Анонс киноповести-3

       Мне  один  из  авторов,  прочитавший  мои  предыдущие  анонсы  киноповести,  сделал  замечание,  что,  мол,  если  анонсируешь  такую  большую  вещь  одной  из  её  глав,  то  следует  выбрать  такую,  в  которой  твои  герои  "в  деле". 
      Но  нет  у  меня  главы,  где  ярко  выражено  это,  где  они  в  этом  самом  "деле".  Ну,...  разве,  вот  эта,  которая  некоторым  образом  показывает,  что  жизнь  и  работа  моих  ЛГ  "и  опасна,  и  трудна".


      
       ВМЕСТО  АНОНСА:
       КИНОПОВЕСТЬ  "ВСЕ  ОНИ  СОЛДАТЫ..."

       Гл.  88.
       ПОЗДНИЙ   ВЕЧЕР   ТОГО   САМОГО   ДНЯ   В  ЦЕНТРЕ   ПЕТЕРБУРГА.   
       УЛИЦА.  ОСОБНЯК     ГРАФА    РОМАНА    СЕРГЕЕВИЧА    ЮМИТОВА.



      
      ... зритель  любуется  красотой  одной  из  улиц  центра  Петербурга...

      Несмотря  на  позднее  время  по  причине  приближающихся  белых  ночей  в  городе  светло,  почти  как  днём.
      В  центре,  хоть  час  и  довольно  поздний,  ещё  немало прохожих,  нередки  и  проезжающие  экипажи,  но  сказать,  что  улица  переполнена  движением  тоже,  конечно,  нельзя.
      Не  торопясь,  подходим  к  одному  из  прекрасных  зданий,  особняку  графа  Юмитова.
      Останавливаемся  подле  него.
      У  парадного  --  пролётка.
      Некоторое  время  смотрим  на  кучера,  что  дремлет  на  облучке,  а  потом  поднимаемся  по  ступенькам  к  парадному  подъезду…  И… сразу  же  переносимся  в  уже  знакомый  богатый  кабинет,  в  тот  самый,  где  побывали  уже  не  однажды,  начиная  с  самой  первой  главы  повести.
      
      ...как  и  тогда,  в  той,  первой,  главе,  в  кабинете  уже  сумеречно,  а  лампы  ещё  не  зажжены,  поэтому  двое  мужчин  опять  выглядят  просто  тёмными  силуэтами  на  фоне  яркого,  сравнительно  с  недостаточно  освещённым  помещением,  окна.
      Как  и  тогда,  они  стоят  спиной  к  зрителю.
      Оба  в  штатском… Один,  в  возрасте  около  сорока  лет,  холеный  утончённый  очень  богатый  иностранец,  другой  --  немного  старше  пятидесятилетнего  возраста,  но  выглядящий  тоже  очень  респектабельно,  приятный  внешне  россиянин.
      Как  и  в  первой  главе,  сорокалетний  пальцами  обеих  рук,  как  на  фортепьяно,  выбивает  на  подоконнике  какую-то  тревожную,  беспокойную  мелодию,  что  всегда  досаждала  нам  в  этой  комнате.  А  мы  невольно  любуемся  красивыми  перстнями,  украсившими  обе  его  руки.  Пятидесятилетний  же  стоит,  скрестив  руки  на  груди,  таким  образом,  что  их  кистей  не  видно.
      Но  в  отличие  от  первых  глав  повествования,  сегодня  лиц  участников  этой  сцены  мы  уже  не  скрываем.
      Младший  мужчина,  глядя  за  окно  на  свою  стоящую  у  дома  пролётку,  раздражённо  ворчит:
      --  Не  первый  день  в  Петербурге,  а  ни  как  не  могу  привыкнуть  к  его  отвратительному  климату  и  дневному  свету  поздним  вечером,  к  вашим  белым  ночам…
      --  Ну,  это  ещё,  собственно,  не  белые  ночи,  они  начнутся  в  середине  июня,  сейчас  как  бы  их  преддверие…
      --  Преддверие,  не  преддверие…,  а  спать  среди  дня  не  приучен,  поэтому  хожу  злым  и  невыспавшимся … К чёрту  все  эти  ваши … белые  ночи … с  их  преддвериями...
      --  Так  велите  задёргивать  перед  сном  шторы,  я  всегда  так  поступаю…
      --  Вы  станете  меня  учить?  Лучше  поведайте  новости  о  вашем  Профессоре и  о  Геракле  с  его  дружной  компанией…
      Юмитов  искренне  удивлён:
      --  Так  докладывал, … Геракл  и  его  люди  разъехались по  России…  В  гуще событий,  так  сказать.  Профессор  поэтому  пока  ничего  нового  мне  не  сообщает.  Они  такую  информацию  почте  не  доверяют.  Спичкин  и  сам  покудова  в  неведении…
      Юмитов  не  понимает  причины  направленных  в  его  адрес  злости  и  недоверия,  поэтому  пока  всего  лишь  сильно  удивлён.  Беспокойно-тревожная  мелодия,  звучащая  в  этой  комнате,  нисколько  не  усилилась  после  вопроса  гостя.
      --  Да  что  Вы  говорите!?  Так  ничего  и  не  понимаете?  Большо-о-о-ой  мастер!  У  своей  любовницы  Матильды  Брикк  берёте  уроки  актёрского  мастерства?
     Граф  ошарашен  тем,  что  гость  знает  о  его  Матильде,  но  не  более  того.  Испуга  на  его   лице  как  не  было,  так  и  нет.
      Фриске,  не  поворачиваясь  к  хозяину  кабинета,  как  и  прежде  глядя  за  окно,  произносит  устало:
      --  О,  страна  не  умеющих  пугаться  дураков!
      Медленно  повернув  голову  к  Юмитову,  продолжает:
      --  Вы  так  наловчились  играть  искренность,  что,  видит  Бог,  поверил  бы,  кабы  не  был  у  Вас  давеча  на  приёме  и  не  узнал,  что  члены  вашего  тайного  кружка  уже  давно  хотят  встретиться  со  мной,  а  вы  не  считаете  нужным  меня  об  этом  уведомить.
      Хозяин  ошарашен,  но  опять  же  нисколько  не  испуган:
      --  Ка-а-ак?
      --  Что  "ка-а-ак"?  Я,  дорогой  мой,  с  детства  научен  читать  по  губам,  а  готовясь  к  поездке  в  Россию,  учился  читать  по  губам  и  у  русскоязычных.  Это  совсем  не  сложно.  Не  все  же  панствуют,  лёжа  на  боку,  и  на  актрис  своё  состояние  растрачивают.  Некоторые  ещё  и  работают.
      --  Но  я  думал,  Вы  будете  против, … если  нет, … готов  предоставить  мой  дом  для  таких  встреч…
      --  Не  нужно.  Уже  не  нужно.  В  этом  обойдусь  и  без  Вас.  Теперь  я  во  всём  обойдусь  без  Вас!
      Мелодия  тревоги  заметно  усилилась.
      Юмитов  обеспокоенно:
      --  Но  что?  Что  произошло?  Почему?
      --  Да  ничего  особенного  не  произошло…  Если  не  считать  того,  что  Профессор  Вам  лгал.  Или  Вы  вместе  с  ним  лгали  мне?
      Привычный  тревожный  музыкальный  напев  резко  перерастает  в  шквал  страха.
      Гость  помолчал. Вздохнул.  Повернулся  всем  корпусом  к,  наконец,  перепугавшемуся  до  смерти  Юматову  и  продолжил:
      --  Ни  куда  Геракл  со  своими  товарищами  не  уезжал.  Я  давеча  случайно  встретил  на  улице,  одного  из  членов  этой  дружной  компании.  Ворона… Проводил…
      Мерзко  хмыкнул,  загадочно  подмигнул  Юмитову:
      --  Увидал  мно-о-о-о-го  интересного. Друзья  для  чего-то,  переодевшись  другими  людьми,  проникли  в  дом  Профессора.  Потом  туда  ворвались  какие-то  люди.  Позднее  подъехали  три  кареты.  Прибыли  какие-то  кавалергарды.  Рассмотреть  которых  не  сумел.  Далеко  стоял.  Геракла  и  его  товарищей  с  заломленными  руками  куда-то  увезли.
      Встретив  молчаливый  вопрос  в  глазах  Юмитова  пояснил:
      --  Проследить  поостерёгся : за  той  каретой  ехал  всадник,  постоянно  оглядывающийся, полагаю,  проверял,  нет  ли  слежки.  Я  уже  начал  это  дело  расследовать. Но  и,  не  закончив расследования,  к  одному  выводу  уже  пришёл.  Вы  мне  более  не  нужны.  Хуже  того :  опасны.
      Мы  наблюдаем  перепуганное  лицо  Юматова,  его  трясущиеся  губы:
      --  Но  я  могу  помочь  в  расследовании.  Например,  разузнать,  что  произошло  в  доме  Профессора.  Мы  ведь  накоротке  с  Василием  Андреевичем  Долгоруковым,  начальником  3-го  отделения  собственной  Его  Императорского  Величества  канцелярии… Кто-кто,  а  Долгоруков  обо  всём  знает…
      --  Раз  предавший  предаст  и  впоследствии.
      И,  презрительно  скривив  рот,  гость  добавляет :
      --  А  Вы  не  только  изрядный  негодяй,  трус и  предатель… Вы  ещё  и  уникальный  неунывающий  дурак.  Я  не  ошибся,  оценив  вас  именно  так  при  первой  же  встрече. Спросить  о  том,  что  случилось  в  доме  Профессора  прямо  у  Долгорукова,  и  не  понимать  при  этом,  что  тем  самым  выдаёшь  себя  с  головой…
      Юмитов,  как  утопающий,  хватается  за  соломинку:   
      --  Зачем  же  прямо … Можно  осторожно … Мы  с  Вами  сейчас  всё  это  обсудим … Что  я  могу  сделать,  чтобы  помочь  Вам  в  расследовании…
       Мы  встречаем  холодное,  презрительно-спокойное  лицо  Фриске-Икса,  он
отвечает  ледяным  тоном:
      --  Я  в  Ваших  услугах  уже  более  не  нуждаюсь,  дуралей  несчастный!  Это  же  надо!  Сейчас  он  отчего-то  решил,  что  Долгоруков  всё  ему  и  выложит,  и  при  этом  ни  в  чём  не  заподозрит.  А  прежде  поверил,  что  мы  в  состоянии  залезть  в  банк  и  снять  со  счетов  его  деньги!
      Он  с  искренним  недоумением  смотрит  на  графа.  В  глазах  вопрос  сменяется  насмешкой  и  Фриске  продолжает:
      --  Да  грош  цена  банкам,  если  какая  угодно  организация  может  такое  проделать!  Только  дурак  мог  поверить  моим  словам  и  испугаться  этой  угрозы.  А  вы  пошли  на  поводу....
      Гость  зло  хохотнул.  Помолчал... 
      Потом,  немного  приблизив  своё  лицо  к  бледному  потному  лицу  хозяина  кабинета,  пожирая  его  злыми  глазами,  сказал:
      --  Мои  люди  следуют  за  Вашими  сыновьями  в  ожидании,  когда  все  деньги  будут  сняты  со  счетов.  Отнять  их  потом  труда  не  составит.  Не  гарантирую,  что  Сергей  Романович  и  Александр  Романович,  вследствие  проведения  операции,  останутся  живы… Но  тут  уже  всё  от  них  зависит. Убивать  молодых  людей  я  указаний  не  давал… А  вот  отнять  деньги,  в  наказание  за  проваленную  Вами  операцию,  счёл  необходимым,  нужно  же  вернуть  хоть  часть  напрасно  истраченных  средств  на  счета  нашей организации…
      Опять  замолчал.  Подумал  и  с  искренним  огорчением  поделился  своими  проблемами:
      -- Одно  плохо : остался  поэтому  сегодня  практически  без  поддержки  и  прикрытия…
      После  этого  посмотрел  в  глаза  Роману  Сергеевичу  с  соболезнованием  и  со  вздохом  завершил  монолог:
      --  Поэтому  лишняя  опасность  мне  сегодня  ни  к  чему.  Только  этим  и  продиктовано  моё  решение : опасность  сию  следует  устранить… Простите  и   прощайте,  граф!
      Он  взмахнул  рукой…
      Что-то  блеснуло  в  этой  руке  Икса-Фриске…
      
      … А  мы  снова  оказались  на  свежем  воздухе.
      Видим  на  той  же  улице  приближающиеся  издалека  навстречу  друг  другу  две  кареты,  стоящего  неподалёку  от  дома  Юмитова,  чуть  впереди уже  знакомой  пролётки,  какого-то  мужика  с  конём …
      Обращаем  внимание,  что,  хоть  прохожих  стало  немного  меньше,  но  они  всё  же  ещё  есть. Появились  так  же  откуда-то  и  два  дворника, почему-то  скребущие  мётлами  мостовую  неподалёку  от  юмитовского  особняка.
      
      … В  одной  из  приближающихся  карет  сидят  рядом,  встревоженные,  полковник  Велесов  и  поручик  Лелин. Оба  в  повседневных  тёмно-зелёных  вицмундирах.
      Ярослав  Всеволодович,  повернувшись  к  Владимиру  Пересвентовичу,  спрашивает:
      --  Что,  Владимир,  сердце  чует  беду?  Опоздали  мы…  Опоздали…   
      --  Не  опоздали,  Ярослав,  беда  пришла  не  к  нам…  А  его  брать  нужно  сейчас  же…  Чую :  уходит…  Уходит!
      --  Не  уйдёт.  Задержим.  А  беда  уже  пришла.  И  не  только  к  Юмитову.  Её  и  опоздали  отвратить. Обыграл  он  нас.  Опоздали!
        Обращаем  внимание,  что  лица  героев  необычны.  Они,  наверное,  действительно,  как  звери,  чуют  опасность… Кажется,  что  человек  не  может  быть  ТАК  собран  и  сосредоточен,  как  они.
      Велесов  приказывает:
      --  Командуй   задержание!
      Лелин,  высунувшись  из  кареты,  залаял  хриплым  лаем  старого  злобного  пса.
      
      ... Но  не  успел  он  долаять,  как  из  парадного  вышел  Фриске-Икс...

      Мы  наблюдаем,  как  сделав  шаг-другой  в  сторону  своей  пролётки,  иностранец  останавливается,  прислушиваясь  к  лаю.  Потом,  встретившись  взглядом  с  одним  из  дворников,  бросается  к  мужику,  что  держит  под  уздцы  коня..  Оба  дворника устремляются  вслед  за  ним.  Скатывается  по  ступеням  следом  и  швейцар  из  дома  Юмитова.  Вдоль  улицы  издалека  бегут  в  эту  сторону  и  какие-то  прохожие...
      Однако  Икс  вдруг,  почему-то  оглянувшись,  перестал  убегать,  а  остановился,  повернулся  лицом  к  преследователям,  и  принимает  в  свои  объятья  по  очереди  каждого  из  них,  после  чего  те  падают  на  мостовую. 
      Со  всеми  тремя  разделался  очень  быстро.
      Ещё  секунда-другая …, и  он  уже  в  седле.
      
      ... а  наперерез,  навстречу  ему,  мчится  Велесов...
      Он  движется  так  быстро,  что  бегом  это  назвать  нельзя.  Ярослав  скорее  стремительно  перемещается  в  пространстве,  одновременно  делая  непонятные  движения  руками,  словно  кого-то  стаскивает  с  высоты  и  швыряет  вниз. Это  прием  из  русского  бесконтактного  боя,  вследствие  которого  Фриске-Икс  оказался  лежащим  на  тротуаре  у  ног  лошади,  когда  Ярослав  уже  был  практически  рядом  с  ним.
      Изловчившись,  воспользовавшись  тем,  что  противник  ошарашен  своим  неожиданным  падением  с  высоты  и  болезненным  ударом  о  мостовую,  Велесов  хватает  врага  одновременно  за  обе  руки  и  заводит  их  ему  за  спину.
      Однако  тот  невероятно  силён,  ловок  и  тренирован.
      Герои  покатились  по  земле.
      Трудно  сказать,  кто  в  данной  ситуации,  сию  минуту,  выигрывает…
      Сумеет  ли  Фриске  столкнуть  с  себя  полковника?  Сумеет  ли  Велесов,  удерживающий  его  руки  за  спиной,  удержать  противника  одновременно  и  под  собой  до  подхода  товарищей?
      В  какой-то  миг  даже  кажется,  что  Велесов  удерживает  противника  из  последних  сил.
      И  вот  в  это  самое  мгновение  над  дерущимися  с  ножом  в  руке  оказывается  конюх  Яким.
      Ярослав  чует  опасность,  даже  не  видя  появившегося  противника  и  занесённого  над  своей  спиной  ножа.  Одновременно  с  движением  орудия  смерти  в  свою  сторону  он  переворачивается,  обнимая  Фриске, таким  образом,  что  в  момент  достижения  ножом  цели,  как  щитом,  оказывается  прикрыт  противником.
      Но,  даже  получив  удар  ножом  в  спину, его  враг  ухитряется  перевернуть  спиной  вверх  и  Ярослава.
      И  только  благодаря  тому,  что  Велесов  всё  же  сумел  в  последнее  мгновение  сместиться  чуть  в  сторону,  второй  удар,  уже  в  свою  спину,  он  принял  чуть  выше  и  в  стороне  того  места,  куда  целился  Яким.
      Всё  это  произошло  в  считанные  мгновения.
      
      ... вот  уже  рядом  с  конюхом  и  двумя  дерущимися  Лелин,  Родин,  Троянов  и  какие-то  личности,  которых  мы  раньше  приняли  за  прохожих,  а  теперь  в  одном  из  них  узнаем  Архипа,  а  в  двух  других  Ивана  и  Степана....
      Они  уже  скрутили  голгочущего  конюха  и  окружили  истекающих  кровью  Велесова  и  его,  умирающего  от  удара  со  стороны  спины  ножом  в  сердце,   противника.
      Велесова  подхватил  и  прижал  к  себе  Троянов. 
      У  Ярослава  пузырится   кровавая  пена  на  губах.
      Он  с  трудом  произносит:
      --  Всеволод,  Владимир,  скорее   к  Юмитову…  Вдруг…
      Помолчал,  собираясь  силами,  и  выдохнул  последнее:
      --  И  ещё …  Немедленно  на  квартиру  Фриске…  Подумайте,  как  …  туда  попасть…  без  …  лишних   …  объяснений…  Нужно  изъять  все  бумаги …
      Глаза  полковника  закрываются,  и  голова  падает  на  грудь  держащего  его  за  плечи  Троянова.
               


Рецензии
Хорошо написано!

Григорий Аванесов   01.03.2019 09:07     Заявить о нарушении
.
Спасибо большое.
С уважением

Надежда Андреевна Жукова   01.03.2019 10:26   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.