Революционные события на Беловодщине 1917-18 гг

СБОРНИК МАТЕРИАЛОВ ОБ ИСТОРИИ БЕЛОВОДЩИНЫ (1917-1941 гг.)

Продолжение цикла
«Память Отечества»

От автора

Беловодский край имеет интересную, насыщенную различными событиями историю. Естественно, такой факт не мог не побудить местных краеведов внести свою лепту в их освещение. Многим беловодчанам известна созданная на строго документальной основе замечательная работа Н.Ф.Дятченко «Беловодск – прошлое и настоящее старинного города» (Л. «Лугань». – 1993 г.). Не так давно достойное место в этом ряду заняла книга В.Н.Степанова «История Беловодского края: события и лица, факты и версии» (Л. «Глобус», 2014 г.). Оба эти произведения, в меру возможного, охватывают весь исторический пласт событий Беловодщины вплоть до даты написания каждого из них. Кроме того, существует еще несколько более скромных публикаций на эту тему. Поэтому довольно сложно найти такую нишу, куда можно было бы добавить что-нибудь новое.
Предлагаемая работа охватывает относительно небольшой промежуток времени, условно определяемый рамками от свержения царизма до начала Великой Отечественной войны, т.е. двадцатые – тридцатые  годы прошлого столетия. Выбран он не случайно. Это один из самых противоречивых и драматичных периодов советской истории, которым и по ныне оперируют многие отечественные и зарубежные политики при критике бывшего СССР. Но именно тогда в стране в тяжелейших экономических условиях зарождались особые формы правления и производства, учились хозяйственной деятельности первые руководители коммун, артелей, кооперативов, а позже – колхозов и совхозов. Вместе с этим менялась психология рядовых тружеников, укреплялись чувства коллективизма и осознания прямой причастности к строительству мощного и уникального во многих отношениях государства. Да, становление нового проходило с грубыми ошибками и извращениями. Но «свет в конце туннеля» люди видели. И хотя – по разным причинам – далеко не все из них дожили до тех времен, когда дети перестали голодать, когда дома стали теплыми и уютными, когда трудолюбивому и способному молодому человеку все дороги в мир становились открытыми, но кто это ощутил, кто смог сравнить две эпохи, тот, думается, возврата к старым временам не пожелал бы ни за что на свете.
Поэтому мы просто не имеем права, в особенности, кто успел попользоваться плодами трудов предыдущих поколений, наглухо заколотить, вычеркнуть из памяти те далекие предвоенные годы. Это наша история, в ней судьбы тех, кто дал нам жизнь.             
  Несколько слов о форме повествования.
Лишь в первом разделе книги, касающемся революционных событий на Беловодщине, одним из основных источников сведений послужат записи воспоминаний участников и очевидцев событий. Все другие разделы основываются исключительно на документальных материалах, взятых в основном из Луганского Госархива. Часть таких документов будет изложена словами автора, другие путем их прямого представления.
И второе. В некоторых случаях предлагаемые исследования выходят не только за рамки Беловодского района, охватывая весь Старобельский уезд (с 1923 года округ), но и порой затрагивают темы, далеко стоящие от указанной в заглавии книги.


Часть I

Беловодщина в период революции, гражданской войны и первых лет НЭПа 

Раздел І

Революционные события на Беловодщине 1917-18 гг.

Великая Октябрьская социалистическая революция 1917 года вошла в историю как рождение новой эры освобождения человека труда от физической эксплуатации и морального презрения богатых и сытых к бедным и обездоленным. Это прекрасно понимали наши отцы и матери, дедушки и бабушки, все, кому довелось жить в условиях развитого социализма. Для большинства из них день 7-го Ноября был одним из самых светлых и радостных праздников в году. Народ чтил этот день и чтил память о тех, кто его добывал в огненные годы. И если даже были в советской истории такие моменты, а они действительно были, и мы об этом еще будем говорить, за которые многим из нас мучительно больно, то это никак не может перечеркнуть те благородные цели, которые ставили перед собой революционеры. Эти люди даже не подозревали, какие огромные испытания ожидают их и всю страну в ближайшие месяцы и годы. Многие из них погибли на полях гражданской войны, в период бандитизма, в иные времена. С тех пор истекло почти сто лет; менялись поколения, СССР, изведав множество потрясений, в конце концов был разрушен, обратной стороной оказалась вывернута идеология. Имена первых революционеров фактически стерты с памяти народа. На дольше сохранились сведения лишь о тех, кто выжил в трудные годы и оставался активным строителем новой жизни. Однако постепенно, по указанным выше причинам, они также были либо почти забыты, либо отношение к ним кардинально изменилось. В Беловодском краеведческом музее, в уголке, посвященном революционным событиям на Беловодщине, рядом с портретом героя гражданской войны В.Т.Козюменского и фотографией замученных белоказаками беловодских крестьян еще до недавних пор был размещен портрет генерала Деникина. Можно немало назвать причин, почему так случилось, но одной из них, очевидно, является то, что людям становится все безразлично. Столько разного, противоположного было пропущено через их души за все годы, что у некоторых наступила полная апатия. И тем более подобным безразличием охвачена нынешняя молодежь. Такое состояние общества называется потерей преемственности поколений. Лекарством от этой болезни может служить изучение истории родного края в том виде, в каком она состоялась. Ведь при более глубоком ознакомлении с событиями, происходящими на беловодской земле в течение последних ста лет, включая и годы революции, выясняется, что было там все: и то, чем можно по праву гордиться, и то, от чего становится очень горько. Но кто-то сможет назвать хоть одно общество, где все, всегда проистекало гладко? Так почему же мы так строго должны судить своих предков?
А теперь поговорим о том, как зарождались революционные идеи в народных массах в преддверии исторических событий 1917 года и кто был их первыми носителями на беловодской земле. 
Кроме общей отсталости, массовой нищеты и бесправия крестьян и рабочих Российской империи, пронзивших общество в начале ХХ века, следующим фактором, удесятерившим страдания и горе простого народа, стала развязанная с июля 1914 года империалистическими державами мировая война. С ее началом вера в царя и руководимый им государственный аппарат у простых граждан еще больше снизилась, и получили развитие идеи большевизма. Неся огромнейшие потери в воинских баталиях и от различных заболеваний, испытывая тяжелейшее физическое напряжение и одновременно чувствуя глухое безразличие к своей судьбе со стороны среднего и высшего офицерского состава, солдатская масса все более становилась революционной. Волками в овечьей шкуре, кровопийцами называли русские солдаты и матросы тех, кто посылал их на смерть. Интересными в этом плане представляются воспоминания уроженца Беловодщины бывшего солдата 219-го Кательнического полка 55-й стрелковой дивизии Северо-Западного фронта А.Д.Кононенко.* Беловодский краеведческий музей. Еще в ноябре 1916 года их полк, занимавший позиции на реке Неман, в Прибалтике, вышел из повиновения начальству – вместо боевых действий солдаты начали брататься с немецкими рабочими, одетыми в военную форму. Взбесившийся командир полка Павловский выстроил весь личный состав в лесу перед пулеметной командой и приказал открыть огонь на поражение. Однако те стрелять отказались. Тогда Павловский потребовал выдать зачинщиков. Но и здесь у него получилась осечка. В полку не нашлось ни одного солдата, который указал бы на своего сослуживца. В итоге полк был выведен с передовой. В воспоминаниях присутствуют еще два характерных момента, поэтому представим и их. Во-первых, автор пишет, офицеры во главе c самим командиром полка бессовестно разворовывали и продавали продукты солдатской кухни; люди же кормились сушеными овощами и тухлой рыбой. А когда в одной из деревень военнослужащими – по сговору с местными крестьянами – была произведена порубка деревьев на угодьях местного помещика (за продукты питания), то всему подразделению было присуждено наказание по двадцать пять розог. Другим примечательным моментом можно назвать то, как однажды все солдаты полка, принимая благословение полкового священника, сговорившись, легли на пол церкви, чем вызвали сильное негодование попа.
Под воздействием массовых забастовок и манифестаций, охвативших Петроград в феврале 1917 года, а также общего кризиса в экономике, брожения в войсках и некоторых других факторов царь Николай ІІ 3 марта 1917 года отрекается от престола. Власть в России переходит к Временному правительству, главным действующим лицом которого с лета того года становится 35-ти-летний социалист, юрист по образованию А.Ф.Керенский. Вначале он занимал пост министра по военным и морским делам, а в июле 1917 года был избран председателем правительства.
До проведения Учредительного собрания, выборы в которое первоначально планировалось провести в сентябре, Временным правительством назначаются губернские и уездные комиссары – как полномочные представители власти. Одновременно с этим по городам и на крупных предприятиях стихийно образовываются Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, рабочие комитеты, которые пытаются вести контроль за действиями новых органов власти, борются за увеличение заработной платы, уменьшение продолжительности рабочего дня, занимаются обеспечением рабочих продовольствием и пр. В армейских частях и на флоте избираются солдатские и матросские комитеты, осуществляющие обеспечение прав рядового состава. В стране объявляется свобода слова, печати, участия в любой партии. Упраздняются жандармерия и полиция (вместо полиции образовывается «народная милиция», подчиняющаяся комиссару), проводится амнистия политическим и уголовным преступникам, разрешается въезд политической эмиграции. Результатом последнего стало то, что в апреле из Швейцарии в Петроград прибыл В.И.Ленин. Большевики усиливают агитационно-пропагандистскую работу по разъяснению целей и задач своей партии. С их участием проводятся многотысячные митинги и собрания, печатается и распространяется литература. За короткий срок РСДРП(б) завоевывает в массах широкую поддержку. Петроград, его воинский гарнизон, а также многие фронтовые части и команды кораблей становятся большевицкими. За ними коммунистические идеи получают распространение на периферии. В значительной степени этому способствовало возвращение из Петрограда и с фронтов большого количества солдат и матросов. Причиной последнего было следующее. Во-первых, Временным правительством еще в марте 1917 года был издан приказ о демобилизации военнослужащих срочной службы старших возрастов. Во-вторых, боевые действия зимой-весной 1917 года на русско-немецком фронте фактически прекратились, во многих местах начались братания, заключаются местные перемирия. Опостылевшая до глубины души русскому солдату война показалась ему пройденной, и он, бросив воинскую часть, в нарушение данной теперь уж Временному правительству присяги массово потянулся домой. Следующей причиной явилось то, что в солдатской среде разрастались слухи, что по деревням начался передел земли (в некоторых местах так, в общем-то, и было), что еще больше усилило волну дезертирства. Но здесь необходимо указать и на следующее. Та ситуация, которая сложилась в России к лету 1917 года и которая больше походила на хаос, чем на что-то другое, естественно, не могла восприниматься положительно ни самим Временным правительством, ни представителями высшего генералитета, многие из которых оставались патриотами былой Российской империи. Трудно дать однозначный ответ: естественным было желание солдат прекратить бессмысленную войну, но можно понять и генералов, когда в момент оккупации неприятельскими войсками значительной территории государства, в армейских подразделениях офицеры разоружаются солдатскими комитетами, большевики под красными знаменами устраивают совместные митинги с войсками противника, солдаты бросают окопы и отправляются домой. В поддержку генералов за продолжение войны «до победного конца» выступал и сам Керенский. С лета 1917 года по его распоряжению в армии урезаются полномочия солдатских комитетов, ужесточаются вплоть до смертной казни наказания. Одновременно Ставкой верховного главнокомандования разрабатывается план летнего наступления русских войск, приказ о котором был передан штабам в июне. Однако общая ситуация в войсках, не желание рядового состава воевать привели к тому, что начатое наступление провалилось. Особенно катастрофически сложилась ситуации на юге, в Галиции. Там противник перешел в контрнаступление и в течение нескольких дней весь Юго-Западный фронт, неся огромные потери, развалился. Русские полки в беспорядке отступали. Тогда вновь назначенный командующим Юго-Западным фронтом генерал Корнилов организовывает «батальоны смерти», которые выставляются в тылу воинских частей и с помощью пулеметов «приводят в чувство» пехоту; вылавливаются дезертиры в других местах. В результате принятых мер порядок был восстановлен, однако со значительной потерей территорий (особенно на Украине).
Тем не менее поток военнослужащих с фронта прервался ненадолго. 25 октября (7 ноября по новому стилю) 1917 года в Петрограде под руководством большевицкой партии был взят Зимний дворец. Временное правительство было низложено. Свершилась Великая Октябрьская социалистическая революция. На следующий день на ІІ Всероссийском съезде Советов Лениным провозглашаются Декрет о мире и Декрет о земле. Тут же образовывается первое Советское правительство – Совет Народных Комиссаров, председателем которого был избран сам Ленин. Совнарком обращается ко всем воюющим государствам немедленно прекратить войну и сесть за стол мирных переговоров. В ноябре на русско-германском фронте было достигнуто перемирье, а 9 декабря в Брест-Литовске начались переговоры представителей Советского правительства с представителями военного командования Четверного Союза, куда входили Германия, Австро-Венгрия, Турция и Болгария. Проходили они тяжело и закончились 3 марта 1918 года подписанием невыгодного для Советской Республики Брест-Литовского мирного договора. Но нас здесь больше интересует то, что объявление Декрета о мире послужило еще одним мощным толчком к оставлению военнослужащими своих частей и возвращению к местам проживания. И когда 12 декабря 1917 года в Харькове на І Всеукраинском съезде Советов была провозглашена Украинская Советская Социалистическая Республика (УССР), то организаторами и руководителями ревкомов и Советов на местах в большинстве своем стали демобилизованные солдаты и матросы.
Теперь, как устанавливалась Советская власть в Старобельском уезде и на Беловодщине в частности. Предварительно укажем, некоторые факты на эту тему представлены в  книге нашего земляка В.Н.Степанова – «История Беловодского края: события и лица, факты и версии», Луганск, «Глобус», 2014 г. Дополним их воспоминаниями участников событий.
Первыми воспользуемся материалами самиздательской книги А.А.Макущенко под названием «Сборник исторического описания Старобельского края», выпущенной в Москве в 1988 году в нескольких экземплярах, один из которых хранится в Беловодском краеведческом музее.
Александр Макущенко революцию встретил подростком. В 1921 году, в возрасте пятнадцати лет, был принят бойцом продовольственного отряда. Там же стал членом ЛКСМ. Не один раз с оружием в руках ему приходилось вступать в борьбу с бандитскими группировками, орудовавшими в уезде.
Автор пишет, после свершения Февральской революции и перехода власти к буржуазному правительству в марте 1917 года Старобельскую земскую управу возглавил В.Абрамов – местный промышленник, предприниматель и содержатель игрового притона. В угоду городской буржуазии и помещикам Абрамов проводил жесткую консервативную политику. Летом 1917 года он, как комиссар Временного правительства, вынужден был подавлять участившиеся выступления крестьян в уезде, направляя во взбунтовавшиеся села карательные отряды драгунов. Те расправлялись с мятежниками при помощи нагаек. Несмотря на это, в некоторых селах местными активистами были созданы волостные Советы. В ноябре-декабре 1917 года Советы возникли в Боровском (ныне Боровеньки, Кременского района), Новоайдаре, Марковке, Городище и некоторых других волостных центрах.
Здесь мы вынуждены будем временно прервать обзор книги Макущенко и вкратце рассказать о том, какие силы после свержения царизма стали во главе Украины. 
В начале марта 1917 года в Киеве на собрании представителей нескольких политический партий и общественных организаций было объявлено об образовании Центральной украинской Рады. Одним из ее руководителей стал правый эсер М.Грушевский (позже перешедший на сторону Советской власти). Новый самопровозглашенный законодательный орган Украины, признав Временное правительство, начал вести с ним переговоры о вхождении Украины в состав Российской федерации на правах автономии. В июне в Украине образовывается первое украинское правительство. Немногим позже Временное правительство России издает «Временную инструкцию…» по которой территория Украины определялась в составе пяти губерний – Киевской, Волынской, Подольской, Полтавской и Черниговской. Территория Харьковской губернии, куда на ту пору входила и Беловодщина, должна была остаться под юрисдикцией России.
В течение весны, лета и первой половины осени 1917 года Центральная Рада не предприняла никаких серьезных попыток ни по выходу Украины из войны, ни в проведении реформ в экономике, в том числе в сфере земельных отношений. А без таких мер любые усилия по укреплению национального самосознания были обречены на провал: народ страдал от лишений и шел за теми, в ком видел реальную силу, способную изменить ситуацию. Таким образом, новый законодательный орган Украины широкой поддержки среди населения не получил.
После победы Октябрьской революции Центральная Рада, не признав ленинского правительства, 7 ноября 1917 года провозглашает Украинскую Народную Республику, остающуюся автономным государственным образованием в составе Российской федерации. УНР включала в себя, кроме перечисленных выше, Харьковскую, Екатиринославскую, Херсонскую губернии и уезды Северной Таврии (без Крыма). Одновременно представители ЦР налаживают контакты со штабом атамана Каледина, который, провозгласив область Войска Донского территорией, не зависимой от ленинского правительства, начал громить там Советы. Еще раньше, в мае 1917 года, на проведенном Центральной Радой І Украинском военном съезде было принято решение о создании национальной украинской армии. Главой военного ведомства был назначен С.Петлюра. По распоряжению этого органа на Дон и на Кубань пропускаются солидарные с контрреволюцией казачьи части с Румынского фронта, а также находящиеся в Киеве и других города офицеры старой армии. В то же время войска, поддерживающие Советское правительство, на территории Украины разоружаются. 
Совнарком Советской России, обеспокоенный возможностью начала крупномасштабной гражданской войны, 5 декабря 1917 года направляет в адрес Центральной Рады ультиматум с требованием не допускать прохождения на Дон контрреволюционных сил, а также освободить занятые петлюровскими войсками узловые железнодорожные станции Левобережной Украины, для пропуска советских частей, направляющихся на подавление мятежа на Дону. На заседании Центральной Рады большинством голосов этот ультиматум отклоняется. Тогда часть депутатов, не согласных с таким решением, Киев покидают и, как уже писалось, 11-12 декабря проводят в Харькове I съезд Советов рабочих и солдатских депутатов Украины. На нем Украина провозглашается Советской Республикой в составе России, на которую распространяются действия Декретов ленинского правительства. Власть Центральной Рады объявляется низложенной. Там же, в Харькове, образовывается первое Советское правительство Украины.
Возвратимся к книге Макущенко. Автор пишет, Старобельское уездное земство не поддержало новое правительство Советской Украины и осталось верным Центральной Раде. На 26 декабря 1917 года оно назначает собрание-сбор бывших солдат фронтовиков и офицеров для создания украинских вооруженных сил, «Вольного казачества». Ни для кого не являлось секретом, что эти воинские формирования в первую очередь создавались для организации борьбы против большевиков. На заседание прибыл уполномоченный Центральной Рады. Среди присутствующих находились многие члены Старобельской земской управы во главе с Абрамовым. Солдаты не дали Абрамову вести заседание и выбрали в председатели своего представителя Семена Билько. Открывая собрание, тот от себя лично пояснил бывшим фронтовикам, для чего их собрали. Макущенко приводит несколько фраз из его выступления: «Сегодня нас хотят записать в отряд «Вольного казачества», выдадут винтовки и патроны и заставят стрелять в большевиков и всех, кто борется за народ, за Советскую власть. Дула будут направлены против тех, кто за землю, а ее надо отобрать у помещиков и передать тем, кто ее обрабатывает, то есть малоземельным крестьянам». Затем, пишет автор, слово взял представитель Центральной Рады. Он начал с того, что большевики бросили многострадальный украинский народ на произвол судьбы. Организовали братоубийственную резню в Петербурге, Москве, Севастополе, Харькове. Льется кровь лучших сыновей и дочерей украинского народа. Уполномоченный предложил солдатам активно вступать в отряды «Вольного казачества». Офицеры и земство поддержали оратора. Но здесь слово попросил член РСДРП с 1898 года Федор Панфилов. Приведем фрагмент его выступления в изложении Макущенко. «Вы, господин из Центральной Рады, наговорили здесь такого, что и сами не «второпаетесь». Так обливать грязью большевиков культурному человеку негоже. Кто такая Центральная Рада? Это контрреволюционное гнездо по борьбе с Советской властью. В ней засели изменники и предатели украинского народа, тайный союз с генералом Калединым, чтобы с двух сторон – с запада и востока, идя навстречу друг другу, соединиться и общими усилиями потопить в крови Советскую власть. А вы, конечно, помните, что в пятидесяти верстах от нас, в Беловодске, как издевались казаки над крестьянами, там пролилась кровь бедняцкая, а что они вытворяют эти каратели в других местах?.. Центральная Рада ведет переговоры с государствами Антанты с намерением задушить Советскую Россию… От вас скрывают, что Центральная Рада штыками наемников хочет оторвать Украину от России, устроить между народами-братьями кровопролитную резню, чтобы по-прежнему охранять помещиков, буржуев, купцов, кулаков и попов, снова свинцовые нагайки засвистят по бедняцким спинам. А наш лозунг такой: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!».
Выступление Панфилова было поддержано другими ораторами, представителями солдатских масс. За большевиками наметилось превосходящее количество присутствующих. Понимая это и страшась расправы солдат, земство и офицеры поспешно покинули зал заседания. Панфилов обратился к членам собрания с предложением об избрании инициативной группы для организации Советской власти в Старобельском уезде. Такая комиссии была создана под председательствованием самого Панфилова.
Инициативная группа незамедлительно развернула подготовительную работу в Старобельске, волостных центрах и селах уезда. Разъехавшиеся на места члены комиссии создавали местные органы Советской власти. В первых числах января 1918 года во многих селах Старобельского уезда были созданы то ли Советы крестьянских и солдатских депутатов, то ли ревкомы. От них избирались делегаты на І уездный съезд Советов.
Для предотвращения вооруженного нападения на делегатов будущего съезда со стороны подчиненных комиссару Временного правительства и квартирующих в Старобельске отряда драгунов большевиками была проведена среди них разъяснительная работа. В итоге часть драгун город покинули, остальные вступили в формирующиеся для защиты интересов трудового народа красногвардейские отряды.
І съезд Советов Старобельского уезда открылся 4 января 1918 года. На нем было объявлено о ликвидации земства и провозглашении Советской власти во всех 44-х волостях Старобельского уезда. Был избран исполнительный комитет уездного Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов в составе 64 человек под председательствованием Д.И.Шевцова; образованы земельный, финансовый, продовольственный и другие отделы; создана комиссия под председательствованием Панфилова по реквизиции помещичьих и церковных земель, национализации промышленных и торговых предприятий. В тот же день, при напряженном внимании присутствующих, Федором Панфиловым было зачитано воззвание І съезда Советов к населению Старобельского уезда. Приведем его текст полностью.
«Воззвание населению Старобельского уезда
Отныне вся власть в Старобельском уезде принадлежит Советам рабочих солдатских и крестьянских депутатов и им исполнительным органам. Нет власти выше этой.
Советская власть призывает крестьян, солдат и рабочих поддерживать эту власть, что она есть власть крестьян, солдат и рабочих.
Отныне все декреты Совета Народных Комисаров будут проводиться в жизнь, отныне обеспечены интересы трудового населения уезда, так долго страдающего от кучки прежних правлений и их прихвостней и приспешников.
Все насущные вопросы: земельный, продовольственный, финансовый и другие будут решены Советской властью решительно, как того требуют интересы беднейших крестьян, солдат и рабочих.
С врагами пролетарской революции Власть Советов будет бороться самым решительным образом, строго революционным путем.
Призывая всех тружеников учреждений и организаций работать воедино по ведению текущих дел, Советская власть в свою очередь заявляет, что в тех случаях, когда будет тормозиться работа и будет установлен саботаж, – нет оправданий, нет пощады.
Да здравствует пролетарская революция!
Да здравствует Власть Советов!
4 января 1918 года».
Получив необходимые полномочия, уездный исполнительный комитет приступил к выполнению намеченных  преобразований. Макущенко в своей книге приводит выдержку из центральной газеты «Правда» от 16 (29) марта 1918 года, где была помещена небольшая статья о Старобельщине. Газета писала, в Старобельском уезде земельным отделом быстрыми темпами проводится социализация земли. Ранее принадлежащая помещикам и монастырям, она взята на учет с последующей передачей крестьянским кооперативам. В уезде реквизированы все паровые мельницы и заводы. Организован союз приказчиков, который совместно с сельской властью проводит конфискацию предметов первой необходимости, распределяя их среди нуждающихся через волостные кооперативы. Продовольственно-реквизицонным отделом изъято 50000 пудов хлеба, который направлен в северные губернии.
Теперь перейдем к обзору состояния политической и экономической ситуации конкретно по Беловодщине.
С ослаблением центральной власти на Беловодщине, аналогично с другими регионами, пошла массовая волна анархических крестьянских выступлений, заключающихся в самозахвате помещичьих и церковных посевов, порубке лесных массивов, погроме усадеб помещиков и предпринимателей. Все это нередко сопровождалось жестокими столкновениями между крестьянами и власть имущими. Для усмирения бунтовщиков в июле 1917 года генералом Калединым в помощь полномочным представителям Временного правительства на Донбасс были направлены карательные отряды. О том, с какой жестокостью расправлялись казаки с крестьянами Беловодщины, указывается в цитированном выше заявлении Федора Панфилова.
После Октябрьской революции, когда власть в уезде стала переходить к рабочим комитетам, ревкомам и Советам, для защиты крестьян теперь уж от бесчинствующих казаков в ноябре 1917 года по просьбе Старобельского ревкома на Беловодщину со Сватово был направлен образовавшийся там вооруженный красногвардейский отряд.* «История городов и сел Украинской СССР», Киев, 1976 г., л. 548 (Кто мог проявить в этом инициативу, мы поговорим позже). Казаков прогнали, но анархия со стороны самой экстремальной части крестьянства слободы и окрестных сел продолжалась.
Далее воспользуемся воспоминаниями бывшего жителя Беловодска Красношлыка Тимофея Ивановича.* Беловодский краеведческий музей. Он пишет, в ночь на 1 января 1918 года была учинена зверская расправа над членами семьи купца Дугина, которая всколыхнула весь Беловодск. В это время в Беловодске уже работал ревком, который размещался в помещении бывшей волостной управы (место расположения нынешнего ЗАГСа). Возглавлял его Василий Щербаков (погибший в период массового бандитизма). Для наведения порядка по инициативе ревкома вместо разбежавшейся полиции была сформирована милиция, куда принимались возвращающиеся с фронта солдаты. Одними из первых, вспоминает Красношлык, в ее ряды записались Хоружий Яков Иванович и Бородин Николай Михайлович. Вскоре вместо ревкома был создан волостной Совет, председателем которого крестьяне избрали рабочего Лимаревского конного завода Кузоятова Федора Петровича. Волисполком разместился в опустевшем доме Дугина. Его руководство строго следило за соблюдением революционной законности. Пресекались хищения сена по конезаводам, самовольная порубка леса. Была выставлена охрана у складов монополии, после чего разрешили продажу водки. Одним из активных стражей новой власти стал Яков Хоружий, от которого, пишет автор, не ушел ни один нарушитель.
Дополняя представленные сведения, укажем, в Беловодском краеведческом музее хранится письмо из города Сальска Российской Федерации (фамилия автора написана неразборчиво), где тот сообщает, что он в 1918 году служил в Беловодской милиции. Им представлен список его тогдашних коллег, среди которых: командир взвода Хоружий Яков, Карпов Федор, Гребенюк Гавриил и еще семь человек, чьи имена он смог вспомнить. Всего было набрано до двадцати человек добровольцев. Милиция поддерживала порядок в Беловодске и его окрестностях.
Далее рассмотрим некоторые материалы, оставленные для нас Дяченко Алексеем Ивановичем (1894 г.). (В одном из своих писем, адресованных дирекции Беловодского краеведческого музея, он писал: «…пока я жив»; также добавим, в районном музее хранится его удостоверение «Красного партизана» с фото). Написаны воспоминания в разные времена и находятся как в Луганском Госархиве, так и в Беловодском краеведческом музее. Для начала воспользуемся краткой запиской А.И.Дяченко на имя директора музея Н.Ф.Дятченко от 4 марта 1967 года.* Беловодский краеведческий музей. Сразу укажем, некоторые сведения из нее не совпадают с материалами воспоминаний Т.И.Красношлыка. В частности, Дяченко отрицает существование в Беловодске ревкома до созыва, как он его называет, І съезда Советов Беловодска и волисполкома. Суть же записки такова. По увольнению из старой армии он прибыл в Беловодск то ли в конце декабря 1917 года, то ли в начале января следующего года (точно не помнит). Когда прибыли Кузоятов, Гайворонский и другие – тоже не знает. Вскоре по решению уездного съезда Советов и при поддержке бывших солдат и матросов старой армии в Беловодске был созван І съезд Советов. Таким образом, подчеркивает автор, участия в выдвижении делегатов на І съезд Старобельского уезда беловодчане не принимали. Далее говорится, І съезд Советов Беловодской волости проходил в январе 1918 года в доме Дугина при большом скоплении народа. (Скорей всего, в дате проведения волостного съезда присутствует неточность; в книге Н.Ф.Дятченко она указана как 10-12 марта). Делегатами съезда был избран исполнительный орган Совета – волисполком. В его состав вошли В.Г.Щербаков, Н.Ф.Белик, А.И.Дегтярев, В.М.Зинченко и еще несколько человек, в том числе сам автор воспоминаний. Председателем волисполкома был избран Кузоятов Федор Петрович. О том, чтобы на съезде присутствовали представители с уезда, Дяченко не помнит, хотя и пишет, что был в курсе всех событий.
К своему письму автор приложил «справку». В ней указывается, что ввиду недостатка оборотных средств и в целях борьбы со спекуляцией волисполкомом была произведена реорганизация потребительского общества: оно получило название социалистический распределитель, и его лавка стала проводить торговлю товарами по ценам, регулируемыми продовольственной секцией волисполкома. Последний обязал торговцев мануфактурой, не имеющих собственных магазинов и торгующих с полок на рынке, сдавать ее под отчет в соцраспределитель и с минимальной наценкой. Особого сопротивления со стороны торговцев, замечает автор, такое нововведение не вызвало. На тех же условиях стал приниматься товар и у скупщиков крупного рогатого скота, которые, отправляя его целыми стадами в голодающие Москву и Петроград, привозили оттуда мануфактуру. Наполнялась лавка товаром и путем проведения рейдов по изъятию продуктов у спекулянтов. Если, пишет автор, у хозяина было обнаружено, скажем, три бочки сала, то две конфисковались для реализации через соцраспределитель, а третья оставлялась семье. Были взяты на учет все кустарные кожевные заводы, с указанием количества чанов, запасов сырья и т.п. Владельцам этих предприятий также было дано строгое указание сдавать выделанные кожи и изделия в соцраспределитель. В результате принятых мер, заканчивает Дяченко, соцраспределитель быстро наполнялся мануфактурой, кожаными изделиями, салом, другими товарами; его посещало много покупателей. И наоборот: магазины частников становились безлюдны.
Дополним материал записями двух тетрадей Т.И.Красношлыка. В одной он называет имена некоторых членов первого Беловодского волисполкома.*Беловодский краеведческий музей. И хотя существует вероятность, что часть из этих людей могла занимать свои должности в период работы не первого, а второго или даже третьего созданного в Беловодске волостного Совета, наверное, это не столь важно. Автор пишет, в первый Беловодский волисполком, кроме выше названных, входили: Бугаев (имя – отчество не называется), Щербаков Василий, Косяк Борис Федорович. Начальником милиции был Пелих Николай Гаврилович (зарубленный бандитами осенью 1920 году), продкомиссаром – Вербицкий Павел; там же работал Чумак Петр Иванович. Военкомом значился Волков Иван Михайлович. Еще работали Нечай Павел Никонорович, Белик Николай Федорович (в дальнейшем – народный судья), Вербицкий Данил Иванович; заведующим земотдела – Василенко (возможно, Степан); заведующим отделом народного просвещения – Половник из Новолимаревки; заместителем председателя РИК – Борман (имеющий дореволюционный партийный стаж). Во второй тетради Красношлыка указывается, в волисполкоме в качестве заведующего земельным отделом работал Милокост Иван Семенович, а его заместителем был отец автора Красношлык Иван Терентьевич. Последнему было дано задание в сопровождении местных красногвардейцев совершать объезды госконзаводов и хозяйств «отрубщиков» для переписи их имущества. Как-то в разговоре отец сыну сообщил, что в Беловодске проживает 17 тыс. человек.
К  сведениям, представленным выше, можно также добавить, весной 1918 года земельная секция волисполкома, выполняя ленинский Декрет о земле, а также решения І съезд Советов Старобельского уезда, начала раздел казенных, церковных и помещичьих земель для передачи ее малоземельным и безземельным крестьянам. По свидетельству беловодчанина, выходца из бедняцкой семьи С.Ф.Украинского, он, покинув с началом революции старую армию и воротившись в Беловодск, получил такой надел.* Беловодская районная газета «Маяк комунізму», 9 декабря 1978 г.
Также известно, что Евсугский волисполком успел наделить к весне землей, конфискованной у Церкви, 400 семей своих малоземельных крестьян.*  Государственный архив Луганской области  (далее ГАЛО), ф.  П-143,  оп.2,  д. 322,  л. 1.   
Работа советских органов власти была прервана в апреле 1918 года, когда в результате сговора Центральной Рады с представителями кайзеровской Германии и Австро-Венгрии, Украина была оккупирована немецкими войсками. На их штыках в Беловодск была внесена и буржуазная «варта» новоиспеченного гетмана Украины Скоропадского, формально представляющая украинскую власть, но в действительности служащая интересам оккупантов.
Здесь еще раз добавим некоторые общие исторические сведения. Как сообщалось ранее, 3 марта 1918 года Советским правительством был подписан со странами Четверного Союза очень не выгодный для Советской Республики Брест-Литовский мирный договор. По нему, Россия лишалась Польши, Прибалтики, Украины и Белоруссии; кроме того, Германии, играющей в Союзе основную роль, передавалось 90 тонн золота. Но еще раньше, 27 января 1918 года, сепаративный договор с теми же странами был подписан представителями Центральной Рады. Целью его подписания для последней была борьба с большевиками. К тому времени представительств органов Центральной Рады на территории Украины почти не оставалось. В Киев буквально через несколько дней после жестокого подавления петлюровцами восстания рабочих завода «Арсенал» вошли большевицкие части. Правительства Германии и Австро-Венгерии, ощущающие острую нехватку у себя продовольствия, лучшего, чем предложение Центральной Рады, не ожидали. На бумаге договор будто бы предусматривал поставки этим государствам Украиной продуктов питания взамен промышленных товаров, но на деле, начиная с марта 1918 года, вся Украина и даже часть Российской Федерации были заняты немецкими и австро-венгерскими войсками, которые, преодолев несильные очаги сопротивления разрозненных революционных отрядов и установив «новый порядок», стали терроризировать население и в огромных объемах вывозить продовольствие. Сама Центральная Рада в конце апреля того года была немцами разогнана, и вместо нее оккупанты поставили гетмана П.Скоропадского.
Интересной в этой связи представляются строки из дневника офицера царской армии уроженца Луганска Михаила Локатоша. Этот человек воевал против немцев в Бессарабии. Вот что он записал в один из дней апреля 1918 года: «Свершилось! Фронта больше нет, армии нет, полка и бригады нет! Единой державы тоже нет! Питерские большевики капитулировали в Бресте, а Киевские, Петлюры и Мазепы и пр., – вслед за ними – и перед германцами, и перед австрийцами. Русский генерал Скоропадский стал украинским гетманом и вассалом Вильгельма!» Далее говорится: «Немецкие солдаты ежедневно посылают в Германию 12 фунтовые посылки. Германия и Австрия выкачивают из Украины хлеб, сало, сахар и пр.».* Б.Локатош «Записки штабсъ-капитана», Луганск, «Світлиця», 1996 г., с. 126-127
О пагубности заключенного Центральной Радой договора с немцами признавал сам Симон Петлюра еще в 1923 году в одном из писем соратникам. Приведем эти строки: «Тимчасове визнання нас німцями було штучним, і переворот Скоропадського з актами, що потім відбулися (порозуміння з Красновим, федерація з Росією) доказали, оскільки це визнання було нещирим і нетривалим».* Симон Петлюра. Статті. Дніпро, 1993 р., с. 223   
Далее вновь возвратимся к событиям в Беловодске и еще раз воспользуемся воспоминаниями А.И.Дяченко.* ГАЛО, ф. П-143, оп. 2, д. 66, л. 1-10;, д. 67, л. 1-5; газета «Маяк комунізму», 9 января 1969 г. Автор пишет, германскими и гетманскими властями все прежние распоряжения волиспокома отменялись, одновременно восстанавливалась частная собственность на землю и средства производства. Были арестованы члены волисполкома: он сам, Белик Николай, Шербак Василий, Михайлов Александр. Автор подчеркивает, выдал их не простой крестьянин, а бывший адвокат Мальцев, пробравшийся в волисполком в начальники милиции.* Дяченко сообщает, что в 1921 году Мальцев будет расстрелян Старобельской ЧК как предатель. Пробыв под стражей несколько дней, Белик и Щербак под поручительство их родственников были освобождены. А за меня, сетует автор, кроме бедной матери, поручиться было некому.
Сделаем краткое отступление по этому поводу. Ни в одном из своих воспоминаний Дяченко не указывает, что вместе с другими был арестован и председатель волисполкома Федор Кузоятов, переведенный вскоре в Старобельскую тюрьму. Не исключено, что замалчивание данного факта связано с тем, что в тридцатые годы Кузоятов был объявлен «врагом народа» и репрессирован. На его имя, как и на имена тысяч других репрессированных, было наложено негласное табу. И хотя воспоминания писались уже после разоблачения культа личности Сталина, но, вероятно, какой-то тормоз в сознании автора над этим довлел.
Далее Дяченко пишет, в Беловодске была расквартирована немецкая пехотная дивизия, и там же находился ее штаб. Оккупанты вывозили в Германию в большом количестве хлеб, скот, сало, масло, другие продукты. В одно воскресенье сотни крестьян собрались в центре слободы на несанкционированный митинг протеста. Кроме возмущений, касающихся непосильных поборов, они потребовали от коменданта освобождения их законного представителя власти (Дяченко находился под стражей в помещении бывшей пивной). Немецкое командование вынуждено было пойти на уступки, и арестант вышел на свободу. Как он поясняет, своим выступлением беловодские крестьяне, с одной стороны, как бы выражали протест безграничному произволу оккупантов, а с другой, защищали избранную ими, но свернутую немцами Советскую власть в крае. Еще он добавляет, что вовеки будет благодарен землякам за свое освобождение.
Далее необходимо отметить, по свидетельству рассказчика, в первые месяцы существования Советской власти большевицкой организации в Беловодске создано не было. Возникла она в июле 1918 года из состава участников подполья. Уточняя эти сведения, добавим, бывший секретарь Беловодской парторганизации начала 20-х годов Косяк Борис Федорович вспоминал, что юридически, с выдачей партбилетов, ячейка была оформлена в марте – апреле 1919 года; тогда в нее вошло 17-19 человек.* Беловодский краеведческий музей.
Продолжая по воспоминаниям Дяченко, от имени партийной организации три ее члена – сам автор, Белик Николай и Дегтярев Андрей были избраны делегатами ІІ-го съезд КП(б) Украины, проходившего 17-22 октября в Москве. Оттуда они привезли воззвания к крестьянам Беловодщины и немецким солдатам, напечатанные, соответственно, на русском и немецком языках. Большевики призывали население готовиться к борьбе против оккупантов. Ночью листовки были расклеены по центральным улицам поселка. Ответной реакцией немецкого командования стало предупреждение, что если подобные воззвания появятся впредь, на Беловодск будет наложена контрибуция в размере 1 млн. карбованцев. В то же время отношение к листовкам рядовых солдат немецкой армии было иным. Дяченко вспоминает, он своими глазами видел, как солдаты брали листовки в руки и внимательно читали.
Из первых подпольщиков, кроме упомянутых выше, автором названы Пономаренко Михаил, Кувичко Иван, Филоненко Антон, павший в бою с белогвардейцами в 1919 году.
Далее воспользуемся воспоминаниями еще одного участника событий – беловодчанина Ткаченко Федора Васильевича (1896 г.). (Дата написания воспоминаний – 1948 г.).* ГАЛО, ф. П-143, оп. 2,  д. 197  Он пишет, немецкие оккупанты, захватив в апреле 1918 года Беловодскую волость, наложили на каждый крестьянский двор непосильный продовольственный налог. С десятины земли они требовали: пшеницы – 1 пуд, фуража – 20 фунтов, мяса в живом весе – 15 фунтов, сала и масла – 3 фунта, яиц – 20 штук, сена – 10 пудов. Всех, кто не мог или не хотел выполнять такие задания, немецкий комендант слободы барон фон Гольц объявлял большевиками и арестовывал. Как-то в августе 1918 года комендант приказал собрать крестьянский сход во дворе волостного управления, где было выставлено десять гробов. На нем было объявлено, что каждый десятый хозяин, кто не выполнит налог, будет живьем похоронен в таком гробу. Затем он велел вывести десять арестованных крестьян, двоим из которых было приказано лечь в гробы, а остальным нести их в сторону Успенской церкви, в Глубокий яр, расположенный рядом с Центральным кладбищем. По прибытии на место двое крестьян были расстреляны. Жертвами стали жители села Шпотино-Гремучее  Евсугской волости. Сам автор воспоминаний за пропаганду против оккупантов по приказу коменданта был осужден к отправке на каторгу в Германию и содержался вместе с другими арестованными в  волостной управе.
Далее продолжим по воспоминаниям Гайворонского Петра Лукича, чья статья была опубликована в районной газете «Під прапором комунізму» от 1 января 1959 года в честь сороковой годовщины со дня Беловодского крестьянского восстания.* Биография П.Л.Гайворонского кратко изложена в «Анкете бывших красных партизан» (ГАЛО, ф. Р-1275, оп. 1, д. 8) Родился он в 1895 году в крестьянской семье. В период империалистической войны участвовал в боях против турецкой армии. В 1918 году являлся членом партизанского Старобельского революционного полка, а затем вступил в ряды Красной Армии. Был командиром роты и начальником отряда. В 1921-1928 гг. избирался членом Беловодского райисполкома, председателем правления кооперации райпо. В 1934 году, после окончания академии им. Сталина и получения специальности инженера-организатора, был назначен директором сахарного завода в Алма-Ате. На момент написания воспоминаний проживал в Запорожье. Гайворонский подтверждает факт создания в июле 1918 года в Беловодске подпольной большевицкой организации. Руководителями группы им названы: Дегтярев (Андрей), Белик (Николай), Ткаченко (Григорий). У нас есть возможность дополнить эти сведения другими данными. По воспоминаниям И.И.Бережного, он, прибыв в первой половине 1918 года с юга России в Беловодск, случайно встретил там давнего своего знакомого Гайворонского Петра.* Архив Беловодского краеведческого музея. Тот предложил ему вступить в местную большевицкую организацию, что он и сделал. Явочной квартирой подпольщиков был дом Гайворонского. Бережной два или три раза – точно не помнит – присутствовал на собраниях группы. В числе других подпольщиков им названы: Куркин Антон, Белик Николай, Хоружий Андрей, Дяченко Алексей, Дегтярев Андрей, Карабут Максим, Чупахин Данко, Артюшенко (вероятно, Фома). Кроме того, Бережной сообщает, среди мужчин было две девушки – сестра Гайворонского Татьяна и еще одна, имя которой он запамятовал. Со своей стороны, можем предположить, что встретить он там мог либо Авраменко Екатерину Матвеевну (1897 г.), о которой в анкете бывших красных партизан Беловодщины указано, что она, будучи в 1918 году членом Беловодской большевицкой организации, распространяла листовки,* ГАЛО, ф. Р-1275, оп. 1, д. 8, л. 131 либо жену Белика Николая – Полину (1895 г.), о которой также в архивах имеются сведения, что она была подпольщицей.* Там же, л. 84  (Авраменко с 1929 года проживала в Кадиевке, работала дворником, избиралась членом Кадиевского горсовета).
Продолжим по материалам Гайворонского. За короткое время членам подпольного комитета удалось наладить связь с большевиками Луганска, которые оказали им материальную помощь. Благодаря стараниям Нижника Павла, был раздобыт «папірограф», после чего они стали печатать по ночам листовки. В тех листовках был призыв к местному населению готовиться к вооруженной борьбе с оккупантами. По возвращению в сентябре 1918 года в Беловодск из Москвы делегатов ІІ съезда КП(б) Украины Белика, Дегтярева и Дяченко состоялось общее собрание, на котором Белик проинформировал его участников о работе съезда и задачах по подготовке восстания. Было принято решение создать большевицкие ячейки в ближних селах. Автор воспоминаний был направлен в Евсуг, где с его помощью была организована группа Фоменко. В октябре членами комитета была налажена связь с Харьковской парторганизацией. Готовясь к восстанию, подпольщики продолжали сбор оружия. Участник событий подчеркивает, что это была трудная и опасная работа.
Прервав на мгновение обзор воспоминаний Гайворонского, сделаем краткое дополнение. Еще один участник событий, Ткаченко Григорий Леонтьевич, вспоминал, в те осенние дни группой подпольщиков, в состав которой, кроме него, входили Дяченко Максим, Третьяк Максим, Третьяк Федор и еще несколько человек, было предпринято нападение на немецкий штаб.* Статья в Беловодской районной газете «Під прапором комунізму» от 4 января 1959 г.  Окончилась эта акция неудачей, и о ее последствиях в воспоминаниях ничего не говорится.
Далее Гайворонский пишет, вскоре пришло сообщение о революции в Германии – там была сброшена монархия. В тот же день члены организации принялись размножать воззвания к немецким солдатам на их родном языке, а затем всю ночь разбрасывали и расклеивали те листовки. Когда немцы ушли, экстренно состоялось общее собрание, на котором было принято решение брать власть в свои руки.
Внесем еще одно уточнение. Вывод немецких войск из Украины начался после аннулирования советским правительством 13 ноября 1918 года Брестского мира. Луганск немцы покинули 29 ноября, Беловодск – двумя неделями раньше.
Продолжим по материалам Гайворонского. Подпольщиками был разработан и доведен до каждого члена группы ночной план по разоружению гетманской «варти». Автор воспоминаний должен был участвовать во взятии почты. Одновременно было подготовлено и размножено воззвание к населению. Здесь мы вновь можем воспользоваться материалами воспоминаний Бережного. Но прежде подчеркнем, краткое изложение событий со своим участием им было составлено в далеком 1931 году. Как известно, в те годы сталинизм еще не успел набрать полные обороты по шлифовке умов людей. Вот что сообщал Бережной: «Прокламации писал от руки товарищ в студенческой фуражке. Мне было поручено расклеить их на базарной стороне и выйти ночью на помощь Антону Курке и захватить казначейство. Тогда решено было захватить в эту ночь почту, телеграф, казначейство и волосное управление. Что было сделано. Как немцы ушли из Беловодска, был убит пристав офицер Кузьменко. Наутро в Николаевской школе бы сбор. Откуда вышли со знаменами, и пошли с манифестацией на кладбище». К этим сведениям можем добавить, по воспоминаниям Гайворонского, манифестация проходила под красным знаменем, с музыкой, пением «Марсельезы» и других революционных песен.
Подтверждается вышесказанное и свидетельством Алексея Дяченко. Тот пишет, сразу после ухода немцев, ночью, они разоружили «варту», насчитывающую примерно 25 человек. Затем был проведен многолюдный митинг с участием нескольких тысяч жителей, на котором Дяченко выступил по вопросу «текущего момента». На митинге было объявлено о создании ревкома и начата запись добровольцев в революционный полк. Большевики предупреждали, в случае захвата слободы белоказаками и набора в Донскую армию крестьяне должны всеми средствами тому противиться. Автор отмечает, такие рекомендации вызвали у участников митинга понимание и поддержку. Для наблюдения за передвижением белых ревкомом были направлены разведчики в села Бараниковку, Литвиновку, Чертково.
Прервав на миг повествование, хотелось бы подчеркнуть, беловодские крестьяне поддерживали большевиков, очевидно, еще и потому, что одной из главных целей белогвардейцев было свержение власти Советов, принявших Декрет о земле, и возврат ее прежним хозяевам. А для крестьян на ту пору земля – это было все…
Примерно те же самые факты присутствуют и в упомянутых ранее воспоминаниях Ткаченко Федора. Автор сообщает, после ухода немцев он был освобожден из-под стражи членами большевицкой подпольной организации. На второй день, собравшись во дворе Николаевской школы,* Беловодская восьмилетняя школа № 1; неофициальное название – Матлаевская. они под красными знаменем в количестве до трех тысяч человек прошли по центральной улице слободы к Базарной площади. Там состоялся массовый митинг, на котором были зачитаны ленинские Декреты о мире, земле и рабочем контроле. (Отрываясь на секунду от повествования, заметим: и у этого автора, и у Дяченко не говорится, что митинг был проведен на кладбище. Как видим, у Бережного описание событий более соответствует действительности). Далее автор пишет, тогда же был создан военно-революционный комитет; а всего большевицкая организация Беловодска к ноябрю 1918 года насчитывала четырнадцать человек.
Продолжим по воспоминаниям Гайворонского. После освобождения Беловодска от оккупантов и гайдамаков ревком, председателем которого был избран Белик Николай, приступил к организации вооруженного отряда для защиты своих завоеваний, а также захвата власти в селах. Выполняя последнее, Гайворонский был направлен в Литвиновку. В это время, говорится далее, местная буржуазия, недовольная разворотом событий, обратилась к белоказачьему генералу Краснову с просьбой придушить большевицкие выступления. Вскоре в слободу со стороны Чертково вошел белоказацкий полк. Большевики вынуждены были уйти в подполье. Командование белых предприняло попытку разыскать и арестовать членов комитета и других активистов. Особенно тяжело, вспоминает Гайворонский, приходилось родственникам и соседям этих людей. На них оказывалось огромное моральное и физическое давление, некоторых арестовывали и пытали. В противовес этому было объявлено, что добровольцев, которые окажут помощь в розыске и поимке большевиков, ждет вознаграждение в 40 тыс. рублей. Автор вспоминает, кулаки начали их стеречь, устраивать засады, поэтому оставаться в Беловодске было не безопасно. Они приняли решение уходить в Боровское, где по их сведениям формировался партизанский отряд.
У нас имеются воспоминания еще одного участника событий – Волкова Ивана Михайловича. Ниже мы об этом человеке расскажем более подробно, а сейчас – один факт из его статьи, напечатанной  в Беловодской районной газете «Під прапором комунізму» от 1 января 1959 года.* Беловодский краеведческий музей. Автор пишет, проведение большевиками в ноябре 1918 года многотысячного митинга и захват власти в волостном центре сильно напугали местную буржуазию. Она обращается к генералу Краснову с просьбой о введении войск и восстановлении прежних порядков. По исполнению сего состоялось секретное совещание между представителями местной контрреволюции и казачьими офицерами. На нем был составлен список активистов в количестве более ста лиц, подлежащих аресту. О готовящихся новых арестах подпольному комитету стало известно от человека, который работал приказчиком мануфактурного магазина Воркуева. Тот присутствовал на совещании, а по его окончании обошел и предупредил знакомых ему большевиков. В ту же ночь многие члены подпольной организации Беловодск покинули, отбыв в Боровское. Те же, кто остался, периодически передавали в отряд сведения о том, что творится  в слободе.
О нашествии белоказачьего полка и угрозе ареста активистов сообщается и в воспоминаниях А.Дяченко. Он пишет, примерно через неделю после ухода немцев в Беловодск через Новолимаревку был введен белоказачьий полк, в связи с чем большевики вынуждены были уйти в партизанский отряд.
Ниже мы продолжим работу по материалам некоторых из представленных здесь авторов, а пока вкратце остановимся на том, как после ухода немцев складывалась ситуация в Старобельском уезде вообще. Для этого вновь обратимся к материалам книги Макущенко. Автор пишет, в конце октября 1918 года Старобельск заняли донские белоказаки в союзе с «ярыми националистами-петлюровцами». На территории уезда было создано Старобельское генерал-губернаторство во главе с генералом Фицхелауровым. Председателем черносотенного земства был избран врач Тарасов. Об этом человеке Макущенко отзывается однозначно – местный деспот. Для устрашения населения был объявлен белый террор. Все подозреваемые подвергалось арестам, заключением в тюрьмы, казням. Костяк военного гарнизона Старобельска составляли отряды чеченцев. Автор подчеркивает, это были не имеющие никакой жалости бандиты, настоящие изверги и головорезы, за которыми тянулся длинный кровавый след. Народ страдал от террора и беззакония. Городская тюрьма, находившаяся в те годы на месте нынешнего стадиона, была переполнена. Днем и ночью в ней истязали и пытали людей. В зимнюю стужу выводил конвой голых и босых людей на улицу, вел в сторону набережной и там, у ям, вырытых самими заключенными, расстреливал. Иных топили в речке.
Продолжая о Беловодщине, несмотря на учиненные белогвардейцами преследования и террор, самые стойкие борцы за волю народа не сдавались. Они уходили на окраины уезда, в глухие села, разыскивали единомышленников, создавали партизанские отряды. Одним из таких воинских формирований на Старобельщине стал Старобельский революционный полк, образованный на базе небольшого партизанского отряда жителей села Шульгинка Старобельского района, руководимого Д.Е.Щербаком. О боевом пути полка частично описывается в воспоминаниях А.И.Дяченко, хранящихся в Луганском Госархиве.* ГАЛО, ф. П-143, оп. 2, д. 66, л. 1-10;, ф. П-143, оп. 2, д. 67, л. 1-5 Автор пишет, спасаясь от преследования белых, он сам, а также Белик, Щербак, Дегтярев и еще несколько беловодчан вступили в отряд красных партизан, который на тот момент находился в селе Боровское (в его окрестностях располагается значительный лесной массив). Командиром отряда был Щербак, бойцов насчитывалось около пятидесяти человек. Вероятно, наши земляки сразу же зарекомендовали себя с неплохой стороны. Так, Дяченко был назначен на должность завхоза, а фактически, как он пишет, стал комиссаром, Нижник Павел был определен командиром роты, Артюшенко Фома – «доктарем», Белик и Дегтярев вошли в состав штаба отряда. Большая партия винтовок, в количестве около 500 штук, и патроны к ним были добыты обманным путем у петлюровцев, чей полк, под названием «Курень», дислоцировался на станции Переездная, под Лисичанском. С этой целью туда были посланы Белик Николай с несколькими товарищами. Вооружившись, отряд выступил из Боровского на Муратово. Там был проведен митинг, на котором в числе других выступил Дяченко. Руководители отряда призывали крестьян вливаться в их боевое соединение. Беднота записывалась в отряд. В начале декабря партизаны заняли большое село Смоляниново, где к ним присоединилось около 300 человек. Прервав на мгновение изложение воспоминаний, добавим краткие сведения из упомянутой ранее «Анкеты бывших красных партизан». Там в автобиографии Гайворонского говорится, что он руководил отрядом, который разоружал петлюровскую «варту» в селе Смоляниново, а затем и в Сватово. Продолжая по материалам Дяченко, тот пишет, люди к ним прибывали и из других сел. В Смоляниново отряд уже насчитывал около 600 штыков. Настроение во всех было боевое. Единственным недостатком была некоторая нехватка вооружения и боеприпасов. Но здесь им повезло. Командование петлюровцев, уведомленное о том, что на Старобельщине формируется новое воинское соединение и, считая партизан своими, прислало в их распоряжение пулеметную команду в составе десяти человек во главе с двумя офицерами, имеющую на вооружении два пулемета. Представим выдержку из воспоминаний: «Посоветовавшись, мы офицеров разоружили и прогнали, а пулеметчики, с которыми я провел беседу, с радостью присоединились к нам, когда я сказал, что мы боремся не за Петлюру, а за Советскую власть».
Далее автор пишет, вскоре он побывал в Сватово, где через «живую связь» из Харькова повстанцам был передан «Манифест» правительства Советской Украины к украинскому народу. Возвратившись на место дислокации, он от имени партийной группы перед строем воинов зачитал текст полученного «Манифеста». Оратор говорил, что они борются за восстановление Советской власти на Украине, а значит, как против белых, так и против петлюровцев, этих ярых ненавистников Советской власти.
На другой день партизанский полк выступили на Старобельск, который в те дни был занят подразделениями белой армии. Рассказчик отмечает «радость и возбуждение всех бойцов». В планах штаба отряда было неожиданным броском приблизиться к Старобельску и овладеть городом. Однако сделать этого им не удалось. Они допустили ошибку, когда, войдя в Шульгинку, сразу не заняли дом, с которого осуществлялась телефонная связь со Старобельском. Телефонистка, дочь местного богача, успела передать телеграмму, сообщив, что через Шульгинку в сторону Старобельска движется большой отряд красных. (Позже, говорится в воспоминаниях, та телефонистка была расстреляна Старобельской ЧК).   
Первое соприкосновение партизан с белоказаками произошло на окраине села Байдовка. Противник установил на выгодных для него местах, в том числе на колокольне церкви, три пулемета. И хотя бой продолжался до утра, наступление отряда было остановлено. Потеряв ранеными и убитыми около десяти человек и понимая, что неожиданного нападения на Старобельск у них уже не получится, партизаны вынуждены были отступить на Смоляниново. 
В это время регулярные части Красной Армии, продвигаясь на юг, овладели Купянском. Для связи с ними и отработки совместных действий штабом отряда были направлены представители. Вскоре партизанами было предпринято повторное наступление на Старобельск. Одновременно, вспоминает Дяченко, со стороны Сватово выступили отряды Красной Армии (1-й Воронежский полк им. Всероссийской ВЧК под командованием латыша Кессель. – В.Л.). Не приняв боя, белые бежали на Беловодск.* По материалам книги «История городов и сел Украинской ССР, Луганская область», город Старобельск был освобожден от белоказаков 27 декабря 1918 года (по старому стилю).
В Старобельске отряд красных партизан был преобразован в 1-й Старобельский революционный полк, и ему было назначено новое командование. Через несколько дней этот полк участвовал в освобождении от белоказаков Беловодска (поселок был освобожден 2-3 января 1919 года). В январе 1-й Старобельский революционный полк получил наименование ІІ-го стрелкового полка, а позже был преобразован в 372 стрелковый. Он прошел славный боевой путь на фронтах гражданской войны.
Сразу по освобождению Старобельска там был образован уездный революционный комитет. По свидетельству Дьяченко, его организаторами стали Белик, Щербак, Нижник и сам автор.
Далее, следуя хронологическому порядку, нам следовало бы приступить к рассказу о Беловодском крестьянском восстании 1918 года. Однако хочется еще раз как бы вернуться назад и более обширно познакомить читателей с прекраснейшими воспоминаниями Красношлыка Тимофея Ивановича, написанные им в 1966 году и рассказывающие не просто о событиях революционных лет, но и о Беловодской мужской гимназии 1917-1920 годов. Будем благодарны этому человеку, как, впрочем, и всем другим, кто оставили нам свои свидетельствования. Написаны воспоминания автором собственноручно, чернилами, в школьной тетрадке на 21-й странице. В них выдержана хронология повествования, без каких либо утаек или сокращений названы имена многих беловодчан, проявивших себя с той либо другой стороны.
Родился Т.И.Красношлык в 1906 году в Беловодске (на Лебедівці). В 1914 году парня сдали на учебу в церковно-приходскую школу при Николаевской церкви. (Сразу добавим, еще на переломе 50-х – 60-х годов прошлого столетия в том районе оставалось стоять большое кирпичное здание, где было написано «1901 год»). Учителем у них был Панченко Степан Григорьевич, которого с началом первой мировой войны мобилизовали на фронт. Заменила его матушка отца Гавриила. О ней автор никак не распространяется, а о настоятеле храма утверждает, что он был рукоприкладчик еще тот: его «нравоучения», мол, до сих пор помнят некоторые ученики.
Далее автор пишет, однажды в предвесеннюю субботу 1917 года, гуляя по улице, он видел, как вечером возвращались из какого-то села в отличном настроении попы, а на следующий день, в воскресенье, приходит мать с базара и говорит, что в центре слободы была организована манифестация с красными знаменами. На ней объявили, что царя сбросили. До этого в их школе на стене висел портрет Николая ІІ, которому пели «Спаси Господи…». Но в понедельник портрета уже не стало. Тогда же он оказался свидетелем, как отец Гавриил, общаясь с кем-то из учителей и взглянув на место, где еще недавно висел портрет, с улыбкой проговорил: «Ну, что ж, поживем теперь гражданами». (Ранее считались подданными царя). 
Весной, по окончании автором воспоминаний третьего класса в школе состоялись выпускные экзамены, которые принимал сам благочинный.* Священник, руководитель нескольких приходов. По диктанту Красношлык получил четыре бала: допустил одну ошибку: вместо буквы «c» мягкой написал «с» твердую.
К этому времени в Беловодске стало появляться больше солдат, прибывающих с фронта, – частью на побывку, частью по ранению. Однажды, пишет автор, у крыльца Николаевской церкви проходил текущий сход. На нем их сосед, матрос Волков Василий Михайлович (уточним, родной брат автора упомянутых ранее воспоминаний), выступая, говорил, что в скором времени состоятся выборы в Учредительное собрание и голосовать надо за пятый номер бюллетеня, под которым идут большевики. Позже в Учредительное собрание был избран печник из Лимаревского конезавода Кузнецов.
Осенью Красношлык поступает в Беловодскую гимназию. К этому времени преподавательский состав ее претерпел значительных изменений. Во-первых, прибыло четверо москвичей, окончивших университеты, а во-вторых, вместо бывшего директора Иванова был назначен Панков. Об Октябрьской революции 1917 года автор узнал не сразу, и того дня не помнит. Но однажды, в декабре, в праздничный день, собрав в зале гимназии всех преподавателей и учеников, директор торжественно объявил, что сегодня для России особенный день: открывается Учредительное собрание (имеется в виду 5 (18) января 1918 года). Этого дня матушка-Россия ожидала долгие годы. За него пролито много крови. А сколько людей томилось по каторгам да тюрьмам. Автор пишет, у директора от сказанного даже слезы выступили на глазах. Плакали и некоторые гимназисты. Затем Панков продекламировал: «На диком кургане в широкой степи/ Прикованный сокол сидит на цепи./ Сидит он там тысячу лет,/ А воли все нет ему, нет». Так и Россия, закончил директор, сидела, прикованная к цепи.
Далее в воспоминаниях следует упоминание о работе первого Беловодского ревкома и ночной трагедии с семьей купца Дугина.
Возвращаясь к учебе в гимназии, Красношлыку особенно запомнился день, когда в начале февраля 1918 года к ним в класс вошел новый преподаватель и на чистом украинском языке произнес: «Здоровенькі були!» Этот человек объявил, что они приступают к изучению украинского языка. Успокаивая аудиторию, добавил: «Тихенько, хлопчики». И тут, пишет автор, ребята начали смеяться. Особенно заливались коннозаводские – Жуковский Н. (ставший затем научным работником), Садовников В., Мирошник, Бородин Владимир и другие. Приступили к изучению азбуки. Вскоре углубились в «Рідну мову», стали учить стихотворения. Иногда преподаватель давал домой ученикам книги из своей личной библиотеки. А звали его Буроменский Тихон Ефимович, и родом он был из Беловодска; в местную гимназию прибыл по окончании Петровско-Разумовской академии.* В советские времена – Московская сельскохозяйственная академия им. К.А.Тимирязева. (Красношлык одновременно с воспоминаниями передал в Беловодский музей студенческое фото Буроменского 1915 года).
Новый преподаватель сразу же занял ведущую роль в жизни гимназии. Начали организовываться украинские вечера, пошли постановки украинских пьес, концертов. За короткий срок такие мероприятия распространились за стены гимназии, все шире охватывая другие слои молодежи.
Прервав на миг обзор воспоминаний, обратим внимание читателей, что указанные изменения в школьной программе и культурной жизни слободы с национальным уклоном происходили одновременно с установлением какой-никакой Советской власти в уезде, хотя инициатором тому, несомненно, была еще Центральная Рада.
Продолжим далее. Автор пишет, вскоре против молодой Советской Республики в союзе с украинскими гайдамаками выступила кайзеровская Германия. Как-то учитель географии им сообщил, что немцы заняли портовый город Одессу. Беловодск находился в тревоге. В то же время никакой конкретной подготовки к отпору неприятеля не проводилось, каждый занимался своим делом. Начались весенне-полевые работы. Еще до прихода немцев гимназисты были распущены на летние каникулы. Автор был свидетелем, как на подводах отходили красноармейские части. В той колоне было несколько легковых автомашин. На окраинах проходили стычки с немецкой разведкой. За день до появления немцев, в сумерках, по пыльным улицам Беловодска со стороны Стрелецкого конезавода на Новолимаревку проскакал отряд Гороха, в количестве около 150 сабель.   
С началом немецкой оккупации, продолжает автор, все, что было порождено Советской властью, так и осталось. Один Пелих Николай Гаврилович, достав спрятанную у себя винтовку, махнул с красноармейцами. В слободе учредилась комендатура, был назначен староста. Председателя ревкома Кузоятова вскоре арестовали в Лимаревском конезаводе и отправили в Германию. (Вероятно, все же не все «так и осталось»). Другие члены ревкома ушли в подполье. Однажды Красношлык со своим товарищем встретили гимназиста Назаренко (родом тот был из Ростовской области). Они поинтересовались, почему он не уехал домой. Парень ответил, что вернулся с полпути, так как наткнулся на немцев; но позже выяснилось, что он связан с луганским подпольем. Другой раз автор видел, как собирались в лимане, под вербами, под прикрытием игры в карты его соседи по улице, среди которых Чумак Петр Иванович, Бугаев Кузьма Фомич. Но в действительности они проводили там собрания.
Однажды, вернувшись с поля, его отец (тоже, пишет автор, боялся) сообщил, что немцы расстреляли у вершины оврага двоих крестьян из Журавки. (Здесь в документе добавляется, что об этом лучше должен знать Назаренко Иван Петрович, проживающий на ул. Советская). В тот же день Красношлык увидел в саду соседской усадьбы скрывающегося от немцев Волкова Ивана Михайловича, который вскоре станет председателем райпарткома. (По воспоминаниям самого И.М.Волокова, в феврале 1919 года он был назначен на должность военкома, а в 1920 году стал председателем Беловодской парторганитзации).* Беловодская районная газета «Під прапором комунізму», от 1 января 1959 г.
Оккупанты требовали от крестьян по наделам яйца, масло, сено. Собрав, отправляли машинами на железнодорожную станцию в Сватово. Вывезли всю засыпку «гамазеи». На площади у Николаевской церкви немцы обучали строевым упражнениям свой «молодняк», слали в Германию посылки, в казначействе гуляли с купечеством. В пору покоса хлебов в волости было арестовано до 50 человек крестьян, в том числе Чумаковы – Иван и Дмитрий. В эти же дни автор прочел на заборе приказ немецкого командования о награждении одного местного жителя денежной премией за оказание помощи в поимке кого-то из большевиков. Тогда же, пишет Красношлык, был арестован и энергичный большевик, организатор красногвардейского отряда в Беловодске Яков Хоружий.
В начале осени бывшие союзники России, французы и англичане, прорвав фронт, стали угрожать Берлину. 31 октября в гимназии объявили, что немцы уходят, и 1 ноября (по старому стилю) они Беловодск покинули. Через пару дней был проведен массовый митинг на могиле жертв оккупантов. Автор пишет, он, выйдя на переменке на улицу, видел тот митинг, но самому присутствовать не довелось. Со слов соседа Гребенюка Лукъяна Филипповича, в нем участвовали Белик Николай, Кувичко Иван, Радченко Иван, Дяченко Алексей. Красное полотнище нес Безрук из «Шкарапетовки». Автор добавляет, очевидно, подпольная работа проводилась и при немцах. Полотнище нашивала мать Кувичко. (Более подробно о флаге предлагается опросить Хащенко Петра Михайловича).
В эти же дни двоим подпольщикам, Кувичко Ивану Михайловичу и Белику Николаю Федоровичу, было передано от гимназистов несколько винтовок и какое-то количество боеприпасов.
…Занятия проходили без нарушения режима. Однако местное купечество озлобилось и стало искать защиты. В ближайшее после ухода немцев воскресенье оно пыталось организовать в центре слободы митинг. На нем пострадал прапорщик Зинченко, который, пишет Красношлык, считая себя законной властью, пытался митингующих разогнать, за что и был жестоко избит. Его сын Григорий учился в одном классе с автором воспоминаний, и последний был свидетелем, как к нему подходил инспектор Греков и интересовался о состоянии отца. Еще Красношлык видел, как покидали Беловодск некоторые преподаватели гимназии: учитель русского языка, учитель математики Архангельский, «француженка», преподаватель гимнастики и сам директор Панков. Но здесь пошли слухи, что вскоре в Беловодск вступят казаки. Дня через три (надо полагать, после того воскресенья) автор увидел напротив гимназии, в районе, где в советское время было построено кафе «Деркул», расставленных часовых Добровольческой армии; те были в рваной одежде и с винтовками, к которым вместо ремней была привязана бечева. На следующий день слышал жалобу от соседа по дому, что казаки разгоняют базар, запрещая собираться больше трех человек. Сосед выразился, что «свои хуже немцев». Как-то в середине ноября, возвращаясь с занятий, он встретил двигавшуюся вдоль улицы, в черных папахах, сотню казачьего полка. Придя домой, застал казаков 5-й сотни 12-го Донского полка. Здесь Красношлык добавляет, позже, в 1930-1931 годах, он с двумя представителями этой сотни, Любимовым и Власовым, встречался на хуторах Морозовского района Ростовской области.
…Вскоре начались аресты по избиению офицера Зинченко и проведению демонстрации у могил жертв оккупантов. Собирались сходы и выносились решения полевого суда: расстрел или повешенье. Активисты – часть ушла в подполье, часть в Боровские леса. Ушел в партизаны Волков Иван Михайлович, на которого показал Зинченко, что он его ударил; ушли Кувичко Иван, Бородин Андрей и другие. Далее процитируем выдержку: «Жестокие расправы и расстрелы полевого суда 12-го Донского казачьего полка генерала Краснова привели массы к восстанию, и к огромному восстанию, чего казачье начальство не ожидало от Беловодска».
Само восстание Красношлык не описывает, хотя в сражении участвовал его отец, получил контузию. О тех событиях автор упоминает в другом документе, каковым является составленный в 1958 году текст послания к тульским рабочим в знак благодарности за их участие в освобождении Беловодска от белоказаков в январе 1919 года (в составе 1-го Воронежского полка им. ВЧК). Правда, там лишь говорится, что беловодчане, восстав против зверской расправы полевых судов генерала Краснова, разбили укрепленную пластунами (пешими казаками) 6-ю сотню 12-го Донского казачьего полка. Возможно, причина ухода автора от этой темы кроется в том, что сам он участия в восстании не принимал, был слишком молод, поэтому считал, что рассказывать о том особого права не имеет: еще оставалось достаточно живых людей, непосредственных участников событий. И это действительно так. На очереди у нас – Беловодское крестьянское восстание 1918 года.


Рецензии