Отношения с индейцами перед американо-мексиканской

Отношения с индейцами перед войной США с Мексикой
Статья  Ральфа  Смита.
 ВВЕДЕНИЕ.
  Индейские  рейды   на  протяжении   поколения   перед   войной  с  США  увеличивали  проблемы  Мексики  в  степень  неизвестную  до  настоящего  времени.   Они  нарушили  её      сельскохозяйственную,  коммерческую   деятельности,  а  также  добычу  полезных  ископаемых  и  общественную  жизнь  ранчо,  на  сотнях  тысячах  квадратных  миль. Вследствие  чего   ещё   больше  уменьшая   способность  страны  к  сопротивлению,  в  то  самое  время,  когда  централизм, клерикализм, милитаризм  и  американский  империализм,  существенно   ослабляли  нацию.  Постоянными  обидчиками  являлись  горные  племена -  апачи,  навахо   и  юты,   но  наиболее   опасными  были  индейцы  равнин - команчи  и  кайова. События,  происходившие   в  середине  1830-х  по  обеим  сторонам  Рио-Гранде,  воодушевляли  аборигенов  на      совершение   вторжений.   Примечательным  фактом  является  то,  что  торговые  и  мирные  соглашения,   заключенные     специальными   уполномоченными  Соединенных   Штатов  и  Техаса,  команчи  и  кайова  оценили  по  достоинству. Эти  соглашения  расширяли  рынок   по   сбыту  мексиканского  домашнего   скота, грабежа  и  пленников,  на  которых    уже  был  устойчивый  спрос  в  Арканзасе,  Техасе,  Оклахоме   и  Миссури, а  также  в  форте  Бента, Санта-Фе  и  Таосе. Американцы,  прибывающие  в  Аризону  и   Нью-Мексико, присоединялись  к  мексиканцам  в   покупке   этого  товара  у  налётчиков   апачей,  тем  самым,   продвигая  широкие  каналы  западной  торговли. Сворачивание  Мексики  к  диктатуре,  в  1835  году,   создало  ещё   одно  стимулирование  для  индейских  рейдов, а  именно, - политика   правительства  обезоруживала  людей,  оставляя  им  лишь  луки,  стрелы,  ножи,  пики,  арканы   и  несколько  старых  ружей (1).  Хронические  распри   между  гражданскими  и  военными  чиновниками,    также  добавляли  слабости   во   внутригосударственное  устройство. Третьим  побуждающим  мотивом,  особенно  для  налетов  мести,   явилось  решение  пограничных  провинций  о  найме   профессиональных  охотников  за  скальпами,  чтобы  скальпировать  враждебных  аборигенов. 
 ИНДЕЙСКИЕ  ГРАБИТЕЛЬСКИЕ  ТРОПЫ.
Эти  дикие   нападения  на  поселения  мексиканцев ,    по  одним  и  тем  же  маршрутам,  продолжались  более  столетия ,  но  сейчас  они  становились  более  интенсивными. Никогда  раньше мексиканская  нация  не  сталкивалась  одновременно  с  этими  мародерами  и  иностранной  военной  мощью. Всякий  раз  когда  дикие  племена    чувствовали   напряженность  в  отношениях  между  Мексикой  и  англо-американской  республикой,  они   усиливали  налеты. Сравнивая  налеты   горных  и  равнинных  племен,  редактор  газеты  «Чиуауан»  отмечал, что  кочевники  команчи  и  кайова  были «более  многочисленные  и  более  воинственные,  чем  апачи (2).  Генерал  Алехо  Гарсия  Конде,  кто  сражался  с  обеими   группами, исходя  из  своих  наблюдений,   сделал  весьма  существенное  замечание,  что  индейцы  равнин   приходили     «лучше  вооруженные»  (3). Воины  равнин  скакали  на  своих  пони  к  югу  «в  больших  массах» (4)   и  пересекали  настоящую  международную  границу  в  трех  местах (по  сравнению  с  восьми  пересечениями  апачей). Большой  Военный  След  команчей  являлся  одним  из  самых  длинных  односторонних  коммерческих  маршрутов   в  Северной  Америке. Начинаясь  вблизи  реки  Арканзас, он  пересекал  западный  Техас  и  несколько  раз  раздваивался,  прежде  чем  достичь  трёх   бродов  на  Рио-Гранде. Две  из  трёх   магистралей  пересекали  Тропик  Рака  в  широко  удаленных   точках. Западная  ветка  входила   в  Мексику  возле  современного  города  Лахитас  в  Техасе,  а  юго-западная  двигалась  на  Рио-Кончо.   Проследовав   за  Кончо и  Рио-Флорида  через   фермы  и  ранчо   штата  Дуранго (5),  эта  тропа  пересекала  Рио-дель-Оро и   тянулась  по   долине  Рамос,  где  налётчики годами   захватывали  сотни  пленников  и  тысячи  голов  домашнего  скота. Двигаясь  по  западной  окраине  Виктория-де-Дуранго     (6),  далее  она   проникала  через  Тропик  Рака   глубоко  в  штат  Сакатекас, перед  тем  как  разветвиться  среди  тамошних  горных  деревень  и  ранчо. Средняя  магистраль  пересекала  Рио-Гранде около  большого  ущелья, которое  индейцы   называли   Чизос  (7),  где  граница  между  Чиуауа  и  Коауилой   соприкасалась  c  рекой,  приблизительно  в  сорока  милях   от  Лахитаса   вниз  по  течению. Следуя  приблизительно  по  границе  этих   штатов  в  Больсон-де-Мапими, она простреливала  через  всю  территорию  восточного  Дуранго   и  напрямик  через   Сакатекас  и  Сан-Луис-Потоси       распространялась   в  береговой   департамент   Тамаулипас, и  даже, возможно,  затрагивал  штат  Керетаро. (8) Восточная  магистраль  входила  в  Коауилу    возле  Франсе-Пасс    на  Рио-Гранде,  на  крайнем  северо-западе  округа  Мэверик, Техас,  оттуда   расширялась  в  Новый   Леон  и  Тамаулипас.  Разойдясь  в  стороны  с  основного  направления,  команчи  могли  затронуть  всю   Мексику  с  западного  рубежа  долины  Кончо  до Мексиканского  Залива   и  до  зоны   тропиков. От  Кончо  в  западном  направлении  к  Тихому  океану   был  заповедник,  предназначенный   апачам. Долины  и  притоки  этой  реки  представляли  собой  «сумеречную  зону», куда  друг  за   другом  входили  горные  и  равнинные  индейцы,  и  если  они  пересекались, то   лилась  кровь.
Апачи    называли  поселения  мексиканцев  своими  «ранчо»,  и  они  достигали  их  по  индивидуальным  грабительским  тропам (9).  Но  в  тридцатых  годах незваные  гости  команчи   преобразовывали    большую  часть  восточных  апачских  троп   в  свои  центральные  и  западные  магистрали. По  этим  маршрутам    апачи  липан  с  гор  Биг-Бэнд   совершали  налёты   на  поселения    вблизи  региона  Больсон-де-Мапими, который  охватывал  восток  Чиуауа,  север  Дуранго   и  запад  Чиуауа.  В   тридцатых  годах   название  племени  мескалеро   в  мексиканских  отчетах   сменило  липан,  как  типичных  представителей    апачей  в  Биг-Бэнд  и  вдоль  мародёрских   троп   внутри  Больсона. До  сороковых,  на  этих  же  маршрутах, «мескалерос»   становилось    второстепенным  по  отношению  к  «команчес». Мескалеро   обитали  в  горах  Биг-Бэнд  и  в   сьерре,  расширяющейся   большей  своей  частью  на  северо-запад  в Сьерра-Бланка,    Нью-Мексико,   северо-восточнее  сегодняшнего  Эль-Пасо,  Техас. Более   многочисленные   северные  группы   мескалеро   действовали   ещё   дальше,  на  другой  грабительской  дороге, которая  пересекала  Рио-Гранде  в  Эль-Моррион-Пасс, возле   Долорес,  примерно  на  полпути  между  Лахитас  и  Эль-Пасо.    Налётчики  мескалеро,   входя  по  этой  тропе  в  Чиуауа,  двигались  в  сьерре  к  месту  встречи,  которое  находилось   между  Гальегос  и  Агуа-Нуэво  на  дороге  между  городами  Эль-Пасо-дель-Норте  и  Чиуауа, приблизительно  в  пятидесяти  милях  севернее   столицы.  Из  их  места  встречи  они  перемещались в  широкую  долину, к  большим  ранчо,  таким,  например,  как  Энсинильяс  и  Эль-Торреон.  На  их  пути  к  Кончо  им  попадались   такие   города  и   шахты, как Алдама, Санта-Эулалия, Сан-Диего, Чувискар,  и  ещё   дальше  Санта-Клара  и  Хулимес. На  дороге  из  города  Чиуауа  в  Санта-Эулалию  они   устраивали  засады,  грабили,  похищали   и  убивали  много  людей.  По  иронии, богатая  серебром   шахта  Санта-Эулалия   изрыгала  металл, шедший   на  оплату  профессиональных  охотников  за  скальпами   и  на   постройку   великолепного  собора  в  столице,  где  индейскую   «кожу»  выставляли  напоказ  в  качестве    мрачного  напоминания   врагам  церкви  и  общества. 
Выше  пересечения  мескалеро,  апачи  натахе  выдвигались  собственными силами  через  Рио-Гранде  по четвертой   грабительской  тропе  апачей    ниже Эль-Пасо-эль-Норте,  около  Сан-Элисарио. Обойдя    Льяно-де-Лос-Кастильос,  они   достигали  места  встречи  с  мимбреньо (которые  в  1837  году  объединились  и  сформировали  одно  племя  со  своими  родственниками   апачами   Уорм-Спрингс) в   Апачи-дель-Охо.  Это  место  встречи  находилась  в  болотистом  регионе  в  пятнадцати  милях  западнее    пресидио  Карризал. Захватническая  дорога  мимбреньо   начиналась  в  долине   Мимбре   в  Новой  Мексике,  и  затем   вела  в  страну  лагун  на  севере  Чиуауа,  где  налетчики  искали  табуны  мустангов  и  каких-нибудь  прирученных  животных  с  ранчо. В  сороковых  годах,  они   там  же  разведывали  в  отношении  профессиональных  охотников  за  скальпами, рыщущих  повсюду  в  лагунах. Из   Апачи-дель-Охо  воины  мимбреньо  и  натахе   перемещелись   в  южные  районы,  иногда  встречаясь   с  апачами -  моголоньеро   и  мескалеро   в  месте  под  названием  Эль-Чиоли-Керро,  в  пяти  милях  западнее  Эль-Кармен  (10).  Моголоньеро,   вместе  с мимбреньо, чирикауа    и  тонто,  были  известны,  как  хиленьо (11).   Они  приходили  на  это  место  по  ответвлению  пятой  тропы,  которая  была  самой   длинной  и  широкой   из  военных  троп  апачей. Они   спускались  из  гор  Могольон,  с  запада Новой  Мексики, и  пользовались  частично  Медной  Дорогой,  которая   соединяла   Санта-Риту с  городом  Чиуауа.  Моголоньеро  входили   по  Медной  Дороге  в   сегодняшнюю  Мексику  перед  тем, как  разделиться  на  севере  Чиуауа. Вновь  объединившись  северо-восточнее  Галеаны,  налетчики,  наконец,  достигали  Эль-Чили-Керро. Затем,  рассеявшись   по  окрестностям  во  всех  направлениях,  отряды  налетчиков  устраивали  засады  в  обширной   земледельческой,  скотоводческой   и  шахтерской  области.  Эти  отряды   атаковали  в  индивидуальном  порядке  и  коллективно. Когда  они  из  места  своего  рандеву  шли  прямо  на  юг, то  проходя  приблизительно  по  107   меридиану  и  долине  Рио-Санта-Клара,  находили  на  своем   пути  большие  ранчо,  такие,  например,  как  Сан-Лоренцо, Санта-Клара  и  Ла-Квемада. Действуя  дальше, они  нападали  в  приманивавшей  их  красивой  местности  возле   двух  лагун западнее  города  Чиуауа,   известных,  как  Кастильо  и  Бустильо. Если  апачи  шли  дальше  на  восток  от  места  их  большого  рандеву, то  они  пересекали  реку  Кармен  и  выходили  на  дорогу  между  городами  Эль-Пасо  и  Чиуауа,  спускаясь  в   местность  вокруг  столицы. Названия  этих  мест  отождествлялись  с  именами  определенных  грозовых  символов,  подчеркивающих  первобытный  закон  выживания  наиболее  приспособленного. В  числе  самых  жизнестойких  находились  некоторые   вожди  апачей  и  охотники  за  скальпами, такие, например,  как  капитан  Сантьяго  Киркер, капитан  Джон  Джоэл  Глэнтон,  майор  Шевалье,  майор  Джиллет,  полковник  Хоакин  Террасас  и  капитан  Хуан  де  Мата  Ортис. Трое  из  вождей, Гомес,  Костельес  (12) и  Викторио (13),  вспоминаются  из-за  их  жестокости  и  утверждений,    что  они  являлись  мексиканскими  детьми  в  тех  местах,  по  которым  вели  своих  свирепых  воинов. Как  налётчики,   апачи  моголоньеро  удерживали  первенство  по  степени  отдаленности  своих  путешествий  за  добычей.  Их  военная  тропа  имела  ещё   две  ветки,  кроме  основной,  уже  описанной.   При  движении  на  юг,   когда  воины  могольонеро  отклонялись   на  запад  от  Медной  Дороги  возле  озера  Плэйас или  пика  Анимас,  в  современном  округе  Идальго, Нью-Мексико,  они  входили  в  Сонору  по  одной  из   этих  веток  и  грабили  этот  штат  от склонов  Сьерра-Мадре   в  западном  направлении,   вплоть  до  Тихого   океана.  Спускаясь  дальше,  Медная  Дорога  приближала  их к  Ханосу, и  их  третий  маршрут  отклонялся  вправо.  Он  извивался  на  юг  через  Сьерра-Мадре, приводя  их   к  континентальному  водоразделу  рек  Папигочик  и  Томочик. Эта  тропа   располагала  могольонеро  и  других  хиленьо  в  нескольких  сотнях  миль  западнее  города  Чиуауа,  и  давала им  возможность   атаковать  Сонору   или  нападать  на  деревни  мексиканцев  и  тараумара (14),  расположенные   вдоль  притоков  реки  Яки. Установив  базы  во  временных  горных  лагерях,  они    обозревали  в  Чиуауа  наилучшие  сады, фермы,  пастбища   и  серебряные  шахты. Небольшие  отряды   нападали   вдоль  Серебряной  Дороги,  которая   соединяла  богатые серебром  шахты  Хесус  Мария  (15)  с   городом   Чиуауа,  убивая   погонщиков  и   расхищая  караваны  мулов, которые  перевозили  бруски  серебра  на   чеканку. Вьючные  караваны  мула,  перевозящие  товары  из  портов  Тихого  океана (16),  и  вооружённые   путники, отваживались  идти  вперед, надеясь  лишь  на  свою  удачу. Кроме   совершения  налётов   на  ранчо  по  сторонам  Серебряной  Дороги,  апачи  развёртывались  веером   в  южном  и  юго-восточном  направлениях  к  средним  и  верхним  притокам  реки  Кончо в  сумеречной  зоне, и  даже  заходили  в  Дуранго (17). Поколениями,  в  офис  управляющего  лились  сообщения  о  зверствах  моголоньеро  и  других  хиленьо   с  половины  территории   подведомственной  области. Это  объясняет  то,  почему  Чиуауа  вновь  обратилась   к  колониальной  испанской  политике  покупки  индейских  скальпов. Это  также  одна  из  причин  того,  почему   запад  Чиуауа  стал  раем  для  охотников  за  скальпами  и  дал  Америке   наиболее  энергичных  искателей  волос (18).  Неудивительно, что  этот  регион,  а  также  восточная  Сонора,  где  хиленьо,   и  особенно  чирикауа,  совместно  использовали  эту  область  с  койотеро,  поставил  на  рынок  больше  человеческих  волос,  чем  любой  другой  регион  на  континенте  в   19  веке.
Чирикауа,  которые   жили  в  горах  восточнее  реки  Санта-Крус   и  южнее  реки  Верде,  использовали  большую  часть  восточных  грабительских  троп   апачей.  Это  племя,  известное  из-за  Кочиса  и     Джеронимо,  в  семидесятых  и  восьмидесятых  произвело  на  свет  страшных   апачских  налетчиков,  хотя  я  не  столкнулся  ни  с  одним   упоминанием  термина  «чирикауа», чтобы  идентифицировать  это  племя  апачей  в  любого  рода  испаноязычном  источнике,  касающегося  обсуждаемого  периода  в  этой  статье,  то  есть,  в  тридцатые  и  сороковые годы  19  века.   Возможное  объяснение  этому  является  то,  что  мексиканцы  в  своих  сообщениях   в  эти  десятилетия  охватывали  их  общим  термином «хиленьос» или  «койотерос,» то  есть  тех, с  кем  они  увязывали  налёты   и  с  кем  представители  власти  заключали  договоры.
Двигаясь  на  юг, тропа  чирикауа  пересекала  реку  Хила,  достигала  ручья  Сан-Симон,  затем  проходила  через  старое  заброшенное  испанское  ранчо  в  Сьерра-де-Сан-Бернандино, пересекала  современную  международную  границу  и,  войдя в  сьерру,  спускалась  по  обеим  сторонам  границы  между  Чиуауа  и  Сонорой.
Последняя  грабительская  тропа  апачей   принадлежала  койотеро - «великим  захватчикам  дорог» (19). Она пересекала  Хилу  выше  сегодняшнего  озера  Сан-Карлос, спускаясь  с   гор  Пинал  и  Белых  Гор  Аризоны. Угловатая,  «шириной   в  много   ярдов»  (20), она   тянулась  вдоль  сухого  русла  ручья   Аравайпа,  а  затем вела   на  юг  по  долине  Сан-Педро. Миновав   сегодняшний  город  Бисби,  она  проникала  в  Сонору  и   проходила  около  пресидио  Фронтерас,  который  претендовал  на  то,  чтобы  давать  защиту  региону, известному  за  свои  стада  домашнего  скота. Ответвления  дороги   увеличивали  до  предела  радиус  действия  апачей  и   выдвигали   их  к  шахтам   и  ранчо  западнее  рек  Магдалена  и  Лос-Алисос,  выше  и  ниже   Накозари  на  востоке, позволяя   им  обойти   с  юга  сменяющиеся по   очередности  сонорские  столицы (города  Ариспе, Эрмосильо и  Урес). После  убийства  мужчин,  похищения  их  семейств   и  воровства домашнего  скота,  койотеро  возвращались  на  север,  оставляя  искалеченных  животных  и  их  разбросанные  туши вдоль  своих  военных  троп.  Кроме  указания  направлений  команчей  и  маршрутов  вторжений  апачей,  задокументированные  факты   показывают  различия   горных  и  равнинных  индейцев  в  методах  ведения  войны   в  мексиканской  стране.
ИНДЕЙСКАЯ  СТРАТЕГИЯ.
Кочевники  из  « Великой  Американской  Пустыни»  присваивали  себе  лучших  лошадей,  выхоженных  мексиканским  кавалеристами,  и  с  высокомерием  ехали  по  земле  подобно  лордам  мира.  Если  солдаты  осмеливались   следовать  за  ними,  то  передвигались    либо  пешком,  либо  на  чахлых  пони  или  осликах,  сопровождая   налётчиков   на  безопасной  дистанции  (21). Равнинные  индейцы встречались  в  назначенном  месте  в  Больсон-де-Мапими,  районе  дикого  плато  с  безмолвной  сьеррой, редкими  водными источниками,  мягким  климатом  и  с  подернутой  синей  дымкой  атмосферой, земля  которого  давала  команчам  отдых. Здесь   захватчики   Южных  Равнин   скрывались  от  зимнего  холода  и  от  летней  жары, и  сочетали  дела  с  развлечениями. Иногда  воины  приводили  свои  семейства  и  жили  здесь от  нескольких  недель  до  семи  или  восьми   месяцев  в  году. С  полудюжину  групп,  достигавших  в  численности  300-400 человек,  собирали  своих  женщин  и  детей, добычу,  лошадей  и  мулов  для  длинного    переезда   из  пограничных  департаментов  по  направлению к  северным  рынкам (22). Исходя  из  своего  столетнего   опыта,  команчи  и  кайова  знали,  где  поджидать    группы  путников  и  караваны. Они  располагали  большими  ранчо,  шахтерскими  лагерями и  фермерскими  поселениями  в  семи  департаментах.  На  определенные  ранчо, каждое  обладавшее   более  чем  100 000   голов   домашнего  скота,  они  совершали  налёты   ежегодно. Среди  этой  группы  своими  огромными  размерами  выделялись  поселения: Ла-Зарка, на  севере  Дуранго,  известное  своими  лошадьми,  Асиенда-де-Менорес,  в  центральном  Дуранго,  известное  за  свой  скот   и  племенных  кобыл,  и Энсинильяс,  в  котором    черный  скот,  овцы, козы  и  мулы  усеивали  много  тысяч  акров. Лошади  являлись   первичным       интересом «лордов  Южных  Равнин», но  значительное  число  мексиканских  женщин  и  детей,  упоминаемых   в  дневниках  исследователей   Юго-запада,  маклеров  и  путешественников,  указывает  на  то, что  дельцы  команчи  и  кайова  так же  обслуживали  быстро  развивающийся   невольничий  рынок.  В  1848 году   полковник  Уильям  Гилпин   оценил    число   мексиканских  заключенных,  удерживаемых  команчами,  в  600  человек, и  апачами, в  800 (23),  а  в  1853,  Роберт  Нейборс,  индейский  агент   в  Техасе, докладывал, что  команчи  имеют  около  300  пленников, «преимущественно  мексиканцев» (24). В   течение  всего  этого  десятилетия  колонки  газет  в  северных  мексиканских   штатах   наводнялись  сострадательными  рассказами  об  индейцах,  сметающих  несчастные  человеческие персонажи, подтверждая  мнение  одного  исследователя  команчей (Руперта  Ричардсона),  охарактеризовавшего  их  как «самую  ужасную  катастрофу,  когда- либо  постигшую  цивилизованных  людей  «Западного  Мира» (25). В  обмен  на  свой  основной товар,  они  получали  с  цивилизованных  людей  ткани,  краски,   винтовки, порох, свинец,  револьверы,  а  также железо,  из  которого изготовляли  наконечники  для  стрел. Восточные  племена,  перемещаемые  правительством  Соединенных  Штатов  на  Индейскую  Территорию,  продавали  команчам  много  винтовок,  выданных  им  государством,  по  пять  долларов  за каждую (26).  Мексиканская  администрация  сетовала   на  торговлю  американцев  с  этими  индейцами,  и  при  этом    усматривала  образ  янки  за  налётами   апачей.
Подобно  шотландским  горцам,  горные  индейцы  жили  за  счёт   людей  и  крупного  скота  внизу,  на  другой  стороне  Рио-Гранде, но   исповедовали    методы  ведения  войны  против  мексиканцев,  отличающиеся   от  методов  индейцев  равнин. Один  редактор « Чиуауан»  сокрушался, что  вместо  наступательного  стиля  команчей,  сходного  с  львиной  стаей, «ядовитые  змеи  пробираются   ползком  по  своим  путям  из  сьерры,  обхватывая  валуны  подобно  гремучим  змеям и  прячась  за  деревьями  рядом  с  тропами, по  которым  ступают  мексиканцы» (27).  При  этом  апачи  смело  заявляли, что  терпят  поселения  мексиканцев  только   из-за  того, что  пользуются  выхаживаемым  ими  домашним  скотом. Независимо  от  направления,  по  которому  шли  ненавистные  горные  люди,  наступая  или  отступая,  они  орудовали  от  одной  сьерры  до   другой.  Маскируясь  рядом  с  дорогой  или  скрывая  себя  за  валунами,  атакуя, они  поражали  мексиканцев (28)  стрелами  и  пиками,  с  нанесенным  на  их  поверхность  ядом  гремучей  змеи (29). Они  не  имели  начальников. Их  воины  убивали  лесорубов  в  лесах,  пристреливали  пастухов   и  изрубали  на  куски   тружеников  полей. Они  оставляли  на  дорогах  ощетинившихся  стрелами  путешественников,  и  поселенцы  внезапно  падали  в  дверных  проемах  своих  соломенного  цвета   тростниковых  лачуг, а  стирающие  женщины  умирали  вдоль  отмелей  потока. Но  наиболее  жалостливыми  были  рассказы   женщин  и  маленьких  мальчиков,  которых  они  уводили   в  плен (30). Мелкопоместное  дворянство  долины  Рио-Гранде  и  принадлежавшие   к   низшему  сословию  американские  и  мексиканские  маклеры  иногда  покупали  этих  заключенных  женщин  вместе  с   захваченными  девицами  навахо  и   юта. Известного  рода  бессердечные  мексиканцы  путешествовали  с  отрядами  апачей  и  команчей,  и захватывали  детей  своей  собственной  страны. Такие  страдания  никак  не  стимулировали  ни   столичных,  ни  местных   чиновников на   достаточно  активную  деятельность  по  защите  людей. Вместо  этого, власти  штатов   могли  даже   упрекать поселенцев, что  те  не  поражают плохих  индейцев  в  самочинных  кампаниях  и  экспедициях. Ревнивые  военные  лорды  усилили  аннулирование  контрактов  между  гражданскими  управляющими  и  профессиональными  охотниками  за  скальпами. Государственные  органы   любого  уровня   немного  сделали  для  того, чтобы  восстанавливать  оборонительные  системы,  которые  исчезли  с  окончанием  Войны  за  Независимость, к  моменту,  когда  президент  Анастасио  Бустаманте   назначил  5  мая  1831  года полковника  Хосе  Хоакина  Кальво  на  должность   главнокомандующего  генерала  и  инспектора  Чиуауа  и   Новой  Мексики.   
РЫНОК  СКАЛЬПА.
16   октября  Кальво  объявил  войну   апачам.  Этот  способный,   родившийся  на  Кубе  креол,  обещал особую   оплату   действий  добровольцев (32).  Но  эти  решительные   меры  и  договоры,  которые  он  подписал  в  Санта-Рите   с  двадцатью  девятью   вождями   и  с  «генералами» Хуаном  Хосе Компа,  Фуэрте и  Агуином,  были  неудачными   и  не  принесли  облегчения.  Небрежности   в  таких определениях  как «генерал", в   нерегулярной  выдаче  пайков  и  установка  границ  трёх  племенных  резерваций,  согласованных  в  одном  из  договоров, приводили   к  частым  мятежам  апачей  с  1833  по  1835  годы. Меры  губернатора   Чиуауа  Исидро  Мадеро  и  полковника  Симона  Элиаса  Гонсалеса  по  убеждению  граждан   вооружаться  самим  для  самообороны (33),  достигли  немногого. Договор, который    капитан  Хосе  Мария  Ронгуильо  и  политический  лидер  Алехандро  Рамирес  подписали  с  команчами  в  1834  году  в  Эль-Пасо-дель-Норте с  целью  стравливания  горных  и  равнинных  индейцев  друг  против  друга,   не  подействовал  благотворно  на  мексиканцев.
Надеясь, что  это  поможет  Кальво  более  эффективно  бороться  с  индейской  угрозой,  орган  местного  самоуправления 18   сентября  1834   года    добавил    полномочий   офису  управляющего (34).  19   октября   Кальво  учредил   смертную  казнь  для  солдат, повернувшихся    спинами   к  индейцам  во  время  войны (35). Несмотря  на  все  эти  шаги,   в  середине  тридцатых годов  апачи подстерегали  и  подвергали   разорению в  Чиуауа  удалённые   на  значительном  расстоянии  места,   такие, например,  как Эль-Пасо-дель-Норте,  Галеана,  Алдама  и  Идальго-дель-Парраль  (36).  Койотеро   и  мимбреньо   присоединились  к  мятежным  яки,  опата    и  сери,  разоряя  Сонору  далеко  в  южном   направлении, вплоть  до  городов    Эрмосильо  и  Ариспе (37). Безнаказанность  апачей,  плюс  американские  договоры  и  новые  рынки, согласно сообщениям, привели  в  мае  1835  года   в  Чиуауа  600-700  команчей  и  кайова  (38), и   ещё   800 в  конце  года.  Слухи  о  том, что  эти  индейцы  равнин  должны  присоединиться  к  апачам,  встревожили   власти. В  июне  Кальво  в  ускоренном  марше  направился  с  армией  к   Пресидио-дель-Норте     (современный  город  Охинага),  но  из-за  восстания  в  Техасе  и  приказа  генерала  Санта  Анны, повернул   обратно (40). Его прерванная  кампания  спровоцировала  увеличение числа  налётов.  В  Иепомера,  в  долине  Папигочик,  апачи  убили  сорок  два  человека.  Два  официальных  указа   следовали  друг  за  другом   осенью  1835  года  и  оказывали  долговременное  влияние  на  мексикано-индейские  отношения.   Одним  из  них,  датированным  7   сентября, от  имени  сонорского  управляющего открывался   внутренний  рынок  для  покупки  апачских  скальпов,  а   другим,   от  20   октября, Санта  Анна   официальным  заявлением  отклонял   федеральную  конституцию  1824   года.  Губернатор  был  в  состоянии  уплатить  100  песо   за  макушку  воина  от  четырнадцати  лет  и   старше,  и  разрешал  охотнику  за  скальпами  оставлять  себе  добычу  и  домашний  скот,  которые   он  отбирал  у  враждебных индейцев (42). В  то  время,  когда  Сонора  распространяла    агрессию,  Кальво  безуспешно   проводил  мероприятия  в  Чиуауа  по  усилению    обороны  против   апачей   и  команчей (43).   Воины  Южных  Равнин  прибыли  в  начале  1836  года  для  извлечения  выгоды  из   затруднительного  положения  Мексики  во  время   техасской  революции. Они   оставили  следы,  отмеченные  слезами  и  скальпированием,  проходя  через  Коауилу   и   по   окраинам  Чиуауа  и  Техаса (44). Кальво   направил  против  апачей   экспедиции    из  недавно  созданных   подразделений  под  названием «Защитники Штата»,  с   использованием  подкреплений  из  Карризала, Ханоса   и  Касас-Грандес,  а  также  привел  в  действие  сельскую полицейскую  систему  и  Совет  вспомогательных  войск. Совет  должен  был  обеспечивать  и  руководить  воинством  рейнджеров  на  границе  на  протяжении  «мучительных»   месяцев  1836  года,   когда  казалось, что  индейцы  и  англо-американцы  собираются  расчленить  республику   от  реки  Сабин  до  Тихого  океана (45).   Никакие  новые  подразделения  истребителей  Кальво,  ни  солдаты  пресидий,  не добились  успеха  по  сдерживанию  апачей,  действующих  из  сьерр,  когда  закон  об  оплате  скальпов,  принятый  в  Соноре, породил  первые  реальные  плоды. По   договоренности  с  губернатором  Мануэлем  Эскаланте  Арвизу, Джон  Джонсон  из  Кентуки, 22   апреля  1837   года убил  вождя  Хуана  Хосе  Компу.  Джонсон  спрятал  пушку,  заряженную  металлическими  обрезками,  и  распространил  свои   гостинцы  среди  мимбреньо  Хуана  в  Сьерра-де-Лас-Анимас, на  юго-востоке  Новой  Мексики.  Когда  он  прикоснулся  своей  сигарой  предохранителя,  шрапнель  свалила  много  мужчин,  женщин  и  детей.  Его  сообщники  затем   доделали  работу  ножами  и  пистолетами. Хотя  отчетности  этого  предательства   указывают  на  общее  число   убитых  от  девятнадцати  до  четырехсот (46) индейцев,  они  не  противоречат  о  том  произведенном  эффекте  на  политику  апачей, который  инициировал  дорого  обошедшуюся   полувековую  войну  между  американцами  и  апачами.  Инцидент  также  усилил   апачи -мексиканский  конфликт,  который  продолжался  даже   после  того,  как  полковник  Хоакин  Террасас   добыл  волосы  с  шестидесяти  двух  воинов  мимбреньо  стоимостью  в  17250  песо,  и   пленников,  стоимостью   10200  песо,  в  Трес-Кастильос  в  октябре  1880  года (47).  Лишь  когда  мексиканцы  взяли  голову  вождя  Тальине  в  1885  году (48), и   Джеронимо  вынужден  был  мерять   шагами  плац   в  форте   Мэрион,  война,  наконец,  завершилась.
Разьяренные  апачи  разоряли   медные  и  серебряные  шахты  повсюду в  их  области  деятельности. Чиуауа  принял  ответные  меры,  тем  самым, войдя  в  скальповый  рынок  немного  глубже,  чем  Сонора.  Этот  штат   платил  двадцать  пять  песо  за  макушку  ребенка  до  четырнадцати  лет,  100   за   скальп         воина  и  50  за  женский (50). Подчиняясь  программе   оплате  Чиуауа,  Сантьяго  Киркер  из  Эль-Пасо-дель-Норте   быстро  стал  наиболее  грандиозным   скальповым  капитаном  в  записях   американской  истории. Позднее,  он  и  его  «маленькая  армия»  из    индейцев  племен  делавэр,  шауни  и  пограничных  авантюристов,  взяли  пятьдесят  пять  макушек  в  одной  деревне  апачей  западнее  Сокорро, Новая  Мексика,  а  Кальво  сократил  вскормленный  им  же  «добровольческий  корпус» до  пятидесяти  пяти  охотников  за  скальпами (51).  Из-за  передачи  мексиканских  солдат  для отражения  угрозы  вторжения  французов  и  испанцев,  только «Старая   Компания»  Киркера  стояла  между  чиуауанцами  и  растущей  индейской  деятельностью. С  лучшим  сотрудничеством  с  правительством  и  меньшей  ревностью  со  стороны  военных,  Киркер  мог  бы  более  эффективно  действовать  в  деле  освобождения  от  индейцев. Его  соглашение  недолго   просуществовало  под  юрисдикцией  губернатора  Кальво, и  завершилось  28   февраля  1838   года. Событие,  описанное  в  газете  «Арканзас  Стэйт", сделало  эту  дату  ещё   более  значимой  для  Мексики. Говорилось,  что  «несколько  предприимчивых  капиталистов» основали     факторию  Торрес у  реки  Бразос сегодняшний  город  Вако,  чтобы  извлекать  выгоду  из « необъятного  грабежа, который самые  богатые  и  самые  сильные  дикие  нации  Северной  Америки»  вырывали  с   территории   южнее  Рио-Гранде. Договор, который лейтенант-полковник  Игнасио  Ронгуильо  отпраздновал  15  ноября  с  вождями  мимбреньо  в  Эль-Пасо (52), по  мнению  мексиканцев  дал  немного  улучшений  в  секторе  апачей. Следовательно,  летом  1839  года,  гражданский  управляющий  Чиуауа, Дон  Хосе  Мария  де  Иригойен,  обратился   за  помощью  к  Лорду  Скальпа. (53). Из  100 000   долларового добровольного   фонда  Военного  Общества,  для  начала   было  выделено  5000  долларов,  а в  дальнейшем  Киркер  увеличил   свою  роту  до  150  американцев  и  пятидесяти  мексиканцев.  Он  обещал привести  апачей  к  постоянному  договору  и  преподнести  урок  команчам (54).   5 сентября  его  охотники  за  скальпами  убили   сорок  воинов  одного  племени   апачей (хикарийя)     в  сокрушительной  атаке  в  Ранчо-де-Таос, Новая  Мексика (55).  Хосе  Мария  Иригойен   продлил  контракт  Киркера  без  разрешения  главнокомандующего, лейтенант-полковника  Гаэтано  Жустиниани. Это  привело  к  одной  из  тех  дрязг, что  случались  между  гражданскими  и  военными  в  Мексике  в  этот  период. В  результате Жустиниани   подал  в  отставку.  Ронгуильо   сменил   его  13   декабря, и  Киркер  получил   контракт  на  охоту  за  индейцами  на  следующие  четыре  месяца  (56).   Всего  с  шестью  или  семью  своими  индейцами   дэлавэр    и   шауни,  он  поразил   враждебных  в  начале  февраля  1840  года   в  типичном  для  него  налете южнее  города   Чиуауа. Они  взяли  пятнадцать  скальпов  и  двадцать  пленников (57). Несмотря  на   обильные  «урожаи»  скальпов  Киркера,  «лорды  казарм»  обвинили  его  в   спекуляции (58). В  мае  и  июле  генерал  Франциско  Гарсия  Конде  стал  военным  и  политическим   лидером  Чиуауа. Это  назначение  вновь  завершило   управление  под  юрисдикцией  губернатора.  Первым   действием  Конде   стал  отказ  в   продлении  контракта  Киркеру: «из-за   чрезвычайной  ситуации  в  казначействе". Он     считал  позором   передачу  руководства  военных  кампаний  в  руки « иностранца". (Киркер    был   натурализованным  мексиканцем,  происхождением  из  Белфаста,  Ирландия,  прибывший  из   Соединенных  Штатов). Дон  Франциско  обладал  обширными  знаниями.  Родившийся  в  Ариспе,  Сонора,  Конде  был   с  детства  знаком  с   проблемами  пограничья. Он  был   сыном  генерала  Алехо  Гарсия  Конде,  прежнего  командира  Внутренних  Провинций  Запада, и   состоял  на  службе  в  качестве  министра  войны  и  военно-морского  флота. Но  ни  его   подготовка, его  религиозное  обучение и  личные  посещения, ни  его   назначение   на  должность  руководителя  военными  действиями  лейтенант-полковника  Франциско  Ургана  после  того,  как  он   уволил  «Капитана  Скальпа»,  кто, казалось,   уменьшил  индейскую  угрозу,  не укрепили  защиту (59). Почти  половина   сегодняшней  Мексики  была  охвачена  тенью  индейского  террора. Сокрушительными  ударами  в  1840  году,  кочевники  поразили  Техас  и  лояльные  департаменты. Весной,  один  их   отряд,  численностью  приблизительно  в  500  воинов,  обошёл   город  Реаль-Каторке, в  Сан-Луис-Потоси, и   при  своем  отходе  умертвил  каждого  из  двухсот  солдат дивизиона   между  городом  Монклова  и  Рио-Гранде,  около  реки  Сабинас, Коауила.   (60).  В  октябре,  согласно  сообщениям,  от  двухсот  до  четырехсот  команчей  вошли  в  Мексику. Один  источник  утверждает, что  они  убили  более  700  человек  в  Коауиле  и почти  столько   же в  Новом Леоне  (61). 
 Когда  Конде  отверг  Киркера,  ведомственный  совет  Дуранго   искал  спасения   в  поощрении  охоты  за  волосами. Закон  от  27   июля  1840  года  давал  право губернатору  Мигелю  Зубирле  платить  по  десять  песо  за  каждого  захваченного  индейца   и  предусматривал  штрафы  для  управляющих  ранчо  и  их  пеонов, которые   безуспешно  противодействовали  дикарям (62).  Дикие  отряды, рыскающие  возле  города  Чиуауа, принесли  Конде  некоторое  отрезвление, теперь  заметившего контраст  между  непоследовательными  действиями  Ургана  против   захватчиков  и  больших  волосяных  урожаев  «Старой  Компании» Киркера. Его  газета  не   стеснялась   проявлений  радости,  когда  варвары  переместились  из  его  департамента  в  Дуранго.  Один  многочисленный  отряд  вызвал   беспокойство, когда  прошел  в  пределах  четырех  лиг  от  города  Дуранго. Вышеупомянутый  отряд, состоящий  из   400  воинов, 21   декабря жег  деревни  и  убивал  мексиканцев  западнее  города Монклова (64).  На  следующий  день  они   разгромили   Дона  Викторио  Бланко  и  его  роту  рейнджеров  западнее  Нададорес. Сообщения   указывают  на  повсеместные  опустошения,  которые  производили  команчи   вокруг  города  Масапил   в  штате  Сакатекас, также сообщения   говорят   о  дикарях,  «очищающих  страну  и  убивающих  людей,  где  бы  они  ни  были  встречены», в  штате  Сан-Луис-Потоси.  В  последнюю  неделю  декабря  1840  года  кочевники  кружили  вокруг  Энкарнасьон,  на  юго-востоке  Коауилы.  Регулярные  войска,  добровольцы  и  беженцы спешили  убраться  с  их  пути, но  это  редко  им  удавалось,  следовательно, лошадиным  ворам  предоставлялось  еще  больше  шансов  на  получение  призов  в  виде  дополнительной  добычи  и  скальпов. Приливы  и  отливы команчей  ослабевали  на  крутых  подъемах  восточной  Сьерра-Мадре,  в  Сан-Луис-Потоси,  и,  вероятно,  накрывали  друг  друга  в  штате  Тамаулипас.  После   движения  по  кругу  в  течение  нескольких  дней,  захватчики  из  Канзаса  направились   к  выходу,  двигаясь  на  север. Они  перемещались  «очень  быстро» по  направлению к  городу Салтильо.  Сообщения    указывают   на  300   мертвых  граждан,  оставленных  за  их  спинами,   а  также  на то,  что  налетчики  имели  сотни  пленников, когда  они  достигли  Рио-Гранде,  и  предположительно  18000  голов  домашнего  скота. Солдаты  и  добровольцы  атаковали  их  восточнее  Салтильо.  Среди  мертвых  мексиканцев,  по  окончанию   сражения, находился  судья   верховного  суда  Коауилы   Хосе  Мария  Горибер,  но  нападавшие   отвоевали,  возможно,  сорок  пленников  и  несколько  тысяч  животных (65). На  протяжении  этих  же  недель  горные  индейцы  были  еще  более  разрушительны. Западнее  Кончо,   казалось, что  каждый  валун   скрывает  налетчика  апача. «Эль  Сонорьенсе»  сравнило  этот  департамент,  по  мере  продвижения  на  юг  к  долинам   Матапе, Сан-Игнасио  и  Сонора,  с  домом  без  дверей, стен  и  без    тростниковых  ограждений  вокруг   него. Осенью  1840  года  апачи   переключились  с   неожиданных  налетов   на   презрительные  и  бесстрашные  кампании   вдоль  Кордильер. Газета  «Чиуауан»  осенью  надрывалась   в  рыданьях   над  спектаклем в  своем  департаменте, главными  актерами  которого  были  800  команчей  и  апачей,  и  выгораживала   мексиканских  флибустьеров,  которые  маскировались  под  индейцев,  разоряя  собственный  народ (66). Апачи  убивали  и   похищали   внутри  Ариспе (67), столицы  Соноры. Папаго,  живущие  вдоль   рек  Хила, Куитевак  и  Сонойта,  восстали,  разоряя  золотые  прииски  и   совершая  убийства (68). Четыреста  могольонеро   и  других   хиленьо   в  ноябре  спустились   со    Сьерра-Мадре  и  приступили  к  убийствам, прибывая   в  еще  больших  количествах  отовсюду  из  их  областей  в  департамент  Конде (69).  Описания  этого  появились   на   странице  газеты   во  вторник,  под  заголовком «Выписки  сообщений  о  военных  действиях  варваров».  От  отчаяния  Конде  проглотил  свою  гордость  и   возвратил  Лорда  Скальпа. Он   пообещал  платить  Дону  Сантьяго  два  с  половиной  песо за  каждого  мула,  которого  тот возвратит. Охотники  Киркера  могли  также  оставлять   себе  всё, что   отберут  у  индейцев. Управляющий  должен  был  покупать  все  скальпы,  которые  они  принесут,  по  фиксированной  цене  за  каждый. Ни  охотники,  ни  индейцы  не  тратили  времени даром. В  январе  1841  года  могольонеро   и   другие  объединенные  налетчики    действовали   на  юго-востоке  долины  реки  Кончо,  находясь при  этом  в  пятистах  милях  от основных  мест  своего  базирования. В  одном  месте,  около  Идальго-дель-Парраль,  апачи  убили  одного  маленького  сына  Марии   дель  Рахо  Чавес, захватили   второго  сына  и  сильно  ранили  третьего  ее  сына,  и  это  кроме кроме  безжалостного  убийства   майордомо   и  двоих   из  ее пастушков (70). Апачи  с  команчами    пребывали  на  прежнем  месте,  концентрируясь  в  сумеречной  зоне  до  середины  года (71).  В  феврале  и  марте   апачи  убивали  мексиканцев   как  вверху  и    внизу  Сьерра-Мадре,  так   и  вдоль  рек  Папигочик, Санта-Мария и  Серебряной  Дороги  (72),  а  также   тяжелыми  ударами   поражали  окрестности  городов Темосачик, Бачинива, Намикуипа,  Галеана  и  Бальеса (73). Один  апачский  вождь,  прежде  пленный   мексиканский  мальчик, возглавлял  некоторые  из  этих  рейдов (74). Его,  и  другие  отряды  апачей,  также принесли   множество  несчастий  его  родной  Соноре,  особенно  в  поселения,  расположенные  вдоль  реки  Лос-Алисос (75). Новые  партии   команчей   входили  в  Мексику в  течение  мая, накрывая своей  тенью   восток  Чиуауа,  Коауилу,  Дуранго  и   Сакатекас. Случайная  враждебность  между  горными  и  равнинными  индейцами  приносила  мексиканцам  пользу.12   мая   вождь  мескалеро Сантана  сообщил  командиру  пресидио  Сан-Карлос,  что  команчи  подошли   к   Рио-Гранде  с  юга.  Он  со  своими  воинами  отправился   им  навстречу  вместе  с   25  солдатами  и   «победил их  полностью». Они  принесли  в  форт  скальпы  девяти  воинов   и  одной  скво. Их  добыча  также  включила  в  себя  140  животных  и  почтовый  мешок  с  директивами  из  Дуранго (78).  Иногда  апачи  и  команчи   совали  нос  в  клан  Террасаса (77). Это  большое  семейство  проживало  в  сумеречной  зоне.  Более решительные,  чем  большинство  мексиканцев  в  отношениях  с  дикарями, они  неоднократно способствовали  полету  индейского  волоса. В  следующем  поколении   это  семейство  особенно  прославилось  в  качестве      охотников  за  скальпами  и  строителей   земледельческой  империи. Расходы  управляющего    зимой  и  весной  1841  года  показывают,  что «наглый  и  бесстрашный  ирландец  по  имени  Киркер» тоже   был  удачен  в  скальпирующем  деле. На  самом  деле  Конде  возражал  против  рейдов  Киркера,   профинансировав    при  этом  сфальсифицированные  скальпы  и  уплатив  37500  песо  за  загон  в  его  коррали  15000 индейских  мулов (79).  Косвенные   подтверждения  этой  деятельности    Киркера,   Джордж  Кендалл  услышал  осенью  1841 года  от  граждан,   сообщивших  этому  редактору     новоорлеанской  «Пикаюн»,  что  Киркер  «не  стесняется  убивать  мексиканцев  более  низкой  иерархии,  которых  он  может  повстречать,   или  когда  представляется  удобный  случай,   удачно  превращяя   их  макушки  в   истинно апачские» (80). Чтобы  заставить   «Капитана  Скальпа»  сконцентрироваться  на  индейских  волосах  вместо мексиканских, Конде  перевел  его  с  поштучной   оплаты  работы  на  повременное  вознаграждение  - песо  в   день  каждому  его   наемнику.  Это  пришлось  не  по  вкусу  Киркеру. Он  удалился  от  дел  на  запад  Чиуауа, где   теперь  удовлетворялся  занятием   каперством (81). Апачи  уговорили  его  покупать  и  укрывать  украденное  ими. Согласно  члену  его «Старой  Компании  Апачей», Киркер  даже  стал «вождем   племени  апачей» (82). Так же  известный,  как «Король   Новой  Мексики»,  этот  пограничный  лорд, из-за  действий управляющего не  возникал  как  охотник  за  скальпами  до  середины  сороковых  годов.  Но  в  то  же  время,  граждане  и  солдаты   по  возможности   скальпировали  апачей, не  имея  стимулирования  со  стороны  провинциального  рынка (83).
ИНДЕЙСКАЯ  ПОЛИТИКА, 1841-1845 г.
Июнь  и  июль, вслед  за  уходом  Киркера, стали  месяцами  исключительной  средне летней   активности  апачей  и  команчей. Примерно  в  сорока  милях  южнее  города  Чиуауа,17   июля, возле  поселения Сатево,  рота  капитана  Агустина  Кампоса  спасла   семь  молодых  пленников  обоих   полов   в  четырехчасовом  бою  против  двадцати  пяти   индейцев  равнин (85). Сообщения  об  апачах,     возвращавшихся  по  направлению   к   местопребыванию  Киркера  с  украденными  животными,  и  рассказы  о  деятельности  мексиканских   грабителей  повысили  подозрение  Конде. В  августе, управляющий  и   его  совет распорядились  казнить  тех, кто  торгувет  с  индейцами (86). Но  это  имело  мало  общего  со  спадом  в  апачских  рейдах  в  течение  следующих  трех  лет  (тогда,  как  вторжения  команчей  росли  в  угрожающей  прогрессии  на  протяжении  1841-1847  и  в  последующие  годы  после  американского   вторжения  1846  года). Основная  причина  уменьшения  налетов  апачей  кроется   в  договорах, которые  Конде  заключил  с  определенными  вождями,  и  его  обязательствами  в  части выдачи рационов, а  также  в  военной  мобилизации  Мексики   в  преддверии   американского  нападения  на  её    территорию. Хотя   из-за  недостатка  первоисточников  трудно  каталогизировать  вторжения  команчей  перед  1843  годом, или чтобы  изучать  подробно  налеты  апачей  в  эту  половину  десятилетия,  вероятно,   допустимо  предположить, что  отряды  индейцев  равнин  продолжили  грубо  оперировать  мексиканские  войска,  как  это  сделал   один   их   военный  отряд  на  юго-западе  Коауилы    в  августе  1842  года (88).    
Один  из  договоров  Конде, заключенный  2     июня  1842 года  с «генералом» Хосе  Мария  и  пятнадцатью  капитансильос, был  очень  важен, поскольку  привел  большинство  апачей  к  миру  с             Чиуауа, которым этот  департамент   наслаждался  на  протяжении  этого  десятилетия. «Генерал» говорил   от  имени   могольонеро,  мимбреньо  и  от  имени  «генерала»  Эспехо  племени  мескалеро (89), тем  не  менее,  ни  эти, ни  остальные  апачи  не  считали, что  подобное  обязательство   даст  передышку Соноре. Могольонеро   объединились   с  койотеро   и  совершали  разорения  в  этом  береговом  департаменте  осенью  1842  года. Внутри  Соноры, яки, подчиненные «генералу» Томасу  и  капитансильо  Тенопомеса,  восстали   и   стали  причиной  дополнительных  трудностей  для  управляющего  Хосе  Урреа.     Майо,опата   и  пима  перестали  скальпировать   для  мексиканцев  апачей   и  также  приняли  участие  в  восстании. Спокойствие  не  возвращалось  в  Сонору  до  ноября  и  декабря (90). Зимой  и  весной  следующего  года,  генерал  Хосе  Мариано  Монтерде,  кто   сменил Конде  на  посту  управляющего    8   декабря (91), инспектировал  пограничные  посты  и  ратифицировал  договоры  дружбы  с  мескалеро, с  «генералом»  Мануэлито  и  капитансильос   Анава  и  Торресом  из  племени  хиленьо (92).  В   пресидио  Ханос,  Монтерде  пообещал  «генералу» Мангасу  Колорадосу  из  мимбреньо  и  капитансильос  Хоселито,  Итауди   и  Тестиго  из  могольонеро,  что  мексиканцы  будут  выдавать  рационы  их  людям   здесь (Ханос), подобно  тому,  как  это  делали   люди  короля  в  течение   колониального  времени. Вернувшись,  эти  вожди  обязали  племена  признавать  над  собой  главенство  мексиканской  нации,  сообщать  властям  о  враждебных  индейцах, возвращать  мексиканских  пленников  и  поднимать   скальпирующий  нож  против  команчей,  когда  они  их  повстречают  вдоль  Кончо (93). Тем  не  менее, вскоре  после   пышного  торжества  по  поводу  заключения  этого  договора,   несколько   рейдов  из  области  этих  индейцев   поразили  города  Энсинильяс  и  Эль-Торреон   в  Чиуауа,  и  апачи,  папаго   и  яки  накрыли  мародерством  почти  всю  Сонору (94).  Но  Мангас  Колорадос  и  другие  вожди  племен  хиленьо  пока  ещё   признавали  себя  связанными  обещаниями  с   чиуауанскими  властями  и  пытались  удерживать  своих  воинов,  а  губернатор   Новой  Мексики,  генерал  Мариано  Мартинес  де Лахарса, 23   марта  1844 года  заключил дружественные  соглашения  с  некоторыми другими  предводителями  из  тех  же  племен  через  дружественных  вождей  навахо. Подобные  жесты  повысили   надежды   чиновников  в  отношении  поселения  хиленьо  вблизи  Галеаны (96),но  перспективы   для  мира  в   январе  1843 года не  были  столь  многообещающими  для   страны  восточнее  Кончо,   где  индейцы  равнин  вышли  за  границы  Чиуауа  и  северного  Дуранго (97).   
Тем  не  менее, индейский  «шторм»,  грозивший  тотальным  разорением северо-восточных  департаментов,  ослабел,  когда  вдоль  границы  мобилизовались  мексиканские  армии  вслед  за  сообщением  в  середине  июня, будто  полковник Джейкоб  Шайвел  пришел  с  180    техасскими    добровольцами (98),   «чтобы  взять  во  владение  город  Санта-Фе,   совершить  вторжение  в  Чиуауа  и  возбудить  мятеж   во  всей  континентальной  части  Мексики». Это сообщение  поступило  после  того,  как   мексиканцы    переполошились  из-за   американского  захвата  Монтеррея, Калифорния, которое   последовало  за  несколькими  вторжениями  в  Мексику   экспедиций  из  Техаса  в  1841  и  1842  годах. После  безуспешного  выдвижения  Шайвела,  мексиканские  войска  удалились  к  изначальным  позициям  в  южном  направлении,  а  индейцы  равнин  изверглись  громовыми  раскатами  в  своем  новом  вторжении. Распространяясь  по  сельской  местности  в  течение  всей  первой  половины  следующего  года, они  опустошили   обширные  районы  Мексики  далеко  за  Тропиком  Рака (100). В   Лагун-де-Лос-Пасторес,    на  юге  Чиуауа,  в  декабре  1843  года  отряд  команчей  уничтожил  тридцать  одного  рядового  и  офицера  из   роты,  посланной  из  Санта-Росалия-де-Камарго  (101).  В  августе  следующего  года   казалось  неизбежным   восстановление   военных  действий  племен  хиленьо  против  Чиуауа. Это  явилось  следствием  действий    полковника  Антонио  Нарбоны, который  отдал  приказ  войскам  из  Соноры,     взбунтовавшись  против  политики,   предоставлявшей  право  одному  департаменту  кормить  дикарей  в  то  время,  когда  они  убивают граждан  в  другом. Апачи,  связанные  договором и  живущие  вблизи  Ханоса  и  вдоль  реки  Сан-Педро, в  сегодняшней  южной  Аризоне,  убили  двадцать  восемь,  или  больше, его  солдат, захватили  кавалерийский  табун   у   пресидио  Фронтерас   и  ограбили  его  департамент.  Нарбона  послал  для  их  наказания  армию  из  трехсот  солдат  во  главе  с лейтенант-полковником Хосе  Мария  Гонсалесом.  Подчиненные  дона  Хосе, 23  августа  1844  года  застали  врасплох  три  апачских  лагеря  возле  Ханоса  и  безжалостно  убили  свыше  восьмидесяти индейцев «у   их  домашних  очагов»,  избавляясь  от  детей  «битьем  их  об  большие  камни» (102).  К  счастью,  Чиуауа  придерживался   договоров,   и  апачского  восстания  не  произошло,  но  большие  партии  налетчиков  Южных  равнин  пересекли  Рио-Гранде   и   прошли  сквозь  этот  департамент,  добавив  проблем  властям. Эти  банды   команчей   одарили  Мексику  весьма  основательными  ограблениями. История  об   одном  отряде,  26  октября достигла  высшей  точки  накала  вблизи   Лагуна-де-Лас-Паломас, на  юго-востоке  Чиуауа.  В  неожиданной  атаке  на  рассвете,  капитан  Хуан  Армендарис  отвоевал  тридцать  два малолетних  мексиканца  и  около  2500  лошадей  и  мулов. Отчетности  сражения  предоставляют  имена  детей,  возраст, имена  родителей,  их  адреса  и  другую  информацию,  показывающую, что эти  страшные  налеты  имели  дело  с  человеческой  плотью  и  кровью,  и  не  являлись,  якобы,  наполовину  вымышленными  рассказами  лишь  из-за  того, что  немногие  американские  авторы, когда-либо  касавшиеся  этих  событий,  обращались   к  ним. Кроме  этих маленьких  несчастных  спасенных,  мародеры  увезли  на  высокие  равнины  других  детей  (103). Такие  пленники  вырастали   для  того, чтобы  становиться  воинами, вождями,  женами  вождей  или  просто  рабами  лагеря. В виду  таких   бедствий,  штат  Дуранго  попытался  усовершенствовать  оборонительные  системы.  Управляющий   и  совет  постановили, что  все  мужчины  от  восемнадцати  до  пятидесяти  лет  должны  присоединиться  к    компании   Патриотас-де-Полисиа  под   руководством  Алехо  Гарсия  Конде.  Каждый  владелец  асиенды  должен  был  подготовить  и  вооружить   своих  пеонов. Правительство  должно было  назначить  офицеров  и   предложить  порядок  действий  (104). Но  когда  эти  милиционеры  собрались  для прохождения   обязательной  трехдневной  воинской  повинности,  им  как  обычно  не  хватило  оружия,  следовательно,  они  насладились  маленьким  успехом  против  команчей,  оснащенных  американскими  карабинами  и  большим  количеством   боеприпасов (105).  В  других  северных  департаментах,  в  эти  критические  месяцы  1845  года   картина  происходящего  была   такой  же  мрачной.
НОВАЯ  ЗАЩИТНАЯ  ПОЛИТИКА,  1845-1846 г.
Восстание,  которое  началось  в  Халиско  и   свергло  диктатуру  Санта  Анны   в  конце 1844  года,  явилось  предвестником  больших   проблем  в  плане  обеспечения  национальной  защиты (106).   Назначения новых  управляющих   в  результате  вылились  в   иную  политику  в  отношении   туземцев. 20   января Луис  Зулоага  сменил  Монтерде   в  качестве  управляющего  Чиуауа.  Он  принадлежал  к  клану,        давшего  президента (его  брат),  несколько  несгибаемых   борцов  с  индейцами,  и,  по    крайней  мере,   одного  профессионального   охотника  за  скальпами. Индикатором  новых  акцентов  по
 защите   стали  рекомендации, которые  Алехо  Гарсии   Конде  14  февраля  1845  года  дал   военному  министру.   Гарсия  Конде  приписал   неэффективность  войск   их   расстановке  во  внутренних  районах  страны. Расположенное  между  западной  и  средней  магистралями  команчей,  Керро-Кордо  (сегодня  город  Вилья-Идальго),  на  севере Дуранго,  был первым  постом  на  пути  захватчиков  после  того,  как  они   пересекали  Рио-Гранде. Когда   предупреждение  об  опасности  достигло    Керро-Кордо, то,  согласно  Гарсии   Конде,  войска  не  могли  перемещаться  достаточно  быстро  для  того, чтобы  нагнать  дикарей  или чтобы  избежать  поражения  в  не  очень  отдаленной  точке. Кампании  из  этого  места  утомляли  как  лошадей, так  и  солдат, тем  самым,  позволяя  противнику  уклоняться  ото  преследователей, «унося  немало  добычи".  Гарсия  Конде   предложил  внешнюю  и  внутреннюю   оборонные  линии   для  защиты   департаментов  от  индейцев,  американцев  и «узурпаторов  из  Техаса".  Внешняя  сторона  защиты  должна  была  охватить  ряд  постов  вдоль  южного  берега  Рио-Гранде,   от  города Матамарос  до поселения  Вилья-дель-Пасо-дель-Норте,  а  оттуда  в  западном  направлении  к  Тихому  океану. Это  должно  стать   чередой   военных  колоний   в   Римском  стиле,  каждая  с   крепостью,  занятой  солдатами  и  их  семьями  (108). Эта  фаза  плана  Конде  должна  была  использовать  два  существующих   пресидио: Сан-Карлос,  расположенный  между  средней  и  западной  магистралями  команчей,  на  севере  Чиуауа, и  Ла-Бахиа,   около  их  восточной  магистрали  в  Коауиле.  Внутренняя  защитная  система  Гарсия  Конде,  навязывала  Чиуауа,  Дуранго  и  Коауиле  ответственность  по  защите  соответствующих  секторов  в  Больсон-де-Мапими. Для  Дуранго  требовалась  линия  постов  из  окрестностей  Эль-Торреон-де-Лас-Касас,  где  западная  тропа  команчей  входила  в  департамент,  петляя  по  краю  Больсона,  до  Лагуна-де-Тлахалуильо,  на  границе  Коауилы.  Три  из  этих  постов  должны  были  стать  основными  в  тактическом  отношении  пунктами  для  защиты  от  индейцев,  достигших  внутренних  районов. Сан-Блас,  в  конце  западной  линии,   находился  бы   в  наиболее  подходящей  позиции  в  тот  момент, когда  команчи  пересекут  границу  между  Чиуауа  и  Дуранго,  возле  Эль-Торреон-де-Лас-Касас.  Воины  равнин  также  использовали   эту  окрестность,  как самую  удобную  для  них   точку  отправления  после   совершения   налетов   на  севере  Дуранго  (что  они  и  делали  в  течение  той  недели,  когда  Конде сочинял свой  план). Пост   Ла-Эстансия,  второй  важный  тактический  пункт, находился  на  северо-востоке  Дуранго,  и  он  мог   бы  защищать  город  Минерал-де-Мапими -       политический, военный  и  торговый  центр  на  средней  магистрали  команчей. Ла-Эстансия  мог  также  контролировать  другую  любимую  точку  отправления   налетчиков  возле  Агуа,  когда они  после  налетов  возвращались   к  месту   условленной  встречи  в  Больсоне. Командир  этой  внутренней  линии  должен был проживать  в  Пелайо,  третьем  посту,  в  центре  границы  Дуранго,  и   он  должен  был  иметь  наиболее  сильные  подразделения (109). Локальная  милиция, согласно  Гарсии  Конде,  должна   была  использоваться   в  целях  поддержания  этой  внутренней защитной  линии (110).  Национальный  конгресс  не  уполномочивал  его  на  создание  военных  колоний,  «чтобы  сдерживать  дикарей», до  4   декабря  1845  года. А  затем   война  с  Соединенными  Штатами  отложила  их   образование  до  1849  года. Тот  же  выпуск  газеты  Дуранго,  который  опубликовал   доклад  Гарсия  Конде,  также  сообщил   читателям, что   конгресс  Соединенных   Штатов  решил   включить  Техас  в  Союз. Команчи, лучше  апачей  понимавшие   натянутость  в  отношениях  между  двумя   нациями,  переместились  к   югу, чтобы  завладеть  преимуществом  перед  мексиканским  кризисом  для  своего  обычного  вторжения (112).  Апачи  оставили  свои  мирные  соглашения  с  Чиуауа  в  марте  1846 года под  предлогом  того, что  Монтерде   больше  не  является  губернатором (113). Мескалеро  вождя  Эспехо  нарушили   свое  перемирие  с   пресидиями  Эль-Норте и  Сан-Карлос,  начав  новую  войну  против  мексиканцев (114).  Управляющий  Соноры  указывал  на  индейские  налеты,  как  на  главную  причину  несчастья  и  уныния  населения  северной  Мексики,  и  предложил  совместные  действия  Чиуауа, Дуранго,  Новой  Мексике, Соноре  и  национальному  правительству,  чтобы  «поселить  апачей  в  деревнях, где  они  должны   научиться  работать" (115).   Но  его  план   привлек  немного  внимания, частично  из-за  того, что  новый  управляющий   Чиуауа,  дон Ангел  Триас, смотрел  в  лицо  проблемам  своего  департамента. Триас,  вступив   в  должность  24   августа  1845  года,  впоследствии  стал  одним  из  наиболее  выдающихся  управляющих.  Человек  действия  и  разнообразных  культурных  интересов,  он   сотрудничал  с  национальным  правительством  против  Соединенных  Штатов  и  всерьез  взялся  за  индейскую  угрозу  на  внутреннем   фронте. Способствуя  путешественникам  в  том, чтобы  они  могли  передвигаться  вооруженными, он   пытался  найти  оружие  во   внутренних  районах  страны  и  улучшал  связь  между  столицей  и  деревнями.  Он   основал  Хунту-де-Ауксилиарес,  чтобы  помогать  силам,  предназначенным  для  реконкисты  Техаса,   и   распорядился  вербовать  мужчин  старше   семнадцати  лет   в  «Защитники  Департамента» (116). Но  наиболее  драматичным  его шагом  стало  назначенное  им  вознаграждение  в 9000  песо  за  «вождя    Киркера".  «Вождь   Племени  Апачей»  услышал  об  этом.  Он  заключил  сделку  с  Триасом  через  посредника, покинул  апачей  и  поскакал  по  направлению  к  столице   на  совещание. Киркер  подписал  контракт   для  доставки   скальпов   его  «краснокожих  братьев», по   пятьдесят  песо  за  каждый. Затем,   во  главе свыше  150   индейцев   делавэр, шауни,  безработных  погонщиков   и  пограничных  авантюристов,  он  неожиданно  атаковал    деревню  вождя  Кочиса,  возле  Хесус-Мария,  где  он  раньше  был   «вождем».  Киркер  вновь  вступил  победоносно  в  столицу,  с  нагруженными  свежими  скальпами  мулами (117),  девятнадцатью  пленными  апачами   и  несколькими  освобожденными  мексиканцами. Когда  Триас  не  смог  полностью  заплатить  ему,  он   оставил  скальпирование  для  правительства,  и   не  приступал   к   делу  до  начала  следующего  года.  За  исключением  коротких  интервалов,  Чиуауа регулярно  возвращался   к   политике   оплаты  скальпов,  продолжавшейся   до  тех  пор,  пока  в  восьмидесятых годах  индейцы  не  были  окончательно  умиротворены  (118).  На  протяжении   остальной  части  1845  года,  апачи  свободно  передвигались  по  департаменту (119),   беря    месть  с  пастухов,  погонщиков, ковбоев, но  их  набеги  не  были  сравнимы  с  команчскими.  Налеты  индейцев  равнин   побили  рекорд  их  уничтожения   жизней  и  собственности   за  любой  прошлый  год.  19  сентября  управляющий  штата  Сакатекас,  Эспарса,  и  Дуранго, Хосе  Антонио  Эредиа, послали  отчаянные  апелляции  к  национальному  правительству  с  призывами  о  помощи. Отряды  кочевников   захватили  две  трети  верхнего  департамента (Дуранго)  и  наносили   удары  по  нижнему (Сакатекас).  Вдоль  их  средней  линии  магистрали,  в  округе  Куэнкаме,  они  убили  пятьдесят   человек   только  в  октябре (120).  Регулярные  войска  и  добровольцы   метались  во  все  стороны,  но  ни  разу  не  достигли   определенного  места,  чтобы   вовремя   исправить  положение  вещей. Паника  господствовала  от  города  Дуранго  до  города  Сакатекас. Три  или  четыре  больших  индейских   отряда   находились  в  постоянном  движении  в  пределах  значительной  части   обоих  штатов,   и  наносили  дневные  и  ночные  визиты  в  каждый  населенный  пункт, отчего  управляющий  Эспарса, 9   октября   послал  новый  отчаянный  призыв  о  помощи в   город   Мехико. Один  отряд  на  следующий  день  натолкнулся  на  засаду  солдат в  Ла-Бокуилья-де-Сан-Бенито,  на  юго-востоке  Дуранго,  в  результате  суматошного  боя  капитан  Франциско  де  Паула  Лопес  отвоевал  семьдесят  детей  и  сотни  лошадей  (121). Несмотря  на  неудачу,  эта  военная  партия  вновь  переместилась  в  южном  направлении. Перед  тем,  как  повернуть  обратно,  команчи  вторглись в  ранчо  Санта-Крус, расположенное   в  тридцати  пяти  милях  северо-западнее  города  Сакатекас. Захватчики  находились   в  трехстах  милях   от   национальной  столицы  и  более  чем  в  1000  миль  от своих  родных   охотничьих   угодий.  Немного  защитников  находилось  между  ними  и  городом  Мехико. Мексиканские  вооруженные   силы  наблюдали    за  американскими   армиями,  перемещавшимися   по   направлению  к  их  границе, хотя  должны   были   бы  больше   беспокоиться  о  противнике  внутри  страны. Их  стратегия в  бою  с  грабительскими  отрядами  команчей  имела  сходство  с  американской  пограничной   тактикой,   когда  индейцев  заманивали  в  ловушку,  и   во  время   их  поспешного  отступления   освобождались  пленники  и  возвращались  ворованные  лошади  и  мулы.  Вдоль  и  поперек  Дуранго, офицеры  подгоняли  по  земле  свои  роты, пытаясь    предвосхитить  направление  противника. Большая военная  партия   снова  пересекла  Тропик  Рака  возле  Чалчиуитес,  и   затем  перемещалась,   ориентировочно,  севернее  современного   Панамериканского  Шоссе. Налетчики   действовали  быстро, и  число  их  пленных  детей  росло  ежечасно.  Мертвые  люди  и  домашний  скот, чадящие  деревни,  и  родители, вопящие   из-за  потерянных  детей,  обозначали  маршрут  дикарей. В   определенных  обстоятельствах   местные  жители  пускались  вдогонку  или  оказывали  сопротивление  при  помощи  всевозможного   самодельного  оружия,   которым  были  вооружены  их  подразделения.   Индейцы   прошли  ближе,  чем  в  полумиле  от   военного  поста  Номбре-де-Дьос,  и   в   полдень  16  октября   окружили  его  в  пределах  видимости   из  столицы  Дуранго. В  пятнадцати  милях  севернее  местонахождения  правительства,  они  убили  восемнадцать   человек  в   поселении  Гваделупе.Также  налетчики  запустили  пожар, который   уничтожил  приблизительно  5000  фанег (единица  измерения  сыпучего  вещества)  зерна  и  поглотил  больше  двадцати  людей. Они  разминулись  с  Доном  Алехо  Гарсия  Конде  и  140 членами  Патриотас-де-Полисиа   возле  современного  города  Франциско  Мадеро. С  лучшей  согласованностью  и  с  меньшей   завистью  между  гражданскими  и  военными  лидерами,  захватчики  могли  бы  столкнуться  с  трудностями,  так  как  другие  офицеры  в  этих  окрестностях  имели  в  несколько  раз  больше  мужчин, чем  было  индейцев. После «скорбных  восемнадцати»,   кочевники  поразили  Сан-Хуан-дель-Рио.  Это  место  находилось   в  военном  округе,  почти  в  ста  милях  севернее  города  Дуранго,  но  офицеры  и  солдаты действовали  в  другом  месте,   гоняясь  за слухами,  и  ссорясь    друг  с  другом.  Сообщение  так  описывает  происшедшее: «В отсутствие  достаточного  количества  оружия,  кроме  своих  голых  рук,  ремней,  камней,  палок,  пятнадцати    практически  бесполезных  ружей  и  фанатичной    веры,  женщины,  дети  и  несколько  мужчин  устремились  на  индейцев, которые  убили   восемьдесят  четыре  из  них,  ранили  более  пятидесяти,  и  умчались  прочь". В   опережении  мародеров   мексиканцы   могли   обдумать    с  полдесятка  возможных   проходов,    имевшихся  в  распоряжении  налетчиков   для   достижения  Больсона,  но  вместо  этого,  за  спинами  дикарей, военные  и  гражданские  лидеры  сражались  в  битве  взаимных  обвинений  и  алиби,  которые  на  протяжении  месяцев   муссировались  в  прессе. Вышестоящие  инстанции  сменили  командиров  округов  в  Куэнкамо,  Номбре-де-Дьос и  Сан-Хуан-дель-Рио. Такая  неразбериха  иллюстрирует  тот  тип  хаоса,  который  индейские  налеты   часто  порождали  в  Мексике, но  никогда  прежде  страна  не  сталкивалась  с   более  превосходящей  мощью  в  то самое  время,  когда  индейцы  разоряли  обширные  области. Роты  из   Сантьяго-Папаскуиаро,  Керро-Гордо  и  различных  ранчо торопились  в  Сьерра-де-Лас-Кучильяс,   западнее  ранчо  Ла-Зарка, и  занимали  позицию.  Команчи  прибыли   22   октября  и    штурмовали их в  нескольких  натисках. Мексиканцы  отстояли  свою  землю. Захватчики  бежали  на  восток,  и  достигли  места  условленной  встречи  в  Больсоне с  частью   своей добычи,  домашнего  скота  и  пленниками,  исключая  отвоеванных  солдатами  двадцати  восьми  детей, чьи  имена  и  истории   появились   в  газетах  Дуранго  и  Чиуауа (122). Это  был  краткий  обзор,  касающийся  только  одной  из  многих  грабительских  партий команчей, часто  пересекавших  вдоль  и  поперек  северо-восточные   департаменты  осенью  1845  года. В  течение  первой  недели  ноября   кочевники   Южных   Равнин     больше  волновали   население  Чиуауа,  Коауилы,   Дуранго  и  Сакатекас,  чем  международный  кризис  страны. Налетчики   освободили  страну  от  лошадей  и  мулов,  необходимых  для  снабжения  верховыми  лошадьми  солдат, перемещения  артиллерии  и  подтягивания   тыловых  обозов.  На  местах, повсюду  за  ними,  воздух  стал   испорченным  из-за  разложения  быков,  прокладывающих  борозду,  из-за  скота, коз  и  овец,  которыми  можно  было пополнить  гражданские  и  военные  склады,  а  также  из-за  трупов  ковбоев,   погонщиков  караванов  мулов  и   путешественников.  Команчи  и  апачи   подняли  «до  облаков»,  в  виде  дыма,   тысячи  бушелей  зерна  от  края  до  края  Новой  Мексики,  Аризоны, Чиуауа, Коауилы, Соноры, Дуранго,  Нового  Леона, Сан-Луис-Потоси, Тамаулипаса  и  Сакатекаса, а  также   в  независимом  Техасе. Местные,  ведомственные  и  национальные  лидеры старались  изо  всех  сил  мобилизовать  людские   резервы, материальные   средства  и  боевой  дух  мужчин,  боящихся  оставить  свои  дома. Солдаты,   вынужденные  контролировать  флибустьеров  и  армии  Техаса  и  Соединенных  Штатов, перемещались  по   направлению к  границе,   тем  самым,  откладывая    активное  преследование  индейцев  во  внутренних  районах  страны.  Принимая  во  внимание  слухи,  исходящие  из  каждого   направления, военные прогнозировали   скорое   начало  наихудших  вторжений. В  конце  ноября, генерал  Франциско  Гарсия  Конде  изъял  с  границы  400  человек  и  прочесал  Больсон. По  обыкновению,  когда  солдаты  вошли   в  этот  регион, то   не  обнаружили  никакого  противника. Но  после  их  отхода,  налетчики  появились   снова, словно  ниоткуда. Сообщения  из   проклятых   областей  и  передовицы   газет  сожалеют   о  возникновении  парализованной,  обезлюженной  земли,  возвращающейся   в   первобытное состояние.  Шахты  были  закрыты.  Торговля  была  мертва,  и  будущее страны  представлялось  бесперспективным. Возможно  из-за  американской  войны,  редактор  газеты  Дуранго   не  видел  ни  конца, ни  края  вторжениям  команчей  (123).  Западнее  Кончо,  команчи и  горные  индейцы   обрушились  на  Чиуауа  и  Сонору. В  конце   декабря  1845   года   они  продвигались  в  команчской   зоне (124).   Мескалеро  и  липаны   из  Биг-Бенд  присоединились  к  ним (125).  Кочевники  и  дикари  сьерры  действовали  совместно  без  перерыва   всю  зиму  и  весну  1846  года. Никакие  прежние   первые  полгода  не  свидетельствуют  столь  серьезным  налетам (126).  Пересчет  трагедий,  похищений,  захвата   и  уничтожения, которые   апач и(127)  и  команчи (128)  принесли  более чем  на  четверть  мексиканской  республики, будет  слишком  долгим. События  13   мая   иллюстрируют  двойную  природу  этой  диллемы. В  Вашингтоне  конгресс  объявил  войну   Мексике  в  тот  день,  когда   командующий  пресидио  Сантьяго-Папаскуиаро, в  Дуранго,  получил  сообщение  о  команчах,  мародерствующих  в  его  округе. Со  всеми  имеющимися  средствами  в  его  распоряжении, он  провел  их  поиски,  но  обнаружил  только   заброшенные   места  их  лагерей, более  семидесяти  мертвых  лошадей  и  свидетельства жестокой  пытки  захваченного  ими  мексиканца. В  вышеупомянутое, жуткое  13  мая, другие  индейцы (вероятно  апачи)  атаковали  дровосеков  около  Бальесы  в  Чиуауа,  убивая  Хуана  Хосе  Мендиса  и   захватывая  Эухенио  Родригеса (130).   В  нескольких   сотнях  милях  севернее,  апачи  явились  в   пресидио  Карризал. Они  забрали  домашний   скот,  убили  Вивиан  и  Хиларио  Хименесов, содрали  с  Педро  Корона  и  Панталеона  Седильяса  их  одежды  и  тяжело  ранили  Хесуса  Самбрано  (131). В  то  же  время, восточнее    Рио-Парраль,  на  юге  Чиуауа,  команчи  убили  Андреса  Мунесина  и   захватили  четырнадцатилетнего  Алехо  Рамоса.  Причитания  людей  и   призывы  к  вооружению  от   командиров  округов,  продолжающих  отсылать  их  своим  ведомственным  чиновникам, не  приносили  пользы (132). Карлос  Пачеко, отец  президента  Мануэля  Гонсалеса,   военный  министр (в  восьмидесятых),  командующий   в  Идальго-дель-Парраль, сетовал  на то, что  «общественная  безопасность  исчезла".  «Зверства  заполнили деревни, убийства  происходят  вдоль  дорог  и  ограбления   охватили  сельскую  местность; словно сама  земля  заботится  о  дикарях. Несомненно, нехватка вооруженных  сил,  способных  пользоваться   оружием  и  военной  амуницией,  является  причиной  того, что  индейское  зло  не   обуздывается», - писал  Пачеко  в  ведомственные  органы (133).   Дневники  нескольких  путешественников, проезжавших  по  северной  Мексике,  полностью   соответствуют  его   краткому  изложению  обстановки,  а  также  не  находят      подходящих  слов  для  того, чтобы  определить   хотя  бы  приблизительно размер  убытков,  описать  покров  запустения,  обглоданные  сарычами  человеческие  скелеты  и  покинутые  населенные  пункты (134).  Столкнувшись  с  тысячами  ограблений,  "убийствами  дикарями  в  домах", - согласно  интерпретации  мексиканского    историка, - и  с  вторжением  янки  из-за  границы,  Мексика  выдвинула  наиболее  энергичных  мужчин. Одним  из  них  был  Хосе  Феликс  Масеура,  охарактеризованный,  как  «деловой  человек». В   течение   следующих  нескольких   после  тринадцатого  мая, он  уговаривал  Чиуауа   разыграть   свою «последнюю   карту». В  результате, 20   и  28   мая  ведомственный  совет провозгласил   войну  против  враждебных  туземцев  до победного  конца. Масеура   в   кулуарных  беседах   предложил   воспользоваться  услугами  «двоих  несентиментальных  североамериканцев»,  и  затем   изложил свое официальное предложение  в  отношении  «решительной  резолюции» (135).   Его    вступление  похоже  на  параграф  из  англо-саксонской  хроники  времен  вторжений  викингов  в  Англию. Он   так   сказал: «Подвергаясь   результативному  доминированию   некоторых  варваров,  мы  путешествуем  вдоль  дорог   до  того  времени,  до  которого  позволит  их  прихоть;  мы  обрабатываем  землю   там,  где  они  прикажут, и  в  том  размере,   в  котором  они  пожелают.  Мы  умеренно  используем  те  вещи,  которые  они  оставляют  нам  ровно  до  того  момента,  когда  разыграется  их  аппетит, чтобы  овладевать  ими  самим,  и  мы  занимаем  ту  землю,  на  которую  дикари  дали  нам  разрешение…" (136).    «Возможно»,-  писала  газета  «Чиуауан», - « нет  ни  одного  человека  в  департаменте,  не  оплакивающего  смерть  своего  родственника,  или   потери  всего,  или  основной  части  его  собственности  от  рук  индейцев» (137). «Решительное  заявление»  произвело  на  свет Совет  Почетного   Вознаграждения. Такие  же  местные  советы   и  в   других   местах  логически  проистекали  из  этого,  каждый  со  своим  президентом  и  с  тремя  или  четырьмя  другими  членами.  Им   вменялись   в  обязанность    подсчёт   и      выявление  принадлежности  скальпов  для  предоставления  гарантий  в  провинциальное  казначейство.  Казначей  должен  был выплачивать  по   пятьдесят  песо  за  «лишний    вес»   в  качестве  почетного  вознаграждения  за  скальп  каждого  враждебного  индейца. Известный  Лорд  из  охотников  за  скальпами  (под  псевдонимом  «Террор  Апачей», то есть, Киркер)  (138),  должен  был  вести  войну  против  индейцев   в  обширных  областях.  20 марта  он  атаковал  лагерь   вождей  Хосе  Чато  и  Матурана, возле  Чучуичупа  на  северо-западе  Чиуауа,  и  ушел   оттуда  с  волосами  апачей (139).  Несмотря  на  то,  что  правительство  признавало  Киркера  лидером  специального  корпуса,  были  организованы и  другие   независимые  компании   в  рамках   пункта  десять,  разрешающего   проведение  самостоятельных  кампаний (140).    Дон  Сантьяго  собрал  добровольцев  и  проследил  налетчиков    из   группы  вождя   Рельеса  до  Галеаны.  7  июля, после  того,  как  он  угостил   апачей  виски  и  они  впали  в  бессознательное  состояние,  его  мужчины  и  местное   мексиканское  население  налетели   на  них  и  оскальпировали  148 человек.    Чиуауанский  историк  Франциско  Альмейда   назвал  это  массовое  убийство  «настоящей  кровавой  бойней», не  упомянув  при  этом триумфальную  доставку Киркером  трофеев,  подвешенных  на  шесты,   для  оплаты  в  столицу  департамента  (141). 25   августа  1846  года   Триас  заступил  на  второй  срок  в  качестве  управляющего,   и   теперь   он  намеревался   сместить  акценты  от  индейцев  к  американцам.    Как  лидер  военной   фракции,  он  предложил   Лорду  Скальпа    звание  полковника  в  армии,  посланной  против  полковника    Александера  Донифана  и  его  первого  полка   Миссурийских  Конных   Волонтеров. Но   Киркер  находился  в  контакте  с  агентом  президента  Полка,  Джеймсом  Магоффином,  кто  оказал  эффективное  содействие  в  мирном  завоевании  Новой  Мексики. Магоффин  убедил  Киркера  присоединиться  к  захватчикам  вскоре  после  их  победы  в  Брасито,  и  сопровождать  их  по  территории  Мексики  к  Матамарос (142).  Агрессия    апачей (143)  и  налеты команчей (144)   не  прерывались  на  протяжении  года. В  Акакита-де-Бахан,  возле  Лагуна-де-Тлахуалильо,  военный  отряд  команчей  1   июня   уничтожил  подразделение  наиболее  успешного "истребителя  индейцев"  в   Дуранго   Дона  Франциско  де  Паула  Лопеса,  численностью  почти  в  400   «в  высшей  степени  организованных  и  дисциплинированных солдат  департамента» (145).  Как  американские,  так  и  мексиканские  источники  останавливались  на  жалком  обличье  страны,  которое  явилось   прямым  следствием  рейдовой  деятельности  дикарей. Они  единодушно  признавали, что  индейцы  обеспечили  зачистку  перед  внедрением  янки. При  представившейся  возможности  американские  солдаты  заполняли  свободное  время наказанием  мародеров. Они  принесли   наивысшее    облегчение  от  дикарей,  которое  Мексика   когда-либо  имела  и  знала. С  их  уходом  по  окончанию войны,  горные  и  равнинные  индейцы  продолжили  свои   вторжения.  Это  продолжалось  до  тех  пор,  пока  вооруженные  силы  Соединенных  Штатов   не  сокрушили  команчей,  кайова  и  апачей   внутри  своей  страны  после Американской  Гражданской  Войны.             
Примечания.
 Рисунок "Луна  Команчей".
Автор  является  профессором  истории  в  Христианском  колледже  Абилена.
1.Ла  Луна, periodico del gobierno, marzo  2 y 30  de  1841: El Registro  Oficial,periodico  del  departamento  de   Durango,octubre  9  de  1845.Большая  часть  информации,  опубликованной  в  этой  статье  исходит из    сообщений  окружных  чиновников, указов  управляющих   и   газетных  передовиц,  отражающих  официальную  политику.
2.EL  Faro,  periodico  del  gobierno  del  estado  libre  de  Chihuahua, abril  3 de   1849.
3.EL   Registro  Oficial,marzo  2  de  1845.
4. L  Faro,abril  3  de  1849.
5. Francisco R. Almada, Diccionario  de  historia,geograffa  y  biografia  chihuahuense(Ciudad  Chihuahua: Talleres  Graficos  del  Gobierno  del  estado, 1927),  p.103.( Упоминаемый  в  дальнейшем, как Almada, Diccionario….chihuahuense).
6. EL  Registro Oficial,  marzo  14y  septiembre 5  de  1844.
7.Vicente  E.  Manero, Documentos  interesante  sobre  colonizacion:los  ha  reunido,puesto  en  orden  cronologico  y  los publica(Mexico,  D. F.: Imprenta  de  la  v. e. hijos  de  Murguia, 1878),p.30.
8.  EL Registro  Oficial,diciembre  14  de  1843:  La Luna, febrero  2  y  9  de  1841:  Carlos  Maria  de  Bustamante, EL  gabinete  mexicano  durante  el  segundo  de  la  administracion  del  exmo.  Senior  president  d.  Anastasio  de  Bustamante(Mexico, d. f.,  1942), II, 235f, 242.
9.Маршруты  апачей  практически  были    теми  же,  что  и  в  19 веке, описанные  Николасом  де  ла Фора  во  время  его  инспекционной  поездки   по  северной   границе  Новой  Испании  в  1760 году  вместе  с  Маркесом  де  Руби. Смотреть  его  Relacion  del  viaje  que  hizo  a  los  presidios  internos  situados  en  la  frontera  de  la  americana  septentrional    perteneciente  al  rey  de  Espana, con un  liminar  bibliografico  y  acotaciones  por  Vito  Alessio  Robles (Mexico, D.F: Editorial  Pedro  Robredo, 1939),pp. 72 ff, 80 ff,107 ff.
10.  Эль-Кармен, - это ранчо   у  реки  Кармен.  Сегодня  оно  носит  имя  Рикардо  Флорес  Магон, в  честь   легендарного  социалистического  лидера,  способствовавшего  коренной  перестройке.
11.  Фредерик  Уэбб   Ходж,Handbook  of  American  Indians  North  of  Mexico ( New York:  Pageant  Books,Inc,  1959),p.492.
12.John C. Reid, Reids  Tramp  or  Journal  of  the  Incindents  of  Ten  Months  Travel…(Austin: The   Steck  Company,1935),p. 175.
13.Jose  Fuentes  Mares,….Y  Mexico  se  refugio  en  EL  desiero( Mexico, D. F : передовая  статья  Jus, S.A. , 1954),p. 148: Jose  Carlos  Chaves, “  Extincion  de  los  Apaches”, I,  num.  10(marzo  de  1939),340, Manuel  Romero,”Victor  el  Apache  que  creo  mi  madre  era  hija  del  gran  jefe  de  los Apaches  “Victorio”  “, VI , num. 8утукщ  н  ауикукщ  ву  1951), 509 ff,  en  Boletin  de  la sociedad  chihuahuense  de  estudios  historicos.(далее  этот  бюллетень  будет  обозначаться  как , Boletin).
14. Moises  de  la  Pena ,  “ Ensayo  economico  y  social  del  pueblo  tarahumar”,
  Boletin,  V, num. 1(abril  de  1946),426-436: Julius  Flobel,  Aus  America(Leipzig: J.J. Weber, 1858), II,  255 ff,  259 ff: Wendell   C. Benett  and  Robert  M. Zingg,
The  Tarahumara:an  Indian  Tribe  of  Northern  Mexico(  Cnicago:  The  University  of  Chicago  Press, 1935),pp.  23,  335-341.
15.Silvestre  Terrazas,” Mineral….  Que  produce  mits  de  80  milliones….  En  oro”, Boletin. LL, nuim. 6(noviembre  de  1939),200 ff,Frobel , II, 256 ff.
16.Francisco  R.  Almada, “  Los  Apaches”,  Boletin,  II ,  nuim 1(junio  de  1939),10, y  La  rebellon  de  Tomochic(Ciudad Chihuahua :Sociedad  Chihuahuence  de  Estudios  Historicos,  1938),7, James  Hobbs,  “Wild  Life  in  the Far  West:  Personal  Adventures  of  a  Border  Mountain  Man(Hartford:Wiley, Waterman&  Eaton,1872),83ff.
17.  Jose  Carlos  Chaves,”Clamor  de  los  Papigochic  del  siglo  XVIII  por  los  constantes  ataques  de  los  Apaches” ,  Boletin, I , num. 12(mayo  de  1939),399-405”: La  Luna, febrero  9  de  1841.
18.Местными  уроженцами, известными   как  охотники  за  скальпами,  являлись, полковник  Хоакин  Террасас, Хесус  Хосе Касавантес,  Эрменхильдо  Куинтана, капитан  Маурисио  Корреадор, капитан  Хуан  де  Мата   Ортис  и  Хосе  Мария  Зулоага.
Киркер, Глэнтон,Шевалье  и  Маркес  Вебстер  были  натурилизованными  иностранцами,  приобретшими   известность  за  скальпирование  апачей, в  основном  хиленьо (чирикауа). 
19.Journal  of   Capt. Abraham  R. Jonston,  in William  Hemsley  Emory,  Notes  of  a  Military  Reconnaissance,  from  Fort  Leavenworth, in  Missouri,to  San  Diego, in  California,  including  Part  of  the  Arkansas,Del  Norte,  and  Gila  Rivers(Washington,1848),30th Congress, 1  sess.,  House.  Ex  Doe. 41,  586. 
20. Ibid.
21.A  common complaint of  officers  sent  to chase  indians  was  the  condition  of  their  horses. E.g. ,  see  El  Registro  Oficial,  febrero  2  de  1845,  y  junio  14  de  1846.
22. El  Registro  Oficial, febrero  19,  diciembre  14  de  1843,  septiembre  26  de  1844,marzo  2,  octubre  12, 16 , 19,y 23, noviembre  6 y  9  de  1845: Almada, Diccionario…. Chihuahuense  gobierno  del  estado  de  Coahuila,  enero  4, junio 7, diciembre  13  de  1851: El  Faro,  abril 3 de  1849.
23. U.S. House  Ex.  Does,  vol.I,  num.  1, 30th  Congress, 2  sess.  ,(1848-1849),139.
24. Rupert  N.  Richardson,  The  Comanche  Barrier  to  South  Plains  Settlement (Glendale: The Arthur  H. Clark  Co. 1933),p. 206. Немалое  количество  испанских   имен   и  слов,  используемых  в  языке  команчей  сегодня  в  западной  Оклахоме, является  прямым результатом  существенного  притока  мексиканских  пленников.
25. See  West  Texas  Historical  Association  Year  Book,  XXXV(1959),3n.
26.” Arkansas  State  Gazette,  May 4, 1840.
27.La  Luna, marzo 2 de  1841.
28.  Francisco  R.  Almada, “ sucesos  y  recuerdos  de  la  independencia  en  Chihuahua”,nuim. 5,(junio  y  julio  de  1944),185f, y  Alberto  Terrazas  Valdes,”El  salvajismo   Apache  en  Chihuahua”,VII,  nuim. 1,(enero  y  febrero  de  1950),  372 ff,  en  Boletin.
29.  Ignasio  Emilio  Elias,”El  terrible  veneno  tictica  guerrera  de  los  Indios  apaches”, Boletin, VII,  nuim.  2,(marzo  y  abril  de  1950),392.
30.Emilio  Lamberg,”Vida  y  costumbres  de  los  indios  salvajes  que  habitan  el  estado  de  Chihuahua  a  mediados  del  siglo  XIX”,  Boletin, VI,  nuim.9,(agosto  de  1949),275.
31. Fibbel,p.215.
32.Francisco  R.  Almada,” La  comanidancia general  de  provincias  internas”  I ,num.2,(junio  de  1938),40, y “Gobernadores  del  estado: X. –Gral. Jose  Joaquin  Calvo,” II,  nums.  8 y 9,(enero  y  febrero  de  1940),299,en  Boletin.
33.Almada,”Gobernadores….  Calvo ,” loc. Cit.,  299,  y “Los  Apaches ,” loc.  Cit. ,  9, y  Diccionario  de  historia, geografia  y  biografia  sonorenses(Ciudad  Chihuahua, 1952),p. 73.(This  Book  will  be  cited  as  Almada,  Diccionario….  Sonorenses  hereafter).
34 . Enrique   Gonzales  Flores,  Chihuahua  de  la  independencia  a  la  revolucion(Mexico, D.D:  Edicones  Botas,  Imp.  Manuel  Leon  Sanches,  S.C. L. ,  1949),56 f:Chaves,”Extincion   de  los  Apaches,”  loc.  Cit. ,  p.  336:  Almada, “Gobernadores….Calvo,”Zoc.  cit.  p. ,  325.,
35.  Fuertes   Mares,p.  137.
36. Almada, “  Los  Apaches”, loc.   cit. ,p.  9:  H.H.  Bancroft, History  of  the  North  Mexican  States  and  Texas(San  Francisco:  The  History  Publishing  Co, 1989), 598.
37. Franc  C.  Lookwood,  The  Apache  Indians (New  York: The  Macmillan  Co, 1938),33f.
38.  Bancroft, II,  599.
39.Revista  Oficial,  periodico  del  gobierno  del  departamento  de  Chihuahua, II  num.42,  octubre  15  de  1844.
40. Gonzales  Flores,pp. 57-61:Almada, “Gobernadores….Calvo “, loc.cit . ,  p. 325,”Gobernadores….:XI.-Lic. Jose Ma. De Echavarria” ,  Boletin,II,num. 12(junio  de  1940),362,  b  Diccionario….  Chihuahuence,p. 44 .
41. Almada,” Los  Apaches”, loc. Cit. , p. 10.
42.  Georg  Friederici,  Skalpien  und   ahnliche  Kriegsgebrduche  in   America(Braunschweig: Druck  und  Verlag  von  Friedrich  Vieweg  und  Sohn, 1906),p. 56:Alfonso  Toro,  Historia  de  Mexico(Mexico, D. F. :  Editorial  Patria, 1951),421 ff, Almada, Diccionario….  Sonorences, p. 74, J. P. Dunn,  Massacres  of  the  Mountains(New  York:  Harper &Brothers, 1886),360 f.
43.  Gonzales  Flores, pp.  56-61:Almada, “ Gobernadores….. Calvo,” loc.cit. , p. 325, y “ Gobernadores….  Echavaria,” loc. Cit.,p 364.
44. C.C.  Rister, Comanche Bondade, Dr.  John  Charles  Beales  Settlement  of  La  Villa  de  Dolores obn  Las  Moras  Creek  in  Southern  Texas  of  the 1830-s….(Glendale: The   Arhur  H.  Clark  Co. , 1955),121ff.
45. Almada, “ Los  Apaches”,  loc.  Cit., p.10.
46. Almada,Diccionario….  Sonorenses,pp. 74, 248: Henry S. Brooks,”A  Scrap of  Frontier  History,” The  Californian, II (October, 1880),345 ff,  John  Russell  Bartlett, Personal  Narrative  of  Explorations &  Incindents  in  Texas,  New  Mexico, California,  Sonora, and  Chihuahua…. (New  York: D. Appleton& Co.,1854),I, 321: Woodward  Clum, Apache  Agent(Boston : Houghton  Mifflin  Co,1936),pp. 3-10: microfilm copy  of  narrative  of  B. D.  Wilson  dictated  by  him  at  request  of  Hubert  Howe  Bancroft, 1877, MS original  in  Bancroft  Library: Arthur Woodward,” Scalp  Hunters  of  Chihuahua”,Pony  Express  Courier (March, 1938),pp.,5, 11: Josiah  Gregg,  Commerce  of  the  Prarie, edited  by  Max L. Moorhead(Norman: University  of  Oklahoma  Press, 1954),205f,   Ralph  Emerson  Twitchell, The  Leading  Facts  of  New  Mexican  History (Cedar  Rapids: The  Torch  Press, 1912),Ш II,46 f,  Dunn, p. 361:  John  Cremony, Life  Among  the  Apaches (San  Francisco: A  Roman&Company,1868),p. 31: Robert  Glass  Cleland, Pathfingers (Los  Angeles: Powell  Publishing  Company, 1929),372 ff, “Benjiamin  Davis  Wilson  Observations  on  Early  Days  in  California  and  New  Mexico,” with  forward  and  explanatory  notes  by  Arthur A. Woodward, Historical  Society  of  Southern  California  Trails  1846-1854 (vol. VII, Southwest  Historical  Series,  edited  by  Ralph  Bieber, 1938), 114f.
47.Jose  Carlos  Chaves, “Extincion  de  los  Apaches,” I, num.11(Abril  de  1939),and “El  indio  Victorio,” V, num, 6,(agosto  de  1944), 219, en  Boletin.
48.Jose  Carloc  Chaves,’Indio Ju,” Boletin, I, num. 11, abril de  1939, 377.
49. The  government  monetary  policy  had  injured  copper  mining  already.
Almada,”Gobernadores…Calvo,” loc. Cit.  p. 325.
50. Frederici, p. 56:Toro,  421 ff,  Frank  Edwards,  A Campaign  in  Mexico  with  Doniphan(Philadelphia: Carey  and  Hart, 1847),p.95:  Frederick  Ober,  Travels  in  Mexico  and  Life  among  the  Mexicans (Boston: Estes  and  Laurist,18884) ,p.627: Dunn.p.360,  Gregg,207f, Thomas  Edwin  Farich,  History  of  Arizona (Phoenix, 1915) ,I , 116:  Bancroft, op. cit., p. 599;Arhur  Woodward” Scalp  Hanters  of  Chihuahua,” Pony  Express  Coirer{February, 1938},p.12.
51. Almada, “Gobernadores..  Calvo,” pp. 299, 325,Frobel, II, 219f.
The   Republican {Santa  Fe , new  Mexico}, November 20, 1847 :  Don  Santiago  Kirker, edited  by  Glen  Dawson  et  al ( Los  Angeles:  Muir  Dawson,privately  printed,1948),p. 8f.
52. Almada,”Los  Apaches”, p.11.
53.  Almada, “ Gobernadores…. XIV-D  Jose   de  Irigoien”, Boletin,num 1-3,  octubre-diciembre  de  1940, 390f.
54.  Frobel, II, 216 f, The  Globe ( Wachington, D.C.),  august  30, 1839: Niles Register, September  7 ,1839 :  Arkanzas  State  Gazette,  october  9, 1839.
55.  The  Daily  Picayune ( New  Orleans) february 28, 1840: The  Picayune (weekly), march 2, 1840:  Matt  Field  on  the  Santa  Fe  Trail,  edited  by  John  Sunder, 190 ff.
56.Almada,” Loc  Apaches, h.10.: @Gobernadores…”, XV-lic. D.Jose  Maria  Irigouen  de  la  O, III, nums  1-3(1940),391 Ff.: “Gobernadores… “, XXIV-“ “olonel  Cayetano  Justiniani”,IV, num 5., 171,  all  in  Boletin:  Gonzales  Flores, p. 89,  Edwards, p.95.:  Georg  Wilkins  Kendall,  Narrative  of  the  Tehan  Santa  Fe Expedition(1935), II .
57.  Charles  Davis  to  Consul  General  John  Blackk,  February 17, 1840,  Consul  General,  Mexican  Cirrespodence. U.S. National  Archives,Washington,D.S.
58.  Almada,”Los  Apaches”, loc.cit, p.10.
59.  Almada, “Loc  Apaches”, p.10,” Gobernadores… “XV-lic.D.: Jose  Ma.Irigouen  de  la  O, III, nums 1-3 (1940), 391ff.:  “Gobernadores… Francusco  Garsia  Conde”, III, nums 1-3(1940), 394 ff, “ La  comandancia  general  de  provincias  internas”, I, num.2(1939).41, y “ Gobernadores  Justiniani”, p.171, Boletin,
60.  Arkanzas  State  Gazette, April 1, 1840. 
61. James  de  Shields,  Border  Wars  of  Texas: being  an  Authentic  and  Popular  Account ( Texas, 1912), p.326.
62.El  Registro  Oficial, octubre 18  de  18  1849.Законодательные органы  Дуранго  вправе  были   требовать  представление  для  оплаты  не   скальпы, а  целые  головы  индейцев.  Осуществляя  это  на  практике, эксперты  принимали  головы,  так  как  боялись, что  при  оплате  только  макушек, существовала вероятность  покупки  скальпов  мексиканцев.  Их  опасения   имели  твердую  историческую  подоплеку. Также  широко  бытовали  сообщения  о  том, что  Киркер  собирает  волосы  пеонов. Испанские  и  мексиканские  власти  платили  за  враждебных  индейцев,  как  за  пленных, так  и  за  головы,  большую  часть  времени,  начиная  с  восстания  тепехуане 1618-1621  г.  С  17   века   установилась  испанская  цена  за  скальп  или  за  макушку  с  ушами  в  100  песо. Friederici, p. 56: Andres  Cavo, Historia  de  Mexico   (Mexico, D. F.  Editorial  Patria, S.A. 1949), Libro  sexto,17: Almado, Diccionario…  chihuahuence, 696f: Capitan  Alonco  de  Leon,  Historia  de  Nuevo  Leon  con  noticas  sobre Coahuia, Tejas,  y  Nuevo  Mexico (tomo XXV,Documentos  ineditos  o  muy  raros  para  la  historia  de  Mexico, 1909), 137ff, Teodoro  de  Croix  to  Juan  Bautista  de  Anza, october 23, 1779, in  Spanish  Archives  of  New  Mexico,  edited by Ralph  Emerson  Twitchell,II, nos. 282, 809.
63.  La  Luna, enero 5, y  febrero  9  de  1841.
64.Это  мог  быть  военный  отряд, который  сопровождал   Джеймс  Хоббс,  упомянутый  в  его  же  автобиографии.  Он  был пленником  команчей, а  в  этот  раз  находился  в  качестве  воина. Хоббс   писал, что  было  убито  сорок  или  пятьдесят  мексиканцев,  взято  двадцать  скальпов,  девять  женщин  и  детей, и  уведено  1400  лошадей  и  мулов. Wild  Life  in  the  Far  West, p 32. 
65.  Bustamante,II,106f:  La  Luna,  febrero  2  y  9, y  marzo  9  de  1841:  Vito  Alessio  Robles,  Coahuila  y  Tejas  desde  la  consumacion  de  la  independencia  hasta   el  tratado  de  paz  de  Guadalupe-Hidalgo (Mexico: Talleres Graficos  de  La  Nacion, 1946), II, 235f, 242.
66.  La  Luna, noviembre  10  de 1840.
67.  La  Luna, octubre  27  de  1840.
68.  La  Luna, octubre 27  de  1840, Almada,  Diccionario…sonorence, p.500.
69.La  Luna,  enero  5 y  12, y  febrero  9  de  1841: Almada/  Diccionario…  chihuaense, pp.47, 56.
70.  La  Luna, enero 5 y  12  de  1841/
71.  La  Luna,marzo 23, abril 20, mayo 4,18 , y 25, y  junio 22  de  1841.
72. La  Luna,   marzo 2 y 30 de  1841.
73. La Luna, abril 20 de 1841.
74.  La  Luna, agosto 17 de 1841.
75.La  Luna, mayo 4,  y  agosto 17  de 1841.
76.La Luna, mayo 25,  junio 22 de 1841.
77. La  Luna,marzo 30,y  mayo 4 y 25 de  1841.
78.   Lieutenant  Emory  Reports: a  Reprint  of  Lietenant  Emory,  Notes  of  Military Reconnaissance, edited  by  Ross  Calvin( The  University  of  New  Mexico Press,1951),p. 116.
79.  Stephen  Hall  Meek,  The  Autobiography  of  a  Mountain  Man, 1805-1889, with  notes  by  Arthur Woodward(Pasadena, 1948),p.7.
80.”Narrative  of  the  Texan -  Santa  Fe  Expedition,II,57.
81.  Julius  Frobel  zu  der  New  York  Tribune,  december 2, 1852, in  Aus der   Americandischen  Presse.p.500.
82.Hobbs,p.81.
83.  La  Luna,  mayo 25, y  junio 22  de  1841:  Gregg, p 208.
84.  La  Luna,  mayo  25, junio 29,  julio 13y 20, y  septiembre 7 y 21 de 1841.
85.La  Luna,julio 20 de 1841.
86. Almada,”Gobernadores,…..Conde”,  loc. Cit. p.  397/
87.  La  Luna, julio  20  de  1841. 
88.  Suplemento  al  Registro  Oficial  del  superior  gobierno  del  departamento  de  Durango, enero 29  de  1843.
89.  Almada, “Loc  Apaches”, loc.cit., p.11, y “ Gobernadores….: XVIII-Gral. Mariano  Martines  Lajarza”,  Boletin, III , nums. 4-6( de  1941),63.
90. El  Registro  Oficial,enero 8  de  1845.
91.Almada, “ Gobernadores…:XIX-General   Mariano  Monterde,” Boletin,III< num 7.(de   1941), 107.
92.Revista  Oficial, periodico  del  gobierno  del  departamento  de  Chihuahua, abril 18  de  1843.
93.  Revista  Oficial,  abril 18, y  julio  4  de  1845.
94. Alphonse  Pinart,  Coleccion  de  documentos  impresos  manuscritos  pa. la  historia  de  los  estados  de  norte  Mexico(Bancroft,1879),num  661.
95.  Almada.”Gobernadores…Martinez  de  Lajarza”, p.64.
96.  Revista  Oficial. Mayo 16, y  yulio 27 de 1843
97.  EL  Registro  Oficial,  febrero 19 de 1843,….
98.EL   Registro   Oficial, marzo 5,Julio 16 y 20,….
99.Revista  Oficial, junio 20 y  27 de  1843,…
100.EL Registro  Oficial, diciembre 14 y 24 de 1843,…,  Revista  Oficial, junio 11 de  1844.
101.EL  Registro  Oficial,  diciembre  24 de 1843,….
102. Revista  Oficial, septiembre 10 y 24  de  1844…., EL Correa  de   Chihuahua, periodico  del  estado, abril 5  do 1851.
103. EL  Registro  Oficial, septiembre 5 y 26,….
104.  EL  Registro  Oficial, diciembre  29  de  1844,….
105.  EL  Registro  Oficial,  octubre  5  de  1845.
106.  EL  Registro  Oficial,diciembre  1  de  1844,….
107. Almada, “ Gobernadores…:XX-Don  Luis  Zuloaga”,  Boletin, num 9*(de 1941)/
108. По  существу, это  была  та  самая  линия,  которую  планировал  создать  еще  в  1778  году  Эль  Кабальеро  де   Круа.
109.   Гарсия  Конде  рекомендовал  на  эту   позицию  из  Керро-Гордо   капитана  Хуана   Армендариса.  В  1849  году  Армендарис  составил  список  профессиональных  охотников  за  скальпами, имеющих     контракты   с  правительством  Чиуауа.
110.EL  Registro  Oficial, marzo  2  de  1845,..
111. Francisco  de  la  Maza,Codigo  de  colonization   y  terrenos  baldios  de  la  republica  mexicana(1893).
112.  EL  Registro  Oficial, febrero  2 y  27  de  1845.
113  Almada,”Loc  Apaches,p.11.
114.  EL  Registro  Oficial, septiembre  7  de  1845.
115.  EL  Registro  Oficial, marzo  6  de  1845.
116. Almada,”Gobernadores…:XXII-Gral.  Angel  Trias”, num  10-11,…
117. Единственным  источником  этой   истории  скальпирующей  кампании  Киркера, как  я  уже сообщал, являлся  один  из  его  людей, Джеймс  Хоббс, давший  описание  в  своей «Wild  Life  in  the  Far  West», pp 81-95. Вероятно,  Хоббс   делал  это  сообщение  перед  публикацией  своей  автобиографии  через  поколение  после  инцидента.  Различные  обстоятельства  указывают  на  то, что  он  произошел  в  1845 году, а  не  в  1842,   как  писал  Хоббс.
118.Скальпирование  индейцев  нашло  доходные  рынки  сбыта  в   штате  и  стало   настолько   широко  распространенным  делом, что  один  редактор  говорил  об  этом  в  1849  году,   как  об «промышленности». EL  Faro,  septiembre  15  de   1849.
119.  EL  Registro  Oficial, diciembre  4  y  14  1845,  EL  Provisional,  periodic  del  gobierno  de  Chihuahua,  enero  20  de  1846.
120. В  сообщении  управляющего  Дуранго,  опубликованного  в  газете,  нет  твердых  подтверждений    утверждению  Бэнкрофта, что  команчи  убили  100   человек  в  округе  Куэнкамо  в  сентябре  1845  года.
121.  Имена  и  рассказы  этих  детей,   спасенных  в  Ла-Богуилья-де-Сан-Бенито, смотреть  в  выпуске   EL  Registro  Oficial, за  осень   1845   года.
122. EL  Registro  Oficial,  septiembre  4 , 7 , y 21 , octubre 5 , 9, 16, ….. de  1845.
123.  EL  Registro  Oficial,  noviembre  9 , 13,16…, diciembre  4,11….:  Alcance  al  Registro  Oficial  diciembre  5  de  1845.
124.  EL  Registro   Oficial,  diciembre  14  de  1845:  EL Provisional,  enero  20  de  1846.
125.  EL   Registro  Oficial,  diciembre 4 de  1845.
126.Сообщения  из  мексиканских  и  американских   газет являются  наиболее  полными  источниками  описаний  индейских  налетов  в  Мексику  для  любого  года.
127.EL  Provicional.enero  20, febrero  4  y  10, ….  De  1846.
128.  Ibid,  enero 20,  febrero  3  y  10, ….. de  1846” EL  Registro  Oficial,  marzo  5 ,  8 , 12 , 15,mayo  24 y 28 , …de  1846.
129.  EL  Registro  Oficial,  mayo  28  de  1846.
130.  EL  Provicional,  junio  9,  Julio 7 de  1846.
131  EL  Provicvional,  junio  9,  Julio 7  de  1846. День  мести  для  Самбрано  настал  в  пятидесятых, когда  он  стал  профессиональным  охотником  за  скальпами.
132.  EL Provicional,  mayo  26,  junio  9 …de  1846/
133  EL  Provicional,  mayo  26  de  1846.
134.Ruxton  of  the  Rocies, :  Diary& Letters  of  Josiah  Gregg,:  Adventures  in  the  Santa  Fe  trade,  1844-1847,  The  Scouting  Expedition  of  McCullochs  Texas  Rangers,  of  the  Summer  and  Fall  Campaign  of  the  Army  of  the  United  States  in  Mexico.
135.Mares  Fuentes.
Этот  источник  точно  не  идентифицирует   «двух  нелирических  американцев».  Одним  из  них  мог   быть  Киркер. Возможно, Фуэнтес  что-то  напутал  с  фактами,  касающихся Пятого Закона от  25   мая  1849-  года, и  предполагал, что  в  этом  законе  указаны  майор  Мишель   Шевалье  и капитан  Джон  Джоэл  Глэнтон. Пятый  Закон,  принятый  Чиуауа, по  общему  признанию   стал  самым   подходящим     проектом   о  вознаграждении  за  скальпы.
136. Fuentes  Mares,p.137.
137. EL  Provicional, junio  23  de  1846.
138.  Doniphan  is  expedition  and  the  Conquest  of  New  Mexico  and  California.
139.  EL  Provicional,  mayo  12  de  1846.
140.  Boletin  del  Provicional,  noviembre  7  de  1846.
141.  EL  Provicional, Julio 7,14,y21: EL  Registro  Oficial, Julio  26  de  1846,…
142. The  Repablican,November  20,1847…
143.  EL  Provicional,  Julio  7 , 14,….de  1846.
144.  EL  Provicional,   junio   7,14,21 y  25…de  1846.
145.EL  Registro  Oficial, junio  14, 21 , y  25  de  1846.

 


Рецензии