мама до конца ваших дней остается самой любимой и родной. Попросите у нее прощения за ваши глупые подозрения, тогда и сами будете прощены за многочисленные ошибки, уже совершенные, или те, что предстоят. Жизнь полна проб и ошибок – это аксиома.
Алексей с удивлением выслушал неожиданную интерпретацию его «страшной тайны», ожидая иной реакции на свои откровения. Как не странно, но он даже был благодарен Сергею, что тот не обвинял, а оправдывал маму. С годами, Алексей и сам склонялся к тому, что до конца ничего не знает. «По прилету, нужно будет возобновить общение с тетушкой, с которой не разговаривал уже более десяти лет», - твердо решил он.
- Спасибо Сергей за добрые слова, которые вам удалось подобрать. Но вы все равно, должны  продолжить свою историю? Помните, ведь вы же обещали? – подобревшим голосом сказал Алексей.
- Хорошо, полетели дальше! – весело смеясь произошедшей разрядке, согласился Сергей.

***

- Неудачам первого дня поисков ничуть не удалось охладить мое страстное желание их продолжить. Даже напротив, хотелось безотлагательно броситься в борьбу, наперекор всему, что этому могло препятствовать. Надо верить своему внутреннему голосу, ощущениям, сидящим глубоко внутри, а мой голос не говорил, а взывал, даже кричал, чтобы я ни в коем случае не отступал от намеченной цели.
Русский народ добрый и отзывчивый, он всегда готов безвозмездно откликнуться на просьбу о помощи. Ну а если просьба сопровождается гарантией вознаграждения, то жди многочисленных добровольных, чаще всего бесполезных помощников. Так было и в моем случае, еще не успев добраться до Петербурга, меня стали настигать телефонные звонки от незнакомых людей, предлагавших вернуться обратно. Звонившие утверждали, что якобы хорошо знакомы с девушкой на фотографии. Однако, когда я у них спрашивал: как ее зовут - тушевались, отвечая что-то невнятное.
На работе начальство стало ценить меня много больше, признавая мое трудовое рвение. Теперь в командировку, если она была в направлении Москвы, я рвался страстно и одержимо, чем немало удивлял коллег, которые были несказанно этим счастливы – семьи и маленькие дети, не позволяли им отлучаться от дома дальше расстояния вытянутой руки.

Время летело неумолимо. К началу осени я успел объездить все города ближнего Подмосковья находящиеся в северном направлении. Зримых следов Наташи найти, однако так и не удалось. Но свои поездки я не прекращал, идя к невидимой цели с упорством неисправимого параноика.
Однажды мне позвонил Эдик. Обрадованный его звонку, я стал зазывать его в гости - полюбоваться красотами Питера, посидеть, поболтать. Откровенно говоря, мне было приятно увидеться с ним - человеком, в какой-то степени сподвигшим меня на розыск Наташи, да и просто знавшим ее. Заметив, что я ничего не говорю о Наташе, а значит, в поисках до сих пор топчусь на той же отправной точке, с какой и начинал, Эдик искренне мне посочувствовал, поинтересовался: не собираюсь ли я оставить эту затею? И, кажется, остался доволен ответом, получив мое категоричное: «Ни за что на свете!». Наше общение стало более частым, а вскоре, и вовсе стало носить регулярный характер. Он оказался серьезным парнем, довольно умным и начитанным с весьма глубокими познаниями не только в искусстве фотографии. Со слов Эдика, обойдя многочисленных конкурентов, ему таки удалось осуществить давнюю мечту - устроиться в одну из ведущих красноярских газет фотокорреспондентом. Ближе к концу осени уже в этом своем новом качестве, он приехал в Санкт-Петербург по заданию редакции. Остановился, разумеется, у меня. Ночью, мы сидели на кухне моей квартиры, за окном снег перемежался с дождем, явное преимущество первого брало верх, но нам было хорошо. На столе стоял пятизвездочный армянский коньяк, который мы неторопливо потягивали, закусывая шоколадными конфетами. Эдик встал, подошел к окну, отдернул портьеру пытаясь высмотреть что-то в кромешной темноте.
- У нас в Красноярске уже снег по пояс, а ведь, кажется, совсем недавно была весна, деревья зеленые, люди радостные, – заметно погрустнев, неожиданно сказал он и добавил, - время приносит зло, время приносит счастье…
- Что за меланхолия? Почему грустишь? Кажется, у тебя все идет строго по намеченному плану. Давай выпьем по маленькому глоточку, за предстоящую весну, она, безусловно, принесет новые радости!
- Давай! – согласился Эдуард.
Мы выпили за исполнение наших желаний, и я спросил его:
- Какой из них приятней на вкус?
- Ты о чем? – не понял Эдик моего вопроса.
- Ну, какой из коньяков легче пьется: тот - московский, или этот – армянский?
- Не знаю, «Тот» коньяк не тронут, он ожидает своего часа!
- Когда же наступит его час?
- Когда ты, найдешь Наташу!
Эти, казалось бы, ничего не значащие слова вселили в меня такую твердую уверенность, что наша встреча с Наташей состоится наперекор всему, что я не удержался и, обняв Эдика, полюбопытствовал:
- Почему же тогда, ты вдруг вспомнил про зло и счастье?
- Навеяло! Возможно, причиной тому шоколадные конфеты. Помнишь сказку – про доброго дяденьку Карабаса, который зарабатывал тем, что показывал детишкам кукольные спектакли, при этом издеваясь и мучая своих артистов – тоже детишек? Знаешь, мои бабушка и дедушка жили под Донецком. А месяц назад их дом разбомбила украинская армия. Я всегда считал, что мы и украинцы один народ: говорим на одном языке, поем одни песни. Каждое лето мои родители отправляли меня к ним. Друзей у меня там осталось, не счесть. Теперь оказалось, что некоторых из них уже нет и в живых! А ведь им всего лишь по двадцать лет! Жизнь оборвалась так и не успев начаться. Скажи, ну разве такое можно воспринимать спокойно, без ненависти? – От бессилия и злобы, Эдик сжал кулаки с такой силой, отчего лицо его вмиг приняло пурпурный оттенок.
- Нет, конечно! Каждый ответит по заслугам, ты не сомневайся. И дяденьку Барабаса, обязательно найдет его заслуженная «награда». Боюсь спросить: а что стало с бабушкой и дедушкой, надеюсь, они живы?
- Слава Богу, все живы! Живут сейчас у нас, в Красноярске. Они и рассказали, о друзьях моего детства – живых и погибших. Хочу съездить в Донецк, навестить их, поддержать. Ответь мне лучше ты, неужели никаких следов Наташи нет? Возможно ли такое, чтобы человек мог бесследно исчезнуть?
- Почему же? Недавно мне даже довелось видеть Наташин дом, даже квартиру!
- И ты молчишь? Ну-у, и как?
- Это было забавно. При очередном посещении Москвы, закончив запланированные дела, я доехал до Ярославского вокзала. Сев на электричку, доехал до города Фрязино. Вышел на привокзальную площадь, где на перевернутом ящике из-под пива сидела грустная и несчастная бабулечка торгующая семечками. Купил у нее стакан, пересыпал себе в карман и подсел рядом на корточки, начиная свой опрос. Она оказалась не на шутку разговорчива, выспрашивая меня о каждой мелочи, будто ей не хватало всего ничего буквально малости, для положительного ответа.
- Кажется, видела вчера. Вроде она у меня семечки покупала! – Наконец выдала бабуля, артистично всплеснув руками, рассчитывая на мою благодарность.
- Что случилось со мной, я вряд ли смогу тебе описать. Думаю, ты и сам догадываешься?
Я пообещал купить все имеющиеся у нее семена, если она, сейчас же отведет меня к Наташе. Но бабушка, сразу как-то сникла, растеряв уверенность, затушевалась. Но отпускать удачу явно не собиралась.
- Ты сынок, оставь мне номер твоего телефона, а я все узнаю и позвоню тебе. Думаю, так будет правильней? Но ты, все равно, семечек-то купи у меня побольше, выручи старушку.
Согласившись с ее условиями, наполнив все свободные карманы семенами подсолнечника, я направился дальше. Фрязино, оказался городом сообразительных и предприимчивых людей, в чем мне вскоре пришлось убедиться. Меня догнал мужчина не презентабельного вида в малиновом пиджаке из далеких девяностых. Размер пиджака давал мужчине неограниченные возможности дальнейшего роста, настолько он был ему велик. Мятые брюки и грязные ботинки не умаляли его уверенности в собственной неотразимости.
- Извините меня, месье, кажется, вы кого-то ищете? Позвольте полюбопытствовать? – галантно произнес он, протягивая свою не вполне чистую руку за фотографией.
Я протянул фото Наташи, не придав значения тому, что в то время когда увлеченно болтал с торговкой семечками, этот милый персонаж стоял у меня за спиной.
- Господи, сударь, это ведь наша Натали! Согласитесь, милейший, на этом снимке она очень хороша!
- Так вы ее знаете? – схватил я его за руку, сильно ее тряся.
- Вы что, хотите обидеть бедного, но свободного художника? Что значит: знаю ли я е? Мне ли не знать Натали? Квартира ее родителей увешана портретами этого небесного создания - моего, кстати, личного исполнения. С первых годочков ее жизни, до самого сегодняшнего дня, я пишу этот очаровательный образ. А вы молодой человек, сильно обидели художника! – неопрятный мужчина замолчал и остановился, не желая никуда идти.
- Простите меня, ничего подобного я и не помышлял! Лишь сильно обрадовался, что нашел Наташу! Вы же поможете мне? Проводите меня к ней?
- Эх, что же делать, даже не знаю! У меня важная встреча с компаньонами, буквально через десять минут, причем в противоположном направлении вашему. Бизнес, дело серьезное, я понесу немалые убытки – тысячи три, а то и все четыре! Как же нам быть? – он так сильно расстроился, что я сразу предложил выход из тупиковой ситуации:
- Вот, возьмите пять тысяч! Надеюсь - это покроет ваши убытки? А когда доведете меня, я дам еще столько же, согласны?
- Ладно, месье, вы меня уговорили, не могу смотреть на страдание людей, - пряча деньги в карман, согласился мужчина. Но это не так близко: двадцатый квартал, улица Попова.
- Какая разница, пошли! – радостно закричал я.

Возле одного из пятиэтажных домов по улице Попова, мой проводник остановился.
- Вот этот дом! Поздравляю вас с окончанием маршрута! Идите молодой человек, идите! Квартира девятнадцатая. Теперь, у вас начинается счастливая жизнь, а мне позвольте откланяться! Если можно, то рассчитайте, пожалуйста, своего спасителя!
- Вы разве не пойдете со мной? – с надеждой спросил я, понимая, что кажется, влип.
- Правильно, над художником можно и посмеяться, он беззащитен, как дитя, – всхлипнул он. – Как я, человек большого искусства, в таком неопрятном виде появлюсь перед своими, можно сказать, лучшими друзьями. Если мне знать заранее, я оделся бы соответствующе случаю. Позвольте вам отказать, в столь некорректной просьбе.
Получив причитавшуюся ему сумму, он ушел, гордо подняв голову.
Что произошло дальше, думаю рассказывать, не имеет смысла. Естественно, что ни о какой Наташе обитатели девятнадцатой квартиры не слышали…
 
- Глупая история, не делающая тебе чести, - отрешенно сказал Эдик. – Мне кажется, что к сегодняшнему дню в своих поисках ты должен быть настоящим профи, защищенным от всяческого рода проходимцев. Ничему-то время тебя не учит!
- Не правда, учит! Я просто хотел поднять тебе настроение, рассказав этот случай. Зато представь, я был счастлив целых двадцать минут, пока шел с художником до улицы Попова. Получать одни только неудачи – больно! А тут – маленькая, но радость.
- Ладно, пусть так! – махнул рукой Эдуард.
Жаль, что в тот вечер я не придал большого значения странному поведению Эдика, приняв его за излишнюю заботу о моей судьбе. Маловероятно, но возможно - переключись я на его проблемы, - дальнейшее могло проистекать по иному сценарию.

Днем следующего дня, Эдик улетел в Красноярск. Перед прощанием, он внимательно, будто видел впервые, посмотрел мне в глаза и спросил:
- Ты хотел бы, что-то серьезно изменить в своей жизни? Поиск Наташи, я в расчет не беру – это не обсуждается. Изменить так, чтобы избавить мир от скверны, а людям стало легче дышать? Мне вдруг стало казаться, что все, что я делаю, никому, в сущности, и не надо, что все это, как-то мелко, а я вынужден растрачивать свои лучшие годы на выполнение далеко не самых лучших задач.
Я не знал, что ему ответить. Конечно, как и любому нормальному человеку, мне хотелось бы многое изменить, но неверие в свои силы будет всегда держать разум в узких, ранее определенных рамках социума. Я обнял Эдика, крепко прижав его к себе:
- Не понимаю, что с тобой происходит, но ты серьезно вырос за последнее время. Прошу об одном: не наделай глупости. Приезжай, всегда тебе рад! И пожалуйста, будь счастлив!
Эдик ушел на посадку, и больше я никогда его не видел.


***

За неделю до Рождественских праздников, меня пригласил наш руководитель Павел Георгиевич. «Как обычно, попросит совершить какую-нибудь внеочередную командировку», - подумал я. Перед Новым Годом, как всегда, все отделы работали в авральном режиме. Зайдя к нему в кабинет, я увидел группу из пяти человек – это была делегация из солнечной Испании, приехавшая к нам со своими новыми образцами. Единственный, кто сносно говорил на испанском языке, в нашей компании был, я. Значит, не трудно было догадаться, для каких целей меня позвали.
- Познакомьтесь господа – Сергей Геннадьевич, наш ведущий специалист. – Чересчур любезно представил меня Павел Георгиевич гостям, что было ему не свойственно.
- А это, наши испанские друзья, которые презрев всевозможные запреты своего Евросоюза, наплевав так сказать на санкции, приехали с нами работать! Мы это ценим господа, потому непременно сделаем то, о чем вы нас просите! – пообещал им Павел Георгиевич, то, чего мне было неизвестно - однако попросил перевести именно так.
Радостные испанцы, как дети, которым неожиданно пообещали чуда, захлопали в ладоши, благодарили меня за доброту, пожимая руки.
- Что собственно происходит? Чему они радуются? Почему благодарят меня? – я навалился на край стола, где сидел шеф, требуя объяснений.
- Что вы так кипятитесь, Сергей Геннадьевич! Уважаемые испанские друзья, попросили, выделить кого-то из наших сотрудников сопроводить их завтра в «Эрмитаж». Ну, кому как не вам, можно поручить такое ответственное задание? В свою очередь, они обещали устроить подобную экскурсию, при посещении вами Испании! Это же здорово?
- Здорово будет, если вы Павел Георгиевич, пообещаете мне гарантированную командировку в Испанию?
- В чем вопрос? Вы первый в списке претендентов, обещаю!

Ровно в десять утра, как мы и договаривались, я  входил в просторный холл гостиницы «Астория». К моему удивлению, испанцы оказались дисциплинированными людьми, терпеливо дожидающимися меня в фойе. Однако у меня сложилось впечатление, что они вовсе не ложились спать, проведя всю ночь в ресторане, настолько помятыми выглядели их лица. Мы дружно двинулись в сторону главного в прошлом императорского дворца России, до которого было не больше полукилометра. Пройдя через «Триумфальную арку Главного Штаба», вышли на Дворцовую площадь. Великолепие Зимнего дворца и сама площадь, так поразили испанских товарищей, что они остановились как вкопанные, потеряв на короткое время дар речи. Не скрывая восторга, они наперебой говорили мне, что я живу в самом красивом городе мира, что я самый счастливый человек, имеющий возможность созерцать такую  красоту ежедневно. Впрочем, с их утверждениями, я был совершенно, согласен - Санкт – Петербург безусловная мировая жемчужина, достойная всяческого восхищения.
Мы неторопливо ходили по дворцу, надолго задерживаясь в каждом зале. Я как мог, старался рассказывать своим новым друзьям то, что помнил по школьным походам в «Эрмитаж». Не переставая мысленно, благодарить всех преподавателей нашей школы, за ежемесячное посещение этого непревзойденного храма искусств.   
Мне хотелось как можно скорее добраться до зала, где экспонируется самое большое полотно великого Рембрандта на религиозную тему - «Возвращение блудного сына». Почему я туда торопился? Видимо потому, что опасался после не найти дороги в тот зал, что полюбил с детства.
Возле полотна непревзойденного голландского художника, мы услышали испанскую речь девушки - экскурсовода, увлеченно рассказывающую историю написания картины. Дюжина испанских туристов, внимательно слушали ее, не перебивая вопросами. Это была удача, которой я решил воспользоваться, пристроив пятерых своих друзей. Мы подошли вплотную, скромно разбавив своим присутствием экскурсантов.
Но если, то была удача - значит о настоящей «УДАЧЕ», никому, ничего не известно! Я даже потряс головой, полагая, что смогу стряхнуть галлюцинацию, овладевающую моим мозгом. Даже уверенно закрыл глаза, думая, что сейчас открою их и, видение исчезнет, как утренний туман с первыми лучами солнца. Медленно, со страхом открыв глаза, я увидел перед собой именно ее, Наташу. Она продолжала увлеченно рассказывать своим благодарным слушателем о жизни Рембрандта, не замечая меня, как и при первой нашей встрече. Забыв от счастья обо всем на свете, я стал лихорадочно  вспоминать имя первой жены художника, решив задать вопрос. Наконец вспомнив, спросил:
- Скажите, а как долго Рембрандт был знаком с Саскией, прежде чем женился на ней?
Наташа с укоризной повернулась к бестактному мужчине, желая предложить ему перейти в группу с русскоговорящим гидом. Но увидев меня, она осеклась:
- Это, вы? Как вы здесь оказались?
О-о, если бы вы знали, как я был потрясен тем, что она меня узнала! Это была наивысшая награда за мои поиски, о таком раскладе вещей, я не мог и мечтать. А самое главное, заключалось в том, что «мое узнавание» давало надежду, что обо мне, пусть изредка, но  думали!
- Я вас искал, Наташа! Более полугода, каждый день, я помнил вас и молил Бога о нашей встрече! Тогда в Москве, куда же вы так стремительно исчезли? Ваше исчезновение, было для меня подобно смерти, которое я сумел пережить, лишь объездив все города Подмосковья, находящиеся, по вашему мнению «чуть севернее» Москвы. Почему вы так жестоко пошутили надо мной?
- Вряд ли кто станет возражать, что, Санкт – Петербург находится севернее Москвы, - тихо ответила Наташа, не в силах справиться с пунцовой краской заливающей лицо. А сейчас извините, мне надо продолжить экскурсию.

Вот собственно и конец счастливой истории, произошедшей вследствие случайной, казалось бы ничего не значащей мимолетной встречи. Кстати сама Наташа, оказалась ярой сторонницей, предначертания свыше - резонно подметив: «Чему быть, того не миновать». Что свидетельствовало, если Господу было угодно соединить наши сердца, то никакие силы не в состоянии этому помешать.  Не стану докучать вас рассказами того как добивался расположения Наташи, но признаюсь честно - это было не просто. В конце концов, мои старания привели к невероятному успеху – Наташа согласилась стать моей женой. Был назначен день нашей свадьбы, интенсивно рассылались пригласительные билеты.
Первый, кто нас поздравил, был Эдик, он как ребенок радовался за нас, искренне огорчившись, что не сможет присутствовать на свадьбе, ввиду необходимости его безотлагательного нахождения за территорией России.
Витиеватость формулировки слов Эдика, нам стала понятна несколько позже. За день до торжественного мероприятия в мою квартиру позвонили. Я открыл входную дверь, в надежде увидеть посыльного с заказанными букетами цветов, но на пороге стоял молодой парень, державший в руках небольшую коробку, перемотанную алой лентой. Узнав, что я тот, кто ему нужен, он протянул мне коробку и конверт с какими-то фотографиями.
- Это просил передать вам Эдуард Александрович! – парень огляделся, а заметив свадебные приготовления, облегченно вздохнул и сказал - Слава Богу, кажется, успел!
- Так вы от Эдика? А чего же он сам-то не приехал? – только сейчас я узнал, отчество своего друга. – Проходите, пожалуйста, друг Эдика, наш друг. – Наташа! Иди быстрей сюда, встречай гостя.
Из комнаты вышла Наташа, счастливая и веселая, следом за ней, будто фрейлина девушка-парикмахер, держа в руках ножницы и расческу. Увидев всеобщую радость, парень заметно погрустнел.
- Извините меня, я буквально на минутку. Вот! – он протянул коробку Наташе.
- Проходите на кухню, сейчас я напою вас чаем с вкусным тортом, - взяв за руку, она  потащила его на кухню.
- Так почему Эдик не смог приехать? – повторил я свой вопрос, наливая в кружки горячий чай. – Мы надеялись, что он найдет время, ведь в коей-то мере причастен…
- Я выполняю последнюю волю Эдуарда Александровича! – не дал мне договорить парень.
- Как-у-ю волю? – ухватившись руками за край стола, спросила Наташа, начав что-то понимать.
- Эдуард Александрович Кодяков, погиб смертью храбрых, десять дней назад, от пули снайпера. Он воевал в Донбассе, в рядах ополчения. Принимал активные участия в боевых действиях, зарекомендовав себя бесстрашным военным – фотокорреспондентом. После него, остались сотни снимков зверств современных фашистов, которые непременно получат должное применение, когда придет время судебного процесса, над выродками ходящими по земле на двух ногах! – парень надолго замолчал, уткнувшись в чашку с чаем, стараясь скрыть набегающие слезы.
Только теперь, мне стал ясен смысл слов Эдика говорившего о желании сделать что-то достойное, такое, за что никогда не будет стыдно перед идущими вслед поколениями. Он хотел изменить жизнь к лучшему и это у него получилось.
Парень ушел, а мы с Наташей и девушкой – парикмахером, еще долго сидели, вспоминая Эдика, рассматривали фотографии незнакомых людей, сделанные им в условиях войны и редкие минуты тишины.
- А что в коробке? Давай откроем? – предложила Наташа.
Я снял праздничную ленту, открыл коробку и достал бутылку того самого коньяка, который подарил Эдику в Москве. На этикетке моя надпись, крупными буквами красного цвета, «Ты мой кумир». Развернув бутылку тыльной стороной, обнаружили выгравированное  красивым каллиграфическим почерком послание адресованное нам: «Счастья Вам, Наташа и Сергей. Вы навсегда мои Кумиры!».
- Вот теперь, пожалуй, и все! Такая вот простая история, начавшаяся со случайного взгляда в маленьком московском кафе, под незабываемую музыку Франсиса Ле

***.

- Надеюсь, Алексей, мне удалось отвлечь вас от грустных мыслей о полете. Кстати, мы идем на снижение, а вы даже не услышали, что бортпроводница предложила пристегнуть ремни.
- Виноват, действительно не услышал! – Алексей машинально защелкнул ремень, о чем-то продолжая думать. После затянувшегося молчания, он спросил: - Сергей, а не будете ли вы возражать, если я расскажу это повествование в своем журнале?
- У вас свой журнал?
- Ну что вы, какой «мой» журнал! Я корреспондент «Строительного Вестника», пишу в основном о масштабных строительствах нашего государства. Вот в Сочи, к примеру, по поручению редакции проводил инспекцию бывших Олимпийских объектов и их нынешнее целевое применение.
- Я думал вы архитектор?
- По первому образованию, да! А после стал журналистом. Вот в совокупности и получилось – пишу, но в основном о глобальном строительстве. С недавнего времени, наш главный редактор, в целях повышения рейтинга, задумался о добавлении в журнал, чего-то нестандартного, даже пикантного. Но обязательно такого, что поспособствовало бы значительно привлечь интерес к изданию. Скоро любимый женский праздник. Ваша история вполне подошла бы, в качестве рассказа с продолжением в дюжине номеров.
- Я не буду возражать! Даже буду рад, если у вас это получится. Буду ждать от вас экземпляр, договорились?
- Договорились! – обрадовано ответил Алексей и предложил: - Теперь с вас Сергей, как с соавтора, вариант названия рассказа.
- Пусть будет - «Чуть севернее Москвы», подходит?
- А я бы, назвал – «Чужая история», - возразил Алексей.
- Теперь, эта история ваша, вам и решать! – улыбнувшись, ответил Сергей, громко захлопав в ладоши вместе с пассажирами, когда шасси мягко коснулось летного поля.      

Простившись с оставшимся дожидаться багаж Сергеем, Алексей побрел к выходу из аэровокзала. «Кажется, этому парню удалось перетянуть меня в свою веру», - подумал он, разглядывая счастливых людей встречающих своих близких. - «Но скорее всего - нет!» - победно ухмыльнулся он, отгоняя дурацкие мысли.
У стеклянных дверей отделявших багажное отделение от общего зала прибытия, стояла одинокая и очень красивая девушка. В отличие от других встречающих, она не пыталась привлечь внимание получателей багажа криками, или заглядыванием через головы. Она, просто молча, стояла и смотрела своими прекрасными финикийскими глазами - только почему-то голубого цвета, - на проходящих мимо нее прилетевших людей. В уголках коралловых губ пряталась едва заметная загадочная улыбка. Алексею вдруг стало безумно страшно, что ему больше никогда в жизни не удастся увидеть этих глаз, этой улыбки. Захотелось взять под опеку ее хрупкое неземное тело, защищать от посягательства врагов, если бы таковое вдруг произошло. Голос Алексея, почему-то переставший ему вдруг подчиняться, произнес:
- Здравствуйте! Вы меня простите, за то, что без цветов! Я только что с самолета!
Девушка рассмеялась, приняв за веселую шутку слова незнакомого молодого мужчины.
- Ничего страшного, у меня есть человек, который дарит мне цветы! – продолжая смеяться, произнесла она. – Вас в небе, кажется, изрядно потрясло?
- Нет, меня потрясли вы! Извините, кажется, я показался вам смешным, но таким вот нелепым способом я пытался придумать повод, чтобы познакомиться с вами, а ничего лучшего в мой помутившийся разум не пришло. Вы не сердитесь?
Девушка ничего ответить не успела, из раскрывшихся дверей багажного зала вышел Сергей, везя на тележке две неподъемные сумки. Увидев девушку, Сергей расплылся в счастливой улыбке, подошел к ней, обнял, нежно целуя лицо и руки. Заметив удивленного Алексея, почему-то безмолвно стоявшего рядом, Сергей без тени иронии поинтересовался:
- Мой друг, простите меня великодушно, но почему-то мне показалось, что вы как-то очень уж легко отступили от своих жизненных принципов? Или я ошибаюсь?
- В чем дело Сережа? Вы что, знакомы? – спросила девушка, продолжая прижиматься к Сергею.
- Познакомься дорогая – это Алексей, мой благодарный слушатель и попутчик. К сожалению, большого интереса для женской половины он не представляет, по крайней мере, до сегодняшнего дня, он сам себя так позиционировал. – Сергей взял за руку девушку, представляя ее. – А это…  моя любимая жена Наташа, которую я искал всю свою сознательную жизнь!


Рецензии
Чудесный рассказ! Конец восхитительный. Любовь с первого взгляда...
Так романтично.

Успехов Вам и Любви!.

Татьяна.

Татьяна Шмидт   05.10.2016 18:18     Заявить о нарушении
Спасибо, Татьяна! Польщен Вашей оценкой. Успехов Вам! С уважением, Борис.

Борис Груздев   05.10.2016 23:32   Заявить о нарушении