Надо, Вася!

     Да, признаю себя не приспособленным к нынешней жизни. Новые законы, менталитет, конъюнктура. Головой воспринимаю, а приспособиться к ним не могу.
     Консерватизм закладывался в социализме. Родители были коммунистами и пристально следили за моей моралью. Тогда индивидуальность не поощрялась, а инициатива пресекалась ремнём. Строгости достались и мне.
    Ребята со двора бегала на озёра и собирали камыши. Потом ими торговали на улице, но чаще парочкам в скверах: – Купи, дядя, за копеечку! – Дяденьке перед тётенькой было стыдно мелочиться и покупал не один, а несколько камышей. И так пацаны в народе пока не закончится товар, а потом бежали за фруктовым мороженым по семь копеек за штуку. Это было апогей прожитого дня.
     Я в этом деле участвовал только раз… Вместе со всеми ползал по илистому, топкому дну, царапался о крепкие листья, но камышей охапку набрал. Домой шёл с предвкушением, но сначала решил помыться на колонке во дворе, да и приодеться перед выходом в свет. Не босиком же!?
     Матушка заподозрила неладное: – Ты кудай-то намылился?!
    Я всё по-честному: – С пацанами торговать камышами.
    Реакция была бурной: – Я те покажу торговлю! Я те покажу!  Сымай штаны!
    Перечить было нельзя, спустил штаны, и с этим пропал интерес к бизнесу уже навсегда.
    Прошло время. Мужиком стал, женился. Семейная жизнь складывалась благопристойно. Изредка шумели по житейским обстоятельствам, но чаще в доме тишь, сыть и благодать. Трудились на заводе, уставали и отдыхали как все советские люди у телевизора.
     Непостижимой жена стала в перестройку, когда появились новые совершенно возможности. Маня на них повелась, стала задумчивой, изучала законы. Вникала в доходность, ценообразование, рентабельность, тендер, оценивала убыль, прибыль. И объявила, наконец, что хочет примериться на бизнес.
     Я ей говорю: – Может не надо?! – Она с убеждением новатора: – Надо, Вася!
     Приобрела лицензию и с головой в проблемы. За дебют жены я, конечно же, переживал. Утром безоговорочно жарил яичницу, мыл посуду, пол, выносил мусор и доволен был, что самого не дёргают с насиженного места.
     Колбасный ларёк на рынке доставлял немало ей хлопот. Покрутись-ка между органами внутренних дел?! Их претензии возникали из ничего. Не там запятая в лицензии, или подпись неразборчива. Не так торгует, или не совсем тем. Тому улыбнулась чересчур подозрительно, а с другим подозрительно молчит. Да мало ли?! Если не угодишь Сцилле или Харибде, то шанс остаться в исподнем был реален вполне.
     Характер у Мани был, но нервы не канатные, бизнес её изводил. Конъюнктура ежом сидела под юбкой. Домой приходила измученной, во сне скрипела зубами: – Дешевле не отдам!
     И вот, случился психологический срыв. Явилась заполошенной, плюхнулась на диван и потребовала антидепрессант. Я меру знал – рюмочка и солёный огурец.  Подал. Она расслабилась и понесла:
     – Из колбасы надо выбираться. Хватит! Устала! К чёрту! Поперёк горла! …
     Много базарной конкретики было, и я понимал её душевный мятеж. В школе училась играть на скрипке, а тут колбаса, рынок, конкуренция, проверки, да и мафия с побором. 
     От стресса накладные ресницы стали отваливаться, лезли в глаза, мешали ей внушить мне правильную мысль, и тогда Маняша складывала губы совочком, задувала беглянок на место. Через некоторое время реснички падали вновь, и она вновь задувала их на место, и так кто кого.
     Ей надоел запах колбасы. Надоел сальный фартук, рукавицы. Захотела оставаться женщиной при парфюме и маникюре. Значит профиль менять надо, переходить на бизнес с напитками. Пыль сдувать с бутылок –  не колбасу мыть под прилавком… Идея возникла неспроста. Водка дорожает и обещал быть ажиотаж безалкогольного товара. Это был шанс, и Маня решилась. Но утвердиться дабы, решила съездить за рубеж. Как там у них?
     Содрала ресницы, уложила в контейнер и сосредоточилась… Я хотел упредить её: 
     – Может не надо? – Она с убеждённостью новатора: – Надо, Вася! 
     Её настырность озадачивала. Откуда что взялось?! С такой амбицией торговать Маняше определённо в Кремле! Может и олигархом стать, если Россия пристрастится к безалкогольным напиткам.
    – Доставай, Вася, чемодан, едем в Европу. Посмотрим, как живут люди, что пьют, сколько и почём. В Испанию заглянем, в Куршевеле покажемся, за деликатес пощупаем мир вживую.
    – Маня, я же только в деревню езжу, и то не часто, а ты меня в Европу.
    – Надо, Вася! Бери отпуск, собирай монатки, а я к маме с колбасой.
    На вокзале строго наказала: – Буду через неделю. На сухомятке не сиди. Не теряй ключи, шею закрывай шарфом. Пей мезим, не пей сырую воду. Деньги в шкафу под бельём… Ну, всё! – и на прощание поцеловала в маковку как сироту.
    Она уехала к маме, а я в магазинах приглядывать стал плавки для испанских пляжей и лыжную шапочку для Куршевеля… Так и живу, дом - телевизор - завод - дом - телевизор - завод.  Но как услышу внушительное – Надо, Вася! – так сразу возникает живой интерес к жизни.

    

 


Рецензии