Юго-западный фронтир в середине 19 века

После   завоевания  Мексикой   независимости,  колониальная  система пресидио  была  оставлена,  гарнизоны  уменьшились  вместе  с  уменьшением  экспедиций  поиска  и  наказания  мародеров.  Индейцы  быстро  восприняли  эти  изменения,  а  также   сокращение  рационов,   и  теперь  чувствовали  дополнительный  мотив  для  возобновления  или  расширения  набегов.
С  1820   года   наиболее  страшными  из  апачей   в  сегодняшней  южной  Аризоне,  в  области  Альто-Пимерия, были   койотеро  и   пиналеньо,  к  которым  часто  присоединялись некоторые  локальные  группы  чирикауа, хиленьо  и  мескалеро. Они  совершали  опустошительные  набеги, убивая людей, грабя  и   уводя огромные стада домашних  животных  через труднопроходимые  горные  перевалы Батави,Пинери, Турикачи  и Лас-Анимас. Результатом  их  набегов  стала  постепенная  депопуляция  северной  части  Соноры,   исчезновение  миссий,  поселений, а  также  отказ  от  шахт,  которые  привлекали  тысячи  людей. Большие  экспедиции  были  посланы  против мародеров. Эти  экспедиции несли  катастрофические  потери  в  боях  в  труднопроходимых  горах. Индейцы  были  хорошо  вооружены  огнестрельным  оружием,  в  использовании  которого  были  искусны. Налеты  расширялись  далее  вглубь штата  за  Ариспе,  в  окрестности  Уреса  и Эрмосильо,  с  нанесением  больших  потерь  в  людях.  Например, с  мая  по  октябрь  1833  года в  окрестностях  Фронтераса  апачи  убили  свыше   двухсот  граждан. С  весны  1831  года  в  войну  вступает  большая  часть  чирикауа, а  также  почти  все  мимбреньо и  все  мескалеро. Налеты  распространяются  повсеместно  в  Чиуауа   и   Соноре.  Началась   широкомасштабная  война. В  1830-х  и  1840-х  годах  рейды  апачей  буквально  опустошили  север  Чиуауа  и  Соноры.  Эти  вторжения  строго возрастали в  числе  каждый  год - с  весны  1831 года по  1849-й. Их  военные  партии, фактически,  обезлюдили  северную   границу  Соноры. С  сентября  1831 года  по  май  1848-го только  в  Соноре  было  покинуто  и  уничтожено  37  шахт, 39  асиенд  и  98  ранчо. В  округе  Ариспе,  асьенды Сан-Бернандино,  Кугуарачи,  Батепито,  Пиларес,  Террас,  Сан-Николас  и   Кучута  были  полностью  заброшены  из-за  налетов.  В  самом Ариспе  из  7000  жителей  осталось  1500. Некоторые  люди  погибли, но  в  основном  переселились  в  столицу  штата  город  Урес  или другие города. Игнасио  Зунига, бывший  военный  комендант  военных  постов  на  северной  границе,  написал  в 1835  году в  своей   статье “Rapida ojeada al estado de Sonora,  что «приблизительно  5000  граждан  и  дружественных  индейцев  пожертвованы  в  свирепость  этих  варваров».
 
 Западные  апачи  шли  в  Сонору и  Чиуауа  по  многим  хорошо  проторенным   тропам.  Эти   западные апачи или,  как  их  называли, «койотерос - самые  великие  захватчики  дорог»,    включавшие   в  себя   пинал апачей  и  апачей   Белой  Горы   Аризоны, пересекали  Хилу  около  современного  озера  Сан-Карлос,  следуя  вдоль  ручья   Аравайпа  пересекали  долину  Сан-Педро,  проходили  через  будущий  город  Бисби и  входили  в  северо-западную  Сонору  в  районе  Фронтераса.  Там  их   тропа  разветвлялась в   трех  направлениях.  Одна  ветка   вел  на  юго-запад,  в  шахты  и  ранчо  Магдалена  и  регион  реки  Алисос;  другая  устремлялась  на  юг по  направлению  к   Эрмосильо, Ариспе   и  Уресу;  третий тянулась   по  реке  Накосари на  юго-восток. 
Тропами  Чирикауа   и   Хиленьо   пользовались    апачи   чирикауа, мимбреньо, могольон, а  также   тонто,которые  жили  в   южных  горах  у  реки  Верде  и  восточнее  Санта-Крус.   Их  тропа   пересекала  Хилу, пролегала  вдоль  ручья  Сан-Симон,  затем  через  заброшенное  ранчо  Сан-Бернандино  (там,  где  сходятся  границы  Аризоны, Нью-Мексико и  Мексики), далее  спускалась в  предгорья   гор  вдоль  границы  между  Сонорой  и  Чиуауа.  Еще  одна  тропа  была  проложена  от  области  Санта-Рита-дель-Кобре   в  Чиуауа,   с  ответвлением  в  Сонору  к  Пику  Анимас.  Никакой  регион   не  избегал   внимания  налетчиков  апачей,   а  ранчо  Чили-Керро  к  западу  от  реки  Кармел, около  современного   Рикардо-Флорес-Магон,  было  любимым  местом  встречи   мимбреньо, мескалеро  и  других.  Апачи  не  всегда  были  многочисленными,  но  их  систематические  рейды,  в общей  сложности. наносили  огромный  ущерб.  Четырнадцатилетние  мальчики  уже  были  готовы  к  роли  воинов;  женщины  охраняли и пасли  украденный  мужчинами  домашний  скот,  освобождая   их   для  борьбы  с  преследователями,  а  когда  было  необходимо,  сражались  рядом  с  мужчинами.   
Мексиканцы,  в  свою  очередь,  высылали  из  Соноры  и   Чиуауа экспедиции  поиска  и  наказания  индейцев.  Губернатор   Чиуауа   посылает  войска  в  разных  направлениях,  и  один  из  отрядов  под  командованием  капитана  Ронгуильо  проникает в  район  реки Хила. Тем  не  менее,  мирные  предложения  хитрых  дикарей в  1832  году были   встречены с  такой  готовностью, что  украденный  скот и  другая  добыча  были  им  оставлены.  Эффект  от  такого  мира, вместе  с  проводимой  политикой  искоренения, способствовали  возрастанию  индейских  набегов.  Фактически,  они  угрожали  в  этот  год  столице  штата  Чиуауа, одноименному  городу.  Их  разорения  достигли  такой  интенсивности, что  по  окончанию  одного  налета  тут  же  происходил  другой. Методом   мародерствующих  племен  было  нанесение  как  можно  большего  ущерба  с  минимальными  потерями  со  своей  стороны.    Оставив  нескольких  пожилых  мужчин охранять женщин  и  детей, остальная  часть  племени, численностью, возможно, от  двухсот  до  трехсот  воинов,  начинала  заниматься   набегами.  Основными объектами  ограблений  являлись  дорожные  караваны, и  лучшим  средством  их  захвата  была  западня.  Но  решительное  сопротивление   часто  легко  обязывало  налетчиков  к  отступлению.  Отступая  с  добычей, военный  отряд  разделялся  на   еще  меньшие  партии, чтобы  сбить  со  следа  преследователей.  Если  не  удавалось   оторваться,  индейцы,  по  возможности,  убивали  захваченных  животных.  В  заранее  выбранном  месте   сбора, они  делили  добычу  и  расходились  по  своим  домам,  где  начинался  праздник   с  танцами  и  другими  развлечениями. Нерасположенные  для  открытой  борьбы,  апачи, тем  не  менее, часто  принимали  ее,  и  их  тактика  была  равной  тактике  войск,  с  согласованными  действиями   кавалерии  и  пехоты,  стрелков  из  лука  и  копьеносцев. Больше  всего  в  это  время  страдали  поселения:   Галеана, Алдама,  Росалес  и  Эль  Пасо в  Чиуауа; Фронтерас,  Бависпе, Бакоачи и  Урес  в  Соноре.  Население города Кармен, Чиуауа,  было  уменьшено наполовину,  в  других  местах  убытки  были  еще  больше.
В   колониальной  системе  Гальвеса  каждый  форт-пресидио  должен  был  посылать   каждый  месяц  разведывательную  партию. Во  время  опасности  поселенцы  и  солдаты  держали  лошадей  готовыми  для  быстрого  марша  вслед за  налетчиками.  Из-за  спада  численности   и  дисциплины  в  гарнизонах,  произошел   полный  или  частичный  отказ  от  этих  кордонов. Кроме  того, такие  небольшие  партии  теперь  подвергались  большой  опасности,  благодаря  возросшей  эффективности  вооружения  у  индейцев, получающих  ружья  и  порох  у  маклеров  Соединенных   Штатов в  обмен  на  украденный  скот  и  другую  добычу.  Команчи  приходили  более  крупными  отрядами,  и  проникали   глубже  в  страну, вплоть   до  штата  Сакатекас  и  вглубь  него. В  мае  1835  года  от  шестисот  до  семисот команчей  разоряли  окрестности  столицы  штата  Дуранго, одноименного  города.  Вторжения  команчей  в  этом  году  были  отмечены  сотнями  жертв. В  этом  же  году   апачи  дошли  до  центральной  Соноры,   и  это  произошло  впервые в  истории  региона.
 Что  происходило   севернее?
La entrada de La caravanа! - что  означало  прибытие  очередного  каравана  с  востока -  было  тем  самым  криком, который  вызывал  в  Санта-Фе значительное  возбуждение  и  ликование,  начиная  от  верхушки  общества  до  самого  его  низа. Временно  освободившиеся  от  своих  обязанностей  фургонщики,  ковбои,  торговцы  и  охранники  погружались  в  пучину  развлечений  и  похоти  в  казино  и  публичных  домах после  десятинедельного  путешествия  от  реки  Миссури  через  Великие  Равнины. Один  сеанс  игры  за  карточным  столом  стоил  обычно  всей  заработной  платы  человека,  которую  он  получал  за  участие  в  тяжелой  и  опасной  поездке.  Серебряный  доллар  давал  ему  несколько  минут  радости  в  постели  с  некой  сеньоритой  и  часто способствовал  приобретению  гонореи  или  сифилиса. Таможенники  получали   свои  взятки,  но  главный  доход  шел  непосредственно  губернатору,  который  наслаждался  прерогативой установления  тарифов  на  любой  сорт  и  тип  товаров. Нередки  бывали   случаи,  когда  караван  полностью  оказывался  конфискованным  у  владельцев  по  обвинению,  как  правило,  в  незаконности  проникновения  на  территорию  Мексики.  Иногда  владельцев  заключали  в  тюрьмы, где  они  месяцами  страдали,  прежде  чем  их  высылали  из  страны.
Но   самой  страшной  угрозой  являлись  апачи.  Порой  караваны - фургоны,  скот,  грузы  и  люди - просто  исчезали, и  тогда  выходили  поисковые  партии,  чтобы  найти  лишь  обгорелые  обломки   от  них  и  отбеленные  кости  защитников. В  это  время  кампании  против  апачей,  проводимые  силами  гражданских  и  солдат,  почти  всегда  заканчивались  безрезультатно.  Несколько  апачей  убивались  или  захватывались  в  плен, а  затем  продавались  в  рабство,  но это  лишь еще  больше  воспламеняло  страсть  апачей  к  мести.  В  итоге  они  подмяли  под  себя  почти  неограниченный  контроль  над  большей  частью  региона.  Их  набеги  настолько  опустошили  Аризону,  что  там  оставалось  всего  два  поселения:  Тусон  и  Тубак, - и  красть  в  них   практически  было  уже  нечего.  Поселенцы  вынуждены  были  покинуть  большую  часть  долины  Рио-Гранде   на  юге   Новой  Мексики  и  в  Техасе.  Возле  Эль-Пасо    земледелие  и  выращивание  домашнего  скота  были  возможными  только  непосредственно  под  стенами  пресидио.  Безопасная  торговля  с  Чиуауа  могла  осуществляться  только  в  сопровождении  мощной  и  хорошо  вооруженной  охраны. Согласно  сообщению  Игнасио  Зуниги, коменданта  северных  пресидио  в  1820-х  годах,  с  начала  лет  независимости  и  по  1835  год,  апачи, в  основном, а  также  другие  индейцы (юта,  навахо,  команчи,  кайова),   по  всей  северной  мексиканской  границе  опустошили  и  уничтожили  более  100  ранчо  и  асьенд,  убив в  них  около 5000  человек, более  4000  покинули  насиженные  места.
Не  имея  надежды  на  получение  военной  помощи  от   верховной  власти  из  города  Мехико,  правительство  Соноры  ввело  собственный  Прожекто-де-Гуэрра.  В  рамках  этого  военного  проекта,  который  должен  был получать  финансирование  из  специального созданного  для  фонда,  скальпы  апачей  были  оценены   таким  образом: сто  песо  за  скальп  взрослого  мужчины,   пятьдесят  за  скальп  женщины   и  двадцать  пять  за  скальп  ребенка.  Вскоре  в  Апачерию  и  окружающие  её  регионы  выступили  охотники  за  скальпами, и  их  маршруты  были  отмечены  дикими  бойнями. 
 Немного  предыстории  появления  в  Мексике  первых  американцев.
В  1804  году,  первые  американские  торговцы,  игнорируя  испанские  законы  начали  прибывать  в  Санта-Фе,  который  был  наполнен  слухами  о  том,  что  американская  армия   движется  на  запад  и  подстрекает  племена  Великих  Равнин  к  объединенной   атаке  на  испанские  поселения.
В  1807  году,  Зебулон  Пайк,  первый  американский  шпион,  а  также  доктор  Джон  Робинсон  и  небольшая  группа  американских  солдат,  были   схвачены  на  испанской  территории.  Губернатор Хоакин  дель  Реал  Аленкастер,  допросил   их  в  Санта-Фе  и отправил   с  военным  эскортом  в  Чиуауа. Информация  о  тайном  сговоре  Аарона  Барра  с  генералом  Джеймсом  Уилкинсоном-главнокомандующим  американскими  войсками  в  Луизиане,- по запуску  в  Новую  Мексику  и  Техас  флибустьерской  экспедиции, не  давала  Аленкастеру  спокойно  спать. Вдоль  северных  границ   Луизианы  были  разосланы  патрули  для  выявления  вторжения  возможных  захватчиков, но  им   попадались  только  странствующие  торговцы,  которые  стремились   лишь  к  наведению  торговых  мостов  между  Сент-Луисом    и  Санта-Фе.   
Зебулон  Пайк  оставил  описание  апачей,  которых  он  видел  на  своем  пути  в  Чиуауа. Ниже  по   Рио-Гранде, около   Сан-Элисарио  он  имел  возможность   наблюдать  за  большой  группой  апачей, стоявшей  там  лагерем: «Вокруг  этого  форта  находилось  много  апачей,  которые  состояли  в  мирном  договоре  с  испанцами. Этот  народ  кажется  совершенно  независимым  в  своем  поведении,  и  они  единственные   дикари,  которых  я  видел  в  испанских  владениях, чей  дух  не  смирен  и  чьи  шеи  не  клонятся  перед  захватчиками».
В  1810  году  началась  мексиканская  революция,  или  война  за  независимость  от  Испании.  Осаженное   в  городе  Мехико  колониальное  правительство  отвело  с  северной  границы  войска  для  борьбы  с  мятежниками.  Оставшиеся  в  гарнизонах  немногочисленные  силы не  в  состоянии  были  контролировать,  а  тем  более  снабжать пайками   мирных  апачей.  Солдаты  сами  вынуждены  были  красть, чтобы  как-то  прокормиться.
На  1811  год  сложилась  такая  картина: восточнее  Рио-Гранде, в  горах  на  юго-востоке  Новой  Мексики,  находились  апачи-фараон,  уцелевшие  после  погрома,  который  им   некогда  учинили  команчи  на  равнинах;  область  между  рекой  Пекос  в  Техасе  и  Рио-Гранде   в  Новой  Мексике  населяли  мескалеро,  которые  из-за  угрозы  тех  же  команчей  на  равнинах   севернее  и  северо-восточнее - там,  где  были  изобильные  бизоньи  стада - отправлялись   захватывать  домашний  скот  на  ранчо  и  в  асьендах  в  Коауиле  и  Новой  Бискайе;  прямо  на  восток  от  мескалеро  жили  льянеро,  липиан  и  натадже,  которые  теперь,  после,  опять  же, погрома,  учиненного  им  некогда  команчами,  составляли  единое  племя. Злополучные  команчи  блокировали  их  проникновения  на  север  и  они  сконцентрировались  на  нападениях  на  испанские  города  и  ранчо  в  Коауиле,  часто объединяясь  для  этого  с  мескалеро  и  фараон; липан  в  своем  бегстве  от  команчей  остановились  юго-восточнее  льянеро   и  теперь  атаковали  испанцев в  нижнем  Техасе,  а  также  часто  присоединялись  к  мескалеро  и  льянеро  в  набегах  в  Коауиле;  на  юго-западе  Новой  Мексики  располагались  мимбреньо,  которые  объединялись  с  фараон  в  набегах  на   испанские  поселения  в  Новой  Мексике  и  с  хиленьо  и  чирикауа  в  набегах  в  Мексику - в  Сонору  и   Новую  Бискайю; апачи-хиленьо  жили   в  районе  реки  Хила  на  юго-востоке  Аризоны  и   в  своих  набегах  они  заходили  далеко  на  север  до  областей  проживания  племен  зуни  и  хопи,  а  на  юге  углублялись  в  Новую  Бискайю  и  Сонору;  южнее  хиленьо,  в  горах  юго-восточной  Аризоны,  жили  чирикауа (чоконен),  которые  атаковали  поселения,  ранчо, шахты  и  миссии  на  юге  Аризоны,   на  севере  Соноры  и    Новой  Бискайи. Часто  к   последним  присоединялись  мимбреньо  и  хиленьо. Объединённые  отряды  трех  этих  групп нанесли, возможно,  больше  убытков  испанцам  и  мексиканцам  в  людях  и  собственности,  чем  налетчики  из  других  групп  апачей  с  гор   Пинал,   бассейна   Тонто,  к  северу  от  реки  Хила,  где  жили   апачи  пинал,  аравайпа,  тонто  и  койотеро,  которые  из-за  их  удаленности  редко  становились   целями  испанских  кампаний. Тем  не  менее,  они  часто  покидали  свои  горные  убежища,  чтобы  атаковать  испанские  поселения  в  Соноре  и    Новой  Бискайе,  часто  в  единстве  с  чирикауа.      
В  1822  году,  после  завоевания  Мексикой  независимости,  новая  власть  на  севере  быстро  ощутила  на  себе  груз  апачской  проблемы. Казна  была  пуста,  кормить  индейцев  было  нечем,  а   договариваться  о   стабильном  и  длительном  мире  не  с  кем. Каждая  группа  племени  по-прежнему,  как  и  сотни   лет  назад,  была  автономна,  и  не  было  какого-то  одного  лидера,  который  мог  говорить  от  имени  всех  апачей,  даже  в  пределах  одной,  отдельно  взятой группы.  Но  в  том,  что  касается  совместного  ведения  войны  против  любых  врагов,  апачи  быстрей  находили  общий  язык  друг  с  другом.  К  тому  же  теперь  у  них  имелись  богатые  табуны  лошадей  и  мулов;  они  умели  пользоваться  огнестрельным  оружием;  многие  из  них   более-менее  могли  говорить  на  испанском  языке; за  последние  два  десятилетия,  сравнительно  мирных  и  спокойных  для  апачей,  их  численность  заметно  выросла. Возобновились  с  новой  силой  их  набеги.  Например, 19  сентября  1823  года  девять  мексиканцев  были  убиты  во  время  атаки  на  них апачей  вождя  Мано  Мочо (бедонкое-чирикауа  или   чихенне).  Произошло  это  в  горах  Сан-Андрес,  недалеко  от  Эль-Пасо-дель-Норте. По  другим  сведениям,  налетчиками  были  навахо.
В  середине  апреля  1828  года  от  трех  до  семи  мексиканских  поселенцев  или  изыскателей  погибли  во  время  атаки  на  них   сотни  апачей  в   Сьеррита-Маунтинс,  Аризона. В   январе  1830 года   три  мексиканца  погибли  во  время  атаки  апачей  на  ранчо Сан-Педро, Сонора, принадлежавшее  Рафаэлю  Элиасу.  Было  также  похищено  1200  лошадей.
5  января  1830 года    апачи  атаковали  город  Калабасас,  Аризона,  с  частичным  его  сожжением. И  так  далее.
В  1824  году  в  Апачерии  появились  первые  американские  трапперы.  Это  была  небольшая  группа  Сильвестра  Патти, которая  в  этом  году  промышляла  бобра  на  реке  Хила  в  Новой  Мексике. В  группе  находился  Джеймс  Огайо  Патти, сын  Сильвестра, который  оставил  письменные  воспоминания  об  этом  своём  приключении. После  ловли  бобров  вниз  по  Хиле  до  её  слияния   с  Соленой  рекой, группа  Патти   спрятала  надежно  добытые  меха  и  направилась  вверх  по  течению  к   Санта-Рите,    городку   рудокопов  возле  современного  Силвер-Сити,   штат  Нью-Мексико (США).  Это поселение   располагалось  в  самом  сердце  Апачерии,  и  довольно  часто  становилось  объектом   атак  апачей.  По  пути  туда  Патти  и  его  партнеры  наблюдали  такую  картину: «Мы  нашли  человека (мексиканского  шахтера)  убитого  индейцами. Они  разделали  его  словно  заправские  мясники.  Его  голова, с  шляпой  на  ней,  была  воткнута  на  кол. Тело было  напичкано  стрелами,  которые  они,  вероятно,  пускали  в  него,  когда  танцевали  вокруг.  Мы  собрали  останки  и  похоронили  их».
Хуан   Унис,  владелец  шахты  в  Санта-Рите, уговорил  Сильвестра  Патти  и  его  людей   остаться  хотя  бы  на  время,  чтобы  охранять  его  предприятие. Случилось  это  уже  в  1825  году:  американцы  расположились  каждый  на  своем  месте,  и  однажды  они схватили  двоих  апачей,  которые  проявили  излишнее  к  ним  любопытство.  Продержав  их  ночь  под  стражей, утром они отпустили  одного   захваченного  с  наказом «сообщить  своему  вождю,  чтобы  он  пришел  со  всеми   воинами  и  заключил  мир».  Второго  апача  они  оставили  в  качестве  заложника. Через  день   показались  два  предводителя  апачей (один  из  них  Хуан  Хосе  Компа) и   просигнализировали,  что  они   хотят  освобождения  пленника  и  согласны  на  мирные  условия. С  ними  прибыли  восемьдесят  конных воинов,  которые  держались  на  расстоянии,  и  за  ними  наблюдали  стрелки,  засевшие  во  рву,  который  был  выкопан  перед  стеной,  окаймлявшей  основную  шахту  и  само  поселение. 
Четыре  представителя  от  апачей  сели  на  одеяло  напротив  Патти,  и  «мы  спросили,  готовы  ли  они  к  заключению  мира  с  нами,  и  если  нет,  то  какие  имеют  возражения  насчёт  этого? Они  ответили  нам,   что у  них  нет  никаких  возражений  насчёт  мира  с  американцами,  но  они  никогда  не  заключат  соглашение  с  испанцами.  Когда  мы  спросили  у  них  о  причинах  этого,  они  ответили,  что  воюют  с  испанцами  с  давних  времен,  и  что с  обеих  сторон  многие  погибли  из-за  этого. Они  признались,  что  захватили  у  испанцев  много  лошадей,  и  с  огромным  негодованием  сказали,  что  как-то  испанцы  уговорили  большую  группу  их  людей  прийти  и  заключить  с  ними  мир;  испанцы  заманили  их  внутрь  за  стены,  а  потом  начали  резать  их  как  овец». Предводителям  апачей  было  сказано, что  «отныне  шахты   находятся  под  совместным  американо-испанским  управлением,  и  что  если  они  не  будут  соблюдать  мир  и  будут  нам  мешать спокойно  работать,  американцы  объявят  им  войну  и  соберут  большие  силы,  которые  станут  их  преследовать  в  их  затаённых  местах,   и  что  американцы  стреляют  гораздо  лучше,  чем  испанцы». Апачи  обещали  не  нападать, и  получили  их  заложника. Они  скрылись  в  красивой  гористой  местности.   
Джеймс  Огайо  Патти  так  об  этом  написал: «Весь  этот  фарс  с  предъявлением  индейцам  мирных  условий,   являлся  неизмеримой  услугой  для  испанцев  и  бесполезным  для  нас,  так  как   шахты  нас  не  интересовали  совсем  и  мы  не  собирались  там  задерживаться  надолго.  Однако  мы  были  рады  сделать  одолжение  Хуану  Унису». Последний  был  конечно  очень  признателен  американцам,  но,  вместе  с  тем,  он  уже  достаточно  долго  воевал  с  апачами  и  хорошо  их  изучил.  Он  знал,  что,  как  только  американцы  уйдут,  индейские  атаки  на  Санта-Риту возобновятся.  В  надежде  спасти  своё   предприятие,  он  предложил  американцам  арендовать  шахты  на  пять  лет,  с  платой  в  тысячу  долларов  ежегодно. Далее  слова   Патти: «Он предложил  снабжать   нас  первый  год  бесплатным  продовольствием  и  оплачивать все   работы  по  благоустройству,  которые  мы  будем  делать.  Это  было  отличное предложение,  и  мой  отец  согласился. Но  я  отказался  остаться  там,  так  как  ощущал  в  себе  непреодолимое  желание  возобновить  занятие  охотничьим  промыслом».  Когда  в  Санта-Риту  прибыла группа  французских  трапперов,  Джеймс   Патти  и  несколько  других  американцев   ушли  с  ними.
Апачи  сдерживали  их  обещание  не  нападать  на  шахты,  пока  американцы  там  работали,  но  пакостили  белым  иными  способами. Они  почти  беспрестанно  беспокоили  смешанную  группу  американских  и  французских  трапперов,  стреляя  в  них  из  засады,  воруя  лошадей  и  воруя  из  тайников  их  меха  и  другие  вещи. Патти писал  далее: «В  один  прекрасный  день  наши  часовые  известили  нас,  что  дикари  находятся  совсем  рядом.  У  нас  осталось  время  только  на  то,  чтобы  укрыться  за  деревьями,  как  сразу  же  в  нас   полетели  стрелы. Мы  приветствовали  их  пулями,  и  после  первого залпа  многие  из  них  упали,  но  на  них  это  никак  не  повлияло, только  ещё  больше  они  стали  осыпать  нас  стрелами  со  всех  сторон. Наконец  один  из  нас  был  пронзён  и  они   побежали  вперед,  чтобы  оскальпировать  его.  Я  бросился  из-за  дерева,  чтобы  помочь  раненому,  и  был  осыпан  множеством  стрел,  от  которых  вначале  увернулся,  но  затем  был  ранен  в  бедро.  Они   тут  же  добили  бы  меня,  если  бы  мои  товарищи  не  сделали  по  индейцам  общий  залп,  после  которого некоторые  из  них  упали  замертво.  Я  остался  жить,  но  боль  от  моей  раны  была  невыносима.  На  мгновение  они   перестали  пускать  стрелы,  и  это  позволило  мне  вытащить  стрелу  из  моего  бедра  и  начать  заряжать  мое   ружье.   Я   частично  преуспел  в  этом, когда  получил  ещё  одну  стрелу  в  правую  сторону  груди.  Она  вошла  в  плоть,  но  не  задела  кость,  и  я  выдернул  её  и  закончил  заряжать   ружье.   Затем  мы  отступили  на  берег  реки,  и  там оказались  в  лучшей  позиции.  Индейцы  ещё  немного  постреляли,  а  потом   сбежали,  оставив   на  наше   милосердие  своих  мертвых  и  раненых. По  правде  говоря,  мы  были  слишком  обозлены  для  того,  чтобы  проявить  милосердие,  и  поэтому  отрезали  у  них  головы,  у  всех  без  разбора». 
В  примечаниях  к  повествованию  Патти  написано: «Стрелы  у  апачей  в  три  фута  длиной,  изготовлены  они  из  тростника  или  камыша,  и  на  её  конце   в  углубление  вставляется  деревянный  брусочек  с  наконечником,  сделанным  из  железа,  кости  или  камня. Они  пускают  стрелы  с  такой  силой,  что  на  расстоянии  в  триста  шагов  могут  насквозь  пробить  человека.  Когда  стрелу  пытаются  вытащить  из  раны,  её  деревянная  часть  отделяется и  наконечник  остается  в  теле  человека. Их  второе  наступательное   оружие - копье  в  пятнадцать  футов  длиной. Когда  они  атакуют  врага,  то держат  такие  копья  в  руках  над   своими  головами, а  лошадьми  управляют,  надавливая  коленями  на  их  бока.  Многие  из  них  имеют  кремневые  ружья.  Стрелки  из  луков  и  ружей  сражаются  пешими,  а  копьеносцы  только  верхом  на  лошадях. Для  собственной  защиты  они  используют  небольшие  круглые  щиты.  Ничто  не  может  сравниться  с  стремительностью и  ловкостью  их  конников.  Они  как  молнии,  удар  которой  невозможно  парировать  или  убежать  от  него. Нам  не  стоило  бы  удивляться  их  непреодолимому  сопротивлению  испанцам,  когда  мы  размышляем   об  участи,  которую  те  уготовили  другим  индейцам,  позволившим  им  себя  крестить».
Патти   указал,  что  апачи,  с  которыми  вступила  в  бой  его  группа  трапперов  и  он  был  дважды  ранен,  принадлежали  к  мескалеро,  у  которых  не  было  огнестрельного  оружия:  «Эти  люди,  хотя  и  невысокие, прекрасно  сложены, лица  у  них  негрубые,  светло-желтого  цвета.  Их  одежду  составляет  пояс  из  оленьей  шкуры на  их  поясницах,  а  также  рубашки  и  мокасины.  Их   длинные  черные  волосы,  заплетенные  в  косы,  массивно  ниспадали  им  на плечи,  а  у  некоторых  свисали  почти  до  пяток. Они  очень  страшно  выглядят,  когда  полностью  раскрашены  и  готовы  к  сражению».   
Возможно,  Джеймс  Огайо  Патти  и  его  компаньоны  были  первыми  американцами,  которые  сражались  с  апачами.  Но  именно  в  этой  части его  рассказ  больше  похож  на  сказку  для  восточного  читателя.  В  той  ситуации,  которую  описал  Патти, трудно  представить  себе  апачей  так  запросто  отдающих   свои  жизни,  и  тем  более,  бросающих  на  произвол  судьбы  своих  раненых. Это  противоречит  тактике  боя  апачей - внезапности  и  осторожности, - когда     понесение  ими  потерь  должно  быть  сведено  к  минимуму. Потерю нескольких  человек  допустить  можно. 
В  1826  году   Патти   и  еще  двое -Мишель  Робидо,   имя  другого  неизвестно - известно  лишь,  что  это  был  юный  француз, - смогли  спастись  после  нападения   апачей  или  явапаев (сам  Патти  считал,  что  их  атаковали  папаго)   на  группу  отдыхавших   трапперов.   Двадцать  семь   англо-американцев  были  убиты. Случилось  это  где-то в  районе  впадения  Соленой  реки  в  реку  Хила.
Апачей  можно  было «взять»  либо  вероломством (часто  их  доверием  пользовались  как  американцы,  так  и  мексиканцы),  либо  хитростью,  которой  они  не  ожидали.  Два  случая  ярко  иллюстрируют  это.  В  первом, происшедшем  в  октябре  или  в  ноябре  1826  года,  группа  трапперов    из  20-30  человек  во  главе  с  Ивингом  Янгом   атаковали  семерых  западных  апачей    Белой  Горы  во  время  мирных  переговоров.  Американцы  пригласили  их  отобедать,  и   неожиданно  расстреляли  их  прямо   на  месте.  Во  втором случае,  происшедшем  в  августе  или  сентябре  1829 года,  было  убито   15-20  апачей  Белой  Горы.  Тогда  группа  трапперов  из  30-40  человек (среди  них  Кит  Карсон),  вновь  во  главе  с  Ивингом  Янгом,  расположилась  на  отдых   в  верховье  Соленой  реки.  На  этот  раз  американцы  были  начеку,  помня  о  несчастье,  постигшем  группу   Мишеля  Робидо,  и  перед  входом  в  лагерь  они  навалили  бруствер  из  одеял,  седел  и  других  вещей,  а  сами  залегли  за  ним  с  оружием  наготове.  Через  какое-то  время  появились  индейцы,  которые  считали,  что  белые  находятся  в  глубоком  сне,  и  кучной  толпой  повалили  в  их  лагерь.  На  входе  в  него  их  встретил  уничтожающий  залп  из  ружей  трапперов….
 Встречавшийся  с  Патти  вышеупомянутый  Хуан  Хосе  Компа  был  апачем  мимбре,  которого  в  детстве  его  родители послали   учиться  в  школу  при  миссии.  Вскоре  его умственные  способности   привлекли  внимание   учителей,  которые начали  его  готовить  к  принятию  сана  священника. Он  быстро  прогрессировал   и  стал  свободно  говорить  по-испански.  Вскоре  стало  ясно,  что  он  обладает  качествами,  которые  могут  сделать  его  эмиссаром  церкви  в  диких  землях. Однако  эта   карьера  была  резко  прервана  убийством  его  отца.  Хуан  Хосе  возвращается  к  своим  людям,  заполненный  ненавистью  и  всепоглощающей  страстью  к  мести.  Как  лидер  мощной  в  военном  плане  группы  апачей,  он   направлял  ужасающие  и  опустошительные  налеты  на  мексиканские  поселения  и  асьенды.  Его  образованность  давала  ему  преимущества  перед  другими  лидерами  апачей. Войсковые  операции  против   него  постоянно  срывались,  и  редко когда  солдаты  не  въезжали  прямиком  в  апачскую  засаду. 
Какое-то  время  Хуан  Хосе  поддерживал  дружеские  связи  с  Джоном  Джонсоном,  американским  торговцем,  имевшим  бизнес  в  Опосура,  Сонора.  Джонсон  обменивал  апачам   огнестрельное  оружие  и  продовольствие  на   украденный  ими  домашний  скот.  Они  ему  не  доставляли  никаких  проблем,  так  как  могли  благополучно  и  с  прибылью  избавляться  через  него  от   своей  добычи,  которой  у  них  всегда   было   в  избытке. Предположительно  весной  1835   года,  но  возможно  и  годом  позже,  Хуан  Хосе  перехватил  письмо  от  мексиканского  правительства  к  Джонсону,  в  котором  торговцу  предлагалась  большая  награда  за  его  скальп. Вождь  считал,  что  Джонсон  не  пойдет  на  подлость,  а  возможно,  и  сам   хотел  завлечь  его  в   ловушку,  и  поэтому  шлет  приглашение    своему «другу»  посетить  его  ранчерию   на  юго-западе   Новой  Мексики.  Джонсон  прибыл  в  кампании  нескольких   миссурийцев,  или  американцев,  которые  якобы  приехали  в  Сонору,  чтобы  разжиться  мулами,  и  согласившиеся  его  сопровождать,  когда  узнали,  что  Хуан  Хосе  может  их  снабдить  животными.  Печальное  событие,  виновниками  которого  они  стали,  стало  первым из  подобных,  когда-либо  произошедших   в  Апачерии  с  участием  американцев. По  прибытии  Джонсон  разбил  лагерь  и сообщил  апачам,  что  у  него  имеются   для  продажи  много  одеял,  мешков  с  мукой  и  пиноле (перемолотая  кукуруза),  сёдла  и  бочонки  с  виски.  Но  он  ничего  не  сказал  про  спрятанную  под  тюками  пушку,  заряженную  пулями,  гвоздями,  частями  железной  цепи  и  другими  металлическими  предметами.  Вскоре  для  праздника  собрались  Хуан  Хосе  и  тридцать  пять  апачских  мужчин,  женщин  и  детей.  Они  начали  прицениваться  к  разложенным  вещам,  не  подозревая,  что  прямо  на  них  смотрит  пушечное  жерло.  Когда  все  гости  сдвинулись  плотнее,  Джонсон  поднес  зажженную  сигару  к  предохранителю.  В  результате  более  двадцати  индейцев  погибли  под  шрапнельным  дождем. Хуан  Хосе,  хотя  и  серьезно  раненый, повалил  на  землю  Глисона  и  уже  был  готов   вонзить  в  его  горло  нож,  когда  Джонсон  выстрелил  ему  в  спину.  Двое  или  трое  миссурийцев  позже  были  убиты  уцелевшими  в  бойне  апачами. Индейцы  в  схватке  преследования  потеряли  до  семи  человек.  А  пока,  раненые  были  добиты  и  все  оскальпированы. Джонсон  направился  со  своими  людьми  и  вьючным  обозом  в  мексиканский  город  Ханос,  и  возможно  хорошо  нажился  на  продаже  около  25  апачских  скальпов. В  дальнейшем  его  фактория  была  уничтожена  апачами,  но  Джонсон  с  семьей  переехал  в  отдаленный  и  более  крупный  мексиканский  город,  тем  самым  сохранив   жизнь  себе  и  своим  близким.
Примерно  в  то  же  время  аналогичное  зверство  произошло  в  Эль-Пасо.   Там  мексиканские  солдаты  захватили  нескольких  апачей  мескалеро,  и  среди  них  была  жена  влиятельного  вождя.  Грэгг  так  описал  этот  случай: «Обездоленный  вождь, узнав о  захвате  его  людей,  собрал  отряд  из  60  воинов и  смело  въехал  в  город,  потребовав  выпустить  его  родственников  и  друзей. Комендант,  желая  лишь  выиграть  время,  попросил  их  вернуться  на  следующее  утро,  и  тогда  он  исполнит их  пожелание.  Но  за  ночь  мексиканцы  сконцентрировали  в  городе  свои  силы,  которые  были  надежно  укрыты  от  глаз.  Когда  апачи  появились  вновь,  мексиканский  комендант   был  с  ними  предельно  вежлив  и  пригласил  пройти  к  тюрьме  под  предлогом  забрать   своих  друзей и  близких. Ничего  не  подозревавший  вождь  и  двадцать  других  были  пойманы  в  ловушке  и  в  схватке  перебиты.  Мексиканцы  потеряли  четыре  или  пять  своих,  и  среди  них  сам  комендант,  который  не  сдержал  своего  слова.  Согласно  сообщению,  вождь  закричал - «первым умрешь  ты» - и  тут  же  погрузил  свой  нож  ему  глубоко  в  сердце. 
Примеров,  когда  одиноких  и  беззащитных  апачей   убивали  подобно  диким   животным,  было  очень  много.  Типичный  случай  произошел  в  городе  Чиуауа.  Как-то  прямо  к  Паласио (правительственный  дом)  подъехал  мексиканский  офицер,  на  конце  пики  которого  был  свежий  апачский  скальп.  Мексиканец  не  без  гордости  сообщил,  что  он  и  его  люди  наткнулись   на  молодую  индеанку  с  младенцем  на  её  руках. Женщина  была  немедленно  убита  и  оскальпирована. С  младенцем  не  стали  долго  возиться,  а  просто  выбросили   в  ближайший  кустарник  на  съедение  диким  животным. Официальная  газета  города  и  провинции  похвалила  бравого  вояку  за  его «подвиг».
Через  несколько  дней  после  варварского  деяния  Джонсона,   многие  группы  американцев  и  мексиканцев,  оказавшиеся   в  Апачерии  или  вокруг  неё,  стали  объектами  возмездиями. Первой  была  уничтожена   партия  Чарльза  Кемпа,  состоявшая  из  22  трапперов.  Такая  же  участь  постигла  остальных   американцев,  промышлявших  зверьем  в  Апачерии. В  нескольких  милях  от места  этой  новой  резни,  были  окружены  три  охотника  на  бобров.  Двое  из  них  были  убиты, а  Бенджамин  Уилсон  чудом  бежал  и  благополучно  достиг  Санта-Фе. Мексиканские  патрули  в  Соноре  и  Чиуауа  часто  натыкались  в  то  время  на  останки  нортеамерикано (англо-американцы).  Точно  известно  о  двух  уничтоженных  группах,  численностью  в  четыре  и  шестнадцать  человек (кроме  партии  Кемпа). Обычно  их  тела  были  расчленены  и  части  тел  подвешены  на  ветках  деревьев  и  утыканы  стрелами.  В  большинстве  таких  случаев,   шляпы  жертв  были  надеты  на  их  изуродованные   черепа,-жуткая  практика,  целью  которой  было  вселение  ужаса  в  сердца  белых  людей.
В  это  время  становится  известным  новый  большой  лидер  апачей.  Его  имя  было  Мангас  Колорадос,  или  Красные  Рукава. Первоначальное  его  имя  неизвестно.  Именно  он  ввёл  обычай   оставлять  шляпы  на  окровавленных  головах  американцев  и  мексиканцев,  которых  убивали  его  люди  и  он  сам.  Апачские мужчины  не  носили  шляп.  Так  делали  белые  мужчины.  «Стрелять  в любого,  кто  носит  шляпу»,- сказал  Мангас  своим  воинам. - «Пусть  все  знают,  что  это  мы  убиваем,  даже  тогда,  когда  не  остается  никакой  кожи  и  волос  на  костях».  Мангас  Колорадос  был  человеком  огромного  роста,-  выше  шести  футов  и  шести  дюймов (195  сантиметров),-и  пропорциональной  физической  силы. Он  был  очень  проницательным,  практичным  переговорщиком,   искусным  оратором,  бесстрашным  и  умным  стратегом,  то  есть,  во  всех  отношениях  лидером  своего  народа. Известный  исследователь  апачских  войн  Дэн  Трапп  описал  его  как  «гиганта,  шагающего  через  необитаемые  горы,  о  котором  сложили  легенды,  одно  имя  которого  внушало  ужас  от  Дуранго  на  юге  до  навахо  на  севере,  от  гор  Дэвис  на  западе  Техаса,  до  Санта-Риты, ниже  Тусона».
До  введения  закона  об  оплате  скальпов, Мангас  Колорадос   советовал  своим  людям по  возможности  не  трогать  американских  трапперов. Его  аргументация  была  основана  на  том,  что  англо  не  пытались  строить  постоянные  поселения  и  форты  в  Апачерии.  Их  интересовали  только  бобры,  которых  апачи  не  ели,  и  золото,  которым они,  при  его  нахождении,  оказывались  полностью  поглощены.  Он  говорил,  что  мексиканцы   главные  враги  апачей и  война  против  них  должна  вестись  предельно  жестко. К  сожалению,  вскоре  выяснилось,  что  американцы  являются  для  апачей  такими  же  врагами,  как  и  мексиканцы.
Неправдой  будет  то,  если  кто-то  скажет,  что  был  более  успешный,  чем  он,  лидер  среди  апачей, сумевший  объединить  разные  их  части  в   одну  страшную  военную  силу.  Мангас  Колорадос  убедил  мимбреньо - собственную  племенную  группу - сформировать  союз  из  нескольких  их  локальных  групп,  чтобы  продолжить  войну   отмщения  под  его  руководством  и  изгнать  белых  людей  из  их  страны. Конечно для  разработки  и  осуществлении  своего  грандиозного  плана ему  были  необходимы  помощники, - на  долгие  годы  вошедшие  в   плеяду  наиболее  способных  и  грозных  лидеров  апачей. Различные  отчетности  упоминают  некоторых  из  них.  Их  имена:     Дельгадито (Стройный),  Понсе, Эль  Чико, Педро  Азул, Колето  Амарильо (Желтая  Куртка  или  Желтый  Жакет)  и  Кучильо  Негро (Черный  Нож).  Еще  имелись  три молодых  способных   человека, которым   Мангас   был  наставником,  и  именно  он  заложил  основы  их  будущей  бессмертной  славы  в  качестве  предводителей  апачей: Кочис, Викторио  и  Джеронимо.
Мимбреньо  были  одним  из  самых  больших  и  мощных   делений  апачей,  но  Мангас  понимал,  что  им  необходимо  сотрудничество  и  с  другими  автономными  группами  племени. Он  понимал,  что  раскол  является  главной  бедой   его  народа.  Не  было  ни  одной  надежды  в  деле  привлечения  к  себе  некоторых  влиятельных  вождей,  но  он  нашел  путь. Одной  из  его  жен  была  мексиканка,  на  которой  он  женился  после  её  захвата  в  одном  из  набегов.  Она  родила  ему  трех  девочек,  выросших  в  хорошеньких  девиц.  Поклонники  роем  кружили  вокруг  них,  но  у  Мангаса  были  свои  планы  на  их  счет.  Как  только  самая  старшая  из  них  вступила  в  брачный  возраст,  он  отдал  ее  за  Кочиса - молодого, но  уже  авторитетного  вождя  апачей  чоконен;  вторая  была  дана  Кату-хала - лидеру  апачей  Белой  Горы; третья  вышла  замуж  за  Косито – могущественного   руководителя  апачей  койотеро.
Мангасу  Колорадосу  вероятно  было  около  пятидесяти  лет,  когда  он  начал  свою  кампанию  против  Санта-Риты. Владельцы  шахт  по добыче  меди, на  которых  работало  большинство  мужского  населения  города,  имели  договор  с  Хуаном  Хосе  Компа.  Согласно  ему,  апачи  не  должны  были  приставать  к  караванам,  перевозившим  добытую  руду  в   Чиуауа  и   возвращавшихся  с  поставками.  Мексиканцы,  со  своей  стороны,  не  должны  были  повышать  численность  поселения  и  расширять  его, то  есть  город   располагался  на  землях  мимбреньо на  временной  основе.  Конечно  соглашение   было  нарушено.  Мангас  видел,  что  число  людей  там  сильно  выросло.  Несколько  оценок  указывают  на  численность  примерно   примерно в 400  человек.  Были  приведены  женщины  и  дети,  и  город  сильно  расползся  от  своей  первоначальной  площади.  Санта-Рита теперь  был  суетящимся  и  быстрорастущим  городом.  Кроме  того, владельцы  шахт  давали  убежище  охотникам  за  скальпами,  что,  несомненно, больше  всего  раздражало  Мангаса  и  других  апачей. Город  имел  более  двухсот  вооруженных   винтовками  мексиканцев  и   много  хорошо  вооруженных  американцев. Поэтому  апачи  считали  неблагоразумной  прямую  атаку  на  него. Даже если  нападение  и  стало  бы  успешным,  апачи  понесли  бы  тяжелые  потери,  на  что  Мангас  не  мог  пойти.
Город  был  полностью  зависим  от  Чиуауа  в  плане  поставок  продовольствия,  боеприпасов  и  всех  других  типов  поставок.  Всё  это  привозилось   так  называемыми  кондуктас: длинными  вьючными  караванами  мула,  также  перевозившие  добытую  медь.  Прибытие  и  отправление  этих  караванов  должно  было  проходить  в  строго  установленном  порядке,  иначе  могла   прийти  беда.  Пока  никаких  серьезных  проблем  у  кондуктас  с  апачами  не   возникало и  руководство  шахтерской  компании  мало  задумывалось  о  их  защите.  Апачи  соблюдали  соглашение  и  не  было  причины  полагать,  что  может  быть  иначе.  Но  однажды,  в  горной  долине  далеко  на  юг  от  Санта-Риты, апачи  атаковали  и  уничтожили  один  такой  большой караван.  Все  люди  в  нём  были  убиты, и  те,  кто  погиб  сразу,  являлись  счастливыми  людьми,  так  как  раненых  ждала  смерть  через  жестокие  пытки.  Караван   просто  исчез,  не  было  ни  одного  сообщения  о  постигшей  его  участи.  Вскоре  был  уничтожен  второй  кондукта,  перевозивший  ружья  и  боеприпасы.
Апачи  скрытно  наблюдали  за  городом  с  окружающих  возвышенностей.  Производство  в  шахтах  полностью  остановилось.  Люди  небольшими  кучками  собирались  на  залитой  солнцем  плазе. Мужчины  выходили   охотиться  на  оленей,  индеек  и  любую  другую  дичь,  а  апачи  с  удовольствием  констатировали,  что  с  каждым  выстрелом  падает   возможность  мексиканцев  к  оказанию  сопротивления. Через  две  недели  Санта-Рита оказался  на  грани  голода.  Вначале  было  предложение  послать  большую группу  вооруженных  мужчин   навстречу  пропавшим  караванам,  или  на  их  поиск. Но  оно  было  отвергнуто,  так  как  оборона  города  становилась  бы  сильно  ослабленной   на  случай - не  дай  Бог!- индейской  атаки.  Наконец, было  решено всем  уходить в Чиуауа.  Шахты  Санта-Рита   были  покинуты.  Через  высохшие  холмы  растянулся  необычный  длинный  караван  из  четырехсот  мужчин,  женщин  и  детей,  желавших  одного:  добраться  до ближайших  населенных  пунктов  в  Чиуауа. Веллман  писал,  что  «все  имевшиеся  средства  передвижения  были  задействованы,  и  люди   выступили,  нагрузившись  всем,  что  они  считали  наиболее  ценным,  жертвуя  при  этом  скоростью. Даже  были  задействованы  тачки  для  перевозки  руды.  Мулы  и  ослики  тяжело  пошатывались  под  высокими  упаковками,  и  многие  мужчины, а  также   женщины  и  дети,  передвигались,  согнувшись  под   обременительными  связками».  Нет  подробностей  того,  что  произошло  во  время  этого  перехода. Всего  несколько  человек - пять  или  шесть - пережили  его,  чтобы  хоть  что-то  сообщить.  Считается,  что  после  отхода  колонны  из  Санта-Риты, апачи  не  атаковали  ее  до момента,  пока  она  полностью  не  втянулась  в  узкое  ущелье. Затем,  некоторые  люди - точное  их  число  неизвестно - попытались  с  боем  прорваться  к  выходу  из  западни,  но  многие были  перебиты. Та  же история  повторилась  в  следующем  ущелье. В  конце  концов, через  несколько  дней  горсточка  уцелевших  вразброд  вошла  в  пресидио  Ханос, оставив  далеко  позади  гниющие  тела  почти  четырехсот  мужчин,  женщин  и  детей -  очередной  платеж,  который  затребовал  Мангас  Колорадос  в  своей  войне  возмездия.
Джон  Джонсон   уникален  тем,  что он  стал  первопроходцем  скальпирующего  бизнеса.  Но  ему  на  смену  пришли  люди  более  жестокие: американцы, мексиканцы, англичане  и  французы,  вместе  с  индейцами  делавэр  и  шауни  с  Индейской  территории.  Кто-то  из  них  работал   убивая,  по  возможности,  случайных индейцев,  но  были  и  другие,   сбивавшиеся   в  группы  и  посвящавшие    всё  свое  свободное  время  охоте  на  человека. Правительства Соноры  и  Чиуауа тратили  просто  невероятные  суммы  по  тем  временам  на  вознаграждение  этих  людей.  И  пожалуй  самым  успешным  являлся  Джеймс  Киркер.  Киркер  родился  в  в  1793  году  Киллеад, Северная  Ирландия,  в  шотландско-ирландской  семье.  В  16  лет  он  прибыл  в  Нью-Йорк и  участвовал  на  американской  стороне  в  качестве  члена  военного  судна  в  налетах   на  британское  суда  в  войне  1812  года.  В  1813  году  он  возвратился  в  Нью-Йорк    и  женился  на  Кэтрин  Дониган,  которая  родила  ему  сына.  В  1817  году  Киркер  покинул  свою  семью  и  отправился  в  Сент-Луис  с  несколькими  его  родственниками.  Там  он   до  1822  года  занимался  торговой  деятельностью,  а  затем  присоединился  к  экспедиции  трапперов  Генри  Эшли  по  реке  Миссури.  В  1824  году  он  по  тракту  Санта-Фе  он  прибыл  в  Новую  Мексику,  где  занимался  трапперством  и  торговлей  бобровыми  шкурами  до  1826  года.  В  этом  году  он  начинает   работать  на  уже  упоминавшуюся  здесь шахту Санта-Рита, сопровождая  обозы  с  медью  по  дороге  в  город  Чиуауа,  Мексика.  В  1833  году,  не  разведясь  с  первой  его  женой,  он  женится   на  мексиканке  Рите  Гарсии, в  1835  году   получает  мексиканское  гражданство и становится  известен  как Сантьяго  Куирке.  Его  знали  как  «большого,  быстрого  человека, смелого, меткого  стрелка  и  наездника»  К  тому  же  он  обладал  недюжинными   предпринимательскими  качествами. Во  время  его  поездок  он  хорошо  познакомился  с  апачами,  которым  начал  продавать  оружие  и  боеприпасы.   
В  1838  году в  город  Чиуауа   начали  приходить  сообщения  о  том,  что  Киркер  занимается совместным   рейдерством  и  торговлей  с  апачами.  Он   был  главным  поставщиком  огнестрельного  оружия  на  фронтир,  и,  очевидно,  что  именно  он  снабжал  оружием  и  боеприпасами   чирикауа,  западных  апачей,   навахо,  хикарийя,   мескалеро,  ютов  и  пуэбло,  которые  планировали  всеобщий  мятеж. В  марте  вождь  мескалеро  Лусия  сообщил  властям  в   Эль-Пасо, что  у  его  людей  имеются  винтовки  и  порох,  которые   они  выменяли  у  англо-американцев  на  лошадей  и  мулов,  и  "эти  англо  часто  так  делают".    Среди  условий,  что  он  обозначил,  как  необходимые  в  запланированных  мирных  переговорах,   были  продажные  клейма,  или  так  называемые  «вентас»,   которые  мексиканцам  необходимо  было  проставить   на  всем  домашнем  скоте,   похищенный  и  удерживаемый мескалеро.  Это  должно  было  помогать  Киркеру  в  тех  случаях,  когда  он   давал  индейцам  оружие  за  этих  животных, и  ему  в  дальнейшем   не  пришлось  бы  возвращать  их  законным  владельцам,  потому  что   теперь  они  были  как  бы  куплены  самими  мескалеро  и затем   обменяны  ими  ему. Еще  Люсия  требовал,  что   любой  его  ранчерии  было   позволено  покупать  два  и  более  баррелей  пороха.  Опять  же, очевидно,  что  это было  выгодно  Киркеру,  Имеется  еще  одно  подтверждение  участия  Киркера  в  делах  апачей.  Оно  дано  торговцем  Габриэлем   Сапата.  Он  указал,  что  в  начале  весны  этого  года  вождь  Писаго  Кабесон,  как  наиболее  влиятельный   предводитель  апачей  в  пограничье,  собрал  племенной  совет  мимбреньо.   Его  участники  запланировали  на  этот  год  две  основные   военные  экспедиции  в  Мексику,  и  Киркер  принимал  в  планировании  самое  деятельное  участие.  Правда  называл  он  его  на  испанский  манер – Сантьяго Куирке. Основным  «капитан-генералом»  кампании  Сапата  назвал  предводителя  по  имени  Чато  (Плоский  Нос).  Также  он  сообщил,  что  накануне  этот  Сантьяго  продал  новые  ружья  имевшим  до  этого  только  копья  и  луки   апачам, и  теперь  лишь  двое  из  них  имели  на  вооружении  копья  и  луки,  а  также  снабдил  их  достаточным  количеством  пороха.   После  совещания  и  совершения  положенных   обрядов,   один  индейский  отряд   стремительно  преодолел  небольшое  расстояние  с  севера  на  юг  и  расположился  в  засаде  немного  восточнее   многострадального  Санта-Рита-дель-Кобре.  Два  других  ворвались  во  внутренние  районы  Мексики. Возможно  Киркер  ограничился  раздачей  советов  на  совещании,   и  в  набеге   не  участвовал,  оставшись  в  горах  Мимбре.  Однако,  согласно  другой  версии (историк  Эдвин  Суини),  он   отправился  в  Сонору  с  предводителем   по  имени  Тапила  и  его  отрядом   в  двести  воинов. Пока  Писаго  Кабесон,  Чато  и  Чиримни  расправлялись  с  Санта-Рита,    два  других  военных  отряда  «потрошили»  Сонору, а  затем,  перейдя  в   Чиуауа, поставили  жирную  точку  в  этом   одном  из  самых  широкомасштабных  апачских  набегов,  когда  атаковали  и  разграбили  область  Каррисалильо.  31  марта  губернатор  Симон  Элиас  написал  в  министерство  штатов  в  город  Мехико,  что  его  департамент,  или  штат (Чиуауа),  непрерывно  терзаемый  апачами  с  1832  года,  теперь  совершенно  беззащитен   перед  лицом  индейских  атак,  так  как  солдаты  пресидий  и  милиция  ничего  не  могут  поделать  с  хорошо  вооруженными  апачами,  которые,  если  цитировать  буквально: «насадили  Чиуауа  на  ножи».  Что  же  произошло  дальше?   Почему  Киркер  стал  непримиримым  врагом   апачей? В  редких  своих   газетных  интервью,  которые  Киркер  дал   позже,  он  утверждал,  что  никто  его  никак  не  стимулировал  финансово  в  войне  с  индейцами,  просто  интересы  его  друзей   Кусье  и  Макнайта,  занимавшихся  горнорудным  бизнесом  в  Новой  Мексике,  разошлись  с  интересами  апачей,  после  чего  он  решил   встать  на  защиту  своих  старых  друзей.  На  свои  собственные  деньги  он  вооружил  компанию  из  23  человек, в  числе  которых  было  от  десяти  до  пятнадцати  индейцев  племени  шауни  во  главе  с  вождем  по  имени   Спайбак, что  означает  Подвижный  Молодой  Человек. Хотя,  возможно,  этот  предводитель  был  из  племени  виандот.  Как  бы  там  ни  было,  но  сам  Киркер  утверждал,  что  у  него  не  было  тогда  никакого  письменного  контракта  на   доставку  скальпов,  и  действительно,  нет  ни  одного  подтверждения    тому,  что  он  получал  деньги   поштучно  за  каждый  скальп,  или  какой-то  процент  за   возвращенное  имущество  или   домашний  скот.  Скорее  всего,  он  оставлял  на  свое  усмотрение  часть  военных  трофеев,  добытых  его  компанией.  Согласно  военному  обычаю  того  времени,  он  должен  был   срезать  с  убитых  апачей  уши,  но  нет  ни  одной  ссылки  на  то,  что  он  и  его  люди  доставили  хотя  бы  одну  пару  их.  Просто  шауни   не  могли  брать  только  уши  с  убитых  ими  апачей, им  нужны  были   их  скальпы.
Губернатор  Новой  Мексики  не  только   помогал  Киркеру  с  оружием  и  боеприпасами,   а  и  снабдил  шауни  пропуском,  который  давал  Спайбаку  и  его  воинам  правительственную  защиту  и  позволял  им  на  законных  основаниях  перемещаться  по  стране.  Неизвестно  откуда  привел  Киркер  на  Юго-Запад  шауни,  от  Скалистых  Гор  или  из  форта  Бента, известно  лишь, что  до   этих  событий  они  были  неизвестны  мексиканским  властям. Их  военный  предводитель   Спайбак  родился  в  Огайо,  но  обучался   он  уже  в   моравской  миссии  в  резервации  шауни  и  виандотов  в  Канзасе.  Ростом  он был  шесть  футов,  имел  характерные   орлиный  нос  и  высокий  лоб,  отличаясь  своим  видом   среди  остальных  шауни. В  охоте  и  преследовании   равных  ему  на  фронтире  было  всего  несколько  человек,  а  в  компании  Киркера  он  был  лучшим,  идя  по  следам  апачей  словно ищейка.  Обычно  он  быстро  передвигался  в  сотне  ярдов  впереди  остальных.  Однако  у  него   имелась  пара  очень  серьезных  недостатков:  любовь  к  алкоголю  и   бродячему  образу  жизни.
6  мая  рота  Киркера  достигла  точки   южнее  города  Галеана,  штат  Чиуауа,  где   неожиданно  атаковала  деревню  ничего  не  подозревающих  апачей-койотеро.  Эти  индейцы  пришли  сюда  с  далекого  севера  из  Аризоны,  хорошо  здесь  расположились  и  высылали  в  разные   стороны  свои  военные  партии.  В  деревне  было  247  жителей,  и   небольшая  группа, состоящая  в  основном  шауни  и  нескольких  других   убила  в  ней  55  воинов,  захватила  девять  женщин  и  реквизировала  более  четырехсот  похищенных  животных.  Затем  деревня  была  просто  стерта  с  лица  земли. Один  из  нападавших  был  убит  и  восемь  ранены. Закончив  в  этом  месте все  дела,  компания  Киркера   двинулась  на  север,  везя  своих  раненых  и   перегоняя   добытый  скот. Вскоре  Киркер  прибыл  в  Галеану, жители  которого  были  ошарашены  видом  его  шауни.  4  июня  дон  Хосе  Мерино,  субпрефект  округа,  так  написал  о  них  в  послании  к  правительству  штата: «Появление неизвестного  племени  под  названием  сауанос (шауни),  которые  были  одеты  как  апачи   и  говорили как  американцы,  ввергло  в  панику  жителей  города.  Люди  были  смущены  в  основном  из-за  того,  что  эти  индейцы  находились  под  защитой  губернатора  Новой  Мексики.  Все  они  были  вооружены  мушкетами  и  карабинами.  Они   вели  с  собой  пленников  койотеро,  и  проследовали  дальше  в  сторону  Эль-Кобре (Санта-Рита) в  Новой  Мексике». Киркер   и  его  люди  позже   миновали  Санта-  Риту,  и  14  мая  оказались  в  сотне  миль  юго-западнее  в  городе  Сокорро,  который  в  1833  году  был  атакован  мескалеро, в  результате  чего  33  солдата  были убиты, а  сам  город разграблен.
Несколько  месяцев  Киркер  оставался  в  окрестностях  Сокорро,  распродавая  скот,  лошадей  и  мулов,  взятых  им  у  апачей,  в  асьенды,  расположенные  вдоль  Рио-Гранде, а  также  в  Альбукерке, Сокорро,  Эль-Пасо  и  Санта-Фе.    Он  уничтожил  деревню  койотеро,  но не  стал  мешать   Писаго  Кабесону, Чато,  Мангасу Колорадосу  и  Чиримни  уничтожать  жителей  Санта-Риты. Более  того,  как  сообщал  пленник  апачей  по  имени  Фелипе  де  Хесус  Фуэнтес, в  июне  индейцы  шауни   пришли  к  мимбреньо  в  Сьерра-Флорида и  пообещали   возвратиться  к  ним  через  два  месяца  с  ружьями,   порохом  и  другими  вещами,  которые  они  должны  были  получить  от  некоего  американца,  видимо  от  Киркера. Также  они  собирались  присоединиться  к  этим  апачам  в  уничтожении  Ханоса,  Касас-Грандес  и  Галеаны.  Однако  шауни  не  сдержали  своего  обещания,  из-за   чего  доверие  к  ним  мимбреньо  сильно  пошатнулось.
Однако,  победа  Киркера  над  койотеро  не  очень  понравилась  мексиканским  военным,  которым  часто  приходилось  спасаться  бегством  в  столкновениях  с  этими  апачами.  Также  среди  его  недоброжелателей,  и  вполне  справедливо,  был  богатый   горнопромышленник  по  имени Ревилья.  С  6-го  по  16  июля   Ревилья  замещал  Элиаса  Гонсалеса   на  посту  губернатора,  пока  тот  находился  в  кампании  против  апачей,  и  в  это  время  он  написал  письмо  к  губернатору  Новой  Мексики  Армихо, в  котором  жаловался  на  то,   что  Киркер  руководит  налетами  апачей  в  Чиуауа,  прямо  содействуя  их  грабежам  и  убийствам  мексиканцев.  По  словам  Ревильи,  Киркер  руководил  атакой  апачей  на  караван,  следовавший  из  Каррисалильо   на   помощь  осажденному  Санта-Рита,  из-за  чего  последний  остался  без  необходимых  ему   боеприпасов  и  провизии, что  и  поставило  его  жителей  на  грань  уничтожения.  Дальше  он  предлагал  остановить   деятельность  вероломного  американца  и  наказать  его.   Но  Киркер,  несмотря  ни  на  что,  продолжил  свою  работу.  В  июле,  согласно  сообщению  алькальда  Сокорро,  его  рота  атаковала  группу  апачей, то  ли  фараон,  то  ли  мескалеро,  то  ли  мимбреньо.  В  результате нападавшие  убили  34  врага  и  реквизировали  125  похищенных «рабочих  животных»  и   36  голов  крупнорогатого  скота. Несмотря  на   эти  успехи,  федеральное  правительство  наложило  вето  на  дальнейшую  военную  деятельность  Киркера,  объяснив   свое  решение  тем,  что  он   «вооруженный  иностранец, занимающийся  самообогащением  за  счет  грабежа  правительственных  обозов». Хотя  Киркер  с  1835  года  являлся  гражданином  Мексики.
 Киркер,  нарушая  мексиканские  законы,  осенью   атаковал  мирных  на  тот  момент  апачей  из  групп  хиленьо  во  главе  с Хосе  Матада, Кабальо  Лиджеро,  Доминго  Майя  и Карбонера,  которые   пришли  для  заключения  договора   в  августе  1838  года,   а  также  группы  мимбреньо  во  главе  с  Антонио  Мансиско,  Иескасом,  Кристобалем  и  его  сыном  Сигаррито, которые  пришли   15  ноября  того  же  года,  чтобы,  как   и   вожди  хиленьо, заключить  на  зиму  перемирие,  чтобы  с  весны  вновь  начать  заниматься  своей  обычной  рейдовой  деятельность.  Для  мексиканцев   такая  почти  полугодовая  передышка  была  как   крайне  необходима,  чтобы  нормально  подготовиться  к  предполагаемому  возобновлению  апачских  военных  действий.  Эти  апачи  жили  в  регионе  между  реками  Хила,  Мимбре,  Флорида  и  Рио-Гранде, и  от  Вилла-дель-Пасо  до  Сьерра-де-Сан-Матео. Эта  была  область,  часто  посещалась   Киркером,  чья  личная  политика  заключалась  в  беспорядочных  налетах  на  группы  апачей.   В  результате,  эти  его  налеты  помешали  капитану  Хосе  Игнасио  Ронгуильо  в  Эль-Пасо,  а  также  командиру  в  Ханосе,  оформить  официально  мирные  договоры  с   остальными  враждебными,  главным  из  которых  был  ужас  и  террор  фронтира  Писаго  Кабесон.  Конец  года  Киркер  жил  со  своей  семьей  в  Эль-Пасо,   рыскал  со  своей  ротой  вдоль  Рио-Гранде, на  западе  Техаса,  и  пересекал  вдоль  и  поперек Новую  Мексику,  Чиуауа  и  Аризону.
Весной  1839  года   Киркер  вновь   появляется  в  документах,  связанных  с    его  антиапачской  деятельностью. В  это  время  его  семья  безвыездно  находилась  в  Касас-Грандес, так  как спасения  от  индейских  налетов  в  Чиуауа  не  было,  и  путешествовать  по  дорогам  без  сильного  эскорта  было  смерти  подобно.  3  апреля  сего  года  капитан  Ронгуильо,  префект  Эль-Пасо,  сообщил,  что  Киркер  и  10-12  индейцев  шауни  сопроводили  вьючный  караван,  принадлежавший  дону  Хуану  Мария  Понсе  де  Леону (бывший  префект   Эль-Пасо), из  Эль-Пасо в  Касас-Грандес. В  районе  Ла-Салада  (Соленое  Место),  кондукта,  или  караван,   столкнулся  с  группой  грабителей  мескалеро,   перемещавшихся  верхом  с  похищенными  лошадьми.  Ничего  не  зная  о  Киркере  и  его  шауни,  которые   находились  в  двухстах  ярдах  позади, три  индейца   атаковали  мулетеров  и  захватили  мулов. Заметив  это,  люди  Киркера  ринулись  на  индейцев,  в   результате  одного  из  них  убивая  и  двоих  раня. В  дальнейшем  кондукта  и  его  эскорт  благополучно  прибыли  в  Касас-Грандес,  и  в  этом  же  месяце  Киркер  со  своей  семьей  и  шауни  возвратился  в  Эль-Пасо. В  дальнейшем  Киркеру и  его  людям  были   выделены  100 000  песо (общественные  сборы)  для  решения  в  Чиуауа  проблемы  апачей, с  задатком  в  5000  песо.  Сумма  огромная  на  тот  момент  для  фронтира,  но  Киркер  должен  был  из  этих  денег  оплачивать  его  партизан  и   покрывать  другие  расходы. Он  вербовал,  платил,  обеспечивал  лошадьми,  провизией,  а  также  направлял  своих  людей  так,  как  считал  нужным.  Предложив  им  песо  в  день  каждому,  он  предоставил  им  право  оставлять  у  себя  половину  добычи,  взятой  у  врагов.  Еще  он  пообещал  им, что  их  «рабочие»  будни  будут  чередоваться  с    посещением  городских  праздников,  салунов  и  встречами  с  сеньоритами. Также  они   могли  при  желании  играть  в  азартные  игры: монте  и  другие.
Перед  Киркером   стояла  трудная  задача. Апачи  были  страшным  противником, но   кроме  них  были  еще команчи,  навахо  и  юта,  которые  всегда  находились  с  Мексикой  в  состоянии  войны.   Весь  1839  год  индейцы  атаковали  в  семи  мексиканских  штатах,  убивая  сотни  поселенцев, похищая  сотни  женщин  и  детей  и  угоняя  или  уничтожая  тысячи  голов  домашнего  скота. Тысячи  сохранившихся  до  наших  дней  рукописей  и  отпечатанных  страниц  дают  счет людским  страданиям  в  Мексике, и  описывают  хитрости  врага,  против  которого  выступала  новая  компания  Киркера.
Итак,  Киркер  отправляется  из  города  Чиуауа  в  Эль-Пасо, Новая  Мексика,  где  находит  шатающихся   в  ожидании  наступления  сезона  трапперов, охранников  миссурийских  караванов,  восточных  индейцев,  погонщиков,  и  своих  прежних  стрелков,  которые  искали  опасности  и  соскучились  по-настоящей  работе. Закончив  приготовления,  вся  эта  сборная  команда  во  главе  с  доном  Сантьяго  направляется   вдоль  Рио-Гранде   через  страну  тех  апачей,  которые  как  раз  грабили  в  Чиуауа.  В  конце  июня  или  в  начале  июля  они  прибывают  в  Санта-Фе.  Там  Киркер  набрал   в  свою  компанию  еще  добровольцев,  одним   из  которых  был  индеец  крик  по  имени  Ичу-или-хаджо,  который   в  Эвфалии, Оклахома,  присоединился  к  каравану  Джозии  Грэга  и  вместе  с  ним  прибыл  в  Санта-Фе.  Этот  индеец  совсем  не  говорил  по-английски,  и  несмотря  на  то,  что  он  не  упускал  случая  пригубить  чарку  с  алкоголем,  казался  умным,  трудолюбивым  и  достойным  бойцом.
Логика  подсказывала,  что  Киркер  должен  был   выступить в  страну  апачей  вдоль  Рио-Гранде,  которые  и  являлись  основными  налетчиками  в  Чиуауа,  но  вместо  этого  он  повел  своих  людей  на  север,  в  земли  апачей-хикарийя,   которые  редко  в   их  налетах   посещали  Чиуауа.  Единственно,  чем  можно  объяснить  его  решение,  это  тем,  что  он  не  собирался  воевать  с  вождями  Писаго  Кабесоном,  Чато  и  Чиримни,  с  которыми  недавно  занимался  совместным  рейдерством  и  торговлей.  4  сентября,  перед  рассветом,  команда  Киркера  из  пятидесяти  человек   располагалась  лагерем  возле  города-миссии  Ранчо-де-Таос,   когда   воины  хикарийя  прокрались   в  их  лагерь  и  похитили  сколько-то  лошадей. Индейцы  посчитали,  что  перед  ними  торговцы,  и  думали,  что  их  жертвы  не  посмеют  за  ними  погнаться. Это  была  смертельная  ошибка. Уже  когда  светало,  преследователи  разглядели  в   овраге,  что  вел  с  гор  в  долину,   120  мародеров,- все  верхом. Хикарийя  (возможно,  с  ними  были  юты)  не  понимали  всю  опасность  своего  положения  до  тех  пор,  пока  на  них  не  обрушился  первый  залп  из  пятидесяти  винтовок.  Двадцать  воинов   тут  же  свалились  с  их  лошадей,  другие,  раненые, впились  что  есть  силы  в  поводья,  но  их  напуганные  лошади  волочили  их  по  земле  и   растаптывали  своими  копытами. Уцелевшие  хикарийя   развернулись  и  галопом  ринулись  в  долину.  Киркер  и  его  люди  скакали  за  ними  не  перезаряжая  винтовки.  Беглецы  стремились   укрыться   внутри  одного  из  близлежащих  ранчо,  которое  располагалось  у   подножья  большой  горы: триста  его  домов  образовывали  внутри  себя  большой  четырехугольный  двор,  в  пределах  которого   находилась  церковь. Наученные,  что  священная  крыша,  якобы,  защищает  от  опасности,  а  если  говорить  серьезно,  считая,  что   их  преследователи  не  посмеют  стрелять  по  церкви  и   в  ней  самой,  индейцы  скакали  прямиком  к  ней. Люди  Киркера  перезарядили   их  оружие  и  ринулись  в  атаку  на  ранчо.  Создался  просто  дикий  хаос,  когда   ошеломленные  жители  выпрыгивали  из  их  постелей  и  бежали  прятаться  кто-куда,  а  вопли  преследователей  смешались  с  криками  детей, оглушительными   звуками  выстрелов   и  предсмертными  дикими  вскриками  жертв.  Разрядив  винтовки  и  пистолеты, «киркеровцы»  спешивались  и   бежали  с  их  ножами  сдирать  скальпы  с  еще  живых  индейцев,  а  потом  приканчивали  их. Бойня  продолжалась  полчаса,  а  потом  грабители  попросили  пощады.  Киркер  позволил  уцелевшим  уйти.  Всего  его  рота  убила  сорок индейцев  при  потере  одного  американца  и  одного  метиса. Кроме возврата  похищенных  лошадей,  отряд  Киркера  забрал  весь  другой  домашний  скот,  что  находился  во  владении  индейцев.
После  этой  атаки   Киркер  стал  очень  популярен  среди  простых  новомексиканцев,  но  следующие  его  поиски  и  преследования  апачей  были   почти  безрезультатными.  К  тому  же  пошли  слухи,  что «защитники»  вместо  очистки  индейских  корралей,  забирают  домашний  скот  поселенцев. Два  сообщения  об  этом из  Сокорро   достигли   управляющего  в  Санта-Фе.   В  общем,  Киркер   перешел  с  преследования  индейцев  на  грабеж   поселенцев.  Недовольство  им  росло,  и  он  поехал  со  своей  командой  в  город  Чиуауа. 21  ноября  1839  года  капитан  Ронгуильо  послал  сообщение  в  город  Чиуауа, которое  гласило,  что  Сантьяго Куирке  прошел  через  Эль-Пасо-дель-Норте  во  главе  пятидесяти  девяти  индейцев  делавэр,  шауни,  американцев,  англичан  и  французов.   Местные  власти без  особой  радости  встречали  его,  так  как  он  боролся  с  апачами  где-то  далеко  на  севере, как будто  не  замечая  техасских  апачей  и  команчей,   беспрепятственно  вторгавшихся  в  Чиуауа.   Киркер  даже  не  пытался  тем  хоть  как-то  противодействовать. В  то  же  самое  время  войска  из  Соноры  достигли  области  реки  Мимбре  и  убили  там  семнадцать  апачских  воинов (ошибочно  посчитав,  что  среди  них  был  ужасный  Писаго  Кабесон).  Кроме  этого,  они  конфисковали  у  индейцев  девятнадцать  американских  винтовок,  отчего  на  Киркера  вновь  пало  подозрение,  что  это именно  он   снабжает  апачей  огнестрельным  оружием.
Но,  несмотря  на  страсти  и  полемику  вокруг  деятельности  Киркера  в  верхах, простые  жители,  и  даже   довольно  много  военных  считали,  что  он  лучше  всех  может  бороться  с  индейцами.  В  конце  концов  губернатор  Чиуауа  Триас  заключил  с  Киркером  новый  контракт.  Теперь,  согласно  этому  контракту,  из  двухсот  бойцов  Киркера,  пятьдесят  обязательно  должны  были  быть  мексиканцами, ну  а  остальных  он  мог  набирать  по  своему  разумению  из  индейцев  и  американцев.  Кроме  четырех  песо  в  день  самому  Киркеру, двух  песо  в  день  его  капитанам  и  четырех  реалов  в  день  его  стрелкам,  им  было  «положено»  по  пятьдесят   песо  за  каждого  пленного  или  убитого  воина  старше  14  лет,  и  по  25 песо  за  каждую  пленную  женщину  любого  возраста,  и  за  каждого  пленного  мальчика  до  14  лет. Понятно,  что  в  доказательство  убийств  воинов,  необходимо   было  предоставлять  их   головы  или  скальпы,  обязательно  с  обоими  ушами. Еще  в  контракте  присутствовал  пункт,  что  если  сам  Киркер  будет  убит,  его  семья  получит  единовременно  5000  песо.
Для  начала  Киркеру  было  выдано  1000  песо,  а  в  дальнейшем,  чтобы  финансировать  его  команду,  правительство  обязало   владельцев  асиенд,  владельцев  шахт  и  других  богачей  предоставить  займ  в  100000  песо. 
26  декабря 1839  года   два  мужчины  и  четыре  женщины  мимбреньо  пришли  в  город  Ханос  просить  мир.  Это  случилось  после  того,  как  власти  предупредили  индейцев,  что  если  они  не  согласятся   на  мир,  в  дело  вступит  Киркер. Сам  Киркер  в  это  время  направлялся  из  города  Чиуауа  на  север  по  Медной  дороге  во  главе   роты,  сформированной  в  основном  из  индейцев  шауни. В  Касас-Грандес он   узнал   о  присутствии  большой  группы  мимбреньо  в Ла-Бока-Гранде.  Местные  власти  попросили  его  задержаться,  пока  с  индейцами  идут  переговоры,  но  он  ответил  отказом,  и  усилил  свою  команду  Хосе  Моралесом  и  двадцатью  тремя  другими  мужчинами,  которых  завербовал  местный  мировой  судья  в  ответ  на  соответствующее  распоряжение  губернатора.
5  января  1840  года  Киркер  оставляет  индейцев  шауни  в  Касас-Грандес   с   указанием  атаковать  любых  появившихся   в  окрестностях  апачей. С  другими  его  людьми  он   направляется  в Ла-Бока-Гранде, и  9-го  числа  его  силы  атакуют  лагерь  апачей  в  Лагуна-де-Ла-Ассенсьон,  убивая  десять  воинов,  захватывая  двадцать  женщин  и  детей  и  возвращая  семьдесят  голов  похищенного  индейцами  домашнего  скота. Не  задерживаясь  ни  на  минуту,   команда  Киркера  едет  в  пресидио  Ханос,  где  запасается  провизией  и  порохом. По  прибытии  туда,  Киркер   схватил  Марсело,  сына  Писаго  Кабесона,  надеясь,  тем  самым,  что   вождь  быстрей    теперь  склонится  к  миру,  хотя  власти  Ханоса  были  недовольно  этим  поступком  Киркера,  считая,  что  он  лишь  помешал  их  мирным  переговорам  с  индейцами. 13  января  Киркер  шлет  из  Корралитос  в  столицу  штата  сообщение,  в  котором  отчитался  об  одиннадцати  убитых  воинах  и  четырех  скво,  а  также  о  захвате  девятнадцати  индеанок  и  детей  в  плен.  Кроме  этого,  он  конфисковал  у  апачей   более  семидесяти  голов   лошадей  и  мулов.   Мексиканцы  на  местах,  в  том  же  Ханосе, напугались  прибытия  Киркера,  так  как  справедливо  полагали,  что  ни  к  чему  хорошему  это  не  приведет,  и  апачи  лишь  усилят  свои  налеты  на  них.
К  их  радости  вскоре  Киркер  переключился  на  налетчиков  с  северо-востока,   мескалеро  и  команчей, которые  в   это  время  наносили  штату (Чиуауа) гораздо  больший   урон,  чем  мимбреньо. В  конце  января  «киркеровцы»  двинулись  из  города  Чиуауа  на  восток  в  долину  реки  Кончос,  на  границу  Чиуауа  с  Коауилой.  Его  поле  деятельности  охватило  обширный  регион,  с  расстоянием  в  сотню  миль  с  запада  на  восток,  и  в  двести  миль  с  севера  на  юг: от  Биг-Бенд на  Рио-Гранде    до  границы  с  Дуранго. Там   им  пришлось  сражаться  с  мескалеро,  которые  часто  атаковали  на  востоке  Чиуауа  и  в  Коауиле,  иногда  вторгаясь   в  Дуранго.  Кроме  того,   их  противниками  стали  некогда  дружественные  с  Киркером  хиленьо,  которые  вторгались  на  восток  Чиуауа. В  области,  где  сьерра  перемешалась  с  равнинами,  Киркеру  пришлось   иметь  дело  также  с  команчами  и  кайова,  с  которыми  он  раньше  тоже  торговал,  и  те  вскоре  стали  его  ненавидеть  так  же,  как  и  апачи.  Все  эти  три  индейских  группы  утверждали,  что  он  нарушил  их  неотъемлемое   право  на  сбор «урожая»  ниже  Рио-Гранде  или  Хилы.  Зная,  что  команчи  гораздо  сильнее  апачей,  что  они  более  мобильны  в  войне  и  лучше  вооружены  американскими  винтовками,  Киркер  не  включил  их  и  кайова  в  свой  контракт,  но  мексиканские  власти  были  только  рады  оплачивать  скальпы  равнинников   наравне  со  скальпами  горных  индейцев,  невзирая  на  юридические  недостатки,  а  делавэр  и  шауни  так  вообще   приходили  в  восторг  от  скальпирования  любых  западных  индейцев,  неважно  кто  они:  апачи,  команчи  или  кайова,  или любое  другое  племя.  На  востоке  Чиуауа,  Киркер  обнаружил  бесконечную  двухстороннюю  скальповую  войну  между  апачами  и  команчами.  Он  и  его  люди  стали  третьей  стороной  в  этом  кровавом  конкурсе. Команчи  в  их  обычае  брали  макушку  или  клочок  кожи  с  центра  головы,  размером   с  серебряный  доллар  или  песо,  затем  растягивая   скальп  на  круглом  ивовом  пруте,  делая   его  величиной  с  небольшое  блюдце, и оставляя  сохнуть  в  таком  состоянии.  Апачи  сдирали  макушки только   ради  мести. Теперь  им  приходилось  сдирать  кожу  со  всей  головы  вместе  с  обоими  ушами,- как  того  требовали  торговые  правила  мексиканских  властей.   
В  феврале  Киркер действовал  в   Больсон-де-Мапими,  отыскивая  следы  команчей  и  кайова. Ничего  неизвестно  о  результатах  этой  его  кампании.  Известно  лишь,  что  по  прибытии  в  Идальго-дель-Парраль  у  него  было  пятнадцать  скальпов  и  двадцать  пленных  апачей  из  невыясненной  группы.   
В  марте  1840 года  команда  Киркера  провела  в  Чиуауа  несколько  атак  на  враждебных  мимбреньо  в  районе  Энсинильяс,  в  Сьерра-де-Терренате.  23-го  числа  «киркеровцы»  убили  одного  апачского  пленника,  тяжело  ранили  другого  апача  и  возвратили  сорок  восемь  голов  домашнего  скота,  восемнадцать  лошадей  и  трех  мулов.  Апрель  оказался  и  вовсе  безрезультатным, а  единственных  апачей,  которых  он  видел,  были  четыре  их  трупа,  которые  27-го  числа  были   оставлены  на  съедение  зверью  мексиканскими  солдатами  в  Тинаха-де-Санта-Клара.  5  мая  Киркер  расположился  лагерем  в  Охо-Кальенте    на  берегу  реки  Кармен,  южнее  большого  глиняного  пресидио  Сан-Фернандо-де-Каррисал.  Там  он   дождался  пленного  апача,  который  сам  вызвался  послужить  проводником  «дону  Сантьяго  к   Агуа-дель-Фьерро».  В   этом  месте   находилась  деревня  мимбреньо  (недни) вождя  Сигаррито.  Пленник  сообщил  Киркеру,  что  эти  апачи  атаковали  караван  мулов  на  его  пути  из  Эль-Пасо   в  город  Чиуауа,  убивая  троих  людей  и  похищая  тридцать  мулов,  нагруженных  агуардьенте   (мексиканская  водка)  и  солью.   
 Узнав  про  это,  Киркер  и  его  люди  поспешили  в  пресидио  Каррисаль.  Здесь  они  оставили  всё  лишнее,  и  во  второй  половине  дня  отправились  на  поиски  налетчиков.  Они,  в  сопровождении  проводника-апача,   проехали   в  северо-западном  направлении  около  тридцати  или  сорока  миль,  когда  в  полдень  8  мая  догнали  индейцев. Противник  расположился  лагерем  возле  большого  болота  под  названием  Лагуна-де-Санта-Мария, в  низовье  реки  Санта-Мария,  на  севере  Чиуауа. Ближе  к  рассвету «киркеровцы»  атаковали  апачей,  убивая  шесть  воинов,  захватывая  семь  женщин  и  шесть  детей,   более  сотни  лошадей  и  мулов  и  четыре  барреля  агуардьенте.  Остальные  индейцы  в  панике  бежали  через  сьерру,  оставив  Киркеру  на  разграбление  и  сожжение  десять  своих  викиапов.
В  июне  этого  года  скончался  главный  поборник  деятельности  Киркера  губернатор   штата  Чиуауа  Иригойен, и  на  его  место  заступил  Оливарес,  который,  также   лояльно  относившийся  к  Киркеру,  все  же  вынужден  был  уступить  «ревности»  военных  в  лице  генерала  Гарсия  Конде. 5  июля  сего  года (1840)  Конде  заклеймил  кампанию  Киркера  как «неадекватную  и  позорную,  очень  оскорбительную  для  военного   класса». На  следующий  день  он  отправил  в  отставку  Оливареса, и сам  себя  воздвиг  на  место  губернатора,  тем  самым  поставив  Чиуауа  под  военное  управление.  Таким  образом,  Киркер   остался  не  удел,  хотя  войска  на  местах  отказывались  выходить  на  поиски  и  преследование  противника  без  его  шауни.  Например, 30  июля  1840  года,  десять  индейцев  этого  племени   выступили  из  столицы  штата  с  ротой  солдат, направившись   на  север,  в  знакомые  им  места  по  совместной  деятельности  с  Киркером. Они  несколько  раз  сталкивались  с  апачами,  и  однажды  преследовали  партию  грабителей  до  Сьерра-де-Лос-Арадос. В  результате  этой  кампании  было  возвращено  более  сотни  мулов  и  лошадей,   более  девяносто  голов  крупнорогатого  скота  и  убиты  четыре  налетчика. 24  августа  экспедиция  вернулась   домой,  и  шауни  в  официальных  комментариях  удостоились  только  хвалебных  отзывов.   
Справедливости   ради  нужно  сказать,  что  Война  Киркера  никак  не  повлияла  на  тягу  апачей  к  миру.  В  сентябре  и  октябре,  они,  так  же,  как  и  раньше,  продолжали  свою  обычную  рейдовую  деятельность,  атакуя   окрестности  Ханоса,  Касас-Грандес    и  дорогу  от  Ханоса  в  Сонору.   
В  конце  1840  года  Киркер  находился  на  северо-западе  Чиуауа,  охраняя  шахты  своего  друга  Роберта  Макнайта  в  районе  Галеана,  Корралитос,  Касас-Грандес   и  Эль-Баранко,  сопровождая  правительственные  обозы,  вступая  в  схватки  с  одними  апачами  при  проводке  караванов  и  торгуя  с  другими.  Этому  не  стоит  удивляться,  зная   о  том,  что  все,  без  исключения,  племенные  и  локальные  группы  апачей  вели  независимую  друг  от  друга  политику.  Поэтому  Киркер  с  кем-то  из  них   какое-то  время  конфликтовал,  а  с  другими  находился  в  дружественных  отношениях,  и  наоборот.  Единственно,  что  не  менялось,  так  это  состав  команды  Киркера, подавляющее  большинство  которой   составляли  восточные  индейцы  плюс  несколько  американцев. Хотя  шауни  и  действовали  самостоятельно, они  всегда   откликались  на  его  призыв,  когда  у  него  возникала  необходимость  несколько   остудить  пыл  апачей,  которых   можно  было  напугать  до  смерти  только  тремя  вещами:  команчами,  Киркером и  шауни.  На  последующих   переговорах  с  мексиканскими  властями,  одним  из  главных  их  условий  было  выдворение  шауни  из  штата  и  города  Чиуауа.
Осенью  1840  года  и  зимой  1841-го  апачи  атаковали  в  Чиуауа  почти  непрерывно, повсеместно,  и  как  никогда  жестоко. В  феврале 1841 года штат  с  военной  экспедицией   посетили  четыреста  могольон  во  главе  с  Писаго  Кабесоном,  который,  несмотря   на  то,  что  его  сын  Марсело  находился  у  мексиканцев  в   плену  в  городе  Чиуауа,  только  усилил  свои  атаки.  Еще  одним  заметным  рейдером  в  то  время  был  вождь   чоконен-чирикауа  Рейес.  Хикарийя,   разозленные  кровной  обидой,  нанесенной  им   Киркером,  ввергали  в  хаос  Новую  Мексику,  а  команчи  по-прежнему  следовали  транзитом  через  Чиуауа  в  их  налетах  на  юг,   достигая   мексиканские  тропики. Как  писала  газета  того  времени: «несколько  тысяч  апачей  и   индейцев  Южных  Равнин  полностью  очистили  Чиуауа  и  другие  пограничные  департаменты».
Теперь Гарсия Конде начал  понимать, что он погорячился с отставкой  Киркера,  и  что  лучшим   методом противодействия стратегии апачей, когда они атаковали,   быстро  отступали,  рассеивались,  а  затем  из  засады  уничтожали  их  преследователей,  может  стать  только   новый  контракт  с  Киркером. Следовательно,  началась  еще  одна  Война  Киркера.  Согласно  доступным  источникам,  дон  Саньяго  согласился  убивать,  захватывать  и  возвращать   похищенных  животных   за  пять  песо  серебром  за  каждого  противника,  которого  его  люди  будут  убивать  или  брать  живьем. Он  должен был  также  получать  по  два  с  половиной  песо  за  каждого  возвращенного  или  захваченного  мула. В  то  время  это  были  серьезные  деньги,  на  американском  фронтире  1840-х  на  них  можно  было  много  чего  купить,  но  и  работа  предстояла  нелегкая. Зимой  1841  года  чиуауанский  фронтир  был  буквально  осажен:  более  восьмисот  индейских  налетчиков  орудовали  там,  не  покладая  рук. Киркер  вновь  созывает  своих  восточных  индейцев,  среди  которых  был  Чарли  Тиррелл –  метис чероки.  Он  прибыл  вместе  со  Спай-Баком.  В  свое  время  он  получил   школькое  образование  в  Индиане, и разговаривал  на  хорошем  английском  с  примесью  испанских  и  индейских  выражений. Кроме  индейцев,  Киркер  привлек  в  свою  новую  команду  безработных  погонщиков  и  охранников  караванов,  среди  которых  был  Стив  Халл  Мик,  которого  называли «Дэви  Крокетт  Тихоокеанского  Северо-Запада».  По  словам  Мика, до  марта 1841  у   людей Киркера  произошло  два  столкновения  с  апачами,  и  ими было
 доставлено  в  город  Чиуауа  15000  голов  домашнего  скота,  в основном  мулов  и лошадей.  Губернатор  заплатил  за  каждую  голову  положенные  по  контракту  два  с  половиной  песо. Но  затем  Киркер  был  уличен  в  подлоге:  вместо  тяжкого  труда  по  скальпированию  апачей,  он  начал  срезать  холки  у  представителей  низшего  мексиканского  сословия,  а  попросту   говоря,  начал  сдирать  скальпы  с  простых  крестьян,  коих  он  и был  призван  защищать среди  прочих. Поэтому  его  «поставили»  на  оклад  в  один  доллар  в  день. Киркер  немедленно  уходит  в  отставку,  и  скрывается  то  ли  на  западе  Чиуауа,  то  ли  на  востоке  Соноры. К  этому  нужно  добавить   свидетельство  немецкого  путешественника  Джулиуса  Фробеля,  который  находился  в  Чиуауа  с  ноября  1852  года  по  май  1853-го.  В  своих  заметках  он  упомянул,  что  Киркер  и  его  шауни,  так  же,  как  и  другие  наемные   войска,  были   лишь  частично  успешны  в  борьбе  против  апачей.  Они  исполняли  данное  им  обещание, но  их  незначительная  численность  не  позволяла  им   справляться  с  крупными  силами  противника.  Как  бы  там  ни  было,  но  факт  остается  фактом, Киркер  и  его  люди  убивали случайных  или  ничего  не  подозревающих  апачей  и  возвращали  похищенный  теми  скот,  но  они  оказались  просто  не  в  состоянии  остановить  приливы  и  отливы  рейдерской  деятельности  индейцев,  и  своими  действиями  только  раззадоривали  их,  толкая их  на  еще  более  жестокую  месть.
Шауни  Киркера разбрелись  по   зажиточным  гражданам.  Например, имения Агуануэва и Лос-Чаркос, принадлежащие богатому торговцу и землевладельцу Эстанислао Поррасу, часто   посещались  апачами  с  целью  грабежа  и  вытекающих  из  этого  убийств,  его  вьючные  караваны   так  же  часто  были   атакованы  апачами  на  дорогах.   Поэтому,  в  июне  1841  года  он  обратился  к  индейцам  шауни  в  столице  штата  с  просьбой   помочь  его  работникам  в  возврате  лошадей  и  мулов,  недавно  похищенных  апачами  из  Лос-Чаркос, в  30-40  милях юго-западнее  столицы.   Партия  из  десяти  шауни  нагнала  налетчиков в  Махалка  и  захватила у них большую часть  похищенного  скота,  затем  вернув  его  владельцу.
В  августе  Чарльз  Тиррелл  рассказал  Киркеру  о  гибели  Спайбака в  мексиканской  экспедиции  против  апачей  в  горах  возле  пресидио  Сан-Фернандо-де-Каррисал.  Тиррелл  ошибся,  так  как  через  три  года  Руфус Сэйдж, якобы,  видел этого «покрытого  шрамами  лейтенанта»,  живым  и  здоровым,  и  в
 конце 19  века  на  Индейской  территории  произошла  встреча  Джеронимо  и  Спайбака. Можно  только  догадываться  в  отношении  того,  о  чем  говорили  эти
 два  убеленных  сединами  ветерана  индейских  войн.
 В  октябре  и  ноябре  1841  года  апачи  убили  в  штате  более  пятисот  жителей, а  декабре  1841 года шауни  участвовали  в  очередной  наемной  миссии,  на  этот  раз  действуя  разведчиками  в  экспедиции  Хосе  Мария  Элиаса  Гонсалеса,  который  на  тот  момент  являлся  префектом  и   военным  командиром  Эль-Пасо-дель-Норте.  Для  мексиканской  кампании  они  прочесали  в  поисках  мескалеро  Лома-ле-Арена,  район  реки  Санта-Мария  и  Лагуна-де-Санта-Мария,    с  убийством  одного  апачского  воина.
С  уходом  с  арены  боевых  действий  Киркера, и  насытившись  местью, мескалеро,  хиленьо и  койотеро пошли  на мирные  переговоры  в  Агуануэва,  Каррисаль, Энсинильяс,  Эль-Пасо, Эль-Норте  и   Галеана. Они тоже  понесли  потери, но основной  причиной их  доброты  было то, что им нужно было реализовывать награбленное, желание  использовать  Чиуауа  как  безопасное  убежище  после  налетов  в  Соноре,  и, возможно, ввиду  появившихся слухов  об  организации  крупной  сонорской карательной  кампании  внутри  Апачерии, а  не  деятельность  Киркера,  которая  наносила  апачам  определенный  ущерб, но  лишь  вызывала с  их  стороны,  как  уже  было  сказано,  еще  более  жестокие  ответные действия, совсем  не   способствуя   делу  мира. Хотя,  о  каком  стремлении  апачей  к  миру  можно  говорить,  учитывая  их  образ  жизни  и  слабость  мексиканского  правительства.
Лейтенант  Висенте  Санчес Вергара  вел переговоры  с  хиленьо  и  койотеро, а капитан  Дамасио  Салазар  с  мескалеро.  Салазар  встретился  с  вождем  Хосе  Мария  Мария  и  пятнадцатью  младшими  вождями  мескалеро. Ниже протокол этого собрания, датированный  двадцать  восьмым  февраля 1842 года,  с  занесенными  в  него  требованиями  апачей.   
1. Санта-Рита-дель-Кобре   остается  только  за  апачами.
2. Апачи  оседают  в  мире  только  в  Новой  Мексике,  так  как они  боятся  обмана,  если  поселятся  в  Чиуауа.
3. Дон Сантьяго  Киркер  и  дон  Роберто  Макнайт  не  должны  возвратиться  в  Новую  Мексику, а  индейцев  шауни  нельзя  допускать  в  город  Чиуауа  или  в  департамент  Чиуауа.
4.  Мексиканцы  ежегодно  выплачивают   апачам   5000  песо.
5. Сыновья  Сагуистики  получают  Лагуна-де-Гузман, Бока-Гранде, Аламо-Круэсо и  Кузан,  или  Лас-Анимас,  - как  поселения   предназначенные  только  апачам.
6.  Мексиканские  пленники  апачей  могут быть выкуплены; пленники (апачи), которые  сбегают  и    приходят   к  нам (апачам), могут  оставаться  на  свободе.
7. Мексиканские  представители  делают  бесплатные  «вента»  на  лошадях, мулах  и  другой  подвижной  собственности,  которую  апачи  захватили  во  время  войны.
8.  Апачи, которые, возможно, не  хотят мира,  должны  получить  гору, где они  будут  жить  отдельно, пока  преследуются  и  приводятся  к  порядку.
Как  видно  из   вышеприведенного,  апачи   были  согласны  на  мир  только  на  выгодных  им  условиях.  В  Чиуауа  апачи  соблюдали  договор: если  в  1842  году  они  совершили  там  немногим  более  сотни  задокументированных  налетов (это  до  заключения  договора  в  конце  февраля), то  в  1843  ими  было   совершено  одиннадцать  налетов,  а  в  следующем  году,- десять. В  Соноре  было  всё  иначе.  Этот  штат  «отдыхал»  от  апачей  чуть  больше  года.  Но   в  августе  1843 года военные  действия  начали  раскручиваться  по-новой,  и  вплоть  до  осени  1845-го   их  количество  росло  с  каждым   месяцем.
А  пока,  24  апреля  1842  года   Гарсия  Конде  встретился  в  городе  Чиуауа  с  вождями  Писаго Кабесоном,  Мануэлем,  Анайя,  Понсе  и  Висенте,  и  согласовал  с  ними  предварительные  условия  для  отдельных  групп  хиленьо. Некоторые  из  этих  групп  согласились  на  мир  и,  по  условиям  договора  от  4  июля  1842  года,  локальная  группа  вождя  Негрито  поселилась  возле  города  Галеана,  а  другие  группы  поселились  возле  Ханоса, Эль-Пасо,  Каррисал,  Агуануэва  и  Эль-Валье-де-Сан-Буэнавентура.  9-го  числа  Конде  подписал   так  называемый   договор  в  Вилла-дель-Пасо с  вождем  Хосе  Мария  и  еще  пятнадцатью  младшими  вождями  мескалеро. Эти  договоры  связывали  хиленьо  и  мескалеро  мирными  обязательствами  с  мексиканскими   штатами  Чиуауа,  Новая Мексика,  Сонора,  Коауила,  Дуранго, а  также  с Техасом (Мексика  не  признала  независимость  Техаса и  земельные  претензии  американцев  от  устья  Рио-Гранде    до  Мексиканского  залива). Эти  договоры  были  названы  «Договоры  Киркера»,  так  как  являлись,  по  сути,  капитуляцией  чиуауанской  политики  решения  апачской  проблемы   при  помощи  наемников. Гарсия  Конде  и  Армихо  (губернаторы  Чиуауа  и  Новой  Мексики)  согласились  со  всеми  требованиями  апачей  в  обмен   на  их   поселение  возле  определенных  пресидио,   подчинение  мексиканским  военным,  сообщение  о  перемещениях  враждебных,  и  уход  из  мирных   лагерей   только  с  разрешения (с  пропусками)  командиров  пресидий. По  своей  важности  условия  были  несопоставимы. Самое  главное: апачи  получали  на  законных  основаниях  весь  похищенный  ими  скот, а  это  тысячи  голов; мексиканцы   теперь  должны  выкупать  своих  пленных,  а  пленные  апачи,  захваченные  в  том  числе  и  Киркером,  должны  были  отпускаться  на  свободу  просто  так.  Вскоре  Марсело,  сын  знаменитого  Писаго  Кабесона,  которого  схватил  Киркер  и  доставил  в  город  Чиуауа, был  отпущен  на  волю,  и  еще  через  некоторое  время  военные  отряды  Писаго   вовсю  опустошали  Сонору.
После  заключения  мирного  договора  с  апачами,  Киркер  оказался   на  юге  Чиуауа,  непонятно  по  настоянию  индейцев  или  по  собственной  воле. Он  поселился  со  своей  семьей (жена  Рита  Гарсия  и  их  трое  детей - Петра,  Рафаэль  и  Сантьяго  Хосе,  вскоре  у  них  родился  еще  сын,  которого  они  назвали  Роберто  или  Роберт)  в  городе  Гуадалупе  Кальво,  в  180  милях  южнее  города  Чиуауа. Здесь  он  работал  для  «Совета  Защиты  от  Войны»,  который  тоже  был  образован  в  интересах  защиты  собственности  граждан,  их  шахт  и   сельскохозяйственных  полей  от  индейских  налетов.  В  его  обязанности  входило  то  же,  что  и  раньше:   охрана  работников  и  их  семей  от  индейцев,  сопровождение  караванов  с  слитками  серебра,  меди  и  золота. Его  маршрут  теперь  пролегал  на  протяжении  двухсот  миль  через   горы,  полные  апачей,  в  Бальеса,  Сатево  и  столицу  штата.  Более  длинный  маршрут,  и  более  ровный,  шел через  Рио-Кончо, через  Идальго-дель-Парраль, и  завершался  тоже  в  городе  Чиуауа.  Этот  путь  пролегал  через  области  кишевшие   команчами  и  кайова.  В  следующие  три  года  и  три  недели  после  19  ноября  1842  года  на  Киркера  нет  ни  одной  ссылки  в  официальных  документах.  Есть   только  описания  его  деятельности  из  книги   некоего  Джеймса  Хоббса,  которые  больше  похожи  на   фантастику. Из  них  следует,  что  Киркер  стал  вождем  всего  племени  апачей  со  штаб-квартирой  на  западном  склоне  Сьерра-Мадре,     между  штатами  Сонора  и  Чиуауа.  Якобы  губернатор   Чиуауа  Ангел  Триас   даже  предложил  за  его  голову  9000  долларов, а в  ответ  дон  Сантьяго  через  некоего  друга  сделал  контрпредложение  с  обещанием  убивать  апачей,  если  губернатор  сохранит  ему  его  жизнь  и  будет  с  ним  всячески  сотрудничать. Губернатор  принял   условия  Киркера,  и  вскоре  тот  появился  в  городе  Чиуауа. Чтобы  сбежать  от  апачей,  Киркер  пообещал  им  продать  похищенных  ими  животных  в  Новой  Мексике,  Он  так  и  сделал,  но  вместо   отбытия  в  «его  индейскую  деревню,  он  положил  вырученные деньги в  свой  карман,  с  мыслью  больше  никогда  не  возвращаться  в  страну  апачей».   Согласно  Хоббсу,  Киркер  убедил  Триаса  в  том,  что  апачи  схватили  его,  когда  он  занимался  трапперством,  но,  на  самом  деле,  он,  якобы,  никогда  их  не  любил.  В  результате  был  подписан  новый  контракт: Киркер-Триас. Вскоре  первый  вновь   собрал  под  свои  знамена  индейцев  шауни,  в   числе  которых  был  и   Спай-Бак,  скончавшийся,  согласно  Тирреллу,  несколько  лет  назад,  а  также  вездесущий  Хоббс. Из  всех  описанных Хоббсом деяний,  примечательно  одно,  когда  команда  охотников  за  скальпами  уничтожила  деревню  вождя «Ка-чи-се»  с  убийством  более  180  индейцев.  Примечательно  оно  в  том,  что  в  повествовании  дается  описание  возвращения  нескольких  десятков  апачей  со  скальпами  в  деревню,  населенную  тысячью  апачей,  но  апачи  не  брали  скальпы,  и   у  знаменитого  Кочиса  не  могло  в  то  время  быть  такой  «своей»  деревни,  так  как  он  был  тогда  еще  очень  молод  для  этого,  ему  был  лет  девятнадцать  или  двадцать,  не  больше. На  самом   деле  Кочис  находился в  те  годы  с  Мангасом  Колорадосом  вместе со  своей  локальной  группой  во  главе  с  Иригольеном,  занимаясь  набегами  в  Соноре,  являясь  лидером  молодых  воинов. В  общем,  повествование  Хоббса  просто  вымысел  для  неискушенного  восточного  читателя. Да  и  сам  Киркер  в  январе-феврале  1842 года,- даты  атаки  «деревни  Ка-чи-са», - находился   в  городе  Гуадалупе  Кальво,   попав,  при  этом,  в  немилость  в  столице  штата  из-за  его  претензии  к  Новой  Мексике.  К  тому  же, Триас вступил  на  должность  губернатора  в  конце  1844  года,  и  вновь  25  августа  1846  года,  и  поэтому  он  никак  не  мог  до   конца  1845-го  иметь  каких-либо  официальных  дел  с  Киркером. 
На  самом  деле,  через  два  года относительного  мира  в  Чиуауа, в  1845 году апачи  возобновили там  свою военную деятельность старого образца, совершив в этом году 218 официально  задокументированных  налета.  Причиной тому послужил ряд причин, в ряду   которых  неисполнение  мексиканцами   договорных  обязательств,  черная  оспа,  но  главной,  все  же,  была  тяга  самих  апачей  к  рейдерству. Рано  или  поздно  их  военная  деятельность  должна  была  перекинуться  из  Соноры  в  Чиуауа.  Тут-то  вновь  и  появляется  Киркер.
3  декабря  1845  года  в  Асиенда  дель  Кармен   пришли  апачи  по  имени   Пегатес  и  Кристина (дочь  вождя  Чато). Они  являлись  представителями  вождей  Чато  и  Матурана,  и  они   заявили,  что  эти  два  лидера,  во  время  их  налетов  по  обширной  области,  лежащей  между  городами  Галеана  и  Ла  Консепсьон (современный  Герреро), насытили свою месть  за  вред, причиненный им  мексиканцами,  и Чато,  имевший  триста  воинов,  а  также  Матуран,  которые  несколько  недель  назад   отправились  с  мирной  миссией  в  город  Чиуауа  вместе  с  вождем  Рейесом, желают  получить  прощение  и  заключить  мир,  с  последующим  поселением  в  городе  Галеана.  Скорей  всего  это  был  обычный  зимний  «апачский  мир».  Чато  обещал  прибыть  в  Эль-Кармен  15  декабря,  чтобы  поговорить  там  о  мире  с  мексиканскими  представителями. Однако,  количество  его  воинов,  плюс  слухи  о  том,  что  он  и  Матуран  ожидают  присоединения  к  ним  воинов  могольон  и  навахо,  напугали  чиуаунцев.  Другими   лидерами,  прибывшими  в  Сьерра-де-Терренате  с  их  ранчериями,  что  также  подлило  масла  в  огонь,  были  Кристобаль, Францискуильо,  Негрито,  Никанор,  Рейес,  Висенте  и  Дос  Реалес. Следовательно, Триас издает приказ  под номером  семь,  согласно которому  необходимо  было  принять  повышенные  защитные  меры  от  Росалес (50  миль  юго-восточнее  столицы  штата) до  города  Чиуауа,  и  на  запад  к  Ла-Консепсьон,  а  также  на   севера до  Ханоса. В  эти защитные  меры  входил  и  Киркер  с  его  командой.
Итак, 13  декабря  1845  года,  дон  Сантьяго  ехал  из  Галеана  по  горной  дороге  на  юго-восток,  направляясь  в  Эль-Кармен    (сегодня Рикардо-Флорес-Магон) на  Рио-Санта-Клара.  Он  сопровождал  Мануэля де Ла Рива,  субпрефекта  округа  Галеана,  а  также  капитана  Хосе Понсе де Леона,  командующего   войсками  того  же  округа.  С  Киркером  находились  шестнадцать  индейцев   шауни,  делавэр  и  мексиканцы. В  Эль-Кармен его  команда  и  войска  Понсе  де  Леона  должны  были  присоединиться  к  объединенным  войскам  нескольких  округов.   Всей  этой  армией  должны  были  руководить  Рива  и  Понсе  де  Леон. Затем они должны  были  ожидать  прибытия   полковника  Гарсия Конде,  который  выступил  из  города  Чиуауа  во  главе   подразделения  под  названием «Активный  Батальон»,  численностью  305  человек. В  результате  должен  был   быть  сформирован  полк  под  общим  командованием  Гарсия  Конде. Также  в  Эль-Кармен,    Киркер  и  его  компаньоны  должны  были  15  декабря  встретиться  с  Чато,  Матураном  и  другими  вождями  апачей,  чтобы  начать  разрабатывать  протокол   предстоящих  переговоров.
За  день  Киркер  и  остальные  преодолели  пятьдесят  миль  до  Эль  Кармен,  но  по  прибытии    не  застали  там  никаких  войск  из  других  округов,  Конде  и  вождей  апачей. 14  и  15  числа  роты  из  Галеана, Эль-Кармен,  Каррисал,  Намикуипа  и  Эль-Валье-де-Сан-Буэнавентура  объединились  в   батальон, состоящий  из четырех рот.  Киркер  взял  под  свое  начало  двадцать  одного  гражданского  из  Эль-Кармен, таким  образом,  доведя  численность  своей  группы  до  37  человек. Всего  в  батальоне,  вместе  с  восточными  индейцами,  насчитывалось  170  человек. 16  декабря, в два  часа  дня,  поступила  депеша  от  Конде,  которая  гласила,  что  полковник  с  его  войсками  достиг  асиенды  Энсинильяс  в  пятидесяти  милях  от  Эль-Кармен, и  только что сформированный   батальон  должен  был  выступить  к  Сьерра-де-Терренате-де-Лос-Макуийес, чтобы найти  там  апачей.  Вскоре  батальон  выступил,  с  командой  Киркера  впереди. Сам Киркер отправил  вперед своих  разведчиков  шауни  и  делавэр. Достигнув  Терренате  уже  в  сумерках,  Киркер  немедленно  посылает  своих   шауни  искать  апачей.  Конде  с  его «Активным  Батальоном»  в  это  время  находился  в  дне  пути  оттуда  в  Эль-Охо-де-Ла-Лагуна.   
17-го  числа  Киркер  осторожно  начал  проникновение  вглубь  гор  впереди  основных  сил,  все  время  ожидая  вестей  от  шауни  и  делавэр,  рыскавших  по окрестностям  в  поисках  апачей. Разведчики  в  одиннадцать  часов  утра  натолкнулись  на  двоих  апачей,  которые  не  мешкая  убежали,  тогда   Киркер  и  его  люди  пустились  в  их  преследование,  продолжавшееся  на  расстояние  в  две  лиги,  но,  в  конце  концов,  апачи  достигли  их  лагеря  в  каньоне  Порфиас  быстрей,  чем  Киркер, и  дали  звуковой  сигнал. В  результате    женщины  и  дети  бежали  в  сьерру,  а  около  восьмидесяти  воинов  заняли  позиции  в  лагере,  состоявшем  из  более двадцати  викиюпов.  На  земле  осталось  брошенным  мясо  и  более  двадцати  воловьих  шкур,  на  которых  были  клейма  асиенды  Торреон,  из  Сьерра-де-Ла-Торрион. Семьи   воинов  поднялись  как  можно  выше  и растворились  в  ущельях  на  самом  верху  гор  Терренате.
 Люди  Киркера  атаковали  лагерь  в  классической  кавалерийской  атаке: команда  Киркера  скакала  прямо  по  его  фронту,  справа   на   плоскогорье  расположились   Понсе  де  Леон  и  рота  из  Галеана,  а  слева  на  возвышенности  находились  Хуан  Непосемено  Муньос  с  ротой  из  Намикуипа  и  с  ротой из  Эль-Валье-де-Сан-Буэнавентура. Несмотря  на то,  что апачи занимали  позицию,  откуда можно  было  вести  огонь  из-за  укрытий,  они  начали  отступать,  едва  распознав  кто  их  атакует,  отстреливаясь  из-за  скал  и  поднимаясь  все  выше  и  выше. Затем  они  остановились  и  стали  наблюдать  за  захватчиками  издали.  Фабиан  Валенсуэла,  житель  Сан-Буэнавентуры,  направился  к  ним.  Согласно  сообщению,  он  дружил  со  многими  из  апачей,  и  поэтому  смело,  даже  без  белого  флага,  пошел  на  разговор  с  ними.  Апачи  некоторое  время  приглядывались  к  нему,  а  затем  младшие  вожди  Негрито  и  Никанор немного спустились, и, встретив  Валенсуэлу,  проводили  его  к   главному  вождю  этой  деревни  Матурану. Из  других   лидеров  там  были  Кристобаль, Висенте  и  Пегатес,  но  Чато,  Францискуильо  и  Рейес  не  появились,  возможно  они  находились  в  это  время  в  другом  месте.
После  разговора  и  получения  каких-то  подарков,  эти  вожди  согласились  на «честный  мир»,  но  при  условии,  что  мексиканцы  и  Киркер  не  выгонят  их  из  деревни,  не  сожгут  их  жилища  и  не  заберут  похищенный  ими  скот.  Они  пообещали  19  или  20  декабря  прийти  в  Эль-Кармен  и  обсудить  протокол  переговоров.
Тем  временем, Конде  и  его  люди достигли  гор  Терренате  с  противоположного  от Киркера  направления (с  юга).  18  декабря  Конде  миновал  Арройо-дель-Нидо  и  разделив  свои  силы  возник  вблизи  Терренате. Посыльный  от   Понсе  де  Леона  прибыл  к  нему  и  сообщил  о  занятии  лагеря  и  о  обещаниях,  данных  апачами.  Всю   следующую  ночь  апачи  и  мексиканцы танцевали, пили агуардьенте, провозглашали мир и оказывали  друг  другу  всяческое  дружественное  внимание. Однако  Киркер  понимал,  что  всё  это  не  является  гарантией  того,  что  вожди  и  впрямь  возжелали  мир. Он  считал,  что  они  сейчас  занимаются,  в  очередной  раз,  прикрытием своего непрерывного  рейдерства,  последующего  сбыта  похищенного  и  получения,  как  ни  в  чем  ни  бывало,  пайков. По его мнению, только внезапная атака могла  помочь  освобождению  мексиканских  пленников  и  возвращению  украденного,  то  есть  всего  того,  что  хитрые  вожди  добыли  в  их  недавних  успешных  налетах. Конечно,  он  собирался  внезапно  атаковать  апачей также  в  соответствии  со  своими  корыстными  побуждениями.
 18-го  числа  он  находился  в  лагере  мексиканцев, в  лиге  от   места, откуда он  выгнал  воинов  Матурана.  Весь  день  приходили  апачи  и  высказывались  за  мир  и  дружбу,  но  Киркер  считал,  что  мексиканцы  не  должны относиться  к  этому серьезно. Один  из  таких  дипломатов,  по  имени  Коронадо,  появился  в  десять  часов  утра  и  сообщил  об  индейцах,  которые собирают  их  лошадей  и  запасы  агуардьенте,  чтобы  отправиться  с  Рива  и  Валенсуэлой  в  Эль-Кармен для  мирных  переговоров и  последующего  праздника. В  три часа  дня  пришли  несколько  апачских  вдов: Мария,  вдова  Панталеона; Ромула,  вдова   Вальядареса; и  мать  Мендосы.  Они  сказали,  что  они  пойдут  в  лагерь  Рейса  вместе  с  Валенсуэлой,  и   объявят   этому  вождю,  что  если  он  не   согласен  на  мир  и  не  отдаст  пленников  и  украденный  скот, дон  Сантьяго  его  атакует. Затем  эти  три  женщины  отправились  сопровождать  Валенсуэлу,  лейтенанта  Хосе  Альварадо,  судью Хуана  Непомусено  Муньоса,  Фелипе  Муньоса  и  семьдесят  кавалеристов  к  Рейесу  и  другим  лидерам  апачей,  «неся  в  себе  угрозу Киркером».  Но без  личного  присутствия  Киркера,  эта  угроза  ничего  не  значила  для  Рейеса. После  того  как  этот  вождь  отверг  требования, мексиканцы  атаковали,  убивая  одного  апача  и  захватывая  пятнадцать  животных.  Затем  им  пришлось  убраться  восвояси.   
Тем  временем,  в  шесть  часов  вечера  того  же  дня,  в  лагерь  Киркера  вступил  капитан  Райо  Санчес  Альварес  во  главе  180  человек  и  с   сообщением от  полковника  Конде, в  котором  говорилось,  что  он (полковник)  прочесал  горы  Терренате   на  предмет  обнаружения   Рейеса  и  других  апачей  несогласных  с  протоколом, - следствием  атаки  Киркера  17-го  числа. Также  Конде  приказывал  Киркеру  присоединиться  к  силам  Альвареса  и  попытаться  заставить  упорных  лидеров  апачей  дать  обещание  прибыть  на  переговоры  в  Эль-Кармен.   
19  декабря,  в  два  часа  ночи, Киркер  покинул  лагерь  с  Альваресом  и  другими  по  направлению  к  деревне Рейеса.  Он  был  уверен,  что  этого  вождя  необходимо  атаковать,  а  не  заключать  с  ним  договор,  который  тот  не  будет  соблюдать.  Вскоре  прибыл  Конде  и  с  ним  170  человек,  и  после  объединения  всех  мексиканских сил, или  батальонов,  у  полковника  набрался  целый  полк. По  прибытию  в  деревню  Рейеса,  сражение  началось. Киркер  вновь  атаковал  по  фронту  деревни, Альварес  и  57  его  людей  атаковали  с  возвышенности  справа,  а  лейтенант  Портильо  и  35  человек  находились  на  левом  фланге.  Киркер  и  тридцать  его  бойцов   галопом  приближались  к  лагерю,  и  индейцы   вновь  бежали,   оставив  позади  себя  разный  домашний  скарб, который  нападавшие  немедленно  сожгли.  Поднявшись  выше  в  сьерру,  апачи  открыли  огонь  с  большого  расстояния.  Позже   Рейес  и  его  воины отступили  на  запад  к  Сьерра-дель-Торреон. Обследовав  захваченный  лагерь,  люди  Киркера  обнаружили  более  двадцати   накануне  содранных   воловьих  шкур  с  клеймами  асиенды  Торреон. Так  бесславно завершилась  эта  кампания.   Мексиканские  газеты  писали,  что  апачи «позорно  и  трусливо  бежали  с  поля  боя»,  хотя  Конде  признал,   что  огнестрельного  оружия  у  них  было  недостаточно. Как  бы  там  ни  было,  с  присутствием  команды  Киркера  или  без  нее,  но  апачи в  двух  описанных  столкновениях  придерживались  своей  обычной  тактики:  не  вступать  в  открытое  сражение  с  намного  превосходящим  численно  и  лучше  вооруженным противником,  дабы  не  терять  бесполезно  людей,   которых  у  них  и  так было мало.  Апачи  проповедовали  партизанский,  засадный  метод  борьбы,  но в случае крайней  необходимости,  когда,  например,  они  были  загнаны  в  угол,  не  отказывались  от  открытого   сражения  и   бились при  этом отчаянно. Специальные  военные  отряды, выступившие  с  целью  отмщения  своим  прошлым  убыткам,  тоже  всегда  вступали  в  открытую  борьбу,  часто  при  этом  выходя  победителями. Известен  был  только  один  надежный  способ  нанести  апачам  сильное  поражение: пригласить  их  на  праздник,  напоить  их  там   почти  до  бессознательного  состояния (хотя  их  и  напаивать  не  надо  было,  сами  пили),  а  затем   героически  их «победить»,  вырезав  не  способных  к   сопротивлению  людей,  обоих  полов  и  всех  возрастов.
 21  декабря  все  роты  разошлись  по  их  поселениям, и  Киркер  остался только со своими  последователями. Согласно  его  собственной  оценке,  Чато, Рейес  и  их  младшие  вожди  вовсе  не  хотели  переговоров,  они  и  дальше  собирались  атаковать  поселения,  убивать  и  похищать  жителей,  грабить  и  забирать  домашний скот,  а  затем   приходить в  Сан-Буэнавентура за  пайками.  И  на  самом  деле,   начало 1846  года  ознаменовалось  катастрофическим  ростом числа   апачских  налетов,   и  вся  северная  Мексика  вверглась   в  отчаяние  и  хаос. Однимим   из  самых  страдавших  областей  были  округ  Намикуипа  и  пятидесятимильный  радиус  вокруг  города  Энсинильяс, где  возникла  серьезная  угроза  уничтожения  всех  поселений.  Округ  Намикуипа  находился  по-соседству  с  территорией  локальной  группы  Чато,  который,  как  и  его  союзники,  еще  оказывается  не  насытился  местью,  как  не  так  давно  заявляли  его  посланники.
Как  следствие  этого,  Киркер  получает  указания  поднимать   его  компанию  истребителей  апачей  и  идти  на  помощь  жителям  Намикуипа. Его  возвращение  состоялось  благодаря  полковнику  Маурисио  Угарте,  который  возглавлял   военное  командование  Чиуауа  с  17  января  по  16  февраля.  Из-за  уже  привычного  недостатка  ресурсов,  Киркер   вынужден  был   обеспечивать  своих  людей из  собственных  средств. После  необходимых  приготовлений  команда  Киркера  отправилась   в  северо -западном  направлении  противостоять апачам,  а  Угарте  выступил   во  главе  380  человек  на  север к Гойами,  чтобы защищать  фронт  на  Рио-Гранде от вторжения  американцев  и  команчей.
4  марта  Киркер  выступил  в  Намикуипа,  и  прибыл  туда  13-го  числа,  ровно  через  две  недели  после того,  как  апачи  захватили  и   опустошили этот  город.  В  его  сообщении  в  столицу  штата  так  было  написано: «Эти  события  распростерли  оцепенение  среди  всех  людей,  большинство  которых,  или  даже  все,  покидают  эту  границу  и  перемещают  их  семьи  туда,  где  они смогут  избежать  краха  из-за  ярости  и  смелости  противника».   
Киркер  посовещался  с  Альваресом  и  другими  местными лидерами,  и  было  решено  привлечь  в  его  роту   людей  из  окрестных  поселений,  но  из-за «неплатежеспособности»,  он  сумел  набрать  всего   восемнадцать  человек.  Тогда  Киркер  бросил  призыв  к  добровольцам   из  поселений  вдоль  реки  Папигочик (или Арос).  После  собрания  с  лидерами  в  Иепомера,  Темосачик, Матачик,  Вилла  де  Консепсьон,  и   других  деревень  тараумара,  он  смог  привлечь  еще  54  человек. Эти   индейцы  были  коротко  стрижены,  носили  на  головах  тюрбаны, а  из  одежды  имели  только  набедренные  повязки  и  сыромятные  сандали.  Из  оружия  у  них  были  только  их  традиционные  луки  со  стрелами, палицы,  ножи,  арканы,  веревки  и  пики,  однако  Киркер  снабдил  их  ружьями,  получив,  таким  образом,  ужасную  по  своей боеспособности  силу. Их   удивительное  качество  перемещаться  пешими  без  устали  на  сотни  миль, бросало  достойный  вызов  апачам  в   их  горах  и  каньонах.
Набрав  еще  людей  в  проходе  Аламильо,  Киркер  немедленно  выступил  на  поиски  апачей.  Со  своей  интернациональной «армией»,  состоявшей  из  индейцев  делавэр,  шауни,  тараумара,  а  также  американцев,   мексиканцев  и  некоторых  других,  он  пошел  по  следу  апачей  в  северо-западном  направлении,  в  точку,   расположенную  не  далее,  чем  в  пятнадцати милях   от  сонорской  границы.
20  марта,  в  пять  часов  вечера, это  войска  застало  врасплох  деревню  из  сорока  трех   викиюпов.   Расположенная  на  западном  склоне  Сьерра-Мадре около  Чухуичупа,  она  принадлежала  вождям   Хосе  Чато (младшему)  и   Матурану. Апачи  без  лишних  раздумий  пустились  в  бегство,  но  вместо  их  преследования, захватчики  занялись  опустошением  брошенного  лагеря.  Некоторая  задержка позволила  враждебным,  кроме  одного,  спастись.  Этого  неудачника  звали Гачупин,  и  он  был  оскальпирован  прямо  на  месте,  где был  пойман.  У  Киркера  потерь  не было,  а  кровавые  следы,  уходящие  в  ту  сторону,  куда  бежали  апачи,  позволяли  думать,  что  по  крайней  мере девять  из  них  были  ранены. Судья   из  Намикуипы (Непомусено Муньос)  константировал,  что  добровольцам  не  хватило  опыта  подобной  борьбы,  и  что  они,  подобно  жителям  своих  деревень,  испытывали  «ужас  от  военных  действий   варваров». Из-за  такого «экстраординарного  страха»  была  упущена  прекрасная возможность  уничтожить  целую  деревню  грабителей.
Среди  захваченного  добра  были  пятьдесят  четыре головы украденного  домашнего  скота (коровы,  волы  и  мулы),  которых  Киркер  поделил  среди  набранных  им  тараумара,  строго  наказав  вернуть  всё  это владельцам,  согласно  распоряжению  правительства. Также  его  компания  поживилась  тремя  сотнями  шкур  антилоп, крупнорогатого  скота  и  лошадей,  и  забрала  много  узд,  топориков,  сковород,  пороха,  шалей,  тридцать   седел,  два  ружья, много  одеял,  муки, хлеба,  фасоли,  сушеных  тыкв,  сахара, и  «много  разной  незначительной  рухляди». Киркер  поделил   всю  эту  добычу  среди  своих  людей,  дав каждому  человеку  столько,  сколько он смог унести. Кроме того, были  освобождены  из  плена несколько  юных  мексиканцев (апачи   просто  позабыли  о  них  во  время своего   стремительного бегства).  Один  из  них,  Вольтура  Перес,  четырнадцатилетний  мальчик  из  Намикуипа,  был  захвачен  апачами  25  октября  прошлого (1845)  года.  Другой,  Перфекто  Рамос,  был  захвачен  апачами  во  время  их  атаки  в   проходе Науэрачи   19  февраля  на  партию   из  23  дорожных  путешественников,  с  убийством  четырех  из  них.
Затем Киркер  отвел свою команду в  поселения  на  реке  Папигочик, где его повсюду встречали  аплодисментами.
Однако, как  и  прежде, вместо подчинения апачей, кампания Киркера лишь вновь  простимулировала  их  походы  мести,  откладывая  на  неопределенный  срок   день  заключения   настоящего  мира,  как  того желали  мексиканцы.  22  марта  партия  налетчиков  опустошала  поля,  похищала  животных  и  другую  собственность  в  асиенде  Лагуна,  около  Сан-Андрес.  Многие  другие  апачи  объединились  для  совместного  рейдерства. 28  апреля комманданте-генерал  из  Эль-Пасо сообщил, что  некоторые  апачи  и  команчи  объединились  для  вторжения  в  Чиуауа.  19  мая  свыше  двухсот апачей  окружили  Ханос  и  собрались  в  его  окрестностях  весь  доступный  домашний  скот,  убивая  в  процессе  одного  человека,  похищая  двоих,  и  угоняя  345  голов  животных. В  то  же  время  вожди  Сигаррито,  Гомес (мескалеро),  Рамон  и  Зозайя  собрались  в  горах  Терренате  для  планирования  совместного  большого  набега  в  центральном  Чиуауа.  Только   между  13  мая  и  концом этого месяца  апачи  убили  24  чиуауанца,  четырех  взяли  в  плен,  и  уничтожили  или  похитили  много  различной  собственности. Случай  в  Ханосе   служит  яркой  иллюстрацией  того,  что  войска  и  командиры  пресидий  лишь  номинально  являлись «защитниками»,  на  деле  оказываясь  неспособными  противостоять крупным  силам их  индейского противника.
Совсем  отчаявшись,  власти  Чиуауа  решают  вновь  привлечь  наемников. Тем  более,  в  свете   начавшегося  американского  вторжения,  штат  оказался  совершенно  беззащитен перед  индейцами.  Власти  понимали,  что  апачей  и  команчей  не  запугать,  и  действия  Киркера  лишь  разозлят  их,  но  выхода  у  них  не  было, так  как   ощущалась острая  нехватка  огнестрельного  оружия  на  местах.  Например, из  89  мужчин  Реаль-де-Сан-Лоренсо, только  тридцать  имели  ружья,  тридцать  восемь  были  вооружены  луками  со  стрелами,  а   у  остальных  вообще  ничего  не  было;  в  пуэбло  Сокорро,  79  человек  имели  огнестрельное  оружие, 94  были с луками и стрелами;  в  другом,  необозначенном  четко месте, 43  человека  были  вооружены  ружьями,  162  луками  и  стрелами,  а  72  вообще  ничем;  в  Партидо-де-Чарко, 76 мужчин  имели  ружья,  98  луки  и стрелы,  и  шестнадцать  были  безоружны; В  Партидо-де-Сентро,  85  с  ружьями,  15  с  луками,  42  безоружны; в  Сан-Элисарио,    89  с  ружьями, 13  с  луками,  88  безоружны.  При  этом,  владение  огнестрельным  оружием  не  означало,  что  из  него  можно  было  стрелять,  так  как  не  хватало  на  всех  пороха  и  свинца. На  контрасте  к  этому,  у    Киркера  оружия  и  боеприпасов  всегда  было  достаточно.
На  этот  раз  Киркер  был  назначен  командующим  Специальным   Корпусом  Правительства  Чиуауа.  Он  мог  вербовать  добровольцев  по  желанию,  но  действовать  он  должен  был   совместно  с  правительственными  войсками,  которые  впервые  получили  право  получать  вознаграждение  на  индейские  скальпы. В обязанности  Киркера  входили  также  советы  и  помощь  в  организации  локальной  милиции,  чтобы  та  смогла  достойно  противостоять  индейцам.   Была  объявлена  плата  в  50  песо  за  каждого  враждебного  индейца  захваченного  или  убитого. Пленников  и  скальпы  необходимо  было  представлять  перед  Советом  Почетного  Вознаграждения  в  столице  или   перед  такими  же   Советами  на  местах  в  муниципальных  центрах. Каждый   совет  имел  президента  и  четырех  членов,  уполномоченных  изучать,  проверять  и  выявлять  принадлежность  скальпа,  чтобы  затем  выплачивать  или  не  выплачивать   вознаграждение.  То  же  самое  касалось  возвращенного  домашнего  скота.
По  каким-то  своим  причинам,  и  очевидно ничего  не  зная  о  новом  скальповом  проекте  Чиуауа,     вождь  Рейес   приходит  в  пресидио  Сан-Буэнавентура с  мирными  предложениями.  25 мая,  в  день  принятия  правительством  проекта, субпрефект  Галеаны  посылает  курьера  в  город  Чиуауа.  Он  сообщал,  что  он,  и  Карлос  Касарес, командир  пресидио  Сан-Буэнавентура заключили  мир  с  вождем  Рейесом.  Этот  вождь  поселился  с  его  локальной  группой  вблизи  Галеаны.  Также  он  послал  апача  по  имени  Мучанчито  найти  Францискуильо,  который «тоже  хочет   мира». В  тот  же  день  Мучанчито  возвратился  с  Францискуильо,  Висенте,  пятью  воинами  и  двадцатью  двумя  женщинами  и  детьми.
 Чато,  Матуран и Пласерес пока  выжидали,  желая посмотреть  какого к  себе  отношения  удостоятся  Францискуильо  и  Висенте. 12  июня  Пласерес,  Карро  и  еще  пять  апачей  пришли  к  Касаресу  и  тоже  попросили  о  мире.  14-го  числа  в  Галеана  пришел  Хосе  Чато  и  с  ним  15  воинов,   10  женщин  и  12   детей,  все  готовые  для  мира  и  проживания  возле  Намикуипа. Чтобы заявить  о  серьезности  их  намерений,  некоторые  апачи  доставили  и   освободили,  разумеется  не бесплатно, их  мексиканских  пленников.  Например, 22  июня  вождь Висенте  передал  Агарито  Анайя,  захваченного  в  Намикуипа,  получив  за  него  от  Касареса  четыре  песо. Еще  одним  освобожденным  по  такой  же  схеме  пленником  был  Мигель  Мартинес. Вдова  вождя  Торреса  также  имела  пленника,  но  пришла   без  него. Тогда  Касарес  отказался   выдать  ей  паек,  пока  она  не  приведет  своего  пленника. Еще  он  сообщал,  что  индеец  по  имени  Асевес имеет  пленника,  которого  он  обязал  его  доставить  в  следующем  месяце.  Также  индеец  Эскуириба  должен  был  передать  одного  пленника. Неизвестно  чем  на  этот  раз  руководствовались  апачи:  может  удовлетворили  свой  спрос  на  возмездие;  может  решили,  как  обычно,  передохнуть,  попраздновать  и  покушать  мексиканских  пайков.   Второе,  более  вероятно.   
Как  бы  там  ни  было,  но  маховик  наказания  каких  угодно  апачей  был  запущен,  и  25  июня  Дон  Сантьяго выступил   во  главе   своей  компании. 6  июля  секретарь  губернатора  послал  ему  копию  правил,  согласно  которым  Киркер  не  должен  был  трогать  мирных  или  подавших  прошение  о  мире  индейцев. Правила  эти  были  просто  нелепыми, так  как  вчера  апачи  убивали  и  крали,  сегодня  они  же  просят   о  мире,  а  завтра  они  же  опять  поедут  убивать  и  красть.   Кто-кто,  а  Киркер  хорошо  знал,  что  апачи  используют   недолговечные  соглашения  для  прикрытия  их  обычных  убийств  и  грабежей,  последующего  возвращения  к  мексиканским  пресидиям,  торговли  там  украденным  домашним  скотом  и  другой  добычей,  получения  выкупа  за  пленников,  получения  пайков,  и   затем  отбытия  восвояси  для  пополнения  запасов  грабежа,  и  так  по  кругу  до  бесконечности.
26  июня,  в  пять  часов  вечера,  во  главе  отряда  из  25  человек  Киркер  выступил  в  северном  направлении.  Утром  он  остановился  на  час  в  Ла-Лаборсита, чтобы  отдохнуть,  а  затем  продолжил   марш,  и  в  одиннадцать  часов  27-го  числа  прибыл  в  асиенду Торреон.  В  три  часа  дня он уже вступал  в  Энсинильяс.  Здесь  он  усилился  шестнадцатью  жителями  асиенд  Энсинильяс  и  Торреон,  и  тридцатью  тремя  из  Сан-Андрес. В  четыре  часа  утра  28-го  он  выступил  во  главе  74  человек  по  направлению  к  Охо-дель-Баи (Воловий  Источник).  Двадцать  человек  он  заранее  послал  вперед,  чтобы  они  разведали  в  каньонах  Потреро,  Викторино  и  Дос-Охитос. На  ночь  остальные расположились  лагерем  в последнем месте, а в 2 часа  ночи  29-го  к  ним  присоединились  разведчики.  Они  сообщили,  что  обнаружили  шестнадцать  голов  домашнего  скота,  убитых  индейцами,  чьи  следы  вели  в  каньон  Портреро  и  далее  к  Галеана.  Это  подтверждало  догадки  Киркера  насчет  личности  вождя  и   его  налетчиков,  а  также  откуда  они  пришли.  Поэтому,  понимая  куда  они  направились,  в  четыре  часа  утра  он  поворачивает  назад   к  Энсинильяс.  Во  время  дневного  перехода,  люди  из  Сан-Андрес потребовали оплатить  их  услуги   прежде,  чем  они  войдут  в «берлогу  апачей». Киркер  отказал  им,  так  как  справедливо полагал,  что  оплачивать  их  труд   нужно  из  почетного  вознаграждения  согласно  проделанной  ими  работы.  Он  так написал  губернатору: «У  меня  не  было  денег  для  них,  и  поэтому  я   оставил  позади  себя  тех,  кто  не  захотел  идти».  В  восемь  часов  утра  он  достиг  Энсинильяс.
1  июля  вместе  с  ним  на  поиски  индейцев отправились  всего сорок  человек. На ночь он остановился   на  холмах  напротив  Лагуна-де-Энсинильяс.     Затем,  в  три  часа  утра  2-го  числа  он отправился  к  асиенде  Каррисал,  собираясь там  пополнить  запасы  корма  для  лошадей.  В сумерках  он  остановился  у  водного  источника  перед  горами  Терренате,  и  приблизительно  около  полуночи  отправился  на  северо-запад  к  асиенде  Сан-Лоренсо, на  Рио-Санта-Клара. Утром  3  июля  он  поднялся  в  четыре  часа  и   двинулся  на  северо-восток  к  Охо-Калиенте,   где  остановился  на  ночь. Здесь  он  и  его  охотники   обнаружили  следы  налетчиков.  Киркер  решил,  что  эти  следы  ведут к каньону Сан-Хоакин и в Сьерра-де-Сан-Мигель. Он написал в  своем сообщении: «Убежденный,  что это индейцы  из  деревень,  которые  находятся  в  Галеана  под  защитой  мирного  соглашения,  я  направился  в  это  место». Это означало,  что он  пошел  на  сближение с локальными  группами  Рейеса,  Францискуильо  и  Висенте,  чьи  ранчерии  располагались   около  реки  Санта-Мария  для   окончательное  распознавание   врага, и,  согласно  приказу,   немедленный  марш  с  атакой  на  него».   
4  июля   в  полночь  он  достиг  деревни  Эль-Аламо, где   остановился,  а  на  следующий  день  послал  двоих своих людей к  субпрефекту  округа  Галеана  Мануэлю  де  Рива,  так  как  хотел,  чтобы  они  выяснили  через  него  местоположения  индейских  лагерей,  и  сообщили  ему, что  Киркер  хочет  получить  дополнительных  лошадей  и  людей,  чтобы  победоносно  завершить  эту  кампанию.   В  ответ  Рива  послал  к  дону  Сантьяго   своего  человека  с   приглашением  прийти  в  дом  Хуана  де  Мата  Ортиса,  уроженца  пуэбло  Галеана. Киркер  пришел  туда  6-го  числа  в  четыре  часа  утра, где  встретился  с  этим  человеком,  который,  якобы, «десять  лет до  этой  встречи  с  Киркером,  только  и  делал,  что  организовывал  и  принимал  участие  в  многочисленных  экспедициях  против  апачей,- с  очень юного  возраста»,-  сообщил  он  важно  Киркеру,  когда  они  вдвоем  шли  в  дом  Ривы.
От   субпрефекта  Киркер  узнал  много  большего  о  последних  деяниях  апачей.  Как  сообщил  Рива: «Они  ездят  на  лошадях,  украшенных  трофеями,  проходя  по  улицам  Галеаны  и   других  городов, и  носят  окровавленную  одежду  и  драгоценности  их  мексиканских  жертв». Киркер также  узнал от Ривы о   «специфическом  виде  апачей  в  одеждах  сеньоры  Буэрас  из  Соноры,  и  в  других  народных  одеждах,  что  носят  горожане». Индейцы  украшали  свои  волосы  орнаментами,  взятыми  из часовни церкви Сан-Мигель-де-Бабикора, в горах на западе Чиуауа, приблизительно  в  сорока  милях  юго-западнее  Эль-Валье-де-Сан-Буэнавентура. Согласно  самому  Киркеру,  субпрефект  и  некоторые  жители  его  округа  и  округа  Ханос  были  решительно  настроены  на  то,  чтобы  как  можно  больше  индейцев «насадить  на  нож».  Он  сообщил,  что эти  два  человека  решили  атаковать  противника «в  его  деревне»,  что  означало,  что  атака  будет  произведена  в  Галеана,  где  Рейес  и  его  люди  скопились  для  последующего  получения  пайков  в  пресидио  Сан-Буэнавентура.  С  завершением   этой  встречи,  Киркер  пошел  в  дом,  где  снял  для  себя  квартиру.   
Согласно  версии  самого  Киркера,  далее  произошло  следующее. В  восемь  часов  утра  к  нему  пришел  Понсе  де  Леон  и  сказал, что  он  обращается  сейчас  к  Киркеру  от «имени  всех  людей». Он сообщил ему,  что Специальный  Корпус  и  мексиканские  жители  немедленно  атакуют  Рейеса  и  его  группу  апачей; что предыдущей  ночью  восемнадцать  апачей  были  убиты  в  десятке  миль  вверх  по  Санта-Мария,  в  Эль-Валье-де-Сан-Буэнавентура, и  поэтому,  задержка  в  атаке   приведет  к  тому,  что  каждый  белый  житель региона  умрет  в  руках  десяти вождей  и  сотен  их  воинов. Еще  Понсе де Леон сказал Киркеру,  что  индейцы  этой  области  только  притворяются  дружественными;  что  они  предали  мексиканцев  более  сотни  раз,  и  теперь  терпение  жителей  Галеаны  исчерпано; и  что  им  на  помощь  пришли  люди  из  Касас-Грандес. И  на  самом  деле,  алькальд  Касас  Грандес  Хосе  Моралес  и  54  тамошних  жителя  ответили  на  призыв  соседей,  и, кто  пешком,  кто верхом,  уже  прибыли  в  Галеана.   Затем  Киркер  узнал,  что  лидеры  Галеаны  и  Касас-Грандес уже  готовы  начать  атаку  лагеря  Рейеса   по  сигналу  колокола.  С  этого  места  Киркер  был  предельно  краток  в  его  сообщении  к  губернатору.  При  этом  он  не  сообщил  точно,  где  он  находился  до утра  6-го  числа,  очевидно,  что  в  пресидио  Сан-Буэнавентура. Он  так  написал  в  своем  сообщении: «Я  приказал  войскам  загружаться,  так  что  я  смог  несколько  отдохнуть  перед  тем,  как  был  услышан  сигнал.  Затем  мы   все  двинулись  туда  маршем  и  пришли  в  лагерь  апачей.  Там  я  увидел  на  улицах   сколько-то мертвых  индейцев.  Люди,  тем  временем,  продолжали  атаковать  до  тех пор, пока 130 индейцев всех  возрастов не умерли». Согласно  Киркеру,  субпрефект  распорядился  вынести  всех  убитых  индейцев  из  деревни,  и  ничего  не  сообщив  о  своем  участии  и  о  участии  его  людей  в  этой  атаке,  написал  лишь, что  он   вернулся в   свое  расположение,  а  люди  из  Касас  Грандес  отправились  обратно  в  их  поселение.   
Имеются  и  другие  отчетности  этого  дела. 7 июля  Энсигн  Касарес,  командир  пресидио  Сан-Буэнавентура,  первым   из  мексиканцев  описал   события   ночи  5  июля  и  дня  6-го.  Свой  отчет  он  отправил  второму  военному  лицу  по  значимости  в  департаменте  Чиуауа  Габино  де  Куилти.  Затем  сообщение   Касареса  было  обнародовано  в   газете  El  Provisional  в  номере  от  14  июля.  Касарес сообщил,  что он оказался  не  в  состоянии   предотвратить  нападение  на  мирных  индейцев,  которым  он   выдавал  пайки. По  его  словам,  к  началу  атаки  жители  Галеаны,  Касас-Грандес и  Эль-Валье-де-Сан-Буэнавентура уже  смешались  с  людьми  Киркера.  Он подтвердил,  что  было  убито  130  апачей  обоих  полов  и  всех  возрастов.  Еще  16-18  индейцев  были  убиты  в Эль-Валье-де-Сан-Буенавентура. При  этом  он  не  упомянул,  что   основное  нападение  произошло  6-го  числа,  а  атака  в  долине,  с  16-18  убитыми  индейцами, случилась  ночью  5-го.  Он  также  ничего  не  сообщил  по  поводу  того,  участвовал   Киркер  или  не  участвовал  в  ночной  атаке. Свое  сообщение  Касарес  завершил  сетованиями  на  то,  что  теперь  вся  надежда  на  мир  с  апачами  рухнула,  и  что  на  пограничье  падет  тяжелое  возмездие  в  то  время,  когда  у  него  не  имеется  достаточных  сил  для  его  защиты.  Насчет  Киркера  он  написал,  что  тот  прибыл  в  Галеана  по  следам  апачей,  совершивших  ограбления  в  Энсинильяс.  Следы,  по  словам  самого  Киркера, шли  в  направление  Сан-Буэнавентуры и Галеаны, и были  оставлены  апачами  из  группы Рейеса. Но, по словам    Касареса, это утверждение Киркера не имело под собой прочной основы. Единственным  доказательством  этому служило то, что Францискуильо (недни)  сообщил  Касаресу,  что  двадцать  мужчин  могольон   прошли  через  его  ранчерию,  и  что  мексиканцам  нужно  быть  осторожными,  чтобы  защитить  себя. Этот  предводитель  и  Пласерес (Лакерес  из  недни-чирикауа)  избежали  смерти,  так  как  не  пришли  за  пайками,  занимаясь  в  это  время  возвращением   какого-то  количества  волов,  похищенных  апачами  из  Галеаны  и  из  лагеря  самого  Францискуильо.
Британский  путешественник   Ракстон,  который  прибыл  в  окрестности  города  Чиуауа  с  юга  штата  через  месяц  после  дела  в  Галеане,   оставил  свой  отчет,  заявив,  что  частично  его  рассказ  основан  на  свидетельстве  очевидца.  Он написал,  что  у  Киркера  было  150  человек,  но  перенес  дату  атаки  на  август.  Также  он  сообщил,  что   атакованные  апачи  находились  с  Чиуауа  в  мире,  и  в  количестве  170  человек,  обоих  полов  и  всех возрастов,  пришли  в  Галеана  невооруженные  с  целью  торговли.   Британец  назвал  их  лидера  знаменитым  вождем,  кто «без  сомнений  совершил  много  зверств  на  поселенцах». Однако апачи  испытывали  «немалое» желание  заключить мир  с  правительством  Чиуауа. Его  апачи  торговали  ни  о чем  не  подозревая,  находясь  под  защитой  договора.  Дону  Сантьяго   сообщили  об  их  приходе,  и  он  немедленно  отослал  для  них «несколько  бочонков духов» (алкоголя),  чтобы  они  угощались, и,  тем  самым,  задержать  их  до  прибытия  его  людей.  Также  его  посыльный  сообщил  мексиканцам об  определенном  времени  его  прибытия. И  вот,  в  десять  часов  утра,  в  разгар  веселья  пьяных  индейцев,  он  появился  во   главе  своей  армии.  Когда  мексиканцы  увидели  Киркера  и  его   людей, подходящими  к  назначенному  часу,  они  схватили  их  оружие  и   «упали  на  неудачных  индейцев».  Их  жертвы  не  имели  при  себе  даже  ножей. Увидев,  что  дон  Сантьяго  и  его  партия  окружают  их,  апачи  и  вовсе  прекратили  сопротивление.  Они  упали  на  землю, и «покорились своей  судьбе». Мексиканцы в  ярости не обращали  внимания ни на возраст, ни на половую  принадлежность  их  жертв,  с  зверскими  воплями    вырезая  их,  «насыщая  их  затаенную  месть  за  многие  годы  преследования».  Из  170  мужчин,  женщин  и  детей  апачей  были  убиты  160. Ракстон  ничего  не  упомянул  об  участии  Киркера  и  его  людей  в  убийствах  и  скальпировании.  Просто  сообщил,  что  «киркеровцы»  окружили  апачей,  и  те   упали  наземь,  смирившись  с  их  судьбой, что  пробудило  в  мексиканцах   их  мстительные  чувства.
В  двух  отчетностях  от самих апачей Киркер  совсем  не  упоминается. В  них сообщается  об  использовании  алкоголя (мескаля), что ввело  будущих  жертв  в  полнейшее  оцепенение  перед  появлением  партии  мексиканцев,  которые  «забили  их  до  смерти». Знаменитый  вождь  Мангас  Колорадос в  начале  1860-х  годов  сообщил  майору  Джону  Гриндеру,  что некоторое  время  тому  назад  его  людей  пригласили  на  праздник,  напоили  до  невменяемого  состояния,  и  затем   пришла  партия  мексиканцев  и  выбила  им  всем  мозги  дубинками.
В  20  веке  Джейсон  Бетцинес  дал  более  подробный  и,  в  то  же  время,  более  неопределенный    отчет  о  бойне. Он  сказал,  в  частности,  что  алкоголь всегда  являлся   великим  злом  для  индейцев,  и  что  апачей  можно  было  легко  заманить  с  его  помощью  в  любую  ловушку, при  том,  что   они совсем  не  знали  умеренности в  выпивке,  приканчивая  ее  всю без остатка.  Этот  кузен  Джеронимо,  родившийся  в  1860-х  годах,  сообщил,  что  бойня  произошла  в  1850  году  в  Рамос (Кинтал,  на  языке   апачей), в  десяти  милях западнее Корралитос. По  его  неточным  данным,  убитыми  индейцами  являлись  апачи   уорм-спрингс,  которые были  наиболее   дружественны  мексиканцам.  Но  Рейес  и  его  локальная  группа  принадлежали  чоконен, самой  непримирой  группе  чирикауа,  хотя, возможно,  среди них и  было  несколько  апачей   уорм-спрингс. Но он  прав в своем  утверждении,  что  эти  апачи  ничего  не  знали  о  том,  что  правительство  Чиуауа только  что  узаконило   вознаграждение  за  скальп  любого апача. Согласно другому неточному утверждению Бетцинеса, Рейес и его группа  располагались   лагерем  у  реки  Сан-Мигель, торгуя  в  городе  с  мексиканцами,  которые снабдили их большим объемом мескаля. Мексиканцы  специально  пригласили  их  пить  сколько  душе  угодно,  и  они  все  пришли  и  пили,   а  затем  ушли  в  их  лагерь с  каким-то  количеством  мескаля.   Гульба  продолжалась  весь  день  и  всю  следующую  ночь,  а  перед  самым  рассветом горожане  и  солдаты   проскользнули  в  индейский   лагерь  с  ружьями,  копьями,  ножами  и  дубинками.  По  сигналу   был  дан  залп,  а  затем  в  ход  пошли  дубинки,  ножи  и  копья,  под  аккомпанемент  испанских  проклятий,  глухих  звуков, вскриков и  всхлипываний.  Спаслись  всего  несколько  индейцев:  «Вскоре  индейцы  лежали  в  своей  крови,  мертвые  или  умирающие. Мексиканцы  опустились  к  ним,  работая  ножами,  сдирая  трофеи, за  которые они должны были  получить золото и  серебро  от  их  чиновников». 
Далее  Бетцинес написал,  что,   «так  как  мы  были  сильно  разозлены  жуткой  бойней  в  Рамосе (Галеана), то  провели  потрясающий  налёт   мести,  продолживший  самый  величайший  и  кровавый  конфликт,  в  котором  апачи  когда-либо  участвовали
Отцом  Бетцинеса   возможно   был  сын  Дельгадито, вождя  уорм-спрингс,  или  чихенне,  который  часто  посещал  северо-запад  Чиуауа.  Значит  была  возможность  того, что  он  или  некоторые  из  его  людей    хорошо  знали  кровавые  детали  этой  бойни  и,  следовательно,  оставили  свои   упоминания  о  них   в  устной  истории  чирикауа. В  любом  случае, после  этой  атаки, уцелевшие   вразброд  добирались  до   основных  индейских  лагерей  возле  Уорм-Спрингс.    От  этих  уцелевших  людей  Бетцинес  позже  хорошо   узнал,    что   было  дальше: «На  протяжении  многих  дней  и  ночей  из  викиапов   и  с  окружающих  холмов  раздавались непрерывные  вопли. Едва  ли  была  хоть  одна  семейная  группа,  которая  не  потеряла  одного  или  более  своих  членов. Вожди  решили  выждать  определённое   время  перед   тем,   как  заплатить  мексиканцам  Рамоса  (Галеаны). Проблема  была  слишком  серьезной, чтобы  решать  её   без    обсуждений  и   совещаний. Но,  чем  больше  проходило  дней ,  а  потом  и  недель,  тем страсть  к   отмщению  разгоралась  ещё  сильней. Наконец,  Байшан  (Кучильо Негро), главный  лидер  уорм спрингских  апачей,  созвал  на  совет  лидеров  нескольких  групп. Среди  тех,  кто  откликнулся,  были:   Кочис,  предводитель  чирикауа  (чоконен),    Мангас  Колорадос,   предводитель   мимбреньо,   живший  возле  Санта-Рита,  и  другие,    имен  которых  я  не  помню. Как  один  из  групповых  лидеров  чихенне, Кучильо  Негро  был  ответствененн  за  организацию  военного  отряда.  Определённо   в  него  входил  Мангас  Колорадос,   также  там  был  Кочис,  который  стал  племенным  лидером  чоконен  в  следующем  десятилетии.  Мигель   Нарбона   был  главным  предводителем   чоконен. Военный  отряд  оставил  Новую  Мексику. Прежде,  чем  он   ушел,  вожди  заявили, что  нужно  провести  большой  военный танец.  Все  люди   лагеря  были  приглашены  посмотреть  на  это  восхитительное  зрелище, целью  которого  являлась  вербовка  добровольцев  для  экспедиции  и  поднятия  духа   у  членов  военного  отряда». Несмотря  на  то,  что  этот  случай  произошёл   перед  рождением  Бетцинеса, он  верно  его  описал,  услышав   рассказ  от  своего  отца: «Вечером   в  центре  большого  круга  был  разведён   костёр.   В  десяти  шагах  на  запад  от  костра   сидели   четверо  или  пятеро  мужчин, которые  били  в   тамтамы, обтянутые  плотной  сыромятной  кожей.  В  это  же   время  началось  раздаваться  странное   пение,  которое  белым  людям  может  напомнить    музыку  волынки, и  которое возбуждало  воинов. Время  от  времени  называлось  имя  какого-нибудь  выдающегося  воина, который  затем  выступал   из  толпы  и  начинал  ходить   вокруг  костра,  а  певцы  всё   это  время  хвалили  его   за  храбрые  дела, совершённые   им  в  походах. Это   служило  сигналом   для  других  индейцев,  желающих  выйти  на  тропу  войны,   присоединяться   к  этому  человеку   в   его  прогулке  вокруг  костра, а  позже  принять  его   лидерство  в  будущем  налете. Наконец,   когда  уже  кажется, что  все  смелые   и  имеющие  право  воевать  объединились   в  военный  отряд,   они  начали   формировать  линию  на  противоположной  стороне  круга, напротив  барабанщиков.   Затем  они     передвигались    к  последним, совершая  последовательные  прыжки  и  зигзаги,  и изображая  реальный  бой.  Размахивая  оружием,  они   достигли   музыкантов,  затем   остановились,  и,  громко  закричав,  выстрелили   из  ружей  и  из  луков  поверх  голов  певцов. Все  это  было  приближено  к  реалиям  и  хорошо  возбуждало  воображение,  особенно  у  подростков, которые,  как  и  современные  дети,  любили  играть  в  войну  и  имитировать  действия  старших. После  танца  началась   подготовка  воинов  к   вторжению  в  Мексику. Изготовлялись   новые   луки  и  стрелы,  мокасины,  приобретались  боеприпасы  для  имевшегося  огнестрельного  оружия,  заготавливалось  продовольствие. Несколько  месяцев  прошло после  бойни,  прежде,  чем  воины,   согласно  Бетцинесу, осенью   отправились  в  Чиуауа.  Следовательно,  мы  знаем, что  военный  отряд  отправился  в  Мексику  осенью  1846  года.  Если  это  так,   то,  по-видимому,  это  произошло  в  ноябре,  так  как  Мангас  Колорадос  встречался  в  октябре  в    Новой  Мексике  с  разными  американскими  представителями. Военный  отряд  насчитывал  175   мужчин  и  несколько  молодых  людей, которые  впервые  отправились    на  такое  важное  дело  как  атака  города.  Кучильо Негро  планировал  атаку,  назначая  каждому   племенному  лидеру  его  цели  в  этом  нападении. Но  когда  она  началась,  в  головах  воинов  возникли  образы  мертвых  родственников, хладнокровие  было  забыто,  и  все  «планы  и  порядки» порушились  от  возбуждения.   Эти   мужчины  хотели  только  мести  и  крови  мексиканцев.  Воины  роились  подобно  сердитым  осам  и  занимали  улицы  и  площадь  города. В  начале  боя,  почти  всеми  обруганные  мексиканские  солдаты  устроили  им  горячий  прием, убивая   несколько  индейцев. Но  несмотря  на    подобную  неожиданность,  апачи  сражались  подобно «тиграм».  Наконец  войска  были разбиты  и  обращены  в  бегство,   а  индейцы  на  лошадях «скакали  за  ними  галопом  и  пронзали  их   спины    пиками».  Победа  чирикауа  была  полной,  и  несмотря   на   смертельные  случаи  среди  них,  мужчины  возвратились    в   Новую  Мексику  с «высоко  поднятым  духом».  Информант  Морриса   Оплера  так  описал  праздник  победы  чирикауа: «Когда  мужчины  появляются, все  женщины   собираются  вместе  и  встречают  их   одобрительными  возгласами  и  аплодисментами».  Затем  вожди  распределяли   захваченных  лошадей  и  скот  среди  тех, кто принимал участие  в  набеге. Лидер  называл  по  имени  каждого  из  своих  мужчин  и  рассказывал  о  проявлении  им  воинского  искусства  во  время   боя. Далее  весь  лагерь  начинал  празднование, длившееся   на  протяжении  четырех  дней  и  ночей, и  сопровождавшееся   круговым  танцем  вызова  или  танцем  победы, который   назывался - «они  наступают  на  врага».   Это  было  время  большого  праздника   и  ликования, особенно,  когда  воины  были  не  только  победоносны,  но и  не  понесли  никаких  потерь.
Бетцинес  отмечал, что  «мужчины, которые  принимали  участие  в  этой  битве, в  основном мои    родственники,   сказали  мне, что  все  тогда пришли  к  единому  мнению, что  это  была   величайшая  победа  апачей. Все  племя  гордилось  своими  воинами,   и  довольно  долго  они  ещё   любили  слушать  рассказы  об  этом  сражении».   
К  сожалению  источники  из  Чиуауа    в   промежутке  1846-48 годов   не  содержат  никакой  информации  об  этом  налёте   мести. Записи   Ханоса  крайне   скупы  на  этот  период,   а  официальная  газета  штата  охватывает исключительно  события  войны  против  Соединенных   Штатов. Есть  лишь    два  коротких  свидетельства  об  этой  битве.  Первое  от   американского  офицера,  который  в  то  время  проезжал  через  Галеану. Лейтенант  Кейв  Джонсон  Кутц  из  Первых  Драгун  побывал  там   в  сентябре 1848  года  и  увидел, что  « это  был  когда-то  настоящий  город,  но  теперь   он   полуразрушен. Белые  его  жители  очень  враждебны  с  окружающими  индейцами.  Они  хвастались  об  убийстве  около  ста  пятидесяти  индейцев  за  последние  примерно  два  года, но  на  самом  деле  это  были  двадцать  пять  американцев,     совершившие   все  эти  убийства». Он  упомянул  о  действиях  военной   партии  чирикауа:  «Великие  мужчины  Галеаны  и  великие  мужчины  Чиуауа,  когда  скопились  в  одном  месте,   были  разбиты  и    загнаны  индейцами  в  их  дома». Согласно  его  информации,  этот  инцидент  произошёл   осенью  1847  года, но  он  ничего  не  говорит  о  потерях  с   той  и  с  другой  стороны.
В  мае  1849  года,  Томас  Дюривейж, корресподент   новоорлеанской  “Daily Picayune”,  проезжал  через  Галеану,  и  он  составил  такое  описание: «Когда-то  это  было  процветающее  место,  но  теперь,  из-за   индейцев  город  разорён,  а  его  некогда  богатые  жители  стали  нищими». Он указал,  что  атака  чирикауа произошла  между  летом  1846 года  и  началом  1848-го. Факты, изложенные  Бетцинесом, не  дают   ясную  картину  происшедшего,  но он  передал  их  так,  как  услышал  от  своего  отца, и,  несомненно,  что  его  рассказ  является   реконструкцией этого события, как оно было зафиксировано в  устных  традициях  чирикауа.
Из  всех  версий  вероятно  ближе  всех  к истине версия самого Киркера. Косвенным  доказательством   тому  являются  воспоминания  апачей,  которые  обвиняли  в  бойне  их  сородичей  мексиканцев,  или «партию  мексиканцев»,  при  этом  они  ни  словом  не  упомянули  американцев,  Киркера  или  «дона  Саньяго».  Скорей  всего,  Киркер  и  его  люди  прибыли  на  место  действия  в  самый  его  разгар. Единственно,  о  чем  Киркер   мог  не  упомянуть,  так  это  об  участии  его  шауни  и  делавэр   в  бойне  по  их  прибытии  и  дальнейшем  скальпировании  их  жертв. Вряд ли его индейцы упустили  такой  прекрасный  шанс  собрать богатый  урожай  скальпов  с   беспомощных  апачей. Всего, вместе  со  скальпами  из   Эль-Валье-де-Сан-Буэнавентура  было  взято 146-148 скальпов. 
 В  тот  же  день (6  июля), Киркер   и   его  Специальный   Корпус  выступили   по  направлению  к  столице  штата.   В  Эль-Аламо  они  остановились  на  сутки,  а  затем  Киркер  с  двумя  компаньонами  поехал   в  город  Чиуауа, перед  отъездом  указав  Хосе  Марии  Зулоаге выступать  с  остальными   на  следующий  день.   Следовательно,  8-го  числа  Зулоага  и  другие  продолжили  их  марш,  и  в  этот  же  день  они достигли  Эль-Кармен. Оттуда  они  пошли  по  Медной  Дороге,  и  позже  проследовали  через  Энсинильяс,  Эль-Сауз  и  Сакраменто.  Дон  Сантьяго  присоединился  к  ним  уже  вблизи  столицы. Согласно Ракстону, Киркер и его партия вступили в город в сопровождении  правительственного  эскорта, «со  скальпами  на  шестах  под  аккомпанемент  оркестра». Затем  часть  скальпов  была  протянута  на  веревке  от  собора до  восточной   стороны  площади. «Я  видел  их,  покачивающиеся  над  собором»,-писал  Ракстон. Адольфус  Вислизенус,  который  прибыл  в  город  Чиуауа  24  августа,  написал  об  отличии  скальпов  с  одним  ухом,  виденных  им  в  Санта  Фе,  от   большой  выставки  целых  скальпов   индейцев,  которую   он имел  возможность  посетить  там.
 Для  сотрудничества  с   чиуаунцами  в  борьбе  против  апачей, в  августе  из  Соноры   в  Галеану  прибыли   две  роты  добровольцев  из  округа  Моктесума  во  главе  с  Хосе  Виктором  Барриосом  и Агустином  Акуна. Несмотря  на  эти  потуги,  апачи  к  осени  изгнали   шахтеров   из  Сьерра  Мадре  на  западе  Чиуауа  и  полностью  заблокировали  поставки  серебряных  слитков  для  чеканки  монет  и  других  целей  в  столицу (штата). Но  в  Чиуауа  было  уже  не до индейцев. После  победного  шествия  10  июля  1846  года  дона  Сантьяго  в  городе  Чиуауа,  он  был  назначен  командующим  так  называемой  Ведомственной  Охраны,  признанной  сражаться  с  американскими  захватчиками.  Однако, вместо  этого  он  вновь  отправился  со  своим  Специальным  Корпусом   на  северо-запад  штата. Триас  предложил  ему  звание   полковника  в  мексиканской  армии,  но  он  предпочел  присоединиться  к  армии  американской, якобы  из-за  того, что Триас «забыл»  ему  заплатить  за  индейские  скальпы.  Другие  источники  указывают  на  патриотизм  Киркера  в  отношение  США,  и  что  он  никогда  не  считал  Мексику  родной  страной,  несмотря  на  то,  что  был  женат  на  мексиканке  и  имел  от  нее  четверых детей.  За  голову  дона  Сантьяго  в  Мексике  немедленно  было  объявлено  вознаграждение  в  10000  долларов.  Армии  Донифана  Киркер  был  очень  полезен, в  первую  очередь  как  проводник,  но  он  при  этом  не  забывал и  о  бизнесе, и  вскоре  пятьдесят  фургонов  с  поставками, принадлежавшими   американской  армии,  оказались  в  городе  Чиуауа.  Следовательно,  Триас  и  мексиканские  командиры  оказались  более  готовы  к  горячему  приему  янки. Как  бы  там  ни  было,  но  в  день,  когда  Киркер  примкнул  к  армии   вторжения  Донифана,  многих  его  шауни  и  делавэр  с  ним  уже  не  было.  Большинство  его  индейских  ветеранов  ушли  в  их  дома  на  Индейской  территории.  Нет  точной  даты  возвращения  шауни  в  их  резервацию в  Миссури, однако точно  известно,  что  некоторые  из  них  сопрождали   экспедицию  Кирни  на  Санта-Фе и,  затем,  участвовали  в  кампании  Донифана  в  долине  Рио-Гранде,  внеся  значительный  вклад  в её  успех. Они  постоянно  разведывали  на  марше  окрестности,  готовые  схватить  любого  чужака. Однажды,  во  время беседы   с  рядовым  Пикоком,  один  из  делавэров  Киркера   нарисовал  на  песке   схему  мексиканского  укрепления  в  ранчо  Сакраменто.  Этот  делавэр  сообщил,  что мексиканцы   расположили  их  позицию исходя  из  предположения,  что  американцы  будут  идти  оврагом  вдоль  дороги  и  зайдут  прямо  в  ловушку. Согласно  индейцу,  американцам   нужно  было  просто  взять  вправо,  и, тем  самым,   избежать  засады. Пикок  отвел  делавэра  к  Донифану, и  тот не  только  рассказал  полковнику  про  засаду,  но  и  нарисовал  ему  в  деталях  карту  окружающей  местности.  Но  имеется и  обратный  пример.  Согласно имеющимся  задокументированным источникам, четыре  делавэра: Большой  Негр, Маленький  Бобер,  Джим  Дик  и  Джим  Свонни, - убили  всех  тех  людей,  которых  потерял  полковник  Стерлинг  Прайс  в  восстании  мексиканцев  и  индейцев  пуэбло  в  Таосе  в  1847  году.
 У  самих  американцев  имелись  расхождения  насчет   Киркера.  Например, рядовой  Фрэнк  Эдвардс  писал: «Я  слышал,  от  заслуживающего  доверие  проводника,  что  его (Киркера)  храбрость  довольно  сомнительна,  и  что  всего  победы  достигнуты  за  счет  хитрости. Он никогда  не  рисковал  вступать  в  сражение,  если  его  партия  не  превосходила  существенно  индейцев  в  численности,  или  делал  это,  только,  когда  мог  застать  их  врасплох  спящими,  и  даже  затем  благоразумно  держался  в  стороне».  Конечно,  Киркер  не  был  трусом,  он  это  доказал,  с  риском  для  собственной  жизни,  во  время  важного сражения  американцев  с  мексиканцами,  которое  открыло  границу  Чиуауа.   
В  середине  июня  1847  года  Киркер  вместе  с  толпой  пестро  одетых  индейцев,  торговцев  и  солдат   Донифана  высадился  в  порту  Нового  Орлеана.  1  июля  он  уже  был  в  Сент-Луисе,     откуда  с  третьим  миссурийским  полком  пересек  равнины  и 16  октября  1847-го  прибыл  в  Санта-Фе,   где открыл  отель. Затем,   8  апреля  1848  года,  он за  70  долларов  в  месяц  поступил  на  службу  разведчиком  и  проводником  для  третьего  полка,  а  уже  с  13  июня  работал  за  четыре  с  половиной  доллара  в  день,   а  29-го  числа  из-за  болезни  возвратился  вместе  со  своей  ротой  в  Таос. 18  июля  он, вместе  с  майором  Рейнольдсом  и  его  батальоном   из  150  человек,  выступил  в   составе  карательной экспедиции  против  хикарийя   и  ютов,  истерзавших   своими  набегами   Новую  Мексику  и  часть  Колорадо. В  проходе  Камбрес,  у  реки  Чама  на  севере  Новой  Мексики,  23  июля  состоялось  сражение,  по  итогам  которого  американцы  выбили  индейцев  с  их  позиции,  потеряв  двоими  убитыми,  и  убив,  якобы,  36  воинов. После  этого  дела  Киркер  с  батальоном  возвратился  в  Таос. Летом  1849  года  он  сопрождал  караван   золотоискателей  из  Сент-Луиса    в   Колорадо,  и  помог  ему  избежать  неприятностей  во  время  встречи  ниже  форта  Манн  с  большим  смешанным  военным  отрядом  шайен,  арапахо  и  кайова  во  главе  с  вождем   Бизонье  Сердце,  который,  как  выяснилось  позже,  направлялся  сражаться  с  пауни. Именно  после  разговора  с  Киркером,   индейцы  успокоились  и  встреча  с  американцами  произошла  в  дружественной   обстановке,  а   Бизонье  Сердце,  страдавший  от  хронической  глазной  инфекции,  был  обследован  доктором  Хеслером,  после  чего  удостоился «трех  искренних  объятий,  к  большому  удовлетворению   окружающих  людей».  Хотя,  конечно, существование  каравана  могло  оборваться  в  любую  минуту,  ввиду  большой  численности  индейского  отряда (якобы  до  полутора  тысячи  всадников),  поэтому,  «когда  после  нескольких  часов  дипломатии, торговли,  скачек  на  лошадях  и  состязаниях  в  беге,  индейцы  наконец  галопом  удалились,  все  вздохнули  с  огромным  облегчением».  Однако,  позже  восемь  человек  решили  действовать    самостоятельно,  и  индейцы  убили их  на  равнинах. В  августе  Киркер  прибыл в  Санта-Фе, где встретил  свою  шестнадцатилетнюю  дочь  Петру,  уже  замужнюю  на  тот  момент. Больше   будущие   золотоискатели  его  не  видели. Он  уехал  с  дочерью  и  её  мужем  в  Месилью,  Новая  Мексика,  надеясь,  наконец,  встретиться  с  остальной  своей  семьей,  которая  по-прежнему  находилась  в  Чиуауа. В  1849  году  все  восемь  северных  и  северо-восточных  мексиканских  штата  находились  под   прессом  ударов  апачей  и  команчей,  и   власти  Чиуауа  и  Дуранго  вновь  обращаются  к  скальповому  проэкту.  В  это  время  там  появляются  техасцы  подполковник  Майкл Хэнкок  Шевалье  и  Джон  Джоэл  Глэнтон,  как   продолжатели  дела  Киркера. 25  мая  1849  года  конгресс  Чиуауа  принимает  Пятый  Закон,  согласно  которому  наемники   должны  были  получать  200  долларов  за  каждого  убитого  индейского  воина,  250  за  пленного,  и  150  за  каждого  индейского  пленника  до  14  лет.  Когда  Киркер  возвратился  на  фронтир,  шестая  скальповая  война с  его  именем  уже   вовсю  бушевала  с  севера   Новой Мексики  до   тропического  юга  Мексики. Шевалье во  главе  отряда  из  девятнадцати  американцев  и  пяти  мексиканцев  уже  успел  собрать  много   скальпов  с  апачей (фараон  и  мескалеро),  пленников,  и  возвратил  много  домашнего  скота.  Глэнтон  собрал  отряд  из  золотоискателей,  мексиканцев  и  индейцев,   и  направился  в  Сьерра-де-Терренате.  В  этой  кампании,  и  в несколько  других   вдоль   Рио-Кончо  и  Рио-Гранде, он  и  его  люди,  как  и  группа  Шевалье, захватили  и  скальпировали  много  апачей  и  вернули  много  домашнего  скота,  реализовав  затем  всё  это  в  Эль-Пасо, городе  Чиуауа  и  в  других  местах. Были  еще  известны,  как  охотники  за  скальпами,  американцы  Джиллет, Дюсенберри, Бокс.   Много  мексиканцев   тоже подключились  к  этому  делу (например, капитан   Николас  Соса  из  города  Чиуауа). В  итоге,  в  1849  году  только  за  скальпы  индейцев  было  уплачено 17896  песо, что  эквивалентно  около 90  убитым   Подобные  методы  подняли  всех  мирных  и  враждебных  индейцев  против белых,  мексиканцев  и  тейано (жители  Техаса)  от  западного  Техаса до  города  Чиуауа  и  города  Санта-Фе,  и  далее  в  Сонору.  Как  написал один  автор: «Они (апачи)  убивали   белых  и  мексиканцев  при  каждой  предоставившейся  возможности».   В  этот  период  ничего  не  известно  об  участии  Киркера  в  скальповой  войне,  а  вот  контрабандная  торговля  с  индейцами  с  его  прибытием намного  возросла.  Индейские  налетчики  любой  принадлежности  получали  за  лошадей  и  мулов  винтовки,  свинец  и  порох. Сонорский  историк  Хосе  Франциско  Веласко  так  написал в 1850  году, без упоминания  имен: «Американцы   до  такой  степени  вооружили  апачей,  что   невозможно   увидеть  ни  одного  воина  с  колчаном.  Все  индейские  бойцы   имеют мушкетоны (короткоствольные  ружья  с  раструбом)  и  хорошие  винтовки,  которыми  они  пользуются   так  ловко,  что  могут составить   конкуренцию  лучшим  стрелкам  любой  дисциплинированной  армии.  Неважно,  пешие  или  в  галопе  верхом (на лошадях),  апачи  стреляют   точно  в  цель». Система  оплаты  скальпов  создала  невыносимую  ситуацию,  и  не  только  в  Апачерии. Большой  проблемой  была  идентификация  скальпов,  которые  доставлялись  мешками.  Невозможно  было  отличить  волосы  враждебных  дикарей  от  волос  мирных  индейцев. Следствием  такой  политики  стало  то,   скоро  все  туземцы   находились  на  тропе  войны.
Вся  северная  Мексика  превратилась  в  сцену  гигантской  бойни,  и  была   близка  к  полному  экономическому  краху.  Красные  люди  объединились  так,  как  никогда  до  этого. Группы,  обитавшие   далеко  друг  от  друга,  и  часто  враждовавшие,  объединяли   свои  силы  и   спускались  из  горных  оплотов  с  единственной  целью: отомстить.  Например,  в  1839  году  был  собран  отряд  из  почти  900  воинов  апачей,  юта  и  навахо.  Немало  пресидий  и  поселений   находились  в  настоящей  блокаде. Даже  в  больших  городах  было   далеко  небезопасно.  Сотни  и  сотни  мексиканских  мужчин,  женщин  и  детей  гибли  в  своих  домах  от  стрел,  пуль  и  огня,  которые  налетчики  обрушивали  на  них  на  рассвете,  а  затем  исчезали  до  прибытия  организованных  вооруженных   гражданских  сил,  слабых  и  малочисленных  военных. Улицы  мексиканских  городов -больших  и  не  очень - были  запачканы  кровью.
 В  конце  концов,  в  1850  году  губернатор  Чиуауа  изгоняет  техасских  наемников  из  его  штата,  так  как  те,  в  силу  многократно  возросшей  опасности  для  их  жизней,  перешли  на  сбор  скальпов  с  поселенцев  и  оседлых  мирных  индейцев. В  этом  же  году  на  запад  уезжает  и  Киркер,  возможно  сначала  в  Сонору. Сонорские  скальповые  законы  предлагали  150  долларов  за  каждого  пленного воина,  мертвого  или  за его  макушку,  и  сто  долларов  за  каждую  пленную  женщину любого  возраста   и  ребенка   до  14  лет. Это  касалось  и  апачей  и  сери  (за  взрослую  женщину  сери  платили  50  долларов). Киркер  не  задержался  в  Соноре  надолго,  проследовав  в  Калифорнию.    Глэнтон  и  все  его  люди,  кроме  четверых,  были  убиты  индейцами  юма  в  их  деревне  в  низовье  реки  Хила 23  апреля 1850  года. Индейцы  отрубили  самому  Глэнтону  голову по  самый  кадык.  Киркер    остановился  в  Сан-Франциско,  где  поселился  в  бревенчатом  доме  возле  Клэйтон.  С  ним  находились  несколько  его  верных  охотников  делавэр. Там  он  стал  невольным  участником  и  свидетелем  несчастного  случая,  когда  взорвалась труба  парохода  и  погибли  не  менее  50  человек,  тогда  Киркер  хотел  плыть  в  Нью-Йорк. В итоге,  последние  свои  дни  он  провел  в  собственном  доме  в  Калифорнии  вместе  с   полудюжиной  индейских  охотников,  и  скончался  там  же,  осенью  1852  года,  в  возрасте  59  лет. Он  был  обнаружен  мертвым  в  его  доме  в  Маунт-Дьябло.   В  последние годы  он   употреблял  слишком  много  алкоголя, и,   вероятно,  это  стало  основной  причиной  его  смерти. После похорон  Киркера,  его  делавэры  уехали  по  направлению  к  их  домам  на  Индейской  территории.  Они  оставили   могилу  их  командира  на  расстоянии  в  целый  океан и континент от  места  его  рождения,  и в сотнях  милях от любого из его многочисленных  родственников.  Вероятно,  ни  один  из  них  так  и  не  узнал,  где  он  закончил  свои  дни. 
 Подводя  итог  Войн  Киркера,   можно  утвердительно  говорить, что они  вызвали  больше  уничтожений  во  время  ответных  налетов индейцев,  чем  защитили  от  них.  Мексиканский   источник  того  времени   написал:  «Вся  северная  Мексика  вне   основных  городов  и  пресидий   представляет   собой  ограбленную  и  опустошенную  землю,  а  апачи  и  команчи  занимаются  их  рейдерством,  где  хотят   и  когда   хотят. Вся  сельская  местность  возвратилась  в  свое  природное  состояние,  грифы   обдирают   человеческие  скелеты  вдоль  дорог   и  в  опустошенных  деревнях. Койоты  и  волки,  и  другие  дикие  животные  бродят   стадами. В  крупных  ранчо, несколько лет  назад  имевших огромные табуны лошадей  и  мулов,  стада  крупнорогатого  скота  и   овец,  теперь   бегают  лишь  небольшие   дикие  их  стаи. В  один  день  апачи  атакуют  поселенцев,   на  следующий  - команчи. Обе  эти  группы  имеют  на  вооружении   отличные   винтовки,  которые  они  получают  через  торговлю  с  американцами».  После  1850  года  в  сбор  скальпов  за  деньги  включились  семинолы  и  негры  с  Индейской  территории,  кикапу,   тараумара,  опата,  пима  и  папаго.  В  1870-х  даже   регулярные  солдаты   получили  право  получать  плату  за   макушки  враждебных  индейцев.  В  конце  1860-х  годов   и  позже   произошли   две  больших  «скальповых   поставки». В  1867-69  года  апачи  убили  в  округе  Ариспе,  Сонора,   почти  пятьсот  поселенцев (согласно  американскому  консулу  в  городе-порте   Гуаймас,  штат  Сонора,  апачи  убили  в  1860-х  годах  около  четырех  тысяч  жителей  этого  штата),  тогда  губернатор  Игнасио  Пескуэйра  вооружил  индейцев  папаго,  пообещав  им  300  песо  за  каждый  апачский  скальп.  В  результате,  те  принесли  121  скальп,  получив  за  них  36300  песо. Другой   большой  урожай  скальпов  сопроводил  поражение  вождя  Викторио  и  его  уорм-спрингских  апачей  15  октября  1880  года  в  Трес-Кастильос,  в  пятидесяти  милях  южнее  Эль-Пасо.   Тогда  было  выплачено  27450  песо  за  скальпы  шестьдесят  одного  воина (250  песо  за  каждый), 10200   за  шестьдесят восемь  женских  и  детских  скальпов (150  песо  за  каждый). Последний  раз  плата  за  апачский  скальп  помечена   тридцатым  октября  1886  года,  тогда  Луис   Ороско  из  Крусес  искал  домашних  животных  и  птиц,   и  увидел  проезжавшего  верхом  мимо  апача  с  винтовкой, сумкой  для  патронов  и копьем.  Он  выстрелил  и  убил  индейца,  получив  за  его  скальп  200  долларов. Хотя,  налеты  апачей  продолжались  до  1891  года,  и  за  их  скальпы,  возможно,  продолжали  платить.
 
(Джеймс  Киркер).
От  охотников  за  скальпами  вновь  к  описанию  индейских  налетов.
1840   год   стал  катастрофическим  для  всей  северной  Мексики.   
Происходили  не  только   набеги  апачей  в  Сонору, вспыхнуло  восстание    папаго  на  реках  Хила  и  Сонойта,  и  много шахтеров  было  убито.   Далее  на  востоке,  в   своем  опустошительном  рейде  на  юг,  команчи  совместно  с  кайова  убили  700  человек  в  Коауиле  и  почти  столько  же  в   Новом   Леоне,  разорили  Сан-Луис-Потоси  и  Тамаулипас,  похитив,  в  общей  сложности, 18000  голов  скота  и  захватив  в  плен  сотню  мексиканцев. Апачи  наносили  такие  же  убытки  в  Соноре  и  Чиуауа. Их  методом  было  неожиданное  нападение   на  поселение,  и  когда  жители  разбегались  в  страхе,  пытаясь  спрятаться  или  занять  защитные  позиции, нападавшие  разделялись  на  множество  мелких  групп  и  собирали  весь  скот  в  окрестностях.  Например,  в  ноябре  1840 года  четыреста   апачей  могольон   и   хиленьо   напали  сразу  на  несколько  поселений,   а  затем  разделились  на  небольшие  партии  и  собрали  все  стада  в  окрестностях,  какие  могли  увести. Один  многочисленный  отряд  команчей  в  этом  же  году  вызвал   беспокойство когда  прошел  в  пределах  четырех  лиг  от  города  Дуранго. Вышеупомянутый  отряд,   состоящий  из   400  воинов,  21  декабря   жег  деревни  и  убивал  мексиканцев  западнее  Монклова.   На  следующий  день   индейцы  разгромили   Дона  Викторио  Бланко  и  его  роту  рейнджеров  западнее  Нададорес. Сообщения   указывают   на    повсеместные  опустошения  команчами   окрестностей  города   Масапил,  штат  Сакатекас,   а  также  говорят о  дикарях,  «очищающих  страну  и  убивающих  людей,  где  бы   они  не  были  встречены», в  Сан-Луис-Потоси.  В  последнюю  неделю  декабря  1840  года  кочевники  кружили  вокруг  Энкарнасьон,  на  юго-востоке  Коауилы.  Регулярные  солдаты,  добровольцы  и  беженцы   спешили  убраться  с  их  пути, но   это  редко  им  удавалось, и  лошадиным  ворам  предоставлялось  еще  больше  шансов  на  получение  призов  в  виде  дополнительной    добычи  и  скальпов. В  следующие  годы  происходило  нагнетание  напряженности.  Страдали  все  северные  и  северо-восточные  штаты.
 Мародеры  проникли   в  центр  Дуранго и  в  течение  одной  недели, в  сентябре  1845 года, вырезали  100  человек,  а  в  октябре  еще   пятьдесят  только  в  области   Куэнкамо.  Вслед  за  сообщениями  о  победах  над  индейцами  следовали  свежие  возмущения   и  катастрофические  поражения,   и  министр  внутренних  дел   Дуранго  обьявляет  о  разорении  штата,  который  особенно  страдал  от  налетов  команчей. В том  же  1845  году  команчи  устроили  ужасную  бойню  в  городе  Сан-Хуан-дель-Рио,  где  убили и  ранили   около  120  плохо  вооруженных  защитников. 
Липаны  в   этом  десятилетии (1840-е)   отличились  собственными  грандиозными  набегами  на  северо-востоке  Мексики.  Их  атака  на  город  Агуалегуас (Новый  Леон)  в  1840  году   закончилась    тем,  что  шестьдесят  поселенцев  были  убиты,  столько  же  ранены  и  двадцать  восемь  захвачены.  Николас  Идальго  сообщал,  что  между  1840  и  1850  годами  липаны  украли  в  Новоме  Леоне   более  3300  голов  домашних  животных. Когда  индейский  агент  Грин  в  феврале  1844  года  приехал  в  лагерь  липан,  расположенный  возле  Голиад,  чтобы   пригласить  их  на  первый  совет  возле  Теуакана-Крик, который  должен  был  состояться  в  марте,  он увидел,  что  в  ранчерии  полно «краденой  говядины (коровы,  быки)  и  тому  подобного». В  октябре  следующего  года  вожди  липан  Рамон  Кастро  и  Флакко  Чино  присоединились  к  договору  Теуакана-Крик,  но  через  три  дня,  более  400 воинов  липан,  возглавляемые  вождем  по  имени  Индио Вьехо (Старый  Индеец), атаковали  мексиканские  города   Миер (штат  Тамаулипас),  Ла-Пальмита,  Ла-Лаха   и  Ла-Китай    (все  Новый  Леон).  Ла-Пальмита, небольшой  город,  имевший  около  двухсот  жителей,  пострадал  больше  всех.   В  нем  были  убиты   83    жителя  обоих  полов,  56  женщин  и  детей  захвачены  в  плен.  После  атаки  в  Ла-Китай,  мексиканская  армия  сумела  навязать  липанам  сражение,  и  вернула  большинство  пленников.
В  Соноре   и  Чиуауа  дела  были  так  же  плохи,   если  не  хуже.  Англо-американские  охотники  за  скальпами  постоянно  усиливали  удары  по  разным  группам  апачей   хиленьо, но,  видимо,  не  настолько  серьезно,  так  как  индейцы   продолжали  ограбления  и  говорили,  что  единственной  причиной,  почему  они  не  уничтожают  мексиканцев  полностью,  это  то, что  те  выращивают для   них  скот.   Из-за  деятельности  охотников  за  скальпами,   апачи  усилили   уничтожение  жизней  и  собственности.  И  в  1840-х  годах  этого  было   вероятно  больше,  чем  в  любое  другое  десятилетие   19  века.  Между  1830  и  1844  годами   Джозия  Грэгг  проводил  много  торговых  экспедиций.  Он   писал, что  обычной  практикой  апачей  было  поддержание  мира  с  определенными  городами  в  Чиуауа  или в  Новой  Мексике,  и последующий    сбыт  там  пленников  и   трофеев,  добытых  в  Мексике.  Эта  практика  продолжалась  независимо  от  того,   какая   проводилась  официальная  политика  в  отношение  апачей. В  1840  году  Грэгг   наблюдал  большую  торговую  партию, шедшую  из  Санта-Фе,   которая  перевозила  виски  и  ружья  для  обмена  на  мулов и  лошадей,  захваченных  апачами  в  Мексике. Он   отметил,  что  гражданские  представители    Новой  Мексики  помогали  заключать  апачам  перемирие  с   Чиуауа,   а  взамен   выдвигали  условие:  оставлять  у  себя  скот,  украденный  у  граждан  на   юге,  даже   отмеченный  правительственным  клеймом. В  своих  путешествиях  Грэгг  видел  покинутые  асиенды  и  города   от  границы   Новой  Мексики   до  севера  Дуранго.   Оставшиеся   люди   концентрировались  в  редких   глухих   городках.   
Апачи   являлись бичом штата  Чиуауа. Небольшие  группы  из  трех  или  четырех  воинов  атаковали  пастухов  на  зрении  города  Чиуауа,  и управляющий  тут  же  высылал  войска  для  ответных  мер.  Судя  по  сообщению  Грэгга, газеты  были  полны  отчетами   о  вот  таких  вот  смелых  действиях    и  замечательных  тактических  комбинациях  армии, всегда   вынуждавших  индейцев  прекращать  нападение.    
« Как  остановить  эти   несчастья»,- сокрушались  корреспонденты  газет  в  мексиканском  штате  Чиуауа  в  1841  году.  Апачи  койотеро, хиленьо  и  могольонеро   из  Аризоны (в  то  время  верхняя  Сонора  и   Новая  Мексика)    бичевали  население   на  площади  в  тысячи  квадратных  миль  в  их  департаменте. Эти   «ядовитые  змеи»  не   захватывали  Чиуауа  и  Сонору  подобно толпам завоевателей,  освещавшим    свои  лагеря   многочисленными  факелами и  влекущими  за    собой  тяжелогружённые  обозы, которые вдавленными  колеями  обозначали  маршруты  их   передвижений.   Вместо  этого,они  скользили  подобно  гремучим  змеям  вокруг  валунов  и  прятались  за  деревьями  вдоль  горных   троп. Когда   проходил  мексиканец,  отравленная  стрела  бесшумно  укладывала  его  на  землю.В  одном  месте  дикари  убивали   пастуха, в  другом  оставляли  мёртвым  лесоруба. На  речных   отмелях  они  убивали  стирающих  женщин  и  уносили  детей. Повсюду   вдоль   Западной  Сьерра-Мадре,  по  обе  её  стороны  вниз  на  сотни   миль, страна  была  обозначена  свидетельствами  их  визитов: сожжённые  деревни,  опустошённые  ранчо,  туши  животных  и  трупы  людей  вдоль  дорог. Эти  горные  индейцы  утверждали,что  они  уничтожили  бы  мексиканцев,если  бы не  домашний  скот, который  те  выращивали. Первая  половина  1840-х  годов  являла  собой  жуткую  картин, над  которой   трудились  корреспонденты,  подверждая  достоверными  сведениями  апачское  отождествление  мексиканских  поселений  со  своими  ранчо.
Могольоны (общее  название  бедонкое-чирикауа, смешанных  групп  бедонкое  и  чихенне-чирикауа,  к  которым  примыкали  в  набегах  некоторые  западные  апачи) начали  это  десятилетие  убийствами  мужчин, захватами   женщин  и  детей, а  также  кражами  домашнего  скота   вдоль   всего  пятисотмильного  протяжения  реки  Кончо,  от  её  истоков  возле  их  домов  в  сегодняшних  американских  штатах Аризона   и  Нью-Мексико, и далее   вглубь  мексиканского  пограничья. 2 января 1841  года они  оставили  кучу  мёртвых  людей  в  Патос, деревне, расположенной  в  нескольких  милях  от  Идальго-дель-Парраль,  на  юге  Чиуауа. Эти  человеческие  скорпионы  взяли  тяжёлую  плату  с  дома   доньи  Марии  дель  Райо   Чавес. Они  убили   маленького  сына  этой  вдовы, её  майордомо  и  двоих  пастухов. Ранив  ещё  одного  её  мальчика, они   забрали  с  собой  третьего. На  следующий  день, после  того, как  капитан  дон  Антонио  Кауспе  обратил  в  бегство  пятерых  из  этих  налётчиков,они  бросили  75  верховых  лошадей  и  мулов. На  четвёртый  день, ударив  в  Каньон-дель-Охито, в   сотне миль  южнее  города  Чиуауа, апачи  убили   полковника   Хосе  Мария  Арсе  Олгуина  и  четырёх  его  попутчиков. Полковник  на  тот  момент  являлся  субпрефектом  города  Росалес   возле Кончо.  Это  убийство  отчётливо  показало, что  даже  правящий  класс  не  был  застрахован  от  смерти, когда  могольоны    вступали  на   путь  грабежей. Всего  пятью  днями  ранее,  он  написал  генерал-губернатору  дону  Франциско   Гарсия  Конде, что   апачи  на  следующий  день  после  Рождества  убили  одного  человека в  поселении  и  ещё  нескольких  у дороги.
Могольоны   эксплуатировали   «свои  ранчо»  жёстче, чем родственные  им  апачи  с  востока   Новой  Мексики  и   с  запада  Техаса. Их   грабительская  дорога   проникала   намного   глубже  в  Мексику, чем  любой  из   пяти  основных  военных  трактов  апачей, что  пересекали  современную  международную  границу.  Следуя  по  ней,   лорды  Сьерры-Могольон  выходили  на  Медную Дорогу, соединявшую    Санта-Рита  в    Новой  Мексике  и  город  Чиуауа  в  одноимённом  штате. Это  предоставляло  им  на  выбор  три  области  для  грабежей. Если  они   направлялись  прямо  по  ней  через  Чиуауа, то  выше   гиганского  ранчо  Энсинильяс   пересекали дорогу, соединявшую Эль-Пасо-дель-Норте  и  город  Чиуауа. Это  располагало   их  в  удобной  позиции  для  совершения  налётов  вокруг  столицы, особенно   севернее  и  северо-восточнее  от  неё. Иногда  их  в  этот  регион  сопровождали  хиленьо (мимбреньо  или  апачи  Уорм-Спрингс и  Копермайн). Второй  маршрут  могольон отклонялся  с  Медной  Дороги  направо  и  проходил  ниже  Лэйк-Плейас и   пика  Анимас  на  юго-западе   Новой  Мексики. Таким  образом,  они  вступали  в   Сонору  и   достигали  ранчо  и  шахтёрские  посёлки, расположенные  между   континентальным  водоразделом  и  Тихим  океаном.Третий  маршрут   пролегал   вдоль   Медной   Дороги   и  выводил  их  почти  к  Ханосу  на  северо-западе  Чиуауа, а  затем  отклонялся  тоже  вправо,   и  через   континентальный  водораздел    доставлял  их  к  рекам  Томочик  и  Папигочик, где  они,  наконец,  располагались   в  базовых   лагерях   в  нескольких  милях  западнее  города  Чиуауа.Отсюда  они  ударяли  по  западным  районам  Соноры  или  атаковали  деревни  мексиканцев  и  индейцев  тараумара,  рассеяннных  по  притокам  реки  Яки. Перед  ними  лежали  самые  производительные  фермы, сады  и  ранчо  самого  большого  мексиканского  департамента.В  окрестных  горах  они  собирали   дань  в  виде  серебра, добытого  из  легендарных шахт  Иезус  Мария.  Вдоль  Серебряной  Дороги,   соединявшей   эти  шахты  и  монетный  двор  в  столице, апачи  подкарауливали  караваны  осликов  с  серебряными  слитками. Наблюдая  за  этой  извивающейся  от  горных  пиков  дорогой,  они  обнаруживали   караваны  вьючных  мулов, доставлявших  товары  в  порты  Тихого  океана, а  также   боязливых  путешественников, передвигавшихся   лишь  вооружёнными  группами. Разделившись  на  маленькие  отряды,  они  ударяли  повсюду  вдоль  дороги, грабя  и  убивая    в  пределах  видимости  губернаторского  дворца. Временами  они  разворачивались  веером  в  южном  и  юго-восточном  направлениях, следуя  вдоль  средних  и  верхних  притоков  реки  Кончо  и  выходя  на  границу  с  Дуранго. Депеши, извещающие  об  их  зверствах, лились  беспрерывно  в  кабинет  губернатора  из  разных  точек    по  всему  протяжению  Серебряной  Дороги: из  Касас-Грандес, Корралитоса, Галеаны  и  Ханоса  на  северо-востоке; из  деревень  вдоль  Папигочик  и  Томочик  на  западе; из  Бальеса  и  Идальго-дель-Парраль; и  из  десятков  других   населённых  пунктов  между  этими  областями.
Один  инцидент,  5 февраля  1841  года, даёт  наглядный  пример  опасности  передвижения  в  стране  апачских  «ранчо»  и  указывает  на  нехватку  ресурсов,  необходимых    гражданам  для  защиты  от  дикарей.Тридцать  девять  индейцев  убили  Эрменхильдо  Медрано  в  Байо-дель-Райо, на  горной  дороге  между  Ханосом  и  Иепомера. Он   входил  в  авангард   отряда  милиционеров,  сопровождавших  мирового  судью  и  кюре (священник)  из  Иепомера  домой  в  Ханос. Совершив  убийство,  краснокожие  удрали  при  появлении  основной  части  отряда, но   затем  обнаружили  Франциско  Эстевана, Лусиано  Монтойя, Назарио  Вальеро  и  дона  Лауреано,  отставших   и  с  трудом  преодолевавших  хлеставший  дождь  со  снегом  и  резкий  ветер.  Эти  четверо  были  вооружены  согласно  мексиканским  стандартам  того  времени,  точно  так  же, как  в основном   и  индейцы  в   их  нападениях.   Мексиканцы на  скорую  руку  сложили  бруствер  из  одеял  и  одежды, и  дрожащими  руками  пускали  свои  стрелы  в  апачей,  а  затем   отчаянно  отбивались  от  них пиками, но   захватчики  и  непогода  пересилили  их  и  они  умерли. Друзья  нашли  их  через  четыре  дня, засыпанных  снегом,  и  в  смертельной  хватке  сжимающих  свои  луки  и  пики. Ненастье  в  зимнее  время  оказывало   очень  небольшое  влияние  на  протяжённость  индейских рейдов.
 Дикари  приобретали  ружья  и  боеприпасы  у  американских  и  новомексиканских  маклеров  в  Эль-Пасо,  Санта-Фе, Санта-Рита,   Таосе, а  также  на  различных  горных  рандеву.Там  они  сбывали  продукты  жизнедеятельности   «своих  ранчо» -мулов, пленников  и  другой  грабёж. Пеоны в  противостоянии  с  ними  могли  рассчитывать  лишь  на  допотопное  самодельное  оружие, лассо, а  также  на  древние  ружья,с  имеющимися  к  ним  небольшими  запасами  свинца  и  пороха.  При  этом  апачи  берегли  своё  огнестрельное  оружие  для  борьбы  с  войсками,  и   выигрывали,  как  и  во  все  времена, за  счёт  своего  более  искусного  владения  луками,стрелами  и  пиками.   Ещё  одним  фактором,с  которым  мексиканцам  приходилось  считаться, было  раннее  созревание   апачских  юношей  как  воинов.Четырнадцатилетний  мальчик  был  настолько  же  опасен,а  может   даже  и  больше,чем  взрослый  мужчина. Правительства  нескольких   департаментов  признали   это  официально, когда  в    1839  году  годами  назначили   одинаковую  плату  как  за  скальп  взрослого,так  и  за  скальп  юного  воина.Но  в   начале  1840-х  годов  власти  штатов  смягчили  свою  политику  закупки  волос, а  военные   диктаторы  в   это  же  время  заклеймили  позором   охотников  за  скальпами, считая, что  их деятельность, особенно  со  стороны  иностранцев, очень  оскорбительна  для  их  военной касты. Личности  с   сегодняшним  страстным  рвением  к   предоставлению  штатам  особых  прав,  получили  бы   истинное наслаждение  в  сороковых  годах  прошлого  века  на  севере  Мексики. Национальное  правительство  полностью  отдало  защиту  на  откуп  штатам, а  те, в  свою  очередь, переложили   это  тяжкое  бремя  на  плечи  своих  жителей: люди,что  хотите, то  и  делайте.  И   порой,  этим  самым  жителям, имеющим   для  собственной  защиты  только  палки,  дубинки,  луки, стрелы, лассо,копья, пращи, и совсем  немного  старых  ружей, разрешённых  диктаторами, удавалось  это  очень  хорошо. Тридцать  работников  Сан-Андрес возвращались  из  Темосачик,  находясь   в  верхнем  изгибе  реки  Папигочик, когда   апачи  атаковали  их. Две  стороны  сражались  с  перерывами  в  течение  пяти  часов,  и  индейцы  ранили  только  одного  мексиканца, потеряв  при  этом  мёртвыми   двоих  своих.  В  другом  примере, воин  апачей  вызвал   на  дуэль  мексиканца  по  имени  Хосе  Ортега.  Военные  действия  между  враждующими  сторонами  были  приостановлены,  и  эти   два  чемпиона  занялись  пусканием  стрел  друг  в  друга. Затем  к  мексиканцам  подошла  подмога  и сражение  возобновилось  с  новой  силой, но   красные  люди  к  этому   моменту  почувствовали  чрезмерное  утомление  и  испарились. Губернатор  Конде  вознаградил  Ортегу  новым  карабином  за  проявление  «природной  доблести, свойственной  чиуауанцам».
Но  не  все  индейские  проблемы  в  Чиуауа  происходили  от  апачей. Великая  Военная  Тропа  Команчей  доставляла  орды  кочевников  с  Высоких  Равнин  через  западный  Техас  прямиком  в  Чиуауа   к  Лахитас  и  вниз  по  течению   к  Вадо-де-Чизос. От  двух  до  четырёх  сотен  команчей  вступили  в  департамент  в  октябре  1840 года. Они  прибыли  на  место  сбора  в   возвышенностях  Больсон-де-Мапими, расположенных  на  востоке   Чиуауа  и  на  западе  Коауилы. Другие  команчи  и  кайова  присоединились  к  ним   в  зимних  и  весенних  рейдах,  и  сделали  первую  половину  1841  года   самым  кошмарным  индейским  сезоном  последних  лет  для   нескольких  департаментов  от  реки  Кончо  до  Мексиканского  залива  и    далее  до  тропиков. В  отличие  от  горных  апачей, эти  индейцы  равнин   открыто и  смело   передвигались  по  земле, перегоняя  десятки  тысяч    голов  захваченных  домашних  животных, убивая  по  пути  сотни  людей  и  похищая  десятки женщин  и  детей. Зоны   деятельности  апачей  и  команчей  пересекались  в  долине  Рио-Кончо. Территория  на  запад  от  этой  реки  вплоть  до  Тихого  океана  была  резерватом  апачей, а  на  восток  до  Мексиканского  залива   лежала территория  команчей. Однако  время  от  времени   какая-либо  из  этих  групп   пересекала  реку, чтобы   посягнуть  на  грабительские  права  своих  соседей. В  таких  случаях тот  или  иной  индеец  лишался  своих  волос. 
Перемещаясь  вверх  по  течению  Кончо  в  юго-западном  направлении, в  марте  месяце  девяносто  кочевников  перешли  через  реку, нахватали  попавшихся  пленников  и  совершили  облаву  на  окрестный  скот, мулов, верховых  лошадей, а  также  ограбили  грузовой   обоз. В  тот  день,  когда  захватчики  с равнин  в  ускоренном  темпе   передвигались  к  Дуранго, апачи  из  Аризоны  и   Новой  Мексики  23  марта   убили  восемь  мужчин, захватили  шестнадцатилетнюю  девушку  и  двух  маленьких  детей  на  дороге  между  Темосачик   и   Намикуипа.Темосачик - поселение  тараумара  на  реке  Папигочик, а  мексиканский  город  Намикуипа   располагался   в  верховьях  реки  Санта-Мария. Множество  сообщений,  поступавших  в  сороковые  в  офис  губернатора,  указывали на  то, что   в  окрестностях  Намикуипа  зверствовали  койотеро, хиленьо  и   могольон.   24 марта 1841  года вождь  Торрес   атаковал  в  Эль-Шоколат-Пасс,  возле  Санта-Марии,  вьючный  караван  дона  Пабло  Морено  и  тележный  обоз  дона  Эскудеро  Маркоса. Его  воины  убили  Сесилио  Понсе, Бартоло  Валенсия, грудного  ребёнка  и  одного погонщика  мулов. Они   захватили  самого  Эскудеро, Марию  Хосефа  Лусеро, ещё  двоих  женщин, а  также  пять  детей  в  возрасте  от  одного  до  пятнадцати  лет,  которые  являлись  сыновьями  одной  женщины.Движимый  состраданием  к  пожилому   Эскудеро,Торрес  послал  четырёх  воинов   сопроводить  его  и   маленького  мальчика  больного  оспой  в  Галеану. Ребёнок  по  дороге  скончался.
Одновременно  с  этим,  другие  рейдовые  отряды  уходили  в  направление  Сьерра-де-Ла-Эскондида,    используя  в  качестве  ориентира  Медную  Дорогу, а  оттуда  уже  на  Хилу. Некоторые  лидеры   привлекали  особое  внимание  собственными  персонами, так  как  они  являлись  мексиканцами,  которые еще  детьми  были  захвачены в  Мексике. Их  захват, их  возвышение  до  роли  руководителей,  и  их  рейдерство  против  мексиканцев  совсем  не  уникальные  явления. Мексиканские  документы   предоставляют  много  примеров  этого, и  такие  предводители,  как  Гомес, Костелес  и  Викторио, - самые  известные  из  них. Эти  лидеры  пользовались  среди  апачей  значительным   авторитетом,  и  они достигли  впечатляющих  успехов   в  повышении  благосостояния  принявших  их  народов  за  счёт  «животноводства» ниже  Хилы.Также  индейцы  во  многом  полагались  именно  на  них и  подобных  им в  совершении  бартерных  сделок  с  мексиканцами.
 1  апреля  1841  года апачи  атаковали  группу  путешественников  у  реки  Лос-Алисос  на  западе  Соноры  и  убили  Томаса  Акоста. Оттуда  краснокожие отправились  в  Чиуауа,  и   наткнулись  на  лесоруба, покинувшего  Намикуипа   в  тот   день, когда  был   захвачен Эскудеро. Парню  удалось  бежать  и  сообщить  о  происшедшем  субпрефекту  в  Галеане. Тот  отправил  лесоруба  вместе  с  милиционерами  к   месту, где  было  совершено  нападение.Там  они  обнаружили   жуткое  подтверждение  рассказу  молодого  человека  о  присутствии  в  районе  индейцев: двое  убитых  погонщиков  мулов  и   детская  голова.
В  подобных  случаях,  во  время  атак  вдоль  Кончо   и   её  притоков, затруднительно  было   всякий  раз  выяснять племенную  принадлежность  апачей, равно  как  и  проводить  различие  между  апачскими  и  команчскими   налётчиками.   Примером  этому  может  послужить  инцидент, произошедший  2  апреля в  75  милях  южнее  столицы  Чиуауа  в  округе  Бальеса. В  середине  дня, сорок  пеших  и  конных  индейцев   возникли  возле  дома  Хосе  Чакона  в  ранчо  Эль-Сития. В  сообщении  не  было  указано,  кто  это  были, команчи  ли, наворовавшие  лошадей  и  возвращавшиеся  в  место   своего  рандеву  далеко  на  север  в  Сьерра-Больсон-де-Мапими, или  могольон с  северной  стороны  реки   Хила,  но жена  Чакона, его  братья, три  маленьких  внучки, ещё  две  женщины  и  пастух, были  убиты. Солдаты  из  Росарио  догнали  их   недалеко  от  места   впадения  реки  Сан-Хуан  в  Кончо,  вернули  немного  лошадей, однако, опасаясь  засады  в  заросших  репейником, труднопроходимых возвышенностях  Кучильяс-де-Сан-Хосе-де-Гарсия,  быстро  поскакали  назад.
Когда  у  мексиканцев  имелись  достаточно  высокие  шансы  на  удачный  исход  дела, дикари  наталкивались  на  стойкое  сопротивление, и   в  сельской  местности, - то  в  одном  месте, то  в другом, - появлялись  свои  герои. Дон  Николас  Бехарано  был  одним  из  таких.Он  и  ещё  шестнадцать  мужчин  пересилили   нескольких  апачей  в  Агуахе-де-Лас-Амолес,  когда  сам  Бехарано   убил  одного  из  врагов  собственными  руками, а   его  компаньоны  ранили   остальных   и  отбили  двух  лошадей. Так  как  Киркер и  его  профессиональные  парикмахеры    оставили  свою  оплачиваемую  деятельность, Чиуауа  резко  обеднел  на  таких  вот  героев, и  поэтому  губернатор  Конде  обратил   особое  своё  внимание  на  продуктивность  Бехарано   и  приказал  вознаградить   его  копьём. Такой  жест   произвёл  мало  впечатления  на  остальных,  и  апачи  продолжили  и  дальше  верховодить  в  тех работах, в  которых  применялись  копья.  6 апреля,  юго-западнее  столицы  штата (одноименный  город), возле  Альто-Колорадо и  Касас-Колорадо,  в  верховье  реки  Сан-Педро,  пятьдесят  апачей  гнали   домашний  скот  и  замусоривали   дороги, тропы  и  деревни  телами   людей, мулов  и   крупнорогатого  скота. Ещё  через   две  ночи, с  рассветом,   они   атаковали   в  Монте-де-Ринкон-де-Серна   милицию  из  Бачинева  во  главе  с  Хуаном  Хосе  Ортегой.  Это  сообщение   вряд  ли  было   в  то  время  чем-то  выдающимся, так  как  апачи   слишком  часто  бичевали  жителей  этого  города. Расположенный  в  75  милях  от  столицы  на  западном  берегу  реки  Санта-Мария,  он  находился  в  пределах   быстрой  досягаемости   из  зон  влияния  хиленьо  и   могольон (апачей).  Поэтому  каждое  полнолуние  они   наносили  в  него  визиты  и  по  ходу  движения  собирали  в  окрестных  ранчо  скот, пленников  и   другую  добычу.  В  этот  раз  люди  Ортеги  отбили  налётчиков  и  вынудили  их  бросить  пятьдесят  три  головы  ворованных  животных. Тем  временем, семь  мексиканцев   успешно  завершили  преследование  другой  группы  апачей, убив  и  оскальпировав  одного  из  них. Но  из-за  того, что  программа  оплаты  скальпов  была  приостановлена, скорей  всего  они  не  получили   никакого  вознаграждения  от  правительства. Всё  же ценности   индейской   макушки  на  общедоступном  рынке  и   силы  привычки  было  вполне  достаточно  для  того, чтобы  мексиканец  по  возможности  стремился  добыть   апачскую  гриву.
Со  второй  недели  июня  1841  года  апачи  и  команчи  наносили  удары  повсюду  в   обширном   штате  Чиуауа.   В  зоне  сумерек,   вдоль  Кончо   и  её  притоков, а  также  на  границе  с  Дуранго, горные  индейцы  соперничали  с  небольшими  отрядами  кочевников  за   плоды  труда  местного  населения. Могольоны   при  этом   приходили  с  запада; хиленьо  по  Медной  Дороге  с  северо-запада; апачи  уорм  спрингс  по  чётко  выделенным  грабительским  дорогам  через  лагуны  северного  Чиуауа; натадже  спускались  с севера,   переправляясь  через  Рио-Гранде,   возле  Эль-Пасо-дель-Норте;  и, наконец,   мескалеро  прибывали    на  юг  с  Рио-Гранде    через  перевал  Долорес  в  горах  Биг-Бенд.   Эти  дикари  вынуждали   власти  округов  держать  наготове  вооружённые  отряды, от  которых  обычно они  ускользали, и  мексиканцы  возвращались  усталые  и  безразличные. В  одном  случае, когда  сержант  Хесус  Хосе  Эскудеро  во  главе  группы  милиционеров   атаковал  отряд  команчей, те  бежали,   оставив  мексиканцам  60  сворованных  мулов  и  лошадей, но   перед  этим  убили  всех  имевшихся  у  них  пленных.  22  мая, около  часа  ночи,  апачи   атаковали  сержанта  Хосе  Амбрано  и  двадцать  его  милиционеров  в  Барранко-Колорадо,    вблизи  города  Чиуауа. Дикари  ничего  не  получили  и  были  отбиты, несмотря  на   их  численное  превосходство. Примерно  в  те  же  дни,  Росалио  Гонсалес  и  Луис  Тельес  бежали  из  апачского  плена  и  сообщили, что  апачи, живущие  в  горах  Сьерра-дель-Телокоте, собираются  объединиться   с  другими  племенами  и  внезапно  атаковать  Эль-Пасо. Шесть  воинов  могольон   в  июне  вступили  в  муниципалитет  Оливос,  и  у  реки   Сан-Хуан  убили  трёх  человек. Они   похитили  табун  в  соседнем  округе  Бакуетерос-де-Сан-Ксавье,  современный  Сан-Ксавье,  но  вынуждены   были  бросить  свою  добычу, чтобы  оторваться  от  роты  милиционеров  из  Росарио. Примерно  в  сорока  милях  к  западу  от  города  Чиуауа, там, где  сейчас  находится город  Санта-Росалия-де-Куэвас,  дикари  захватили  восьмилетнего  мальчика, убили женщину  и  тяжело  ранили  Франциско   Пальяна. 13  июня  эти  же  могольон  оказались  вблизи  Вентанас,  в  ста  милях  западнее  города  Чиуауа, и  поразили  там  группу  путешественников,  ехавших  в  фургонах  из  Бачинева  в  Консепсьон. Они  убили  троих  мужчин, трёх  женщин  и  двух  детей, а  также  забрали  с  собой  двух  мальчиков, девяти  и  пятнадцати  лет. У  ручья  Ла-Кабра,   в  20  милях  от  столицы штата, эти  индейцы   убили   ещё  двоих  путешественников. Они  подкрались  к  своей  добыче   по-кошачьи   и   расправились  со  своими  жертвами    настолько  бесшумно, что   другие  два  их  попутчика   даже  не  поняли  сразу, что  произошло. Следующую   свою  жертву  апачи  нашли  в  деревне  Ла-Хунта,  в  районе  Кусиуирачик.  Затем   убили  всех  мулетеро (погонщики) вьючного  обоза  и,   сбежав   с  их  осликами,   приступили  к  воровству  лошадей  из  пасущегося  табуна  возле   Сейотильос,  чтобы  затем  использовать  их  в  качестве  пищи  и  как  верховых во  время своего  перехода  через  Сьерра-дель-Дуранго,  а  также, чтобы  сгонять  в  одну  кучу  лошадей  в  Эль-Фрескуэро  на  ранчо  Трес-Эрманас.   За  один  1845  год   апачи  совершили  218  налетов  в  Чиуауа.  Единственным  спокойным   был  1844  год (десять  апачских  налетов),  так   как   было  заключено  мирное  соглашение.   Американский  историк   Уильям  Гриффен   обработал  1707  задокументированных  военных   столкновений,  происшедших  в  этом  штате  с  1832  по  1849  годы.  Из  них  1040   эпизодов  связаны  с  апачами,   667  с  команчами,  в  остальных  индейский  враг  не  был  опознан  достоверно.   Гриффен    вычислил  потери  сторон,  понесенные  ими  в  период  с  8  августа  1835  года  по  5  июля  1846-го. Всего  было  убито  1394  мексиканцев,  из  них   774  человек  убили  апачи  и 620  команчи  или  неопознанное  племя.   Индейцы  потеряли  559  убитыми,  из  них   373  апачей  и  186  команчей  или  членов  неопознанного  племени.  Учитывались  как   мужчины,  так  женщины  и  дети.   Эти  данные  далеко  неполные, и  скорее  являются  иллюстрацией  происходившего,  так  как  многие  индейские  налеты   просто  не  учтены   по  каким-либо  причинам,  о  других  сказано,  что  тогда-то  и  там-то  совершен   налет (апачей  или  команчей),  потеряны  люди (неизвестное  число)  и  скот.  Фалконер (Falconer)  и  Ходж (Hodge) в  своей  работе   Letters  and  Notes (Письма  и  Примечания)    дали  оценку  в  более чем 10000  убитых  мексиканцев  с  1832  по  1841  годы.  Потери  индейцев  тоже  были  более  тяжелыми.    Согласно  газетному  интервью,  которое  дал  Киркер в  1847  году,  только  его  люди  убили  за  все  время  его  наемной  деятельности 487  апачей.
 Далее  список  некоторых  задокументированных  налетов  апачей  в  Мексике   и  ответных  действий  против  них,  иллюстрирующих  обстановку  там  в  1840-х  годах.
 1840  год.
9  января - десять  индейцев  убиты,  еще  двадцать  захвачены (женщины  и  дети)  во  время  атаки  на  них  двухсот  гражданских  и  индейцев  шауни  и  делавэр,  во  главе  с  Киркером,  на  лагерь  апачей  вождя  Писаго  Кабесона  в  Лагуна-де-Ла-Ассенсьон,  в  30  милях  северо-восточнее  города  Ханос,  штат  Чиуауа.
23  апреля - один   индеец  убит,  18  лошадей   и  несколько  мулов  и  волов  захвачены  во  время  атаки  мексиканцев,  индейцев  шауни  и  делавэр   на  лагерь  чирикауа  апачей  в  Сьерра-де-Терренате,  Чиуауа.
 5  мая - три  мексиканца  убиты  и  тридцать  мулов  похищены  во  время  нападения  апачей( недни-чирикауа)  на  вьючный  обоз  между  Эль-Пасо-дель-Норте  и  городом  Чиуауа
8  мая - шесть  индейцев  убиты  и  тринадцать  захвачены (женщины  и  дети) во  время атаки     мексиканцев  и  индейцев  шауни  и  делавэр  на  лагерь  недни-апачей  в  Лагуна-де-Санта-Мария, Чиуауа.
24  июня - двадцать  семь  мексиканцев убиты,  неизвестное  число  ранены,  от  двух  до  шести  захвачены  во  время  атаки чирикауа  апачей (возможно  во  главе  с  Мангасом  Колорадосом)  на  город  Кокоморачик,  в  40-50  милях  северо-западнее  Герреро,  Чиуауа.
 12  августа - два  индейца    убиты,  сто  лошадей  захвачены  во  время  нападения  мексиканских  солдат  и  десяти  индейцев  шауни  и  делавэр  на   лагерь   апачей  в  каньоне  Лос-Метатес,    в  Сьерра-де-Лос-Арадос,   Чиуауа.
В   один  из  дней  сентября  шесть  мексиканцев   были  убиты  в  нападении  апачей  возле  города  Кугуарачи,  штат  Сонора.
Шесть  мексиканцев  убиты  и  один  захвачен  в  плен  во  время  атаки  сорока  чирикауа  на  группу  из  17  мексиканцев  в  округе  Сан-Франциско-де-Борха,  в  50  милях  юго-западнее  города  Чиуауа.
5  декабря - апачи  чирикауа  атаковали  караван  между  Керро-Прието  и  Льянос,  штат  Чиуауа. Количество  жертв  неизвестно.
9  декабря - четыре  мексиканца  убиты,  пять  захвачены  возле  Корраль-Пьедра,   в  25  милях  южнее  города  Чиуауа. 
26  декабря - один  мексиканец  убит  во  время  нападения  двухсот  апачей  на  группу  из  восьми  человек  в  Эль-Охито, штат  Чиуауа.
1841  год.
 2  января - один  мексиканец  убит, один  ранен  и  еще  один  захвачен  во  время  нападения  апачей  на  асиенду  дона  Мария  дель  Райо  Чавеса,  Чиуауа.
4  января - во  время  столкновения  в  Эль-Охито,  Чиуауа, между  мескалеро  апачами  и   отрядом  мексиканских  солдат  и  граждан,  погибли  подполковник  Хосе  Мария  Арсе,  один  солдат  и  трое  гражданских. 
5  февраля - пять  мексиканцев   убиты  во  время  нападения  тридцати  девяти  апачей на  авангард  из  семидесяти  мексиканцев (милицейский  эскорт)  в  Байо-дель-Райо,  между  городами  Ханос  и  Иепомера,  Чиуауа.
6  апреля - один  мексиканец  убит  во  время  налета  полусотни  апачей  в  Касас-Колорадо, округ  Кусиуирачик,  Чиуауа.
8  апреля - один  мексиканец  убит,  53  лошади  отбиты  и  один  индеец  убит  во  время  нападения  апачей  на  милицию  из  города  Бачинева  в  Монте-де-Ринкон-Серна, Чиуауа.
В  этот  же  день  один  индеец  был  убит  во  время  нападения  семи  мексиканцев  на  апачей   возле    Монте-де-Ринкон-Серна.    
 В  июне (день  точно  неизвестен)  три  мексиканца  были  убиты  во  время  нападения  шести  апачей  на  группу  мексиканцев  в   поселении  Оливос  у  реки  Сан-Хуан, Чиуауа.
 В  июне   мексиканская  женщина  была  убита,   один  мексиканец  ранен,   ребенок  захвачен  в  нападении  пяти  апачей  на  группу  мексиканцев  возле  Санта-Росалия-де-Куэвас, в  сорока  милях  юго-западнее  города  Чиуауа.
13  июня - восемь  мексиканцев  убиты (включая  трех  женщин  и  двух  детей),  два  мальчика  захвачены  в  атаке  апачей  на  группу мексиканцев  в  Вентанас,  между  городами  Бачинива  и Консепсьон,  в  ста  милях  западнее  города  Чиуауа.
 В  июне   два  мексиканца  были  убиты  в  атаке апачей  на  группу  мексиканецев  в  Ла-Кабра-Крик,     Чиуауа.
  В  июне  неизвестное количество (известно,  что  все)  мексиканцев  убиты,  мулы  похищены  в  нападении  апачей  на  караван  мулов в Ла-Хунта, Чиуауа.
24  июня - шесть  мексиканцев  убиты (включая  женщину  и  трех  детей)  в   нападении  апачей  в   Ла-Хунта,  Чиуауа.
28  августа - один  мексиканец  убит,  двое  ранены,  мулы  похищены  в  атаке  апачей  на  караван  в   Шоколат-Пасс, Чиуауа.
11  сентября - пять  мексиканцев  убиты, трое  захвачены  в  нападении  апачей  вблизи  Барранко,  Чиуауа.
18  декабря - один  индеец   убит,  один  ранен  в  ночном  нападении  321  мексиканского  солдата  на  лагерь  мескалеро  апачей  во  главе  с  Гомесом  и  Сигаррито  в  Ла-Сиенекуита,  между  городами  Эль-Принципе  и  Эль-Норте,     недалеко  от  Рио-Пуэрко (река  Пекос),  Чиуауа. Индейцы   направлялись  заключать  перемирие.
1842  год.
18  января - один  мексиканец  ранен  и  один  захвачен (ребенок)  в  нападении  апачей  на  группу  из  семи  мексиканцев  в  6  милях  от  города  Синокуипе,  Сонора.
5  марта - один  мексиканский  солдат  ранен,  возвращены  похищенные  животные  в  атаке   партии  из  24  мексиканцев (поровну  солдат  и  гражданских)  во  главе  с  капитаном  Агирре  на  двадцать  апачей  возле  Бакоачи,  Сонора.
В  июне  большой  сводный  военный  отряд  чирикауа (возможно,  во  главе  с  Мангасом  Колорадосом)  полностью  разграбил  округ  Сахуарипа,  Сонора,  с  неизвестным  количеством  жертв.
3  июня - неизвестное  количество  лошадей  и  мулов  похищено  чирикауа   из   табуна,  принадлежащего  Хосе  Валеро  в  Касас-Грандес,  Чиуауа.
14  июля - семьдесят  лошадей  захвачены (часть  затем  возвращена)  в  ночном  налете   чирикауа  во  главе  с  Мангасом  Колорадосом  на  Корралитос,  Чиуауа. 
29  сентября (или  1  октября)-  более  сотни  животных  похищены,   включая  мулов,  в  налете   чирикауа-апачей (бедонкое)  на  стадо  Мануэля  Абареса  в  Бабиакора,  Чиуауа.
 1843  год.
В  один  из  дней  января  два  мексиканца  были  убиты,  один  ранен,  домашний  скот  похищен  в  атаке  апачей  на  Ранчо-дель-Каннараль,  возле  Ариспе,  Сонора.
21  февраля -  лошади  захвачены (затем  отбиты)  в  налете  троих  апачей  на  табун  в  Сопори,   Аризона.
21  февраля - один  индеец  убит,  лошади  отбиты  в  атаке  группы  мексиканцев  и  индейцев  папаго  на  апачей,  похитивших  скот  в  Эль-Амолес,  Аризона.
В  один  из  дней  апреля  мексиканец  был  убит,  мулы  захвачены  в  нападении  чирикауа-апачей (чихенне)  во  главе  с  Дельгадито  на  Эль-Пасо-дель-Норте,   Чиуауа. 
23  мая - лошади  и  мулы  захвачены  в  налете  апачей  на  Иепомера  и  Темосачик,  Чиуауа.
26  мая - два  мексиканца  убиты,  один  солдат  ранен,  лошади  захвачены (часть  возвращена)  в  налете  западных  апачей (Белая  Гора)  на  табун  возле  Фронтерас,  Сонора.
26  мая - шесть  индейцев  убиты,   похищенные  лошади   отбиты.   
Убитыми  были   шесть  из  семи  чирикауа-апачей,  помогавших  мексиканскими  солдатам  преследовать  западных  апачей  после  их  налета  возле  Фронтераса.
В  один  из  дней  июня  три  мексиканца  были  убиты  в  нападении  апачей  на  группу  мексиканцев  возле  Кукурпе,  Сонора.
3  июля - два   скаута-индейца  ранены,  15  индейцев  убиты (12  мужчин,  две  женщины  и  ребенок)  в  нападении  апачей   у  реки  Сан-Педро,  Аризона, на  батальон   численностью   214  солдат, добровольцев   и  скаутов-индейцев  во  главе  с  полковником  Антонио   Паскуалем  Нарбона.   
9  сентября - семь  мексиканцев  убиты  в  нападении  чирикауа-апачей (чоконен),  во  главе   Яки,  Посито  Морага  и  Чепильо  на  группу  из  одиннадцати  мексиканцев  возле  Кучута,  Сонора.
9  ноября - два  мексиканца   ранены  в  ночной  атаке  апачей  на  мексиканцев  возле  города  Кумпас,  Сонора.
31  декабря - один  мексиканец  убит,  один  ранен,  мулы  захвачены  в  атаке  апачей (чирикауа- чоконен)  на  стадо  Киприано  Дурасо  в  Хараль,  возле  Опуто,  Сонора.
1844  год.
В  начале  января  один  мексиканец   был  убит  в   совместном  ночном  нападении  явапаев  и  западных  апачей  на  группу  из  48  мексиканских  трапперов   у  реки  Верде,  Аризона.
4  января-  семь  мексиканцев  убиты,  включая  Киприано  Дурасо,  в  атаке  чирикауа-апачей  на  двадцать  семь  мексиканских  солдат  между  Опуто  и  горами  Террас, во  время  их   широкомасштабного  налета   в  Соноре.
4  февраля - пять  мексиканцев  убиты,  два  захвачены (женщины)  в  нападении  двухсот  чирикауа-апачей (сводный  отряд  чоконен,  бедонкое,  чихенне)  во  главе  с  Мангасом  Колорадосом  на  группу  из  семи  мексиканцев  возле  Опуто,  Сонора.
7  февраля - три  мексиканских  солдата  ранены,  два  мексиканца  захвачены (мальчики,  позже   освобождены),  двести  лошадей  захвачены  в  атаке  чирикауа-апачей (чоконен)  во  главе  с  Мангасом  Колорадосом,  Эскуиналине,   Тебокуита  и  Дельгадо   на   табун  возле  Фронтераса,  Сонора.
5  марта -  один  мексиканец  убит, один ранен  в  атаке  чирикауа-апачей (чоконен)  во  главе  с  Иригольеном  и  Посито  Морага  на  троих  мексиканцев  возле  Фронтераса,  Сонора.
В  тот  же  день  один  мексиканский  солдат  был  убит, три  солдата   ранены,  индеец  ранен  в   атаке    чирикауа (чоконен,  чихенне) во  главе  с  Иригольеном,  Посито  Морага  и  Мангасом  Колорадосом  на  группу  из  29  мексиканских  солдат,  преследовавших  индейцев  после  их  нападения  на  Фронтерас,  Сонора. Бой  длился  5  часов.
 В  марте  один  мексиканец  был  убит,  лошади,  мулы  и  крупнорогатый  скот  захвачены в  нападении  чирикауа (чоконен)   во  главе  с  Тапилой  на  Бакерас,  Сонора.
 В   марте  один  индеец  был  убит,  два  ранены,  пять   захвачены (три  женщины,  два  ребенка)  в  атаке  солдат  мексиканской  национальной  гвардии  под  командованием  капитана  Эусебио  Гил  Саманиего  на   лагерь  чирикауа  вождя  Тапилы  в  Сьерра-дель-Каркаи,  Чиуауа.
 В  середине  апреля  как  минимум  девятнадцать  мексиканцев  были  убиты  в  округе  Сахуарипа  во  время  широкомасштабного  налета  чирикауа.
26  апреля - три  мексиканца  убиты, лошади   и  мулы  захвачены  в   нападении  трехсот  чирикауа (чоконен,  чихенне,  недни  и  бедонкое)  во  главе  с  Мангасом  Колорадосом,   Иригольеном,  Кучильо  Негро,  Эскуиналине,  Посито  Морага,  Тебока  и  Согуилья  на  группу  мексиканцев  в  горах  Опуто,  Сонора.
27  апреля - восемь  мексиканских  солдат  убиты,  три  ранены,  шесть  индейцев  убиты  в   нападении трехсот  чирикауа (чоконен,  чихенне)  во  главе  с  Мангасом  Колорадосом,  Писаго  Кабесоном,   Иригольеном  и  другими  на  мексиканских  солдат  в  горах  Опуто,  Сонора.
28  апреля - неизвестное   количество (не  менее  двенадцати)  мексиканцев  убито,  трое  захвачены (дети,  позже  выкуплены)  в  пятичасовой  атаке  чирикауа (лидеры  те  же),  последовавшей  за  переговорами,  на  Кугуарачи, Сонора.
 В  июле   29  мексиканских  солдат  были  убиты  в   нападении   чирикауа (чихенне)   на  роту  мексиканских  солдат  под  командованием  лейтенанта   Вилья (все  погибли) возле  Санта-Крус,     Сонора.
22  августа -  шестнадцать  индейцев    убиты (два  мужчины,  девять  женщин,  пять  детей),  пятеро  захвачены  в  нападении  трехсот  мексиканских  солдат  из  Соноры  на  лагерь  чирикауа (недни)  вождя  Хосе  Ментира (погиб)  возле  Ханоса,  Чиуауа.
23  августа - 65  индейцев   убиты (большинство  женщины  и  дети),  25  захвачены  в    нападении шестисот  мексиканских  солдат   (командиры  Гонсалес  и  Нарбона)  на  два  лагеря  чирикауа (чоконен, недни)  вождей  Мануэлито  и  Согуилья  возле  Корралитос,  Чиуауа.   
7  сентября -  два  мексиканца  ранены,  четыре  индейца  убиты,  три  индейца  ранены  в  нападении 15  мексиканских  солдат,  20  гражданских  добровольцев и  20  апачей-мансо  во  главе  с  капитаном  Антонио  Комадураном  и  Энсигном  Джеронимо  Эрраном  на  лагерь  апачей  в  горах  Атаскоса (Атасоза),  Аризона.   Бой  продолжался  в  течение  двух  часов.
 В  этом  же  месяце  60  мулов  и  лошадей  были  захвачены  апачами  в  их  налете  на  ранчо  Бузани,  Сонора.  Еще  в  одном   сентябрьском  налете  на  это  ранчо  одиннадцать  мексиканцев  были  убиты,  женщина  захвачена,  похищены  лошади  и  140  голов  скота.   
26  сентября - один  мексиканец  ранен  в   нападении   чирикауа  во  главе  с   Чичуиспе  на  группу  мексиканцев  возле  Уасабас,  Сонора.
27  сентября  - четыре  мексиканца  убиты,  домашний  скот  захвачен  в   нападении  чирикауа  на  группу  мексиканцев  возле  Моктесума,  Сонора.
28  сентября - шесть  мексиканцев    убиты,  четверо  ранены,  один  индеец  убит,  один  ранен  в  столкновении  между   полусотней  апачей  и  мексиканской  милицией  из  Тубутама,  Аризона.
В  том  же  месяце   мексиканская  женщина  была  убита, три  мексиканца  ранены  в  атаке  чирикауа  во  главе  с  Чичуиспе  на  вьючный  караван  Хуана  Бустаманте.
30  сентября - два  индейца   убиты,  индеец  ранен,  четыре  лошади, мул  и  144  головы  скота  возвращены,  мексиканская  женщина  освобождена  во  время  атаки  возле  горы  Пикачо,  Новая  Мексика, 18  мексиканских  солдат   во  главе  с  капитаном  Комадураном   на  46  апачских  грабителей,  возвращавшихся  из  налета.      
 1845  год.
 В  начале  года  165  мулов  захвачены  в  нападении  апачей  на  караван  Спейера  в  Хорнадо-дель-Муэрто,   Новая  Мексика.
В  один  из  дней  марта  четыре  индейца  были  убиты  в  атаке  мексиканцев  на    чирикауа (недни)  в  Намикуипа,  Чиуауа.
2  мая - 78  лошадей  и  мулов  захвачены  в  налете  мескалеро  во  главе  с  Гомесом  на  стадо  в  Пеусто-дель-Сауз,  возле  Торреон,  Чиуауа.
В  начале  июня (1-3-го числа) четыре  мексиканских  солдата  были  убиты,  еще  четыре  ранены,  пять  гражданских  ранены,  12  лошадей  захвачены,  14  индейцев (мужчины)  убиты,  неизвестное  количество  индейцев  ранены,  два  индейца (женщина  и  ребенок)  захвачены  в  нападении  партии  из  27  солдат и  52  гражданских под  командованием  Падильи  на  лагерь  чирикауа (чоконен)  из  сотни  человек (в  основном  мужчины) в  Сьерра-Лас-Эспуэльяс,  Сонора.  Мексиканцы  были  отбиты.
24  июня - один  мексиканец  убит,  два  ранены,  пять  индейцев  убиты,  индеец  ранен  в  атаке  мескалеро  и  чирикауа  на  мексиканцев  на  площади  Пресидио-дель-Норте,  Чиуауа.
10  июля - один  мексиканец  убит,  два  мула  захвачены  в  нападении  шести  чирикауа (хиленьо)  на  четырех  мексиканцев  на  горе  Пикачо,   у  реки  выше  Эль-Пасо,  Новая  Мексика  или Чиуауа.
В  этот  же  день  два  мексиканца  были  убиты  в  нападении  чирикауа  на  ранчо  возле  Сахуарипа,  Сонора.
15  июля - 42  мула  захвачены  в  атаке  мескалеро  во  главе  с Сантосом,  Эль  Чинно, Сиболито  и  Санапа  Ронгуильо,  или,  возможно  с  Хосе  Ларго,  на  караван (пять  фургонов)   в   Охо-Соледад, на  восточном  склоне  гор  Органа,  примыкающего  к   каньону  Соледад,  на  маршруте  между  Эль-Пасо  и  Лас-Салинас.   
27  июля - один мексиканский  солдат  ранен,  один  гражданский  убит  в  атаке  чирикауа (хиленьо)  на  окраине   Эль-Пасо,     Чиуауа.
30  июля - два  мексиканских  солдата   убиты,  лошади  захвачены  в  четырех  отдельных  столкновениях  между  сотней  мескалеро  и  мексиканскими  солдатами  возле  Пресидио-дель-Норте,  Чиуауа.
11  августа -   атака  мексиканских  солдат  на  группу  из  сорока  чирикауа  между  Карретас  и  Корралитос,  Сонора.
16  августа - три  мексиканца     убиты,  70  мулов  захвачены  в  нападении  одиннадцати  апачей (мескалеро)  на  караван (21   мексиканец)  в   Хорнадо-дель-Муэрто, Новая  Мексика.
19  августа - шесть  мексиканцев (три  женщины  и  три  ребенка)   и  25  голов  скота  захвачены  в  атаке  чирикауа (чоконен,  недни)  во  главе  с  Наки,  Хосе  Чато  и  Матураном  в  Монте-дель-Ло-Армигас,    возле  Галеаны,  Чиуауа. 
4  сентября -  два  мексиканца   убиты  в  нападении   мескалеро  во  главе  с  Венансио (сын  Гомеса)   в  Карисалильо,  возле  Агуа-Нуэва, Чиуауа.
13  сентября - десять  мексиканцев  убиты,  пятнадцать  захвачены,  скот  похищен  в  шестичасовой  атаке  трехсот  апачей  на  город  Санта-Крус,  Сонора.  Город  разграблен.
27  сентября - один  мексиканец   убит,   один  ранен  в  ночном  налете  апачей  на  Фронтерас,  Сонора.
29  сентября - одиннадцать  индейцев (5  мужчин,  6  женщин)   убиты,  три  захвачены (2  мужчины  и  ребенок)  в  нападении  25  мексиканских  добровольцев  из  Соноры  во  главе  с  лейтенантом  Мэем (из  команды  Луиса  Гарсия  в  114  человек)  на  14  чирикауа  возле  Ангостура,  в  30  милях  юго-восточнее  Касас-Грандес, Чиуауа. По  другим  сведениям,  эта  атака  произошла  29  августа  в  Торреон, возле  Галеана, Чиуауа, и  после  короткого  допроса  мужчины-пленники  были   казнены.
12  октября - один  мексиканец  убит,  один  захвачен,  28  мулов  похищены  в  атаке  чирикауа (хиленьо)  на  Асиенда-де-Табалоара,   возле  города  Чиуауа.
Пленник (мальчик  по  имени  Вентура  Перес) был  освобожден 20  марта  1846 года  во  время  атаки  мексиканских  добровольцев  во  главе  с  Киркером  на  лагерь  недни.
19  декабря - два  индейца  убиты,  6  лошадей  захвачены  в  столкновении  между  чирикауа (чоконен,  недни)  во  главе  с Рейесом,  Висенте,  Кристобалем,   Хосе  Чато  и  другими,  и   командой  из  340  мексиканских  солдат  и  добровольцев (среди  них  Киркер)  в  Сьерра  де  Терренате,  Чиуауа.
 29  декабря- шесть  индейцев (мужчины)    убиты,  три  ранены  в  нескольких  нападениях   89  мексиканских  добровольцев,  35  апачей-мансо  и  17  индейцев  пима  под  командованием  Антонио  Комадурана  на  западных  апачей (аривайпа,  пинал)  возле  рек  Хила  и  Сан-Педро,  и  возле  ручья  Аривайпа, Аризона.
1846  год.
3  января - 4-5  мексиканцев  убиты  в  атаке  апачей  в  Эль-Соррильо,  возле  Бавиакора,  на  дороге  в  Матапе,  Сонора.
2  мая - пять  мексиканцев  ранены  в   нападении  мексиканцев  западнее  Рио-Гранде   (Новая  Мексика) на  чирикауа,  возвращавшихся  из  налета  с  похищенным  скотом.   Нападавшие  были  отбиты.
19  февраля  четыре  мексиканца  были  убиты,  два  захвачены (один  освобожден  в  марте),  мулы  и  скот  похищены  в  атаке  чирикауа (недни)  на  группу  из  23  мексиканцев  в  Пуэрто-де-Науэрачи  (проход  Науэрачи).
20  марта - один  индеец   убит,  девять  ранены,   44  животных  захвачены,   два  мексиканца  освобождены  в  нападении  54  мексиканских  охотников  за  скальпами  из  Иепомера,  Темосачик,  Матачик  и  Ла-Консепсьон   вместе  с  индейцами  шауни  на  лагерь  чирикауа (недни)   вождей  Хосе  Чато  и  Матурана  в  Пуэрто-де-Алмильо,  Чиуауа.
22  марта  те  же  недни  похитили  22  домашних  животных  в  налете  на  Асиенда-де-Ла-Лагуна,   Чиуауа.
26  марта  - 32  мексиканца  убиты,  два  ранены,  в  атаке   двухсот  апачей   на  город  Опуто (частично  разрушен),  Сонора.
19  мая - один  мексиканец   убит,  два  захвачены  в  атаке  двухсот  апачей  на   Ханос,  Чиуауа.
5  июля - 18  индейцев  убиты  в  ночной  атаке  мексиканцев  во  главе  с  Хосе  Понсе  на  лагерь  чирикауа  в  Сан-Буэнавентура, Чиуауа.
6  июля - 130  индейцев   убиты,  включая  Рейеса,  Торреса и,  возможно,  Писаго  Кабесона,  в  утренней  атаке   в  Галеана,  Чиуауа, гражданских  во  главе  с  Зулоагой  и  Моралесом,   и  индейцев  шауни   и  делавэр  во  главе  с  Киркером,  на  лагерь  чирикауа (чоконен,  недни)  во  время  праздника.
26  июля - семь  мексиканцев  убиты  в  атаке  чирикауа (чихенне,  бедонкое)  во  главе  с  Мангасом  Колорадосом  на  мексиканских  добровольцев  возле  Суакаи,  Сонора.
27  июля- четыре  мексиканца  освобождены  в  атаке  солдат  мексиканской  Национальной  Гвардии  на  лагерь  чирикауа  вождя  Мангаса  Колорадоса  и  его  24  человек  возле  Батук,  Сонора.
10  сентября – четыре  мексиканца  убиты,  два  ранены,  сотня  лошадей  и   мулов  похищены  в  атаке  чирикауа  на  шахты  Корралитос,  Чиуауа.
В  декабре   мексиканский  солдат  был  убит  в  атаке  мескалеро  в  Хорнадо-дель-Муэрто,  Новая  Мексика.
 1847  год.
3  марта- 13  мексиканских  солдат  убиты,  два  солдата  захвачены,  один  гражданский  убит,  один  захвачен  в  атаке  трехсот  чирикауа (чоконен,  недни) во  главе  с  Мигелем  Нарбона,   Иригольеном  и  др.  на     20  солдат  Национальной  Гвардии  и   35  федеральных  солдат  и   горожан  в  нескольких  милях  от  Кугуарачи,  Сонора.
31  марта- 10  мексиканцев  (мужчины  и  дети)  убиты  в  атаке  чирикауа (чоконен,  недни) во  главе  Мигелем  Нарбоной  и  др.   на  группу  мексиканцев  в  шести  милях  восточнее Бакоачи,  Сонора.
 14  июня- один  мексиканец  ранен,  один  захвачен (ребенок)  в  атаке  апачей (чоконен)  на  Кугуарачи,  Сонора.
14  сентября- один  мексиканский  солдат  убит,  четверо  ранены, один  гражданский  убит,  27  индейцев  убиты (16  мужчин, 7  женщин,  4  ребенка), 14  индейцев  захвачены  в  нападении 77  мексиканских  солдат,  133  гражданских, индейцев  пима  и  апачей-мансо   под  командованием  капитана  Комадурана  на  лагерь  западных  апачей (аривайпа)  в  каньоне  Аривайпа. По  другим  сведениям  в  этой  атаке  были  убиты  14  индейцев  и  44  захвачены.
15  сентября- одна  индейская  женщина  захвачена  и  казнена  в  Апачи-Пасс,  Аризона,  мексиканским  подразделением  из 120  кавалеристов  и  пехотинцев  под  командованием  полковника  Нарбона.
2  ноября -  от  20  до  30  лошадей  и   крупнорогатый  скот  захвачены  во  время  налета  мескалеро   на  стадо,  принадлежащее   войскам  полковника  Донифана  возле  Эль-Пасо-дель-Норте, Техас  или  Чиуауа.
В  начале  декабря  4-5  индейцев  были  убиты,  одна  индейская  женщина  захвачена  в  атаке  мескалеро  на  поселение  Дона-Ана  и   в  столкновении   с  отделением   солдат.  Индейцы  были  отбиты.
В   декабре  похищен  домашний  скот  в  налете  мескалеро  на  караван  в  Хорнадо-дель-Муэрто,     Новая  Мексика. 
В   декабре  один   американский  солдат  был  убит  в  Хорнадо-дель-Муэрто  во  время  атаки  полусотни  мескалеро  на  отделение  солдат,   которое  преследовало  лошадиных  воров.
 23  декабря-один  мексиканский  солдат,  полковник  Нарбона,  13  гражданских  убиты; шесть  гражданских (все  дети) захвачены  в  нападении  чирикауа (чоконен)  на  Кугуарачи, Сонора.  Город    разграблен.
1848  год.
18  февраля - 12  мексиканцев  убиты,  шесть  ранены,  42  захвачены  в  нападении  чирикауа (чоконен,  чихенне)  и  западных  апачей (Белая  Гора)  во  главе  с  Мигелем  Нарбона  на  город  Чинапа,  Сонора.  Город   разграблен  и  сожжен.
2  марта- 14  мексиканцев  убиты  в   нападении  апачей  на  вьючный  караван  между  Уасабас  и  Тепаче,  Сонора.
10  мая - 9  мексиканских  солдат,  6  гражданских  убиты  в  Ла-Агуа-де-Лас-Местенас,   горы   Ветстоун,  Аризона, в   нападении  апачей  на  группу  гражданских  и    охрану  из  солдат  во  время  их  поиска  домашнего  скота.   
20  июня - три  мексиканца  ранены,  два  индейца  убиты,  один  индеец  ранен  в  атаке  мексиканцев  возле  Турикачи, 15  миль  южнее  Фронтерас,   Сонора,  на  чирикауа (чоконен)   во  главе  с  Мигелем  Нарбоной,  похитивших  домашний  скот.
21  июня - 5  мексиканцев  захвачены  в  атаке  чирикауа  во  главе  с  Нарбоной  на  партию путешественников  в  Сиенега,  Сонора.  Позже  пленники  были  выкуплены.
21  июня - Мигель  Нарбона  ранен,  Негрито  Куссисле (Кочис)  захвачен  в  нападении  чирикауа (чоконен)  на  Фронтерас  и  его  окрестности.  Индейцы  отступили  после  огня  из  пушки.
В    августе  американский  торговец  Чарльз Эшбери   и   его  мексиканский  помощник  были  убиты   в  нападении  на   них  апачей  на   дороге  в  25  милях  севернее  Эль-Пасо-дель-Норте,  Новая  Мексика.
7  августа - 11  мексиканских  солдат и  гражданских  убиты,  один  гражданский  ранен, 5  солдат  и  6  гражданских  захвачены  в  нападении  чирикауа  (чоконен)  на   группу  солдат  и  гражданских  в  горах  Кучута,  в  10  милях  юго-западнее  Фронтерас,  Сонора.
Между  13-19  сентября  три  индейца (мужчины)  были  убиты,  их  лошади  и  мулы  захвачены  в  атаке  солдат  Национальной  Гвардии,  гражданских  и  150 индейцев  папаго  на  лагерь западных  апачей (аривайпа)  в  каньоне  Аривайпа,  Аризона.
21  сентября - четыре   мексиканца   и  2  индейца  убиты  в  столкновении между  30  чирикауа  и   полутора  сотней  мексиканцев  возле  Ханоса,  Чиуауа. Бой  произошел   вслед  за  заключением  мирного  соглашения.
23  октября - три  мексиканца  убиты  в  атаке  чирикауа  на винатерию  в   Судабаби,  южнее  Бависпе,  Сонора.
9  декабря - девять  мексиканцев  убиты  в  утренней  атаке  чирикауа (чоконен)  на  город  Тубак, Аризона.   Через  несколько  дней  жители  покинули  город.
1849  год.
В  начале  января  четыре  индейца  были  убиты,  один  ранен,  один  захвачен,  похищенный  скот  возвращен  в  атаке  23   мексиканских  солдат  Национальной  Гвардии  под  командованием  лейтенанта  Паредеса  на  группу   из  20  чирикауа  в  Сьерра-де-Гиточи, Сонора.
10  января- 16  мексиканцев,  работников- индейцев  опата  и  яки  убиты (10  мужчин, 4  женщины,  два  ребенка)  в  нападении  сотни  чирикауа  на  Асиенда-де-Лас-Дураснильяс,  в  35  милях  юго-восточнее  города  Урес,  Сонора.
11  января -  в  Касас-Бланко,   возле  города  Кумпас, семь  мексиканских  солдат  убиты,  2  ранены  смертельно, пять  ранены,  9  мексиканцев (пленники)  убиты,  неизвестное  количество  индейцев  убито  в   атаке  из  засады   солдат  мексиканской  Национальной  Гвардии  из   Кумпас  на  двести  чирикауа,  возвращавшихся  с  пленниками  и  похищенным  скотом   
12  января -  23  мексиканских  солдата  убиты,  16  ранены  в  атаке  чирикауа  на  солдат  мексиканской  Национальной  Гвардии  в  Кесорал,  возле  города  Урес,  Сонора.
22  января - семь  мексиканцев  убиты (3  мужчины,  3  женщины  и  ребенок),  семь  захвачены (5  женщин  и  2  ребенка)   в  нападении   сотни  чирикауа  на  ранчо  Касас-Грандес, возле  города  Тепаче,  Сонора.
23  июня- в  Касас-Бланко,   возле  города  Кумпас, 34  мексиканских  солдата  убиты  в  нападении  из  засады  солдат  Национальной  Гвардии  из   Кумпас  на  200  чирикауа,  возвращавшихся  из  налета  с  ворованным  скотом.
 24  января - два  мексиканца  убиты,  один  ранен,  два  захвачены  в  атаке  чирикауа  на  город  Текори,  Сонора.
14  февраля - четыре  индейца  убиты,  похищенный  скот  возвращен  в   нападении  солдат  Национальной  Гвардии  из  городов  Акончи  и  Бавиакора  на  лагерь  чирикауа  из  30  индейцев  в  Соноре.
20  февраля - один  мексиканец  убит,  два  захвачены  в  атаке  чирикауа  на  группу  из  четырех  мексиканцев  возле  Акончи,  Сонора.
24  февраля -  четыре  мексиканских  солдата   и  два  индейца  убиты,  два  индейца  ранены  в  атаке  46  солдат  Национальной  Гвардии  из  города  Уасабас  на  сотню  чирикауа (чоконен)  возле  Гранадос,   Сонора.
24  февраля - два  мексиканца  убиты  в  нападении  от  80  до  100  чирикауа  во  главе  с  Мигелем  Нарбона  на  почтовых  курьеров  в  Тинаха,  Сонора.
9  марта -  девять  мексиканцев  убиты,  пять  ранены,  25  захвачены (10  женщин, 4  мужчины,  11  детей)  в  нападении  сотни  чирикауа (чоконен)  на  асиенду   Корнелио  Феликса  в  40  милях  южнее  Ариспе,  Сонора.  Асиенда  сожжена.
9  марта - три  мексиканца  убиты,  один  ранен,  два  захвачены   в  атаке  сотни  чирикауа  во  главе  с  Нарбоной  на Мотепори,  Сонора.
 15  марта -  неизвестное  количество  мексиканцев  убито  и  захвачено  в   нападении  полусотни   западных  апачей (Белая  Гора)  на  Ранчо-дель-Тонако,    Сонора.
16  марта - два  мексиканских  солдата   убиты,  все  лошади   захвачены  в   нападении  90  апачей  на   мексиканских  солдат  в  Асиенда-дель-Прадо,  Сонора.
В  конце  этого  месяца три  мексиканца  были  убиты,  пять  захвачены (3  женщины,   2  мальчика)  в  нападении  полусотни  западных  апачей (Белая  Гора)  на  город  Бакоачи,  Сонора.
23  марта -  пять   американцев  убиты,  два  ранены,  два  мексиканца  убиты  в   нападении  двухсот  чирикауа  на  группу  путешественников  в  Охо-де-Сан-Луис,  Сонора.
8  апреля -  четыре  мексиканца  убиты (2  мужчины,  женщина  и  ребенок),  четверо  мексиканских  детей  захвачены,  скот  похищен  в  нападении  сотни  чирикауа  на  город   Бависпе,  Сонора.
12  апреля - один  мексиканец  убит  в   нападении  чирикауа  на  группу  вакеро в  Ранчо-дель-Охо-де-Агуа,   Сонора.
30  апреля - семь  мексиканцев  убиты  в   нападении  чирикауа  на   рабочих  на  полях  в  трех  милях  от  города  Санта-Крус,  Сонора.
18  мая - десять  индейцев  убиты (3  мужчины, остальные  женщины  и  дети), девять  захвачены (мужчина, 8  женщин  и  детей)  в  атаке  188  мексиканских  солдат  и  добровольцев  на  лагерь  чоконен  вождя  Сан-Хуана  (убит  в  нападении)  в  горах  Питайкаче,  Сонора.
24  мая -  два  мексиканца  ранены, четыре  захвачены  в  атаке  чирикауа  на  город  Бакоачи,  Сонора.
24  мая -  в  нескольких  милях  от  Бакоачи  два  мексиканских  солдата  убиты,  один  захвачен,  два  гражданских  убиты,  один  захвачен  в  атаке   30  солдат  Национальной  Гвардии  и  добровольцев на  чирикауа    во  главе  с  лидерами  Мигелем   Нарбоной,   Иригольеном,   Чино   и  Тапилой,   возвращавшихся  из  налета.  Один  из  пленников  был  попытан  и  убит,  а  второй  был  освобожден  через  два  месяца  мексиканскими  солдатами.
Между  26  мая  и  4  июня  девять  индейцев  были  убиты,  четыре  захвачены  в  нападении  19  американцев  и  5   мексиканцев  во  главе  с  Майклом  Шевалье  и  Глэнтоном (группа  охотников  за  скальпами)  на  лагерь мескалеро апачей  в   Агуа-Нуэва,  в  75  милях  севернее  города  Чиуауа.
5  июня - два  мексиканца  убиты  в  атаке  чирикауа (недни)  во  главе  с  Арвизу   в  Сан-Буэнавентуре,     Чиуауа.
6  июня - 23  индейца  убиты  в  нападении  охотников  за  скальпами  Майкла  Шевалье  и  Николаса  Сосы  на  лагерь  чирикауа (недни)  в  Асиенда-дель-Кармен,  в  40  милях  юго-восточнее  Галеаны,  Чиуауа.
10  июня -11  индейцев  убиты  в  атаке  мексиканских  охотников  за  скальпами капитана  Николаса  Сосы  на  два  лагеря  апачей  возле  Галеаны,  у  реки  Санта-Мария.   
12  июня- три  мексиканских  солдата   и  четыре  индейца   убиты  в  пятичасовой  атаке  28  мексиканских  солдат  на  лагерь  чирикауа  в  Сьерра-де-Сан-Педро, Чиуауа.
22  июня-  пять  индейцев  убиты (4  мужчины  и  ребенок),   шесть  захвачены  (3  женщины  и   3  ребенка)  в  атаке  охотников  за  скальпами  Джона  Глэнтона  на  апачей  в  Сьерра-де-Терренате, западнее  Энсинильяс,  Чиуауа.  Возможно,  нападений  было  несколько.
 В  этот  же  день  один  мексиканец  был  убит,  один  ранен,   один  захвачен (ребенок)  в  атаке  сотни  чирикауа (чоконен)  во  главе  с  Посито  Морага,  Иригольеном,  Карро  и  Тапилой  на  Бависпе,  Сонора.  Еще  в  этот  день  три  мексиканца  были  убиты  и  три  захвачены  в  атаке  апачей  во  главе  с  Нуньесом  де  Фэтом  у  реки  Папигочик  возле  деревни  Темосачик,  Чиуауа.
25  июня - три  мексиканца  убиты  в  столкновении  между  мексиканскими  силами (65  человек)  и  апачами.
в  Парахе-Сальто,  возле  Кусиуириачик,  в  30-40  милях  юго-западнее  города  Чиуауа.   
 В  этом  же  месяце  один  мексиканец  был  убит  в  нападении  апачей  вблизи  Сан-Арономо, в  18  милях  от  города  Чиуауа.
29  июня -  один  американец (Генри  Вог)  убит  в  нападении  30  апачей на  двух   трапперов  на  их  пути  к  Глэнтону,  в  20  милях  севернее  Сакраменто,  Чиуауа.
30  июня - один  индеец  убит,  два  мексиканца (дети)  освобождены  в  атаке  мексиканских  охотников  за  скальпами   Эусебио  Гарсии (жители  городов  Эль-Барранко,   Корралитос  и  Галеана,  и  с  ними  скаут-апач   Негрито) на  лагерь  чирикауа (чоконен)  в  штате  Чиуауа.
1  июля- в  Соноре  4  или  5  индейцев  захвачены (2  женщины, 3  ребенка),  один  мексиканец  освобожден  в  атаке  мексиканских  солдат  на  лагерь  чирикауа-чоконен  вождя  Тапилы.
2  июля - один  мексиканец  убит  в  атаке  апачей  в  Ла-Чинсе,  возле  шахт  Санта-Эулалия, Чиуауа.
В  этот  же  день  один  мексиканец  был  убит,  один  ранен  в  атаке  апачей  в  Эль-Фресно,   в  20  милях  юго-западнее  города  Чиуауа. Еще  в  этот  день,  22  американца  из  каравана  Исаака  Дювала  атаковали  лагерь  апачей  между  Санта-Крус  и  Агуа-Приета,  Сонора,   с  захватом  лошади  и  39  голов  крупнорогатого  скота.
4  июля -  пять  мексиканцев  убиты  в  атаке  апачей  на  стадо  Педро  Зулоаги  в  Эль-Ногалито,  западнее  города  Чиуауа. 
5  июля -  один  мексиканец  убит  в  нападении  апачей  в  Ла-Агуа-Бланка,  возле  Номбре-де-Дьос,  севернее города  Чиуауа.  Еще  один  мексиканец  был  убит  в   нападении  апачей  в  Тинаха,  там  же  в  Номбре-де-Дьос.      
 Если  апачи  были  относительно  спокойны   с  марта  1842  года  до  осени  1843-го,  то   команчи  не  давали  передышки  никому  и  нигде  на  севере  и  северо-востоке (кроме  Соноры),  и  вся  северная  Мексика  была  опустошена. Тьерра Деспобладо - Незаселенная  Земля, так  она называлась. Апачи,  по  возможности,  убивали  мексиканских  мужчин  и  жгли  постройки, а  захваченных  женщин  и  детей   принимали  в  племя,  или, в  основном,  предлагали  для  выкупа  в  Новой  Мексике. Многие  из  принятых,  позже,  по  возможности,  сбегали,  и  лишь  немногие  мексиканские  мальчики  становились  воинами  апачей.  Проблемы   сонорцев  усугубились   в  1842  году,  когда,  как  и  апачи,  были  активны  и  подняли  восстание   яки.   
Майо, опата   и   пима   прекратили   борьбу  с  апачами  и  участвовали  в  восстании,  поддерживая    яки  вплоть  до  подавления  мятежа. Представители  северных  мексиканских  штатов   отчаянно  искали  пути  для   установления  мира  на  их  беспокойных  землях.  Губернатор  Чиуауа  вновь  заключает  договор  с   мимбреньо,  могольон  и мескалеро, обещая  им  обеспечение  рационами,   если  они  выдадут  всех  пленников   и  помогут  в  борьбе  с  команчами   на  востоке  штата.  Другие  мексиканские  представители  заключали  аналогичные  договоры  с  команчами, в  которых  обещали им  плату  за   скальпы  апачей.  Из-за  этого  мимбреньо  и   могольон  лишь  усилили  свои   набеги  на  Сонору  и   Чиуауа. Когда последняя наслаждалось  короткой   мирной  передышкой, сонорские   представители  возмущались  тем,  что  апачи   
 находят   убежище и  место  для  сбыта  добычи  в  Чиуауа.  После  того,   как  апачи,  жившие  около    Ханоса,  в  Чиуауа ,  убили  28  сонорских  солдат  и   своровали   стадо  животных   у  пресидио  Фронтерас, полковник  Антонио  Нарбона   возглавил  300  человек  и   атаковал  три  апачских  ранчерии  возле   Ханоса,  убивая  более  80   индейцев. Власти  Чиуауа  были  взбешены,  так  как  знали,  что теперь  надо  ждать  ответных  мер   хиленьо.   Но  вместо  этого  вновь  возникает   проблема  команчей, которые  совершают  самый  разрушительный  набег   на  северную  Мексику   в  истории   индейских  войн.  В  1845  году  возможно  1000  воинов  команчей  пронизывают  Мексику  насквозь   в  глубоком  рейде,  достигая  штата  Сакатекас,  и  не  доходят    150  миль  до  столицы   страны,  города  Мехико.  Перед  началом  войны   между  США  и  Мексикой  в  1846  году, последняя  была  сильно  ослаблена  из-за  ужасных  действий  апачей  и  команчей  в  северных  штатах. Апачи  уничтожили  много  городов  в  Соноре  и   вынудили  мексиканские  войска  покинуть   пресидио Тубак.  В  октябре  1846   года,  генерал  Кирни,  шедший  с  войсками  из Калифорнии,   встречает  Мангаса  Колорадоса  около  шахт  Санта-Рита.   Апачи  были  дружественны  и  хотели  показать,  что  они  хотят  хороших  отношений  с  англоамериканцами.   Капитан  Джонсон, который  был  там, позже описал  одежду  и  оружие  апачей: Они  были  частично  одеты  подобно  испанцам, в  широкие  мокасины  и  гамаши  до  колена. На  правой  стороне  леггинов  у  них,  как  правило,  был  закреплен  нож.  На  некоторых  были  одеты  квадратные  шляпы,  а  некоторый  имели  каски  мексиканских  кирасир,  чем   были  похожи  на  античных   воинов. У  некоторых    имелись  ружья,  но  по  большей  части  они  были  вооружены  пиками  и  стрелами.   Перед  уходом, старый  вождь   так  сказал  генералу: «Вы  взяли  Санта-Фе, и  так  же  продолжайте  дальше,  берите  Чиуауа   и  Сонору, а  мы  пойдем  с  вами.  Вы  боретесь  за  землю,  которую  мы  грабим,   и  мы  с  этим  согласны».   
В  кампаниях  против   индейцев  армия  США   не  была  готова  к  быстрым  перемещениям,    необходимым   для  того, чтобы  ставить  их  в  безвыходное  положение.  В  1848  году отряды  Первых   Драгун   преследовали  налетчиков   апачей, но  не  догоняли  их.  В  следующем  году  было  проведено много  карательных  экспедиций, но  они  имели  переменный  успех,  и  налеты  происходили  непрерывно.  Между  августом   1846  года  и  октябрем  1850,  апачи  и  навахо    своровали    в    Новой  Мексике  более  12000  мулов,  7000  лошадей,   31000  голов  крупного  рогатого  скота  и  более  450000  овец. В  это  время   у   навахо   находилось   в   плену    от  300  до 500 новомексиканцев,   но  и  около   2000  навахо  были рабами  мексиканского  населения  Новой  Мексики. Навахо,  из-за   их  более  оседлого   образа   жизни, были   более  уязвимы, чем апачи или команчи.   
В течение  двух  лет после  1846  года, американские  войска  в  северной  Мексике сдерживали  апачей  и команчей,  давая  региону  короткую  передышку. 
В  1848  году, пиналеньо,  которые   находились  в  мире  с Тусоном,  захватывают  Фронтерас,   в  котором  они  не  были  уже  целых  два  года. Тем  временем,  в  Апачерии  появляется  другой  тип  американцев.  Эти  люди  были  разнообразно  одеты  и  путешествовали  в  различного  типа  фургонах,  повозках  или  телегах,  или  вовсе  верхом  на  мулах,  а  кто-то  и  пешком.  Среди  них  были  люди  обоих  полов  и  всех  возрастов,  даже  младенцы.  Они  исходили  из  портов  Мексиканского  залива, пересекая  пустыни  и  горы   в  сильно  растянувшихся,  или  не  очень,  караванах.  Они  были  усталыми,  больными,  оборванными   и  голодными,  но  ничто  не  могло  их   остановить. Их  численность  неуклонно  возрастала,  увеличивая  человеческий  вал,  перекатывающийся  по  засушливой  стране.  В  какой-то  момент  более  4000  человек  собралось  единовременно  в  палатках  в  Порт-Блисс,  который  был   спешно  возведен   возле  Эль-Пасо,   в  основном  для  защиты  этих   голодранцев,  которые  были  движимы  лишь  грёзами  о  золоте  в  Калифорнии.  Дорога  золотой  лихорадки  Сорок  Девятого (года),  проходившая  прямо  через   Апачерию,  была  дорогой  уничтожения  и  смерти.  Члены  каждого   нового  каравана   многократно   стояли  перед   открывшейся  им  ужасной  картиной:  искривленные  в  огне  остовы  сгоревших  фургонов,  гниющие  туши  лошадей,  мулов,  быков  и  коров;  гниющие   трупы  или  скелеты   людей.  Для  сотен  и  сотен  людей  путешествие  заканчивалось  под  аккомпанемент  боевых  кличей  апачей  и   свистом  их  стремительно  несущихся  смертельных  стрел. Пустыня  также  брала  свою  плату,  хороня   любого,  кто  оказался  неподготовленным  к  тяжелому  переходу.   
Когда  был  подписан   договор   Гуадалупе  Идальго  между  США  и   Мексикой,   американские  войска   покинули  регион  и  апачи  вновь   отправились  на  юг  по  своим  грабительским   тропам в  Сонору  и  Чиуауа. В  договоре  было  оговорено, что  США  будут  охранять  границу  от  апачей  и  других  племен,  но  это   оказалось  невозможно   выполнить  без  присутствия  большого  количества  войск.  Мексиканское  правительство  создает   ряд военных  колоний  для защиты  своих  северных  и  северо-восточных  областей  от  индейцев  из   США. В  северной  Мексике  восстанавливается  плата  за  скальпы.   Чиуауа   предлагает  150  песо   за  живую  женщину,  250  за  живого  воина  и  200  за  скальп  воина  старше  14  лет.  Взятие  воина  живым  было  очень  опасным  занятием, поэтому  это  происходило  редко.  Другие  штаты  приняли   аналогичные  законы,  и  энергичные  партии  охотников  за  скальпами  возвратились   в  горы  и  пустыни   по  обе  стороны  границы,   и  каждый  человек,  обладающий  длинными  черными  волосами,  находился в  опасном  положении.  Обнаружение  индейского  лагеря  было  сравнимо  с  обнаружением  золотого  прииска.  Лучшим  временем  для  охоты  за  скальпами   являлся   период  с  августа  по  январь, когда  команчи  располагались  лагерями  в  Больсон-де-Мапими,  а  апачи   хиленьо  зимовали  в  долине  реки  Кончо  и  на  ее  притоках…   
Вряд  ли  проходил  хоть  один  день  без  сообщений о  бойнях,   учиняемых  апачами  и  команчами.  Власти  Чиуауа   и   Соноры  продолжают  искать  пути  для  обуздания  ситуации. Один  губернатор  убеждает  команчей  приносить  скальпы  мескалеро. Другой  заключает   скальповый  контракт  с  семинолами   с  Индейской  территорией  во  главе  с  вождем    Коакучи   и  бежавшими  рабами   во  главе с Джоном  Хорсом.  Когда  апачи  узнали  о  щедрости  губернатора  Триаса, который  предлагал  1000  песо  за  скальп   Гомеса,  вождя  мескалеро,  они  ответили   предложением  равной  суммы  за  скальп  любого  американца  или  мексиканца.  Мескалеро  были  наиболее  активны   в  нападениях  на  фургонные   караваны  между  Эль-Пасо  и  городом  Чиуауа  в  Мексике,  а  также  между  Эль-Пасо  и  Сан-Антонио  в   Техасе.   
 
(Убит  апачами).
 Много  англо-американцев  стали   богатыми, торгуя  скальпами,  но  никогда  не  будет  узнано,  сколько  скальпов    были действительно  апачскими.  К  концу  1849  года,  город  Чиуауа, эта   «скальповая  столица   Америки», уплатил  большие  суммы  за  скальпы  апачей,  но  апачи  по-прежнему  убивали   людей  на  окраинах  города, и   в   1850  году они находились  в   набегах  больше  времени,  чем  когда-либо до  этого.  Тусон  и  многие  другие  города  были  многократно  атакованы,  и  налетчики  смело  уводили  стада,  пасущиеся  возле  стен   крепостей.  Апачи  проникают  на  восток от  Санта-Крус,   на  необитаемые  земли   папаго, где они  редко  появлялись   до  этого. 
Некоторые  из  апачских  племен  сильно  были  уменьшены  в  числе из-за  беспорядочного  убийства  женщин  и  детей   ради  их  скальпов.  В  1850  году, племя   уорм-спрингс,   которое  получало  рационы  от  мексиканцев  в    Ханосе,  насчитывало  не  более  400  человек.  В  1787  году  его  численность  была  в  два  раза  больше. Другие  племена   хиленьо  также  пострадали  спадом  численности.  В  1850  году   полковник  Джордж  МакКолл    был  послан  в    Новую  Мексику  исследовать  там  военные  проблемы  США  в  регионе.  Он  сообщил  следующее:   «В регионе  имеются  восемь  диких  племен,  а  из  них  навахо  и  апачи являются   наиболее   ужасными   врагами.  Только  навахо  за    предыдущие  восемнадцать  месяцев  убили  83  человека  и  захватили  13. Совершая  налеты  на  мексиканцев,  они делают  все, чтобы  никто  не  оставался   живым, и  крадут   все,  что   смогут  унести». При  возврате  из  налетов  из  Мексики,  мескалеро,   как  отмечал   Маккейл, встречались  на  Пекос  с  маклерами  из  Санта-Фе,  которые обменивали  им  ружья  и  боеприпасы  на  мулов.  Апачей,  имевших   множество  пленных    женщин  и  детей, было  трудней  подчинить, чем  других  индейцев.  Хикарийя     на  севере  были  самым   маленьким  племенем  апачей,  но  одним  из  самых  ненадежных.  Они убили   в  пятидесятых  годах  больше  англо, чем  любое  другое  племя. Война  с  ними  началась  бойней  каравана  мистера  Уайта  в  1849  году, когда  сводный  отряд  воинов  этого  племени  и  племени   юта-муачи  уничтожил   его  семью   и  ещё  10  человек. Ещё  через  год  была  уничтожена  группа  перевозчиков  почты  в  так  называемой  бойне   Вэгон  Маунд. В  течение  следующих  пяти  лет  произошло  ещё  множество  подобных   инцидентов,  что  вызвало  армейские  кампании  против  хикарийя   и  муаче   в 1854-55   годах. 5  марта  1854  года   подразделение  лейтенанта  Белла  из  форта  Юнион  столкнулось  в  бою  с  хикарийя   вождя  Лобо  Бланко, которого  обвиняли  в  убийстве  белых  и  мексиканцев. Было  убито  четыре  индейца (в  том  числе   Лобо  Бланко)  и  два  солдата. Затем  отряд  хикарийя   и  ютов  захватил стадо  скота, принадлежавшее  войскам  из  форта  Юнион, и  два  пастуха  при  этом  были  убиты.  Первое  сражение  состоялось  30  марта, когда  лейтенат  Джон  Давидсон   без  приказа  атаковал  деревню  хикарийя  вождя  Чакона  возле  современного  Пилар,  штат Нью-Мексико,    между  Таосом  и  Санта-Фе.  В результате  боя,  длившегося   три  или  четыре  часа,  и ставшего  известным  как  Битва   Сиенекуилья,   22  солдата  были  убиты,  36  ранены.  Сам  Давидсон  и  его  первый  сержант  Макгрудер  тоже  были  ранены. Индейцы  потеряли  от  четырех  до  двенадцати  воинов  убитыми.  Поле  боя  осталось  за  индейцами,  Давидсон  вернулся  в  Таос,  а   хикарийя   ушли  на  запад  за  Рио-Гранде.  Через  три  дня  полковник  Кук  посадил  в  седло  весь  гарнизон  форта  Юнион  и   выступил  по  направлению   к  Таосу. Там  он  организовал  подразделение  из  200  драгун  и  30  скаутов  пуэбло. Сопрождаемый  Китом  Карсоном - агентом  ютов - войска  вступили  в  горы. 8   апреля  они  обнаружили  группу  из  150  индейцев  во  главе  с  вождём  Чаконом, который  расставил  своих  воинов  среди  скал  и  деревьев   на  склоне  горы, у  подножья  которой    несла  свои  холодные  воды  Рио-Калиенте.  Солдаты  переправились   вброд   через  ледяной  поток  и  устремились    вверх  по  горе. Рота  лейтенанта  Белла  обошла  её  слева  и  тоже  атаковала  враждебных. Сопротивление  тут  же  угасло  и  воины  разбежались. Было  убито  пять  индейцев  и  шесть  ранено. Солдаты  потеряли  одного  своего  убитым  и  один  был   ранен. Кук  впоследствии  находился  в  постоянном  поиске  апачей,  и,  наконец, завершил  кампанию  из-за  предельной  усталости  солдат. Апачи  тоже  находились    не  в лучшем  положении,  и  многие  из  них   оставили  террор, но  не  все. В  июле  капитан  Джордж  Сайкс   и  58  драгун  из  форта  Юнион  преследовали  один   такой  военный  отряд   в  горах  западнее  форта. Проезжая  по  дну  каньона,  они  нагнали  10-15  конных  индейцев, которые    стали  уходить  вверх  по  ущелью.  Лейтенант  Джозеф  Максвелл  и   20  драгун   устремились  за  ними  по  склону. Лейтенант  и  ещё  четверо  въехали  прямо  в  засаду  из  восьми  воинов. Как  только  Максвелл  выхватил  свою  саблю, индейцы  выпустили  в  него  град  стрел. Две  из  них  достигли  своей  цели,  и  офицер  скончался  на  месте. Индейцам  удалось  уйти, а  солдаты  возвратились  в  форт  Юнион. Многие   из  неподчинившихся  хикарийя   укрылись  у   союзных  с  ними   юта- муачи, которые  жили  в  горах, граничащих  с  долиной  Сан-Луис  на  юге  Колорадо. Стоило  войскам  успокоиться, как  враждебные  вновь  впали  в   неистовство. На  рождество  1854  года  около  сотни  ютов  и  несколько   хикарийя   во  главе  с  вождем  Тьера  Бланка  атаковали  поселение   ранчо  Марселино  Бака   в  Колорадо. Они  там  забрали  73  головы  крупнорогатого  скота,  несколько  лошадей  и  мулов,  но  не  тронули  поселенцев, в  том  числе  жену  самого  Бака  из  племени  пауни. Затем   налетчики  двинулись  вниз  по  реке  Арканзас  к  поселению  Эль-Пуэбло.  Когда  через  четыре  часа,  Бака,  Фелипе  Гиснерос  и   Хосне  Варела  прибыли  туда,   то  обнаружили   восемнадцать   убитых  поселенцев.  Два  мальчика,   Феликс  и  Хуан  Исидро  Сандоваль,  а  также  Чепита  Миера,  жена  Хуана  Бласа  Мартина,  были  увезены  в  неволю. Феликс  через  восемь  месяцев  был  возвращен  в  Абикьюи,  Новая  Мексика, а  Хуана  Исидро  юты  продали  навахо,   у  которых  он  прожил  шесть  лет,  прежде  чем  его  мать  смогла  его  выкупить  за  300  долларов  серебром  и  товарами,  и  за  винтовку  Хаукенс. 25 -го  числа  арапахо  атаковали   лагерь  вождя  Тьера  Бланка,  убив  нескольких   его  людей  и  похитив  какое-то  количество  животных.  В  отместку  юты  убили  Чепиту  Миера.   Затем  к  муачи   вновь  присоединились  их  союзники  хикарийя,   и  между  27  декабря  и  19  января  1855  года   они  поразили  все  поселения  вдоль  реки  Арканзас  выше  нового  форта  Бента  в  Биг-Тимберс.   За  это  время  налетчики  похитили  более  двухсот  голов  скота  и  убили  семнадцать  человек,  включая  девять  погонщиков-чероки,  которые  помогали  поселенцам  укрыться  у  Бента.  Тогда  генерал  Гарленд  начал  кампанию  против  ютов-муачи.  В  нескольких   апрельских  сражениях  индейцы   вынуждены  были  отступать, потеряв    как  минимум  12  воинов.  Войска  вернулись  в   форт  Юнион  с  полусотней  пленных  женщин  и  их  детьми.  Обычно  в  таких  случаях  индейцы  просили  о  мире,   так  произошло  и   на  этот  раз,  когда  в  июле  1855  года  юты  и   хикарийя  попросили  о  мире,  который  им  и  был  предоставлен.
В   следующие  несколько  лет  основными   налетчиками  в   Новой  Мексике  были  навахо,  мескалеро, западные  апачи и  апачи  могольон.  В  1859  году  в  долине  реки  Сан-Хуан     налетчики навахо  убили   45  шахтеров,  из  них  30  англо-американцы  и  15  мексиканцы.  Комбинированные  усилия   управления  по  индейским  делам  и  армии  не  смогли  решить «проблему  навахо»  и  в  следующем  году.   За  первые  полгода  1860-го    навахо  убили  в  Нью-Мексико  300  человек  и    похитили   и  уничтожили  собственности  на  1,5  миллиона  долларов.  В  соседней  Аризоне  тоже  было  опасно.   С  1857  по  1861  год   только  на  юге  Аризоны  было  зафиксировано  172  насильственных  смерти  среди  англо-американцев  и  мексиканцев.  Из  них,  апачи  убили  62   англо  и  26  мексиканцев.  Остальные,  жертвы  междуусобиц   англо  и  мексиканцев. 
 
(Предположительно   мужчина  юта)   
 
(Семья   юта).
 (Драгуны  в  Нью-Мексико,  1853-54  год).
 
(Мужчина  и  женщина  хикарийя   апачи.Агентство  Абикуин.1874 год).
 (Воин  апачи).
 (Апачская  девушка).

Группы  Сьерра-Бланка   и  Сакраменто, Маккэйл  опознал   как  мескалеро. Это  были  северные  группы  племени,  и   каждая  из   них  имела  по  150  воинов.  Также  верно  он   отнес  к мескалеро две  южных  группы племени,  вождями  которых  были  Марко  и   Гомес.  Они  имели,  соответственно,  200  и  400  воинов, являясь  наиболее   сильными  из  апачей.  Они редко  ходили в   набеги   к  северу   от  Эль-Пасо,  и  были  дружественны  с   англо-американцами  до  1849  года, когда  их  атаковали  охотники  за  скальпами  Глэнтона.   Подобно  другим  апачам, мескалеро   не  понимали  отношения  англо  к  их  налетам  в   Мексику.  Фрэнсис  Обри, который   находился  с  фургонным  обозом,   встретил   Марко и  его   людей  около  ручья  Лимпия    в  западном  Техасе.  Обри  сказал  Марко, что  англо  хотели  быть  друзьями  с  мескалеро, но  человек  здравого    смысла»,  - сказал  он.  - «Видишь  ли  ты  достаточно  пищи   между  Пекос  и  Лимпия   для  они  не  должны  совершать  рейды  в  Мексику. Марко  был  удивлен: «Я     полагал, что  мой  брат  пропитания  3000  человек?   У  нас  долгое  время  не  было  никакой   другой  пищи, кроме  мяса    мексиканского  скота  и  мулов,   и  мы  должны  этим  питаться, чтобы  выжить. Если  вы  дадите  нам  скота,  чтобы  мы  могли  кормить  свои  семьи, мы   не  будем  больше  ходить   к  мексиканцам».
 С  1849  года   мескалеро    не  делали  различия  в  своих  атаках, - будь то мексиканцы  или  англо-американцы.  Например,  в  этом  году  они  атаковали   группу  американцев  из  50  человек  на  дороге  из   Эль-Пасо  в  город  Чиуауа,  убивая  35  из  них.  Примерно  в  это  же  время,   другие  мескалеро   полностью  вырезают  партию  американцев  в  горах  Гуадалупе. Ниже  несколько  примеров  военной  деятельности мескалеро.

 В 1856 году или 1857, один человек из группы Сантаны - знаменитого  предводителя  мескалеро, - две его жены и одна девочка-подросток  возвращались из группы другого  предводителя  мескалеро по имени Шавано - брата Сантаны по отцу Барранкуито(они присоединились  к нему, после того, как Шавано сказал, что Сантана ведёт себя  как старая женщина, но Сантана, в свою очередь, пригрозил убить   всех людей Шавано,  и  всех  своих  людей,  ушедших  к  нему,  если свои не вернутся назад) - или другое его имя - Ча. Возле Карризо-Спрингс  они остановились на отдых и застрелили антилопу. Мужчина с одной из жен стали разделывать тушу, а другую жену с дочерью, он отправил за вещами к источникам. Когда они туда вернулись, увидели, что женщина убита, а девочка захвачена. Мужчина отправился по следам, благо они были видны в траве, и вскоре по крикам девочки нашёл лагерь мексиканцев.Она была привязана к фургонному колесу.Там  находились  восемь мужчин и две женщины. До лагеря Сантаны было недалеко, и вскоре два отряда индейцев атаковали мексиканский лагерь. Все мужчины мексиканцы и одна женщина были убиты, второй  женщине  удалось бежать.Однако, один из мескалеро догнал её и хотел оставить себе в жёны, но тут подоспели другие две его жены и отговорили его от этой затеи, поэтому ему пришлось прикончить её на месте. Волы были распряжены, и девочка уже лежала на земле голая,  опутанная  воловьим  ярмом,  которым  её  мексиканцы  привязали  к  колесу. Мексиканцы изнасиловали её, но она ещё была жива. Она успела сказать своей бабушке, что мать убита и мексиканцы очень дурно с ней поступили.Тогда бабушка изрезала ножом тела мексиканцев и другие женщины последовали её примеру. Один мескалеро в бою был убит, ещё несколько получили огнестрельные ранения, но не смертельные. Девочка вскоре умерла. В  те же годы, Ча был очень активен в грабежах белых и мексиканцев, и однажды войска отправились в экспедицию против него и его группы в его горном  оплоте в районе Джарильяс. Лейтенант задал вопрос Сантане о его участии в экспедиции. Тот ответил отказом: «Ты не сможешь поймать Ча. Я ему сказал,что  если он и его люди придут в Сакраменто,  я  уничтожу их всех. Но я не говорил ему, что буду ему вредить в любом другом месте,  и  он знает, что я говорю одним языком. Мескалеро останутся в Сакраменто,  пока главные мужчины солдат не придут поговорить о возвращении мескалеро к резервации".   Вождь   имел  ввиду резервацию   на родовых землях  его  локальной  группы   Сьерра-Бланка.  Солдаты гонялись за индейцами пока не попали в засаду в каньоне. Первой стрелой был ранен рядовой, а затем стрелы посыпались ливнем. Скаут сказал офицеру, что нужно подняться с тропы наверх, но тот приказал отступать тем же путём, каким  они  пришли. В итоге отступление превратилось в полный разгром. Солдаты лавировали между скал, осыпаемые стрелами и камнями. Неповреждёнными остались всего двенадцать лошадей. Об убитых не сообщается.  В  сообщении  указано, что  индейцы не стали преследовать  солдат  дальше,  но  и  не  позволили  им  забрать  своих  мертвых. Так  катастрофически  завершилась  эта  кампания. При этом войска не произвели ни одного выстрела по индейцам, так как ни разу не видели цели. Ча остался в Джарильяс и продолжил свои грабежи. А правительство продолжило терять неизвестное число людей и тысячи долларов.
Отсутствие осторожности военных во время кампаний против мескалеро  являлось серьёзной проблемой. Ещё через несколько месяцев, подразделение из десяти кавалеристов полностью  было  полностью  истреблено  во  время  преследования  троих индейцев из какой-то группы мескалеро в «боске» (лесная растительность вдоль реки) на Рио-Гранде.   Вероятно, превосходящими силами индейцев.
В 1858  году доктор Майкл Стек в письме  (Dr. Michael Steck’s report to James L. Collins,15 February 1858,WBR) к управляющему Коллинзу написал, что три отщепенца были убиты мексиканцами в своём лагере и что, якобы, один  из них Ча, являвшийся ужасом и террором территории в последние три года  и  хвалившийся  тем,  что  он  лично  убил  шестнадцать  белых, но  вскоре  Стек  подкорректировал это  своё сообщение, написав, что это были индейцы из группы Агуа-Нуэва   и Венансио из Мексики, что похоже на правду, так как  Ча и его люди в 1869  году  уничтожили воловий караван вблизи Раунд-Маунтин  у  Туларосы. Они убили всех, кроме одного двенадцатилетнего мальчика. На рассвете он был послан вместе   со  своим  старшим  товарищем собрать скот пока готовился завтрак, и ему удалось бежать.
 В  начале  1860-х  годов  мескалеро  часто  нападали  на  всевозможные  караваны,  не  делая  различий  между  мексиканцами  и  американцами. Лоренцо  Лабадие - их  агент, - в  конце  августа  1862  года  написал  управляющему  в  Санта-Фе,  что  только  за  последние  две  недели  мескалеро  убили  более  сорока  белых,  в  том  числе  шестерых  детей,  во  время  атак  на  караваны.  В  их  ранчериях  находилось  много  белых  детей,  которых  просто  нечем  было  кормить,  так  как мескалеро  сами  голодали. Поэтому  индейцы  отпускали  их  восвояси: на  свой  страх  и  риск  добираться  до  поселений  белых.  4  марта 1863 года рота волонтёров из Нью-Мексико   под руководством майора Артура Морриссона и капитана Пфейфера перемещалась из форта Стэнтон в форт Макрэй,  и в Сан-Николас-Спринг   наткнулась на раненого мексиканца, который сказал им, что он из каравана, атакованного индейцами неподалёку отсюда, и что все там убиты. Он был тяжело ранен в трёх местах и был оставлен умирать. Майор Морриссон с лейтенантом Бердье (позже  он  был  убит  апачами-чихенне) взяли 18 человек и в ускоренном темпе направились на место нападения. Когда   кавалеристы  на рассвете 25-го числа достигли солонцы (Карризо-Спрингс),  они обнаружили там десять дочиста разграбленных и раскуроченных фургонов, а ещё через три мили  наткнулись  на семь изувеченных тел мексиканцев. Они отправились по индейским следам в горы Сакраменто и к полудню прибыли к Сьерра-Бланка,   где встретились с группой мексиканцев из Туларосы, также искавших индейцев.  Эти    узнали о резне от другого раненого мексиканца, удачно добравшегося до поселения. Но к  тому времени индейцы,  имевшие   двадцать  часов форы,  укрылись в своих тайных убежищах в Сьерра-Бланка.   Майор Морриссон повернул обратно к Сан-Николас-Спринг.   Оптимальное число индейцев было оценено в 45 человек. По стрелам было определено,  что это были апачи-мескалеро. Итогом нападения стало семь убитых мексиканцев и семьдесят захваченных голов скота.
Одной  из  причин,  почему  драгуны  не  могли  справиться  с  апачами,  было  то,  что   их  лошади  совсем   не  были  похожи  на  лошадей  индейцев. Во  множестве  случаев  апачи  уходили  от  преследования,  так  как  их  лошади  были  более  быстры  и  выносливы.  После  проверки  поста  Райядо  в  стране  хикарийа, Маккейл сообщил,  что  там  просто  нет  лошадей  пригодных  для  действий  в  горах. По  сообщению  Маккейла,  лошади  пригонялись  из  северных  штатов,  и  для  акклиматизации  им  требовался   год  или  больше. Он  рекомендовал   приобретать   трех  или  четырехлетних    лошадей  в   Тенесси  и  содержать  их  на  государственных  фермах  в   Нью-Мексико  в  течение  12  или  18  месяцев перед  поступлением  на  службу.  Частью  проблемы  было  также  то,  что  драгуны  несли  на  себе  78  фунтов  вооружения  и  припасов,  тогда  как  у  апачей   имелись  при  себе  только  лук  и  стрелы.
 Прибытие  англо-американцев  после  войны  с  Мексикой  означало  для  апачей  конец  одной   эпохи  и  начало  другой.  Обе  стороны  сражались  с  мексиканцами,  и  апачи  считали  американцев  друзьями  и  союзниками.  Им  было  непонятно,  почему  они  должны  прекращать  налеты  на ранчо  и  поселения  мексиканцев, которые  были  слабо  вооружены  и  защищены,  и  апачи  мало  их  боялись.  Апачам  было  сказано, что  они  должны  прекращать  рейды,  или  американские  войска,  хорошо  вооруженные, будут  их  преследовать.  Теперь  они начали  сомневаться  в  истинности   дружбы  с    англо-американцами, и  это  было  только  начало. С  1848 года количество  набегов   после  короткой  передышки  начинает  расти.  В  1850-х  годах  правительство  Мексики  решается  на  общую  военную  кампанию  против   индейцев,  исходящих    из  США. Был  запланирован  главный  удар   по  Лагуна-дель-Жако - месту  сбора  индейцев  перед  вторжением,  или  наоборот,  перед  отходом  в  свои  дома.  Но  политический  беспорядок  вновь  оставляет    северные  департаменты  надеяться  на  свои  силы.  В  результате, происходит  увеличение  налетов, и   Чиуауа   в  1856  году   просит  помощи  у  Дуранго,   но  те  страдают  такими  же  несчастьями.  Например, только  три   округа  в  этом  штате  сообщили,  соответственно,  о  102, 68 и 34  убийствах,  совершенных  индейцами  в  этом  году. В  округе  Папасгуиаро,   в  центре  западного  Дуранго,    многократно  происходили  индейские  налеты,  и   каждый  индейский  скальп  стоил  многих  жизней. Всего  там  произошло   34  убийства  и  12  ранчо  было  уничтожено.  В  округе  Куэнкамо    в  1856  году   было  уничтожено  52 ранчо и  68  человек  убито. В  Эль-Оро   страдания  были  еще  больше: 102  убитых. В  феврале  1857  года   48  человек  были  убиты  в  северном  округе  Дуранго. По    свидетельству  одного   иностранного  автора, находившегося   там,  примерно  на  одного - двух  убитых индейцев в  этом   мексиканском  штате  приходилось  50   убитых   солдат и  милиционеров.
С  1848 года  по  1853-й   происходило   много  столкновений  мексиканских  войск  с  индейцами.  В  Новом  Леоне - 33  столкновения,  в  Коауиле - более  40.   В  Соноре   более  40  столкновений  только   за  три  года:  с  1849 года  по    сентябрь  1851-го. Точных  данных  по  кампаниям  и    столкновениям  в  других  штатах  нет, но  можно  с  уверенностью  сказать, что  они  были   столь  же   частые.  Федеральное  правительство   приняло  политику  полного  военного  искоренения  индейцев,  и   поэтому  границы  с  Соединенными  Штатами   часто  пересекались  в  поисках  грабительских  индейских  отрядов.
Индейские  налеты в Мексику в  1848-1853  годах  были  очень  эффективны.  Сопротивление  было  слабым,  и  это объясняется  прежде  всего послевоенной  разрухой   и  политическим   хаосом.  Мексика  честно  пыталась  защитить  себя.   Лучшее  тому  доказательство   этому  то, что  США  также   терпели  неудачи  в  решении   индейских  проблем  в  это  время.
Индейские  рейды (1848-53) были  частыми,  разрушительными    и  распространялись  от  мексиканской  границы   вниз   до  Рейноса в  Тамаулипас;  на  запад  в   Сонору,  в  огромных  размерах; а  также   в   Дуранго,  Чиуауа ,  Сакатекас   и  Сан-Луис-Потоси.    
Комиссия  1873   года  дала  более-менее   исчерпывающие  данные,  касающиеся   Нового  Леона и Коауилы,  и частичные  по   штатам  Тамаулипас,  Сан-Луис-Потоси  и  Сакатекас,   по   каждому  году  после  заключения  договора    Гуадалупе  Идальго.  Все  данные  взяты из  архивов. Нет  точных   статистических  данных  по   убыткам  в   провинции   Чиуауа    в  эти  годы.  В  одном  сообщении  от  2  июня  1849  года  говорится,  что  «сейчас  с  индейцами  ведется  более  кровавая  война,  чем  когда-либо до  этого»,    и  что  основной  проблемой  чиуауанцев    является   не  политическая  борьба,  а «возможность  бессмысленной  гибели  в  руках  варваров». В  статье  от  30  августа  1849  года  указано,  что   бесконечные  страдания  происходят  от  индейских  налетов  и  Чиуауа   страдает  постоянно.  Хосе  Кордеро,  один  из  известных  граждан    штата,  в  речи  опубликованной   23  марта  1860  года  и  направленной   в  Конгресс, говорил,   что  апачи  убили  сотни  человек  в    провинции (сельской  местности),  что  они   уничтожают   собственность  граждан  и  планируют   еще  большее  уничтожение. 
3   апреля  1851  года газета  “Chiuauan”  написала,  что  2000  индейцев  получают  рационы  от  государства,  из-за  чего стада   сокращены,   и    штат, исчерпавший  все  ресурсы, ищет  защиту  и  помощь  у  центрального  правительства.  В  августе  следующего  года   индейские  вторжения  происходили   ежедневно  и  количество  жертв  постоянно   росло.  В  этом  же  году  губернатор  опубликовывает  манифест,  критикующий   комендант - инспектора   военных  колоний  и  центральное  правительство.   В  конце  года  депутаты  от  Чиуауа  сообщают,  что  команчи  совершают  свои  преступления  проходя  через  Чиуауа  из  Дуранго, но их  военные  действия  сравнительно   незначительны,   а  вот  «апачи  являются   страшным  врагом  и  их  ежедневные   набеги  ввергают  Чиуауа  в  состояние  разорения». Зимние  кампании  1852-1853  годов,  проведенные  против   апачей,   вынудили   их  говорить  о  мире,  но  после  короткой  передышки  они  вернулись  к  прежней  жестокости.
 Самым  страдающим  штатом  от  индейских  налетов  в  эти  годы   была  Сонора.  Основными  источниками,   повествующими  о  них,  являются  газета   “El  Sonorience”   и  другие     документы.  Эти  источники  не  дают  полного   количества  убытков,  но  говорят  о  «  многочисленных    жертвах»   или  «множестве   мертвых  и  раненых», не  давая  точного  числа  жертв.  Было  сделано, согласно  этим  документам,   осторожное  вычисление  числа  убытков.
 В  1848  году  Моктесума ,  Тубак,   Санта-Крус,    Фронтерас  и  Тумамакори,  вместе  с  окрестностями  - все  страдали  от  рейдов апачей,  которые  закончились   как  минимум  46  смертями, и  губернатор  Гандара  сообщал  в   Конгресс    18  сентября,  что  ограбления   приняли  такие  пропорции,   что  любые  передвижения  по  дорогам  небезопасны. 
1849  год  открылся  несколькими  страшными  налетами,  которые   начинались  в  окрестностях  Уреса   и  расширялись  дальше  на  юг.  С  10-го  по  23  января: 98   человек  убиты  и  16  ранены,  и до  конца  года  апачи  убивают  еще  79   человек,  30  ранят  и  55  захватывают  в  плен. Несколько  городов  в  штате  подверглись  разорениям, и  главными  страдальцами    были  Аламос,  Тепачи,  Бакоачи,  Батук,  Сан-Педро, Банамичи,  Бависпе,   Санта-Крус,   Босатан  и  их  окрестности.   В  течение  всей  весны  1850  года  проходили  мирные  переговоры,   но  уже  осенью  были  проведены  энергичные  кампании  против  индейцев.   В  этом  году, судя  по  сообщениям, 111  сонорцев  были убиты,  13  ранены   и 10  захвачены. В  1851  году,  по  сообщению  Хосе  Карраско,  инспектора  западных  военных  колоний, было  167  убитых,  44  раненых,  множество  людей захвачено  в  плен.  В  1852  году   было  как  минимум  119  смертей,  101  человек  попал   в  апачский  плен. Следующий  год  заканчивается  216  смертями  и  13    захваченными   гражданами. Статистика,  касаемая  убитых,  раненых   и  пленных  является  неполной   и  говорит  лишь  о  части  убытков.  Кроме  этого, повсеместно  прерывалась   связь,  парализовывалась  промышленность,  уничтожались  ранчо  и  асиенды. В  январе  действующий  префект  округа  Урес  направляет  письмо   национальному  правительству,  в   котором  сообщает,   что   из  51  города  под  его  началом, Фронтерас, Кокоспера,    Тубак  и  три  других  полностью  покинуты.
 Всего за  эти  годы   Мексика  предъявила   366  претензий  Соединенным   Штатам,  которые  сообщают  об  убытках  от  индейских  ограблений  на  сумму  в  31 000 000  долларов.  Эта  статистика  говорит  о  том, что  Соединенные   Штаты  были  не  в  состоянии защитить не  только  свою юго-западную  границу. Жители  Техаса  и   Нью-Мексико   были  также  почти  беззащитны  перед  индейскими  налетами.   Войска   не  могли  справиться  с   индейцами, а  военные   министры   постоянно  жаловались    на  скудость  ресурсов, имеющихся  у  них,  и  граждане  Техаса  и   Нью-Мексико   ругали  правительство   за  то, что  их  жизнь   постоянно  подвергается   риску.  28   января  1850  года,  Законодательное  Собрание  Техаса  решает  о  направлении  материалов  в  Конгресс,   в  которых  говорится  о  204   гражданах  убитых  и  захваченных,  а  также  о  собственности  на  большие  суммы, украденной  индейцами. Такая  же  петиция,  о  примерно  таких  же  убытках , направляется   летом  следующего  года.  В   этом  году  генерал  Брук  из  Техаса   писал  в  Вашингтон,  что  ему   необходимо  3000  кавалеристов, а  Маккэйл  из    Нью-Мексико    требовал   1400.  В  1852  году   индейцы  были  сравнительно  спокойны  в   Нью-Мексико   и  Техасе,  но  в  Мексике  налеты   оказались  наиболее  разрушительными. 
На  фотографии  изображены  мужчины  западных  апачей (Алчис  на  переднем  плане).


Рецензии