Последние первые

Жанр этого произведения можно, наверное, определить как социальная фантастика. Но такая ли это уж фантастика - решать тебе, Читатель.

Пролог

       Сотни и тысячи лет на Земле, в бесконечной борьбе за еду, за территории, за богатство и за власть, для порабощения и уничтожения себе подобных, люди изобретали, изготовляли и совершенствовали всевозможные виды оружия. От примитивной палки и каменного топора, и до высокотехнологичных изуверских водородных и нейтронных бомб: вот путь, который прошло человечество. Совершенству этому, казалось, не было предела. И сколько ещё надобно было прожить человечеству, чтобы, наконец, понять пагубность этого безумного и ужасного стремления к самоуничтожению? Однако понимание этого, увы, так и не суждено будет дождаться людям, населяющим эту прекрасную планету. А всё потому, что сами того не ведая, средство уничтожения самих себя, небывалое по мощности и по последствиям, в ходе всей истории человечества, производилось самим же человечеством в виде негативной энергии – субстанции, которую сами же люди и генерировали: каждый человек в отдельности, группами и народами. Злость, ненависть, нетерпимость, жестокость...  – вот лишь неполный перечень проявлений этой самой субстанции.

       Как разум предполагает наличие Ноосферы – высшей стадии эволюции биосферы, так и всё негативное предполагает наличие стадии инволюции – деградации и гибели всего человечества – Трелласферы (*греч. ;;;;;; — «безумие» и ;;;;;; — «шар»). Как, тепло, исходящее от живого организма остаётся в пределах воздушной среды, так и негативная человеческая энергия не исчезала бесследно: она концентрировалась незаметными, и никакими приборами не определяемыми, слоями в атмосфере Земли. И, как газ-метан, вырывающийся из какого-либо источника, где-то скапливаясь, от небольшой искры, взрывается, так и человеческая негативная энергия, достигнув критической массы накопления, привела, в конце концов, к невероятным и трагическим последствиям… 

       На Земле жили ненавидящие друг друга люди, общества, народы. О, сколько же было ненависти в душах и гнева в сердцах у представителей рода человеческого… Но настал тот судный день, когда сдетонировала та нерукотворная «бомба», тот, невероятных объёмов сгусток демонической энергии. В один «прекрасный», предновогодний день, когда население одной половины земного шара мирно спало и видело сны, а другая его часть бодрствовала в предпраздничной суете, демоническая энергия возвратилась на Землю к людям, и люди в одно мгновение погибли от разрывов своих сердец...

       Но не все из рода человеческого погибли. Необъяснимым образом от смертельного удара оказались защищены сердца только лишь у младенцев, которым не исполнилось и года от роду. Но что ожидало этих младенцев впереди? Лишь смерть – жуткая смерть от голода и холода. И только лишь единицы из них смогут выжить, - те, кто в момент смерти их родителей находились в условиях способствующих выживанию, - там, где было тепло, сухо и много легко доступной и не требующей приготовления пищи. Но даже при всём при этом, если суждено им будет выжить – кем станут они, как они будут развиваться без людей, какое будущее у них?..

       Нетронутой, однако, осталась вся остальная жизнь на планете: животный и растительный мир, насекомые… Земля в одно мгновение очистилась лишь от метастазы под названием – человечество, а атмосфера – от их негативной энергии. 
 
За неделю до дня «Х»
Штат Флорида, вблизи космодрома Канаверал, США

         - Ричард! Как ты думаешь, русские накроют нам праздничный стол на МКСе (*Международная Космическая Станция)?! – напрягая голосовые связки, прокричала Сьюзи. Но Ричард не услышал или не подал вида, что слышит её. Впрочем, из-за ревущей из всех девяти динамиков мощной аудио системы автомобиля его любимой «Металлики», вряд ли можно было что-то расслышать.
        Предельно сконцентрированный и напряжённый Ричард, крепко держащий руль обеими руками, гнал свой тюнингованный, заряженный «Мустанг» по пустынному шоссе на предельной скорости, и из-за громкой музыки и шума колёс, вполне мог и не услышать вопроса. Увидев, какой он сосредоточенный, Сьюзи не решилась больше приставать к нему сейчас с расспросами. Отодвинувшись от Ричарда и, вновь, устремила своё внимание на дорогу. Она сидела на пассажирском сидении, обтянутого белой кожей, жмурилась от яркого флоридского солнца, радостно улыбалась и, в такт музыки била себя ладонями по обнаженным, загоревшим, мускулистым ногам.
        Сьюзи была очаровательной девушкой. Несколько угловатая, худощавая, но с прекрасной фигурой, в свои двадцать пять выглядела она словно девушка подросток. Её, совсем ещё юное лицо, без намёка на макияж и, не требовало этого: упругая, чистая и гладкая кожа говорили о молодости, о физическом здоровье и жизнерадостности обладательницы; большие голубые глаза, оконтуренные тёмными, длинными густыми ресничками и роскошные, длинные, пышные каштановые волосы завершали эту безупречную природную композицию. И, кто бы мог подумать, что эта красавица с модельной голливудской внешностью успела уже окончить Гарвард и добиться учёной степени доктора биологии. И вот теперь ещё, Сьюзи, зачислили в экипаж шатла, чему она была безмерна рада – мечта её, наконец, должна была сбыться!..
       До старта оставалось два дня. Это должен был стать уже второй полёт Ричарда на Международную Космическую Станцию, но на сей раз, он летел, как командир корабля. До последнего момента участие Ричарда в экипаже было под вопросом, но, в конце концов, его кандидатуру утвердили – полететь в космос вместе с Сьюзи было для него страстным желанием и мечтой. Он любил Сьюзи, а, Люси, жена Ричарда, подозревала его в этом и не раз уже устраивала сцены ревности, а, он, как мог, пытался успокоить её – изворачивался и лгал, что это всё, мол, не так, но, вероятно делал это не убедительно – Люси плакала и закатывала истерики. Ему было очень жалко её. Он искренне понимал, что поступает где-то нечестно, и, где-то безнравственно, но ничего с собой поделать не мог – Сьюзи целиком завладела его сердцем. У него с Люси уже был ребёнок – сын, которому через пару месяцев исполниться год со дня рождения – ровно столько, сколько жили они в браке. После полёта на МКС Ричард предполагал разрешить все свои личные проблемы. Ему представлялось, что по возвращению на Землю всё обязательно как-то нормализуется. Правда, он ещё не знал как, но чувствовал, что это непременно должно произойти. Ну, а сейчас, он специально для Сьюзи устроил эти, давно им обещанные, «показательные выступления», как называл он их сам, предлагая промчаться вместе с ним на его «Мустанге» со скоростью под триста километров в час!.. 
         - Смотри! – услышала Сьюзи через все шумы голос Ричарда.
       Сьюзи подалась вперёд и увидела, что стрелка на спидометре замерла на отметке триста! Она восторженно показала Ричарду большой палец и, наклонившись к самому его уху, прокричала:
         - Всё!.. Всё!.. Хватит! О,кей! Сбрасывай скорость!
       Ричард понизил скорость и, сделав тише музыку, улыбаясь широкой и довольной улыбкой, спросил:
         - Ну, как, Сью?! Тебе понравилось?!
         - Классно! Это просто мега супер! Только всё же страшновато!
         - О, кто бы это говорил! Тебе страшновато?! Не смеши меня! То, что ты вытворяешь, когда сама за рулём, меня точно, когда-нибудь убьёт со страха!
       Ричард весело рассмеялся и снова нажал на педаль акселератора – автомобиль, с резко и с рёвом начал набирать скорость.
         - Ричи! Не надо! Я прошу тебя, Ричи! Хватит! – взволновано прокричала Сьюзи и, положив свою руку ему на плечо, сильно сдавила пальцами.
       Машина поехала медленнее.
       - Ты, кажется, что-то спрашивала меня про МКС, только я не расслышал, что именно…
       - Я спросила тебя: как ты думаешь, русские накроют нам стол на МКСе?
       - О, да, в этом я не сомневаюсь! Русские любят угощать! Насколько я знаю, мой друг Алекс, специально для этой встречи просил «землю», чтобы ему прислали на очередном грузовике, что-то такое, что должно стать сюрпризом и, для меня и для нашего экипажа! Наверное, что-нибудь из русской национальной кухни! Посмотрим, уже немного осталось ждать!   
       Ричард съехал на обочину дороги и остановил автомобиль. Повернувшись к Сьюзи, обняв её и нежно целуя в ухо, он прошептал:
        - Люблю тебя… люблю, и не хочу тебя потерять... слышишь, Сьюзи?
       Глубоко вздохнув, Сьюзи обняла за голову Ричарда, поцеловала его в макушку и прошептала:
          - А как же Люси? А твой ребёнок?
          - Когда мы вернёмся на Землю, я поговорю с ней… Она поймёт… Она сейчас уже всё понимает. Ну, а ребёнок… Но ведь многие так живут. Я буду с ним часто видеться… Он будет жить и у Люси, и с нами. Я, кстати, присмотрел замечательный дом на берегу океана для нас, Сьюзи… тебе непременно он должен понравится!...
         - Ты любишь меня?.. Скажи, Сью, ты любишь меня? – прошептал Ричард, взяв в свои ладони лицо Сьюзи, страстно целуя губы, глаза и щёки.
         - Я очень люблю тебя, Ричи… очень…
       Зазвонил мобильный телефон Ричарда. От неожиданности он вздрогнул, но продолжил целовать Сьюзи, но делал это уже не с такой пылкостью. На третий звонок он полез в карман за телефоном.
         - Люси?.. Привет, Люси… Я?.. Нет… С чего ты взяла?.. Я… я на базе… а где ж мне ещё быть?.. Ну, зачем ты так?..
         - Я ненавижу тебя… ненавижу! – услышала Сьюзи доносящийся из трубки истеричный крик Люси.
       Сьюзи открыла дверь и вышла из машины. За ней, почти сразу, выскочил и Ричард.
         - Я не могу слышать, Ричи, как ты ей врёшь! Не могу! – сказала Сьюзи, со слезами на глазах, когда к ней подошёл Ричард и крепко обнял её. – Это отвратительно! Ты понимаешь? Это отвратительно…
          - Прости… Прости меня, Сью… Всё это скоро кончится… Вот увидишь.
          - А если не кончится? Если она не даст тебе развод? А, я… я не хочу разрушать твою семью… Но… но я люблю тебя… О, боже… Что же мне делать? Что делать?..
       Сьюзи плакала, а Ричард целовал её мокрые от слёз щёки, гладил её волосы и, поглядывал на дорогу – он боялся, что кто-нибудь из едущих на космодром знакомых, увидит его вместе с Сьюзи. Ему было очень стыдно за эти свои опасения, за эту свою осторожность. Он не мог понять природу своего поведения, - почему он так себя ведёт, и отчего в нём такая неуверенность и боязнь? Ведь он никогда таким не был! Всё в его жизни давалось ему легко и без особых усилий – он был успешен и одарён богом – и внешней красотой и умом. Ричарду было почти тридцать лет, и он был на взлёте своей карьеры. Ему и в дальнейшем светила большая перспектива роста. И всё было будто бы хорошо, до тех пор, пока он не познакомился с Сьюзи. А произошло это полгода назад, когда её зачислили в экипаж очередной экспедиции на космическую станцию. Их отношения, поначалу, не доставляли Ричарду какие-то неудобства, а, скорее, наоборот – он почувствовал в себе потенциал, о котором даже не подозревал: любовь Сьюзи к нему его окрыляла и делала его всемогущим, - по крайней мере, так казалось ему. Но, одновременно с этим, появилось и жгучее чувство, неизвестное ему доселе – угрызение совести. Оно мучило его и болезненно терзало. Всякий раз по возвращению домой он смотрел в глаза Люси, и чувствовал, как в нём происходит, своего рода, раздвоение: он претворялся и лгал, когда, обнимая жену, говорил, что соскучился и что любит её. «Зачем я это говорил, ведь я не люблю её, и не любил ни одного дня, и этот брак – наваждение», - думал он всегда в такие моменты. Вся жизнь его была посвящена карьере военного лётчика, а затем и космосу. Дожив до тридцати лет, он ни разу не задумывался о создании семьи. И то, как это всё быстро произошло: случайное знакомство с Люси на вечеринке, той же ночью близость с ней, её беременность, - его это нисколько не смущало – тогда он даже обрадовался, решив, что это и есть его судьба. И, вскоре ему даже стала сдаваться, что он любит Люси. И казалось ему так до тех пор, пока не появилась в его жизни Сьюзи – он полюбил и, полюбил, впервые в жизни…

                Борт Международной космической станции.   

        Два дня пролетели быстро и, как и было запланировано, без каких-либо происшествий, ясным, солнечным утром с космодрома на мысе Канаверал в штате Флорида, успешно стартовал шаттл «Дискавери», унося в космос семерых астронавтов.
        - Боже, как же красиво! – произнесла Сьюзи завороженным голосом, высвободившись из стартового кресла и подлетев к окну корабля. – Сколько раз видела всё это на фотографиях, в фильмах, но наяву это в миллион – в миллион раз прекраснее!..
       Челнок уже был на орбите, и Ричард разрешил экипажу покинуть свои кресла. Он, и ещё два японских астронавта – Такуми и Рику – уже побывали в космосе, для остальных членов команды – для Сьюзи, Катрин, Кевина и Роберта, это был первый в их жизни полёт. Земля из космоса действительно была очень красивая! Ричард в прошлую свою экспедицию, до предела загруженный работой на станции, при любой возможности, при любой свободной минуте, смотрел в иллюминатор и любовался видами родной планеты! А потом, уже на Земле, ему каждую ночь снились эти грандиозные, великолепные и яркие картины! Стать астронавтом он мечтал с самого раннего детства, и ещё до того, как пойти в обычную школу, два года, два раза в неделю отец возил его в Школу юных астронавтов, которую он, к неполным своим семи годам, окончил с отличием! Уже тогда многие педагоги обращали внимания на Ричарда, удивляясь его незаурядным способностям в столь раннем возрасте. И вот теперь его мечта сбылась – он командир космического шаттла! – и один из первых кандидатов в экспедицию на Марс! Стать участником экипажа на Красную планету, стало его навязчивой целью – он с ней засыпал и просыпался, - он ею жил!

       Стыковка со станцией прошла штатно – в автоматическом режиме и без всяких сбоев! На борту МКС  вот уже почти семь месяцев трудилась русская смена из трёх человек: Александр, Павел и Юрий. С Александром – командиром «Союза», Ричард был знаком уже года три. Судьба свела их в Москве, в Звёздном городке, куда Ричарда, ещё перед первым полётом, направило НАСА для получения навыков работы на космической станции, и, в том чисиле, для изучения русского языка. У них с Александром с первых же дней сложились отличные отношения – Алекс (как стал называть его Ричард), так же, как и он сам, с молодых ногтей «болел» космосом, и всю свою жизнь посвящал этому. Александр был немного старше Ричарда – ему было тридцать пять, но разницы в возрасте между ними не ощущалось вовсе.

       Русские выглядели безмерно счастливыми, когда, наконец, они встретились с командой шаттла! Оно и понятно – находясь втроём в тесном, замкнутом пространстве, за такой долгий срок они порядком друг другу уже успели надоесть, а тут сразу столько новых людей! И они действительно накрыли «стол» для долгожданных гостей! Чего тут только не было: и борщи в тюбиках, и украинское сало, и консервированные кубанские помидорчики, и многое другое! Ну, а главным блюдом-сюрпризом (Ричард, где-то, оказался близок к своей догадке), стала чёрная осетровая икра! Американцы, со своей стороны, угощали русских ореховым пирогом и свежими фруктами! А ещё, Ричард, привёз с собой для русских космонавтов письма с фотографиями от родных и близких. И это был, наверное, самый главный для них подарок, потому, что пока те не прочитали эти послания, за «стол» никто не «садился»! Ну, а уж после, весёлые и довольные, все приступили к праздничной трапезе!      

                За два дня до времени «Х».
                Из заголовков информагентств.

       Франция. По стране прокатились многотысячные демонстрации и митинги студентов за свои права. Гнев и ненависть к правящему правительству, вылилась в бесчинства и погромы: молодёжь громила витрины на первых этажах домов, бросала различные предметы в стражей порядка. Полицейские были вынуждены применить слезоточивый газ, резиновые дубинки, и задержала многих погромщиков…

        Италия. В крупнейших городах: Милане, Турине, Риме, Флоренции, Палермо тысячи демонстрантов – студентов, преподавателей и молодых учёных вышли на улицы отстаивать свои права против реформы университетов. Манифестации переросли в столкновения с полицией, демонстранты взрывают петарды. В Турине и Милане студенты предпринимают попытки захватить учебные заведения. Дорожное движение из-за манифестаций сильно затруднено. По всей стране начались аресты и задержания манифестантов…

       Англия. В Лондоне, в ходе демонстраций, в центре города были разгромлены телефонные будки и автобусные остановки, сильно «пострадал» и один из полицейских автомобилей. На стенах правительственных зданий были оставлены надписи «Революция», «Социальная реформа» и рисунки неприличного содержания. В здании британского министерства финансов разбиты стекла. В результате беспорядков в Великобритании 14 человек пострадали, среди них семеро полицейских. Несколько наиболее активных участников беспорядков были арестованы…

       Италия. Футбольный матч Италия – Сербия отменен из-за беспорядков, устроенных сербскими болельщиками. На стадионе в Генуе начало матча Италия – Сербия было перенесено на 30 минут из-за беспорядков, устроенных сербскими болельщиками. Сначала они разрезали сетку, отделяющую трибуну от поля, а потом закидали поле файерами и различными предметами. На переговоры отправили сербских игроков – они пошли успокаивать своих болельщиков. А через несколько минут судья принял решение отменить игру: волнения на трибунах с сербскими болельщиками –дымовые шашки, нацистские лозунги, агрессивное поведение – не позволили командам сыграть матч…

       Украина. Многотысячные митинги предпринимателей по всей стране, с требованием отставки правительства и президента…

       Россия – Москва. Многотысячный несанкционированный антикавказский митинг. Избиение кавказцев, разгон демонстрантов милицией… Сотни раненых, сотни арестованных…   

                За два часа до времени «Х».
                Москва.
                Нью-Йорк.

       Москва.
       Зима в Москве началась ещё с середины ноября, и, сразу, не раздумывая, она обрушилась на город небывалыми снегопадами и двадцатиградусными морозами. И почти весь декабрь всё также продолжал падать снег, укрывая огромными сугробами московскую землю. Капризы погоды в миновавшем году – ранняя, тёплая весна и неистово жаркое, испепеляющее лето – служили поводом для всевозможных пересуд и разнотолков о перемене климата и, даже, о грядущей, в ближайшем будущем, климатической катастрофе. Только ленивый не участвовал в разговорах на эту тему! Население планеты весьма серьёзно озаботилось проблемой, как охлаждаться знойным летом, и, вот теперь новая напасть, – как уберечь тепло в лютые холода, каких давно уже не было?
       Сугробы и снежные заносы в Москве усугубили сложность движения и без того на загруженных автомобилями дорогах. Никакая снегоуборочная техника не могла справиться со стихией. Люди в автомобилях часами простаивали в пробках и заторах, опаздывая на работу и на деловые встречи, в аэропорты и на вокзалы, ругая всё, на чём стоит свет, - от городского начальства и правительства и до всевышних сил. Редко, очень редко можно было увидеть улыбающиеся, весёлые лица. Негодованием и злобой переполнены были людские сердца и души. В воздухе, плотным удушливым, но невидимым смогом, витал и ощущался признак неотвратимой беды…
       Этим утром, Сергей, как уже стало обычным в эти наступившие зимние дни, проснулся очень рано. Рингтон будильника играл какую-то писклявую мелодию, но сознание было ещё сонным и просыпаться оно не желало. А рано приходилось вставать, для того, чтобы успеть приехать на работу: два, а то и три часа, порой, требовалось на это.
       Выспаться этой ночью ему не удалось, потому что с вечера Сергей долго не мог заснуть, - ворочаясь с бока на бок, он всё никак не мог успокоиться от неприятного воспоминания о проблемах, возникших на службе. Он работал менеджером в крупном торговом центре и, накануне, Сергей серьёзно повздорил с начальником. Теперь он уже понимал, что не должен был вступать в перебранку, но его нервная система, наверное, в первый раз в его карьере, в тот момент дала сбой…
       В последние дни у него всё валилось из рук, и у него были явные признаки мизантропии. Почти каждый день он ругался с женой, которую уже не мог видеть и слышать; надоели до чёртиков друзья, которые докучали его своими обидными подколками и плоскими шуточками; достала любовница бесконечными притязаниями на его мнимую свободу; угнетало томительное торчание в пробках; раздражали пешеходы, да и, просто люди и, наконец, его уже невыносимо раздражал этот нескончаемый, падающий день и ночь, снег. Сергей находился в необъяснимом нервном, психическом и болезненном возбуждении. Он уже не знал, как сдерживаться от отрицательных, негативных эмоций, которые переполняли его и готовы были выплеснуться в любой момент…
       Сергей протянул руку к будильнику и, нащупав его, схватив, резким движением швырнул не глядя куда-то.  Будильник, ударившись о стену, с треском разлетелся на мелкие части. Он открыл глаза – в комнате было темно. Сильно болела голова. В спальне Сергей, вот уже вторую неделю, спал один – жена – в гостиной на диване.
       Когда Сергей готовил себе завтрак, и на плите в сковородке трещала и лопалась, пузырясь, яичница, а он делал себе бутерброд, на кухню вошла жена. Заспанная, с взлохмаченными волосами, в халате, наброшенном на ночную сорочку и босая, она, прошлёпав к холодильнику, вынув оттуда коробку с апельсиновым соком, взяв стакан с полки, налив и сделав глоток, нерешительным, тихим и, где-то испуганным голосом, спросила:   
         - Ты сегодня сможешь приехать пораньше домой?
       Она могла и не задавать ему этого вопроса, потому что точно знала, что он ответит, – в последние две недели домой он приезжал почти всегда за полночь, когда уже и она, и их семилетняя дочь, спали. Сергей и утром уходил, когда они ещё спали, но сегодня в школе у дочки должен был быть новогодний праздник, и учительница пригласила всех родителей принять участие в нём. Сергей, ни слова не говоря, с раздражением бросил на стол нож, которым он намазывал масло не хлеб и, даже не взглянув на жену, вышел из кухни.
         «Ты сегодня сможешь пораньше приехать домой?» - мысленно передразнил он её. «Вот же дрянь! Знает же, что никак не могу раньше… Позавтракал, называется…»
       Надев обувь, и на ходу надевая куртку, раздражённый, он выскочил из квартиры.
       На улице продолжал падать густой снег и позёмкой мела несильная метель. Небо уже начало предрассветно бледнеть, но уличное освещение на столбах ещё не отключилось, и снежинки, белым, нескончаемым потоком, подсвеченные оранжевым светом фонарей, кружась, создавали эффект хаотического, какого-то волшебного, красивого движения. Когда-то в детстве, Сергей мог подолгу, до головокружения, смотреть на это действо… А сейчас ему было не до этого: нужно было торопиться на работу, но прежде надо было откапать свой автомобиль, чем и занимались уже многие его соседи по дому.
       Перед тем как поехать, после того как был счищен снег, ему ещё пришлось долго прогревать мотор, очищать лобовое и заднее стекло от толстого слоя наледи. Наконец, когда от тёплого воздуха стекла кое-где очистились ото льда, Сергей сел в машину, и, уже изрядно озябнув, сняв перчатки, стал оттирать озябшие пальцы и дышать на них.
       Выехав со двора, Сергей остановился перед выездом на дорогу, по которой, уже в такую рань, бесконечным, медленным потоком ползли тысячи автомобилей. 
         - Чёрт! Сволочи! – ругался он, в сердцах колотя по рулю кулаками, когда, вот, уже несколько минут он тщетно пытался вклиниться в поток. – Хоть бы один гад пропустил…
       Наконец, с риском случайно задеть кого-то, ему всё-таки удалось это сделать, и, сразу же он услышал, как со всех сторон из открытых окон машин, обрушилась несусветная ругань и брань в его адрес.
       «Сволочи... сволочи…» - злился Сергей, и едва сдерживая себя, чтобы самому не начать орать проклятия в ответ.
       Началось долгое и тягучее движение по улицам столицы. Впрочем, движением это назвать можно было с большой натяжкой: проехав два-три метра – пять-десять минут приходилось стоять; потом снова – два-три метра движения – пять-десять минут простоя… В машине было жарко, голова продолжала мерзко ныть и очень хотелось спать. Пару раз, когда машина не двигалась, Сергей, впадал в полусон, но кричащие, нервные клаксоны стоящих сзади автомобилей будили его, и он вновь включал передачу, нажимал на газ, и ехал, чтобы через три метра снова остановиться. По времени, он уже опаздывал на работу. Голова продолжала нудно болеть, и нервы были уже на пределе. Он снова вспомнил вчерашний день – дурацкую ссору с начальником…
         «Уволюсь к чёртовой матери, уволюсь! – в бешенстве подумал Сергей. – Терпеть этого самодура  уже нет никаких сил…»
       Наконец, движение стало более продолжительным – Сергей выехал на широкий восьмиполосный проспект, и, машины, словно застоявшиеся в стойлах кони, помчались, обгоняя друг друга, по разухабистой снежной каше. Но Сергею недолго пришлось радоваться свободному пространству, - вскоре ему пришлось экстренно затормозить из-за медленно двигающегося впереди по его полосе большого чёрного внедорожника, - он едва избежал столкновения с ним.
         - Какого чёрта ты так плетёшься, козёл?! – прокричал уже совершенно взбешённый, Сергей.
       Сигналы клаксоном и моргание дальним светом фар, ровным счётом ни к чему не привели – джип, как будто в издёвку, как показалось Сергею, стал ехать ещё медленнее. Перестроиться в другой ряд, не представлялось никакой возможности – по обе стороны сплошным потоком неслись автомобили. Да и манёвр, на такой отвратительной дороге на заднем приводе, был бы весьма небезопасен.
         - Ну, что за урод, в самом деле! Я точно, точно уже опоздаю! - в исступлении орал Сергей, непрерывно продолжая ударять кулаками по клаксону и моргать фарами.
       Сигналил уже не только он, но и целая вереница выстроившихся позади него таких же спешащих автомобилистов. И в этот момент через открывшийся люк в крыше внедорожника, вылетела стеклянная бутылка из-под пива, и, совершив дугообразный полёт, она упала точно в центр лобового стекла Сергеевой машины. Раздался хлопок и, в мгновение, всё стекло покрылось мелкой паутиной трещин. И в ту же минуту джип резко прибавил в скорости.
         - Ах, ты сволочь! Мразь! Урод! – в ярости закричал ошеломлённый Сергей, и, надавив на газ, пустился в погоню.
        Гнаться ему пришлось недолго, – внедорожник, доехав до очередного затора, остановился. Подъехав вплотную к нему, разъярённый Сергей выхватив из кармана пистолет с резиновыми пулями, который он всегда с собой носил, куда бы он ни отправлялся, перезарядив его, резко открыл дверь и выскочил из машины.
         - Ну, урод! Ну, мразь! – гневно выкрикивал Сергей, подбегая к двери джипа обидчика. – Выходи, своло…
       Но он не успел прокричать до конца фразу, потому что резкая колющая боль в сердце не позволила ему этого сделать. Выронив из руки пистолет, он, замерев, стоял, расставив ноги, выпучив глаза и раскрыв широко рот, делая частые вдохи и выдохи, как будто ему не хватало воздуха. Боль, невыносимая боль сдавила ему сердце, и, вдруг – темнота. Сергей покачнулся и, плашмя, словно срубленное дерево, замертво упал лицом в снежную жижу. И в эту же самую секунду, словно кругами на воде от брошенного камня, так и от мёртвого тела Сергея, люди – сидевшие в машинах, и идущие по тротуаром, и, находящиеся в домах и под землёй в метро, - и везде, где бы они ни были, - стали умирать от разрывов своих сердец… И это происходило до тех пор, пока на Земле не осталось в живых ни одного человека. Ни одного, кроме… кроме младенцев, которым не исполнилось году от роду.
       За считанные минуты Земля превратилась в ад: едущие автомобили с мёртвыми водителями врезались в другие автомобили; с неба падали летящие самолёты; сходили с рельсов после столкновений поезда; на газовых и нефтяных месторождениях вспыхивали пожары; повсюду начали происходить аварии и техногенные катастрофы …

                ______________________________________________

       Нью-Йорк.
       Люси в последнее время плохо спала – её вот уже почти месяц, с того самого дня, когда она стала подозревать Ричарда в измене, мучила бессонница. И теперь, когда он и, та, к кому она его ревновала, вместе, там, в космосе, на станции, Люси не находила себе места. Она знала, что именно Сьюзи и является той, кто может разрушить их брак.

       Люси полюбила Ричарда сразу, как только они познакомились. Да в него ей просто невозможно было не влюбиться: красивый, смуглолицый брюнет с яркими голубыми глазами, высокий и мускулистый – таким всегда представлялся Люси идеал мужчины. А кроме внешности, Ричард был талантливым и целеустремлённым – он был успешным человеком. Люси же была, нельзя сказать, чтобы красавица, но её внешность скорей отвечала определению «смазливая» девушка. У неё было кукольное личико типа «Барби», точёная стройная фигурка – она нравилась мужчинам – мужчины её «хотели». Ей это всегда очень импонировало и она с удовольствием этим пользовалось: ухажёров у неё было всегда предостаточно. Вот только «руку и сердце» ей никто ещё не предлагал. И когда, после одной лишь ночи проведённой с мужчиной её мечты, с Ричардом, встретившись с ним уже в следующий раз, только через два месяца, когда Люси узнала, что она беременна, он немедленно сделал ей предложение. Люси тогда даже не смогла по-настоящему обрадоваться и поверить в это – столь неожиданным для неё явилось свершение её мечты.
       Через семь месяцев Люси родила здорового, красивого мальчика, которого они назвали Билом. Ричард очень радовался ребёнку, души в нём не чаял.
       Но с рождением сына в его жизни ничего не изменилось – он всё также днями и неделями пропадал на службе. Потом была свадьба, с небольшим количеством гостей и очень скромная, совсем не такая, как того хотела Люси. Медового месяца не было вообще, потому, что Ричард всецело был занят своей работой, - домой он приезжал лишь на выходные, и то не всегда. А потом, его зачислили в состав экспедиции на Международную Космическую Станцию, и он, в связи с подготовкой к полёту, вообще перестал бывать дома. А чуть позже появилась она – Сьюзи…   
   
       Люси, поднявшись с кресла и выключив телевизор, не смотря на позднее время – было уже около двенадцати ночи, решила съездить в магазин за продуктами. Большой круглосуточный маркет находился совсем недалеко от дома. В последнее время Люси частенько ездила туда за покупками именно в такое время: ходить, по огромному пустынному магазину ей неожиданно стало нравиться. Взяв с собой Билла, который, проплакав весь день, из-за болезненно прорезающихся зубиков, но выспавшись под вечер, Люси, сев в машину, отправилась в магазин.

       Толкая перед собой тележку, в передней её части устроенной в виде детской машинки, куда Люси усадила сына, она не спеша шла по рядам, и, не столько ради того, чтобы взять что-то с полок, а, просто так – шла и размышляла о том, что мучило, что угнетало. В магазине, кроме неё из покупателей, никого больше не было, и ей никто не мешал этим заниматься – размышлять. Она думала, что, когда вернётся на Землю Ричард, она сделает всё, чтобы он забыл эту девицу, иначе она проклянёт их обоих и не даст им жить вместе. Ей вдруг почему-то пришла на память та вечеринка, где она когда-то познакомилась с Ричардом. Он тогда, с непривычки, перебрал коктейлей и, она, тоже в весьма хмельном состоянии, предложила провести его в спальню, чтобы он мог там полежать и отдохнуть. В той спальне тогда всё и случилось…
        «Нет, никому его не отдам…» - подумала Люси и, в этот самый момент, ужасная, резкая боль в сердце заставила её вскрикнуть. Ноги её подкосились, и она упала на пол, уткнувшись головой в колени. Глаза её закрылись. Люси умерла. А, Били, тихо спал на сидении смешной, пластмассовой машинки-тележки, пухлыми ручками держась за руль …    

                Борт Международной космической станции.   
                Пять часов спустя. 

         - Хьюстон… Приём… Ответьте… Приём… Приём… Ничего не понимаю… почему они не отвечают? -  задумчиво проговорил Ричард. – Послушайте, - обратился он к экипажу, - по-моему, такого ещё ни разу не было, чтобы Центр Управления не отвечал на запросы.
         - Что-то случилось, Ричи? – не прерываясь от своей работы, поинтересовался Роберт, не расслышав, что именно взволновало командира. 
        - У нас сейчас по графику, как известно, сеанс связи, но Хьюстон почему-то молчит, как будто там все вымерли! – грубо пошутил Ричард.
         - Может быть, грозовые облака послужили помехой для связи? – послышался голос Катрин из дальней части отсека. – На прошлом витке я наблюдала над Техасом густую облачность.
         - Ну, что ж, возможно в этом проблема, хотя… хотя, такого ещё никогда не было. Будем ждать, когда нас самих вызовут. А пока, дамы и господа, продолжим работу! – весело заключил Ричард.
         Но и на следующем витке, и, на следующем их никто с Земли не вызывал и Земля продолжала хранить молчание не отвечая на запросы со станции.
         - Посмотрите, какое сильное задымление внизу! – взволновано произнесла прильнувшая к иллюминатору Сьюзи.
         К ней подлетел Ричард.
         - А что это за район?
         - Ближний Восток. Район Кувейта, если не ошибаюсь. Что же там у них горит? Неужели нефть?
         - А, вон, Сью, посмотри, ещё одно задымление…
         - Да, я уже заметила… похоже это Ирак… тоже всё дымит…
         Послышался сигнал вызова с русского блока станции. Ричард надел наушники и включил переговорное устройство.
         - Привет, Алекс! Как твои дела? Ты дым на Земле уже видел? Не знаешь, что у них там горит? И, вдобавок, мы всё никак на связь с Хьюстоном выйти не можем…
         - Похоже, что это горит нефть, – ответил Александр. - Между прочим, и не только там горит – мы наблюдали сильный дым и в Сибири. И, кстати, мы тоже не можем, почему-то, выйти на связь с нашим ЦУПом…
         - Вот это новость… - удивлённо проговорил Ричард. – А с японцами ты ещё это не обсуждал? У них-то хоть связь есть?
         - У японцев тоже нет связи… - ответил Александр. – Я так думаю, что нам всем не мешало бы немедленно встретиться и обсудить сложившееся положение.
         - Да, конечно, Алекс. Вызывай японцев и, милости прошу, как говорят русские, к нам в блок!..
         - Мы уже полдня с Рику наблюдаем за поверхностью Земли – забросили всю работу! – начал рассказывать Такуми, когда все собрались в американском блоке станции. – Собирались уже сообщить вам, но Александр нас опередил. На земле дымится Токио, Москва, и Нью-Йорк тоже дымиться… Дым виден на всех участках Земли, на всех континентах. А связи нет… Не понятно, что происходит там внизу. Не понятно…
       Наступило растерянное молчание и, только слышно было, как однотонно гудят электромоторы вентиляции. На лицах у всех появилось выражение глубочайшей задумчивости.
        - Может быть, там началась война? – произнесла Катрин тихим голосом, разрушив затянувшееся молчание, и, как будто испугавшись этого страшного предположения, опустила глаза, и виновато закусила губу.
       Все разом посмотрели на неё. Наверное, у всех в этот момент появилась такая версия, но произнести вслух не решился никто, кроме Катрин.
        - Господи, ну какая может быть война? – воскликнула, встрепенувшись Сьюзи. – И кто, по-твоему, Катрин, там воюет? Кто с кем? Нет, нет – это бред! Бред!..
        Катрин виновато пожала плечами.
        - Хотелось бы так думать, что это не так… - сказал Танака, оторвавшись от иллюминатора. – Или всё же американцы с русскими развязали атомную войну? Но вот это действительно бред! А может быть Иран начал воевать? Но такие последствия, которые видны по всему миру – ведь на всех континентах дымят города… Вряд ли Иран на такое способен. И тем более за такой короткий срок. Там произошло что-то другое. Но что?.. Странно и совершенно непонятно почему нет связи?
         - Ты прав, Танака, - подключился к разговору Роберт, – никакой войны быть не может! Ну, не может… не было никаких предпосылок! А связь… Будь там что, но связь непременно бы осталась! ЦУП связался бы с нами не с поверхностных наземных станций, а из подземных – защищённых от любого воздействия, даже от сверхмощного ядерного оружия. Нет, нет, не война, ты прав, Танака, тут что-то другое.
         И снова наступило долгое тягостное молчание.
         - Ну и что же нам делать? – произнесла Катрин жалобным голосом, разрушив томительную, угнетающую паузу. – У кого-нибудь есть по этому поводу соображения?
         - Мы будем продолжать работать по установленному плану и графику, - ответил Александр. – И, разумеется, будем пытаться наладить связь с Землёй, ждать от них сигнала. По-моему, ничего другого пока нам не остаётся делать. Или есть какие-то другие предложения?
         - …И визуально наблюдать за Землёй, – добавила Сьюзи.
         - Ну, да – и это тоже… – пробормотал Алекс, печально ухмыльнувшись.

         Прошли ещё двое суток полёта на МКС. Все участники экспедиции, как и предполагалось, продолжали работать по своим планам. Работа хоть  и отвлекала от дурных мыслей, но, тем не менее, думы о том, что же происходит на Земле, никого ни на секунду не покидали. Наблюдения через иллюминаторы показывали, что задымлённость, кое-где, уменьшилась и, даже, что радовало, прекратилась вовсе, но, где-то, всё также и с той же интенсивностью что-то продолжало усиленно дымить. Но связи с Землёй так и не было. И это обстоятельство больше всего беспокоило и пугало всех, потому, что этому не было никакого рационального и логического объяснения.
         Теперь, в конце каждого рабочего дня, все астронавты и космонавты собирались, то, в американском блоке, то в русском, и, не для того, чтобы выдвигать какие-то гипотезы или искать объяснения, что же происходит на Земле и почему нет связи, а для того лишь, чтобы побыть вместе – просто побыть вместе: послушать музыку, посмотреть фильмы, чтобы хоть как-то расслабиться от тягучих, нехороших мыслей. Но, так или иначе, нервозность и беспокойство среди членов экипажа МКС за родных и близких на Земле, и за их собственную дальнейшую судьбу, с каждым днём росло с очевидной прогрессией.

       Первой к концу недели не выдержала Катрин: к этому времени, находясь в постоянном нервном напряжении, не спавшая уже несколько суток, в состоянии близкому к психозу, она, сначала, начала тихо плакать, потом – рыдать; а затем, с ней случилась настоящая истерика. Ричарду и Роберту понадобилось немало приложить усилий, чтобы удержать её, когда Катрин билась в припадке, круша ногами различные приборы, находящиеся в отсеке. И только лишь успокаивающий укол угомонил её. На Земле у Катрин остались трое детей и любящий муж. Она с первого дня очень скучала по ним. Её дети – погодки – младшей дочке не исполнилось ещё и года. Решение принять участие в полёте на Космическую станцию Катрин далось очень нелегко, и, именно из-за детей. Её муж и их общие друзья, пообещав, пока Катрин не будет, и, всего какой-то один месяц, помогать во всём её супругу,  уговорили не отказываться от такого шанса, побывать и поработать в космосе…

         - Ричард, что ты намерен делать, когда закончится срок вашего пребывания на станции, и если связь с Землёй так и не восстановится? – спросил Александр друга, когда к концу этого трудного дня, в связи с истерикой Катрин, все собрались в русском блоке МКС.
         - Ты знаешь, Алекс, я только и думаю сейчас об этом. Но я могу задать точно такой же вопрос и тебе. Ведь продукты у вас заканчиваются, а рассчитывать на то, что прилетит грузовик, особо уже не приходиться. Как ты сам полагаешь – что дальше?
         Александр выглядел предельно напряжённым и уставшим. Ричард никогда не видел своего друга таким: всегда улыбчивый и весёлый Алекс за последнее время очень сильно изменился и даже, как показалось Ричарду, заметно постарел.
         - Ты прав, Ричи, последнюю неделю я, как и ты, только и думаю о том, что будет, если радиосвязи и грузовика мы уже не дождёмся, и как нам придётся приземляться без сопровождения с Земли, я тоже не знаю. Но это всё ерунда! Больше всего меня беспокоит, что там внизу творится? Но ведь и тебе тоже предстоит посадка вслепую, Рич… Справишься?
         - Не знаю, Алекс. Выйти на посадочную полосу без поддержки с Земли будет очень сложно. Приземление, я думаю, будет аварийным… Господи, да что же там, в самом деле, происходит у нас, на нашей Земле?.. Послушай, Алекс, я пытался сегодня выйти на любительские радиоволны – ведь всегда можно было их поймать, но, увы, - полная тишина…. Полная.
         - Такую попытку я уже тоже делал, - ответил Александр, печально вздохнув. – Ты прав – полная тишина, как будто, на самом деле, там все повымирали…

       Прошла ещё одна неделя, показавшаяся всем обитателям станции целой вечностью. Катрин ещё несколько раз срывалась в припадочное состояние, притом, что практически всё время принимала успокаивающие препараты, которые, вероятно, на неё уже, не действовали. Успокоительные принимали уже почти все члены команды МКС. Очень сильно сдал Александр. Он плохо спал, ему постоянно снились дурные сны. Александр родом из Москвы, там проживала его семья и вся его большая родня, и он очень был обеспокоен тем, что столько времени ничего не о них не знает. А Москва, тем временем, оставалась в сильном задымлении. Впрочем, так же, как и некоторые районы Нью-Йорка. А вся американская часть экипажа шаттла была ньюйоркцами. Ну, а Япония, откуда родом были Танака и Рику, вообще едва просматривалась из космоса, и всё из-за той же причины – дым.   
         «У меня плохие предчувствия… У меня очень плохие предчувствия», - тихо, чтобы никто не услышал, признавался Александр Ричарду. А Ричард просил его взять себя в руки, и, стараться не думать о плохом…

       Работой на станции мало кто уже занимался –  некуда было деваться от дурных мыслей, и попытки занять себя делом, увы, ни к чему уже не приводили. В основном, в последние дни, все только и делали что, или спали, приняв успокоительные и снотворное, или смотрели фильмы. Из всей фильмотеки выбирали только комедии. Но, вскоре, уже и это не помогало: угнетающее состояние неизвестности, болезненных переживаний и одиночества подавляло всякие желания что-либо делать. Хотелось только одного – вернуться поскорее домой. И, как-то, во время просмотра очередной комедии, во время которого никто уже не смеялся, так как весёлые сюжеты уже никого не веселили, неожиданно, всех, кто смотрел фильм, переполошил Александр:
         - Всё!.. Пора возвращаться!.. – воскликнул он, срывающимся от волнения голосом. – Я не понимаю, какого чёрта мы здесь торчим! Ведь уже понятно, понятно, что никакой грузовик не прилетит, и связи с Землёй не будет! Это же ясно… ясно! Ричард, друг мой… ребята, пора валить отсюда, иначе мы тут все сойдём с ума!..
         - Ричард, милый… - проговорила Катрин умоляющим голосом и со слезами на глазах, как будто только и ждавшая этого момента. – Полетели домой!.. Прошу тебя – полетели… Я уже точно почти сошла с ума…
         - Если все такого же мнения, то я не буду возражать, -  произнёс обескуражено Ричард и, обращаясь ко всем, продолжил. – Но, вы же знаете, что посадка без технической поддержки с Земли будет, непредсказуемой… Мы ведь не будем знать ничего: ни погодных условий, ни состояние бетонки, да и подлётное время тоже – координаты вряд ли мы сможем точно вычислить. Мы можем потерпеть аварию и погибнуть. А если предположить, что через несколько дней связь всё-таки наладится, тогда мы спокойно сможем совершить посадку…
         - Ты, что же, действительно веришь в то, что это может произойти? – перебил Ричарда бортинженер Кевин. – Да брось. Ладно бы только связи с Хьюстоном не было, так её же нет ни с кем! Неужели ты полагаешь, что это не взаимосвязано? Я, например, согласен с Александром, как это ни печально, но связи уже не будет! Не будет! Понимаешь?! Факт! Связи уже не будет... А сидеть тут ещё целую неделю и чего-то ждать, по-моему, неразумно. Глупо! Мы точно сойдём с ума.
        - Кто ещё так считает? –  спросил Ричард, окинув тяжёлым взглядом свою команду.
       Наступило молчание. На изможденных и уставших лицах астронавтов угадывалась растерянность.
         - Ты – командир,  Ричард, тебе и решать… - произнёс Рику, после нескольких минут отчаянно гнетущего молчания.
         И в этот момент Ричард внезапно ощутил, как по его телу будто пропустили электрический ток – от кончиков пальцев на ногах и до самой макушки. Он почувствовал, как у него похолодела спина, а уши и щёки запылали жаром. К нему вдруг каким-то особым чутьём пришло осознание того, что нужно, как можно быстрее возвращаться на Землю. Это явилось для него таким необъяснимым сильным чувством, словно какое-то наваждение, но такое ясное и, требующее немедленного принятия решения. 
         - Будем возвращаться, - сказал Ричард твёрдым голосом. – Роберт, подготовь все расчеты по посадке. Кевин… Ну, ты знаешь, что надо делать. Алекс, - обратился он к другу, - надо торопиться. Не знаю почему, но что-то мне подсказывает, что надо торопиться. Так что, друг мой – встретимся на Земле… если доведется, конечно…
         - Я согласен с тобой, Ричард! Я тоже думаю, что надо не откладывая, возвращаться! – ответил Александр, и впервые за последнюю неделю, улыбнулся. – Ну, в общем, сначала – вы, а потом и мы за вами следом. Впрочем, для начала вам нужно отследить облачность над Флоридой, а уже потом отстыковываться, ведь сводок о погоде не будет. 
         - Да, да ты прав, Алекс. Но, вам тоже нужно тщательно рассчитать приземление, так чтобы не свалиться где-нибудь посреди сибирской тайги!
         - Да, это точно, такой вариант был бы наихудшим! И, знаешь, что я ещё тебе скажу, Ричи? Никаких - «если доведётся»! – произнёс Александр, обнимая на прощание друга. - Так что, Ричард: до встречи на земле!
         - Ок! До встречи, Алекс! До встречи…

        Вскоре, русские, на своём «Союзе», отстыковавшись, покинули станцию, ну, а Ричарду с командой, пришлось задержаться ещё на сутки – сплошная облачность над местом приземления не сулила ничего хорошего при посадке, а использовать для приземления запасные взлётно-посадочные полосы в других странах без поддержки с Земли, было просто невозможно. Лишь на третьи сутки, когда небо над Флоридой очистилось от облаков, в автоматическом режиме, шатлл отстыковался от МКС и, по заданной Кевином программе, стал сходить с орбиты, приближаясь к плотным слоям атмосферы Земли. К тому времени, экипаж русского спускаемого аппарата уже совершил посадку в районе бескрайней казахской степи. Но никто и никогда не узнает, как, никем не встреченные, при лютом холоде без тёплой одежды, без еды, с атрофированными от долгого пребывания в невесомости мышцами, приняли мученическую смерть мужественные русские космонавты.   

       Шаттл вошёл в атмосферу Земли. Экипаж услышал, как отключился главный двигатель, который до этого работал для понижения орбиты корабля. Ричард знал, впрочем, как и все остальные члены команды, что с этого момента начинается самый сложный этап: огромная скорость, порядка тридцати тысяч километров в час вхождения в атмосферу, разогревает поверхность челнока до образования вокруг корпуса плазменного факела. Сотни раз, на компьютерном симуляторе, Ричард отрабатывал все этапы посадки. Он знал всё в абсолютной точности, что и когда нужно делать, но волнение никогда не покидало его и, тогда за тренажером и, тем более, сейчас. Шаттл летел на автопилоте и Ричард, ждал того момента, когда нужно будет взять ручное управление кораблём на себя.
       Прошло ещё десять минут свободного падения шаттла, скорость из-за трения о плотные слои атмосферы снизилась почти вдвое. Всё, как и должно, шло штатно. На сорока километрах от поверхности Земли шаттл всё ещё продолжал лететь на автопилоте. Скорость снизилась ещё немного. Но уже вскоре все почувствовали резкое торможение – это автоматически включился воздушный тормоз, который расположен в хвосте у корабля. По расчетам до посадки шаттла оставалось около семи минут. Когда прошло ещё две минуты, автопилот начал выводить корабль из джипиэс-контроля, который к счастью функционировал, и заводить челнок на посадку. Ричард увидел, как включились два дисплея на приборной доске – значит, уже совсем скоро предстоит переход на ручное управление и начнётся, пожалуй, самый ответственный момент в этом слепом приземлении.
       Ричард дал команду Кевину, чтобы тот попробовал связаться с Землёй. Увы – Земля, как и прежде, хранила полное молчание.
       За три минуты до расчетного времени посадки отключились уже бесполезные маневровые двигатели и включились рули высоты, элероны и закрылки. Ричард отключил автопилот, и управление шаттлом перешло в ручной режим. Ричард очень хорошо знал, что на этом этапе, когда скорость полёта ещё очень высока, а шаттл, становится огромным и тяжёлым планером, очень важно грамотно использовать кинетическую и потенциальную энергию корабля, в противном случае неверные резкие движения ручками управления способны создать большую перегрузку и могли разрушить челнок и убить экипаж.
       Место посадки – взлётно-посадочная полоса, визуально была уже хорошо видна. Ричард был первоклассным, бесстрашным лётчиком, тем не менее, он вдруг почувствовал, как у него со лба сбежала капелька пота, - нешуточное волнение охватило его.
       Сделав круг над аэродромом, тем самым, ещё более понизив всё ещё большую скорость полёта  и, убедившись в том, что посадочная дорожка свободна, Ричард вывел корабль на заключительный заход. Через минуту были выпущены закрылки и шасси. А ещё через несколько секунд произошло касание колёсами: корабль, вздрагивая лёгкой дрожью, помчался по бетонке, а затем, почти сразу, произошло резкое угасание скорости качения – это вышел тормозной парашют шаттла. И, наконец, Ричард нажал на тормоза. Прошло ещё несколько секунд, и, огромный космический корабль, качнувшись в последний раз, замер на залитой ярким, флоридским солнцем взлётно-посадочной полосе. 

         - Ну, что ж, с прибытием на Землю, друзья! – стараясь, как можно радостнее и беззаботнее, но, всё же с грустными нотками в голосе, произнёс Ричард – уж больно неспокойно и волнительно было у него на душе, и это его состояние, после того как корабль остановился, когда, казалось, беспокоиться уже не о чем, только лишь усиливалось.
         - Похоже, нас никто здесь не ждал… почему-то, вообще никого не видно, - растерянно проговорил Роберт, первый отстегнувшийся от кресла и приблизившись к боковому окну кабины шаттла, всматриваясь за его пределы.
       Действительно, на взлётно-посадочной полосе никакого движения, какое обычно следует сразу после приземления космического корабля, не наблюдалось. Не было видно не подъезжающих спецмашин, не специалистов-операторов, которые должны были уже быть возле челнока.
         - О нас хоть кто-нибудь помнит здесь на Земле? – сказала ошеломлённая Сьюзи, вопрошающим, обидчивым тоном. – В самом деле: где все? Почему нас никто не встречает?
         - Что-то всё-таки здесь не так, - произнёс Рику хриплым, каким бывает голос при простуде, и, прокашлявшись, добавил: - Плохое у меня предчувствие, господа. Что делать будем, Ричард?
       Ричард и сам был обескуражен. Щурясь от яркого солнечного света, он внимательно вглядывался туда, где располагался комплекс зданий базы Космического центра имени Кеннеди и не увидел там хоть какого-нибудь движения. Это, казалось, невероятным, потому что даже в дни, когда не происходило никаких полётов, здесь всё равно повсюду были десятки людей – самые различные специалисты и технические работники центра.
         - Я думаю, нужно подождать ещё немного и если никого не дождёмся… - Ричард запнулся и, глубоко вздохнув, продолжил, - воспользуемся боковым аварийно спасательным люком – с него хоть не так высоко спрыгивать…
         - А что будем делать потом? – спросила Катрин, слабым, уставшим голосом.
         - Ну, а дальше будет видно! – ответил намеренно бодрым голосом Ричард, хотя сам был во власти тяжёлых мыслей. – Главное, что посадка прошла успешно – мы на земле – мы целы и невредимы!..
       Прождав ещё с полчаса, но так никого и не дождавшись, открыв люк, сначала мужчины спрыгнули на землю, а затем, с подстраховкой снизу, спрыгнули Катрин и Сьюзи. Тёплым, приятным ветерком с непонятным сладковато-приторным привкусом ударило в лица астронавтов.
         - Странный запах, вы не находите? – сказала Катрин, с шумом и, с удовольствием, втягивая носом воздух, расставив руки в стороны, потягиваясь. – Этот запах напоминает мне запах какого-то цветущего растения.
         - Да, я тоже чувствую, - подтвердила Сьюзи и, тоже, с удовольствием потянулось, и попрыгала на месте. – Ох, как же хорошо стоять на твёрдой поверхности. После невесомости мои ноги едва слушаются меня!
       Астронавты неспешно побрели в сторону корпусов Космического центра, до которого было, по меньшей мере, с километр. И чем ближе они подходили, тем всё более и более ощутимей чувствовался этот непонятный, дурманящий ноздри, запах, который они почувствовали, как только сошли на землю.
         - Ой, смотрите, а что это там за птицы на полосе? – вскрикнула Сьюзи, показывая рукой в левую сторону. – Вроде голуби? Как их много там! Странно, никогда их тут не видела, да ещё в таком большом количестве…
         - Нет, это не голуби, Сью, - ответил Роберт, вглядываясь в копошащуюся стаю птиц в метрах ста от астронавтов. – Похоже, это вороны. Но что они там делают такой огромной стаей?
       Роберт изо всех сил захлопал в ладоши и, как заправский футбольный болельщик, каким он никогда не был, очень громко засвистел. И, тут же разом, десятки, а может быть, и сотни чёрных птиц, каркая, и испуганно хлопая крыльями, резко взмыла в воздух, а на том месте, где только что они топтались, остались лежать какие-то странные предметы.
         - Давайте подойдем, посмотрим, что это там валяется на полосе, - предложил Рику.
         - О, мой бог… О, мой бог... – застонала Катрин сдавленным голосом, когда астронавты подошли ближе к тем заинтересовавшим их предметам, возле которых с минуту назад, возились вороны, а теперь чёрным облаком кружившим над этим местом. – Это же люди… мёртвые люди…
       Катрин прикрыла лицо руками и присела на корточки. То, что увидели астронавты, подойдя ближе, и что предстало их взору, заставило их вздрогнуть: на небольшом расстоянии друг от друга лежали четыре человека, а точнее, то, что было когда-то людьми. Из разорванных спецодежд, в какие обычно одевались работники космического центра, были видны обглоданные человеческие кости скелетов и черепа. А в метрах двадцати от этого места, возле автомобиля-заправщика, лежали ещё два трупа, а чуть поодаль ещё и ещё…
         - Господи… что же здесь произошло? –  произнесла дрожащим голосом Сьюзи, прикрывая ладонями нос и рот, и слёзы покатились у неё из глаз. – Так вот, что это за запах… Пойдёмте отсюда скорее…
       Шокированные астронавты, опасливо оглядываясь по сторонам, быстро пошли дальше, и чем ближе они подходили к главному корпусу Космического центра, тем всё более чувствительнее становился этот невыносимый запах разлагающейся плоти.
       Возле входа в здание лежали ещё два трупа в гражданской одежде с неузнаваемыми, кем-то изъеденными лицами. Ричард подошёл к ним и, прикрывая нос и рот ладонью, наклонившись, постарался разглядеть их поближе.
         - Странно, никаких следов насильственной смерти… - сказал он, вернувшись к остальным. – Надо зайти вовнутрь, посмотреть, что там. Кто пойдёт со мной?
         - Я пойду с тобой, Ричи, - вызвался Рику.
         - И я с вами, - сказал Роберт.
         - Нет, Роберт – ты и Такуми оставайся здесь с девушками, осмотритесь тут вокруг, может быть, есть кто живой, но только далеко не отходите…
         - Знаешь, Ричард, - сдавленным голосом заметил Роберт, - я так думаю, что тут нет никого в живых… и давно уже нет, судя по этому ужасному запаху…
       Ричард и Рику, осторожно переступив через лежащий в дверях труп охранника, прошли в холл здания, но дальше этого помещения идти они не решились, от того, что воздух там был таким спёртым и отвратительным от разлагающихся тел, что просто невозможно было дышать, а мёртвые тела лежали повсюду. И возле каждого трупа сидели огромные крысы и методично что-то отгрызали. Зажимая пальцами нос, и едва сдерживая рвотный рефлекс, Ричард и Рику выбежали из здания на улицу. Оказавшись на воздухе, их одновременно стошнило. Наконец, отдышавшись и придя в себя, Ричард, вернувшись к дверям здания, одним движением снял кобуру с пистолетом с пояса мёртвого охранника, и быстро вернулся на открытое пространство. Подойдя к остальным астронавтам, которые ещё никуда не успели отойти, а, только молча, с состраданием, наблюдали за действиями своих коллег, Ричард и Рику тяжело опустились на высокий придорожный бордюр. Рику, обхватив голову руками, глядя в асфальт, не моргая обезумевшими глазами, начал раскачиваться всем телом.
         - Что вы там увидели? – произнесла Сьюзи едва слышно. – Что там?
       Ричард, взглянул на неё и ответил:
         - Там повсюду мёртвые… и, крысы…
         - Что же нам делать? – спросила Катрин подавленным плачущим голосом с гримасой печали на лице.
         - Я сейчас вернусь туда – там, на столе у дежурного лежит мобильный телефон… а дальше будет видно.
         - Неужели здесь нет никого в живых? – пробормотал Такуми. – Отчего они все погибли, что за оружие убило их всех? И почему тогда остались в живых вороны и крысы?
         - И воробьи, между прочим, тоже… - добавила к сказанному Сьюзи. – Взгляните на деревья – там полно воробьёв.
       И на самом деле – они как-то сразу не обратили внимания, что отовсюду слышалось беззаботное чириканье этих серых, маленьких пташек.
         - Так может быть, не все умерли? Может быть, надо хорошенько поискать, позвать? – предложила Катрин.
       Ричард поднялся с бордюра и направился в сторону главного входа в корпус. Зажав нос и рот рукой, он быстро вошёл вовнутрь. Пробыв там меньше минуты – всего несколько секунд, он быстро выбежал обратно – в руках он держал два мобильных телефона. Отдав один мобильник Катрин, другой остался у него.
         - Попробую набрать руководителя полётов в Хьюстоне… - сказал, запыхавшись Ричард. – А ты, Катрин, попробуй позвонить своим.
         Однако, как только были сделаны попытки набрать номер, стало очевидным, что связи нет – в трубке была полная тишина.
         - Связи нет, - произнёс Ричард, печально вздохнув. – Как у тебя, Катрин?
         - И у меня тоже нет связи…
         - Но можно попробовать позвонить с обычного телефона, может быть, там будет всё в порядке, - предложил Ричард, после того как все по очереди попытали счастье хоть куда-нибудь дозвониться. – Давайте-ка обойдём здесь всё кругом, вдруг всё-таки кто-нибудь есть живой. Трудно предположить, что, что-то могло убить, вот так вот, всех сразу – такого оружия просто нет… нет! Мистика какая-то…
         - А может быть, был применён ядовитый газ? – предложила свою версию Катрин, и сама же сразу ответила на свой вопрос: – Да… но… птицы живы… Нет, не газ. А как вы думаете, это только здесь такое произошло?
         - Связь одновременно прекратилась и с Токио, и с Москвой… - напомнил Такуми.
         - Что ты хочешь этим сказать? – взволнованно проговорила Катрин. – Ты считаешь, что и там то же самое, что и здесь? А в Нью-Йорке?..
       Такуми грустно взглянул на неё и ничего не ответил. Катрин обхватила ладонями лицо и, не мигая безумными глазами, посмотрела на него.
         - А как же мои детки… мой муж… мама, папа? Ты хочешь сказать, что их тоже уже никого нет в живых?
      На глаза Катрин навернулись слёзы.
       - Катрин, милая, успокойся… пожалуйста, - сказал подошедший и обнявший её, Роберт. – Никто из нас ничего не знает. У всех у нас есть дети, жёны, родители, и все мы, как и ты, очень переживаем. Надо взять себя в руки, Катрин? Слышишь? Успокойся, пожалуйста.
         - Да, да, я успокоилась… Спасибо тебе, Роберт…

       Почти два часа команда обследовала базу, но это не принесло никаких результатов – живых нигде не было. Но и мёртвых тоже больше они не видели.
       Астронавты подошли к гостинице для лётчиков – там, в холе, должен был быть телефон. Какова же была радость, когда Кевин, подошедший первый к телефону, сняв трубку, оттуда услышал гудки.
         - Телефон работает! – обрадовано объявил об этом Кевин. – Катрин, попробуй позвонить первая…
       Катрин набрала номер своего Нью-Йорского домашнего телефона. Но, прождав некоторое время и отняв от уха трубку, печально окинув всех взглядом, она отрицательно покачала головой. Попытки дозвониться и всем остальным не принесло радости – гудки были, но трубку на другом конце никто не поднимал. Попробовали дозвониться к себе на родину и японские астронавты: тот же результат. В службу спасения – молчание…
       Перед тем как выйти из гостиницы, Ричард и Роберт решили пройтись по номерам, чтобы убедиться, нет ли там кого в живых. Но их ждала жуткая картина: во всех комнатах, в постелях, укрытые одеялами, лежали мёртвые люди – их знакомые и сослуживцы. У всех у них, на потемневших от трупных пятен, лицах, застыли страшные гримасы – вероятно, перед смертью, люди испытывали ужасную боль или страх. Стало понятно, что смерть всех застала ночью во сне. А те люди, кого смерть застигла не в постели, относились к внутренней службе базы, которые, в тот момент, были на дежурстве.
       Помещением, где не оказалось ни одного мёртвого человека, была столовая. Это обстоятельство подтвердило предположение, что в момент, когда все погибли, была ночь. Здесь же, в столовой, тоже был телефон, с которого ещё и ещё раз все пытались дозвониться и, к себе домой, и к своим знакомым, да хоть куда, но – увы, с одним и тем же результатом: гудки вызова были, но к трубкам никто не подходил.
         - Ну, что же мы будем делать дальше? – в который уже раз задала этот вопрос Катрин, после того, как измученные и голодные, астронавты, наконец, смогли отдохнуть и покушать.
         - У кого, какие будут предложения? – обратился ко всем Ричард.
         - Надо уезжать отсюда, и… ехать в Нью-Йорк, - тихо проговорила Катрин. – Или я поеду туда сама.
         - Мы почти все из Нью-Йорка и я поддерживаю Катрин, - сказал Роберт. – Здесь нам делать нечего. Надо ехать, и как можно скорее, а вдруг там кто-нибудь да выжил.
         - Сьюзи, Кевин… Танака, Рику, что скажете? – спросил Ричард.
         - Я думаю, Ричард, что нам ничего другого не остаётся, - ответил Кевин. – Одно я знаю точно – нам надо держаться вместе.
         - До Японии дальше, чем до Нью-Йорка – поэтому – я – «за», - сказал Танака и, посмотрев на Рику, спросил его: - А ты, Рику, как считаешь?
         - Согласен – в Нью-Йорк, а там будет видно, что делать дальше.
         - Я тоже – «за», - подключилась к обсуждению, Сьюзи. – Но мы ведь можем добраться туда не на автомобиле, а, например, воспользоваться самолётом или вертолётом. Ричард, вы же с Робертом первоклассные лётчики.
         - Бог мой, ну, конечно же! - обрадовано поддержала подругу Катрин. – Ведь так будет значительно быстрее. Ричард, полетели прямо сейчас, чего откладывать?
         - Сейчас уже поздно – скоро будет уже темнеть, - ответил Ричард. – А завтра утром можем отправиться в путь. Никто не возражает?
         Никто возражать не стал.
         - Тогда сейчас надо будет заняться подготовкой к полёту и определиться с маршрутом, чтобы знать, где мы сможем в пути дозаправиться. Ну и выбрать на чём мы полетим – тут на базе всего достаточно – хоть на Ф-16-ом… Но в него мы все не поместимся.

       Весь оставшийся день Ричард с Робертом готовились к полёту. В одном из многочисленных ангаров они обнаружили прекрасный вертолёт – модель, на котором летает президент, - надёжный, скоростной и, не в военном, а в пассажирском варианте. Удачным в этом вертолёте было то, что на нём можно было пролететь без дозаправки не менее тысячи километров.
       Ночь провели в столовой, - спали, кто на столах, кто на составленных стульях. Но до этого, Ричард с Робертом ещё раз сходили в гостиницу. Они очень хорошо знали её план, и где что в ней находится. В одном из подвальных помещений размещался склад нового обмундирования для лётного состава – переодеться всем астронавтам было весьма кстати – в космических комбинезонах ходить было неудобно. А кроме одежды здесь же хранились постельные принадлежности – одеяло и подушки.

       Утром, позавтракав, а в холодильниках и шкафах столовой продуктов было много, и они были абсолютно пригодными, выкатив из ангара вертолёт, рассевшись по креслам, они взлетели с аэродрома и, сделав круг над базой, взяли курс на Джексонвилл.
        Ещё до начала полёта все единодушно решили, что нужно лететь на небольшой высоте, чтобы наблюдать за тем, что происходит на земле. И уже почти сразу, как только они вылетели за пределы Космического центра имени Кеннеди, на дороге, ведущей к ней, были замечены, где-то перевёрнутые, а где-то столкнувшиеся лоб в лоб автомобили. Некоторые из них были полностью сгоревшие…
       Вскоре, впереди показался населенный пункт, это был Дейтона-Бич. Пролетев на небольшой скорости над городом, кроме пустынных улиц и разбитых автомобилей на них, ничего больше не было видно. Они полетели дальше. Ту же картину астронавты увидели и в Джексонвилле: ни двигающихся машин, ни живых людей видно не было, только машины разбитые и валяющиеся повсюду трупы. Покружив немного над городом, и убедившись, что картина внизу не меняется, Ричард, направил вертолёт к побережью.
         - Мёртвый город… - обескуражено произнесла Катрин, глядя в окно и провожая взглядом удаляющийся Джексонвилл,. – Боже мой… что же здесь на Земле, пока нас не было, произошло? Что же произошло?..
       Никто не ответил ей. Все сидели молча и печально смотрели на проносящиеся внизу панорамы. 
         - Смотрите! – крикнул вдруг взволнованно Кевин, показывая на что-то рукой.
        Все кинулись к той стороне салона, где сидел Кевин. Вертолёт уже подлетел к побережью океана и все увидели внизу, на отмели, разломившийся надвое огромный танкер…
        Это было не единственное разрушенное морское судно, которое они увидели. Далее, на участке полёта до мыса Хаттерас, астронавты заметили ещё несколько больших и малых судов, среди них были и пассажирские, которые были, или выброшены на берег, или лежали полузатонувшими на мелководье.

       Когда время было уже почти час дня, Роберт крикнул из кабины, что они уже подлетают к Вашингтону. И, вскоре, вертолёт приземлился на одном из военных аэродромов, располагавшийся вблизи столицы. Уже при посадке было видно, что ни на самом аэродроме, ни в его окрестностях никакого движения не наблюдалось, а возле некоторых объектов астронавты увидели лежащих на земле несколько трупов…
         - Это просто невообразимо – везде мёртвые… - шёпотом произнесла Сьюзи, глядя в окно. – Неужели на Земле только лишь мы одни остались в живых? О, боже, что же нас ждёт дальше?..
       Сьюзи говорила очень тихо и, её никто не услышал. Тем временем, вертолёт, открутив винтами, замер на площадке. Ричард и Роберт вышли из пилотской кабины.
         - Сейчас быстро дозаправимся и полетим дальше, - объявил Роберт твёрдым голосом. – Танака, пойдём с нами, поможешь. А вы, пожалуйста, выйдете из вертолёта, пока мы будем заправлять баки, - обратился он к остальным, – находится в салоне во время этого процесса не безопасно.
       Через двадцать минут вертолёт вновь взлетел. Пролетев над столицей – задерживаться над ней не стали, потому что внизу была всё та же ужасающая картина неживого, мёртвого города…

       Последнюю часть пути перелёта до Нью-Йорка никто из находившихся в салоне вертолёта не проронил не единого слова. Даже в окна никто больше уже не смотрел: с напряжёнными, скорбными лицами люди были заняты своими мыслями. Для всех уже становилось очевидным, что на земле произошла, либо, какая-то страшная, необъяснимая чудовищная природная катастрофа, либо, это проделки, какого-то безжалостного маньяка-убийцы, тайно разработавшего и изготовившего что-то нечто такое, что в один миг убило всех людей. А сейчас астронавты летели в город, где некоторые из них родились, выросли, и где остались их родные и близкие. Зачем они летят туда? Ведь, вероятно, что в живых там никого уже нет. Неужели только лишь для того, чтобы увидеть своих родственников мёртвыми? А если это так, то, как же жить им дальше с таким душевным грузом и тяжёлым сердцем?..

       Ричард сидел за штурвалом вертолёта и ощущал, что, чем ближе становилась конечная цель пути, тем всё сильнее на него накатывало волнение. Невероятно, но в его душе ещё теплилась надежда, как, наверное, и у остальных членов его экипажа, при всех столь очевидных фактах – вдруг, да произойдет чудо и всё, что им уже довелось увидеть, было лишь страшным сном, жуткой галлюцинацией, а здесь, в Нью-Йорке, всё будет так, как было прежде – мать, отец, брат и сёстры, сын… И вот, уже совсем скоро, он обнимет их, а вечером, сидя у камина, он будет рассказывать, как проходил полёт на орбитальной станции…
          - Ну, вот и прилетели… - услышал он в наушниках голос Роберта.
       И действительно, впереди по курсу, пока ещё далеко на горизонте, показался до боли, знакомый зубчатый контур города «греха»… Ричард почувствовал, как бешено заколотилось его сердце, как сразу вспотели ладони от сильного волнения.
         - Ричард, послушай, я предлагаю не лететь пока в город, а сделать посадку в аэропорту и там уже решить, куда нам дальше отправляться и, на чём, если конечно… - Роберт запнулся на полуслове.
         - Что, если «конечно»? – повернулся к Роберту Ричард.
         - Если, конечно, здесь то же самое, что мы уже видели…
         Роберт плотно сжал губы, с силой зажмурил глаза и прикрыл их ладонью.
         - Понимаешь, Ричард, я не знаю, хотел бы я в такой ситуации, если всё здесь так, как мы уже видели, сейчас оказаться дома… Мне страшно, Ричи… Мне очень страшно. Я боюсь, что не выдержу…
       Из глаз Роберта потекли слёзы.
         - Друг мой, я тоже всё это время, пока мы летели, думал о том же… Если это будет всё таким, каким мы уже видели, я бы, наверное, всё же бы хотел…
       Ричард запнулся. После небольшой паузы, не дождавшись, чего же хотел Ричарад, Роберт его спросил:
         - Чтобы ты хотел, Ричард?
         - Давай сначала прилетим, а потом я тебе скажу…

         Увы, та, маленькая надежда, которая, как слабая искорка, едва грела душу Ричарду, угасла, как только их полёт стал проходить над окрестностями Нью-Йорка: всё сразу стало понятно. Из салона послышался нечеловеческий крик и рыдания Катрин. Впрочем, никто уже не мог сдерживать слёз…
       Шум мотора прекратился, лопасти вертолёта перестали вращаться, и лишь было слышно, как заходится в рыданиях Катрин. Рядом с ней сидела, обняв её, заплаканная Сьюзи. Когда же, наконец, Катрин успокоилась, в салоне наступила полная тишина. За окном по взлётно-посадочной полосе мела снежная позёмка – в Нью-Йорке была уже настоящая зима.
       Перед тем, как выйти из вертолёта, обсудив ситуацию, решили не лететь в город, чтобы найти там площадку для посадки и именно там высадиться, а ехать в город на автомобиле. И найдя на территории аэропорта подходящий микроавтобус, астронавты поехали знакомой дорогой, по которой всем много раз доводилось ездить.

       Продвигаться по шоссе, вынуждены были очень медленно и осторожно – повсюду, на протяжении всего пути, попадались искорёженные и разбитые автомобили, и лежащие трупы людей. Несколько раз мужчинам пришлось растаскивать столкнувшиеся и мешавшие проезду машины. В самом городе, на улицах, разбитых автомобилей было не так много, как и мёртвых тел. Это лишь подтверждало предположение, что, какой-то, до сих пор ещё непонятный трагический и убийственный катаклизм произошёл именно ночью.

       Первым адресом по пути их маршрута был дом, где жила семья Сьюзи. Но, когда Ричард остановил автобус возле входа в её дом, Сьюзи, не выдержав нервного напряжения, неожиданно потеряла сознание, а когда она очнулась, заходить в свою квартиру не захотела – побоялась. Впрочем, попасть туда, оказалось бы весьма сложным делом – входная дверь была надежной, а на окнах стояли кованые решётки, а ключа у Сьюзи, разумеется, не было. Когда же подъехали к дому, где жила Катрин, до этого, тихо сидевшая в кресле, сжавшись в комочек и судорожно дрожа всем телом, ей тоже стало плохо, и, теперь уже и она лишилась чувств. Когда же Катрин пришла в себя, она попросила, чтобы кто-нибудь вошёл в её квартиру, чтобы убедиться в том, что там никого не осталось в живых. Ричард и Роберт отправились выполнить её просьбу.

       Дверь оказалась не такой надёжной, как в доме у Сьюзи, и уже после второго сильного удара ногой Ричарда замок не выдержал и дверь распахнулась. Когда они оказались в прихожей, знакомый уже запах разлагающейся плоти резко ударил им в ноздри. Зажав рукой нос и прикрыв рот, они в нерешительности остановились.
         - Ричард… послушай… дальше идти не имеет никакого смысла… уходим отсюда… тут все мёртвые… - произнёс сдавленным голосом Роберт, едва сдерживая рвотный рефлекс.
         - Да… да… ты прав… уходим… это ужасно… бедная Катрин…
        Они резко развернулись и пошли к выходу, как вдруг у них за спиной, послышался какой-то странный звук, похожий, то ли на писк, то ли на слабый стон.
         - Ты слышал это? – остановив за плечо Роберта, вскрикнул изумленный Ричард, когда они уже почти выскочили из квартиры.
         - Да… слышал.
         - Что это, по-твоему, могло быть?
         - Не знаю… Может быть крысы? - оторопело проговорил Роберт.
         - Пойдём, посмотрим…
       И в этот момент звук повторился – очень, очень слабый и тихий, но – явный, напоминавший в этот раз, всхлип ребёнка. Ричард с Робертом вновь вошли в квартиру и направились по длинному коридору, туда, откуда, как им показалось, донесся этот странный звук. Проходя мимо открытой двери одной из комнат, они заглянули в неё, и, там они увидели кровать с лежащим на ней под одеялом мёртвым человеком. Рядом стояла детская кроватка. Дух в комнате был невыносимый. Закрыв дверь, они пошли дальше.
         - Наверное, это муж Катрин, - хрипло прошептал Роберт.
       И вновь послышался уже знакомый им, но более отчётливый звук, но совсем уже где-то рядом.
         - Пойдём, это – там, - сказал, волнуясь Ричард, и они заторопились по коридору.
        То, что они увидели, когда зашли на кухню, в один миг поразило их до глубины души: на полу, среди разного рода мусора: коробок, кульков, каких-то огрызков, рассыпанной крупы, макарон и всякого другого, сидел абсолютно голенький ребёнок и, огромными, испуганными глазами смотрел на вошедших. Лицо ребенка, как и всё тельце – ручки и ножки были сильно перепачканы и, засохшая грязь, кое-где, свисала струпьями, а где-то потрескалась и шелушилась. Длинные, когда-то видимо, кудрявые волосы сбились в торчащие в разные стороны, словно дреды. Обеими ручками ребёнок держал заплесневелый кусок обгрызенной булки.
         - О, мой бог! – воскликнул Роберт. – Ребёнок… живой ребёнок!..
        Чтобы не напугать ребенка, они медленно подошли к малышу – малыш, раскрыв свой ротик, с гримасой на лице готовый вот-вот расплакаться, не сводил с них испуганных глаз. Ричард протянул к дитю руки и, как он обычно говорил, когда хотел взять на руки своего сына, улыбаясь, ласково, хоть и дрожащим голосом, произнёс:
         - Иди ко мне на ручки, малыш… иди…
       И в ответ, ребёнок протянул к Ричарду свои ручонки, при этом крепко сжимая в одной руке кусок булки. Ричард бережно поднял с пола малыша и прижал к себе.
         - Роберт, дружище, посмотри в ванной, может быть, есть вода горячая в кране, надо бы срочно малютку обмыть…
       К их великому удивлению и радости вода горячая была и уже через минуту Ричард с Робертом отмывали под струёй тёплой воды из душа это маленькое живое человеческое  существо оказавшееся девочкой. Малышка за всё время купания не проронила ни звука, а только лишь продолжала растерянно смотреть не моргающими, ясными, огромными – на пол лица, светло-голубыми глазками. Пока Ричард вытирал полотенцем малышку и высушивал феном её волосы, он попросил Роберта сходить в комнату и поискать одежду для девочки. И, вскоре, с вымытой и одетой малюткой на руках они выскочили из квартиры. Но перед этим, Роберт обследовал все комнаты квартиры Катрин, в надежде увидеть ещё кого-то живым. Увы – остальные дети были мертвы. Ричард и Роберт спустились по лестнице и, выйдя на улицу, подбежали к автобусу.
         - Катрин, милая… это твоя дочка! Она – жива! – произнёс радостно Ричард, войдя в жарко натопленный салон автобуса.
       Катрин словно окаменела. Она, открыв рот, смотрела обезумевшими глазами на ребёнка – её колотил сильный озноб. Ричард подошёл к ней, Катрин, теряя равновесие, тяжело поднялась с кресла и из глаз у неё градом потекли слёзы. Она протянула руки к малышке.
         - Энни… девочка моя… девочка моя… девочка… любимая…
       Катрин взяла малышку на руки, обняла её, и стало целовать её личико.
         - О, Энни… о, мой бог… девочка моя… девочка… девочка…
       Без слёз невозможно было смотреть на эту сцену и, все плакали, никто не мог сдержаться. Это было так трогательно и так радостно!..
         - Поехали, Кевин, - попросил Ричард Кевина, который сидел за водительским местом. – Поехали. Тут, в двух кварталах отсюда есть большой продуктовый магазин – надо малышку покормить. Поезжай, я покажу дорогу, только, прошу тебя, езжай осторожно.
       Этот магазин был недалеко от того места, где жили Ричард с Люси, и он, когда бывал дома, всегда ездил именно туда за продуктами.
         - Здесь – направо, а потом всё время прямо до третьего светофора, а затем, налево…
         Ричарда снова, как это не раз уже было, охватило сильное волнение – это так близко, это уже так близко к его дому и к дому его родителей. Сколько раз он ездил по этим улицам, сначала, мальчишкой на велосипеде, потом, когда подрос, на мотоцикле, а потом уже и на машине. Ему знаком был здесь каждый дом, каждое дерево…
       Кевин въехал на площадку паркинга перед супермаркетом, на которой была припаркована одна единственная машина - синий Форд Мондео. Когда Кевин подъехал ближе, Ричард, взглянув на номер, обомлел – это была машина Люси!
       Он на ходу выскочил из автобуса и подбежал к автомобилю. Всё точно – он не ошибся: это была машина его жены. И вдруг, каким-то шестым чувством, он ощутил приближение чего-то удивительного и неожиданного. Ричард вспомнил, что, как-то Люси рассказывала ему, что иногда, когда её по ночам мучила бессонница, она ездила в этот круглосуточный маркет, и объясняла она это тем, что очень удобно совершать покупки ночью, когда здесь не бывает людей и никто не мешает. Билла, их сына, она всегда брала с собой. Ричард неодобрительно тогда отнёсся к такому пристрастию Люси и не раз просил её не делать этого…
         - Что с тобой, Ричи? – услышал он у себя за спиной встревоженный голос Сьюзи.
         Ричард обернулся на голос.
         - Это машина Люси… Сьюзи, милая, ты понимаешь, что это означает?
         - Что, что Ричард?
         - А то, что она сейчас здесь, в магазине… а Билл должен быть с ней – она всегда его брала с собой. Сьюзи, побудь здесь, а я пойду, зайду туда…
         - А может быть, мне пойти с тобой?
         - Нет, нет, я сам… сам.
         Ричард подошёл к двери, и она автоматически раскрылась. «Вот ведь странно, - подумал он, заходя в магазин, -  всё работает: электричество есть, вода горячая… а людей – нет…».
         Оказавшись внутри, Ричард, сразу увидел на полу возле кассовых аппаратов два мёртвых женских тела, вероятно, кассирш. Но зловонного запаха не ощущалось – вентиляция продолжала исправно функционировать. Ричард прошёл в освещённый зал и остановился, прислушиваясь, но кроме шума негромко работающих холодильных установок никаких других звуков не было. Почти бегом, Ричард понёсся мимо длинных рядов высоких полок, и уже в третьем ряду, в конце его, он увидел стоящую одинокую тележку и, что-то рядом с ней лежало на полу. Холодный пот выступил на спине у Ричарда. Сжимая от волнения влажные кулаки, он быстро пошёл к тому месту и, не доходя метров десять, он понял, что лежало на полу: эта была Люси – издалека он узнал её по ярко-синему пальто. Она, словно сидела, ничком, уткнувшись лицом в свои колени. Ричард остановился, глубоко дыша и переводя дыхание, смотрел на неё. И в следующее мгновение он бросился к тележке, передняя часть которой была в виде детской машинки, на такой он и сам возил Билла, когда в последний раз приходил в этот магазине. На сидении в машинке мальчика не было…
         - Билл! Билли!.. – закричал Ричард, срывающимся от волнения голосом. – Мальчик мой! Где ты?
       От волнения Ричарду не хватало воздуха, он как будто задыхался.
       - Билли… Билли! – вновь прокричал он и напряжённо стал прислушиваться.
       Но кроме уже знакомого гула от холодильников ничего другого не было слышно. И тогда Ричард побежал по рядам, внимательно заглядывая на все нижние полки.
         - Ричард!  – вдруг услышал он голос Роберта. – Ричард! Ты где?
         - Роберт! Роберт, друг мой, я здесь! Иди сюда! Иди скорей сюда! Тут где-то должен быть мой сын! Ты слышишь? Тут где-то мой сынок Билл… Помоги мне его найти… Роберт…
         - Да, да, я понял, Ричи, я помогу… я уже ищу…
         - Я чувствую… я чувствую, что он живой! – услышал Роберт откуда-то из дальнего угла магазина взволнованный крик друга. – Смотри, пожалуйста, внимательней!
         - Да, да – я смотрю! – крикнул в ответ Роберт.
         Роберт шёл с ближней от входа стороны между полками, с выложенными на них различными фруктами и овощами. Возле одной из полок, на полу, стоял небольшой картонный ящик из-под бананов. Роберт подошёл к нему, заглянул, и увидел там свернувшегося калачиком ребёнка! Присев на корточки, Роберт, осторожно протянул свою руку и коснулся торчащей из рукава пухленькой ручки малыша. К его неописуемой радости она была тёплой – ребёнок был жив! – он спал!
        - Ричард! – негромко позвал Роберт своего друга. – Ричард, иди сюда, скорее, я его нашёл!
       Послышались быстрые шаги. Ричард подбежал, а Роберт, улыбаясь, показал пальцем на ящик.
         - Он – там… спит твой Билли!
       Ричард встал на колени и коснулся малютки руками, тот зашевелился и тихо захныкал.
         - Билли… Билли, мальчик мой…
       Ричард плачущий и улыбающийся, бережно вынул малыша из ящика. Сонный, перепуганный ребёнок смотрел на него заспанными, со склеившимися ресничками глазками и тихо издавал хныкающие звуки…
         - Боже… Билли… мальчик мой… - шептал Ричард, целуя ребёнка. – Надо его срочно отмыть… Бедный, как он всё это время ходил в туалет? О, боже… малыш мой… Роберт, пробегись быстро, пожалуйста, по рядам, набери разной еды детской… ну, и всякой, только, пожалуйста, быстрее… а я побегу в автобус! Поищи памперсы…
       Через пятнадцать минут они уже были в доме у Ричарда. Катрин с Робертом на кухне готовили еду для малышей, Танака и Рику – для взрослых, а Ричард со Сьюзи купали в ванной Билли…
         - Ричи, ты не находишь странным, что в живых у Катрин остался лишь один из трёх её детей-погодок – самой младшей из них, Энни, ещё нет и годика, и твоему мальчику тоже ещё нет года… Не значит ли это, что и все остальные детки возрастом до года выжили в этой непонятной катастрофе, как ты думаешь?
         - Я тоже подумал об этом, Сьюзи. Но для подтверждения этого нужно найти ещё хотя бы одного, двух малышей.
         - Этим нужно заняться, как можно быстрее!
         - Да, ты права, Сьюзи! Если Биллу, повезло и он, благодаря странности Люси, ночью посещать магазин, оказался там, где было полно еды, то дочка Катрины проявила незаурядные способности к выживанию, догадавшись и, в холодильник влезть и в кухонные шкафчики. Надо срочно, срочно заняться поиском деток! Незамедлительно! 
       Объяснив всем остальным коллегам свои предположения, и обсудив план действий, в итоге, все пришли к здравому выводу, что искать детей бессистемно, вламываясь в дома и квартиры – только терять время, а вот если бы найти сначала базу данных у кого такие малыши есть, было бы куда правильнее. По подсказке Катрин, такую базу данных легко можно было обнаружить в детской поликлинике, адрес которой она же и дала. А ещё она сказала, что недалеко отсюда, живут её две подружки, у которых есть такие же маленькие детки…
       Не теряя времени, Ричард, Сьюзи и Рику сразу же поехали в детскую поликлинику, а Роберт и Танака отправились по тем адресам, которые дала Катрин. Однако, вскоре, они присоединились к остальным, потому что детки там, где они побывали, оказались уже, увы, мёртвыми…
       Уже через час у астронавтов на руках был список из полутысячи адресов, где проживали семьи, у которых были дети возрастом от восьми месяцев до года, - те детки, которые к этому возрасту могли бы уже самостоятельно ходить. Пытаться найти малышей меньшего возраста, все посчитали напрасным трудом. Даже если они не погибли во время катастрофы, то, вряд ли смогли бы выжить за почти три прошедшие недели с момента трагедии.

       Первого живого ребёнка удалось найти лишь двадцатым по списку – первые девятнадцать малышей были найдены уже мёртвыми.
       К утру следующего дня, а искали всю ночь без отдыха, понимая, что важна каждая минута, было найдено ещё два выживших малыша, один из которых был очень слабым и, к сожалению, он вскоре умер.
       К третьему дню было найдено ещё четверо. А в следующие семь дней – всего один. А ещё в следующие семь – ни одного – находили уже только мёртвых.
       И только лишь по окончанию третьей недели, поиски решили прекратить…


       Прошла ещё одна неделя их нелёгкой жизни в этом огромном, безлюдном, вымершем городе. Невозможно было привыкнуть к пустынным его улицам – без людей и машин, к тишине, которая так не свойственна была этому мегаполису. На удивление до сих пор в городе исправно продолжали работать все системы жизнеобеспечения: электричество, тепло, водоснабжение. Но все прекрасно понимали, что всё это работает в автоматическом режиме, и будет работать лишь до поры, до времени, ведь без человека, без контроля всё это скоро прекратится и тогда действительно город станет мёртвым городом.   
       Малыши, которых нашли живыми и очень истощёнными (вместе с детьми Катрин и Ричарда, их было десять), понемногу начали набирать вес, кожа их порозовела, страх, и испуг в их глазах постепенно исчезал, они вновь начали улыбаться. Дети были окружены невероятной заботой и лаской всех астронавтов, - они придавали им душевные силы и оптимизм.       
       Ричард, наконец, смог пояснить Роберту, что он имел в виду, когда сказал, чтобы он хотел сделать в случае, если в Нью-Йорке все люди тоже погибли:
         - Я хочу похоронить своих родных, - ответил он ему сейчас. – Я не могу их так просто оставить…
       Узнав об этом желании Ричарда, все те астронавты у кого в Нью-Йорке жили родные, согласились с ним, и всю следующую неделю мужчины копали могилы, а затем были похороны, а уже дома, на панихиде, все единогласно решили уехать из Нью-Йорка на запад Америки.
       Несколько дней ушло на подготовку к перелёту. Лететь решили на том же вертолёте, на котором они прилетели с Флориды в Нью-Йорк.
       И вот, ранним февральским утром, взлетев с аэродрома имени Джона Кеннеди и сделав прощальный круг над мёртвым Нью-Йорком, вертолёт под управлением Ричарда, взял курс на Калифорнию.
        В последний раз все взглянули в иллюминаторы, провожая взглядом удаляющиеся виды города.
        Разрезая лопастями густой морозный зимний воздух, набирая скорость, вертолёт уносил этих людей на запад…
        Но, кто они, эти случайно оставшиеся в живых – счастливчики или самые несчастные люди на Земле? Какая участь уготована им: быть немыми свидетелями наступившего апокалипсиса – конца света или стать основателями, родоначальниками, нового поколения, новой эры на планете Земля – стать Последними первыми?.. Кто же они – кто?
       Время покажет.

2009 год


Рецензии
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.