Пятнадцать

«Я не надеюсь и не притязаю на то, что кто-нибудь поверит самой чудовищной и вместе с тем самой обыденной истории, которую я собираюсь рассказать. Только сумасшедший мог бы на это надеяться, коль скоро я сам себе не могу поверить. А я не сумасшедший - и все это явно не сон. Но завтра меня уже не будет в живых, и сегодня я должен облегчить свою душу покаянием».
Эдгар Аллан По
Черный кот

О, мой друг, ты вздрогнул? Напрасно. Ведь это лишь ступенька, мы ещё не прошли тот путь, что я тебе уготовил. Ты даже в силу своего богатого воображения не имеешь и толики представленья того что ждет тебя, лишь наши башмаки ступят на пол, на этот устланный костями и историями пол. Но нет, не бойся, это лишь истории, как и лишь тот факт, что ты отсюда более не ступишь на сырую землю мироздания…
Мой, любимый, верный читатель. Не трепещущий от слов кровь, терзание нервов, проведение лезвием по деснам, касание тупой, но раскаленной до бела иглы зрачков, или треск костей и сухожилий под нарочито затупленной ножовкой, при каждом, даже призрачном нажатии на ручку. Древесною иглой протыканию перепонок уха, лишив тем самым слуха  немой, трясущейся, упрямой к осознанию обреченной жертвы.
Ты не перелистнул сию страницу? Ну что сказать ты мой, так друг, следуй же за мной…
Всего лишь на миг перенесемся в 1842 год, куда-нибудь… ну скажем в Балтимор, штат Мэриленд. Там начнем мы и закончим сказ, что ныне тлен…

15-ть (вместо пролога)

«Пожалуй, многим я бы посоветовал отлистать эти страницы, и продолжить чтение других, более занятных, жизнерадостных и интересных статей газеты. Поверьте если бы не острая необходимость поделиться с кем-то этой историей, то я ни за что не решился бы её записать, и уж тем более отнести издателю, который имел наглость исправить её до неузнаваемости. Но история продолжала будоражить моё, и без того больное воображение. Не выдержав этого томления, я всё же предал бумаге и чернилам события так сильно впечатлившие меня. И вот итог у вас пред глазами, свежий номер в руках.»

Вечером, плавно уходящим в ночь я по обыкновению возвращался от одного моего знакомого, с которым мы имели привычку, собираться по пятницам. Для игры в шахматы или карты, и выкуривания сигар под виски. Тот вечер не стал исключением.
И вот, когда все партии были сыграны, сигары выкурены, а бутыль явила нам своё дно. Я, распрощавшись с милым другом, отправился домой.
Спустя пару перекрестков улиц я уже отчаялся встретить свободный экипаж. Поэтому решил проложить свой путь до дома через порт. Решенье моё было обусловлено тем, что длинна моего пути, от этого особо не изменилась, но можно будет зайти в портовый кабак. Посидеть погреться, выпить немного бренди и послушать пару морских баек, на которые, тамошние завсегдатае моряки никогда не скупились.
Продолжая идти, я поймал себя на мысли, что меня тревожит какое-то странное чувство, или предчувствие чего-то грядущего и неминуемо неизбежного.
- Ты слышал?
Я не только вздрогнул, я прямо-таки подскочил от неожиданности, прозвучавшего вопроса.
Пребывая в своих мыслях, я даже не заметил, что на краю обочины, у стены почтового отделения сидел бездомный. Коего я даже не заметил, но Он меня заметил, и повторил свой вопрос.
- Ты слышал?
Я немного растерянно, робко, осмотрелся, словно желая удостовериться, что вопрос был адресован именно мне, после чего переспросил.
- Простите, любезнейший, что я должен слышать.
- Он идёт. Он нашёл. Пятнадцать.
Произнеся данную нелепицу, бродяга повалился на бок, и не издал более ни звука.
Решив не связываться, с ослабшим умом я отправился прочь. Но спустя каких-то, пару шагов, машинально, украдкой оглянулся. И был тут же удивлен, так как на улице было «пусто».  А мой «собеседник» бесследно и бесшумно исчез.  Отметив для себя что на  сегодня достаточно, я решил отказаться от похода в трактир и направился прямиком домой, находящемуся по улице А… номер пятнадцать.
В тот момент я не придал ни малейшего значения тому, что номер моего дома совпадает с числом названным безумным бездомным. Но придя домой я, вешая пальто, обнаружил на столике для почты и ключей листок и на нем было выведено, то, же самое число, пятнадцать.
 Именно в этот момент я вспомнил, что и число сегодня пятнадцатое. И что самое ужасное день моего рожденья был пятнадцатого числа. И хоть позже выяснилось, что листок с числом был лишь напоминанием, о количестве какой-то покупки моей горничной. Кою она собиралась совершить. Но даже после её робкого объяснения, моё раззадорившееся подозрение  не ослабло и я в силу своей болезненной фантазии, продолжал искать, и повсеместно отмечать это число.
Со временем я заметил, что в библиотеке стояло пятнадцать шкафов и на каждой полке в среднем насчитывалось тоже число книг. В коридоре второго этажа висело пятнадцать картин.
Порою я ловил себя на мысли что если не перестану повсюду искать данное число, то останется совсем немного ждать до того как помутиться мой разум.
Но «пятнадцать» преследовало меня повсюду. И дабы избежать это наваждение, я стал много времени проводить, вдали от пытливых глаз. В моей библиотеке. За чтением книг и распитием портвейна, спасавших меня от беспокойных мыслей. В один из вечеров я заметил, что постоянно пропускаю, в любой, даже самой наивной книге пятнадцатую страницу.
Дни шли. И деревья в саду уж сменили торжественное золото на белый саван, робкого снега на ветвях. И велико было моё удивление в тот день. Когда я очнулся от слов горничной, осведомившейся. Собираюсь ли я отправляться к моему другу в гости, ибо сегодня не просто пятница, но по нелепому совпадению ещё и его день рожденья. Эльза решила поинтересоваться, оправданно ли моё затворничество или отправить, кого-либо к нему с посланием, что мне нездоровиться, и меня сегодня не будет. Как и в прошлые пятницы, вести коих счет я и не думал. А интересоваться у слуг о прошедшем времени моего «забвения» я не решился.
Но что сказать. В тот момент я был крайне удивлен. Ведь я не заметил того быстрого, немого тока времени, что прошел минуя мою персону. Что бы окончательно рассеять все свои сомненья я осведомился у горничной, точно ли сегодня пятница и получив утвердительный ответ стал собираться в дорогу, на празднество к дражайшему другу.
Велико было мое удивление, когда я поведал своему другу о случившемся, и преследуемом меня бремени, он, лишь отложив на тумбочку книгу, встал и подошел к окну, словно избегая моего взгляда. К слову сказать, как то забыл, мой друг был констеблем. Он поведал мне о событиях, которые намеренно не освещались в газетах, дабы не сеять панику. В городе завелся убийца, выделявшийся среди прочих тем что его жертвами являлись девушки одного и того же возраста, и на данный момент количество его жертв насчитывалось ровно пятнадцать.
Залпом, осушив бокал отменного виски, я нелепо улыбнулся, произнеся лишь: «Пятнадцать»…

Рассказ первый: Тайна старого приюта.

Я не был склонен верить громким газетным заголовкам, и сюжетам расписывающими те или иные события. Но одна статья все, же привлекла моё внимание.


Рецензии