Хронология навахо

 На фотографии  изображена  делегация  навахо  в  Вашингтон, 1874 год.  Сидят,  слева-направо:Карнеро  Мучо,  Мариано,  Хуанита (жена  Мануэлито), Мануэлито,  Мануэлито  второй, Тиене-су-си.
Стоят,  слева-направо: "Дикий" Хэнк Шарп (американец), Ганадо  Мучо,  Барбас Хуэрос,агент  Эрни, Кентукки  Маунтин  Билл (американец), Кабра  Негра, Кэйатанита,Нарбона  Примеро, переводчик Хесус Арвизо.
      ХРОНОЛОГИЯ  НАВАХО.
1540  год.
Конкистадоры  и  отцы-священники  прибыли  в землю  навахо,  приведя  с  собой  овец, коз  и  лошадей.  В  следующие  возвращения  конкистадоров  также  оставались  овцы  и  лошади,  что  привело  к  началу  использования  шерсти  в  ткачестве  на  плоских  ткацких  станках.
В   этом  году  дон  Франциско  Васкес  де  Коронадо  в  поиске  золота  возглавил  экспедицию  солдат  из  Мексики  на  современный  американский  юго-запад.  По  своему  прибытию   летом,  испанцы  обнаружили,  что  навахо  уже  находятся  на  землях  хопи.  С  этого  момента  навахо  начали  называть  термином «апачи».  Во  время  завоевания   этот  термин,  заимствованный  из  языка  зуни,  что  означало  «враг»,  применялся  испанцами  ко  всем  враждебным  индейцам  региона. Онате     называл  апачами  даже  индейцев  пуэбло  Акома.  Причиной  тому  является  видимо  тот   факт,  что  испанцам  скоро  стало  известно,  что  большинство  племен,  проживавших  вокруг  будущего  американского   штата  Нью-Мексико,  говорили  на  языке  атабаска.    С  течением  времени  различным  племенам  атабасков  давались  другие  названия,  и  навахо  стали  называть -  «апачес  ду  набаху».   Тем  не  менее,  на  протяжении  всего  17   века  многие  испанские  документы  фиксировали  их  как  апачей.
Вероятно,  навахо  помогали  индейцам  зуни  в  их  сопротивлении  Коронадо.   В  своих  воспоминаниях  он  упоминал,  что  « все  пуэбло  в  провинции   находятся  во  всеоружии»,  и  что  он  видел  много  дымовых  сигналов,  поднимавшихся  в  различных  местах.  В  более  позднее  время  навахо  также  присоединялись  к  пуэбло   в  их  противодействии  испанским   экспедициям. 
1583  год.
2  марта - после  посещения  пуэбло  Акома, Антонио  де  Эспехо,  лидер  испанской  экспедиции,  написал: «Из-за  войны  с  индейцами  куэречо,  это  пуэбло  выстроено  на  высокой  скале».  Индейцами   куэречо,  как  считали  многие  историки,  были   навахо.  Впервые,  в  1541  году,  с  ними  столкнулась  экспедиция  Коронадо    на  равнинах  восточнее  Рио-Пуэрко.   Между  людьми  пуэбло  и  навахо   велись  не  только  военные  действия,   существовали  торговые  отношения,  когда  жители  Акома  меняли  свои  хлопковые  мантии  на  оленьи   шкуры,  добытые  навахо.
9  июня -  Эспехо  и  его  люди,  возвращаясь  из  деревни  хопи  Аватоби,  в  точке  дальше  на  запад  были  встречены   «воплями  и  ливнем  стрел  куэречо»,  дальше  последовало  сражение,  и  люди  Эспехо   подожгли  хижины  куэречо: «Мы  уничтожили   поле   с  прекрасным  маисом, - следствие   чего они  должны  в  дальнейшем  хорошенько  прочувствовать».  Через  несколько  часов  были  проведены  переговоры,  и  был  заключен  мир.  Испанцы  отдали   куэречо   двух  их  пленных   женщин,  одну  из  которых   Эспехо   забрал  у  хопи  по  обоюдному  согласию,  когда  экспедиция   находилась  у  них.  Диего  Перес  де  Люксен,   хроникер  экспедиции,  написал: «Господь  пожелал,  чтобы  вся  эта  земля   беспокоилась  о  десяти  одиноких  испанцах   перед  лицом  более,   чем  12000  индейцев (хопи),  вооруженных  луками  и   стрелами,  и  многих  чичимеко,  которых  они  называют  коречо»,  то  есть  куэречо-навахо.
1598  год.
9  сентября - францисканский  священник,  сопровождавший  колонизирующую  экспедицию  дона  Хуана  де  Онате,  сделал  первые  назначения  в  миссиях  этого  региона,   предназначенных  для  христианизации  местных  индейцев: «Отцу   Франциско  де  Замора   отдана  провинция  Пикурис,  апачи  и  навахо   «заснеженных  гор»   севера   Новой  Мексики, Таос  и  другие  пуэбло  на  этой  территории.  Отцу  Алонсо  де  Луго  даны  провинция  Хемес  и  все  апачи (навахо)  и  кокойе  соседних  гор  и  округов,  расположенных  западнее.  Провинции  Санта-Ана, Акома, Зуни  и  Хопи  назначены  Отцу  Андресу  Корчадо.
4  декабря -  индейцы  Акома  атаковали  отделение  войск  губернатора  Онате,  убивая  одиннадцать  испанцев  и  двоих  мозос (слуги)-мулата  и   индейца.   Четверо  из  убитых  испанцев  были  офицерами: Хуан  де  Зальдивар,  Маэстре  де  Кампо,  Диего  Нусес  де  Чавес   и  Фелипе  де  Эскаланте, - все   капитаны.  Еще  пять  испанцев  были  ранены   и  другие  пятеро  бежали  на  край  месы  и  спрыгнули  вниз.  Четверо  из  них  достигли  равнин  живыми.  Лишь  они  и  несколько  других  уцелели  во  время  нападения  индейцев  пуэбло  Акома,  которых  возглавлял  вождь  по  имени  Зутукапан. В  январе  следующего  года,  в  ответной  атаке,  испанцы  разбили  акома   и  уничтожили  само  пуэбло. 
1599  год. 
21  января-  испанские  силы  в  количестве   78  человек,  во  главе  с  капитаном  Висенте  де  Зальдиваром,  братом  убитого  офицера    в  Акома  в  декабре  прошлого  года,  прибыли  к   этому  пуэбло  и  на  следующий  день  начали  трехдневную его   атаку    в  отместку  за  вышеупомянутую  резню.  Испанцы  затащили   наверх  месы  две  пушки  и   приступили  к  расстрелу  индейцев.  Сотни  жителей  пуэбло  были  убиты,  около  70-80  воинов   и  около  500  женщин  и  детей  были  захвачены.  Пуэбло  было  сожжено.  Оставшиеся  600  жителей,  вместе  с  вождем  Чумпо,  были   приведены  в  повиновение.  Захваченных   испанцы  переместили  в  пуэбло  Санто-Доминго,   и  12  февраля  1599  года  губернатор  Онате  приказал  всем  мужчинам  старше  25  лет  отрубить  одну   ступню (в  итоге  это  наказание  было  применено  к  24  молодым  мужчинам)  и  отдать  их  на  двадцать  лет  в  частное  услужение. Лица  мужского  пола  от  12  до  25  лет  отделались   двадцатилетним  рабством;  и   мальчики  до  12  лет  избежали  наказания,  но  были  отпущены  с   условием,  что  они  становятся  верными  испанскими   поддаными.
После разрушения  Акома,  женщин  и  стариков,  искалеченных  в  войне,  было  приказано  «освободить  и  отдать  под  опеку  индейцам  провинции   Куэречо (навахо),  чтобы  они  их  поддерживали,  и  по  возможности  не  позволяли  покидать  пуэбло».
1600  год.
Испанцы   совершают  захват  апачей,  навахо  и  ютов,  проживающих  вблизи  испанских  колоний  в   Новой  Мексике,   превращая  их  в  рабов  и  семейных  слуг.  Кроме  этого,  испанские  губернаторы  по  цепочке  продавали   апачей  и  навахо  на  серебряные  рудники,  расположенные    на  юге  Мексики.  Они  использовали  воинов  пуэбло   для  захвата  других  индейцев  в  своих  невольничьих  экспедициях.  Так  как  испанский  закон  запрещал  использование  индейцами  лошадей,  мужчины  пуэбло  передвигались  пешком.  Навахо  получили  свое  название  от  испанцев-«Апачес  ду  Набаху»,  илит  Апачи  Возделываемых  Полей ,  где  «Апачи» (Враг) - термин  из  языка  зуни,  а  «Набаху» (Большое  Поле  Возделываемой  Земли) - термин  из  языке Тева.
Непосредственное  участие  воинов  пуэбло  в  испанских  невольничьих  экспедициях   послужило  причиной   возникновения  глубокой  обиды  апачей  и  навахо   на   индейцев  пуэбло,  и   такая  ситуация  сохранялась  до  начала  1900-х  годов,  когда  правительство  США  привлекло  полицейских  навахо  против  хопи.
1608  год.
6  марта- первым  местом,  которое  около  1600  года  выбрали  Онате  и  другие  испанцы для  поселения,  было  Сан-Габриэль-дель-Янги,  между Рио-Чама  и  Рио-Гранде, возле  пуэбло  Санта-  Клара, на  входе  в  страну  навахо. В  начале  1608  года  отец  Элисарио  Хименес  сообщал  вице-королю,  что  «испанцы  и  христианские  индейцы  постоянно  подвергаются  нападениям  апачей,  которые  уничтожают  и  жгут  разные  пуэбло,   подстерегают  и  убивают  туземцев  и  воруют  лошадей  у  испанцев».  Он  просил  губернатора  прислать  солдат  для  «обороны  и  безопасности  на  земле  (во  время  работы  на  полях),  так  как  здесь  много  ворчаний  среди  туземцев».  Вице-король  в  городе  Мехико,  дон  Луис  де  Веласко,  в  этот  день  приказал  губернатору   Новой  Мексики   «отправить  патрули,  чтобы  положить  конец  безобразиям  и  защитить  дружественных  индейцев».  Разорения  от  набегов  навахо   вскоре  вынудили  испанцев  покинуть  Сан-Габриэль-дель-Янги и  переместиться  в  более  безопасное  место,  где  позже  был  основан   Санта-Фе.     То  есть,  можно  сделать  вывод,  что  Санта-Фе    был  образован  благодаря  набегам  навахо.
1609  год.   
Испанская  корона   выделила  землю  вокруг  Санта  Фе  для  постройки  католических  миссий,  предназначенных  индейцам  пуэбло.   Не  кончались  военные  действия  между  испанцами, людьми  пуэбло  и  навахо.  Испанцы  стимулировали  активную  работорговлю,  особенно  женщинами  и  детьми  навахо.   Такое  положение  вещей  сохранялось  до  начала  1900-х  годов.
30  марта-  пришли  инструкции  вице-короля  к  дону  Педро  де   Перальта, вновь  назначенному  губернатору   Новой  Мексики,  которые  включали   следующее: «Некоторые  деревни  и  племена  на  границах   с  землями  апачей (навахо)  обычно  покровительствуют   врагам  и  принимают  их  как  гостей,   участвуя  в  заговорах  против  всей  страны,   которой  они   принадлежат,  чтобы  вредить  ей  и    вести с  ней  войну». Ближайшей  задачей  Перальты  на  посту  губернатора  должна  была  стать  реорганизация  обороны  провинции.
28  сентября- испанским  колонистам  в  Сан-Габриэль-дель-Янги, первого  испанского  поселения  в   Новой  Мексике  между   Рио-Чама  и  Рио-Гранде,  было  приказано  оставаться  на  месте,  после  того,  как  они  попросили  у  вице-короля  разрешения  возвратиться  в  Новую  Испанию (Мексика),  так  как  постоянные  налеты   и  кражи  домашнего  скота  со   стороны  навахо  сделали  жизнь для  них  слишком  опасной. Тем  не  менее,  вскоре  поселение  было  покинуто,   и   жители  переселились  к  месту  основания  Санта-Фе.   
1622  год.
В  течение   всей  первой  четверти  17   века   навахо-апачи  атаковали  пуэбло  Санта-Клара.    В  1622  году  деревни  индейцев  пуэбло  Хемес:  Гиусева  и  Патогуа, - были  покинуты  из-за  налетов  навахо,  и   люди  рассеялись   в  разных  направлениях.  Через  пять  лет  Отец  Мартин  де  Арвиде  собрал  жителей    и   вновь  поселил  их  в  брошенных  деревнях.
1626  год.
Первая  известная  ссылка  на  навахо,  как  таковая,  датирована  1626  годом.  В  испанский  и  мексиканский  периоды, навахо  часто называли  апачами, «апачи-навахо»  или  «апачи  де  навахо».  Та  же   практика  продолжилась  и  с  прибытием  американцев  в  1846  году.
Отец  Джеронимо  де  Зарате-Салерин, который  в  1622  году  прибыл  как  миссионер  в  пуэбло  Хемес   и  основал  миссию  Сан-Хосе   в  пуэбло  Гиусева,  в  своих  воспоминаниях  писал: «Имеется  лишь  один    выход  к  реке  Чама,   где   в  землях  племени   апачи-навахо   протекает   большая  река  Колорадо,  или  Буэна-Эсперанса.  Там  хорошие   пастбища  и   плодородные  поля - с  севера  на  северо-запад,  достаточно   плоские.  Сама  река  является  хорошим  ориентиром».   
1629  год.
20  августа- хопи  узнали  от  индейского  отступника  из  христианизированного  пуэбло,  что  группа  монахов-францисканцев  приближается  к  их  деревням,  чтобы,  как  они  сказали  сами:  «Сжечь  их  пуэбло, забрать  их  вещи  и  обезглавить  их  детей»,  и  что  среди  других  «с  коронами  и  одеждами так  много  лгунов,  что  они (хопи)  не  должны  давать  согласие  на  омывание  их  голов,  потому  что  они  тогда  немедленно  умрут». Это  известие  так  возбудило  хопи,  что  «они  тайно  воззвали  к  соседним  апачам (навахо),  с   кем  у  них  как  раз  было  перемерие».   Традиция  хопи   предполагает,  что  навахо  незаконно  заняли  земли  западнее  их  деревни  Орайби. Три   францисканских  послушника:  Франциско  Поррас,  Андрес  Гутерьес  и  Кристобаль  де  Консепсьон, - 20  августа  1629  года  прибыли  в  деревню  хопи  Аватови.  Согласно  Отцу  Эстебаену  де  Переи,   апачи,  на  тот  момент  «самое  жестокое  и  самое  доблестное  племя,  из  известных  в  тех  местах, и  настолько   разбросанное,  что  полностью  окружает    Новую  Мексику,  начало  просить  мир  с  христианскими  индейцами  и  испанцами».
1630  год.
В  своей  хронике  Отец  Алонсо  де  Бенавидес  так  описал  навахо: «Они  очень  крупные  фермеры,  и   поэтому  называются  навахо-очень  большие  посаженные  поля». Но  в  новой  редакции  своих  хроник  в  1634  году,  Бенавидес  уже  называет  их  апачи-навахо  или  просто  «апачи».  Он  описал   территорию  навахо,  как  расширяющиеся  далеко  на   запад  от  Рио-Гранде,   примерно  на   300  лиг,  или  750  миль,  или  более,  чем  1000  километров,  устанавливая  границу  ее  западнее  Рио-Колорадо.  В  его  работе  «Обращение  навахо-апачей» (“Conversion of the Navajo-Apaches”),  имеющей  тенденцию  к  очень  большим  преувеличениям, эта  территория,  и  особенно  популяция  навахо,  получила   такое   описание: «Миновав  провинцию  (земли)  апачей  хила,  которая  простирается  на  более,  чем  50  лиг (125  миль)  вдоль  границ  пуэблос   Новой  Мексикми  в  западном  направлении,  мы  вступаем  в  великолепную  провинцию  племени  навахо-апачей. Следует  отметить,  что  речь  идет  о  людях  племени,  которое   располагается  на  границе  поселений   Новой  Мексики,  и  хотя  население  здесь  бесчисленное,  оно  становится  еще  большим,  когда  мы  идем  в  центр  этой  земли,  которая  простирается  во  всех  направлениях,  и,  как  я  уже  сказал, эта  земля  обширней,  чем  все  остальные.  Следовательно,  все  50  лиг  от  Хилы,  до  этой  страны  навахо,  заселены  ранчериями,  и  территория   навахо  расширяется  по  границе  на  север  еще  на  50  лиг.  И  здесь  население  настолько  плотное,  что  за  меньше,  чем  восемь  дней,  они  собрали  больше  30000  человек,  чтобы  идти  войной.  Они  очень  агрессивные  люди.  И  это  скромный  подсчет,  так  как  один  испанский  сержант  мне  говорил,  что  однажды  он  с  ними  сражался,  и  видел  более  200000  их,  как  он  оценил  приблизительно.   Если  кто-то  будет  путешествовать  на  запад  их  территории,  то  он  никогда  не  дойдет до  ее  конца.  Вся  эта  земля  изобилует  людьми.  Чтобы  начать  их  обращение (в  христианство),  я  пошел  жить  в  пуэбло  Карро,  переименованное  в  Санта-Клара.     Оно  располагается   на  другом  берегу  реки (Рио-Гранде),  на  границе  христианских  индейцев  тева,  где  апачи-де-навахо убивают  людей  каждый  день…».  После   дополнительных  рассуждений  на  тему  обращения  навахо  в  христианство,   Бенавидес  добавил,   очевидно,   с  целью  произвести  впечатления  на  Корону  новыми  открывающимися  возможностями: «Эта  страна  имеет  населения  более,  чем  200000  душ,  принадлежащих  этому  племени  навахо», - что,  конечно,  является  просто  фантастическим  преувеличением. 
Бенавидес,  после  заключения  мира  с  капитаном  навахо  в  пуэбло  Санта-Клара,  заявил,  что  теперь  жители  пуэбло  могут,  смело  ходить  на  территорию,  где  раньше  они  находились  в  опасности  от  нападений  навахо  не  далее,  чем  в  «четверти  лиги от  пуэбло».
После  1630  года  испанские  власти   Новой  Мексики  заставляют  индейцев  пуэбло  помогать  им  в  невольничьих  экспедициях  против  навахо.  В  результате,  сотни  навахо  были  проданы  в  рабство  на  юг,  на  рудники  провинции  Новая  Бискайя.
1638  год.
В  работе  “Description  deI’Amerique” (Описание  Америки),  опубликованной  в  1638  году,  есть  ссылка  на  «Апачес-ду-Навахо»:  «В  1630  году  ограбления  апачами (навахо)  стали  предметом  серьезной  озабоченности  в  провинции   Новая  Мексика»,  и  по  1638  год  монахи   из  пограничных   пуэбло  сообщали,  что  они   и  их  подопечные  «находятся  под  давлением  постоянных  атак  апачей (навахо)».   
1639  год.
12  февраля -  Франциско  де  Баеса,  губернатор   Новой  Мексики  в  1635-37  годах,  писал: «Возможно  во  всей  провинции  имеется  всего  200  испанцев  и  метисов,   способных  нести  оружие,-как  они  это  делает  в  защите  обращенных  индейцев,  которые  часто  страдают  от  оскорблений  соседних  апачей (навахо).  Эти  воинственные  варвары  совершают  внезапные  нападения.   В  целях  защиты  губернатор  выделяет  испанских  жителей,  которые  серьезно  наказывают  апачей.  В  результате  апачи  сдерживаются  и  обращенные  индейцы  сохраняются.   Эти  апачи  видят,  что  испанцы  защищают  их (пуэбло)  и  наказывают  тех (апачей),  кто  их     тревожит». 
21  февраля - Кабильдо  сообщил  из  Санта-Фе  вице-королю,  что  Отец  Диего  де  Сан  Лукас  убит  в  Хемес  индейцами  навахо.  Убитый  священник  был  отпет  Отцом  Хуаном  дель  Кампо.
1640  год.
Этот  год  стал  неудачным  в  борьбе  с  вредителями  полей,  что  негативно  сказалось  на  3000  жителей,  или  более  10  процентах  общего  населения.  Апачи (навахо)  также  воспользовались   фракционным    соперничеством  среди  индейцев  пуэбло,  и  совершали  свои  набеги,  сжигая  и  мародерствуя.  Количество  сожженой  кукурузы  оценено  в  20000  бушелей.
Начиная  с  этого  года,  прослеживаются  скрытые  связи  между  навахо  и  пуэбло  в  отношении   изгнания  испанцев.  Иногда  пастухи   пуэбло  отдавали  своим  союзникам  целые  табуны  лошадей.  Враждебность  навахо  сделала  поездку  в  пуэбло  Зуни  и   Хопи  очень  опасной.  Испанцы  продолжали  посылать  невольничьи  экспедиции  в  страну  апачей-навахо.
1642  год.
18  января- капитан  Антонио  Бака  возвратился  в  Санта-Фе    из  кампании  против  апачей-навахо  в  области  Зуни-Хопи.
17  декабря-  губернатор  Алонсо  Пачеко  де  Эрредиа   хорошо  оценил  сотрудничество  католической  церкви  в  кредитовании  покупки   лошадей  для  недавней  кампании  против  навахо.
1645  год.
В  этом  году  пуэбло  Хемес  заключило  мир  с  навахо,  и  оба  племени  сговорились  изгнать  испанцев  из  страны,  но  заговор  был  обнаружен.  Губернатор  Фернандо  де  Аргуэльо  повесил  в  наказание  за  измену  и  пособничество  навахо,  а  также  за  убийство  испанца  Диего  Мартинеса  Наранихо,  29  индейцев  пуэбло  Хемес.  Остальные  виновные  были   высечены  и  посажены  в  тюрьму.
1648  год.   
В  течение  губернаторского  срока  Луиса  де  Гузмана (1647-49),  было  проведено «карательное  действие  против  навахо,  в  кампании  на  Рио-Гранде  и  Касса-Фуэрте».   
1650  год.
В  четверг,  перед  Пасхой,  индейцы  Хемес,  Тева  и  апачи-навахо  сговорились  убить  солдат  и  монахов,  но  в  ночь  на  четверг  на  «Страстной  неделе  заговор  вовремя  обнаружен»  и  бойня  была предотвращена.  План  заговорщиков  вскрылся,  когда  апачи-навахо   перегоняли  стадо  скота  из  пуэбло  Аламеда  и  Сандия,   индейцы  которых  скрепили,  таким  образом,  сделку  со  своими  союзниками.  Губернатор  в  наказание  повесил  девять  лидеров  из  пуэбло  Ислета, Аламеда, Сан-  Фелипе,  Кочити  и  Хемес. 
1657  год.
Во  время  правления  администрации  губернатора  Хуана  де  Саманиего  Хаса,  навахо  из  засады  атаковали  жителей  пуэбло  Хемес, убивая  19  из  них  и  35  захватывая.  В  ответ  дон  Хуан  Домингес  Мендоса  провел  кампанию,  так  описанную: «Он  засал   врасплох  навахо  во  время  проведения  ими  церемонии,  убивая  нескольких  из  них,  захватывая  211 и  освобождая 35  пленников,  включая  одну  испанскую  женщину».  Нет  сомнений,  что  захваченные  навахо  были  поделены  среди  солдат, - традиция  таких  карательных  экспедиций.  Рабы  навахо  и  апачи  были  востребованы  всегда,  и  множество  их  были  проданы  в  течение  1650-х  годов - практика, постоянно  стимулировавшая    рост  враждебности  апачей-навахо.
1658  год. 
Апачи  атаковали  пуэбло  Зуни,  а  в  следующем  году  атаке  подверглись  все  остальные  пограничные  пуэбло.  Интенсивность   этих  налетов   постоянно  росла  в  1660-80  годах,  и  дошло  до  того,  что  в  провинции  просто  не  было  безопасного  места.
1659  год.   
Губернатор  Бернардо  Лопес  де  Мендисабаль (годы  правления  1659-61)  направил   испанско-индейское   войско,  состоявшее  из  40  испанцев  и  800  христианских  индейцев,  под  командованием  капитана  Хуана  Домингеса  де  Мендоса,  против  навахо  долины  реки  Сан-Хуан, с  целью  опустошить  этот  регион,  разрушить   мощность  племени  и  захватить  еще  рабов. В  итоге  много  навахо  были  убиты  и  захвачены  в  плен.  Когда  в  1662  году  Мендисабаль  был  арестован  инквизицией,  в  его  личном  пользовании  находилось  около  90  рабов  апачей  и  навахо. Судя  по  официальной  жалобе,  поданной  на  него  Отцом  Хуаном  Рамиресом, и  зачитанной  перед  Аудиенцией  в  городе   Гвадалахара,  Мексика,  Лопес  еще  раньше  отправил  70-80  пленных  апачей-навахо, - как  мужчин,  так  и  женщин,  в  качестве  рабов  на  шахты  Реал-де-Сан-Хосе-дель-Парраль        в  Мексике: «Его  враги  заявили,  что  однажды,  он  пригласил  группу  воинов  апачей (навахо)  приехать  мирно  в  пуэбло  Хемес,  и  он  отдал  приказ  их  атаковать,   убивая  15  из  них,  а  затем   совершил  налет  на  близлежащий  лагерь  кочевников,  когда  10  мужчин  и  30  женщин  и  детей  были  захвачены….». Лопес   своими  предательскими  действиями  лишь  усилил  враждебность  апачей  и   навахо. Причиной  возрастающей  вражды   была  также  общая  практика   захвата  мальчиков  и  девочек  апачей  и  навахо  во  время  торговых   поездок  на  их  земли,  а  затем  их  продажа  на  услужение  в  ранчо  или  перемещение   как  рабов  на  трудовые   рынки  Новой  Испании.
1660  год.
Губернатор  Мендисабаль  отправляет  очередную  группу  апачей-навахо  в  Сонору,  Мексика,  где  они  были  проданы   на  общую  сумму  в  1200  песо.  Однако,  последняя  Аудиенция  как  раз  запретила  эту  деятельность,  и  несостоявшиеся  рабы  были  отпущены,  а  1200  песо  возвращены  покупателям. 
Возросшая   необходимость  более  эффективной  обороны  от   набегов  апачей  и  навахо  привела  к  образованию  двух  крупных     подотделов:  Верхнего  и  Нижнего (на  Рио-Гранде) Рио-Арриба,  под  командованием  губернатора; Рио-Абахо,   под  командованием  вице-губернатора.
1661  год.
Капитан  Диего  де  Трухильо  дал  показания  перед  Аудиенцией,  что  индейцы  хопи  из  деревни   Валпи «захватили  девять  апачей (навахо),  одного  из  них  оставили  для  своего  праздника,  еще  одного  передали  алькальду  юрисдикции  Зуни-Хопи,  а  остальных  обменяли  на  необходимые  им  вещи».  Он  говорил  индейцам,  что  должен  поставить  в  известность  губернатора   Мендисабаля  и  узнать,  хочет  ли  он  купить  пленников,  но   индейцы  и  не  собирались  его  уговаривать,  это  сделать,  так  как  «боялись,  что  их  обманут».   По  совету  монаха,  Трухильо  выкупил  некоторых  апачей,    кроме  троих,  которых оставил  для  губернатора,  если  бы  тот  захотел  их  приобрести.  Когда   Лопес  узнал  про  это,  то  изгнал  Трухильо  со  службы,  отобрал  всех  его  пленников  и  «подверг  другим  унижениям».
1662  год.
Члены   Аудиенции   в  Санта-Фе,     которые  допрашивали  губернатора  Мендисабаля, признали  его  виновным  в  нарушениях  условий  мирного  договора  с  определенными  апачами (навахо), что   перебрались  жить  в  пуэбло  Таос  и  Хемес.  Он  был  виновен  в  том,  что  приказал  убить  всех  мужчин,  а  женщин  и  детей  продать  в  слуги.
1663  год.
11  марта - Капитан  Николас  де  Агуильяр  показал,  что «договор  был  заключен  с  ними (пограничные  индейцы),  что  они  не  должны  заходить  за  пуэбло  Хуманос  и  Тавира (область  Салинас),  когда  они  приходят  торговать;   не  должны  враждовать  с  некоторыми  племенами  в  юрисдикции  Каса  Фуэрте  и  приглашать  навахо,   поскольку  от  них  получает  болезненные  удары,  и   поскольку  они (навахо  и  апачи)  являются  одним  народом,  и  невозможно  выяснить,  кто  из  них  друзья,  а  кто  враги».   Летом  этого  года,  после  обвинении  в   получении  барыша  от  продажи,  искалеченной  девушки  из  Таоса,  губернатор  Дионисио  де   Пеналоса  Брисено  Бербудо  спросил  откуда  стало  известно,  что  «у  него  так  много  пленников  апачей (навахо),  которых  он  продал  более  ста!».
1664  год.
Отец  Николас  Энрикес  в  своем  заявлении,  сделанном  в  мае  месяце  в  1664  году  в  Санта-Фе,     говорил  о   личных  посещениях,  что  «прелаты  обычно  совершают  в  провинциях  Зуни  и  Моки (хопи).  Последнее  пришлось  на  местность,  расположенную  в  100  лье  от  Кустодиа (промежуточная  заселенная  территория),  и  полностью    находящуюся  в  руках  языческих  врагов,  среди   которых  один  из  них  перемещался   в  большой  опасности  для   его  жизни,  так  как  у  него  не  было  эскорта  из  испанских  солдат  и  христианских  индейцев.   Об  этом  риске  хорошо  известно  во  всем  королевстве,  и  как  раз  в  это  время,  один  из  монастыря  Эль-Пеноль-де-Акома      попал  в  засаду  враждебных  индейцев (навахо?),  которые  забрали  у  него  всё,  что  он  имел,  и  не  убили  его  только  из-за  того,  что  ночь  способствовала  его  побегу». 
1665  год.
Губернатор  Дионисио  Бербудос  де  Пеналоса   указал,  что  апачи (навахо)  живут  возле  гор  Лукачукаи  возле  каньона  де  Челли;    на  Черной  Месе,  расположенной  севернее  деревни  хопи;  и  севернее  горы  Сан-Франциско (Сьерра-Азул).      
1666  год. 
 26   марта -  возвратилась  карательная  испанская  экспедиция  против  апачей (навахо),  которую  возглавлял  дон  Хуан  Домингес  Мендоса.
1669  год.
Отец  Хуан  Берналь   так  описал  это  время:   «Из-за  ограблений,  совершаемых   апачами  и  навахо, эта  провинция  почти  истощена  и  испытывает  два  бедствия,  которых  достаточно,  чтобы  стереть  её  с  лица  земли,  и  сейчас  почти  привели  её  к  краху. Одно  из  этих  бедствий   состоит  в  том,  что  вся  страна  находится  в  войне  с  широко  распространенным  языческим  племенем  индейцев  апачей,   убивающих  всех  христианских  индейцев,  которых  они  могут  обнаружить.  Все  дороги  небезопасны;  все  поездки  происходят  с  риском  для  жизни,  так  как  язычники  препятствуют  всем   бесстрашным  и  храбрецам.
Второе  бедствие  заключается  в  том,  что  в  последние  три  года   был  объеден  весь  урожай на  корню.  В  прошлом,  1668  году,  очень  много  индейцев  умерло  с  голоду.  Это  бедствие  до  сих  пор   является  основной  проблемой».
 Засуха  конца  1660-х  предшествовала   чуме  1671  года,  которая  также  убила  много  людей.
16  июня -   в  этот  день  губернатор  Хуан  де  Медрано  Мессиа  так  писал  Отцу  Хуана  де  Талабану,  смотрителю  за  монахами: «Только  что  получил  сообщение,  что  апачи  смело,  атаковали  пуэбло  Акома  и  убили  12 человек,  включая  капитана  дона  Франциско  де  Чавеса, захватили  несколько  пленников  и  похитили  800  овец  и  коз,  а  также  лошадей  и  крупнорогатый  скот». Губернатор  писал,  что  опасность  очень  большая,  так  как  апачи  и  салинеро   области  Зуни  объединились   с  жителями  Каса-Фуэрте  (навахо).    Губернатор  приказал  2   июля  собрать  в   пуэбло  Хемес  50  солдат  и  600  христианских  индейцев   и  провести  этими  силами  кампанию  против  враждебных.
1670  год.
На  этот  год  территория Новая  Мексика  включала  в  себя  46  пуэбло  христианских  индейцев,  один  испанский  город  Санта-Фе,   и  множество  испанских  ранчо,  разбросанных  вдоль  Рио-Гранде.      Апачи  и  навахо  вынудили  отказаться  от  семи  из  46 пуэбло: Хавикух - в земле   зуни;   Або, Хуманос  и  Тавира -  в  земле томпиро; Чилили,  Тахикуе  и  Куараи - в  земле  тева.
1672  год.
Отец  Педро  де  Авила  и   Айяла  был  назначен  в  миссию  Хавикух,  которая  считалась  очень   опасным  местом  из-за  воздействия  апачей  и  навахо. Он  сделал  такую  запись: «После  1666  года  засуха  и  чума   свирепствовали  в  провинции,   уничтожая  людей  и  скот.  Неурожаи  привели  к  голоду,  и  в  1668  году  в  пуэбло  Хуманос  умерли  450  жителей.  В  этом  году  восстали  апачи,  и  провинция   сейчас  полностью  опустошена  и  ограблена,  особенно  на  предмет  овец  и    крупнорогатого  скота,  которыми  она  прежде  была  очень  продуктивна».  7   октября  навахо  в  неожиданной  атаке  обрушились  на  деревню  зуни  Хавикух,  убивая  много  жителей,  сжигая  церковь  и  выбивая  мозги  Отца  Педро  де  Авила  Айяла,  когда  он  служил  мессу.  Как  полагают,  останки  этого  мученика  были  эксгумированы  археологами  295  лет  спустя,  в  сентябре  1967  года,  во  время  раскопок  в  старой   миссии  в  Зуни.
1675  год.
Губернатор  Хуан  Франциско  де  Тревино  приказал дону  Хуану  Мендосе  возглавить  очередную  кампанию  против  навахо  в   Каса-Фуэрте. В  пуэбло  Зиа  к  нему  присоединились   300  местных  индейцев.  Во  время  кампании  15  навахо  были  убиты,  35   захвачены  в  рабство,  и  шесть  индейцев  пуэбло  и  испанская  девочка  освобождены  из  плена.  Были  также  уничтожены  большие  запасы  кукурузы,  принадлежащие   навахо.   
1678  год.
 12  июля - губернатор  Антонио  де  Отермин  распорядился   о  проведении  новой  полномасштабной   экспедиции  против  навахо.  На  этот  раз  Хуан  Мендоса  возглавил  50  конных  испанских   солдат,  400  союзников  пуэбло  и  двоих  добровольцев  из   племени  юта.  Они  выступили  из  пуэбло  Зиа   «в  Кордильеры  к  Каса-Фуэрте,  Навахо,  Рио-Сан-Хуан и  окрестности».  В  результате,  поля  навахо  были  сожжены,  захвачены  50  мужчин,  женщин  и  детей,  освобождены  две  пленных  женщины  и  конфискованы  13  лошадей.
26  ноября -  Мендоса  провел  вторую  кампанию  в  этом  году  против  навахо.  Было  сообщено,  что «сожжено  2500  бушелей  маиса,  захвачены  неверные  враги  апачи (навахо),  разгромлена  их  засада,  которую  они  положили  на  верхе  месы,  сожжены   их  дома  и  захвачено  много  трофеев,-действия  достойные  всяческой  награды».
28  декабря - губернатор  сообщил,  что  навахо, в  месть  испанским  кампаниям,  атаковали  пуэбло  Акома, уничтожили  поля,  убили  одного  жителя  и  даже  попытались  захватить  само  пуэбло.  Следовательно,   Мендоса  вновь  выступил  с  экспедицией  с  такими  инструкциями:  «Маршировать  с  плазы  пуэбло  Зиа  в  вышеуказанные  Кордильеры  на  запад,  в   Каса-Фуэрте,  Навахо, Пенолес  и  другие  места,  если  будет  необходимо». Результаты  этой  кампании  неизвестны.
1679  год.
Отец  Франциско  де  Айета  сделал  такую запись  в  этом  году: «Провинция   Новая  Мексика  находится  в  опасном  положении – близка   к  краху, -  из-за   непрерывных  нападений  чичимеко (апачи  и  навахо)  и  конфедерации   остальных  вересковых  (диких,  из  пустоши ) индейцев».   На  лето  этого  года  была  запланирована  экспедиция  клещевого  захвата  против  навахо.  Маэстре  де  Кампо  Франциско  Хавьер  вел  из  Таоса  колонну  на  запад,  чтобы  там  объединиться   с  колонной  Хуана  Мендосы,  которая  выступила  из  пуэбло  Зиа.  Результаты  кампании  неизвестны.
1680  год.
В  этом  году  произошло  первое  восстание  пуэбло,  известное,  как  наиболее  успешное  индейское  восстание  против  белого  человека  в  Северной  Америке.   Во  главе  его  стоял  шаман   тева  по  имени   Попе.  В  ходе  него  погибли  380 испанских   поселенцев   и  21  священник.  Все  испанцы (губернатор  Антонио  де  Отермин  и 1946  других)   были  изгнаны  из   Новой  Мексики  в  Эль-Пасо     и  Техас.  К  октябрю  в  провинции  не  оставалось  ни  одного  испанца,  за  исключением  пленников.  Из  1946  бежавших,  500  человек  были  слугами,  включая  индейцев  пуэбло,  апачи  и  навахо.  Восставшие  захватили  немного  испанских  женщин.  Навахо  симпатизировали  пуэбло  в  их  восстании,   и  некоторые  из  них  присоединились   к  ним  против  испанцев.   В  дальнейшем  некоторые  жители  индейских  пуэбло мигрировали  в  поселения  навахо.  Через  двенадцать  лет,  многие  индейцы  пуэбло,  в  страхе  армии  дона  Диего  де  Варгаса,  прибывшей  отвоевывать  провинцию,  бежали  к  навахо   в  их  горы  на  северо-западе   Новой  Мексики.
После   восстания,  Кисакоби  (старая  деревня  хопи  Валпи, располагавшаяся   на  нижней  террасе  предгорий,  на  северо-западном  склоне  месы)  была  покинута  из  страха  испанского  возмездия  и  непрерывных   набегов  навахо,  апачей  и  ютов.  Современная   деревня  Валпи- место  у  обрыва, была  основана  на  том  же  месте,  где  сейчас  и  находится, - на  верхе  месы.
С  этого  года  множество  лошадей,  брошенных  испанцами,  начали  распространяться  через  торговлю  по  всему  западу, - от  одного  племени  к  другому.  В  начале  1700-х  годов,  фактически  каждое  племя   вокруг   Новой  Мексики   имело  лошадей.   Также  навахо  начали  перенимать  у  пуэбло  технологии  ткачества  и  вырабатывать  собственный  стиль  в  этом  ремесле.
1686  год.
Навахо  ведут  войну  с  племенем  хавасупаи,   живущее  западнее  их  территории,  и    подчиняют  его.  В  1868  году,  хавасупаи,  или  коснинос,  как  их  ещё  называли,  вспоминали,  что  они «были  когда-то  очень  тяжко  сдавлены   навахо». Бандельер  писал,  что  «хавасупаи  отступили  в  ущелье  реки  Колорадо,  где  и  живут  по-настоящее  время,  и  это,  скорее  всего  произошло  из-за  давления,  которое  на  них  оказывали  навахо,  чем   из-за  страха  испанцев,  которые  появлялись  в  тех  местах  очень  редко  и  в  небольших  количествах».  Поселения  навахо  вдоль  реки  Литтл-Колорадо   появились  сразу  после  нанесения  поражения  хавасупаям.
1692-1696  годы.
Испанцы  отвоевали   Новую  Мексику  после  второго  мятежа  пуэбло. Много  беженцев  пуэбло  укрылись  в  горах  среди  небольших  групп  навахо  и  апачей  на  севере  Аризоны  и  на  границах   Новой  Мексики.   Большинство  поселений-пуэбло  были  уничтожены   или  были   покинуты.  Из  более,  чем  60  деревень  до  мятежа,  сохранились  всего  19.  Антииспанские  настроения   были  настолько  сильными,  что  в  1700  году,  когда  хопи  из  пуэбло  Аватови  решили  принять  у  себя  католическую  миссию,  хопи  из  других  пуэбло  атаковали  его  и  убили  всех  мужчин. Когда  испанцы  возвратились   в  пуэбло,   они  не  стали  восстанавливать  прежние  удушающие  порядки (система  энкомьенда).  Тем  не  менее,  индейцы  пуэбло  по-прежнему  жили  под испанским  гнётом  принудительного  труда, взимания  дани  и  религиозного  подавления.
1692  год. 
14  сентября- губернатор  дон  Диего  де  Варгас  получил  сообщение  о  том,  что  главный  лидер  пуэбло   из  округа  Санта-Фе,  Луис  Тапату,- «пошел  повидаться  с  апачами  и  навахо».  В   Хемес,  де  Варгас  обнаружил  много  навахо,  но  из-за  их  нападений,  из  пяти  пуэбло  Зуни  осталось  всего  одно.
11  ноября-  прибыв  в  Зуни,  де  Варгас  обнаружил,  что  индейцы  этого  пуэбло  ушли  в  Пеноле  де  Какуима,  или   Кукурузная   Гора, где   надеялись  обрести  защиту  от  нападений  навахо.  Он  отправил  курьера  в  пуэбло  Акома  с   сообщением,  что  индейцы  пуэбло  возвращаются  в  прежнюю  зависимость  от  испанцев.  Жители  этого  пуэбло  ответили,  что  они  «сейчас  очень  напуганы,  так  как  находятся  в  одиночестве,  имея  в  друзьях  только  навахо  и  апачей».
19  ноября- навахо  предупредили  индейцев  хопи  о  методах  воздействия  губернатора  де  Варгаса,  сообщив  им,  что  они «будут  все  убиты,  а  их  женщины  и  дети  унесены  в  неволю». В  этот  день,  Варгас  и  его  армия  прибыли  в   город  хопи  Аватови.  Хопи,  несмотря  на  предупреждение  навахо,  вышли,  в  количестве  700-800  мужчин,   к  ним  навстречу  с  враждебными  намерениями.  Однако   их  лидеру  Мигелю  понадобилось  приложить  немного  усилий   для  того,  чтобы  переубедить   соплеменников,  и  на  следующий   день  испанцы  были  встречены  радушно  и  с  соответствующей  церемониальностью.  Спустя  восемь  лет,  в  1700  году, Аватови  был  атакован  и  уничтожен   другими  хопи  с  их   мес,  за  то,  что   его  жители  позволили  испанским  священникам  туда  вернуться.
1693  год.
12  января - Губернатор  де  Варгас  рекомендовал  основать  поселение  возле  пуэбло  Санта-Ана, -   «чтобы  закрыть  все  пути  враждебных  апачей  и  навахо».  В  1693  году  навахо  были  дружественны  с  пуэбло  Зиа, Санта-Ана  и  Хемес.  В  этом  же  году,  Бартоломе  де  Охеда,  капитан  пуэбло  Зиа,  сообщал  де  Варгасу: «Жители   Хемес  и  их  соседи  навахо  собрались  объединить  усилия  с  враждебными  индейцами  керес  на  месе  Кочити».  В  своем  письме  к  королю,  описывая  реконкисту   Новой  Мексики,  де  Варгас  писал,  что  когда  он  достиг  деревни  хопи  Валпи,  то   встретил  вождя  Антонио  в  долине  Полакка.  Этот  вождь  поддерживался  хавасупаями,  ютами  и  апачи-навахо.
8  декабря - некоторые  индейцы  пуэбло    понимали,  что  теперь,  когда  испанцы  возвратились  в   Новую  Мексику,  они- пуэбло - смогут  охотиться  на  оленей  и   разводить  посевы  без  страха  навахо,  которые  всего  неделю  назад  убили  их  мальчика  и  украли  несколько  лошадей.   
1694  год.
21  июля - после  неудачной  попытки  штурма  Черной  Месы  пуэбло  Сан-Ильдефонсо,  губернатор  де  Варгас   направился   наказывать  жителей  Хемес,  так  как  получил  сообщение,  что  индейцы  этого  пуэбло  вместе  с  навахо  атаковали  пуэбло   Зиа,  убивая  четырех  жителей  и  теряя   убитым  одного  из  своих  капитанов.   Немногим  позже  Варгас   атаковал  Хемес,  убивая,  в  результате,  84  индейца   и    361   захватывая. Уцелевшие  укрылись  на   месе,  севернее  пуэбло. Варгас  поджег  деревню  и  отправился  обратно  в  Санта-Фе.   
Для  навахо  к  этому  времени  уже  были  привычными   длинные  переходы  с  целью  ведения  военных  действий  против  союзных  друг  с  другом  индейцев  племени  пауни  и  французов, после  которых  они  доставляли  на  обмен  в   Новую  Мексику  разные  трофеи.  Однажды,  в  этом  году,  они  возвратились  с  некоторым  количеством  пленных  детей,  которых  в  итоге  обезглавили,  так  как  испанцы  отказались  их  покупать. 
26   июля -  раненый  военный  капитан  пуэбло  Санто-Доминго,   скрывавшийся  на  верхе  месы,  был  схвачен  испанцами.  Он  сообщил,  что  индейцы  его  пуэбло,  спасаясь  от  испанцев,   ушли  в  Таос,  Кочити  и  некоторые    к  навахо.  Его  не  стали  казнить,  когда  он  указал,  где   жители  Санто-  Доминго  спрятали  запасы  кукурузы.
1696  год.
Индейцы  пуэбло  Хемес,  Акома,  Зуни,  усиленные  некоторыми  апачами  и  навахо,  подняли  второй  мятеж  против  испанцев,  убивая  5  миссионеров,   включая  Отца  Франциско  де  Хесуса  Касанаса,  и     21  испанца. Тем  не  менее,  мятеж  был  подавлен   войсками  капитана  Мигеля  де  Лара  и  дона  Фернандо  Дюрана  де  Чавеса  в  битве  в  каньоне  Сан-Диего, когда  «более  2000  индейцев  погибли  в  горах,  и  многие  другие  из  них  бросили   их  разоренные  деревни  и  присоединились   к  диким  племенам»,  включая  навахо,  к  которым  они  убежали,  спасаясь  от  гнева  испанцев.
1697  год.    
Август - дон  Диего  де  Варгас  во  второй  карательной  экспедиции  принял  решение  повернуть  назад  и  не  атаковать  пуэбло  Пеноле  из-за  близости  апачей (навахо),  «которых  я  ожидаю  ежечасно,  и  которые  являются  союзниками  Акома».  Навахо  в  то   время  подкармливали   разоренных  жителей  Акома.
В  этом  году  навахо  предприняли  свою  очередную  экспедицию  на  восток,  но  потерпели  поражение.  Если  верить  сообщению,  то  пауни  и  французы  убили  4000  захватчиков.  Падре  Хуан  Армандо  Ниел  написал,  что «среди  пленников,  которых   навахо  по  обыкновению  доставили  в   Новую  Мексику,  чтобы  христиане  их  выкупили,  находились  две  французских  девочки»,  которых  он  спас.
1698  год. 
Навахо  вернулись  в  страну  пауни   для  мести  и  уничтожили  три  их  ранчерии  и  одну  укрепленную  деревню.
1699  год.
Навахо  прибыли  на  испанскую  ярмарку  нагруженные  различной  добычей: рабами,  драгоценностями,  карабинами,   пороховницами,   портупеями,   деревянными   чанами,    обувью,  жилетками   и  латунными   горшками. 
1700-е  годы. 
С  каждым  годом  расширялась  торговля  навахо  собственными  тканями.  Разведение  домашнего  скота  тоже  становилось  неотъемлеющей  частью   жизни  племени.  Большое  количество  апачей-навахо  в  это  время  четко  обосабливается  от  других  апачских  групп.  Они  становятся  в  начале  века  известны  как   «апачес  де  набаху»,-с  испанского  «апачи  возделываемых  (засаженных)  полей.  Сами  себя  навахо  называют  термином  Дине (люди   на  языке  атабаска).  В   первой  четверти  века  испанцы  начинают  четко  подразделять   другие  атабаскоязычные  группы   и   просто  враждебные  иноязычные  (например,  юма)  группы,  как  апачи:  хикарийя, мескалеро, чирикауа,  липан,  кайова,  юма,  бедонкое,  чоконен,  недни,  мимбре,  аривайпа.  Сами  себя  апачи  называют  термином  «тинне»-люди.   
1700  год.
Карта,  выпущенная  в  этом  году,  показывала  территорию  племени   «апачес  де  набаху»,  расположенную  северо-западнее  деревень  хопи  и  северо-восточнее «Коано  де  Комано»,  или  хавасупаи-кочинос.  В  начале   этого  столетия  численность  навахо  возможно  доходила  до  4000  человек.  Воинственные  люди,  они  непрерывно  атаковали  своих  соседей  пуэбло,  и  ежегодно,  в  феврале  месяце,  уходили  на  восточные  равнины    в  набеги  на  деревни  пауни  и  вичита.  Примерно  до  1745  года  Рио-Сан-Хуан   была  известна,  как  Рио-Гранде-де-Навахо.   
11  октября - Эспелета,  предводитель  хопи  деревни  Орайби,  с   двумя  сотнями  делегатов от  его    народа  посетил  в  Санта-Фе   губернатора  Педро  Родригеса  Куберо.  Однако,  противная  сторона,  в  новом  договоре  о  мире  и  согласии  рассматривала  их  не  как  официальное  посольство  иной  страны,  а  как  вассалов  короля.
Деревня  хопи   Аватови (Аватоби, среди  навахо  известная,  как  Талахоган -«Дом  Пения  Людей  Священников») фактически  вновь  становится   полностью  христианизированным  пуэбло.  Остальные  хопи  быстро  вырезали  всех  мужчин  Аватови,  так  как   те  согласились  допустить  к  себе  испанских  священников. Согласно  истории  самих  хопи,  в  конце  1700  года,  или  в  начале  1701-го,  Эспелета   и  около  100  мужчин  из  других  деревень  хопи,  решили  вступить  в  Аватови  вечером  во  время  подготовки  религиозного  праздника.  Когда  все  мужчины  Аватови  находились  в  кивах-церемониальных  комнатах,  вырытых  в  земле,  нападавшие  ночью  подтащили  лестницы,  перебрались  через  стены  и  атаковали  ничего  не  подозревавших  жителей.   Мужчины  большей  частью  были  сразу  задушены  в   их  кивах,    а  их  были  дома  сожжены.  После  убийства  всех  взрослых  мужчин,  деревня  была  уничтожена,  а  женщины  и  дети  уведены  и  расселены  по  другим  деревням  хопи. Руины  Аватови  до  сих  пор  сохраняются  на  Месе  Антилопа  в  нескольких  милях  от  современных  деревень  хопи.  Жестокость  действия  указывает  на  решимость  хопи  в  их  противостоянии  испанским  распорядкам.  В  1701  году  губернатор  Куберо  наказал  некоторых  хопи  за  это.
1702  год.
25  февраля -  сообщение  губернатора   гласило, что  четыре  навахо «после  успешной  охоты  поехали  в  Зуни,  чтобы   обменять  мясо  на   какие-нибудь  товары».  Там  они  узнали,  что  жители  этого  пуэбло  запланировали  убить  солдат,  проживавших   в  нем  и   охранявших  миссионеров  и  еще  троих  испанцев.  Капитан  навахо  послал  курьера  в  пуэбло  Зиа,  а  затем  в  Санта-Фе, чтобы  предупредить  о  готовящемся  мятеже, но   в  результате  вышло  так,  что  навахо  нарушили  мир,  длившийся  несколько  последних  лет,  и  губернатор  Педро  Родригес  Куберо   возглавил  против  них  экспедицию,  состоявшую  из  100  испанцев  и  150  индейских  союзников.
1703  год.
12  марта -  из-за   угроз  жителей  пуэбло  Зуни  местному  священнику,  губернатор  Куберо  послал  туда  отделение  солдат  под  командованием  де  Мадрида  Роке,  чтобы  «найти  Отца  Гарайкоэчеа,  если  он  еще  живой,  и   обеспечить его  безопасность».   Таким  образом,  индейцы  зуни  остались  без  пастора,  и,  следовательно,  были  «подвергнуты   дьявольскому  влиянию   мятяжных  элементов-вероотступников  моки (хопи)  и  языческих  апачей-навахо».
1704  год.
В  этом  году  вскрылось,  что  некоторые  индейцы  хопи  занимаются  подрывной  деятельностью  в  Таосе,  и  по  провинции  вновь  начали  витать  слухи  о  готовящемся  широкомасштабном  мятеже.   Хопи,  постоянно   питающие  враждебные  чувства,  провели  большой  совет  в  долине  Ла  Пьедра  Алумбре.  Навахо  и  тева  из  пуэбло  Сан-Ильдефонсо  и  Сан-Хуан  тоже  посетили  этот  совет,  на  котором  и  было  запланировано  восстание  против  испанцев.  Однако  союз  вскоре   разрушился,  когда   некие  навахо  похитили  лошадей  из  пуэбло  Санта-Клара. Взятые  под  охрану  несколько  навахо  указали, что  они  пошли  на  союз  только  ради  того,  чтобы  беспрепятственно  проникнуть  в   какое-либо  пуэбло.  Затем  в  стране  навахо  настали  суровые  времена,  и  голодные  индейцы  надеялись   «найти  пищу  в  христианских  пуэбло».   
1705  год.
10  марта -  дон  Франциско  Куэрво  де  Вальдес  становится   временным  управляющим  Новой   Мексики. Положение  в  провинции  было  тяжелым:  частые  набеги  навахо  и  апачей, враждебность  хопи,   к тому  же  солдаты  находились  в  большой  нужде  от  нехватки  нормальной  одежды,  оружия  и  лошадей.
19  августа -  большая  испанская  экспедиция,  во  главе  с  Мадридом  Роке,  возвратилась  в  пуэбло  Зиа  после  кампании  против  навахо  на  северо-западе   Новой  Мексики.  Остальные  навахо,  которым  помогали  и  подстрекали  беженцы  из  пуэбло  Акома,  укрылись   в  высоких  «пенолес» (скалистые  холмы),  но   разорения  были  настолько  серьезными,  что  они  были  вынуждены  просить  мира.
13  октября -  испанская  экспедиция   преследовала   навахо  весь  сентябрь  на  северо-западе   Новой  Мексики.   Около   двухсот  навахо  однажды  показались,  но  тут  же  бежали  при  виде  испанских  сил.  Испанцы  поджигали  по  пути  кукурузные  поля  и   хоганы  навахо.  Домой  они  прибыли  с  хорошим  ассортиментом  добычи: пленные  женщины  и  дети,  шкуры  животных, корзины  и   какое-то  количество  лошадей  и  овец.  Кроме  этого,  в  свои   пуэбло  возвратились  некоторые  христианские  индейцы  пуэбло,   находившиеся  в  плену  у  навахо.
В  результате  навахо  вновь  возжелали  мира. Большинство  их  предводителей  спустились  с  гор  просить  снисхождения  от  имени  своих  людей.  Они  имели  с  собой  шкуры,  корзины  и  другие  вещи,  предназначенные  для  выкупа  их  пленников.
1706  год.
10  января- капитан  Раэль  де  Агуильяр  через  пятнадцать  дней  после  его  прибытия  в  Санта  Фе,  согласно  приказа  губернатора  Франциско  Куэрво  Вальдеса  возглавил  экспедицию  солдат  в  поисках  двух  больших  групп  навахо,  похитивших  некоторое  количество  скота  из  пуэбло  Сан  Ильдефонсо,  Санта  Клара  и  Сан  Хуан.  Агуильяр  записал: «Эти  пуэбло   непрерывно  обеспокоены  вторжениями   враждебных  языческих  апачей (навахо),  которые  убивают  многих  их  людей  и  расхищают   их  скудные  продовольственные  запасы,  нападая  неожиданно  и  подвергая  постоянной  опасности. Эти  пуэбло  находятся  на  землях  Зуни,  Пеноле  де  Акома, Сан-Хосе-де-Ла-Лагуна,  Хемес, Пекос, Пикурис, Таос,  Санта-Клара  и  Ла-Аламеда».   
23  февраля-  навахо, в  стремлении  к  миру  с  испанцами,  пришли  в  Санта-Фе, неся  большую  белую  шкуру  с   нарисованным  изображением   креста.  Тремя  месяцами   раньше,  в  ноябре  1705  года,  Отец  Антонио  де  Миранда  из  Себольета,  написал: «Навахо,   используя   меня  в  получении  мира,   принесли  мне  святой  крест,  который  я  послал  дону  Франциско  Куэрво  Вальдесу.  Навахо   сказали,  что  они    нашли  нарисованный  крест-символ  мира  белого  человека-  по  пути  в  пуэбло   моки (хопи)».
18  августа – губернатор   Вальдес   написал  в  этот  день:  «навахо  вели  здесь  войну  с  1693  года   до  прошедшего  1705-го,  когда  они  были  остановлены  кампанией,  которую  я  энергично  провел  против  них  из-за  их  тяжелых  преступлений,  их  дерзости  и  их  безрассудных  ограблений  на  границах  и  в  пуэбло  этого  королевства».  Также  он  коснулся   отсутствия  миссионеров  в  стране  навахо: «Обширная   провинция (территория)  навахо  является  местом,  домом  и  обителью  многочисленных  ранчерий  языческих  индейцев  под  этим  названием.  Она  расширяется  приблизительно  на  100  лиг  с  юга  на  север,-до  границы  с  многочисленными  племенами   юта,  карлана  и  команчи.  На  восток   примыкает  к  нашим  границам.  Таким  образом,  граница  протягивается-от  одного  ее  края  к  другому-  на  300  лиг (примерно  1200  километров).  На   западе ее   естественной  границей  является  большая  река  (Колорадо),  которая,  согласно  отчету,  течет  к  морю.  На  всём  этом  расстоянии  живут  бесчисленные  индейцы, - то  же  самое  племя  навахо,- жилища  которых   разбросаны  по  всей  территории  от  тех  границ  до  берегов  и  долин  вышеуказанной  реки».
1708  год.   
В  январе  губернатор  Хосе  Чакон  Медина  Салазар (годы  правления  1707-1712) получил  сообщение  от  Альбукерка,  что  новая  вилла  атакована  апачами,  которые    бежали  с  похищенным  домашним  скотом  в  Сьерра-де-Лос-Ладронес.  Губернатор  послал   на  их  поиски  капитана  Фелиза  Мартинеса  во главе  30  солдат  и  60  союзных  индейцев.   Когда  эти  апачи  были  найдены,     оказались, что  это   навахо,  и  их  было  намного  больше  преследователей.  Поэтому  последние  благоразумно  отступили.  В  связи  с  этим  была  объявлена  всеобщая  кампания,  в  котору.  Должны  были  войти  ввсе  имевшиеся  в  наличии  солдаты. Индейцев  пуэбло  также  обязали  в  этом  участвовать.
31  марта - делегация,  состоявшая  из  четырех  навахо,   которые  представились  послами   от  имени «всех  капитанов  ранчерий  с  гор  Навахо»,  прибыла  в  пуэбло  Санта-Клара,   чтобы  «возобновить  понимание  с  испанцами  в  том,  что  навахо  желают  жить  в  мире».
6  апреля - губернатор  написал  Герцогу  Альбукерскому,  что  племя  навахо   непрерывно  воюет  с  моки (хопи),  но,  что  они  в  мире  с  Зуни,  куда «навахо  всегда   вступают  с  миром».  На  тот  момент  долина   Рио-Чама  была  главными  воротами  для  мародеров   навахо,  наносящих  удары  по   пуэбло,  распологавшиеся  в  долине  Рио-Арриба.   
1709  год.
21  февраля - губернатор  Маркес  де  Ла  Пенуэла,  издал  декрет,  согласно  которому  Роке де  Мадрид  Маэстре  де  Кампо,  уполномачивался  на  сбор  милиции  и  преследование  навахо,  недавно  соверших  налет  возле  пуэбло  Санта-Клара.    В  этом  году  навахо  также   соваершали  набеги  за  скотом  из  каньона  Чимайо  в  окрестности  Санта-Крус, и  даже  атаковали   пресидио  и   пуэбло Эль-Пасо.   
8  июня - навахо  обрушились  в  неожиданном  нападении  на  пуэбло  Хемес  и  местную  церковь,  оскверняя   обрядовые  сосуды.  Но  затем  они  были  рассеяны  в  их  собственной  стране  экспедицией  во  главе  с  Роке  де  Мадридом  и  были  вынуждены  просить  о  мире.
В  этот  день  католический  священник   в  Хемес  похоронил   семью  из  отца,  матери  и  их  четверых  детей - все  убитые  в  вышеупомянутой  атаке.
В   течение  первых  двадцати  дней  августа  Роке  Мадрид  вел  около  100  испанских  солдат,  гражданских  и  300  союзников  пуэбло  в  312-ти  мильном  переходе  по   стране  навахо  на  северо- западе   Новой  Мексики,  сжигая  их  поля  и  дома.  За  это  время  три  раза  даже  доходило  до  рукопашной  схватки.
8  декабря – за  весь  1709  год  было  проведено  пять  кампаний  против  навахо.  В  этот  денб  губернатор  признался: «Несмотря  на  ранее  предпринятые  меры,  должно  быть  совершено  шестое  и  главное  усилие».  Следовательно,  Роке  Мадрид,  этот   бывалый и  опытный  воин,  вновь  повел  солдат  и  союзников  пуэбло  в  страну  навахо.  Он  вторгся  в  Пьедро-Алумбре,  долину  на  расстоянии  приблизительно  в  45  миль   от  Санта-Фе.  Там  они  заметили  в  отдалении  около  25   навахо,  в  итоге  убив  10-12  из  них,  а  остальные   скрылись  в  горах.  Эти  кампании  закончились  перемирием,  которое  навахо  запросили  в  1710  году.
На  карте,  составленной  Джоном  Сенексом, “Apaches of Navajo”  распологаются  к  северу  от  деревни  хопи,  и  имеется   примечание,  что   «это  племя распространено далеко  на  запад».
1712  год.
Торговля  с  апачами  и  навахо  за  пределами  охраняемых  границ  часто  вызывала  трения,  что   вынудило  губернатора   дон  Хуана  Игнасио   Флореса  Могольона  издать  циркулар,  заррещавший  поселенцам  торговать  с  языческими  индейцами  под  угрозой   тюремного  заключения  на  два  месяца  и   закрытие  любого  поста,  который  содержал  испанский  маклер.  Это  прямое  указание  на  то,  что  местные   представители  власти  были   среди  главных  правонарушителей.
1713  год.
16  мая -  пришло  сообщение,  что  индеец  тано,  бенжавший  к  навахо  после  мятежа  пуэбло  1696  года,  возвратился  в  пуэбло  Санта-Клара  или  Сан-Ильдефонсо.   
4  июня - два  навахо   нанесли  визит  в  пуэбло  Санта-Клара.  Они  были  приняты  Роке  Мадридом,  а  затем  сопровождены  к  губернатору  Могольону,   который  задавал  им  вопросы  через  переводчика  из  Пикурис.  Губернатор  решил  их  задержать  до  тех  пор,  пока  Мадрид  не  выявит   какие-либо  признаки  наличия  враждебных  в  округе.  Эти  навахо   объявили  об  их  дружеском  расположении  к  испанцам.
Весной  навахо  засеяли  поля  вдоль  Рио-Гранде-де-Навахо  (река   Сан-Хуан).
22  октября - после  сообщения  миссионера  из  Сан-Ильдефонсо   о  том,  что  навахо  украли  скот,  принадлежавший  этому  пуэбло,  губернатор  приказал  капитану  Кристобалю  де  Серна  возглавить  50  солдат,  20  вецинос  (испанские  поселенцы)  и  150  индейских  союзников   в  кампании  против   племени.  Экспедиция  выступила  из  Хемес  на  северо-запад.  Навахо  отступили  при  ее  приближении,   но  30  из  них  попали  в  плен  и  все  кукурузные  поля  племени  были  сожжены.
1714  год.
Март.
Навахо  атаковали  в  этом  месяце  пуэбло  Хемес,  убивая  одного  из  его  главных  капитанов.  Испанцы  в  ответ  собрали  экспедицию,  включившую  небольшое  отделение  солдат  и  милиции,  совместно  с  212  индейскими  союзниками  пуэбло,  под  командованием  капитана  Роке  Мадрида.  Она   пересекла  долину  Чама  в  стране  навахо, а  затем  повернула  на  юг.  В  нескольких  столкновениях  около  30  навахо  были  убиты,  7  захвачены  в  плен  и  конфискованы  200  бушелей  кукурузного  зерна  и  110  овец.  Затем  экспедиция  вернулась  в  Хемес,  где  была  распущена. 
26  сентября - губернатор  Могольон  постановил,  что  все  языческие  пленники  должны  быть  крещены  подобно  негритянским  рабам.
1715  год.
14  октября -  губернатор  Флорес  Могольон  приказал  расквартировать  25  солдат  в  пуэбло  Зуни,  в  целях  защиты  его  жителей  от  постоянных  нападений  навахо-апачей.
1716  год.
Исполняющий  обязанности  губернатора  Феликс  Мартинес  направил  капитана  Кристобаля  де  Ла  Серна  во  главе  кампании  против  навахо.  Выступив   из  пуэбло  Хемес    приблизительно  с  четырьмя  сотнями  вооруженных  мужчин - в  основном  индейцы  пуэбло, Серна   углубился  на  территорию  навахо  на  20  лиг,  и  в  месте  под  названием  Лос-Пенолитос  навязал  навахо  сражение.  Шесть  из  последних  были  убиты; о   потерях  испанцев  сообщения  нет.
1719  год.
23  сентября -  губернатор  Антонио  де  Вальверде  нанес  визит  апачам  хикарийя,   где  два  сына  вождя  Эль  Кохо  сообщили  ему,  что  «он (Эль  Кохо)  сейчас   отсутствует,  так  как   пошел  к   навахо».
1720  год.
К этому  году  налеты  навахо,  и  соответственно  ответные  меры,  затихли,  и  племя  более  не   считалось  врагом  провинции.  В  следующие   пятьдесят  лет  навахо  и  их  испанские   соседи  жили  в  мире,   который  обуславливался  главным  образом  тем,  что  навахо  испытывали  серьезное  давление  со  стороны  ютов  и команчей.  В  этот  период  племя  торговало   текстильными  изделиями,   корзинами,  шкурами  и  другими   товарами, в  том  числе   военнопленными.   Вклад  навахо  в  экономику  провинции  был  очень  весомым.
1724  год.
Было  сообщение  о  том,  что  апачи  хикарийя  решили, «поскольку  их  люди  не  защищены  от  нападений  команчей,  переместиться  на  территорию  навахо».   
20  октября -   циркулар  от  губернатора:  «Ваше  Превосходительство   устанавливает,  что  более   необходимо  и  правильно  воспрепятствовать  бегству  туземцев  из  области  Ла-Хикарийя     в  область  Навахо».
1732  год.
6  декабря - губернатор  издает  циркулар,   запрещающий  продажу  пленников  апачей-навахо  индейцам  пуэбло.  За  нарушение  его   предусматривался  штраф.
1744  год.
21  июня - два  францисканских  священника,  67-летний  Отец  Карлос  Дельгадо  и  Отец  Хосе  Иригойен,  прибыли  из  пуэбло  Ислета  в  Себольета  и  Энсиналь  в  стране  навахо.  Отец  Хосе  позже  сообщил,  что  за  шесть  дней  они  крестили  5000  навахо - очевидное  преувеличение,- так  как  на  тот  момент  это  была  численность  всего  племени. 
В  конце  1750-х  годов  навахо  твердо  воспротивились  христианизации,  так  как,  согласно  сообщению  Отца  Санчеса  Лезуана  де  Вермехо,  они  «хотят  жить  подобно  оленю,  и  не  хотят  оседать  в  пуэбло  и  жить  подобно  христианам». Они  сказали,  что  никогда  не  приглашали   миссионеров,   и  еще  в  1746  году  сообщили  Отцу  Мигелю  де  Менчеро,  что  они  не  собираются  становиться  оседлыми.  Отказ,  или  неспособность    миссионера  предоставить  им  «всё,  что  он  обещал  за  крещение: кобыл,  мулов, коней, коров,  одежду  и  много  овец»,  являлось   еще  одним  решающим  фактором  в   нежелании  навахо  христианизироваться.
1747  год.
В  августе  этого  года  навахо  и  юты  атаковали   испанские  поселения  Абикью  и  Охо-Кальенте,    расположенные  к  западу  от  Рио-Гранде.  Уцелевшие жители  бежали  на  восток,  в  безопасные  места.
1748  год.
20  июля - сообщение  от  индейца  пуэбло,  больше  года  прожившего  в  стране  навахо,  гласило, что   племя  сильно  пострадало  от  засухи.  Далее  говорилось,  что  навахо,  численность  которых  превышала  на  тот  момент  2000  человек  (возможно,  не  все  племя)   ведет  войну  с ютами  и  имеет много  рабов; и иногда   наносит  визиты  в  пуэбло  Хемес.
1749  год.
На  территории  навахо  построены  две  миссии  из  четырех,  разрешенных  вице-королем  еще  в  1746  году.  Одна  в  Себольета  и  вторая  возле  ручья  Сальдо. Более  500  навахо  переместились  в  их  окрестности,   и  выразили  страсть   к  крещению,  что  более  обуславливалось  набегами  ютов  и  команчей  на  них,  чем  желанием  становиться  христианами   и  принимать  оседлый  образ  жизни.
1750  год.
16  апреля - Отец  Триго  прибыл  в  пуэбло  Лагуна,  где  узнал,  что  навахо  из  Энсиналя  и  Себольета  восстали  и  изгнали   обоих  приставленных  к  ним  падре.  На  следующий  день  навахо  высказались  в  том  духе,  что  они  твердо  настроены  против  поселения  в  пуэбло,  и  что «они  не  могут  долго  оставаться  в  одном  месте,  так  как  живут  подобно  оленю».  Они  пожаловались,  что  Отец  Менчеро  не  дал  им  обещанные  скот  и  одежду.  Вскоре  миссии  в  Себольета  и  Энсиналь  были  заброшены.
1752  год.
Хуан  Хосе  Лабато  сообщил  губернатору  Качупину, что   три  вождя  племени  юта,  среди  прочих  вещей   имевшие   францисканский   календарь,  пришли  в  пуэбло  Сан-Хуан   и  сказали,  что  они  «атаковали  навахо  с  горы  Пенолес  такими  силами,  что  те   нашли  это  действие  слишком  кровавым  для  них - некоторые  из  них  были  убиты,  другие  захвачены  -  без  какого-либо  риска  для  ютов,  которые,   в   стремлении  к  их  полной  победе,  перекрыли  все   подступы  к  вершине.  Затем  пришли   навахо  с  деревянным  крестом  и  тоже  с  календарем. После  всего  этого,   ранее   являвшиеся   львами,  стали  ягнятами,  сдавшими   их  оружие  и  получившими   крест  и  недостоверную  бумагу».   
1753  год.
Когда  земельный  грант  Монтано  вдоль  Рио   Пуэрко  был  одобрен,  испанские  поселенцы,  согласно   рекомендации,  возвели  новый  город  в  виде  укрепленного   форта,  имевшего  только  одни  ворота  для  входа - мера  предосторожности  ввиду   возможного  нападения  навахо.
1754-1761  годы.
На   карте  Северной  Америки  территория  «Апаче-де-Навахо» расположена  северо-западнее  Моки (хопи)  и   по  обоим  берегам  реки  Колорадо.
1754  год.
12  августа - сообщение  о  том,  что  большинство   навахо  покинули  Динетах (так  навахо  называли  свою  родину  на  северо-западе   Новой  Мексики)  и  «нашли  прибежище  в  Себольета;  недалеко  от  пуэбло  и  миссии  Лагуна;  и  на  горе  в  окрестностях  Зуни,  сбегая  от   военных  действий  ютов,  которые  мстили  за  ущерб,  причиненный   навахо  в  вероломных  нападениях  на  некоторые  их  ранчерии.  Юты  так  сильно  воевали  против  навахо,  что  заставили  их  сбежать    из  провинции (территории  навахо)».   Губернатор  дон  Томас  Велес  Качупин  стремился  воспользоваться  предоставившейся   возможностью   убедить  навахо  переселиться  в  заброшенные  миссии,  расположенные  у  дороги  на  Эль-Пасо    в  области  Сокорро.  Однако  его  усилия  по  приведению  навахо  в  миссии  не  увенчались  успехом.
1760  год.
Когда  Бишоп  Педро  Тамарони  Ромераль,   епископ  из  Дуранго,  находился  в  пуэбло  Лагуна,  туда   пришла  группа  «индейцев  апачей-навахо,  со  словами,  что  они  хотят  стать  христианами.  Они  пришли  искать  защиту  у  испанцев,  чтобы  их   враги  юты  окончательно  их  не  уничтожили».  Также  епископ  отметил: «На  одной  стороне  здешней   дороги   на  север, есть  место  под  названием  Себольета,  где  Отец  Менчеро  основал  два  пуэбло (Энсиналь  и  Себольета).  Их  жителями  являются  навахо  и  апачи,  и  многие  из  них  живут  в  местных  каньядас (ущелье).  Некоторые  из  них  язычники,  а  другие  отступники.  Замечены  некоторые  из  их  хижин».
1761  год.
В  петиции (прошение),  датированной    этим  годом,   относительно   предоставления  земельного   гранта  в  долине  Рио-Пуэрко,     западная  его  граница  была  отмечена  как  Сьерра-Альберта-Ла-Донде-Сиембран-Лос-Апачес-Набайосес (высокая  сьерра,  где  посадки  навахо-апачей),  или  горы  Себольета. Также  было  сообщено,  что  «с   надлежащим  рвением,   навахо  в  Себольета   можно  уменьшить  или  обратить  в  христианство».
1762  год.
3  августа -  сообщение  от  некого  Бернардо  де  Миер  Пачеко,   которое  гласило,  что  когда     Антонио  Бака   вступил  во  владение  земельным  грантом  в  области  современной  горы  Тейлор,  соседние  с  ним  поселенцы  заявили,  что  они  не  будут  нарушать   намеченные  линии  раздела  и  границы  с  мирными  индейцами навахо.
1766  год.
В  этом  году, Бернардо  де  Гальвес,  новый  губернатор   Новой  Мексики,  ввёл  в  действие  новую  политику  мирных  договоров  и  торговли  с  навахо  и  апачами.
16   июня -  индейцы  пуэбло  Зиа,  Санта-Ана   и  Хемес  подали   прошение  на  получение  земельного  гранта,  подтвержающего  их   права  на  долину  Охо-дель-Эспириту-Санто.  Северной  своей  границей  они   установили  место  под  названием  Ла  Вентана,  за  которым  уже  жили  апачи-навахо.  Еже  один  тракт  земли, - равный   одной  квадратной  лиге, был  предоставлен  Мигелю  Сантьяго  Монтойа  в  верхней  части  долины  Рио-Пуэрко,     и  он  был  отмерен  таким  образом,  чтобы  «не  посягнуть   на  области,  которые  обычно  заняты  апачами-навахо».
3  декабря -  губернатор  дон  Томас  Велес  Качупин  написал   относительно  земельного  гранта   для  Фелипе  Тафойа,  расположенного  севернее   горы  Тейлор: «Если  эти  партии  не  имеют  какой-либо  земли,  где  могли  бы  пастись  их  животные,  они  могут  присоединиться    к  новым  поселениям  Сан-Мигель-де-Ларедо и  Сан-Габриэль-де-Лас-Нутриас.  Однако,  люди  этих  партий   несомненно  испытывают  страх,  так  как  те  места  находятся  на  границе,  и  так  как  им  не  хватило   смелости   для  поселения  там,  то  они  зарегистрировали  тракт  в  месте (возле  горы  Тейлор),  которое  они  попросили - в  области  проживания  мирного  племени  навахо.  Они  могут  поселиться  там,  пока  туземцы (навахо)  не  возражают.  Им  предписано  обращаться  с  навахо-апачами  с  величайшей  любовью  и  добротой, чтобы  завоевать  их,  и  относиться  к  ним  хорошо  настолько,  чтобы  держать  их  в  согласии  с  нами,  и  чтобы  с  течением  времени,  впечатляя  их  яркими  примерами  христианского  поведения,  привести  их   в  святую  католическую  веру». О  навахо  этого  региона  было  сказано,  что   «из  страха  перед  ютами,  они   устанавливают  свои  хижины  в  основном  на   вершинах  самых  высоких  и  самых  труднопроходимых   мес».   
1767  год.
4  июля -   получатели   земельного  гранта  в  районе  горы  Тейлор   официально  вступили  во  владение  землей.  Были  приглашены  представители   от  навахо-апачей, «кто  примыкают    к  вышеуказанному  тракту  со  стороны  Нуэстра-Сеньора-дель-Пилар  на  западе.  Получатели  не   воспринимали  рассудком,  что  вторгаются  на  запретную  территорию».
11  сентября - губернатор  Педро  Фермин  де  Мендинуэта (годы  правления  1767-1778  года)  одобрил  прошение  Бартоломе  Фернандеса  относительно  получения  им  земельного  гранта  в  де-Да-Педрера,  включая Сан-Мигель-Спринг  севернее   горы  Тейлор: «При  условии, что  никакого  вреда  не  будет  нанесено  интересам  третьей  стороны,  и  особенно  по  отношению  к  не-христианским  индейцам    в  области  навахо,-не  только  тех,  кто  обычно  живут  в  Сан  Мигель  Спринг,  но  и  всех  остальных,  к  кому  следует  относиться  с  добротой  и христианским  благоразумием,  привлекая  их  к нашей  святой  вере  и  в  подчинение  нашего  монарха». Дальше   было  оговорено,  что  навахо,  живущие  в  Сан-Мигель-Спринг  должны  и  впредь  там  оставаться.   
1768  год.
20  января -  во  владении  своим  земельным  грантом  севернее  горы  Тейлор,  вступил  Игнасио  Чавес,  и  было  указано,  что  он «не  должен  лишать  собственности  здешних  индейцев   навахо  и  изгонять  их  с  земель,  ими   занимаемых». В  этом  году   еще  ряд  счастливых  обладателей  вступили  во  владение  собственными  земельными  наделами.  Всем,  в  обязательном  порядке,  было  указано  не  притеснять  никаким  образом  сосеседей-навахо  и  не  нарушать  их  права. В  этом  году  много  навахо  поселились  в  Себольета  и  в  окрестностях  Сан-Матео-Спрингс.
6  октября -  Мигель  Тафойа,  индеец  койотеро (метис),  был  приговорен  к  пяти  годам  каторги  в  Энсинильяс,  после  того,  как   расследование  выявило  его  причастность  к  воровству  домашнего  скота   и  подстрекательству  навахо,  среди  которых  он  укрывался,  к  войне  против  испанцев. 
1769  год.
Карта   Хосефа  де  Уррутиа  показывает  «Провинсиа  де  Навахо» - страну  навахо,   вокруг  деревень  хопи.
1770-е  годы
Полстолетия  мира  закончились  возрожденным  конфликтом,  когда  навахо  «подтвердили  свое  владение  на  их  родину  также  твердо,  как  раньше  отвергли   испанские  миссии  и  понятие  об  оседлом  образе  жизни  для  них».  Навахо  возобновили  свои  набеги  на   Новую  Мексику,  и  атаки  на  деревни  хопи, что  вынудило   последних   принять  испанскую  защиту  после  почти  50  лет  сопротивления  испанским  притязаниям.
1772  год.
26  марта - губернатор  Педро  Фермин  де  Мендинуэта  сообщил  вице-королю  дону  Антонио  Букарелли  и  Урсуа  следующее: «Правда,  что  юта  и  навахо  живут  северо-западнее  Санта-Фе.  Эти  два  племени  не  всегда  мирные».
1773.
11  ноября -  губернатор  сообщил,  что    «юты   пришли  на  ежегодную  ярмарку  продавать  шкуры,  и  сказали  мне,  что  они  начали  войну,  и  имели  одно  сражение  с  навахо,  в  котором  убили  многих  из  них  и  захватили  пять  мальчиков».
 1774.
20  июня - губернатор  Мендинуэта  сообщил  о  своих  попытках  решить  проблемы  в  отношениях  с  навахо.  Он  подстрекал  ютов  к  нападениям   на  них,  в  то  время  как  испанцы  оставались  нейтральными.
18  августа -  в  то  время,  когда  милиция  Альбукерка  находилась  в  кампании  против  навахо,  около  100  команчей  атаковали  окрестности   города,  убили  двоих  испанцев,  троих  христианских  индейцев  и  захватили  четырех  пастухов.  Также  они  похитили  лошадей  и  убили  400  овец.
30  сентября - губернатор  Мендинуэта  сообщил,  что  в   двух  экспедициях  против  навахо было  «убито  22  варвара  и  захвачено  46  других - мужчин,  женщин  и  детей - двое  из  которых,  после  крещения  умерли». Испанцы  потеряли  четырех  убитыми  и  31  из них  были  ранены.
5  октября -  большая  группа  навахо  атаковала   ряд  ранчо  в  окрестностях  пуэбло  Лагуна,  убивая  четырех  человек,  захватывая  двоих  в  плен  и  забивая  какое-то  количество  овец. Алькальд  во  главе  милиции  их  преследовал  и    убил  двоих  из  них,  но  22  испанца  были  ранены.
15  ноября - навахо  совершили  налет  возле  пуэбло  Зиа, убивая  одного  пастуха,  захватывая  другого  и  похищая    овец  и  крупнорогатый  скот. В  этот  же  день  они  атаковали  возле  пуэбло Лагуна  и  захватили  одного  мальчика.
26  декабря -  навахо  атаковали  пуэбло  Лагуна  и  украли  13  овец.  В  этом  месяце  испанские  поселенцы  в  области  горы   Тэйлор  и  Рио-Пуэрко  покинули  их  владения   из-за  постоянных  налетов  навахо,  и   ушли  на  восток.
1775.
30  марта - губернатор  Мендинуэта  сообщил,  что  силы,  состоящие  из  100   индейцев  пуэбло,  43  милиционеров  и  двух  эскадронов  солдат  недавно  попытались  атаковать   навахо  в  их  оплоте  на  верхушке  Биг-Бид-Меса (Иоо’Тсо)  в   Новой Мексике. Штурм  оказался  неудачным,  так  как   войска  оказались  просто  не  в  состоянии  выполнить  восхождение  к  укрепленной  месе.  После   24-х  часовой  блокады,  лидеры  навахо  согласились  прийти  в  пуэбло  Зуни  и  привести  некоторых  пленников,  недавно  захваченных  специально  для  того,  чтобы  заключить  мир.
19  апреля -  пять  навахо,  укравшие  трех  лошадей,  были  перехвачены  и  взяты  в  плен  индейцами   из  сводного  отряда  преследователей  из  пуэбло  Хемес  и   Кочити.
3  мая -  навахо  совершили  налет  в  районе  пуэбло  Санта-Клара,  похищая  какое-то  количество  лошадей.  Индейцы  пуэбло  шли  за  ними,  но  не  смогли  догнать.
22  июня - по  приглашению  индейцев  хопи,  которые  приходили  в  пуэбло  Зуни  торговать  в  этом  году,  Отец  Сильвестр  Велес  де  Эскаланте, в  сопровождении  алькальда  Зуни,  а  также  крещеного  хопи  из  пуэбло  Сандия   в  качестве   переводчика,  и  17  других  индейцев  зуни,   выступил  из  пуэбло  Зуни   в  страну  хопи.   Через  три  дня   группа  была  радушно  встречена  в  деревне  хопи  Валпи  на   первой   месе.  Эскаланте  так  писал: «Перед  уходом  в  Орайби,  27  июня,  в  полдень,  индеец  моки (хопи)  из  Гуалпи  (Валпи) пришел  в  это  прибежище.  Я  спросил  у  него  через  переводчика,  что  он  хочет?  Он  ответил,  что  был  свидетелем   собрания   навахо-апачей (которых  он  насчитал  сотни), и  что  после   продолжительного  обсуждения  нашего  визита  к  моки,  они  решили  напасть  на  нас,  когда  мы  покинем  это  место (Валпи),  и  взять   наши  жизни. Чтобы  быть  уверенными  в  успехе,   и  чтобы  нигде  не  произошел  сбой,  они  разослали  несколько  сообщений  во  все  ближайшие  ранчерии, которые  могут  собраться  за  четыре  дня».  Хопи  были  поражены  невозмутимостью  Эскаланте,  когда  он  узнал  эту  новость.  После  посещения  деревни  Орайби  и   второй  месы,  Эскаланте  возвратился  в  Валпи.  «В  третий  день  июля  мы  покинули   Гуалпи  и   отправились  в  Зуни  другой  дорогой,  не  той,  по  которой  пришли  сюда.  Хотя  я  и  не  хотел, капитан  Гуалпи  послал  сорок  вооруженных  мужчин  изучить  некоторые  дымы,  которые  были  видны  в  том  направлении,  куда  мы  собрались  идти.  Это  оказались  навахо,  которые  собирались  нас  убить.  Я  был  очень  благодарен  капитану  хопи  за  его  действие». 6   июля  группа  достигла  пуэбло  Зуни,  без  какого-либо  происшествия.  В  октябре  1775   года  Эскаланте  написал  полный  отчет  о  своем  путешествии,   а  30  апреля  этого  же  года,  он  отправил    главному  священнику  провинции  Отцу  Исидро  Мурильо  копию  своего  дневника,  который  он  вел  во  время  вышеупомянутого  визита  к  хопи.
Губернатор  Мендинуэта  сообщил  властям  провинции   Новая  Бискайя (Чиуауа),   что  навахо  в  последних  шести  налетах  украли  скот  и   лошадей  в  пуэбло  Хемес, Зиа,  Сан-Ильдефонсо, в   окрестностях  Абикьюи  и  Альбукерка.  Преследователи  испанцы  убили  шесть  мужчин  навахо  и  одну  женщину;  еще  одну  ранили,  и  некоторых  женщин  и  детей  захватили  в  плен.  Большинство   похищенных  животных  были  возвращены.  В  этом  же  месяце (июнь)  католический  священник  в  пуэбло  Сан-Хуан   отпел  двух  взрослых   мужчин,  которых  убили   навахо.
22   сентября -  два  вождя  навахо  пришли  в  пуэбло  Лагуна  и  привели  двоих  пленников.   В  соответствии  с  существовавшими  тогда  порядками,  алькальд  отправил  их  в  Санта-Фе    для  переговоров  с  губернатором.   Вскоре  навахо  отпустили  еще  одиннадцать  пленников.
1776. 
13  января - девочка  навахо,  купленная  у  ее  родителей  доном  Хосе  из  Санта-Фе,  была  крещена  в  пуэбло  Зуни. Родители  продали  ее  по  собственной  инициативе.  В   этом  году  еще  четыре  навахо   приняли  христианство  в  пуэбло  Лагуна, двое  в  Ислета,  один  в  Зуни,  и  один  Сандия.
26  июня -  преодолев  маршрут  от  хавасупаев  к  хопи,  Отец  Франциско  Гарсес  написал,  что   путешествие  было  «очень  опасным  из-за  войны  хавасупаев  против  навахо  и  явапаев - их   традиционных  врагов». Позже  Отец  Гарсес  так  писал: «Все  те,  кого  называю  именем   ябипайс (явапаи), - на  самом  деле  апачи. Они  имеют  хорошее   убежище  и  отстойник  для  ворованных  лошадей  у  моки.  Я  имею  в  виду,  что  пуэбло  де  Орайби  водят  дружбу  с  ябипайс  набахаи (навахо),  которые  наводняют  эти  земли».
5  августа - отец  Франциско  Сильваестр  Велес  де  Эскаланте,  Отец  Франциско  Атанасио  Домингес,  и  их  сопровождающие,  в  этот  день  прибыли  на   Рио-де-Навахо (Рио-Сан-Хуан)   из  Санта-Фе.    Эскаланте  так  написал  о  реке: «Поток  называется  Рио-Гранде-де-Навахо,  поскольку  он  отделяет   область  с  этим  названием  от  области  проживания  племени  юта».  Партия  миссионеров  пересекла  Рио-Сан-Хуан    возле  слияния  этой  реки  с  Рио-Пьедра.    Юты  на  тот  момент  проживали  в  области  Рио-Долорес. 
12  октября - Отец   Андрес  Гарсия  сообщил  из  пуэбло  Зуни:  «Апачи (навахо)  сказали,  что  западные  апачи  пришли  со  всеми  их  семьями  в  район  Зуни,  чтобы  искать  мир,   спасаясь  бегством  от  испанского  оружия  и  в  страхе  постоянного  давления  войск».
10  ноября - партия  Эскаланте - Домингеса  «расположилась  лагерем   у  начала  спуска  с  горы,  где  была  бревенчатая   лестница,  которую  построили  и  используют  индейцы  навахо, чтобы  спускаться  на  дно  каньона   реки  Колорадо,  расположенного  вверх  по  течению  от  устья  до  ручья  Навахо».  На  следующий  день  «спуск  был  преодолен  с  большим  риском  для  жизни,  так  как  в  нескольких  местах  тропа  упиралась  в  опасные  скалы».
17  ноября -  после  посещения  индейцев  хавасупаи,  Отец  Эскаланте  и  его  группа  прибыли  в  деревню  хопи.  Там  они  разговаривали  с  хопи, - как  в  Орайби,  так  и  в  Валпи,  на  языке  навахо,  поскольку  навахо  и   хопи  имели  довольно  продолжительные  контакты,  и  хопи  выучили  язык  навахо.
25  ноября -  Отец  Домингес  сообщил,  что  «навахо  и  юта  убили,  захватили  и  ограбили  моки,  и  теперь  они  с  ними  в  состоянии  войны».
1777.
3  ноября -  губернатор  Мендинуэта  сообщил  генералу-команданте  Теодоро   де  Круа: «Западнее  упомянутого  пуэбло (Сокорро),  между  Акома,  Лагуна  и  Зуни  остается  открытая  дверь.  Через  нее  апачи  постоянно  входят,  чтобы  грабить  и  убивать  до  самого  центра  этой  провинции.  Через  нее,  они  также  осуществляют  их  пагубные   связи   с  племенем  навахо,  с  которым  племя  апачей  заключило  тесный  союз   во  время  последней  войны.  Это  племя,  хотя  и  небольшое,  владеет  очень  труднопроходимой  землей  к  западу  от  нашей  провинции (Новая   Мексика),  в  глубине которой   жители  трех  упомянутых  пуэбло - Акома,  Лагуна  и  Зуни, каждый  день  наблюдают  племя  навахо,  становясь  при  этом  всё  более   ненадежными,  и  я  считаю  их (не  без  причины)  скрытыми  врагами».   Это  было  сообщение,  в  котором  губернатор  рекомендовал  основать  в  Сокорро  пресидио   с  гарнизоном  в  50  солдат,  с одной  целью: отделить  навахо  от  апачей  хила.
1779.
4  августа - губернатор  де  Анса   написал  генерал-команданте,  что  засуха   в  последние  два  года  стала  причиной  распространения  голода  и  чумы  среди  хопи  в  такой  степени,  что  «они  начали  продавать  своих  детей,  чтобы  как-то  поддержать  себя».  Многие  хопи  искали  спасения  у  хавасупаев;  другие  пожелали  принять  христианство, - лишь  бы  выжить.  Де  Анса   так  сообщал: «Я  имею  хорошо  проверенную  информацию  о  том,  что  когда  многие  семейства  хопи  покидают  их  пуэбло,  они  делают  это  с  единственной  целью: прийти  к  нам  и  сдаться.  Этой  благоприятной  попытке  примирения  мешает  племя  навахо - апачей,  которые  говорят  им,  что  мы  не  пожелаем  их  принять».
1780.
26  мая - губернатор  де  Анса   написал  генерал-команданте  о  хопи: «Совершенно  очевидно,  что  эти  бедствия (голод  и  чума) велики,  и  будут  и  дальше  распространяться.  Сообщения  оттуда  показывают  нам,  что  область  хопи  может  стать  почти  обезлюженной.  Это   в  большинстве  случаев  приводит  мятежников  в  наше   подчинение».  В  феврале   этого  года   де  Анса послал  Отца (Падре)  Андреса  Гарсия  из  пуэбло  Зуни   к  хопи,  и  20  марта  тот  привел  некоторых  хопи  в  Санта-Фе.   Анса   расселил  их  по   ряду  пуэбло  вдоль  Рио-Гранде, обязуя  местных  жителей  их  обеспечивать. К  маю  число  хопи  на  Рио-Гранде  возросло  до  150-ти,  20-25  из  них   умерли.  Все  эти  хопи   приняли  христианство.  Де  Анса  писал  далее: «Мы  могли  бы  привести  большее  число   хопи,  если  бы  не   племя  навахо,  препятсвующее  их  прохождению  на  пол-пути  между  землями  хопи  и  нами.  Так  как  навахо  убили  и  захватили  в  плен  членов  двух  последних  партий  хопи,  другие  отказались  последовать  их  примеру  и  прийти  сюда.  Навахо  запугали  их.  Из-за  этого,  а  также  других,  хотя  и  мелких,  но,  тем  не  менее,  ограблений,  я  требую,  чтобы  это  племя (навахо)  соблюдало  условия  капитуляции,  согласно  которым  ему  был  предоставлен  мир.  Сейчас  же  они   оправдывают  их  неподобающее  поведение  надуманными  предлогами. Если  это  не  будет  исправлено,  я  намереваюсь  распространить террор  среди  них,  и  их  союзников  хила».
Май -  навахо  в  этом  месяце  вторгались  в  различные  округа   Новой  Мексики,  и  похитили  30  лошадей  и  очень  много  овец.
Июль - навахо  продолжили   их  военные  действия,  совершая    набеги  возле  пуэбло  Акома, воруя  там  шесть  лошадей.  Также  они  убили  троих  индейцев  в  Зуни  и  Пекос.
20  сентября -  чума  и  голод  вынудили  хопи  вновь  искать  спасения  у  навахо.  Испанцы  считали,  что  настал  подходящий  момент  для  того,  чтобы  их  крестить,  и  при  они этом  опасались,  что  хопи  могут  присоединиться  к  враждебным  навахо.  Так,  губернатор  Анса,   после  получения  сообщения  о  том,  что  40  семей  хопи   могут  мигрировать  к  Рио-Гранде,  если  он  приедет  лично,  чтобы  привести  их,  прибыл  к   хопи  20   сентября,   но  лишь  затем,  чтобы  найти, что «сорок  семей  хопи  вынуждены    из-за  голода  уйти  пятнадцать  дней  назад  к  навахо,  где  их  мужчины были  убиты,  а  женщины  и  дети  захвачены; только  двое  бежали,  чтобы  рассказать  об  этом  несчастье». В  результате  всех  этих  бедствий,  из  7494  хопи  в  1775  году,  в  1780  их  осталось  только  798 человек,   им  прпи  них  сохранилось  всего   300  овец,  пять  лошадей,  и  вообще  никакого  крупнорогатого  скота.  Де  Анса  писал: «Эти  причины  посодействовали  искоренению  этих  пуэбло (хопи) ,  и  все  туземцы  согласны  в  том,  что   основное, - это  голод  и   моровая  язва (чума):  первое,  потому  что  не  было  дождя  с  1777  года,  и   второе,  как  следствие  первого.  К  этому  можно  добавить   жестокости,  которые  причиняют  им  юты  и  навахо.  Я  предлагаю  посредничество   с  их  врагами -  юта  и  навахо, - чтобы  они  разрешили  им (хопи)  жить  в  мире».    Многие,  из  более, чем  200  хопи,  пересесилившихся  к  Рио-Гранде,  зимой  1780-81  годов,  умерли  от  чумы.  Из  них  55  человек  в  пуэбло  Сандия   и  15  в  Санта-Клара.   
Де  Круа,  генерал-команданте  в  городе  Чиуауа,  провинция   Новая  Бискайя,  приказал   губернатору   Новой  Мексики  назначить   плату  в  100  песо  за  голову  каждого  враждебного  индейца  и  вдвое  большую  сумму  за  каждого  пленника.
1781.
17  января - Де  Анса   писал: «Навахо - апачи, ближайшие  соседи  хопи,   увеличены  в  численности  за  счет  последних. Поэтому   первые,  будучи  нашими  отъявленными  врагами,  считают,  что   так  должно  быть  и   впредь.  Индейское  племя  навахо  за  счет своих  воинственных  действий  и  других  насильственных  дел,  что  я  описал,  привлекло   к  себе  многих  хопи.  Здесь,  я  убежден,  еще  большее  число  последних,  чем  нам  представляется,  придет   к  ним, потому  что  навахо  продолжают  себя  плохо  вести».
15  ноября - Де  Анса   в   его  письме  к  Круа   пророчествовал  неизбежное  уничтожение  хопи  из-за  эпидемии  черной  оспы  и  военных  действий, - «что  юта  и  навахо  на  них  совершают».   В  письме  к  де  Гальвесу,  от  23   апреля  1782  года,  Анса   повторил   его  опасения  насчет  хопи.  Похоронные  записи  католической  церкви   Санта-Фе     от  1782  года  отражают  всю  суровость  эпидемии  черной  оспы  этого  года.   
1782.
В  своем  географическом  описании   Новой  Мексики,  Отец  Агустин  де   Морфи   так  упоминал   местности   Себольета: «Недалеко  от  Лагуна (пуэбло)  есть  место  под  названием  Себольета,  расположенное  у  подножья  сьерры  того  же  имени,  из  которой  вытекает  небольшая  река. Через  две  с  половиной  лиги,  она  впадает   в  воды  Эль-Гальо.  В  этом  месте,  индейцы  Лагуна,   а  также  апачи-навахо,  обычно  разбивают  лагеря,  и  в  настоящее  время,  согласно  сообщениям  Хосе  де  Ла  Пена,  это  место  занимают  последние». Так  Морфи  писал  об  Энсиналь: «Недалеко  от  Куверо, в   трех   лигха  к  югу  от  Лагуна,  есть  место  под  названием  Эль-Энсиналь, где   раньше  находилось   испанское  ранчо.  Теперь  там  индейцы  навахо  возделывают  землю.  Это  место,  представляет  из  себя  каньон,  где  достаточно  земли  и  воды,  а  также  всего  другого  необходимого  для  поддержания   в  благополучии   четырех  десятков   семейств».
1783.
 9  января -  навахо  совершили  налет  на  пуэбло  Керес,  у  Рио-Гранде,  и  похитили  там  девять  голов  крупнорогатого  скота,  который  позже  был  возвращен  индейскими  преследователями  из  этого  пуэбло.
2  марта - навахо  атаковали  область  Абикью, однако «их  трофеи  были  возвращены  владельцами-местными   жителями, -  которые  немедленно  пустились  за  ними  в  преследование».
15  марта - губернатор  де  Анса   узнал   от  индейцев  навахо,  что  «навахо  из  Энсиналь,  Себольета  и  Сан  Матео,  решили  присоединиться  к  апачам - хила  в  совместном  нападении  на  пресидио  Ханос,  провинция   Новая  Бискайя». Апачи - хила  часто  искали  союз  и  усиление  у  навахо,  а  затем  возвращались  на   южную  границу,  чтобы  штурмовать  пресидии  Туксон (Тусон,  амер.) Ханос  и  Ариспе.  Иногда  навахо  входили  в   совместные  с  апачами  военные  отряды  численность  до  500  воинов. Антонио   Эль  Пинто,  один  из  вождей  навахо, предположительно  являлся  основным  союзником  апачей.  Сам  по  себе   этот  союз,   был   убийственным  для  испанцев.
7  июня -  вместе  со  своими  союзниками  апачами - хила,  навахо  атаковали  поселения  долины  Рио -  Гранде,  похищая  одиннадцать  голов  скота.
9  сентября - в  налете  на  пуэбло  Хемес  и  Зиа,  навахо  украли  55  голов  скота,  принадлежащего  местным  индейцам.
18  декабря - губернатору   де  Анса    в  этот  день  было  приказано,  и  вторично  14  января  1784  года,  во  что  бы  то  ни  стало  разорвать  союз  апачей  и  навахо.  Согласно  этому,  Анса  отослал  навахо  предупреждение,  что  если  они «будут  входить  в  эту  провинцию,   им  будет  не  только  отказано  в  покровительстве,  что  им  пожаловано,  но  и  они  будут  преследоваться  до  уничтожения,  или  изгнания  из  страны,  которую  они  сейчас  занимают.  А   значит,   последует  потеря   владений,  и  они  увидят  себя  сжатыми  в  горах,  в  нищей  и  бродячей  жизни,  примером  которой  служат  «хилас»  и  другие  враги  этой  провинции».   Ансе   было  поручено  выдвигать  войска  из  Санта-Фе  в  страну  навахо,  и  предупредить  их,  что «юты,  которых  навахо  обидели,  не  станут   убирать   их   руки  от  общего   на  них  возмездия,  и  что   те  смогут  этого  избежать,  если  признают  свою  ошибку,  порвут  с   «хилас»,  и  объявят  им  войну, которую  будут  вести  непрерывно,  тем  самым  доказывая  испанцам,  что  они  предпочитают  чистую  дружбу  с  ними,  губительному  союзу  с  теми  варварами (апачи-хила).  Анса  так  ответил: «Я  решил,  сеньор  главный  управляющий,  что  если  навахо  не  подчинятся  послушно  моим  предложениям,  я  начну  действовать  против  них  во  главе  всех   сил  провинции».
1784.
14  января -  Анса   получил  рекомендацию  от  чиновников  из   Ариспе,  провинция  Сонора,   остановить «коммерцию  с  ютами  и  привлечь  их  на  сторону  испанцев,  так  как  они  могут  оказаться  полезными  союзниками  против  навахо». Весной   этого  года,  согласно  сообщениям,  навахо  и  апачи  хиленьо  совершали  частые  вторжения  в  долинах   Рио-Абахо и  Рио-Гранде.
В  октябре,  алькальд  пуэбло  Лагуна  возглавил  экспедицию  в   область  Хила,  которая  углубилась  до  истоков  Рио-Сан-Франциско.  Несколько  навахо  были  проводниками,  но  алькальд  подозревал,  что  они  заранее  предупредили  своих  союзников.
1785.
В  марте  навахо  атаковали  окрестности  Альбукерка,  убивая  двоих  человек,  похищая  27  лошадей  и  убивая  12  других.  Поисковая  группа  возвратила  три  лошади  в  Лос-Куэлитес.   
5  июня -  в  попытке  разрушить  союз  апачей  и   навахо,  Анса  запретил  последним  пересекать  Рио-Сан-Хосе  в  южном  направлении.  Он  так  писал: «Любой,  кто  так  сделает,   будет  перехвачен   патрулем,   доставлен  в  Санта-Фе  и  наказан».  Также  он  запретил  любую  торговую  деятельность,  обмен  и  контакты  между  жителями  провинции  и  навахо.  В  результате, 46  навахо,  среди  них   семь  вождей,  5   июня   предстали  перед  алькальдом  в  пуэбло  Лагуна,  утверждая,  что  они  готовы  12-го  числа  отправиться  в  кампанию  против  «хилас».   Они  просили  усиления  из  80  индейцев  этого  пуэбло.  Эта  просьба  была  выполнена,  и  16  июня,  объединенные   силы,  состоявшие  из  120  конных  навахо,  30  пеших,  и  94  пуэбло,   выступили  в  страну    апачей - хила.  Там  произошло  два  сражения,  в  которых  более  сорока  апачей  были  убиты.  Навахо  и  пуэбло  потеряли   убитыми  двоих  человек  и  десять  лошадей.  25   июня  они  возвратились  в  Лагуна.  Анса  наградил  навахо  возрождением  торговли  и  контактов  с   пуэбло  провинции, примыкавших  к  стране  навахо.       
25  июня - прищло  известие,  что  навахо  готовят   две  больших  кампании  против  апачей – хила (хиленьо),  и  что  они   послали  14   их  лидеров  в  Санта-Фе.  Один  из  них,  знаменитый  Эль  Пинто,  в  свое  время  главный  противник  объявлению  войны  против  хиленьо, теперь  искал  прощения  губернатора,  и  в  следующей  экспедиции   против  апачей (в  августе),  он  помогал  как  мог.   Для   возмещения   его  убытков,  и   убытков  его  людей,  Анса   согласился  выдать «каждому  помощнику  около   шести   бушелей  пиноле (поджаренные  кукурузные  зерна),  две   лошади  для   перевозки этого,  и  две  головы   крупнорогатого  скота,  так  как  Эль  Пинто  утверждал,  что  без   всего  этого,  они  не  смогли  бы  существовать  в  течение  экспедиции».   Анса   попросил   генерал  -команданте  Хосе  Антонио  Ренгела   выдать  ему  «четыре  трости  с  серебряными  круглыми  набалдашниками,   в  качестве   знаков  отличия  для  Эль  Пинто  и  троих  других  вождей,  которые  пришли  с  ним  в  Санта-Фе».   
В  одной  их  июньских  кампании   под  командованием  второго  лейтенанта  дона  Хосе  Мальдонадо,  участвовали   всего  около  30  навахо,  и  то,  по  прошествии  десяти  дней  они  вернулись  из  Сьерра-Азул,  в  свои  ранчерии.  В  августе  навахо   и  юта   совершили  второй  их  совместный  набег  на  хиленьо.
15-17  июля - четырнадцать  навахо,  включая  четырех  капитанов,  предстали  перед  Ансой   с  предложением  новой  кампании  против  апачей - хила.  27  июля,  капитан  и  шесть  воинов  навахо  из  ранчерии  Гуадалупе,  располагавшейся  севернее  горы  Тэйлор,  пришли  с  тем  же  предложением. Ансе  было  так  сообщено: «Хотя,  эти  индейцы (навахо)  хорошо  понимают,  что  испанцы  в  качестве  друзей  несуть  им  благодать,  или  разорение,  если  воевать  с  ними,  это  не  освобождает  их  от  страха  перед  хилас,  и  от  отвращения,  что  они  чувствуют,  жертвуя   их  древней  дружбой,  и  родственными  связями,  которые   сохраняют  с  ними. Капитан  Антонио  Эль  Пинто  оказывает  им  (апачам) поддержку  и  обеспечивает  их,  потому  что  он  больше  всех  остальных  навахо   испытывает  неприязнь  к  испанцам,  и  добился  уважения  к  себе,  благодаря   его   большому  состоянию,   большому  количеству  родственников  и    сторонников».  Ансе   было  указано  продолжать  работать  на  разрыв  альянса    между  апачами  и  навахо,  и  в  помощь  ему  генерал-команданте  отправил  много  лошадей,  мулов  и  200  единиц  огнестрельного  оружия  с   соответствующим  объемом  боеприпасов  для  обеспечения  милиции,   поселенцев  и  навахо -участников  кампании». Также  Ансе  было   поручено  установить  дружественные  контакты  с  ютами, «чтобы  они  не  прятали  навахо  на  своей  территории».
1786.
18  января - генерал-команданте  Ренгел  из  города  Чиуауа  приказал   Ансе  расположить  в  пуэбло  Лагуна  сильный  испанский  отряд,  чтобы   навахо  поняли, что  они  будут  наказаны,  если   не  продолжат   союзничать  с  испанцами  в  их  новой  кампании  против  апачей - хила. Испанцы  даже  грозились  натравить  на  них  команчей.  Ренгел  так  подытожил   его  сообщение  Ансе:  «Очень  важно  для  меня   своевременно  получать  свежие  новости  о  состоянии  дел.  Вашей  светлости  надлежит   выдвигать  отделения    кампании  и  направлять   своих  посыльных  в  Пуэбло-Эль-Пасо     как  это  делалось  в  прошлом  году,  или  лучше  в  одно  из  пресидий  на  сонорской  границе,  если   они  смогут  добираться  туда  из  страны  навахо».
4  февраля - сообщение  о  разрыве  отношений  между   навахо  и  апачами-хила:  «Навахо  не  решаются  полностью  порвать  с  хилас,  хотя  и  не  отказываются  от  этого,  зная,  что  дружба  с  нами   намного  полезней  для  их  интересов,  чем  дружба  с  апачами,  но  они  не  хотят  приобретать  одно  в  ущерб  другому.  Это,  главным  образом,  и  влияет  на  их   выбор.  Нерешительность  навахо  больше  исходит  из  привычки  торговать  с  нашими  врагами,  с  кем   они,  также,   связаны  старинным  родством».      
2  марта -  сообщение  о  том,  что  навахо  недавно  атаковали  Абикью  и  своровали  лошадей,  а  испанцы  в  преследовании  убили  одного  из  них  и  вернули  23  похищенных   животных.   
22  марта –Анас   назначил  на  этот  день  совещание  с  навахо  у  брода  на  Рио-Пуэрко, юго-западнее  пуэбло  Зиа,  на  предмет  аннулирования  их  альянса  с  апачами - хила.   Прибыли  алькальды  Лагуна,  Зуни  и  Хемес, и  всего  один  навахо.  Он  сказал,  что  остальные  побоялись  прийти  из-за  слухов,  что  настоящей  целью  совещания  является  их  убийство.   Этот  навахо  пообещал  вернуться  через  2-3  дня  с  его   группой.  Верный  своему  слову,  он  вскоре   привел  около   восьмидесяти  навахо.
25  марта – Анса   наконец-то  убедил  пришедших  навахо  разрушить  их  союз  с  хиленьо,-  через   деликатность,  настойчивость  и  угрозы   полного  запрета  торговли,-  и  заключил  с  ними  договор,  обуславливающий   дальнейшую  помощь  навахо  в  борьбе  против  апачей.  На  совещании  возле  Рио-Пуэрко, навахо  «согласились  объявить  войну  хилас  одним  из  вождей,  названных  навахо,  и  переводчик   передал  им  желание  губернатора  относительно  проведения  совместной  кампании».  Также  навахо  согласились  предоставлять  ежемесячно   тридцать  бойцов   для  походов  против  апачей-хила».  Первая  кампания  должна  была  состояться  в  июле.  Анса   убедил  навахо  признать   главным   их  руководителем  некоего  дона   Карлоса,  а  лейтенантом  дона  Хосе  Антонио.  Переводчик,   оставшийся  с  ними,  должен  был  также  действовать   как   шпион.  В  завершение  церемонии,  в  круг  совета  вошел  воин  команчей (один  из  двух,  кого  Анса   привел  с  собой), и  призвал  навахо  прилежно  исполнять  свои  обязательства,  иначе  команчи,  как  союзники  испанцев,  их  уничтожат.  Придя  в  ужас  от  вида  и  слов   их  страшного  врага,  навахо  поклялись  в  верности.
25  мая - переводчик,  которого  Анса    оставил  с  навахо,  так  сообщил   ему:  «Когда  апачи-хила   украли  у  навахо  табун  лошадей,   те  преследовали   их   до   Соленого  озера  возле  Зуни,  и  сейчас  навахо  отправились  на  свои  старые  земли,  чтобы  готовить  к  посадке  почву. Еще  они  собирают   в  кампанию  против  апачей  тех,  кто  имеет  лошадей, включая  ранчерию  ютов  среди  них,  во  главе  которой  стоит  капитан  Пича».
8  июня - «генерал» - навахо  дон  Карлос  и  его  лейтенант  дон  Хосе  Антонио,  переводчик  и  семь  других  навахо  прибыли  в  Санта-Фе.  Дон  Карлос  сообщил,  что «он  посетил  все  ранчерии,   которые  ему  подчиняются,  где  был  принят  и   получил  одобрение  своим  действиям».  Переводчик  рассказал   Ансе,  что  «племя  состоит  из  700  семей,  в  каждой  4-5  человек,  и  что  имеется  пять  делений  навахо: Сан-Матео, Себольета, Каньон,  Чуска,  и  де Челли; что  1000  их  воинов  имеют  500  лошадей;  а  другая   состоит  из   600  кобыл  с  жеребятами,  700  черных  овец  и  40  коров,  быков  и  телят».  Дон  Карлос  посокрушался  насчет  последней  эпидемии  и  на  губернаторской  запрет  на  их  торговлю  в  Новой  Мексике.  Также  он  сообщил,  что  Антонио  Эль  Пинто  был  «свергнут  как  вождь навахо,  из-за  определенных  подозрений   в  его  нетерпеливости  и  неверности  по  отношению  к   своим  людям».  Анс а  пригласил  всё  племя  навахо  на  ярмарку  команчей,  которая  должна  была  состояться  в  июле  или  августе,  на  которой  они  могли  бы  предложить  их тканые  изделия.
28  июня - сообщение  о  том,  что  навахо   из  окрестностей   Парахо-де-Ла-Себолья,  и  апачи-хила    «замышляют   вероломство».
В  начале  июля  дон  Педро  Сальвадор  Ривера  выступил  во  главе   экспедиции  из   Эль-Пасо   на  север  к  Сокорро,  с  целью  наказания  апачей.  Его  команда  состояла  из  26  навахо, 37  солдат-пресидиал, 19  гражданских  милиционеров,  60  индейцев  пуэбло  и  22  команчей.
29  июля - капитан  Чикито,  лидер  навахо,   часто  возглавлявший  военные  отряды  племени  в  набегах  в  Соноре   и  выступавший  за  возрождения  союза  с  апачами-хила    был  убит. Ожидалось  второе  нападение  на  Ариспе,  и  считалось,  что  лидер  навахо  Антонио  Эль  Пинто  вовлечен  в  него.
Дон  Джакобо  Угарте  де  Лойола,  генерал-команданте,  писал  Анес:  «С  удовлетворением  наблюдал,  что  вы  восторжествовали,  не  только  разорвав  старую  петлю,  связывавшую  навахо  и  хилас  в  нападениях  на  нас,  но  также   преуспели   в  убеждении  первых  идти  войной  на  вторых».  Генерал-команданте   положил  200  песо   в  год  для  «генерала»  дона  Карлоса: «вождя  навахо,  избранного  с  согласия  всего  племени,  и  одобренного  губернатором  де  Анса»,   и  100  песо   в  год  его  лейтенанту-навахо  дону  Хосе  Антонио,  чтобы  «обеспечить  их   верность  испанцам  и  дальнейшее  разрушение  союза  с  апачами - хила».  Угарте  также  предложил,  чтобы  навахо «сами  организовались  в  оседлые  поселения  или  пуэбло,  посвятив  себя   земледелию и  покидая  их  странствующий  образ  жизни». Угарте  не  забыл  и  про  Антонио  Эль  Пинто,  так  написав  о  нём   Ансе: «Если  изложенные  факты  подтвердятся,  ваша  светлость  поищет  наиболее  безопасные  и  предусмотрительные  средства,  чтобы  уничтожить   этого  человека  или  выслать  его  страны,  так  как  с  ним  это  племя (навахо)  никогда  не  будет  подчинено». Еще  одним  способом  сближения  навахо  с  испанцами, должно  было  стать  заключение   браков.   Угарте  рекомендовал  Ансе   не  упускать  любой  возможности  для  крещения,  особенно  дочерей  главных  вождей,  чтобы  они  могли  выходить  замуж  за  испанцев.   Также  он  настаивал,  что  христианские  индейцы  должны  как  можно  чаще  посещать  ранчерии  навахо  с  целью  торговли  и «произведения  впечатления  преимуществами    гарантий  безопасности,  проистекающих  из  выбора   оседлого  местожительства  в   Новой  Мексики». Исчезновение  альянса  апачи  хила-навахо  теперь,   кажется,  стало  действительностью,  и  крепкий  мир  с  навахо  длился  более  двух  десятилетий.
1787.
Много  навахо  сопровождали  испанскую  экспедицию  в  Апачерию. Но  другие  навахо,  тем  временем,  совершили  налет  на  Абикьюи.
В  октябре  небольшая   партия  навахо  атаковала  пуэбло  Рио-Абахо.  Вождь  Антонио  Эль  Пинто  с   частью  его  группы  пришел   торговать  в  пуэбло  Ислета.  Там  он  был  схвачен  алькальдом  и  перевезен  в  Санта-Фе,  где  помещен  под  стражу,  согласно  распоряжениям  главнокомандующего   Внутренними  Провинциями. Тогда  главный  вождь  навахо  и  многие  другие  из  племени  поспешили  в  Санта-Фе,  чтобы  просить  губернатора,  Фернандо  де  Ла  Конча,  отпустить  его. В  апреле  1788 года   Антонио  Эль  Пинто  был  освобожден,  поскольку  губернатор  убедился  в  его  невиновности  и  важности  как   испанского  союника  и  друга.   
Декабрь -  у  навахо  произошло  два  столкновения  с  апачами - хила. Вначале  они  вторглись  на  территорию  хила  и  захватили  там  49  лошадей,  а  затем  апачи  атаковали  навахо  и  захватили  у  них  девять  лошадей,  потеряв,  при  этом,  одного  из  своих  капитанов.
1788.
Губернатор  Фернандо  де  Ла  Конча,  сменивший  на  этом  посту   Ансу,  получил  известие  из  Ариспе,  Сонора,  от  Угарте,   такого  содержания: «Джеронимо  Перальта,  индеец  из  области  Альбукерк,  теперь  заключенный  в  Вилле  по  причинам,  представленным  мне  вашим  предшественником,  доном  Хуаном  Баутиста  де   Анса.  Рекомендую   выслать  его  из  провинции,  чтобы  он  не  возвратился   к  навахо,  среди  которых  долгое  время  он  проживал  как  беглец.  Он  препятствовал  их  подчинению.  Если  вы  согласитесь  с  его   репатриацией,   можете  отправить  его,  при  первой  же  возможности,  в  Виллу  Чиуауа,  под  мою  ответственность.   Применяйте  аналогичную  процедуру  ко  всем  подобным   персонам, сеющим  пагубное  разногласие,  подрывая,    тем  самым, веру  в  наших  союзников - языческих  индейцев».
23  января - генерал-команданте  Угарте  сообщил  губернатору  Конча  о  введении  новой  политики  для  Провинсиас  Интернас (Внутренние  Провинции).  Отныне  пленные  апачи  должны   были сопровождаться  закованными  в  цепи  вглубь  Мексики.  Нет  ни  одной   записи  о  том,  столкнулся  ли  кто-либо  из  навахо  с  такой  участью. 
12  апреля - после  того,  как  Эль  Пинто  4    апреля  1788  года  был   выпущен  на  волю,  губернатор  Конча  приказал  Висенте  Тронкосо,  одному  из  своих  офицеров,  взять  четырех  солдат  и   сопроводить  известного  предводителя  в  его  ранчерию,  чтобы  быть  уверенным,   что  он  туда  прибыл.  По  своему  возвращению,  Торонкосо  написал  длинный   доклад  губернатору  о   его  наблюдениями  за    повседневной   жизнью  навахо  и  их  обычаями: «Вскоре  мы  пришли  к  домам,  числом  в  пять, которые  распологались  на  склоне  горы (запад  гор  Сан-Матео,    у  Рио-Пуэрко)     куда  пришлось   добираться  по  крутому  подъему.  Как  только  мы  туда  поднялись,  нас  вышли  встречать  родители  Антонио (Эль  Пинто),  его  братья  и  сестры.  Он (Антонио)  уговорил  их  привести  свой  скот,  и  затем  убил  самую  большую  овцу  и  предложил  мне  и  солдатам  взять  столько  мяса,  сколько  мы  захотим.  Всё  утро  сюда  собирались  старейшины  и  жители  окрестных    ранчерий  из  Гуадалупе  и  Себольета,  чтобы  посетить  меня.  Я  с  удовольствием  наблюдал,  что  даже  эти   нехристианские  индейцы   пытаются  быть  похожими  в  одежде,  пище  и  каждодневной  жизни  на  испанцев.   Во-первых,  они  похожи  на  нас  в  некоторых  представлениях  о  религии,  как  в   прошлом,  так  и  в  настоящем  времени.  Некоторые  христиане  среди  них,  хотя  и  являются  вероотступниками,  дали  им  очень  древние  знания  о  Всемирном  Потопе  и  других  событиях,  о  чём  многие  испанцы  этой  провинции  понятия  не  имеют.  Они   тщательно  хранят  верность  в  своих  браках,  полностью,  и  даже  с  излишком,  обеспечивая  всем  необходимым  своих  жен.  Они   добросовестно  гасят  все  имеющиеся  долги.  Они  не  вступают  в  брак  до  18  или  20  лет,  опекая  девиц с  такой  благопристойностью,  что  если  какая-либо  из  них  оступится,   на  неё  станут  смотреть  с  величайшим  презрением.  Что  касается  одежды,  то  все  они  носят   панталоны,  обувь  и  рубашки,  и  многие  еще  и  жакеты (?),   чепчики  и  шляпы.  Их   хенщины,   несравнимы  в  изяществе  с  женщинами  с  пуэбло,-  более  украшены   кораллом, небольшими  стеклянными  бусами  на  шеях,  и  стеклянными   бусинами  в  ушах.  Они  очень  тщательно и  ежедневно  расчёсывают  свои  волосы,  в  итоге   собирая  их   в  узел  или   валик:  молоте, - как  они  его  называют, - украшенный  алой  или  карминной  тканью. Их   одежда  состоит  из  двух  одеял  из  черной  шерсти  с   цветной  окантовкой,  и  они  придают  им  форму  блуз  и  юбок,  только  руки  остаются  непокрытыми.  Их  пища  состоит  из  баранины, молока,  кукурузы,  чили  и  других  овощей, которые  они  в  сезон  умеренно  и  с  большой  опрятностью  подсушивают. Женщины   мелют  муку  из  кукурузы  и  пшеницы,  из  которой  выпекают  гуайявес (вафельный   хлеб)  и  сладкий  хлеб.  Деятельность  мужчин  заключается  в  уходе  за  посадками,  и  в  выращивании  скота,  главным  образом  овец  и  коз.  Крупнорогатого  скота  у  них  мало,  так  же,  как  и  лошадей.  Они  охотятся  на  оленей  в  то  время  года,  когда  те  жирные,  а  значит,  шкура  будет  более  качественной,   что  их  обеспечивает  одним  из  лучших  торговых  товаров.  Женщины  такие  же   производительные,  как  и  мужчины,  или  даже  более.  Они  изготовляют    самые  лучшие  серапе (мексиканские  шали  или  пледы), которые  также  известны   как  одеяла; широкие  шарфы,  хлопковые  ткани,  грубошерстное  сукно,  кушаки  и  другие  вещи  для  собственного  ношения  и  для  продажи.  И  наконец,  они  плетут  небольшие  круглые  корзины,  или  хикарас, как  их  называют  сами  навахо,   которые  очень  ценятся  за  свою  красоту  и  полезность  не  только  во  внутренних  провинциях,  но  и  в  городе  Мехико. Я  их  предъявлю (корзины) с  письмами  от  людей,  которые  заказали  их  у  меня.  Наконец,  мятежный  Антонио решительно  заставил  взять  три  оленьи  шкуры  у  его  отца,  одну  у  капитана  Менчеро  и  одно  серапе  у   Эль  Кохо - его  дяди. Я  вынужден  был  забрать  все  эти  указанные  вещи  и   маленький  поднос (плетеная  корзина?)  у  одной  из  его  племянниц,  чтобы  никого  не  обидеть».  10   апреля  Тронкосо  вернулся  в  Санта-Фе.    
20  июня - сообщение  о  том,  что  апачи-хила   похитили  табун  лошадей  у   навахо  возле  Гуадалупе,  севернее  горы  Тэйлор,  включая  четырех  животных,  принадлежащих   Франциско   Гаче,  переводчику  навахо.
27  августа - собирая  экспедицию   в  пуэбло  Лагуна  против  апачей  хила  и  мимбре,  губернатор  дон  Фернандо  де  Ла  Конча  сделал  в  этот  день  такую  запись: «Вчера,  не  менее   пятидесяти  трех  навахо  присоединились  ко  мне  в  этом  месте (Лагуна),  но  предвидя  огромные  расходы,  которые  могут  быть  этим  вызваны   из-за  снабжения  их  пищей  в  течение  двух  месяцев,  а  также  истощение  королевских  лошадей,  что  неизбежно  должно  будет  произойти,   часть  из  них  я  отправил  обратно,  поблагодарив  за  их  добрую  волю  и   наградив  подарками.  Я  оставил  лишь  Антонио  Эль  Пинто  и  19  членов  его  клана,   являющихся  наиболее  активными  людьми  и  лучше  остальных  знающих   территорию,  на  которую  мы  выступаем».  5   сентября,  находясь  возле  Трес-Лагунас,   Новая  Мексика,  губернатор  написал: «Сегодня  на  рассвете  я  послал  48  человек,   в  сопровождении  с  Эль  Пинто,   в  разведку. В  час  дня  мы  все  выступили  в  поисках   водного  источника,  о  котором  нам  сказал  Эль  Пинто,  что  мы  найдем  его  у  подножия  гор. Другой  навахо,  которого   Эль  Пинто  оставил  с  нами  с  этой  целью (поиск  воды),  сопровождал  нас  к   тому  месту.  Это  место  называется  Охо-дель-Осо, так  как  здесь   водятся  медведи. На  следующий  день,  в  4-00  во  второй  половине  дня,  Эль  Пинто  и  его  разведчики  присоединились   ко  мне  и  сообщили,  что   они  обнаружили  больше  четырех  вражеских,  хорошо  утоптанных  троп.  На  рассвете, в  7-00,   48  разведчиков  выступили  вновь  на  поиски,  возглавляемые  тем  же  навахо  и   переводчиком  из  этого  же  племени по  имени  Франциско  Гача.  Сопровождать  нас  остались  другой   навахо  и  индеец  из  Акома  по  имени  Казимиро.  9   сентября  наши  силы  наконец-то  соединились,  и  я  позвал  Эль  Пинто   и  спросил  его  о  том,  когда  нам  лучше  всего  начать  марш? Он  не   хотел  углубляться  в  горы и  уверял  меня,  что   в  противном  случае  мы  потеряем  вьючный  обоз  и  лошадей. Тем  не  менее,  он  не  отказывался  меня  сопровождать.  Он  повел  нас  на  юго-запад  через  каньоны,  которые  были  не  очень  труднопроходимыми,   а  затем  мы  вошли  в  широкую  долину. Мы  еще  не  расседлали  наших  лошадей, когда  разведчики  сообщили,  что  поблизости  находится  индейский  лагерь. Тут  же  подошли  команчи  и  навахо   и  сказали   мне,  что  апачи  очень  близко,  и  если  мы  промедлим, то  они  сбегут.  Поэтому  мы  немедленно   их  атаковали  и  избили  до  такой  степени,  что  насчитали  потом 18  мертвых  воинов,    четверых   захватили  в  плен. Затем  я  решил  пересечь   долину,  но  Эль  Пинто  заявил,  что  он  не  очень  хорошо  себя  чувствует  из-за  того,  что  ему  пришлось  убивать  апачей-хила. Тогда  я  предложил   ему  награду,  чтобы  он  и  дальше  нас  вёл,  но  он  отказался.   Поэтому я  решил  заставить  его  это  делать  и   подозвал  Дельгадо,  переводчика  навахо,  чтобы   тот  объяснил  ему,  что  он  сейчас  совершает  серьезную  ошибку. После  чего  Эль  Пинто  охотно  повел  нас».  Восточнее  будущего  Силвер-Сити  губернатор  написал  12   сентября: «Сегодня  несколько  апачей  показались  на  верхушке  холма,  и  один  из  них  узнал  Эль  Пинто,  и,  хотя  и  со  значительного  расстояния,  начал  жаловаться  ему,  что  все  апачи  ошеломлены, однако    заканчил  свою  речь  вызовом  его  на  бой  и  угрозами. Эти  обстоятельства  были  выгодны  для  нас,  так  как  из  страха  того,  что  мы  знаем  область,  в  них (апачах) очень  сильно  возросла  ненависть  к  навахо,   являющихся  источником  этого».  18    сентября   навахо   твердо  решили  возвращаться  домой,   и  поэтому  экспедиция  повернула  назад,  в  октябре  достигая  Санта-Фе.  Поведение  Антонио  Эль  Пинто  окончательно  убедило  губернатора  в  том,  что  разрыв  союза  навахо  с  апачами - хила  состоялся.
12   ноября - губернатор  Конча  сообщил  Угарте,   главнокомандующему  Провинсиас  Интернас:   «Сейчас  мы  находим  для  себя  отличную  опору  в  лице  навахо,  которые  пообещали  всегда  соблюдать  с  нами  мир».  Также  он  сообщал,  что  во  главе  с  Эль  Пинто,  навахо  возвели десять  скальных  башен,  или  укреплений,  по  периметру   своих  стоянок,  чтобы  защищать  своих  женщин  и   детей  от  постоянных  атак  апачей - хила.  Еще  он   писал,  что  навахо  нужно  поселить  в   оседлых  деревнях.  И  подытожил  свое  сообщение  словами  о  том,  что  Антонио  Эль  Пинто  должен   называться  не  иначе,  как  «генералом».
1790.
В  этом  году  жители  испанских  поселений  Сан-Блас и  Рио-Пуэрко,  округ  Берналильо,  вынуждены  были  покинуть  свои  дома  из-за  атак  навахо  и  апачей.
1791.
1  июля - сообщение  о  том,  что  Напачули, вождь  хиленьо,   также  известный,  как  Телокоте,  во  главе  группы  из  восьми  воинов  и  двух  женщин  прибыл  к  навахо,  чтобы  заключить  мир.  Последние,  подозревая  предательство,  убили  всех  мужчин,  а  женщины,  остававшиеся  на  значительном  расстоянии,  сумели  скрыться.
12  июля -  сообщение  о  том,  что  навахо  «в  своих  военных  действиях  против  апачей  хила  с  8   апреля  этого  года  и  до  21   июня  захватили   в  плен  семьдесят  одного  апача, и   согласно   их  варварскому  обычаю,  они   умертвили  всех  взрослых,  а  детей  обратили  в  рабство».  Дальше  было  сказано,  что   навахо  поселились   на  окраинах  пуэбло  Акома  и  Лагуна.
25  июля - Педро  де  Нава,  генерал-команданте  в   городе   Чиуауа,  написал  губернатору  Конча  в  Санта-Фе    насчет  военных  действий  в  Соноре,  которые  были  приписаны  там  навахо. Также  было  сообщено,  что  навахо  открыли  с  испанцами  торговлю  мехами  и   шерстяными  одеялами.
В  этом  и  следующем  году   было  сделано  много  ссылок  на  хорошее  поведение  не  только  навахо,  но  и   других  племен,  включая  апачей - хила,   хикарийя,  ютов  и  команчей.
1792.
Губернатор  Конча  сообщил  Педро  де  Нава  в    город  Чиуауа,  что  навахо,  проживающие   между  пуэбло  Акома, Лагуна  и  Зуни,  а  также  вдоль  Рио-Гранде,  никак  не  проявляют  себя: ни  в  экспедициях  против  апачей,  ни  в  походах  по  известным  тропам  в  Сонору.      
1793.
27  февраля - апачи  атаковали  пуэбло  Акома,  и  смешанная  группа  навахо,  индейцев  этого  пуэбло  и  испанцев  начала  их  преследование.  В  последовавшем  столкновении  три  апача   и  один  испанец  были  убиты.
6  мая -  губернатор  Конча  сообщил  вице-королю  Конде  де  Ревилья  Джигедо,  что  команчи,   навахо,  юты  и  апачи-хикарийя   остаются  в  мире  с   Новой  Мексикой,  но  между  команчами  и  тремя  другими  племенами   произошло  несколько   столкновений.  Зимой  1792  года  юты  и  навахо  объединились  и  атаковали  лагерь  команчей,  мужчины  которого  находились  на  бизоньей  охоте.  Следовательно,  лагерь  был  легко  захвачен  и  женщины  с  детьми  убиты.  В  отмщение  команчи  собрали  большой  военный  отряд  и  полностью  вырезали  ранчерию  ютов.  Согласно  губернатору,  всё  это  происходило  недалеко  от  поселений,  и  если  команчи  решат  атаковать  навахо,  то  в  провинции  возникнет  большая  проблема. Далее  он  писал,  что  пытается  замирить  два  племени  и  попросить  «генерала»  навахо «собрать  всех  пленных  команчей  и  доставить  их  в  Санта-Фе,     чтобы  затем  передать  их  в  родное  племя».
26  октября -  Антонио  Эль  Пинто,  «генерал»  и  главный  военный  предводитель  навахо,  умер  в  своем  хогане  возле  Гуадалупе  от  последствий  раны,  полученной  во  время  нападения  апачей-  хила  на  его  группу  в  горах  Сан-Матео.  Эль  Пинто  вначале  боя  убил  двоих  врагов,  но  затем  был  поражен   стрелой  в  правое  плечо.  После  его  смерти,  военный  отряд  навахо,  усиленный  союзниками  юта  и  пуэбло  Хемес,  выступил,  чтобы  отомстить  смерти  вождя.
1794.
Полковник  дон  Фернандо  де  Ла  Конча  так  описывал  навахо  своему  преемнику  на  посту  губернатора  подполковнику  дону   Фернандо  Чакону: «У  них  много  овец  и  крупнорогатого  скота,  и  равное  количество  лошадей.  В  основном  они  населяют  труднопроходимые  месы  и  пасут  свой  скот  на  границе  Рио-Чама  и  каньона  де  Челли. Они  тщательно  возделывают  свои  поля.  Земледелием  они  занимаются  строго  сезонно  из-за  нехватки  воды  на  их  землях,  но,  несмотря  на  это   получают  обильные  урожаи  и  имеют  некоторые  товары,  что  неизвестны  другим  языческим  индейцам.  Своим  происхождением  они  апачи,  и   всегда  были   родственниками  тем,   кто   живет  в  горах  Хила  и  Мимбрес,  и  вместе  с  ними  они  занимались  уничтожениями   в  этой  провинции (Новая  Мексика),  в  Новой  Бискайе  и  в  Соноре  до  1788  года,   пока  я  их  не  разделил  и  не  настроил  навахо  против  их  прежних  союзников.  Теперь  они  наслаждаются  спокойствием  и  выгодой  своего  производства,  а  также  нашей  дружбой  и  союзом. По  этой  причине  я   не  нахожу  причин  препятствовать  существовать  им  на  тех  же  основаниях  так,  как  это  происходит  сегодня, что  в  равной  степени  выгодно  всем  нашим  поселениям».
1795.
После  кражи  некоторого  количества  овец  и  захвата  пастуха  возле  Альбукерка,  навахо  попали   под  подозрение,  так  как  апачи-хила  и  мимбре  редко  воровали  овец.   Педро  де  Нава  приказал  губернатору  Чакону   разобраться  с  этим  делом.
15  июля - Чакон  написал  главнокомандующему  в  городе  Чиуауа: «Навахо,  которых  вы  подозреваете  в  том,  что  они  могут  помогать  апачам  в  их  вторжениях,  со  времени  смерти  «генерала»  Антонио  Эль  Пинто  стали   апачам   непримиримыми  врагами,   и   постоянно   демонстрируют   в  отношении  нас  искренний  мир.  Им  не  нужны  несколько  овец,  так  как  они  владеют  их  бесчисленными  стадами,  а  также  большими  табунами  лошадей.  Кроме  этого,  они  много  сажают,   причем  на  плодородных  землях.  Они  работают  с  шерстью  более  прилежно  и  продуктивно,  чем  испанцы.  Поэтому  все  они - мужчины,  женщины  и  дети,  всегда  прилично  одеты,  а  что  касается  старейшин,  то  они   неизменно  украшены  серебром.  Они  лучше  других    языческих  племен  знают  испанский  язык».
1796.
1  апреля - навахо  восстановили   их  союз  с  апачами - хила  и   разрушили  мир  с  испанцами.  Педро  де  Нава  узнал  в  городе  Чиуауа  об  этих  внезапных  изменениях,  и  потребовал  у  Чакона  сообщить  о  причинах  этого.  Он  приказал  губернатору  срочно  это  выяснить,  и  сообщить  навахо,  что   открытая  война  может  означать  лишь  одно:  атака   объединенными  испанскими  силами  из   Новой  Мексики, Новой  Бискайи  и  Соноры.  Также  он  ему  рекомендовал  осторожно  обращаться  и  поддерживать  союзы  с  команчами,  ютами  и  хикарийя;  и   организовывать  провинцию  для  защиты  и  ответных   кампаний. 
В  своем  описании   апачеязычных  групп  в  1796  году,  подполковник  дон  Антонио  Кордеро  упомянул  и  навахо: «Это  племя  находится  дальше  на  север  от  всего  остального  своего  народа.  Оно  обитает  в  горной  цепи  и  плоскогорьях  Навахо, которым  и  дали  свое  имя.  Они  не   кочевники  подобно  апачам,  и  имеют  постоянные  местожительства,  из  которых  десять, - это  Себольета, Чаколи,  Гуадалупе, Керро-Кабесон, Агуа-Салада, Керро-Чато,  Чуска,  Тунича,  Челле  и  Карризо.  Они  сажают   маис  и  другие  овощи.  Они   разводят  овец  и  изготовляют  грубошерстную  ткань,  одеяла  и  другой  шерстяной  текстиль,  которым  торгуют  в   Новой  Мексике.  В  прошлом  они  были  враждебны  испанцам,  но  сейчас  они  им   верные  друзья,  и  управляются  генералом  из   них  самих,  который   назначен   им  губернатором. Они  страдают  от  некоторых   неудобств,  причиной  чему   служат  их  соотечественники  чирикагуи (чирикауа)  и  хиленьо, - их  соседи  с  юга;  на  севере  они  соседствуют  с  ютами,   на  западе  с  индейцами  моки  (хопи),  и  на  востоке  с  провинцией   Новая  Мексика.
1797.
Сообщение  о  том,  что  навахо,   в  попытке  возродить  мир,  недавно  ими  нарушенный,  возвратили  испанцам  похищенных  у  них  лошадей.
28  октября -  апачи  атаковали  группу  охотников  навахо  и  зуни.  Они  убили  троих  навахо  и  восемь  зуни,  и   забрали  их  лошадей.
1799.
1   сентября  навахо  подняли  мятеж.  Губернатор  Чакон  18   ноября  так  сообщал  о  причинах  этого: «Торговец  прибыл  к  навахо  и  отказался  продать  им   винтовку,  поэтому  был  убит.  Затем  два  старейшины  прибыли  в  Санта-Фе, чтобы  заплатить  за  смерть  согласно  их  обычаю. Но  губернатор отверг  плату,  сказав,  что  ему  достаточно   осознания  ими  своей  вины,  и  его  прощение  должно   послужить   взаимной  дружбе, и   чтобы  в  дальнейшем  они   не  совершали  насильственные  действия».   Позже  индеец  зуни  пришел  в  каньон  де  Челли   купить  у  навахо  оленьи  шкуры,  и  в  споре  о  цене  навахо  убил  его.  Апачи  похитили  табун  лошадей  возле  пуэбло  Лагуна,  в  основном  принадлежавших  навахо,  и  алькальд   возглавил  поисковую  партию,  которая  возвратила  животных.  В  день  Святого  Августина,  во  время  праздника  в  пуэбло  Ислета,   несколько  навахо  напали  на  апача  и  затем  бежали  с  места  преступления.  Трое  из  них  были  арестованы,  и  содержались  в  заключении,  пока  апач  не  выздоровел. Навахо  были  сопровождены  домой  вместе  с  переводчиком.  В  своем  возвращении  переводчик  узнал,  что  навахо   украли  лошадей  в  пуэбло  Хемес,  тогда  он   направился  в  Тунича,   где  живет   семья  скончавшегося  вождя  Антонио  Эль  Пинто,  и  те  возвратили  25  украденных  животных. Губернатор  отдал  приказ  собрать  все  табуны  от  Рио-Пуэрко    до  долины  Рио-Гранде,  но   затем  решил  отложить   кампанию  до  весны.  Брат  предводителя  навахо  Чато,  пришел  в  пуэбло  Лагуна,  чтобы  спросить  там  о  том, небезопасно  ли  вождям  племени  посетить  Санта-Фе.    Алькальд  его  арестовал,  так  как   подумал,  что  он  лазутчик,  но  тот   вскоре  бежал  из-за  халатности  охранников.
1800  год
31  января - Чакон,  губернатор  провинции  Новая  Мексика, выделили  землю  в  Себольета  тридцати  испанским   семьям  из  Альбукерка. 16   марта  этого  же  года   новые  поселенцы  официально  поступили  в  распоряжение  алькальда  Хосе  Мануэля  Арагона.  На  эти  земли  также  претендовали  навахо,  и  поэтому   в  следующие  три  года  происходил  вялотекущий  конфликт,  в  1804  году  вылившийся  в  открытые  военные  действия.
13  мая  -  губернатор  Чакон  возглавил  экспедицию  в  количестве  500  человек  против  навахо,  проживающих  в  горах  Тунича.  Он  был  встречен  двадцатью  предводителями  племени,  и   после  выдачи  мексиканцам  28  коров, 15  одеял, 48  выделанных  кож  и  одного  пленного  индейца  хопи,  было  заключено  перемерие.
21  июня -  еще  одна  экспедиция  против  навахо,  на  этот раз  под  командованием  лейтенанта  Хосе  Марике.  250  солдат  проникли  в  Сьерра-Сан-Матео  в  области  Магдалена.  Итог: две  бродячих  лошади,  пойманных  возле  водного  источника.
20  июля - сорок  воинов  навахо  проходили  через  пуэбло  Лагуна  и  сообщили  местным  жителям,  что  они   ходили  в  кампанию   против  апачей-хила,    но  в  горах  Датил  обнаружили  так  много  их  признаков,  что  решили  вернуться.
1801  год
9  апреля -  два  старейшины  и  один  воин  навахо  прибыли  в  столицу  Санта-Фе    с  новостями,  что  племя  навахо  находится  в  состоянии  войны  с  индейцами  хавасупаи  и  хопи.  Зимой  1801  года  мальчик  хавасупаи,  возможно  пленник,  был  выкуплен  испанцем  и   12  декабря  обращен  в  христианство  в  Хемес,  в  то  время  торговый  центр  для  навахо.
1804  год.
26  февраля - делегация  навахо  прибыла  в  губернаторский  дворец  в  Санта-Фе     и  попросила  уступить  их  племени  землю  в  местности  Себольета,  недавно  заселенную  испанскими  поселенцами.  Губернатор  отверг  их  притязания,  обосновав  свое  решение  тем,  что  навахо  используют  это  место  в  качестве  наблюдательного  пункта  за  перемещениями  испанцев  и  как  базу  для   их  рейдовых  отрядов.
26   марта - губернатор  Чакон  опасается,  что  навахо  и  апачи - хиленьо  вновь   объединятся   для  войны  против  испанцев.
9  апреля - Сегундо,  предводитель  навахо,  прибыл  в  Лагуна,  чтобы  предотвратить  предстоящее  открытие  военных  действий  с  испанцами. Затем  навахо  послали  мирную  делегацию  в  Хемес.  Испанцы  посчитали,  что  навахо  «вводят  в  заблуждение».  И  действительно,  с  уходом  навахо  пропали  десять  коров  и   несколько  лошадей.
23  апреля - навахо  атаковали  пастухов  в  Охо  дель  Эспириту  Санто,  убивая  троих  мужчин,  мальчика   и  забирая  весь  скот.  Поисковая  группа  из  Хемес,  в  количестве  15  человек,  догнала  их  возле  Рио-Сан-Мигель,  восточного  притока   Рио-Пуэрко,  и  отбила  тысячу  овец.  По  возвращении  домой  преследователи  обнаружили,  что  навахо  украли  еще  скот.  Налетчики  были  догнаны  возле  пуэбло  Пинтадо,  но  на  этот  раз  навахо  решили  дать  отпор,  и  поэтому  преследователи   отступили.
24  апреля - более  200  навахо  ворвались   на   плазу  (площадь) в  Себольета,  вторглись   в  три  дома,  имевших  внешние  двери, и  забрали  12  лошадей  и  50  голов  скота,  которые  паслись  у  заросшего  берега. Оттуда  они  направились  в   овцеводческое  ранчо,  где  убили  троих  мексиканцев  и   забрали  мальчика  и  овцу.  На  следующий  день  католический  миссионер  из  Лагуна  совершил  погребальный  обряд  над  убитыми.
26  апреля - главный  алькальд  области  на  Рио-Арриба  сообщил,  что  юты  столкнулись  с  16  навахо,  отступавших  в  горы  с   семью  лошадьми,  захваченными  в  налете.  Юты  отбили  весь  грабеж,  убили  одного  навахо,  чей  скальп  они  предъявили,  и  ранили  еще  троих. 
16  мая - сообщение  губернатора  Чакона  на  имя  генерал-комманданте  Немесио  Салседо: «Я  прилагаю  Вашему  Превосходительству журнал  события  с  1-го  апреля  по  настоящее  время,  которые  включают  действия  языческого  племени навахо  в  течение  первой  лунной  четверти  апреля.  Их  большие  военные  отряды  были  видны  в  различных  направлениях.  Они   повинны  в  краже  свыше  3000  беременных  овец,  50  голов  крупнорогатого  скота  и  24-х  лошадей,   а  также  в  убийстве   девяти  пастухов  в  разных  местах,  большинство  которых  спали,  и  в  захвате  одного  мальчика  в  плен.  Если  мы,  как  и  в  прошлом,  предполагаем,   прощать  и  не  обращать  внимания  на  вышеуказанные  возмущения,  ничем  неспровоцированные  и  совершенные  хладнокровно,  то не  составит  труда  убедить  их   мирно  спуститься  вниз.  Но  в  результате,  мы  утвердим  их  в  чувстве,  что  мы  их  боимся,  и  что  они  нас  превосходят,  поскольку   они  объединены. И  в  самое  ближайшее  время, увидев,  что  мы  потеряли  бдительность,  они  с  безнаказанностью  повторят  атаку.  Сейчас  это  им  не  так  легко  сделать,  так  как  отданы  приказы  доставлять  домашний  скот  и  лошадей  из  глубины  их  земель. С  середины  следующего  месяца,  когда  граждане   завершат  посадки  и  лошади  восстановятся,  будут  предприняты  продолжительные  кампании,  и  результат  продиктует  то,  каким  образом  я  буду  заключать  мир,  когда  навахо  о  нем  попросят,  требуя  среди  прочего,  чтобы  они  возвратили  все,  или   большую  часть  украденного  вплоть  до  двух  прошлых  случаев,  оговоренных  мной,  когда  они  поднимались  (в  мятеже) в  течение  моего  губернаторского  срока».
8  июня - губернатор   Новой  Мексики   получил  ответ  от   генерал-комманданте из  города  Чиуауа: «Я  получил  сообщение  о  военных  действиях  племени  навахо,  и  соглашаюсь  с  мнением   Вашего  Превосходительство,  я   одобряю  не  предоставление  им  мира  до  тех  пор, пока  мы  их  не  покараем.  С  этой  целью,   Ваше  Превосходительство  должен  отдать  приказ  на  продолжение  кампании  на  их  землях,  и  поскольку  Ваше  Превосходительство  сказал,  что  преследование  указанных  индейцев  не  может  быть  начато  до  следующего  месяца,  так  как  жители  заняты  посадками,  необходимо  повторить  соответствующие  распоряжения, чтобы   члены  магистрата  поселений  Лагуна,  Хемес,  Аламеда  и  Рио-Арриба  могли  позаботиться  об  охране  собственности,  и  чтобы  лица, ответственные  за  эту  охрану,  действовали  с   величайшей  возможной  предосторожностью,  чтобы  избежать  убытков, прежде  вызванных  индейцами».
15  июня -  католический  священник  из  Кочити провел  погребальный   обряд  над  четыремья  мужчинами,  убитым   недавно  навахо  в  Эль-Парахе-Эль-Валье,   возле  Кочити.  Спустя  еще  две  недели,  священник  из   Санта-Клара   отпел  девочку  юта  и  горожанина,  также  убитых  навахо.
16  июля -  генерал-комманданте  из  Чиуауа  одобрил  предложение  губернатора  Чакона  о  проведении  против  навахо  кампании  в  количестве  «500  человек,  включая  двух    офицеров  и  пятьдесят  солдат».
26  июля - губернатор   Чакон  сообщил  о   его  возвращении  из  кампании  против  навахо,  в  которой  испанские  войска  сопровождали   375  индейских  союзников  из  племен  юта  и   хикарийя.  Были  убиты  четыре  воина  навахо  и  одна  женщина,  а  также  захвачено  10  рабов  и  22  головы  мулов  и  лошадей.  Рабы  и  животные  были  отданы  союзникам  юта  и    хикарийя.
4  августа - капрал  войск  из  Санта-Фе    и  трое  гражданских  были  отпеты  священником  в  Лагуна.  В  ночь  на  3  августа  они  были  убиты  в  Себольета  во  время  атаки  900-1000  воинов  навахо.  Также  были  ранены  еще  четыре  солдата,  десять  поселенцев  и  женщина. Испанцы  утверждали,  что  они  убили  22  воина  и  ранили  44.  В  результате  этой  атаки,  поселенцы  подали  петицию  с  просьбой  покинуть  свое  поселение  и  переместиться  в  Лагуна.  Однако  генерал-команданте  Немесио  Салседо  приказал   им  немедленно  возвратиться,  иначе  они  лишаться всех  прав  на  землю.  В  помощь  им  он  выделил  30  солдат  из   Новой  Бискайи  под  командованием  лейтенанта Николаса  Тарина,  чтобы  они  произвели  ре-оккупацию  земель.
28  августа - губернатор  Чакон  сообщил,  что  испанские  силы  в  количестве  600  человек,  под  командованием  лейтенанта  Антонио  Варгаса,  атаковали  навахо,  убивая  57  из  них,  включая  17  воинов,  и  захватывая  пять  рабов,  16  лошадей  и  33  головы  скота.  Испанские  убытки  включили  лишь  одного  генизаро - индеец, воспитанный  как  испанец.
21  сентября-  Отец  Джеронимо  Риега,  священник  из  Лагуна,  отпел  двух   индейцев  из  пуэбло  Лагуна,  убитых  навахо.  Спустя  четыре  дня  священник  из  Кочити  также   совершил  погребение  человека,  убитого  навахо.
22  октября -  Немесио  Салседо  отдал  приказания  лейтенанту  Антонио  Нарбона  возглавить  войска  из  Соноры  и  отбыть  в   Новую  Мексику  на  помощь  губернатора  Чакону  в  проведении  кампании  против  навахо.  Действуя  из  пуэбло  Зуни,  Нарбона  атаковал  навахо  в  каньоне   де  Челли.
3  декабря -  усиленные добровольцами  из  Соноры  в  количестве  15  человек, сонорские   войска,  под  командованием  лейтенанта  Антонио  Нарбона,  атаковали  в  нижней  части  сьерры   каньона  де  Челли  ранчерию  навахо,   в  которой   находились  всего  два   воина,  женщина   и  девочка.  Один  воин  был  убит  сразу,  другой  ранен  и  умер   в  ночь  на  7-е  число.  Женщина  и  девочка,  а  также  восемь  лошадей,  были  захвачены. 
13  декабря -  дон  Николас   Тарин  из  Санта-Фе,  передал  дону  Немесио  Салседо  журнал  последней  кампании  против   навахо,  обнаружить  который  не  удалось,  хотя   уведомление  о  его  высылке  существует.
 
(Навахо. В  набег).
1805  год.
17  января - испанские  войска  совместно  с  индейскими  союзниками,  проводниками  из  племени  зуни  и  гражданской  милицией, общей  численностью  более  300  человек  и  под  общим  командованием  лейтенанта  Антонио  Нарбона,  вторглись  в  оплот  навахо   каньон  де  Челли.   В  ходе  двухдневного  сражения   с  навахо,   которые  укрылись  за  укрепленными  позициями,   войска  убили  93 воина  и  25  женщин  и  детей.   Были  захвачены  три  воина,  восемь  женщин,  22   ребенка,  350  овец  и  коз,  30  лошадей  и  мулов. Среди  пленников  находились  вождь  Сегундо,  его  жена  и  двое  их  детей.  Кристобаль,  другой  вождь  навахо,  попросил  о  прекращении  огня.   Согласно  обычаю,  у  убитых  воинов  навахо  были  отрезаны  уши. Испанские  потери  состояли  из  одного  убитого  лейтенанта   из  племени  опата,  и одного  человека,  скончавшегося  от  пневмонии,   шестидесяти  четырех  раненых  солдат,   горожан  и  индейских  союзников,  а  также   восьмидесяти  пяти  лошадей,  которых  лейтенант  Нарбона  приказал  добить.
24  января -  лейтенант  Нарбона  сообщил,  что  рабы  навахо,  захваченные  в   предыдущем  сражении  в  каньоне  де  Челли, «распространены»    среди  жителей   Новой  Мексики  и  Соноры.  Также  он  уведомил   губернатора,  что  он  не  стал  больше  атаковать  навахо,  поскольку  израсходовал  все  боеприпасы,  имел  много  раненых  людей  и  потерял  много  лошадей,  и  даже  если  бы  был обеспечен   свежими  ресурсами,   не  смог  бы  сделать  более  того,  что   уже  сделал.
12  февраля -  священник  в  Альбукерке  отпел  двух  взрослых   мужчин,  убитых  навахо.
14  марта -  мальчик  навахо,  приблизительно трехлетнего  возраста,   купленный  доном  Мигелем  Куинтана  у  «де  Ла  Насион  Набайо»,  был  обращен  в  христианство  в  пуэбло  Санта-Крус и  получил  имя  Хосе  Мигель.  В  том  же  году  еще  четыре  навахо,  трое  из  которых   дети,  стали  испанскими  рабами.
27  марта -  предполагая  заключение  мира  с  навахо,  испанцы  составили  список  условий,  которые  включали  отказ  навахо  от  притязаний  на  Себольета,  обмен  определенными  пленниками  и  отказ  в  выдаче  навахо  их  скота,  обнаруженного  у  испанцев.  Также  навахо  не  должны  были  заходить   с  их  скотом  в  каньон  Хуан  Тафойя, к  Рио-дель-Охо, Рио-Сан-Хуан, и  в  горы   Сан-Матео.  Навахо,  посещающие  губернатора  Санта-Фе,   отныне  не  должны  были просить  подарки,  пока  там  находятся.  Кроме  того,  при  малейшем  акте  агрессии  с  их  стороны,  и  если  они  не  пожелают  возвратить  украденную  собственнность, последует  вооруженное  наказание. Навахо  должны  вернуть  весь  украденный  скот  в  количестве,  как  считает  губернатор,  4000  овец, 150  голов  крупнорогатого  скота  и  60  лошадей  и  мулов.
12  мая - был  заключен  договор,  и  его  условие,  отвергавшее  выдачу  подарков,  было   необычным.  Еще  в  1794  году  губернатор  Конча  писал о  выдаче  подарков  индейцам: «Это  является  главным  средством  в  деле  поддержания  мира. Так  как  пять  племен  часто   встречаются   в  главном  городе  (Санта-Фе),  и  бывают  разные   случаи,  когда  их  обычно  приходиться  собирать,   необходимо  применять   наибольшее  внимание  к  их  развлечению  и  удовлетворению  их  потребностей  по  их   возвращению.  Определенным  личностям   поручается  обеспечение  их  уходом  и  питанием,  для  чего   выделяется  два  реала  в  день  во  время  их  проживания  там.  Такая  же  забота   приложена  к  тому,  чтобы  они  не  селились  по  соседству,  и  чтобы  они  размещались  в  зависимости  и  соответствии  с   предписанным  порядком. Как  только  они  собираются  возвращаться  в  свои  лагеря,  общепринято   выдавать  им  кое-какую  одежду,  шляпы,  зеркала,  оранжевую  краску,  индиго (синяя  краска), ножи,  сигары, сахарные  головки  и  прочее. Издержки  на  все  это  определяются  губернатором   на  месте,  и  таким  образом,  чтобы  они  остались  всем  довольны…».
12  апреля - губернатор  Реал  Аленкастер  сообщил,  что  вожди  навахо  Кристобаль  и  Висенте,  вместе  с  другими  из  их  племени,  а  также  с  племянником  Кристобаля  и  двумя  пленными  мальчиками  из  Аламеда  и  Себольета,  прибыли  в  Санта-Фе,  чтобы   прощупать  почву  на  предмет  мира  и  призвать  к  удовлетворению  их  претензий  на  земли  в  Себольета.  Также  навахо  просили  губернатора  произвести  обмен  пленных  мальчиков  на   семью   их  старейшины  Сегундо,  захваченную  во  время  вторжения  лейтенанта  Нарбоны   в  каньон  де  Челли  двумя  месяцами  ранее. Они  просили  и   о  возвращении  других  их  пленников.
12 мая - губернатор  Хоакин  Реал  Аленкастер   заключил  с  навахо  договор.  По  его  условиям,  Кристобаль  и  Висенте,  главные  вожди  навахо,   отказывались   от  притязаний  на  Себольета,    обещали  не  заключать  союзов  с  любыми  группами  и  племенами  враждебными  испанцам,  и   даже,  по  необходимости,  теперь  навахо  должны  были  помогать  испанцам  в  военных  действиях,  а  также  должны  были  возвратить  всех  испанских  пленников,  и  выдать  своих  людей,  грабивших  и  убивавших   испанских  жителей.  Испанцы,  со  своей  стороны,  разрешали  навахо  торговать,  заниматься  разведением  скота, земледелием  и  другими  деловыми  предприятиями.  Старейшина  Сегундо  и  16  других  пленников  навахо  были  выпущены  на  свободу.  Хосе  Антонио  Гарсия,  переводчик,  позже  был  отправлен  к  навахо,  наблюдать  за  тем,  как  они  соблюдают  условия  договора.  Нарушение   этих  условий  с  их  стороны  должно  было  интерпретироваться  как  объявление  войны  и  последующее   уничтожение    всего  племени  навахо.
14  мая - навахо  атаковали  в  Каньяда-Санта-Клара,  захватывая  десять  голов  скота  и  две  лошади.  Ночью  навахо  украли  табун,  принадлежащий   пуэбло  Хемес,  в  котором  было  39  лошадей  и  мулов.  Ворами были  навахо  из  групп  Сегундо  и  Висенте,  которые   совсем  недавно  обязались  соблюдать  мир.  Большинство  животных  позже  были  возвращены.
19  мая -  сожалея  о  недостатке  среди  зуни  религиозного  энтузиазма,  Отец  Хосе  де  Ла  Прада  из  Абикьюи  писал  губернатору  Аленкастеру: «Частое  общение  и  дружба  с  навахо  (которую  они  сохраняют,  даже  когда  те  бунтуют), может  служить  одной  из  причин  их   продолжительного  упадничества  в  том,  что  касается  религии,  поскольку    у  своих  языческих   соседей  они  ничего   почерпнуть  не  могут,  кроме  ереси  и  идолопоклонства,  предрассудков,   поруганий, малопочтительности  к   праву,  неуважения   Закона  Божьего  и   духовенства.  И  это   нашло  подтверждение  в  день  Фиесты  Двух  Крестов,  когда  30  или  40  из  них   приняли  участие  в  мессе,  в  то  время,  как  другие  пошли  работать.  Они  отвергают  греховность  внебрачной  связи,  и  многие  навахо  постоянно  ходят  к  зуни,  так  как  им  не  хватает  своих  незамужних  женщин,  с  кем  они  спали  бы - их  законность  им  разрешает  это  и   одобряет.   Сеньору  дону  Антонио  Нарбоне   они  предложили  подобный  непорядочный  подарок, - что  они  не  должны  были  делать  так  открыто,  и  с  таким   малым  стыдом,  если  бы  рассматривали  это  как  грех   так  же,  как  и  мы  (это  делаем). Их (зуни)  родовые  обычаи  и  обряды  настолько  глубоко  пустили  корни  в  их  сердцах,  что  если  их  не  отделить  от  навахо, которые  практикуют  женитьбу  на  женщинах   зуни и  наоборот,  божественное  слово  не  приведет   ни  к  какому  полезному  эффекту».  Также  священник  предложил  переселить  зуни  к  Рио-Гранде.
19  июня -  губернатору  Аленкастеру  пришло  сообщение,  что  навахо  объединились   с  апачами  койотеро, которые  жили  в  Сьерра-де-Пинал.  28   мая  1805  года  определенные  капитаны  навахо  были  замечены   у  койотеро,  и  в  декабре  того  же  года,  испанцы   уже  явственно  ощутили,  что  союз   навахо  с  койтеро  совсем  не   отвечает  их  интересам.
18  августа - Отец  Хосе  де  Ла  Прада   так  писал  из  Абикьюи  губернатору  Аленкастеру  насчет  опеки  над  девочкой  навахо  по  имени  Мария  Консепсьон:  «Она  была  захвачена  ютами  в  их  последней  войне  с  навахо,  и    те,  в  их  варварстве,  обращались  с  ней  настолько  плохо,  что  она  была  покрыта  ранами  от  стрел  и  избита  так,  что  если  бы  я (Отец  Хосе)   не   вырвал  ее  из  их   рук, то  она,  несомненно,  находилась   бы   уже  на  смертном  одре,  а  возможно  и  в  Аду.  Она  стоила  мне   двух  лошадей  в  сто  песо  стоимостью,  которых  я  отдал  им  за  нее». Священник  хотел  возвратить  девочку  вождю  навахо  по  имени   Каэтано.  Пять  дней  спустя,   Отцы  Франциско  де  Хосио  и  Буэнавентура  Мерино  рекомендовали  губернатору: «Что  касается  индеанки  Марии  Консепсьон, то  она  сказала,  что  вода  не  была  наложена  на  нее (не  была  покрещена),  и,  таким  образом,  нет  сомнений  в  том  в  том,  что  она  может  быть  передана  капитану  племени  навахо».
17  сентября -   в  ответ  на  просьбу  вождей  Кристобаля, Каэтано  и  Сегундо   возвратить  пленников  навахо  в  племя,  генерал-комманданте  Салседо  написал  Аленкастеру  из  Чиуауа,  что  он  обнаружил  только  одного  пленника  навахо,   которого  надлежит  возвратить  его   народу,  и  это  возможно  означало,  что  все  другие  уже  покрестились,   а   в  таких  обстоятельствах  испанцы  отказывались возвращать  навахо  их  пленников.
11  октября -  алькальд  Лагуна  написал   губернатору  Аленкастеру,  что  «жители  Себольета  сообщают  о  том,  что  навахо  наносят  значительный  ущерб,  воруя  кукурузу  на  их  полях,  а  также,  что   где-то  сорок   семей  навахо  поселились  самовольно  возле  Себольета,  и  средь  бела  дня,  на  виду  у  всех,  ходят  по  полям  и  собирают  кукурузу». Салседо   не  разрешил  поселенцам  покинуть  Себольета  и  отправил  к  ним  для  охраны  30  солдат.
6  декабря - Висенте,  вождь  навахо, который  жил  со  своей  группой  в  каньоне  Хуан  Тафойя,   сообщил,  что   испанские  пастухи  побили  его  палками  за  то,  что  он  попросил  их  не  пасти   их  стада  там,  где  он  держит  своих   лошадей.  Также  он  поставил  в  известность,  что  индейцы  хемес  желают  провести  танец  со  скальпами  навахо.
19  декабря - Немесио   Салседо,  генерал-комманданте   де  Лас  Провинсиас  де  Интернас  (комендант  внутренних  провинций),   сообщил  губернатору  Аленкастеру,  что  вожди  навахо,  которые,  как  ожидалось,  посетят  его  в  городе  Чиуауа, чтобы  ходатайствовать  о  возвращении  им  Себольета,  не  появились  согласно  условленной  дате.  Салседо  добавил,  что  он  с  неодобрением  рассматривает  любую  потенциальную  связь  между  навахо  и  апачами  койотеро.
1806  год.
23  апреля-Салседо  сообщил  Аленкастеру,  что  вожди  навахо, которые  приходят  в  Санта-Фе  и   выпрашивают   у  испанцев  подарки,  не  должны  их  получать,  как  это  было   принято  раньше. Это  касалось и  другие  дружественные  племена,  поскольку  все  они  отказались  от  права  на  это  по  условиям  недавно  заключенного  договора.  Он  утверждал,  что  навахо  не  нуждаются  в  подарках  из-за  их  продуктивной  деятельности  в  сельском  хозяйстве,  а  также  ввиду  других  производственных  способностей,  таких  например,  как  изготовление  одеял  и  выращивание  домашнего  скота.  Кроме  того,  Салседо  отметил,  что  из-за  того,  что  навахо  все  еще  занимаются  воровством  в  провинции,  они  должны   выказывать  некоторые  доказательства  своей  верности  перед   тем,  как  им  будут  выданы  подарки.
5  июля -  Салседо    уведомил   Аленкастера   разузнать  о  деятельности  дона  Хосе  Велеса  де  Эскаланте  по  разведению  молочного  скота: «Он  находится   в   области  горы  Могольон,  где  многие  из  племени  навахо  объединились   с  враждебными  апачами,  по  чьей  просьбе  они  пришли  торговать  одеялами. Помимо   возможной  атаки  апачей,  он  рискует  тем,  что  упомянутые  навахо  могут  пойти  на   совершение  враждебных  действий,   что  противоречит  верности,  заявленной  ими  в  прошлом,  когда  они  признали  мир.  Я   заранее  предупреждаю  Вас (губернатор  Аленкастер),  что  вы  должны  озаботить  этим  вопросом  вождей  той  группы,   оповестив  их,  что  всякий  раз,  когда  наши  войска  найдут  их  в  компании  индейцев,  враждебных  нам,  они  будут  рассматриваться  как   настоящие   враги,  все  без  исключения,  независимо  от  того,  какая  у  них   имеется  протекция».
1807  год.
13  октября-апачи  атаковали  пуэбло   Зуни.  В  результате,  губернатор  Аленкастер  организовал  против  них  экспедицию  из  250  испанцев  и  индейских  союзников.  Вождь  Сегундо,  чтобы  убедить  губернатора  в  своей  доброжелательности,  обещал  предоставить  контингент  навахо  для  участия  в  этой  кампании.
1  ноября - вождь  навахо  Сегундо  доставил  в  Санта-Фе    индейского  беглеца  из  пуэбло  Хемес,  Хуана  Андреса,  и  пытался  убедить  испанцев  в  том,  что  хотя  навахо  порой  дружественны  мескалеро  и   хиленьо-апачам,  а   в  иных  случаях  ведут  войну  против  них,  они  никогда  не  объединяются   с  ними  против  испанцев.  Также  Сегундо  сообщил  Аленкастеру,  что   после  того,  как  в  мае  1805  года  между  навахо  и  испанцами  был  заключен  мир,  многие   апачей - хиленьо  пришли  в  каньон  де  Челли  и  убедили  группу  навахо  прийти  в  их  страну  как  друзья.  По  пути,  в  том  момент,  когда  навахо  ожидали  этого  меньше  всего,  апачи  забрали  их  оседланных  животных  и  оставили  навахо  пешими.  В  результате  «такого  поведения  и  бесстыдного  предательства,  навахо  направились  в  их  страну  и  украли  девять  лошадей,  а  потом  апачи  пришли   в  Сьерра-Сан-Матео  в  стране  навахо,  и  своровали  там  12  лошадей….».  В  другой  кампании   навахо  захватили  четырех  рабов  мескалеро - апачей  и  убили  у  них  15  мужчин  и  женщин,  при  потере  одного  навахо.   В  заключительной  кампании  этого  года,  навахо  убили  одну  женщину  и  тяжело  ранили  мужчину  апачей - хиленьо.
1808  год.
5  июля - изучив   претензии  вождей  навахо  Сегундо  и  Делгадито  в  отношение  того,  что  испанские  жители  из  Себольета  и  Аламеда   вторгаются  на  фермы   и  пастбищные  земли  навахо  вдоль  Рио-Пуэрко  и  в  каньонах  Хуан  Тафойя   и  Педро  Падилья,  губернатор   Новой  Мексики  убедился  в  том,  что  навахо  имеют  привилегированное  право  на  проживание  там,  и   решил  вопрос  в  их  пользу.  5   июля  лейтенант  дон  Висенте  Лопес   сообщил,  что  он  ввел  навахо  во  владение.  Жители  Себольета,   покинувшие  область  заранее,  рассчитывали  на  то, на  здешние  навахо   послужат  им  защитным  барьером  против  апачских  мародеров,  приходивших  с  юга.
29  июля -  вождь  Кристобаль  и  группа  навахо  прибыли  в  Санта-Фе.  Приняв  во  внимание  то,  что  навахо  строго  придерживаются  мира,  заключенного  в  1805  году,  губернатор  выдал  вождю   немного  подарков. Когда  вождь  Сегундо  посетил  Санта-Фе  неделю   спустя, он  был  принят  с   радушием,  но  не  получил  никаких  подарков.
4  сентября -  алькальд  Альбукерка,  дон  Лоренсо  Гутеррьес,  сообщил,  что  16  апачей  убили  19  человек   обоих  полов  возле  пуэбло  Ислета.   Апачей  преследовала   до  горы  Магдалена партия  во  главе  с   Бартоломе  Бака,  но  безрезультатно.   Для  наказания  апачей,  губернатор  отдал  распоряжение  организовать  поисковую  экспедицию  из   140   поселенцев  и  навахо,   и  30  солдат.
1809  год.
14  июля -  четыре  навахо  с  грузом  одеял  и  оленьих  шкур  прибыли  торговать  в  Санта-Фе. Они  оставались  там  четыре  дня.
29  августа -  когда  четыре  навахо  предстали  перед  испанскими  чиновниками  с  просьбой  пройти  в  Сьерра-Бланка,  чтобы  украсть  лошадей   у  вражеских  апачей  фараон  и  мескалеро,  испанцы одобрили  ее.   29   августа  было  сообщено,  что  навахо  возвратились  с  успехом  из   их предприятия.
29  октября -  около  двадцати  апачей - хила  верхом  атаковали  пуэбло  Зуни  и  убили  пять  мужчин  и  двух  женщин,  которые  убирали  урожай  кукурузы  возле  пуэбло. Деревенские  жители  их  преследовали,  но  безуспешно. Во  время  подготовки  поисковой  экспедиции  в  составе  200  мужчин  из  Зуни,  Лагуна  и  Акома,  прибыли  четыре  навахо  и  переводчик  Антонио  Гарсия,  и  сообщили,  что  атаковавшие  хиленьо  «теперь  находятся  далеко  и  собирают  в  больших  числах  тонто (апачей)». Было  решено  отложить  начало  экспедиции  до  прибытия  Бартоломе  Бака,  который   находился  в  очередной  кампании.
24  декабря - в  этот  день  в  Северной  Каролине  родился  Кристофер «Кит»  Карсон,  кто  в  будущем  был  обречен  на  то,  чтобы  сыграть  основную  роль  в   покорении  навахо  и  их  принудительной  высылке  в  форт  Самнер  на  Рио-Пекос   в  1864-1868  годах.
27  декабря -  апачи  мескалеро   ведут  военные  действия  против  испанцев  в  Соноре.  Испанцы  из   Новой  Мексики  попытались  привлечь  навахо  в  качестве  союзников  в  военных  действиях  против  мескалеро.  В  этот  день  Антонио  Гарсия  Норьега  из  Хемес  писал  губернатору  Интерино  Манрике: « После  того,  как  был  запрошен  мир,  и   мескалеро  не  возвратились   в  страну  навахо,    они (навахо)   решили,  что   когда   те  вернутся,   они  нападут  на  них,   а  затем  представят  головы  вышеуказанных  апачей  в  Санта-Фе».   
1810  год.
12  декабря - Хуана   Гертрудис,  пленная  девочка  навахо,  была   крещена  католическим  священником  в  Белене.
1811  год.
Мария  де Лос  Долорес,  девочка  навахо,  была  крещена  католическим  священником  в  Эль-Каньон,     вблизи  пуэбло  Хемес,  и  отдана  в  семью  дона  Антонио  Гарсия - переводчика  навахо.  Родители  ребенка  были  указаны  как  «неизвестные».
1812  год.
В  ноябрьском  сообщении  Педро   Баутиста  Пино  писал:  «Апачи  заключили  мир  с  ютами,  навахо  и  команчами - тремя   наиболее  сильными  племенами - и  поместили  провинцию (Новая  Мексика)    в  величайшую  гибельную  опасность.  Страна  навахо  находится  в  25  лигах (чуть  более  100   километров)  от  нашей  границы - между  пуэбло  зуни,  хопи  и  столицей».
1813  год.
14  сентября -  лейтенант  Висенте  Лопес  сообщил  из  Лагуна:  «Два  навахо  ходили  грабить  апачей  фараон,  и  они  мне  сказали,  что  в  Агуа-Кальенте  они  встретили  одного   фараон (апачи)  и  убили  его.  Они  привели  двух  его  животных - оседланного мула  и  лошадь. В  результате  этого  пришли  четыре   фараон  и  забрали  у  этих  же  навахо  четыре  лошади».
1815  год.
21  июля - пять  апачей,  все  верхом,  украли  вечером  12  животных,  включая  одного  ослика,  из  пуэбло  Зуни. Преследователи  наутро  обнаружили  ослика  мертвым,  но апачи  сбежали  с  остальным  скотом. Рафаэль  Бака  сообщил  из  Лагуна,  что  навахо  из  каньона  де  Челли,  возвращаясь  из  торговой  поездки  в  Зуни,  встретили  по  пути  двоих  молодых  зуни  и  забрали  у  них   синие  бусы  и  другие  вещи.
2  октября - переводчик  навахо  сообщил,  что  навахо  провели  кампанию  против  апачей - могольон,   убив  одного  из  них  и   захватив    шесть   рабов.  Через  шестнадцать  дней, 18  октября,  более  100  апачей - могольон  атаковали  пуэбло  Зуни,  убили  троих  мужчин,  одну  женщину  и  захватили   стадо  овец.   
1816  год.
20  августа - Хосе  Мариано  де  Ла  Пена   из  Пайярито  попросил  губернатора  дона  Педро  Мария  де  Альенде   отдать  распоряжение   Бартоломе  Бака  поднять  войска  в  ответ  на  призыв  о  помощи  от  алькальда  Лагуна,   который  ожидал  нападения  навахо  на  Себольета.
Навахо  подозревали   испанцев   в  пособничестве  команчам  в  недавних  нападениях  на  них,  и   Игнасио  Мария  Санчес  Вергара,  из  Хемес, 20 августа  писал  губератору: «Сегодня,  приблизительно  около  8-00  утра,  я  был  вызван  навахо  по  имени  Сальвадор, кто  с  двумя  другими  пришел  в  пуэбло  Хемес  в  качестве  посла  от  его  племени, которое   сейчас  находится  в  глубокой  печали  из-за  того,  что   совершили   с  ними  команчи.  Он  убежден,  что они  прошли   к  ним  через  нас,  и  мы  приложили  руки  к  их  несчастью».
10  сентября -  Хосе  Висенте  Ортис  из  Лагуна  сообщил  губернатору  Альенде,  что  навахо,  из-за  страха  перед  команчами,  покидают  свои  земли  и  дома  вокруг  Энсинал,  Сан-Хосе и  Куберо,  уходя  к  своим  соплеменникам  в  каньон  де  Челли.   Ортис  писал  губернатору:  «Несмотря  на  то,  что  они (навахо)  покидают  свои  земли,  они  не  хотят,  чтобы  испанцы  их  присваивали  себе,  и что  они   не  будут  гарантированы  в  этом,  пока  вы (губернатор)  не  пришлете  им  бумагу,  в  которой  пообещаете,  что  никто  не  поселится   на  их  землях.  Еще  они   просят  вас, точно  зная  при  этом,     что  команчи  идут, и  чтобы  вы  послали  им  слово - в  Лагуна,  чтобы  оттуда  их  предупредили  и  они  смогли  убежать».  Губернатор  приказал  Бернардо  Бонавия  из  Дуранго,  дабы  избежать  разрыва  мирных  отношений  с  навахо  или  команчами,  попытаться  заключить  мир   между  ними,  а  также  предохранить  создание  союза  между  команчами  и  англо-американцами.
26  декабря -  Игнасио  Вергара  сообщил  их  Хемес  губернатору: « В  связи  информации,  присланной  мне,  о  происшествии  с  пастухами  овец  в  руках  навахо,   о  чем  я  известил  вас  письмом  от  23-го числа,  партией  солдат,  посланных  мной,  было  выявлено, что   пастухи,  которые  пришли  ко  мне  с  этой  информацией,  не  имели  никакой  другой  причины  для  возбуждения,  кроме  прихода  нескольких  навахо  в  их  овечьи  лагеря. Они  подумали,  что  навахо  начнут  их  убивать  без  предупреждения,  и  поэтому  решили  бросить  стада  и  бежать,  что  они  и  сделали, вызвав  волнения  среди  других   пастухов.  После  чего  и  эти  оставили  свои  стада  без  присмотра.  Солдаты  обнаружили  их (овец) и  заботились  о  них  до  тех  пор,  пока  не  прибыли  владельцы,  чтобы  взять  на  себя  ответственность  за  них,  поскольку  они  являются  жителями  Берналильо.  Остальные   рассеяные  овцы  тоже   были  собраны  моими  солдатами  и   переданы  владельцам. Сеньор,  пастухи   должны  быть  наказаны  за   такую  величайшую  ложь,  которую  они  передали,  в  результате  чего  так  много  людей  претерпели  так  много  вреда  и  неудобств».
1818  год.
2  марта -  после  того,  как  навахо  и   юты  и  украли  немного  лошадей  и  убили  несколько  голов  скота  возле  пуэбло  Хемес,  за  ними  была  послана  партия  преследователей.  Губернатор  Альенде издал  специальный  циркулар,  которым  предписывал  алькальдам  Кочити,  Аламеда,  Альбукерка  и  Белена   поддерживать  постоянную  бдительность   перед  лицом  дальнейших  нападений.
20  июня -   через  четыре  дня   после  происшедшего  инциндента,  Игнасио  Вергара  сообщал: « Вчера,  около  одиннадцати  утра,  житель  Берналильо, пасший  свое  стадо, прибыл  и  сообщил,  что  навахо  ночью  убили  Хуана  Алире,  жителя  Корралес,  который   ходил  в   Лос-Ранчос, чтобы   сцедить  молоко  с  некоторых  овцематок.  Также  эти  навахо  ранили  четырех  пастухов.  Убийство  произошло  в  месте  под  названием  Сан-Мигель,  где  два  года  назад  были  убиты  два  молодых  пастуха.  По  получении  этих  новостей,  я  сразу   отправил  туда  людей,  чтобы   расследовать  случай  и  собрать  всю  информацию  по  нему,  а  затем   немедля  уйти,  чтобы  избежать  возможных  происшествий.  Эти  люди   до  сих  пор   не  возвратились.  Дон  Хиларио  Местас  известил  меня,  что  заметил  среди  навахо  волнение,  и  что  они   воруют  в  других  местах  много  лошадей  и  угрожают  войной.  Когда  индейцы  достигли  ранчо  дона   Луиса  Бака,  они  забрали  там  множество  лошадей.  Большинство  животных  были  отбиты  у  них,  но  они  возвратились  и  взяли  других.  Как  только  мои   люди  возвратятся,  я  уведомлю  Ваше  Превосходительство  о  результате».  Позже  он  написал  следующее: «Исследовательская  партия  возвратилась  и  сообщила  мне,  что  прибыв  на  место  убийства,  они  застали  там  жителей  Себольета.  Они  изучили  труп  и  троих  раненых,  которые    уже  находились  в  опасном  положении  и  могли  умереть.  Также  они  сообщили,  что  их  внимание  больше  ничто  не  привлекло,  и  что  навахо   жили  там,  но  совершив  преступление,  сбежали. Несчастье  произошло  из-за  игрального  долга  между  навахо  и    поселенцами,  и  эти  убийства  были  совершены  двумя  сыновьями  одного  навахо  по  имени  Висенте.   Мертвый  был  похоронен  там  же,  а  раненые  перевезены  в  их  дома.  Девять  людей  из  моей  команды  остались  на  месте,  чтобы  охранять  овец  и   наблюдать  за  окрестностями,  чтобы  потом  сообщить  нам  немедленно  о  какой-либо  возникшей  проблеме. Не  обнаружив  ничего  подозрительного,  эти  девять  человек  покинули  людей  из  Себольета,  откуда  родом  мертвый человек  и  двое  раненых,  а  третий   раненый   из  Пена-Бланка».   
25  июня - губернатор  Альенде  сообщил  Вергаре,  алькальду  пуэбло  Хемес,  что  дон  Марио  Местас  из  Сан-Исидро    оказался  свидетелем    опасного  возбуждения    среди  навахо,  и  что  есть  угроза   их  всеобщего   мятежа. Губернатор  послал  переводчика  Антонио  Гарсия  с  18  испанцами  и  индейцами  Хемес  к  вождям  навахо,  чтобы  узнать  об  их  намерениях,  опознать  убийц  Хуана  Алире  и  возвратить  овец,  украденных  во  время  этого  последнего  происшествия.
1  июля - пришло  сообщение  о  том,  что  навахо  убили  Висенте  Гарсия,  жителя  Санта-Крус     в   окрестности  Абикьюи,  и  забрали  400  овец,  двух  осликов  и  другой  домашний  скот  из  Рио-де-Лас-Салинас,  Арройо-дель-Калупин.   
6  июля - в  Кочити,  католический  священник  отпел  в  погребальном  обряде  Антонио  Ганна,  взрослого   мужчину,  которого   убили   навахо.  В  июле  еще  четыре  взрослых  мужчины  были  убиты  навахо  и   отпеты  священниками  в  Альбукерке,  Сандия   и  Сан-Хуан.   
8  июля -  алькальд   пуэбло   Хемес  сообщил  губернатору,  что   когда  передчик  Антонио  Гарсия  с  18   другими  людьми  встречались  с  навахо  возле  гор  Тунича,  вождь   Хоакин  предупредил  их   о  возможном   всеобщем  восстании  навахо   из-за  посягательств  испанцев  на  их  земли,  и  что  оно  должно  произойти  в  ближайшее  время.  Эту  информацию  подтверждали  новости  из  пуэбло  Зуни,   в  которых  сообщалось,  что  навахо  расположились  для  атак  вдоль  маршрутов.
20  июля -  навахо  с  гор  Карризон,  в  сопровождении  некоторых  индейцев  юта,  совершили  налет  на  поселение  Абикьюи,  Новая  Мексика. Пять  из  17  похищенных  лошадей  позже   были  возвращены  вождем   Хоакином  алькальду  пуэбло  Хемес. Этот  старейшина  вместе  со  своим  братом  и  двумя  племянниками  прибыли  20  июля  в  Хемес  и  выразили   их  лояльность  по   отношению  к  испанцам,  а  также  сообщили,  что  навахо  готовятся  к  войне. Еще  он  сказал,  что  когда  ему  не  удалось  отговорить  навахо  от   мятежа,  он  отделился   с  его  группой  и  решил  помогать  испанским  войскам  против  его  соплеменников.  В  дальнейшем  группа  Хоакина  стала  ядром  части  племени,  получившей  название  Ана’аии - «Вражеские   Навахо».
1  сентября -  Отец  Мариано  Пенон  из  Лагуна  провел  церковный  похоронный  обряд  и  отпел    Хосе  Антонио  Вальверде  из  Томе,  Пабло  Урривали  из  Сабинал,  Хуана   Чавеса   из  Белена,  Хуана  Трухильо  из  Л-Хойя, Мигеля   Антонио  Чавеса   из  Атриско,  и  Педро  Арагона  из  Себольета -  все  умершие  в  руках   навахо  во  время  их  нападения  в  окрестностях  поселения  Себольета. В  начале  1819  года  Пенон   подал  жалобу  на  то,  что  ему  до  сих  пор  не  заплачено  за  проведение   обряда.
5  сентября -  Мануэль  Руби  де  Селис,  алькальд  Альбукерка,  сообщил  губернатору  Интерино  Факундо  Мелгаресу,  что  навахо  недавно  украли  овец  и  коз  из  Ла  Себолья.  Была  выслана  разведывательная  партия,  которая  обнаружила  тайник  навахо  с  302  головами  скота,  все  принадлежащие   пуэбло  Акома.
6  сентября -   в  письме  к  генерал-команданте  Алексу  Гарсия  Конде  в  Дуранго,  губернатор  Мергалес   просил  о  присылке  200  кавалеристов  и  пехотинцев  из  Соноры  и  100   из   Новой Бискайи,  чтобы  укрепить  оборону  Новой  Мексики  ввиду   возникших   слухов  возможных  атак   с  востока  объединенных  сил  англо,  команчей  и  кайова,  а  также для  охраны  западной   границы  от  набегов  навахо.  Команданте  ответил,  что   по  100  солдат  из  Чиуауа  и  Соноры  уже  находятся  на  пути  в   Новую  Мексику, и  Мелгарес  должен  приступить  к  кампании  против  «порочных  навахо - как  это  и  было  запланировано -  пока  они  не    наводнили  провинцию».
9  сентября -  католический  вященник  в  Томе  провел  похоронный  обряд   и  отпел  двух  взрослых  мужчин,  жителей  Белен,  убитых  совместной  партией   апачей  и  навахо.
15  сентября - Алекс  Гарсия  Конде  из  Дуранго,  прокомментировал   сообщение  Мергалеса  о  том,  что  «нападения  навахо  на  жителей   Новой  Мексики   уменьшились  и  почти  прекратились,  и  навахо  послали  эмиссаров  к  юта,  чтобы  заключить   совместно  договор  с  нами».  Конде  ответил,  что  навахо  должны  заплатить  за  нанесенные  в  течение  последней  войны  убытки.
17  сентября - Хуан  Ловато,  алькальд   пуэбло Таос,  Новая  Мексика,  сообщил  губернатору  Мелгаресу,  что  из  его  поселения  было  украдено  30  лошадей,  и  что   следы  похитителей  ведут  на  запад  к  Латир (гора  Юта),   а  значит,   грабителями  были  юта  и  навахо.
26  сентября - два  испанских  жителя  из  Атриско  были  убиты  навахо  и  отпеты  священником  в  миссии
 Лагуна.
4  октября -  Педро  Антонио  Падилья,  житель  Эль-Боске-Гранде, был  убит  в  Мора,   Новая  Мексика,  навахо  и  апачами.  Он  был  отпет  священником  из  пуэбло  Пикурис.  Спустя  два  дня,  Антонио  Олгуин  из  Мора  сообщил,  что  навахо  вместе  с  несколькими  апачами  хикарийя   украли  лошадей  и  убили  пастуха  возле  этого  поселения. Поисковая  партия  не  смогла  их  догнать  из-за  сильного   ливня.
25  октября - Сальвадор  Гарсия  из  пуэбло  Зуни  написал  губернатору,  что  он  не  смог  установить причастность  вождя  Хоакина    к  недавнему  конфликту  навахо   с  этим  пуэбло.
4  ноября - Отец  Мариано  Пенон  из  Лагуна,  провел  похоронный  обряд   и  отпел  Диего  Антонио  Санчеса,  солдата  из  Санта-Фе,  умершего   в  результате  ранений,  полученных  от  рук  навахо.
18  ноября -  Хуан  де  Дьос  Пена,  алькальд  Альбукерка,   объявил  всем  владельцам  скота  в  его  юрисдикции,  что,  поскольку  его  предшествующие  указания  по  удалению  скота  с  западной  границы  ими  проигнорированы,  любой,  кто   не  переправил  животных  в   безопасные  места  в  горах,  будет  оштрафован  на  50  песо  и  приговорен  к  месяцу  тюремного  заключения.
18  декабря -  губернатор  Мергалес  возвратился  из   сорокадевятидневной  кампании  против  навахо. Он сообщал  в  своем  отчете: «Было  очень тяжело  из-за   яростного  шторма,  всегда  сурового здесь,  и  тем  более  в   нынешнем  сезоне.  Тем  не  менее, войска  убили  семь  навахо  и  захватили  еще  двоих  вместе  с  2300  овцами,  73   оседланными  и  вьючными  животными,  включая  трех  мулов».  Губернатор  жаловался,  что  он  был  бы  более  успешен    в  действиях  против  навахо,  если  бы  они  «не  убегали,  только  один  или  другой  стояли  на  самых  верхушках  горных  пик  или  утесов.  Я  ушел  после  нескольких  попыток  атаковать  их,  поскольку  это  невозможно  было  выполнить, а   однажды  ночью  они  ранили  стрелами  семь   моих   человек,  которые  сейчас  уже  почти  выздоровели.  В  момент  нападения  навахо  находились  под  защитой  сильного  северного  ветра  и  сумерек,  благодаря  чему  рассеялись  небольшими  партиями.  Они  прислали  мне  крест  и  предложение  о  мире,  но  моим  ответом  стало  то,  что  они  должны   воздать  почести  нашему  любезному  королевскому   правителю,  спуститься  с  гор,  что  носят  имя  племени,  и  возместить  ущерб,  что  нанесли». Далее  он  писал,  что  «после  проведения  дипломатических  и  вежливых  переговоров  с  навахо,  они  убили  человека  в  Лагуна  и  украли  там  же  несколько  лошадей».  Следовательно,  губернатор  запланировал  новую  кампанию  против  навахо,  и  теперь  со  всех  направлений.  Он  продолжил: «Я  не  верю, что  в  их  человеческих  силах  избежать  разгрома  или  уйти  на  другой  берег  Рио-Колорадо, которая  впадает  в  калифорнийское  море.  В   любом  случае  мы  избавимся  от  такого  неприятного  соседа».
1819  год.
9  января-  Хосе  Мигель,  убитый  навахо,  был  отпет  священником  в  миссии  Лагуна.
1  февраля - губернатор  Мелгарес  отдал  распоряжения  алькальдам  Альбукерка, Аламеда   и  Белена,  готовиться  к    встрече   большого  военного  отряда   навахо,  который,  судя  по  сообщению,  выступил   по  направлению   к  Рио-Абахо.   
16  февраля - губернатор  Антонио  Кордеро  сообщил  в  этот  день: «Настоящим  удостоверяю,  что  алькальд  пуэбло  Зуни  доставил  со  всем  их  имуществом  пять  языческих   индейцев   из  пуэбло  Хопи, которое,  как  известно,  притесняемо  племенем  навахо   из-за  того,  что  оно  находится,   якобы, на  их  земле.  Они  просят  избавить  их  от  гонений  со  стороны  навахо».
20  февраля-  губернатор  Мергалес  сообщил  Кастосу  Хозио,  главе  католической  церкви  в   Новой  Мексике :   «Какигуе  и  другие  племена  хопи   подверглись  жесткому  нападению  в  Охо-де-Ла-Бака    (регион   Черной  Горы)  со  стороны  навахо,  и  теперь  они  ищут  помощи  у  испанцев,  а  значит  появилась   надежда  на  основание  миссии  среди  хопи».
4  марта -  Отец  Мариано  Пенон  из  Лагуна,  провел  похоронный  обряд   и  отпел  двух  мужчин,  убитых  навахо. С  8-го  по  15  марта  священник   из  Альбукерка  отпел  еще  четырех  взрослых  мужчин,  убитых  навахо:  двое  из  Аламеда  и  двое  из  Атриско.
18  марта -  губернатор  Мергалес  сообщил  генерал-команданте,  что  он  только  что  возвратился  из  своей  второй  экспедиции  против  навахо.  Войска  атаковали  навахо  возле  двух  пуэбло  хопи,  а  также  возле  пуэбло  Гуапи  и   Тегуа (Валпи  и   Тэва),  убили  нескольких  из  них  и  изгнали  далеко,  дав  хопи  возможность  увидеть,  с   какой  быстротой  было  восстановленно  их  благосостояние  и  спокойствие. Затем  он  послал  пятерых  индейцев  из  пуэбло  Сандия,  «подготовить  и  привлечь  их  так,  чтобы  когда  появилась  возможность,  два  священника  могли  бы  прийти  и  завершить  работу  волею  Бога,  как  я  это  понимаю.  Уже  немало  то, что  хопи  смогут  вернуться (как  представится  случай)  в  Доминион  нашего  любезного  Монарха,  после  того,  как  в  течение  138  лет  они  жили  как беглецы  от  испанского  народа  и  от   Божественного  Распятого  Иисуса.  Никогда,  в   эту  продолжительную  эпоху,  они  не  спрашивали  помощи  у    Новой  Мексики,  возможно  боясь  наказания  за  свое   непослушание,  или   подчинения нам. Полагая,  что  я  сделаю  это  теперь   через      дипломатию, я  готов   найти  удовольствие  в  надлежащем  услужении   Его  Величеству,  чтобы  показать   им,  сколько  они  потеряли,  сколько  претерпели  унижений  от  навахо  и  других  племен,  не  будучи  под  единственным  истинным  Богом  и  Властителем  Господом  нашим».   Губернатор  сообщил,  что  «капитан  дон  Андрес  Санудо  по-прежнему   досаждает  этим  язычникам  в  их  стране».   Итогом  кампании  стало  36  навахо  убитых,  20  захваченных  пленников  обоих  полов,     470  захваченных  овец  и  коз,   а  также  24  лошадей  и  мулов,   которые  были  съедены  или  разделены  среди  солдат  и  гражданской  милиции.
31  марта -  алькальд  Рафаэль  Монтес  из  Хемес  сообщил,  что  вождь  навахо  Хоакин  с  четыремья   индейцами  его  группы    предстал  перед   ним,  «прося  прощения,  и   наш  мирный  союз,  чтобы  наслаждаться   нашей  любовью  и  миром;  и  все  в  его  роде  и  племени,  как  он  меня  уверил,  готовы  и  желают  получить  сказанное  одолжение.  Они  подарили  мне  Святой  Крест,  который   солдат  взял  в  свою  руку,  и  четырех  пленников - два   из  Себольета,  один  из  Саусал  и  еще  один  из  Атриско - в  тот  же  час,  когда   покорились  моей  власти».  В  ответ  на  присылку  инструкций,  Мелгарес  ответил: «Скажите   предводителю  Хоакину,  что  я  сожалею  о  несчастьях   и   зле,  которыми  они  страдают  из-за  войны,  которую  искали  сами.  Совершая  милосердие,  я  разрешаю  дать  им  мир,  согласно  соответствующих  обязательств  и  условий,  что  я   доставлю  или  отправлю  в  дивизион  Керро  Кабесона,  и  я   сообщу  им,  когда  все  люди  навахо,   объединившись,  смогут  услышать  меня;  иначе, капитан,  которому  я  могу  к  ним  отправить,  будет  с  ними  разговаривать по - другому. Я   желаю  им  только  хорошее,    чтобы  они  делали  их  посадки,  и   я  завершил  их  преследование,  так  как  считаю,  что  открытие  глаз   в  их   наивыгоднейших   интересах. Что  касается  вышеуказанного  Хоакина  и  его  хорошего  поведения,  я  возвращаю  ему  бумагу,   которую  принес  капитан  Андрес  Санудо,  и  посылаю  другую,  подписанную  моей  рукой,  где  я  присваиваю  ему  звание  капитана,  чтобы  испанцы  и  индейцы  могли  видеть,  что  я  ценю  услуги,  которые  он  предоставляет. Он  должен  пойти  и  объяснить   его   людям  полезность  их  добровольного  прихода  туда   (в  Хемес),  а  также,  что  они  не  должны  сердить  меня  вновь  своими  ограблениями  и   проказами».
10  апреля -  девочка  навахо,  четырех  или  пяти  лет,  была  крещена  в  Санта-Фе.   Она   стала  служанкой  в  доме  Отца  Франциско  де  Хозио.  В  этот   день  пять  навахо  пришли  в  пуэбло  Хемес  торговать.   Пока  навахо  могли  торговать  только  в  этом  пуэбло,  так  как  в  других  не  было  переводчиков,  и  поэтому  могли  возникнуть  недоразумения.
21  августа -  губернатор  Мелгарес  согласовал  договор  с  вождем  навахо  Хоакином,  мирным  вождем  по  имени  Гордо,  и  тремя  капитанами  навахо, Висенте,  Сальвадором  и  Франциско.  Они  договорились,  что  среди  самих  навахо  будет  назначен  «генерал»,  чтобы  вести  переговоры  с  испанцами  о  различных  проблемах,  которые  могут  возникнуть.  Был  восстановлен  мир,  распространявшийся  на  все  земли  навахо,  которые  они  используют  для  ведения  сельского  хозяйства,  скотоводства  и  других  целей.  Также  было  условлено,  что  они  будут пускать  испанских  жителей   свой   скот  в  стране  навахо - далеко  на  запад  до  каньона  де  Челли,  входа  в   каньон  Чако  и  в  Синюю  Воду;  дадут  заложников  для  страхования  мира; и  не  будут  нападать  на  хопи. В  ответ,  все  пленники,  содержавшиеся   в  Санта-Фе, возвратились   в  племя. Хоакин,  предводитель  группы,   отделившейся  от  остального  племени,  был  назначен  «генералом»  от  навахо  в  переговорах  с  испанцами,  и  было  оговорено,  что  он  поселится   как  можно  ближе  к  пуэбло  Хемес.
1820  год.
26  июня - двухдневный  младенец  навахо  был  крещен  в  пуэбло  Сандия.   Католический  священник,  проводивший   обряд,  дал  ему  имя  Хосе  Гваделупе.
1821  год.
Мексика  объявила  о  своей  независимости  от  Испании.  Автономность  индейских  наций  была   упразднена.  Следовательно, общественный  статус  навахо,  хопи,  апачей,  команчей,  пайюта  и юта,   отныне  предполагал   зависимость  от  мексиканских  властей.  Новая   мексиканская  республика  открыла  границы  для  англо-американских  поселенцев,  наделяя   их  землей  согласно  системе   «эмпресарио»,  то  есть  правительство  выступало  в  роли  нанимателя.  Кроме  того,  англо  были  предоставлены  налоговые  преимущества.  Мексика  верила,  что  новые   поселенцы  послужат  буфером  против  экспансии  Соединенных  Штатов.
24  февраля - революционным  правительством  был  принят  план  Игуала.  Было  объявлено,  что  теперь  все  жители  Новой  Испании,  неважно  какого  происхождения - индейского, европейского  или  африканского - являются  гражданами  этой  монархии,  со  всеми  присущими  этому  статусу  правами,  а  также  правительство  должно  охранять  собственность  граждан. Эти  же  принципы  были   прописаны  в  договоре  Кордоба  между  Испанией  и  Мексикой  от  24   августа  1821  года,  и  в  Мексиканской  Декларации  Независимости,  провозглашенной  28  сентября  1821  года.
8  марта - Хуан  Антонио  Кабеса  де  Бака  сообщил  губернатору  Мелгаресу,  что  он   действовал  сообща  с  вождем  навахо  Хоакином,  которого  испанцы  определили  «генералом»,   во  время  возвращения  скота,  украденного  навахо  в  последней  войне.  Вождь  Хоакин   попросил  помощь  у  испанцев  в  подготовке  их  земли  в  Педро  Падилья,  возле  Рио-Пуэрко, для  предстоящих  посадок.
6  июля - когда  алькальд  в  Хемес  жаловался  Мелгаресу,  что  поселенцы  в  его  юрисдикции  бегут из-за  боязни  налетов  навахо,  нарушая,  тем  самым,  приказ  генерал-команданте  от  1804  года,  запрещавший  покидать  пограничные  поселения,   он  настаивал  на  том,  что  их  нужно  возвратить  силой.  Мелгарес  ответил  в  том  духе,  что   судебное  постановление  1804  года  имеет  некоторые  несоответствия  с  Конституцией  Лея.
8  июля -  Отец  Антонио  Качо  из-за  враждебности  навахо  покинул  миссию  Зуни  и  возвратился  в  Санта-Фе.  Мелгарес  направил  послание  Отцу  Хранителю   не  оставлять  без  католического  присмотра   индейцев  зуни.
9  июля - капитан  Бартоломе  Бака, распологавшийся  с  войсками  в  Себольета,  высказал  свои  подозрения  губернатору  Мелгаресу  насчет  искренности   стремления  навахо  к  миру,  и  попросил  придать  ему  усиления,  чтобы  наказать  навахо  в  случае  необходимости.  Губернатор  приказал   сорока   вооруженным  мужчинам   с дополнительным  снаряжением  выступить  в  Себольета.
25  июля - капитан  Хуан  Антонио  Кабеса  де  Бака   возглавил  экспедицию  из  225  человек против  навахо.  Они  выступили  из  Хемес,   имея  на  вооружении: 135  эскопетас  (ружья),  3500   патрон  к  ним, 150  пик, 3625  стрел,  а  также  141  лошадь  и  126  мулов  как  средства  передвижения.  Никакой  записи  о  результатах  этой  кампании  нет.  Обычно  у  испанцев  и  мексиканцев  это  означало,  что   предприятие  завершилось  ничем  или  поражением.
16  сентября - два  мужчины  и  пятилетний  мальчик  из  Лагуна  были  отпеты  католическим  священникам  из  этого   поселения. Они  были  убиты  навахо  в  недавнем  налете  в  этой  области.
25  сентября – в  конце   сентября  капитан  Франциско  Хавьер  Чавес,  возглавлявший  кампанию  против  навахо,  сообщил  о  21  убитом  воине,  семи  пленниках  обоих  полов, захваченных  дополнительно  к  400  лошадям  и  2112  овец.  Кукурузные  поля  навахо  были  сожжены  и  сами  навахо  изгнаны   из   Сьерры-Тунича.   
28  сентября - провинция   Новая  Мексика   вошла    в  юрисдикцию  республики  Мексика.  Через  три  месяца,  26  декабря,  мексиканская  независимость  была  отпразднована  в  Санта-Фе.   
23  октября -  Хуан  Армихо  возвратился  из   кампании  против  навахо,   которая  выступила   из  Себольета   3   октября  и   длилась  21  день. В  начале  марша   испанские  граждане  выразили  недовольство  и  покинули  экспедицию.  С  Армихо  остались  только   индейские  союзники  из  пуэбло  Ислета  и  Лагуна.  Экспедиция  проследовала  в  долину  Чако,  миновала  ферму  вождя  Каэтано  и  направилась  дальше  на  север  к  горам  Кариззо.  На  девятнадцатый  день  произошло  единственное  столкновение,  в  котором  семь  навахо   и  две  их  лошади  были  убиты,  пять  лошадей  захвачены,  «вместе  с  еще  неотлученным  жеребенком»,  а  также  у  навахо  были  отобраны  все  их  припасы.  Войска  не  понесли  ни  одной  потери  и  срезали  уши  с  четырех  убитых   врагов.
8  декабря -  испанская  экспедиция  против  навахо  возвратилась  в  Санта-Фе,  и   было  сообщение,  гласившее,  что  навахо  «не  приняли  бой,  унизив  сами  себя, сказав,  что  они  не  хотят  сражаться,  ссылаясь  на  то,  что  находятся  в  мире».  В  итоге,  вожди  и  старейшины,  к  удовольствию  губернатора   полковника  дона  Факундо  Мелгареса,  прибыли  в  Санта-Фе.   
9  декабря-  Хосе  Куинтана,  индеец   из  пуэбло  Кочити,  был  отпет  священником  этого  пуэбло. Он  был  убит  навахо.
 
(Разведчики  навахо).
1822  год.
20  февраля - два  солдата  из  гарнизона  в  Вальверде  были   убиты   во  время  атаки  навахо  в  этой  области.  Они  были  отпеты  священником  из  Сокорро. В  начале  1820-х  годов  поселение  Вальверде  было  покинуто  из-за  частых  ограблений,  совершаемых  там  навахо.
В  том  же  месяце,  Томас  Джеймс,  стороний  наблюдатель  в  Санта-Фе,  написал   о  том,  как  он   видел  одиночного  навахо,  который  «пересек    площадь  города,  направляясь  к  дверям  губернаторского  дома,  подгоняя  перед  собой  жирной  коровой.  Он  подошел  к  самой  двери  и  сказал,  что  у  него  есть  подарок  для  губернатора,  после  чего  был  впущен. Что  произошло  дальше,  я  узнал  от  Ортиса,  старого  алькальда,  у  кого  я  кормился  во  время  моего  пребывания  в  Санта-Фе. Когда   навахо  вошел  в  комнату  губернатора,  то  упал  ниц  лицом  в  пол.  Губернатор   шагнул  к  нему  и,  презрительно  коснувшись  ногой  головы  индейца,  спросил  его,  кто  он  и  что  хочет.  Бедный  индеец  поднялся  на  колени  и  проговорил,  что  он  навахо  и  начал  просить   дать  мир  его  племени: «Мы  устали  от  войны,  мы  хотим  мир.  Наши  поля  уничтожены,  наши  женщины  и  дети  голодают. Ох!  Дайте  нам  мир!».  Губернатор  спросил  переводчика,  что   ему  нужно,  и,  получив  ответ,  сказал: «Сообщите  ему,  что  я  не  хочу  мир.  Я  хочу  войну».   Затем  индеец  ушел,  а  губернатор  забрал  его  корову.  Бедный  парень  пришел     в  мою  лавку,  назвал  свое  имя  и  племя,  и  попросил  меня  прийти  в  его  племя  для  торговли.  Он  сказал,  что  у  них  есть  лошади  и  мулы,  которые  они  хотят  обменять  на  порох,  свинец  и  табак.  Индейцы  имели  очень  мало  боеприпасов  и  ружей,  а  испанские  законы  запрещали   продажу  им  этих  торговых   предметов.  Я   выдал  ему  немного  табака  и  других  незначительных  товаров,  и  сказал  ему  вернуться  в  свою  страну,  курить  мой  табак   с  его   вождями  и  сказать  им,  что  если  любые  американцы  придут  в  их  страну,  они  должны  обращаться  с  ними  как  с  братьями.  Он  прошел  с  охраной  через  форпосты  и  направился   в   его  страну. Но  я  не  сомневаюсь,  что   вскоре  он  был  убит  испанцами».
Джеймс  писал   далее: «Следующие  новости,  которые  пришли,  сообщили   об  обрушении  навахо  с  огромной  силой  на  южные  поселения,  где  они  убили  всех,  невзирая  на  возраст  и  пол.  Они  сожгли  там  все,  что  не  могли  забрать  с  собой,  и  угнали  овец,  крупный  рогатый  скот  и  лошадей. С  юга  они  продвинулись  обратно  вплоть  к  Санта-Фе,   разрушая  все  по  пути,  оставляя  голую  землю  за  собой.  Они  пересекли   Дель-Норте   (Рио-Гранде)  ниже  Санта-Фе,  и  направились  на  север,  полностью  вычистив  местность  вокруг  Таоса,  а  затем  исчезли   со  всей  их  добычей.  Вследствие  этого, Малгарис (губернатор  Мелгарес)  организовал  милицию  и  поставил  под  ружье  почти  всех  жителей,  готовя  карательную  экспедицию.  Меня  попросили  идти  с  ними,  но  я  предпочел  остаться   зрителем  в  такой  войне. Милиция  Санта-Фе,  когда  вышла  на  парад,  превзошла  своей  бедностью  все  описания.  Рота  из  Флагстаффа  была  лучше  вооружена  и  оснащена  по  сравнению  с  войсками  губернатора  Малгариса.  В  общем,  полный  комплект  оборванцев.  Я  такого  никогда  не  видел,  ни  до,  ни  после.  Они  были  всех  оттенков  кожи,  в  любом  типе  одежды,  и  вооруженны  чем  попало.  Некоторые  из  них   были  с  непокрытой  головой,  другие  не  имели  седел;  некоторые   имели  шляпы  без  ободьев (боковые  твердые  кромки)  и  тульи (верх  шляпы),  а  некоторые   были  одеты  в  изношенные  пальто  без  подкладок;  другие  носили  пальто  без  рукавов.  Большинство  из  них  были  вооруженны   луками  и   стрелами.   Всего  несколько  из  них   имели  ружья,  которые  выглядели  так,  будто  они  были  привезены  еще  Кортесом;  другие  и  вовсе,  имели  пики  в  виде  жердей  с  прикрепленными  к  их  концам  наконечниками,  нарезанными  из  железных  обручей. Отважный  губернатор,  Факундо  Маргалис, пеший,  одетый  в  плащ,  и  имевший  на  голове  модную  французскую  шляпу  де  брас,  просмотрел  всю  эту  благородную  армию.  Он   был  пяти  футов   роста,  и   размерами  одинаковый  как  в  ширь,  так  и  в  длину.
А  между  тем - где  же  эти  враги  навахо? Они  беспрепятственно  возвратились  в   их  страну  со  всем  их  грабежом,  и  были  недосягаемы  для  отряда  пугал  губернатора  Маргалиса».
15  марта -  священник  из  Томе   совершил   церковное  погребение   троих  взрослых  мужчин  из  Лос  Энламес,  севернее  Сокорро.  Они  были  убиты  во  время  налета  навахо.
8  марта -  Джек  Фаулер,  траппер,  сообщил  в  своем  дневнике,  что  мексиканская  экспедиция  из  700  человек  выступила  из  пуэбло  Таос  в  кампании  против  навахо.  Когда  мексиканцы  «поднялись  в  гору,  индейцы  сверху  сбросили  скалы  на   их  преследователей,  которые  вынуждены  были  отступить,  удовлетворившись  лишь  захватом   одного  старого  индейца  и  двух  или  трех  лошадей,  которые  были  настолько   истощены,  что  набехо (навахо)  не  смогли  их  перегнать  в  горы».  Экспедиция  возвратилась  1  мая  1822  года.
19  марта -  католическими  священниками  из  Сокорро  и  Сан-Фелипе  были  совершены  церковные  погребения  пяти  гражданских (горожан),  убитых  навахо  в  последней  атаке. Еще  один  умер  от  ран  на  следующий  день.
17  апреля  -  Хосеф  Антонио,  трехлетний  мальчик  навахо,  выкупленный   мексиканцем  Доминго   Гальего  у  апачей,  был  крещен  в  Абикью.  Еще  два  ребенка  навахо,  один из  них  принадлежащий Сальвадору  Грионде,  были  крещены  в  Белен.  Пятнадцатидневная   девочка   навахо   была  крещена  в  миссии  Лагуна  и  получила  имя  Мария  Рита.
18  апреля - священник  из  Томе   совершил  церковное  погребение  шестерых   гражданских  и  одного  «индио  койоте» - все  взрослые  мужчины.  Они  были  убиты  во  время  последней  атаки  навахо  на  поселения  вдоль  Рио-Гранде.   Еще  двое  горожан  были  убиты  навахо  на  следующий  день.  22-го  числа  навахо  убили  Хосе  Мигеля   из  мисси  Лагуна.
24  апреля - губернатор  Мелгарес    отдал  распоряжение  первому  алькальду  Санта-Фе  провести  подготовку  защитных  мер   перед  лицом   расширяющихся  военных  действий  навахо,  которые  «могут  попытаться  кроваво  отомстить  жителям  провинции».  Он  приказал  каждому  алькальду  «собрать,  как   можно  скорее,  по  50  вооруженных  человек,  и  остальных  жителей  провинции  готовить  к  обороне».
5  мая - священник  совершил  церковное  погребение  троих  взрослых  жителей  Лос  Энламес,   убитых  навахо.
6  мая -  губернатор  Мелгарес  разослал  уведомления  всем  алькальдам,   согласно  которым,  их войска  должны  были    собраться  в  Себольета  для  проведения  кампании  против  навахо.
15  июня - мирная  делегация  из  13  навахо  вероломно   вырезана  мексиканцами  в  пуэбло  Хемес.  Навахо  пришли  «просить  мир  у  мексиканцев». Алекс  Гарсия  Конде  из  Дуранго  писал: «Посмотрите,  какое  неблагодарное  языческое  племя  навахо.  Я  уверенно  утверждаю,  что  это  неблагодарное  племя  из-за  их   многократных  доказательств  неверности  в  отношении   нас,  и,   следовательно,  они  по-прежнему  недостойны  доброты  и  снисходительности, -  чего  они  настойчиво   просят  у  нашего   правительства».   Через  несколько  лет  Грэгг  и  Джеймс  дали  описание  этого  случая.   Первый  писал: «Однажды,  партия,  состоявшая  из  нескольких  вождей  и  воинов  навахо,  прибыла  в  пуэбло  Кочити   по  приглашению   правительства  праздновать  мирный  договор.  Тогда  новомексиканцы, разозленные,  несомненно,   воспоминаниями  о  прежних  безобразиях,  неожиданно  их  атаковали  и  всех  убили». Джеймс  датирует  этот  случай  февралем   1822  года,  и   помещает  его  в  пуэбло  Хемес: «Шестнадцать  вождей  навахо  пришли  в  город  Святого  Джеймса (Хемес),  находящийся  в  60  милях  ниже  Санта-Фе на  Дель-Норте  (Рио-Гранде),     и  попросили  командира  форта  позволить  им   посетить  губернатора  в  Санта-Фе   и  сказать  ему,  что  они  хотят  заключить  мир.  Командир  пригласил  их  в  форт,  покурил  с  ними  и  выказал  различные  знаки  дружбы.   Он  поставил   по  бокам  каждого  индейца  по  испанцу,  когда  они  сидели  и  дымили  в  круге,  и  затем,  после  условленного   сигнала,   каждый   вождь  был  схвачен  его  двумя  испанскими  компаньонами.  Они   их  удерживали  за  руки,  а  другие  в  это  время  погружали  свои  ножи  прямо  им  в  сердца.  Испанец,  участвовавший  в  этой  бойне,  показал  мне  свой  нож  и  похвастался,  что  он  убил  им  восемь  индейцев.  Их  трупы  были  выброшены  за  стену  форта  и  присыпаны  землей  в  овраге.  Через  несколько  дней   появились  еще  пятеро  из  того  же   племени  и  спросили  о  своих  земляках.  Испанцы  им  ответили,  что  они  поехали  дальше  в  Санта-Фе,  пригласили  их  пересечь  реку  и  войти  в  форт,  уверяя,  при  этом,  что   никакого  вреда  им  не  причинят.   Они  убили  их  таким  же  образом,  как  и  предыдущих.  Вскоре  на  противоположном  берегу  реки  появились  другие  три  индейца,  с  тем  же  вопросом  о  их  вождях.  Их  также  впустили  в  город  под  личиной  дружбы,  и  также  хладнокровно  умертвили. Через  несколько  дней   на  том  берегу  появились  еще   два  навахо,  но  они  что-то  заподозрили  и  отказались  переправляться  через  реку.  Тогда  испанцы  выехали  из  форта  и  попытались  их  схватить,  но  индейцы  сбежали.  Больше  мирных  делегаций  не  было».
23  июня - священник  из  Сокорро   совершил   погребение  двух  гражданских  жителей  Белена.  В  тот  же  день  священник  из  Мора   отпел  гражданского  из  Пикурис.  Все  трое  были  убиты  навахо  во  время  последних  налетов.
30  июня - Мануэль  Армихо  из  Альбукерка  описал  губернатору  Мелгаресу    последнее  нападения  навахо  на  поселение  Атриско,  во  время  которого  «они  убили  ребенка  и  других,  и  ранили  женщину».  Армихо,  во  главе  партии  преследователей,  шел  за  ними  до  Ри-Пуэрко.   
19  июля -  Хосе  Антонио,  индеец  из  Сан-Фелипе,  был  убит  навахо  и   погребен  священником   этого  пуэбло.
3  августа - Педро  Чавес,  солдат  из  роты  Санта-Фе,  был  ранен  навахо,  но  сумел  спастись  бегством.  Позже  он  скончался  от  ран.  Католическия  священник  из  миссии  Лагуна   совершил  над  ним  погребальный  обряд.
Отец  Франциско  Мадариага,  священник  из  Томе,    отпел   Висенте  Балехона  и  Рафаэля  Маркеса,  оба  убитые  навахо  во  время  налета. Через  три  дня  тот  же  священник  из  Томе   совершил  ту  же  процедуру  в  отношение  Антонио  Хосе  Гарча,  жителя  Валенсии,  также  убитого  навахо.
21  сентября - губернатор  Мелгарес  дал  рекомендация  всем  алькальдам  провести  с  навахо  мирные  переговоры.  Антонио  Чавес  из  Белен,  сообщил,   что  навахо  повсеместно  в  его   области  совершают  ограбления.    Их  преследовали  до  Пуэрто-де-Лос-Охос-де-Торибио,  и  там безрезультатная   погоня  была  остановлена.
29  октября -  в  пуэбло  Зиа  заключен  мирный  договор  с  навахо,  которых  представляли  их  главный  вождь  и  два  старейшины,    От  Мексики  договор  подписал  губернатор  Мелгарес.  Условия   были  таковы: «Обе  стороны  забывают  навсегда  об  ущербе,  который   они  понесли  от  войны; навахо  свободно  передвигаются  и  торгуют  по  всей  провинции;  производится   взаимообмен  пленными;  и  если  навахо  желают  иметь  «Генерала»,   им  будет  назначен  вождь  Сегундо».
12  февраля - в  этот  день  в  Пагуате  был  обсужден  договор  между  республикой  Мексика  и   Нацией  Навахо.  Условия  были  выработаны  через  неделю  в  Лагуна,  и  включали:  освобождение  всех  испанских  и  мексиканских  пленников; возвращение  всей  украденной  мексиканской  собственности;   мексиканцы,  со  своей  стороны,  возвращают  всех  пленных  навахо;  и  навахо,  желающие  принять  христианство, могут  приехать  в  какое-либо  пуэбло,  где  будет  произведен  обряд  крещения..
От  навахо  договор  подписал  «генерал»  Хоакин.  В  случае  не  выполнения  навахо  их  условий  договора,  в  действие   вводился  бы  военный  план,  обговоренный   всеми  алькальдами,  и  согласно  которому,  в  страну  навахо  выступила  бы  кампания  из  1000   вооруженных  человек  с  целью  наказания  индейцев.  Двести  мужчин,  в  этом  случае,   выделялись  для  охраны  поселений.  Добыча,  захваченная  у  навахо,  должна  была  делиться  среди  участников  кампании. Кроме  того, если  любой  навахо  пойман  на  воровсте  или  грабеже  после  заключения  договора,  он должен  быть  немедленно  умерщвлен  или  заключен  под  стражу,  но  только  в  том  случае,  если  он  не  сдался  добровольно  и  не  оказывал  никакого   сопротивления.
20  апреля-    пленная  девочка  навахо  ,  приблизительно  трехлетнего  возраста,  была  крещена  в  Альбукерке.  В  том  же  году  были  захвачены   35  других  навахо,  впоследствии  покрещенные  и    переданные  в  услужение  в  мексиканские  семьи:  пять  в  Альбукерке; десять  в  Санта-Фе; пять  в  Сан-Хуан; четыре  в  Томе; семь  в  Белен;  и  по  одному  в  Пена-Бланка, Сан-Фелипе,  Абикьюи  и  Лагуна.
29  апреля - Отец  Мануэль  Мартинес,  католический  священник  в  Сокорро,  провел  похоронный  обряд  в  отношение  шестерых  гражданских,  все  взрослые  мужчины  из  Сокорро  и  Лас-Уэртас,    которые  были  убиты  навахо  во  время  налета  в  этой  области.  Спустя  четыре  дня,  священник  из  Томе   отпел  двоих  жителей  Белен  и  Саусал,  также  убитых  навахо.
31  мая - Отец  Хуан  Кабальеро,  священник  в  Белен,  совершил   отпевание  восьми  гражданских: шесть  мужчин  и  две  женщины, -  все  убитые  во  время  недавнего  вторжения  навахо.  Они   были  жителями  Сабинал  и  Лос-Корралес.   
18  июня - губернатор  Хосе  Антонио  Вискарра  выступил  из  Санта-Фе,  во  главе  1500   человек,  в   двух  с  половиной  месячную  кампанию  против  навахо.  6  июля  полковник  дон  Мануэль  Армихо   и  еще  150  заболевших  мужчин   остались   в  пуэбло  Хемес. Оттуда  экспедиция  повернула  в  Меса  Азул (Меса  Чакра)  и  к  пуэбло  Пинтадо.   Возле  каньона  Чако  отделение  солдат  было  послано  на  поиски  вождя  навахо  Антонио Эль  Пинто,  но  безуспешно.   Пройдя  дальше на  запад  мексиканцы  заметили  нескольких  навахо,  поднимавшихся  вверх  по  склону   одного  из  пиков  гор  Тунича.  8   июля,  капитан  Армихо, сопроводив  заболевших  в  Хемес,  возвратился    в  основной  лагерь  у  озера  Красное (Ред-Лейк), где  узнал,  в  горах  Тунича  произошел  бой  с  навахо,  в  результате  которого  14  индейцев  обоих  полов  были  убиты,   кроме  того,  были  захвачены  одна  девочка,  пять  лошадей  и  другая  добыча. 10   июля  отделение   капитана  дона  Хуана  Кристабаля  Гарча  возвратилось  с  разведки  в  горах  Карризо.  Трое  из  его  людей  были  ранены.  Экспедиция  тронулась  в  путь  дальше  на  запад,  и  во  время  разведки  в  каньоне  де  Челли  мексиканцы   ранили  одного  навахо,  убили  другого  и  забрали  его  лошадь. По  пути  к  Охо-де-Ла-Бака  войска  атаковали двоих  навахо,  убивая  одного,  а  второй  бежал.  В  Охо-де-Ла-Бака  были  встречены  другие  навахо  и  семь  из  них  были  убиты,  включая  четырех  воинов,  восемь   рабов  захвачены.   В  нескольких  лигах   южнее  был  убит  еще  один  навахо. Далее  экспедиция  направилась  к   первой  месе  хопи,  так  как  было  сообщение,  что  некоторые  навахо  и  их  скот  находятся  там.  Не  обнаружив  их,  Вискарра  вызвал  военного  капитана  хопи,  чтобы  спросить  у  него  о  том, «где  навахо   располагают  их  лагерь  и  скот. Они  ответили,  что  навахо  находятся в   Чельикито,  возле  месы,   куда  можно  подняться  только   по  одной  тропе,    которой  они  пользуются  только  во  время  проблем.   В  стороне  от  Орайби  были  замечены  три   навахо,  но  они  не  были  догнаны».  21   июля  «лейтенант  дон  Хуан  Андрес  Арчалета, идя  по  следам,  прибыл  к  ранчерии  навахо  и  атаковал  ее,  убивая  пять  женщин  и  захватывая  девять  рабов  обоих  полов,  12  лошадей  и   мулов,  и  70  овец  и  коз.  Капитан  дон  Мигель  Монтойя,  находясь  на  марше,  атаковал  навахо  и  убил  двух  женщин,  захватив  восемь  рабов  обоих  полов.  24   июля  лейтенант-полковник (подполковник)  было  сообщение    от  дона  Антонио  Сандоваля,  которое  гласило  следующее:  «Навахо  по  имени  Франциско  и  четыре  солдата  попросили  разрешения  собрать  дикий  лук,  и   я  позволил  им  это  сделать. По  пути  они  встретили  двоих  навахо,   убили  одного,   другого  захватили».  На  следующий  день  отделение  дона  Хулиана  Армихо  возвратилось  к  пуэбло   Хопи,  чтобы  собрать  скот,  принадлежащий   вождю  навахо  Сегундо,  о  чем  рассказал  пленный  навахо.  Животные  были  обнаружены  среди  скота  хопи,  и  капитан  поручил  навахо  отделить  их». Позже  они  возвратилмись  с  317  головами  овец  и  коз,  и  с  тремя   хопи,  которые  утверждали,  что  39  голов  принадлежат  им.  Вискарра  выговорил  этим  хопи   за   то,  что  они  раньше  обманули  его,  сказав, что  среди  их  стада  нет   животных,  принадлежащих  навахо,  и  задержал  двоих  из  них,  чтобы  они  служили  в   дальнейшем  проводниками». Затем  дон  Антонио  Сандоваль   выступил  в  сторону  пуэбло  Орайби,  так  как  получил  сообщение,  что  навахо  находятся  там. 26   июля  капитан  дон  Хосе  Франциско  Ортис  промаршировал  к  Хопи,  чтобы  «отделить  их  домашний  скот  от  скота  навахо,  еще  там  остававшегося,   дабы  не  делать  им  подарок,  и  вернулся  с  48  головами  овец  и  коз». 28   июля   Вискарра  сообщил: «Я  подготовил  партию  из  500  мужчин  к  маршу   в  место,  где  собрались  навахо,  но  по  информации,  полученной  от  переводчика  Мигеля  Гарча,   указывавшей  на  нехватку  воды  вдоль  маршрута,  экспедиция  была  отложена.  31 июля  возле  Орайби  Уош  впереди  показались   два  навахо  с  тремя  мулами. Я  направил в  их  сторону  10  человек,  но  как  только  индейцы  их  увидели,   они  бросили  мулов  и  бежали.  Через  час  были  замечены  еще  трое  навахо,   на  этот  раз  верхом  на  лошадях. Я направил  еще  10  человек  в  точку,  откуда  они  могли  бы  стрелять,  ранить  или  убить  их.  Индейцы  их  увидели.   Стрельба  по  ним  прошла  впустую,  и  они  убежали. Я  немедленно  собрал  в  большой  табун  их  лошадей,  которые   были  брошены  на  пастбище.  Следующее  сообщение  от  дона  Энсигна  Диего  Лукено: «Один  из  индейцев  вождя Эль  Сегундо,  якобы  искал  меня  для  разговора,  но  это  невозможно  было  проверить.  1   августа были  обнаружены  следы   одиночного  босого  человек,  он  был  нагнан  по  пути  и  это  оказался  навахо.  Он  был  убит,  а  его  колчан  и  лук  забраны».  8   августа, на  пути  к   Ред-Лейк  и  Элефант-Фит,     хорошо  известный  ориентир  на  местности,  Вискарра  атаковал  ранчерию  пайютов,  ошибочно  приняв  их  за  навахо.   От  одного  из  пайютов, привлеченного  в  качестве  проводника,  Вискарра  узнал,  что  у  арройо (ручей)  и   каньона   под  названием  Лос  Пиларес,  так же,  как  и  в  Чельикито  должен   находиться    навахо   предводителя  Хуанико.  Пройдя  дальше,  испанцы  заметили   следы   лошадиного  табуна  и  скота  людей  Хуанико.  Далее  дословно  из  сообщения  Вискарры: «Я  шел  по   следам  навахо  до  семи  вечера.  На  следующий  день,  9  августа,  я  продолжил  марш  по  следу  табуна  лошадей  и  стада  овец  и  коз,  которые  теперь  передвигались  вместе.  В  полдень  навахо  показались  во  время  подъема  на  месу  (Скелетная  Меса),  и  среди  них  был  Хуанико,  который    крикнул  сверха,  что  он  хочет  поговорить  со  мной.   Тогда  я  предупредил  его, что  начинаю  сражение.  При  первых  залпах  они   начали  отступать  с   их  позиции,    постоянно  стреляя   по  нам,  чтобы  дать  время   на  перегон   домашнего  скота.  Как  только  мы  достигли  верха,  то  увидели  бегущий  скот  и  небольшие  кучки  овец  и  коз.  Я  их  всех  собрал,  оставил   двадцать  человек  охраны  и  продолжил  идти  по  следу.   Вскоре  показалась  пыль,  поднятая  бегущими  впереди  животными.  Я  отправил  вперед    десять  верховых  мужчин,  чтобы  они  собрали  овец  и  коз, которые  были  уже  видны. Сами  навахо  бежали  на  самых  лучших  их  лошадях.  Лейтенант  дон  Мануэль  Санчес  получил  приказ  собрать  в  стадо  рассеяный  скот.  Через  200 шагов  от  меня, он  был  атакован   около  10  навахо,  и  я  ускорился,  чтобы  защитить  его.  Индейцы  убежали,  удовлетворившись  захватом  пяти  лошадей  и  ружья,  вырванного  из  рук  лейтенанта  Санчеса.  Никто  из  врагов  не  был  убит,  но  Санчес   успел  выстрелить  один  раз,  и  свалил  замертво  одну  из  их  лошадей.  Я  собрал  раненых  и  домашний  скот, и   пошел  к  моим  людям,  охранявшим  коров. Индейцы  убежали  далеко». На  следующий  день,  10   августа,  в   его  лагере   у  ручья   Ольхаито,  Вискарра  посчитал  овец,  коз  и  крупнорогатый  скот,   взятых  у  навахо,  которых  «оказалось  87  голов  скота  и,  после  того,  как  мы   поели  некоторых,  405 овец  и  коз».  12   августа  полковник  дон  Франциско  Салазар,  командовавший   разведкой  верховий  ручья  Лагуна,  написал: «Я обнаружил  следы  овец,  коз  и  лошадей,  перемещавшихся  быстро  в   направление   места  под  названием Лос-Орехос.  Я  остановился  на  верхушке  месы».  На  следующий  день  он  продолжил   идти  по  следам,  но  не  смог  догнать  стадо.  Через  два  дня,  15   августа,  он  наткнулся  на  ранчерию  навахо… «догнав  двух  девочек и  мальчика.  Восемь  воинов  в  столкновении   с  моими  людьми,  ранили  одного  из них,  но  дальше  преследование  было  закончено,  поскольку  они  бежали  в  труднопроходимую   местность».
31   августа,  во  второй  половине  дня,  экспедиция  возратилась  в  Санта-Фе. За  74  дня   войска  убили  50  навахо,  захватили  36  других,  в  основном  женщин  и  детей,  а  также  более  900  голов  скота. Их  потери  составили  9  убитых  и  12  раненых  солдат,  плюс  13  лошадей  потерянных.
Альберт  Пайк,  сопровождавший  кампанию  Вискарры,  через  несколько  лет   написал   о  нападении   навахо  на  Таос  и  о  его   опыте  с  Вискаррой: «Одна  фраза  может  рассказать  обо  всем, -  лос   мальдитос  и  пикарос  ке сон  лос  набайос,-  проклятые  жулики  навахо.  Навахо  постоянно  их  (мексиканцев)  грабят и  забирают  все  их  стада  и  табуны,  и  это  служит  причиной  такого  возгласа.  Они (навахо)   выращивают  кукурузу,  имеют  обширные  стада  овец  и  большие  табуны   лошадей; они  ткут  одеяла,  так  много,  что  их  хватает  на  продажу  испанцам.  Их  главные  мужчины  имеют  множество  слуг,  и   их   управление,  вероятно,  патриархальное. В  какой-то  момент  они  избирают  капитана  всего  племени,  но  повинуются  ему  по  желанию.  Они  живут  в  трех  днях   пути  на  запад  от  Таоса,  и   их   численность  составляет  около  10000  душ».   Он  описал  набег  на  Таос   военного  отряда  навахо  в  количестве  сотни  воинов,  пятнадцать  из которых  остались  лежать  мертвые.  После  набега  (на  Таос),  «  я  спустился  в  Санта-Фе,  где  подполковник  Вискарра  поднял  группу  мужчин  против  набайо,  чтобы  покарать  их  за  это  и  другие  ограбления,  и  он  очень  просил  меня  сопроводить  их,  так  сильно  просил,  что  я  пообещал   выступить  вместе  с  ним,  согласившись  подчиняться  ему.  Войска  были  созваны  отовсюду,  через  четыре  месяца  экспедиция  была  готова  к  выходу,   и  мы  отправились  в  кампанию  против  навахо.  Уже  стояла  засушливая  часть  лета,  когда  мы  покинули  Санта-Фе, и  начали  марш  по  направлению  к  стране  набайо. Мы  миновали  Хемес,  а  затем  переправились  через  Рио-Пуэрко   и  вступили  в  страну  набайо.  Мы  нашли  их  и  сразились  с  ними, и  они  побежали  перед  нами,  управляя  скотом  и  овцами  в  широкой  песчаной  пустыне. И  мы,  теперь  без  провизии,  вынуждены  были  догонять их  или   обречь самих  себя  на   голодную  смерть. Два  дня  мы  шли  без  единой  капли  воды,  и, в  результате,  все  животные  обессилили.  На  третий  день,  Вискарра,  пятнадцать  солдат  и  я,  пошли  впереди  всей  армии (которая,  я  забыл  сказать,  насчитывала  1300  человек).  Вискарра  и  его  люди   ехали   верхом  на  лошадях.  Я   передвигался  пешком,  имея  из  одежды  лишь  полоску  ткани  вокруг  моих  бедер,  а  из  оружия  пику   в  одной  руке  и   винтовку  в  другой.  В  этот  день,  как  мне  кажется,  я  прошел  75  миль  босиком   по  раскаленному  песку». Вот  такой  была  эта  экспедиция.
14  июля - Хосе   Лоренцо  Санчес,  житель  Ла-Хойя,  был  убит  навахо  и  отпет  в   церкви  Сан-Мигель-дель-Сокорро.   
15  августа -  Мануэль  Рохо,  взрослый  мужчина  из  Сан-Фернандо,  убит  навахо  и  удостоился  погребального  обряда   в  церкви  в  Томе. На  следующий  день  двое  взрослых  мужчин  из  Лос-Энламес  и  Томе  были  убиты  навахо  и  тоже  получили  внимание  священника  из  последнего  поселения.  17   числа,  Антонио  Хосе  Гутеррьес,  житель  Лас-Уэртас, убитый  навахо  в  последнем  налете,  был  отпет   Отцом  Мануэлем  Мартинесом.
23  сентября -  В  церкви  Сан-Мигель-дель-Сокорро,  отпет  священником  житель  Сокорро  по  имени  Хосе  Мануэль  Ройбаль,  также  убитый  навахо.
20  декабря -  Сантьяго  Монтойя   сообщил  Бартоломе  Бака,  что  семьи  навахо  прибыли  в  столицу,  и  что  их  число  возрастает   ежедневно.  Их  старейшины - Эль  Кальетано (Кайентано)  и  Эль  Чато  сказали,  что  в  их  стране  находятся  45  или  46  американцев ,  и  что  «англо  дали  им  много  полезных  вещей,  которые  для  нас (мексиканцев) очень  опасные - ружья,  боеприпасы  и  другие  вещи».
1824  год.
 Итогом декабрьского  собрания  в  пуэбло  Ислета,   стали  14  пунктов  мирного  соглашения,  подписанного  Вискаррой,   Бартоломе  Бака  и  вождем  племени  навахо  Антонио  Эль  Пинто,  кто  возможно  являлся  сыном  вождя  Антонио  Эль  Пинто,  убитого  в  1793  году.
9  февраля -  в  этот  день  было  сообщение,  что  группа  навахо  из  Рито-Квемада  украла  табун  лошадей  у  некоего  Хуана  Мария  Бака.   Двенадцать  вооруженных  людей  были  посланы  вдогонку,  которые  по  прибытию  в  Себольета,  сказали  навахо  по  имени  Чино,  что  он  должен  попытаться  вернуть  похищенных  животных  мексиканцам.  Чино   установил, что  воры    пришли  из  Рито  Квемада,  и  на  тот  момент  они   вредили  повсеместно.
27  февраля -  Хуан  Круз  Бака,  судья  из  Белен,  сообщил  Бартоломе  Бака,  что  некий  Торибио  Трухильо  предстал  перед  ним  с  тремя  навахо,  которые   нарушили  границу  его  ранчо  в  Ломита-дель-Берендо.   
 3  апреля - “Missouri  Intelligencer”  опубликовала  описание  навахо,  составленное  Натаниэлем  Паттеном,  кто   позже  стал  редактором   этой  газеты.  Он  так  написал  в  частности: «Страна  племени  навахо  находится  между  испанскими  поселениями  в   Новой  Мексике  и  Тихим  океаном.  Их  умение  в   уходе  за  скотом  и  их    высочайшее  мастерство  в    декоративно-прикладном  искусстве  показывают  бесспорное  превосходство  их  гениальности  над  всеми  другими  племенами  западной  части  континента,  даже  над  теми, чье  соприкосновение  с  цивилизацией   дает  им  преимущество   в  обучении  и  упражнениях.  Есть  большая  догадка  в  отношение  того,  что   изначально  навахо  были  иной  нацией,   чье  искусство  и  образ  жизни  не  были  испорчены  близким  соприкосновением  с  цивилизованным  обществом.  Их  сила  и  храбрость  вошли  в  пословицу  среди  испанцев, которые  претерпели  от  них  больше  приставаний  и  вреда,  чем  от  всех  других  индейцев  в  окрестностях.  Как-то  они   отправили  в  Санта-Фе  большое  количество  серебряных  слитков,  которые  испанцы  вероломно  пустили  на  собственные  нужды.  Также  испанцы  запрещали  культивирование  табака  среди  них,  чтобы   продавать  им  свой  табак   по  завышенным  ценам. Все  это,  вместе  с  другими  досадными  причинами,  наслаивавшимися   друг  на  друга  в  течение  многих  лет,  привели  к  открытию   военных  действий  между  ними,   в  которых  навахо  обычно  одерживали  верх  над  малодушными  испанцами,  и   очень   прирастили  свою   собственность  в  овцах  и  мулах.  Однажды  один   молодой  джентльмен,  сейчас  находящийся  в  Санта-Фе,  сопровождал  крупную  военную  экспедицию  против  навахо,  которая  вынудила  их  просить  о  мире.  Испанцы  убили  вождя, носившего   туфли,  изысканные  шерстяные  чулки, короткое  платье,   застегнутое  по  бокам  маленькими  серебряными  пуговицами  вместо  шва,   охотничью  рубашку  и   ярко-красную  кепку,  складки  которой   также  были  снабжены  серебряными  пуговицами. Этот  народ   отвергает  обычный  индейский  образ   жизни  в  деревнях,   являясь  племенем    благоустроенных  независимых  фермеров.  Они  владеют   стадами  прекрасных  овец,  излишком  мулов  и  стадами  скота  высшего  качества.  Они  выращивают  кукурузу,  табак  и  хлопок,  который  пускают  на  ткань. У  них  имеются  сады,  в  которых  они  выращивают  плоды,  имеющие  сходство  с   нашими   абрикосами.  Несколько  пунктов  их  шерстяных  изделий  равны  по  качеству  нашим  подобным  товарам.  Мы  видели  покрывало,  сделанное  ими,   плотность  ткани  которой  была  превосходной,   рисунки  изобретательными,  и   окраска  несмываемая  и  блестящая. Испанцы  могут  лишь  имитировать  эти  пункты,   и  их  имитация  далека  от  подлинника.  Они  производят  корзины и  небольшие  блюда  из  ив,  которые  держат  воду  без  малейшей  утечки.  Прутья,  прежде  чем  пускаются  в  работу,  окрашиваются  в  разные  оттенки,  и  настолько  умело  скомпонованы,  что  готовая  посуда  представляет  собой  разные  фигуры. Их  уздечки  изготовлены  из  выдубленной  кожи  и  зачастую  украшены  серебряными  орнаментами.  Они  почти  полностью  одеваются  в  ткани  собственного  изготовления.   Мужчины  носят   короткие  одеяния,  иногда  изготовленные  из  оленьей  кожи,  выдубленной  и  красиво  окрашенной.  Женская  одежда  представляет  собой  свободную   черную  мантию,   внизу  орнаментированную  красной  каймой, которая  иногда  кружевная,   а  когда   женщина  не  занята  чем-либо,   она   носит   большую  черную  шаль  того  же  цвета,  и  сделанную   из  того  же  материала.  Их  различные  типы  причесок  указывают  на  то,   является  женщина   одинокой,  замужней  или  матроной  (мать  семейства).  Оружие   этого  интересного   племени - пика, лук  и  стрелы,  которые   они  используют  с  завидной  ловкостью.   Такое  превосходство  и   совершенствование  среди  нецивилизованных народов, - если  можно  так  выразиться, - несомненно,  удивит  многих,  но  личности  тех,  кто  давал   нам  эту  информацию, до  сих  пор   не  вызывали   никаких  подозрений,  поэтому  мы  ощущаем  совсем  немного  сомнений  в   том,  чтобы  поручиться  за  правдивость  каждого  изложенного  факта.
19 апреля - навахо  украли  пять  быков  в  окрестности  Абикью,  и  затем  были  догнаны  в  Эль-Рито-де-Ла-Гальина.  Один  из  навахо,  «под  именем   Капитансильо,  или   Хосе  Мигель,  как  его  называли  в  племени,   показывал  угрожающие  жесты.  Когда  преследователи  возвратились,  то   с  расстояния  заметили  приближающуюся  ним  группу  навахо  и  юта,  что  грозило  захватом  их  лошадей  и  другими  неприятностями.   
27  августа -  пять  детей  навахо,  выкупленные  и  принятые  семьей  Пино,  были  крещены  в  Лагуна.  В  том  же  году,  еще  шесть  навахо  были  крещены  в  Лагуна; 16  в  Санта-Фе; 9  в  Белен; 7  в  Томе; 6  в  Альбукерке;  5  в  Абикьюи;  4  в  Сокорро;  по  три  в  Таос  и  в  Сан-Фелипе;  по  2  в  Кочити  и  Сан-Хуан, и  по  одному  в  Санта-Крус,  Намбе  и  Сандия.   Большинство  из  них  были  захвачены  в  войне  или  куплены.
30  октября -  алькальд  Лагуна  сообщил,  что  навахо  украли  табун  лошадей  и  мулов,   принадлежащий  Луису  Бака.
13  декабря -  пришло  сообщение  из  пуэбло  Хемес,  что  навахо   на  днях  атаковали  пуэбло  Санта-Ана,  уничтожили   там  некоторые  дома  и  украли  шесть  овец.
23  декабря -  Доминго  Салазар  сообщил  губернатору,  что  в  течение  недели  навахо  украли  семь  коров  и  пять  лошадей  из  пуэбло Санта-Ана.   
1825  год.
9  марта - губернатор  Вискарра,  которому  вскоре  на  смену  пришел  лейтенант-полковник  Антонио  Нарбона,  написал  на  имя  генерал-команданте,   что  он планирует  выступить  против  навахо  с   солдатами  гарнизона  Санта-Фе,  усиленными   гражданской  милицией.  Вискарра   так  сообщал:  «В  Санта-Фе были   доставлены  пленники-навахо.    Я  заберу  их  всех  со   мной,  когда  покину   эту  территорию,  чтобы  поместить  их  в  Веракрус  или  в  другое  пресидио,  поскольку   считаю,  что  мало  пользы  будет  от  предоставления  им  свободы  в  этом  месте.  И  если  остальные  члены  их  племени   увидят,  как  они  исчезли, то  может  быть  это  послужит   делу  мира  и  они  больше  не  будут  приносить  зло».  Губернатор  получил  сообщение  о  том,  что  навахо  собрались  возле  Абикью,  и    направил  туда  экспедицию,  заранее  опровестив  власти  этого  проселения,  что   индейцев  необходимо  задержать.  В  итоге  алькальд  Абикьюи  и   прибывшие  солдаты  захватили  в  плен    более  сорока   навахо,  как  мужчин,  так  и  женщин,  трое  из  которых   были  оставлены  с  Вискаррой,  а  остальных  он  отпустил   во  время  своего  возвращения  в  Санта-Фе.   
7  апреля -  часть  сил  Вискарры,  находящихся  под  командованием  бревет  капитана   Хосе  Кабальеро,  неожиданно  атаковали  в  этот  день  навахо.  Согласно  одному  отчету,  было  убито  11 воинов,  включая  их  военного  предводителя,  и  захвачено  более  20 других.  Другой  отчет  утверждает,  что  были  убиты  11  воинов  и  три  женщины,   и  22   навахо  обоих  полов  были  взяты  в  плен.  Пленники  Вискарры  «были  отданы  в  распоряжение  сеньора  Хефе  Политико,  чтобы  он  распространил  их  по  жителям   территории  на  свое  усмотрение».
3  декабря - Хосе  Антонио  Сандоваль  пожаловался  губернатору,  что  навахо  «с  каждым  днем  ведут  себя  все  хуже  и  хуже,  и  они  творят  неописумые  вещи,   судя  по  регулярным  жалобам  в  этой  юрисдикции.  Недавно  они  забрали  у  дона  Хесуса  Гальего  следующие  вещи: черпак,  топор, мотыгу,  и  всю  кукурузу,  которую  он  имел.  У  сеньора  алькальда  дона  Томаса   Сандоваля   они  взяли  двух  коров,  которые  только  что  отелились;  у  дона  Педро  Вальдеса  украли  лошадь,  а  у  дона  Антонио  Монтойя   убили  сына,   перед  этим,  сняв  с  него  всю  одежду  и  отобрав  оружие,  они   очень  сильно  его  избили.     Помимо  этого, навахо  совершают   бесчисленные  небольшие  ограбления».   Также,  в  этот  день,  трое  детей  навахо,  купленные  доном  Хуаном  Антонио  Бака,  были  крещены  в  Пена-Бланка.   
В  течение  всего  этого  года  еще  72  пленника  навахо  были  приобретены   жителями  территории,  чтобы  использовать  их  как  слуг.   Общее   количество   навахо,  крещеных  в  этом  году: 21  в  Санта-Фе;  17  в  Пекос; 6  в  Лагуна; 5  в  Сандия;  по  четыре  в  Томе,  Сан-Ильдефонсо  и  Кочити; по  три  в  Пикурис  и  Санта-Крус;   по  два  в  Таос  и   Белен; один  в  Альбукерке. 
1826  год.
Какие-то    навахо  жили южнее   верховий  реки  Литтл-Колорадо,  и  известны  они  были   в  то  время   под  названием -  ягисила  (на  языке  апачей – «живущие    на  южном  берегу»).  Ягисила  вероятно  являлись  одной  из  групп  этого  большого  племени.
8  января - трое  детей  навахо, 5, 6  и  7  лет, которых   купил  дон  Хуан  Антонио  Бака,  были  крещены  в  Пена-Бланка.  В  этом  году  еще  38  навахо,  в  основном  пленники,  были  крещены: 9  в  Санта-Фе;    8  в  Томе;  по  5  в  Пекос  и  Сандия;  3  в  Лагуна;  по  2  в  Белен, Альбукерке  и  Кочити; и  по  одному  в  Пикурис  и  Санта-Крус.   
24  марта - Пабло  Бака  из  Белен   описал  губернатору  Антонио  Нарбона   последний  налет  навахо,  в  котором  какое-то  количество  животных  было  украдено   у  некоего  Антонио  Чавеса.  Бака  просил  прислать   на  усиление  150  солдат  в   пятнадцатидневный  срок,  чтобы  заняться  поисками  виновных.
8  октября -  делегация  из  четырех  индейцев   пуэбло  Хемес  посетила  навахо,  проживающих   в  Чуска,  и  поговорив  там  со  старейшинами,  возвратилась  с  новостями,  что  навахо  желают   возвратить  пленников  и  жить  в  мире.  Они  пожаловались,  что  недавно   сами  подверглись  нападению  двух  партий  белых.
1827  год.
4  января - Мануэль, мальчик  навахо  двухмесячного  возраста,   был   крещен  в  Томе.  В   этом  году  еще  19  пленников  навахо  были  крещены:  4  в  Лагуна; 4  в  Белен; 3  в  Санта-Фе;  по  2  в  Сандия   и  Санта-Крус;  по  одному  в  Сан-Хуан, Таос  и  Томе.
6  марта - согласно  Мариано  Мартину, алькальду  Абикью,  навахо  украли  быков  и  корову  в  окрестностях   этого  поселения.
28  мая -  Мануэль  Армихо  сообщил  полковнику  Антонио   Нарбоне,  генерал-команданте  Новой  Мексики,   что  навахо  недавно  украли  40  голов  домашнего  скота  возле  Рио-дель-Осо,  в  Сан-Хуан-де-Лос-Кабальерос (пуэбло  Сан-Хуан).   
13  июня - Мариано  Мартин  из  Абикью  сообщил  губернатору  Мануэлю  Армихо,  что  навахо   без  помех  проникли  в  окрестности  этого  поселения,  а  также  в  Каньяда,  чтобы  воровать  у  жителей  скот.   Накануне  вечером  они  украли  несколько  лошадей  в  Каньяда,  а  также  отобрали  у  пастухов  топоры, черпаки  и  другие  вещи,  а  затем   скрылись  в  горах  Сьерра-дель-Валье. Спустя  пять  дней  навахо  украли  лошадей  в  районе  пуэбло  Ислета,  и  за  ними  была  отправлена  погоня.
27  июня - пришло  сообщение  из  Хемес  от  Мариано  Мартина,  что  навахо  совершили  налет  на  Валье-Гранде,  и  что  войска  29  июня  отправятся  на  поиски  виновных  и  попытаются  вернуть  животных.
11  июля - вновь  сообщение  от  Мариано  Мартина  к  губернатору  Армихо,  которое  гласило, что  навахо  совершают  налеты  в  окрестностях  Абикьюи  почти  каждый  день,  и  он,  вместе  с  отставным  сержантом  Пабло  Трухильо  и  36  другими  мужчинами,  пытается  это  остановить.
22  июля - пленная  женщина  навахо,  служанка  Клементе  Эскубель,  была  крещена  в  Санта-Фе.     Этим  летом  пленники  навахо  были  также  крещены  в  пуэбло  Сандия,   в  Саусал   в  окрестности  Белен,   и  в  Санта-Фе.   
4  августа - сообщение  о  том,  что  навахо  совершили  налет  возле  Белен  и  забрали   29  овец  у  мексиканца  по  имени  Хоакин  Падилья.
3  декабря - Хосе  Антонио  Сандоваль  из  Хемес,  известил  губернатора  относительно  краж  и  убийств,  которые  навахо  совершают  в   районе  этого  пуэбло.  В  своем  письме  к  губернатору  он  указал,  что   потери  собственности  и  смерти  постигли  семьи  Хесуса  Гальего,  Антонио  Монтойя   и  алькальда  Томаса  Сандоваля.  Он  просил  прислать  людей  и  оружие  из  Аламеда  и  Кочити.   
1829  год.
21  февраля - Сандоваль  из  Хемес  вновь  сообщил  губернатору,  что  навахо  ограбили  семьи  Хосе  Мария  Гонсалеса  и  Фернандо  Монтойя.
7  марта -  Хосе  Антонио  Сандоваль  и  Мигель  Гарсия  сообщили,  каждый  по  отдельности,  генерал-команданте,  что  навахо   забрали  130  овец  у  Франциско   Сандоваля  в  окрестности  Хемес. За   налетчиками было  организовано  преследование  до  месы  Азул,  где  расположены  их  ранчерии,  но  безрезультатно. Далее  Гарсия  жаловался  на  непрерывные  ограбления,  оскорбления  и  боль,  что  вызывают  навахо,  и  просил  прислать  помощь.  В  ответ  на  его  просьбу  в  Хемес  былди  посланы  15  мужчин  с  оружием  и  боеприпасами,  чтобы  патрулировать  границу  и  по  возможности  пресекать  налеты  навахо.
14  апреля -  мексиканские  войска,  под  командованием  капитана  дона  Хосе  Антонио  Вискарра,  возвратились  из  кампании  против  навахо,  в  которой  были  убиты  11  воинов  и  три  женщины,  а  22  других,  обоих  полов,  взяты  в  плен.  Место  столкновения  не  указано.
6  августа -  Сандоваль  их  Хемес  сообщил,  что  навахо  забрали  в  Абикью  30  голов  крупнорогатого  скота.
13  августа - вновь  Сандоваль  из  Хемес  просит   помощь  у  губернатора,  после  того,  как  навахо  атаковали  пуэбло  Санта-Ана   и  захватили  4  лошади.  Они  безрезультатно  преследовались  до  Керро  Кабесон.
16  августа -  навахо  из  Тунича  сообщили  мексиканцам,  что   к  ним  приходили  юты  и   предложили   организовать   совместную  военную  экспедицию   против  мексиканцев,  но  навахо  предпочли  остаться  в  мире.
11  сентября - Сандоваль  на  этот  раз  сообщил  губернатору  Чавесу,  что  навахо  мародерствуют  в  его  юрисдикции  (пуэбло  Хемес) : «Они  раздели  моего  майордомо,  выхватив   у  него  из  рук  топор,  и  затем  перебили  в  ранчо  всю  необходимую  посуду.  У  гражданина  Хуана  Касадора  они  отобрали  ружье,  топор  и  все  наиболее  ценные  предметы,  а  также  застрелили  кобылу   индейца  из  пуэбло  Хемес. 
В  тот  же  день,  Нарбона,  вождь навахо,  также  известный,  как  Хастин  Наат  аании,  прислал  сообщение,  что  он   хочет  посетить  Санта-Фе, и  просит  губернатора   выделить   ему  охрану  из  100  человек   ввиду  возможного  нападения  команчей.
26  сентября - Сандоваль  сообщил,  что  навахо   забрали  у  гражданина  Хуана  Монтойя  шесть  лошадей  и  мулов.   Также  его  сообщение  содержало  очередные  жалобы  на  постоянный  «деспотизм»  навахо.
5  ноября -  два  пленника  навахо,  девочка  и  мальчик  двенадцати  лет, слуги  дона  Франциско  Чавеса,  были  крещены  в  Лос-Падильяс   священником  из  Ислета.  В  том   же  году  в  этом  поселении  была  крещена   девочка  навахо   десяти  лет.   Кроме  этого, пленные  навахо   стали  христианами  в  Альбукерке  и  Ла-Куэста   возле   Рио-Пекос.
7  ноября - самая  ранняя  задокументированная  экспедиция,  которая  пересекла  страну  навахо  полностью - с  востока  на  запад.  Она  возглавлялась  гражданским  комендантом  Антонио  Армихо  и  включала  60  человек.   В  этот  день  караван  покинул  Абикьюи, Новая  Мексика,  чтобы  изучить  торговые  маршруты   в  Калифорнию.  Экспедиция  прошла  через  северную  часть  страны  навахо,  включающую    каньон  Ларго, реку  Сан-Хуан, долину  Чинле, Марш-Пасс,  горы  Навахо.  Она  пересекла  Рио-Колорадо   на  Переправе  Отцов.  Армихо  и  войска  возвратились  в  Хемес  25  апреля  1830  года.
31  января - навахо  украли  11  голов  скота  у  некоего  Хосе  Сегундо  Гарсия  в  юрисдикции  Хемес.
7  мая - дон  Хосе   Антонио  Вискарра  сообщил,  что  переводчик  навахо  будет  официально  отправлен  в  ранчерию  Себольета - позже  известную,  как  Себолья-Сандовал,   к  лидерам  навахо  Антонио  Сандовалу,   или  просто  Сандовалу   и   к  Франциско  Бака  Дине  Ана,  или  Вражескому  Навахо,  чтобы  изучить  сообщение  о  четырех  украденных  лошадях,  а  также  узнать  о  судьбе  некоторых  животных,  потерянных  экспедицией  Антонио  Армихо во  время  ее  возвращения  из  Калифорнии. Мексиканцы  хотели  сыграть  на  разногласиях  между  Бака  и  Сандовалом. 
27  июля - алькальд   пуэбло  Хемес  сообщил   губернатору  Хосе  Антонио  Чавесу,  что  вожди  навахо  и  около  700  их  людей  должны  11  августа   встретиться  с  официальными  представителями   республики  Мексика  в  Охо-дель-Чико  и  на  Рио-Пуэрко.    На  встрече  было  запланировано   обсуждение  возмещения  убытков   от   ограблений,  совершенных  «недоброжелательными  лицами  их  племени».  Они  согласились   ожидать  там  мексиканцев    три  дня.    
31  октября - пленная  женщина  навахо   двадцати  шести  лет,  служанка  доньи  Ана  Мария   Салазар,  была  крещена  в Лос-Сантос-Анжелес, около  пуэбло  Сан-Хуан.    Ей  было  дано  имя  Мария  Хосефа.  В  этом   году  были  еще  крещены  навахо  в  Белен, Альбукерке,  Сандия   и  Таосе.
1831  год.
25  июля - взрослый  пленник  навахо  был  крещен  в  пуэбло  Сандия.   В  этот  же  день,  мальчик  навахо,  купленный  доном  Мануэлем  Армихо,  был  крещен  в  Валенсии,   недалеко  от  Томе.  Позже,  в  этом  году,  двухлетняя  девочка  навахо  была  крещена  в  Белен.
28  сентября -   Вискарра   распорядился  переводчикам  навахо  и  юта  отправиться  в  страну  навахо  и  найти  индейскую  женщину  из  пуэбло,  которая  была   похищена  ютами  и  продана  навахо.
1832  год.
 30  июля -  навахо  совместно  с  ютами  украли  10  лошадей  из  пуэбло  Сан-Хуан.   
1  октября -  навахо  украли  лошадей  у  солдат  из  Сокорро.  Войска  были  не  в  состоянии  преследовать  воров,  так  как  лишились  всех  лошадей.
7  октября -  навахо  украли  табун  лошадей,  принадлежавший  Хуану  Эстебану  Пино  из  Калистео.
26  октября -  вождь  навахо   Хосе  Кабальеро  предстал  лично  перед  генерал-команданте  в  Санта-Фе,  чтобы  сообщить,  что  он  отправляется  в  Туничи,  чтобы  вернуть  солдатам  из  Сокорро  животных,  украденных  1   октября  навахо,  за  исключением  шести  потерянных  и  умерших.
26  декабря - пленная  девочка  навахо   шести  лет была  крещена  в  пуэбло  Сандия   и  получила  имя  Ана  Мария  де  Ла  Мерсед. В  том  же  году  еще  одна пленная  девочка  навахо  была  крещена  и  получила  имя  Мария  де  Ла   Энкарнасьон.
1833  год.
8  февраля -  около  80  жителей  Таоса,  Рито-Колорадо   и  Абикьюи  подали  прошение  на   основание  ими  колонии,  в  качестве  дара,  у  реки  Конехос,   в  юго-западном  углу   сегодняшнего  штата  Колорадо.  Прошение  было  удовлетворено.    Навахо  немедленно  начали  совершать  враждебные  действия  по  отношению  к  новым  поселенцам,  что  привело  к  отказу  от  колонии.  Были   сообщено, что  навахо  верхом  проезжали  по  засаженным  полям,  уничтожая  будущий  урожай.  В  действительности  они  были  не  в  состоянии  вести  с  поселенцами  открытые  военные  действия,  и  поэтому  прибегли  к  тактике  мелкого  террора.
20  марта -  в  этот  день  мексиканские  войска  выступили  из  Санта-Фе    по  направлению  к  Хемес,  где  2-го  числа   собирались  присоединиться   к  500  жителям  в  кампании  против  навахо,  проживающих у  Семи  Озер,  северо-восточнее  сегодняшнего  Кроупойнт,  штат Нью-Мексико.     Результаты  этой  кампании  не  записаны.
15  ноября -  трехлетняя   пленная  девочка  навахо,  служанка  Мигеля  Чавеса,  была  крещена  в  Лагуна,   и  получила  имя  Мария  Гертрудис.
24  ноября -  алькальду  в  Хемес  было  сообщено,  что  некоторое  количество   домашнего  скота,  украденного  навахо,  было  отобрано  у  воров  вождями  навахо  Нарбона,  Франциско  Бака  и  Себолья (Сандоваль).
6  февраля - Блас  Антонио  Чавес,  алькальд  пуэбло  Хемес,  сообщил   губернатору  Франциско  Саррасино   в  Санта-Фе,  что  пуэбло  Санта-Ана, Зиа,  Хемес  и  их  окрестности,   опустошены,  и  жители  деморализованы   налетами  навахо, и  что  в  ответ  на   просьбу   губернатора  о  наборе  людей  и  лошадей  в  кампанию  против  навахо,  он  может  поставить  под  ружье  всего  нескольких  человек.
21  февраля - навахо  атаковали  ранчо  возле  пуэбло  Зиа,  убивая  одного  человека  по  имени  Маркос  Гальегос,  захватывая  в  плен  двоих  детей,  ослика  и  разное  имущество,   принадлежащее ранчо.  Тридцать  шесть  вооруженных  людей  преследовали  навахо  до  Месса-Прието  на  Рио-Пуэрко, но  завязнув  в  грязи  при  восхождении  на  месу,  решили  возвратиться.
4  июня - Мария  Хосефа,  двадцатилетняя   навахо,  купленная   Хосе  Хуаном  Мартинесом,  была  крещена  в  Берналильо.  В  этом  году  пленники  навахо  были  также  крещены  в  Альбукерке  и  Санта-Фе.   
11  июля - Рафаэль  Гарсия  де  Норьега  из   Хемес,  написал  губернатору,  что  навахо  недавно  совершили  налет   возле  этого  пуэбло,  похищая  мула  и  трех  лошадей. Он  настоятельно  просил  присылки  300  человек,  чтобы  сражаться  с  навахо,  которые  явно  планировали  захватить  всю  территорию.
14  августа - Амбросио  Гальегос  из  Хемес  сообщил,  что  вождь  навахо  Франциско  Бака  переместил  свою  семью  из  области  Себольета   и  спрятал  в  месте,  которое  не  представляется  возможным  обнаружить.  Переводчик  навахо   получил  распоряжение   привести  старейшину  в  Хемес.
4  сентября - два  взрослых  мужчины  из  Сан-Антонио   были  убиты  навахо  и   удостоились  церковного  погребения  от  священника  из  Альбукерка.  Во  время  сбора  урожая,  группа  трапперов,  почти  200  человек, пересекли  в  районе  Уильям-Форк  реку  Колорадо-Чикито  и   пришли  в  деревню  хопи,  где  некоторые  из  них   запятнали  себя    позором.  Хопи  были  «наполовину  цивилизованным  племенем,  имевшим  дома  и  сады,  и   вели себя  любезно,  или  на  худой  конец  мирно,  с  достоинством  встретив   незнакомых  людей».  Эти  трапперы, вместо  того,  чтобы  открыть  торговлю,  незаконно   вторглись  на  их  поля  и  без  малейших  колебаний,  неважно  зрелая   дыня  или  нет, или  какой  другой  плод,  начали  все  уничтожать.  Как  и  можно  было  ожидать,  хопи  возразили,  и   были  расстреляны  за  это  на   месте.  В  этом, по-настоящему  позорном  деле,  15-20  хопи  были  убиты.
13  октября - во  время  кампании  против  навахо  с  13  октября  по  17  ноября,  под  командованием  капитана  Бласа  де   Хинохоса,  16  навахо  были  убиты,  трое  захвачены  в  плен. Также  мексиканцы  поживились  кукурузой  и  другой  собственностью  навахо,  освободили  одного  пленника  и  вернули  15  лошадей  и  3000  овец,  украденных  ранее  навахо.
1835  год.
7  января - два  индейца  племени  юта  пришли  в  Хемес  торговать.  Они  сообщили,  что  навахо  и  юты   имеют  тесные  взаимоотношения,  и  богатые  ранчерии  навахо  расположились  возле  территории  ютов  в  горах  Силвер  и  Датил (горы  Ла-Плата    и  Юта).
14  января -  большой  военный  отряд  навахо  атаковал  пуэбло  Хемес,  захватывая  50  голов  домашнего  скота,  18  из  которых  были  отбиты   жителями  во  главе  с  алькальдом.  Один  навахо  был  убит  в  схватке.  Еще  четырнадцать  лошадей  навахо  украли  в  табуне,  принадлежащем  пуэбло  Зиа.
8  февраля - экспедиция  из  около  1000  мексиканцев  и  сотни  индейцев  пуэбло  Хемес,  под  командованием  капитана  Бласа  де  Хинохоса,  генерал-команданте    Новой  Мексики,  выступили  из  Санта-Фе    в  страну  навахо.  28  февраля,  спустя  двадцать  дней,  войска  попали  в  засаду  навахо  в  Вашингтон  Пасс – проход  между  горами  Чуска  и  Тунича,  недалеко  от  сегодняшнего  города  Кристал,  штат  Нью-Мексико.   Ближе  к  вечеру  колонна  мексиканцев  втянулась  в  проход,  и  люди  начали  спешиваться,  ничего  не  подозревая  о   воинах  навахо,  которые  расположились  на  позиция   по  бокам  ущелья.  Двести   воинов  навахо, разбитые  на  небольшие  группы  вдоль  линии  колонны,  и  возглавляемые  вождем  Нарбона, после  условленного  крика  совы  одновременно    открыли  ураганный  огонь  из  ружей  и  луков:  имевшие  ружья  стреляли  залпами  в  смешавшуюся  толпу  мексиканцев,  а  лучники  посылали  туда  же  стрелы  с  железными  наконечниками.  Некоторые  воины  сталкивали  вниз,  прямо  на  головы  солдатам,  крупные  валуны.  Капитан  Хинохос  и  Хуан  Антонио  Бака - командир  одного  отделения,  были  убиты  на  месте.  Сальвадор - капитан  союзных  индейцев  из  пуэбло  Хемес,  вынужден  был  спрыгнуть  с  обрыва,  что  привело  его  к  гибели.  Сотни  солдат  погибли.  Немногие  мексиканцы   уцелели  после  дождя   из  стрел  навахо. Это  было  самое  крупное  поражение  мексиканцев  от  индейцев  в   Новой  Мексике   за  все  время.  Остатки  экспедиции   13  марта  возвратились  в  Санта-Фе.    Несмотря  на  полный  разгром,  они   утверждали,  что  убили  35  воинов  навахо,  захватили  четырех  других  обоих  полов,  а  также  14  лошадей, 6604  овец  и  109  голов  крупнорогатого  скота.
3  марта - из-за  частоты  вторжений  навахо,  Хуан  Рафаэль  Ортис,  губернатор   Новой  Мексики,  приказал  первому  алькальду  Санта-Фе   расположить  пост  из  15  солдат  в  каньоне  Санта-Клара,     и  менять  их  каждые  пятнадцать   дней.
10  марта - после  нападения  навахо  в  окрестностях  Альбукерка,  и  воровства  ими  некоторого  количества  скота,  Хулиан  Тенорио,  первый  судья  этого  округа,  отослал  губернатору  сообщение,  в  котором  хвалил  некоего  Мануэля  Армихо  и  его  людей  за  то,  что  они  смело  бросились  в  погоню  за  налетчиками  и  вернули  часть  животных. В  этот  же  день католический  священник   из  Томе  провел   обряд  погребения   в  отношение  троих  взрослых  мужчин - один  из   Каса-Колорадо     и  двое  из  Томе - все  убитые  навахо.  Спустя  девять  дней, еще  один  взрослый  мужчина  из  Томе, убитый  навахо, удостоился  погребального  церковного  обряда.
5  июня - Хулиан  Бака  из  Сокорро   сообщил,  что  множество  навахо  атаковали    в  этот  день   поселение  Лемитар  и  похитили  2000  овец  и  коз  вместе  с  одним  из   пастухов,  еще  одного  убили  и  ранили  двоих  других. В  тот  же  день,  в  6-00  утра, свыше  200  воинов  навахо  атаковали  сам  город  Сокорро,  захватывая  повсюду  скот,  присваивая  общественный  табун  лошадей,  а  также  стадо  овец  и  коз  вместе  с   пастухом.  Небольшое  мексиканское  подразделение  нагнало  индейцев  в  Охо-де-Ла-Кулебра  (Снейк-Спрингс),  но  не  решилось  атаковать  численно  превосходящие  силы  навахо,  которые  на  виду   у  преследователей  приступили  к   зажариванию  мяса,  нарезанного  из  туш  ворованного  скота.
5  июля-  Сантьяго  Мартин  из  Абикьюи  прислал  сообщение  губернатору  Альбино  Пересу,  в  котором  говорилось,  что  вождь  навахо  Нарбона   просит  заключение  мира  с  республикой  Мексика.
11  августа -  губернатор  Перес  сообщил алькальдам  Санта-Фе,  Абикьюи, Кочити, Хемес, Лагуна, Томе, Сандия,  Альбукерка,  Ислета,  Валенсии, Белен, Сабинал, Сан-Ильдефонсо, Каньяда,  Санта-Клара  и   Сан-Хуан,  что  навахо  просят  мир  и  обмен  пленниками.  Лидеры  навахо  должны  были для  проведения  переговоров  встретиться  с  представителями  республики  в  Сан-Мигель-де-Хемес.    Поэтому  алькальдам  предписывалось  собрать  605  верховых  мужчин  для  отправки  на  эту  встречу.
15   августа - Перес  написал  генерал-команданте: «Навахо   прибыли,  и  мы  договорились  26-го  числа  текущего  месяца  встретиться  в  Сан-Мигель   с  целью  заключения  мира. Я  решил  выступить  18-го  числа  с  отрядом  в  600  граждан,  которые  должны  меня  сопровождать.  Вы  можете  не  сомневаться  в  том,  что    сразу  после  моего  возвращения,  я   сообщу  о  результатах. Вы  должны  отдыхать  в  уверенности,  что  мир,  о  котором  этими  туземцы  неоднократно  просят,  будет  заключен  в  интересах  наших  жителей  и  чести,  и  под  аккомпанемент  вооруженного  отряда  под  моим  командованием».
 В  октябре  этого  года,  воины  вождя  Нарбоны   из  засады  почти  полностью   уничтожили  группу  из  50  новомексиканских  охотников  за  рабами, - так  называемая  экспедиция  Чавеса.   Этим  людям  было  обещано  по  500  долларов  за  каждого  пленника  навахо. В  живых  остались  только  сам  Мануэль  Чавес  и  крещеный  мальчик  навахо,  служивший  проводником  экспедиции.  Чавес  получил  семь  ран  от  стрел,  одна  из  стрел  даже  прошила  его  тело  насквозь.  Мальчик-проводник  навахо  тоже  был  ранен  стрелой  в  грудь.  Оба  они  укрылись  в  скалах  в  каньоне.  Перед  наступлением  сумерек,  индейцы,  посчитав,  что  в  живых  никого  не  осталось,  ушли  в   их  лагерь.  После  этого  Чавес  покинул  свое  укрытие  и   нашел  среди  трупов  тело  своего  шестнадцатилетнего  брата.  Вдвоем  с  проводником  они  похоронили  его   на  песчаном  берегу  арройо (ручей).  Через  два  дня  пути  раненый   мексиканец  и  мальчик  навахо  прибыли  на  место  будущего  форта  Уингейт,  где  мальчик  скончался. Чавес  все  же  добрался  до  Себольета,   через  какое-то  время  восстановился  от  своих  ран,  и  позже  был  заметным  лицом  в  новомексиканской  политической  жизни.
В  конце  этого  года  навахо,  также  из  засады,  атаковали  военный  отряд  команчей  и  лишили  их  всех  лошадей.  Сам  Нарбона  получил  лошадь  убитого  вождя  команчей - прекрасную  аппалузу. 
1836  год.
В  этом  году   сражения  между  навахо  и  новомексиканцами,  и кампании  туда-сюда,  продолжились  в  том  же  режиме,  что  и  в  предыдущем  году.
2  марта - Хосе  Франциско,  навахо,  купленный  доном  Хуаном  Непомусено  Джарамильо,  был  крещен  в  пуэбло  Сандия. Еще  один  пленник  навахо  через  четыре  месяца  был  крещен  там  же,  и  получил  имя  Хосе  Сальвадор.
26  июня - сообщалось,  что  некий  Рафаэль  Лопес,  имевший   специальное  разрешение  на  действия  против  навахо,   ранее  выступивший  во  главе  11  других  мексиканцев,  вернулся  с  3500  овец  и  коз,  которые,  как  они  утверждали,  были  украдены  у  навахо.  Но  после  тщательного    расследования  этого  дела  выснилось,  что  животные  принадлежали   мексиканскому  пастуху  с  Рио-Саладо,  и  Лопес  со  своей  группой   отобрали  этот  скот  именно  у  него.  В  сообщении  говорилось,  что  виновные  должны  быть  строго  наказаны.
21  июля - Хосе  Франциско  Видиль, командир  экспедиции  против  навахо,  набранной  из  добровольцев  из  Сан-Хуан, Таос,  Охо-Кальенте  и  Абикьюи,  так  писал: «Племя  навахо  сейчас  считается   мирным,  и   можно  полагаться  на  людей  из  ранчерий  Нарбоны, Сандовала,  Хосе  Тапиа, Кабальяда,  Муча  и  Эль  Негрито - вождей,  прибывших  в  Зуни,  и  предложивших   сотрудничество   в  наказании  диссидентов  из  их  племени.  По  этой  причине  очень  важно  предоставить  им  охрану  и  уважать  их  интересы, - что  они  заслужили   за  такое  доверие  нам».
14  сентября -  экспедиция,  сформированная  из  2000  человек,  разделенная  на  три   дивизиона  под  командованием  лейтенантов   Хосе  Кабальеро,  Франциско  Гарсия  и  Хосе  Сильва,  выступили  из  Зуни  против  навахо.  К  ноябрю  было  убито  19  воинов  и  одна  женщина,  и  захвачен  один  пленник. Кроме  этого, у  навахо  были  конфискованы   108  лошадей  и  мулов, 1537  овец  и  кож –всё,   что  они  побросали  во  время   яростной  атаки  на  них.   Лейтенант  Франциско  Гарсия,  один  из  командиров  дивизиона, был  убит  во  время  кампании  и  похоронен  в  Зуни.
24  ноября - пять  гражданских,  все  мужчины,  убиты  навахо  возле  Альбукерка   и отпеты   Отцом  Хосе  Франциско  Родригесом.
9  декабря -  в  самый  разгар  холодов  губернатор  Альбино  Перес  возглавил    60  солдат  и  750  индейцев  пуэбло  в  экспедиции  против  навахо.   Следуя  по  маршруту  Куберо,  он   услышал,  что  индейцы  из  пуэбло  Зуни  объединились   с  навахо  для  войны  против  мексиканцев.  К  счастью  слух  оказался  ложным.  В  качестве  жеста  доброй  воли,  зуни  передали  губернатору   имевшихся  у  них  двоих  навахо.  Оба  были  расстреляны  без  лишних  церемоний.  Находясь  в  Зуни,  один  участник  экспедиции  замерз  насмерть,  а  14  других  сильно  обморизились,  но  остались  живы. Вступив  в  горы  Чуска,  мексиканцы  и  пуэбло  неожиданно  атаковали  четыре  ранчерии  навахо,  убивая  20  воинов,  захватывая  женщину, 14  детей,  3500  овец  и  80  мулов  и  лошадей.  Два  мужчины  были  ранены  стрелами,  и  один  из  них  позже  умер.    Пятьдесят  четыре  других  сильно  обморозились,  а  один  потерял  два  пальца  на  ногах.   Двинувшись  далее  к  каньону  де  Челли,  войска  атаковали  в  Охо-дель-Карризо   другие  три  ранчерии  навахо,  убивая  8  воинов  и  захватывая  двух  женщин, двоих  детей,  2000  овец  и  18  мулов  и  лошадей. У  мексиканцев  и  пуэбло  в  этот  раз  никто  не  погиб,  но  140  человек  сильно   обморозили  руки  и  ноги,  один   лишился   уха,   и  еще  трое  всех  пальцев   ног. Позже  навахо  сообщили,  что  100 женщин  и  детей  сумели  скрыться  после   неожиданных  атак.  Убытки  кампании  составили:  один  человек  убитый,  295  раненых,   и  от  20  до  30   лошадей  потерянных.  Однажды,  четыре  воина  навахо  приблизились  к  мексиканцам  и  предложили  заключить  мир.  Весь  обратный  путь  прошел  в  сопровождение   сильного  снегопада,  а  12  января,  когда  экспедиция  находилась  в  горах  Тунича,  и  вовсе  разразилась   круглосуточная  вьюга.

 
(Вождь  навахо  Ганада Мучо).
 
(Барбончито,  вождь  навахо, 1870  год).
 
(Мануэлито,  вождь  навахо).
 
(Мужчина   навахо).
 
(Навахо  верхом).
 
(Мануэлито  с  женой).
 
(Мальчики  навахо, 1862  год).
1837  год.
Навахо  атаковали   большими  силами  Орайби,  самую  западную  деревню  хопи,   нанеся   им  серьезное  поражение.  В  1853  году   в  одном  сообщении  упоминалось,  что  годы   тому  назад  мексиканский  пленник  прошел  с  тысячью  воинов  навахо  через  страну  хопи.  Похоже,  он  сопровождал  большой  военный  отряд  навахо,  который  почти  полностью  уничтожил  Орайби  в  1837  году.
11  апреля - навахо  атаковали  пуэбло  Сан-Фелипе и  забрали  там  бочки  и  ослика.  Индейцы  из  пуэбло  Кочити  и  Санто-Доминго   преследовали   налетчиков  и  убили  троих  из  них.
10  мая -  семь  навахо,  перегонявших  своих  овец  и  коз,  были  атакованы  возле  пуэбло  Зуни  мексиканцами  и  индейцами  зуни. Три   навахо  и  одна  их  лошадь  были  убиты,  и   весь  мелкий  рогатый  скот  захвачен.
31  августа - губернатор  назначил  дона  Хулиана  Тенорио,  алькальда  Альбукерка,  на  командование   волонтерскими  войсками  из  Кочити  и  Валенсии,  которые  должны  были  собраться  в  Лагуна  и  Себольета,  чтобы  предотвратить  неожиданную  атаку  навахо,  о  которой  губернатор  был  предупрежден.
3  сентября - Хулиан  Трухильо  сообщал  губернатору: «Мы  только,  что  прибыли  в  Себольета,  и  я  сообщаю,  что  алькальд  этой  границы  сражается  в  Акома.  Он  с  войсками  прибыл  к  этому  пуэбло  одновременно  с  навахо,  и  два  жителя   были  убиты. Также  он  сказал,  что  индейцы  Лагуна  не  пожелали  предоставить  ему  помощь.  Поэтому  можно  считать,  что    жители  этого  пуэбло  объединились    с  навахо.  По  крайней  мере,  Ваше  Превосходительство  знает,  что   насчет  доброго  к  нам  отношения  со  стороны   Акома  и  Зуни  нет  никаких  сомнений».
22  октября-  мальчик  навахо  пяти  лет,  находившийся  в  услужении  у  Андреса  Люсьена,  был  крещен  в    Сан-Антонио,   возле  Альбукерка.  Другие  навахо-пеоны  были  крещены  в  этом  году  в  Пикурис,  Сабинал  и  Альбукерке.
28  октября -  алькальд  Мануэль  Мартинес  сообщил  губернатору  о  последней  атаке  навахо  на  Охо  Кальенте,  в  защите  которого  он  участвовал.  Навахо  убили  там  одного  человека,  захватили  четырех  пастухов  и  четыре  головы  скота.
22  ноября - Хосе  Франциско  Родригес, католический  священник,  предал  церковному  погребению  шесть  взрослых  мужчин,  недавно  убитых  в  атаке  навахо  возле  Альбукерка.  Через  два  дня  подобным  образом  были  похоронены  пять  других   гражданских,  также  убитых  навахо.
1838  год.
5  февраля - генерал-команданте  Санта-Фе   пожаловался  военному  министру  в  городе  Мехико   на  «частые, внушающие  ужас  налеты  навахо,  которые  с  каждым   днем  становятся  все  более  страшными  и  частыми  по  сравнению  с  предыдущими  пятью   годами.  Многие деревни  находятся   в  полной  разрухе».
13  сентября -  мексиканская  экспедиция  под  командованием  губернатора  Мануэля  Армихо,  состоявшая  из  978   человек,  из  них  130  солдат,  выступила  из  пуэбло  Хемес  против  навахо.  План  действий  включал  марш   в  сердце  страны  навахо  и  атака  их  лагерей  и  пастбищ.  Пуэбло  Хемес  должно   было  служить  базой  для   пополнения  боеприпасами  и  продовольствием.   Через  четыре  дня  мексиканцы  добрались  до  гор  Тунича,  где  атаковали  навахо.  Они  убили  78  воинов  и  захватили  56  рабов  обоих  полов.  В  отчете  дона   капитана  дона  Франциско  Мартинеса  указано,  что  в  итоге  было  захвачено  76  рабов  обоих  полов  и  освобожден  один  мексиканский  пленник. Также  у  навахо  были  конфискованы  226  лошадей, 2060  овец,  пять  мексиканских  шерстяных   шалей, 160  оленьих  шкур.  Было  уничтожено  их  большое  поле,  которое  дало  бы   урожай  примерно  в  600  бушелей  кукурузы,   и  навахо  отступили  от  своей  твердыни - гор  Тунича -  более,  чем  на  100  лиг (250  миль,   около  450  километров),  к  реке  Хила,  где  они  объединились   с  апачами.  Кампания  проходила    с  13  сентября  по   конец  октября.   В  этот  же  день  1100  солдат  из  Чиуауа  выступили   в   Новую   Мексику  для проведения  совместной  кампании  против  навахо.   
11  ноября -  пленный  ребенок  навахо  был  крещен  в  Альбукерке  и  получил  имя  Хосе  Мария.  В  том  же  году  пеоны-навахо  были  крещены  в  Сан-Мигель-дель-Вадо,  Белен,  Томе  и  Таос.
21  декабря -  в  кампании  против  навахо,  капитан  дон  Педро  Леон  Лухан  и  его  кавалеристы  атаковали  ранчерию  навахо  восточнее  гор  Тунича. В   своем  дневнике  капитан  Лухан  написал: «Я  наметил   атаку  на  них,  что  и  сделал,  ведя  по  ним  беглый  огонь  до  восьми  вечера.   В   ближнем  бою, я  убил  двух   воинов  и  женщину,  и   захватил  шесть  маленьких   рабов  обоих  полов,  20  лошадей  и  мулов, 40  шкур,  14  седел,  около  20  мешков  кукурузного  зерна  и    многое  другое.   
1839  год.
5  января - Симон  Элиас, губернатор  Чиуауа,  написал  губернатору  и  генерал-команданте    Новой  Мексики,  что  в  ответ  на  его  просьбу,  два  дивизиона,  по  300  человек   в  каждом,   готовы  выступить  из  Чиуауа  в  кампании  против  навахо.  4   января,  после  почти   четырехмесячного  отсутствия, 1100  человек  вернулись   в  город  Чиуауа  из  другой  кампании  против  навахо.  Они  не  были  дома  с  13  сентября. Элиас  также  сообщил  губернатору,  что  президент  Мексики  остался     доволен  результатами  кампании  против  навахо  в  сентябре-октябре.
27  января - губернатор  Армихо   не  одобрил  уход  двенадцати  семей  мексиканцев  из  Охо-Кальенте.   Они  пожелали   переселиться  в  Таосе  или  в  Сан-Хуан  из-за  частых  набегов  навахо.  Губернатор  считал,  что   с  их  уходом  этот  регион  останется  незащищенным.
19  апреля -  в  циркуларе (указе)  к  префектам  первого  и  второго  дистрикта   Новой  Мексики,  губернатор   предупредил  их,  что  он  должен  вскоре  встретиться   для  разговора  о  мире  с  навахо,   которые  замешаны  в  убийстве  пастуха  и  других  преступлениях.
 26 апреля -  губернатор  известил  префектов  округов,  что  навахо   уже  много  раз  просили  у  него  о  мире,  даже  через  послов  из  племени  юта.  В  этот  день  два   навахо  прибыли  в  Санта-Фе   попросить  губернатора  распорядиться,  чтобы  индейцы  пуэбло  не  убили  тех  навахо,  которые   придут  как  мирные  послы.  Губернатор  им  ответил в  том  духе,  что  вероломные  навахо  могут  прислать  послов  в  Хемес,  только  веры  в  других  пуэбло  им  нет,  так  как  в  прошлом  они  под  видом  мирных  посланников  уже   приходили, а  затем   нападали  на  людей.
29  мая - судья  из  Себольета  сообщал,  что  группа  индейцев  из  пуэбло  Лагуна  отправилась  грабить  навахо  в  их  лагерях,  но  он  послал  за  ними  вдогонку  другую  партию,  чтобы  они  заставили  их  возвратиться,   с  последующим  их  наказанием.
28  июня- сообщение  о  том, что  некий  сеньор  Сааведра  и  другие  занимаются   незаконной  торговлей  с  навахо,  и  один   гражданин  уже  погиб  из-за  этого  контрабандного  движения  туда-сюда.  В  этот  день  губернатор  Армихо  приказал  дону  Антонио  Сандовалу,   префекту  второго  округа,  рассмотреть  меры  по  прекращению   такой  торговли.
12  июля-  умер  Мигель  Гарсия  де  Норьега, солдат  и  переводчик   для  навахо  в  пуэбло  Хемес  в  течение  многих  лет.
15  июля- в  Хемес  был  обсужден  договор  между  республикой  Мексика  и  племенем  навахо.  Вождь  Каэтано  и  шесть  других  старейшин  навахо  представляли  все  племя.  Договор  предусматривал  заключение  мира,  восстановление  торговли  между  мексиканцами  и  навахо,  сдачу  всех     пленников,  удерживаемых  навахо.   Пункт 7  данного  договора  предусматривал  создание  взаимного  защитного  союза. В  тот  же  день,  губернатор  Армихо  назначил   Антонио  Сандовала,   префекта  Альбукерка, ответственным  за  регулирование  в  дальнейшем  отношений  с  навахо.
7  сентября-  был  издан  циркулар,  вытекающий   из  пункта  договора  о  создании  взаимной  защиты, который  гласил, что   при  получении  уведомления  о  военных  действиях,  та  или  иная  юрисдикция  должна  обеспечивать  быстрое  и  по  возможности  скрытное  оповещение  об  этом  остальных  поселений.  Хемес,  Абикьюи  и  Себольета  считались  наиболее  вероятными  местами  ближайших  военных  действий.
24  сентября- губернатор  написал  префекту  дону  Антонио  Сандовалу,   что  он   получил  сообщение  о   первых,  после  договора,  налетах  навахо,  и  что  они  уже  убили  человека  возле  Себольета,  похитили  животных,  и,  по  слухам, были  готовы  немедленно   открыть   широкомасштабные  военные  действия.
13  октября-  мексиканская  экспедиция,  состоявшая  из  двух  дивизионов,  один  под  командованием  Мануэля  Чавеса, коронеля  милиции  руралес,  а  второй во  главе  с  доном   Хуаном  Андресом  Арчулета,   заместителем  коронеля,   начала  в  этот  день  действовать  против  навахо  в  районе  пуэбло  Колорадо,  каньона  де  Челли,  Блэк  Месы  и  горы  Карризо,  с  расширением   на  юг  в  долину  Блэк-Крик,  к пуэбло  Зуни  и  к  Рито-Квемадо,  и  на  север  к  Ла-Плата, Лас-Анимас,     каньонам   Ларго  и  Эль-Калупин.  Кампания  длилась  до  31  декабря, за  это  время  силы  Чавеса  убили  более  20  воинов  и  две  женщины,  освободили  одного  мексиканского  пленника,  и  захватили  8511  овец, 190  лошадей  и  мулов,  плюс  небольшой  табун  лошадей    из  ранчерии  убитого  ими  воина. Войска  Арчулета  за  это  же  время  убили  10  воинов  и  двух  женщин, одну   женщину  взяли  в  плен,  захватили  32  лошади  и  742  овцы.
28  октября -  в  лагере  возле  Кинличи,  Аризона,   в  стампиду  был  обращен   табун  лошадей,  принадлежавший  дивизиону  Чавеса,  и  навахо  завладели  сорока   животными.
4  ноября- в  то  время,  когда  мексиканские  войска  находились  в  кампании  против  навахо,  губернатор  Армихо  издал  циркулар,  в  котором  говорилось,  что,  несмотря  на  договор,  навахо  вновь  объявили  войну.  Губернатор  предупреждал  людей  пуэбло  и   жителей  мексиканских  деревень,  что  они  должны  быть  готовы  к  ответным  действиям  при  совершении  на  них  ограблений  и  убийств.
8  ноября-  силы  экспедиции  под  командованием  Мануэля  Чавеса  и  Хуана  Андреса  Арчулета,  положили   блокаду  на  укрепленную  месу   между  каньоном  де  Челли  и  горой  Карризо,  на  которой   собрались   для  защиты  многие  семьи  навахо.  После  нескольких  неудачных  попыток  штурма,  мексиканцы  сочли  за  благо  отступить.
30  ноября- восьмимесячный  мальчик  навахо  был  крещен  в  Альбукерке.  В  тот  же  день  он  скончался. В  этом  году  еще  несколько  пленников  навахо  были  крещены  в  Сандия,  Сокорро,  Таос, Санта-Фе    и  Альбукерке.
4  декабря-  католический  священник  Рафаэль  Ортис  из  Белена,  предал  церковному  погребению  шестнадцать  взрослых  мужчин  из  Белена  и  Саусал,  убитых  навахо.   3  декабря   тот  же  обряд  был  проведен  священником  из  Томе в  отношение  двоих  мексиканцев  убитых  там  навахо. 7-го  числа  в  этом  поселении  была  похоронена  еще  одна  жертва  навахо.
 
(Навахо  перегоняют  овец,  коз  и  мулов).
1840  год.
В  этом  году  навахо  атаковали  города  и  ранчо  по  всему  северу   Мексики. Мексиканская  армия  не  могла  их  остановить. Много  новомексиканцев  умерло   в  ответных  кампаниях.
12  февраля - священник  из  Томе  провел   отпевание  и  обряд  в  отношение  Хосе  Пино,  взрослого  мужчины,  убитого  навахо.
2  июля -  Гуадалупе   Миранда,  секретарь  губернатора,  сообщил  дону  Хосе  Мадрид  Долоресу,  казначею  и  администратору  общественного  казначейства   Новой  Мексики: «Уведомите  новомексиканских  торговцев  о  приближении  каравана  из  Соединенных Штатов.  Губернатор  хочет  использовать  деньги   от  импорта  на  новую  кампанию  против  навахо.  Должен  быть  составлен  перечень  грузов  и  его  оценка».
19  июля -  Педро  Леон  Лухан  из  Абикьюи,  написал  дону  Хуану  Андресу  Арчулета, младшему  инспектору  руралес,  что  этой  ночью  двое  навахо,  присланные   их  вождем  Каэтанито,   сообщили,  что  все  племя  навахо  собралось  у  Рио-Пуэрко,  и  хочет  обратиться  к  мексиканцам  с  просьбами  о  мире.
22  августа -  на  закате  навахо  атаковали  город  Сабинал  на  Рио-Гранде,  захватывая  90  голов  скота,  убивая  двоих  мужчин  и  женщину,   еще  два  мужчины  и  одна  женщина  были  ранены.    Лейтенант  Франциско  Чавес   и  его  команда  верхом  преследовали  индейцев  до  Охо-де-Ла-Хара      (Арроу-Спринг),  где  вынуждены  были  завершить  погоню,   так  как  их  лошади  выбились  из  сил.
29  августа -  генерал-команданте  сообщил  полковнику   Мариано  Чавесу,   инспектору  милиции,  что  из-за  вторжении  навахо  в  Сабинал   и  пуэбло  Хемес, губернатор  рекомендует  организацию  новой  кампании  против  них,  и  для  этого  необходимо,  чтобы    по  500  человек  выступили  одновременно  с  севера  и  юга..  Приблизительной  датой  ее  начала  было  установлено  15  сентября   этого  года.
18  сентября -  губернатор  Армихо  сообщил  в  военное  министерство  в  городе  Мехико,  что  гражданин  дон   Хуан  Рамирес  из  Себольета, возглавил  60  жителей  этой  области  в  атаке  на  навахо.  Сражение  произошло  через  несколько  дней  в  Лагуна-Колорадо,   в  ранчерии   вождя  навахо  Себолья  (Сандовал),  которого   губернатор  считал  виновным  в   дестабилизации  мира.  Рамирес  обратил  навахо  в  бегство,  захватил  мужчину  и  женщину,  26  лошадей,  мула,  все  имущество,  и  освободил  мексиканского  пленника.
11  октября -  экспедиция  под  командованием  капитана  Хосе  Салазара  и  Хосе  Франциско  Вигила, в  количестве  1000   мексиканцев  и  союзных  индейцев  пуэбло,  ночью   неожиданно  атаковала  ранчерию  навахо,  расположенную  на  верхе  укрепленной  месы,  имевшей  в  высоту  600  ярдов (более  500  метров)  и  всего  несколько  подходов.  Восемнадцать  мексиканцев  достигли  вершины  мессы,   не  обнаруженными  часовыми  навахо.  Затем  остальные  войска  совершили  восхождение.  В  результате  последовавшей   атаки  33  воина  были  убиты,   14  навахо  обоих  полов  захвачены,     конфискованы  39  лошадей,  большое  количество  оленьих  шкур,  200  бушелей   кукурузного  зерна  и  другая собственность. Все,  что  мексиканцы  не  могли  унести,  они  сожгли. Многие  навахо  плену  предпочли  прыжок  со  скалы.  В  своем  отчете  об  этой  кампании  губернатор  Армихо  так  писал: «На  этой  же  месе, что  теперь  разгромлена,  к  нашей  величайшей  радости,  в  год  1818,  полковник  дон  Факундо  Мелгарес,  губернатор  в  то  время,  поддерживал  осаду  в  течение  сорока  дней,  и  так  и  не  добился  от  них  капитуляции».
13  октября- священник  из  Томе  провел  похоронный  обряд  в  отношение  Антонио  Чавеса,  взрослого  жителя  Валенсии,  убитого  навахо.  На  следующий  день,  Хосе  де  Хесус  Отеро,  также  житель  Валенсии  убитый  навахо,  был  похоронен  священником  из  Томе.
14  декабря - навахо  провели   в  каньоне  де  Челли  церемонию  Наач’ид  с  целью  достижения  мира  с  мексиканцами.  В  этот  день,  Хосе  Андрес  Сандовал,   судья  из  Хемес,  сообщил  губернатору: «Уже  в  сумерках  в  это  пуэбло  пришел  навахо  по  имени  Анселуно  с  просьбой  о  мире  от  всего   его  племени.  Другой  эмиссар,  Хасис (он  не  пришел),  сообщил,  что  если согласие  будет  получено,   Нарбона  и  другие  вожди  могут  в  январе  заключить  всеобщий  мир.
22  декабря -  навахо  атаковали  Хемес  и  похитили  11  животных.
1841  год.
5  января -  посланник  от  навахо  пришел  в  пуэбло  Хемес,  чтобы  спросить  губернатора  Армихо,  желает  ли   тот  разговаривать  с  навахо  о  мире.  Также  он  сказал, что  вождь  навахо  Нарбона  с  тридцатью  воинами  и  несколькими  женщинами  находится  на  месе  Азул  (меса  Чакра),  и  что  8  января  он  придет  в  Санта-Фе,  чтобы  поговорить  с  губернатором.
25  января - губернатор  Армихо  написал  военному  министру  в  городе  Мехико,  что   к  нему  приходили  ряд  эмиссаров  с  навахо  с  просьбами  о  мире. Вождь  Нарбона   уверял  его,  что  все  племя  навахо  желает   мира - «чистосердечно». Нарбона   обещал  возвратить  всех  пленников  мексиканцев,   и  согласился  воздерживаться  пока  от  нападений  на  дороге   на  Эль-Пасо и  в  других  местах.  Навахо  сказали,  что  вернутся  через  25  дней   в  Санто-Доминго,    чтобы  вести  переговоры   о  мире.
10  марта - вожди  навахо  Нарбона, Хосе  Тапия,  Себолья   Сандоваль  и  Джеймс  Туна,  сын  Каэтано,  с  сотней  воинов  отбыли  из  пуэбло  Хемес  в  Санто-Доминго  для  проведения  переговоров.        Губернатор  Армихо  был  не  в  состоянии  приехать  туда  же  из-за  нездоровья,  и  поэтому  прислал   с  курьером  список  условий,  на  которые  навахо  должны  были  согласиться. Там  говорилось  следующее: «Если  навахо  желают  договор,   они  должны  передать  всех  пленников  мексиканцев,  не  требуя  равного  возмещения  за  них; если  вожди  не  станут  прилагать  свою  власть  для  того,  чтобы   их  людям  убивать  наших  граждан,  то  после  предъявленных  доказательств  в  отношении   убийцы  или  убийц, они  должны  быть   наказаны  в  соответствии  с  нашими  законами;  правительство,  обязано  в  случае,  если  наши   люди  совершают  убийства   навахо,  только  выплачивать  им  определенную  денежную  компенсацию;  никакие  усилия  не  должны  прилагаться   для  возвращения  бежавших  пленников,  будь-то  навахо  или  мексиканцы;  четыре  вождя  навахо   должны  назначаться   через  всенародное  согласие,  и  они  должны  получить  небольшое  вознаграждение   с  правительственного  счета  за  их  деятельность  в  качестве  послов  мира».
14  марта -  Франциско  Сандовал,   алькальд  Сан-Исдро,  сообщил   губернатору  Армихо,  что  переговоры  с  навахо  в  Санто-Доминго   проведены,  и  навахо   с  самого  начала  были недовольны,  так  как  не  знали  как  им  разговаривать  с  человеком,  которого  они  не  знают.   В  итоге  мирный  договор  не  был  заключен,  так  как  недовольство  навахо  еще  больше  усугубилось,  поскольку  еще  ни  разу   за  последние  десять  раз,  когда  навахо  возвращали  мексиканских  пленников,  мексиканцы  не  отдавали  пленников  навахо.  Они  просили  выдать  им  их  пленных  либо  в  пуэбло  Хемес,  либо  в  каньоне  Чако.  Позже  в  переговоры  вступил  сам  губернатор  Армихо,  и  8   мая  1841  года  мирный  договор  был  подписан.
26  марта - губернатор  Армихо  сообщил  командующему  на  границе  в  пуэбло  Хемес,  что  он   приветствует  поведение  Себолья  Сандовала,   вождя  навахо,  и  обрадован  его  хорошей  работой   по  продвижению  мира  с  мексиканцами,  и  что  в  этом  он  равен  Франциско  Бака,  другому  вождю  навахо,  которому  можно  доверять.  Вожди  Сандоваль  и  Нарбона   объехали   лагеря  навахо,  уговаривая   соплеменников  согласиться  на  мир. Тем  не  менее,  вождь  Ларго  и  его  группа   на  время  переселились  на  юг  в  страну  апачей.
6  апреля - Франциско  Сандоваль  сообщил  губернатору  Армихо,  что  два   навахо, посланцы  от  вождей  Нарбона  и  Армихо ( однофамилец  губернатора),  прибыли  в  Хемес  и  спросили  о  намерениях  тамошних  мексиканцев  относительно  мира. Вождь  Армихо  съездил  в  ранчерию  навахо,  настойчиво  рекомендуя  там  принять  условия  губернатора  в  течение  месяца.  Также  сообщалось,  что  навахо  находятся  в  состоянии  войны  с  ютами.
28  апреля - девочка  навахо,  11  или  12  лет, которую  Пруденсио   Тания  купил  у  навахо,  была  крещена  в  Берналильо  священником  из  Ислета.  В  том  же  году  другие  пленники  навахо  были  крещены  в  Санта-Фе,  Валенсии, Ислета, Альбукерке, Абикьюи  и  Лагуна.
8  мая - в  пуэбло  Санто-Доминго  был  подписан  мирный  договор  между  республикой  Мексика  и  племенем  навахо.
13  мая -  губернатор  Армихо  через  военного  министра  в  городе  Мехико   отправил  послание  президенту республики: «Прошу  Вас  разрешить   послать  экспедицию  через  страну  навахо  к  реке  Хила  и  горам  Могольон,   которые  населяют  апачи,  и  они  граничат  с  навахо.   Ее  целью  будет    разведка  их  водных  источников   и  мест,  куда  они  отступают  со   их  семьями  и  домашним  скотом,  когда  они  в  состоянии  войны. Варвары  должны  увидеть,  в  результате  этой  экспедиции,  что  их  оплот  известен,  и  они  не  должны  считать  себя  в  безопасности. Это  должно  их   отвадить  от  того,  чтобы  нарушать  мир.  Также,  такое  знание  должно   существенно   помогать  мексиканцам   в  дальнейшем  во  время  войны».
30  августа - Хосе  Ларго, очевидно  возвратившийся  из  страны  апачей, и  два  эмиссара  от  вождя  Армихо,  пришли  к  Хуану  Гарсия,  судье  из  Себольета,   имея  при  себе  8  лошадей  и  80  овец,  которых  они  согласились  доставить  в  Куберо  или  Лагуна  в  качестве  оплаты  за  индейца  из  пуэбло  Кочити,  недавно  убитого  навахо.
7  сентября - губернатор  Армихо  сообщил сообщил  военному  министру  в  Мехико,  что  основной    ущерб  в   Новой  Мексике   наносят  племена  юта,  навахо,  тимпанагот,   пайюче (пайюты),   апачи,   хикарийя,  мескалеро, хиленьо, мимбреньо,  каигуа (кайова), команчи,  комоперро  или  комо  перро,  арапахо,  пата негра, панана.  Из  них  наиболее  проблемные - навахо.
1842  год.
17  февраля - Хосе  Андрес  Сандовал,   судья   округа  Хемес,  сообщил  дону  Гваделупе   Миранда,  секретарю  территории,  что  навахо  планируют  новую  экспедицию  против  мексиканцев.  Он  узнал  об  этом  от  жителей  пуэбло  Хемес   и  соседних  скотоводов,  которых  навахо  недавно  посетили.
31  июля -  губернатор  Армихо,  принимавший в  этом  месяце   в  своей  резиденции   вождей  навахо  Себолья  Сандовала   и  Хосе  Ларго, указал,  что  он  кормил  их  из  средств,  предусмотренных  специально  созданным  для  этих  целей  Фондо  де  Альядос (Фонд  для  Союзников).
26  сентября -  юноша  навахо  восемнадцати  лет,  принадлежащий  дону  Матео  Сандовалу,  был  крещен  в  Санта-Фе.  Девушка  навахо,  младше  его  на  год, принадлежащая   дону  Мануэлю  Доротео  Пино,  была  крещена  в  Пино.
17  октября -  судья  из  Абикьюи  сообщил  префекту  первого  округа, что  навахо  украли  лошадей  у  гражданина  Мигеля  Антонио  Ромеро.  Войска  не  сумели  догнать  воров.  19  октября  губернатор  распорядился,  чтобы  префект   Арчулета  убивал   любого  навахо,  пойманного  на  воровстве.
1843  год.
1  июня - навахо  атаковали  поселение  Лос-Чавес   в  юрисдикции  Белен,  похитив  более  500  голов  крупнорогатого  скота  у  дона  Хосе  Чавеса  и  других.  Налетом  руководил  вождь  Хуан  Кристобаль  Чаке.  Милиция,  сформированная  из  жителей  Себольета  и  Сокорро,  вынудила  навахо  покинуть  область.
3  июня -  навахо  атаковали   область  Хемес,   захватывая  50  лошадей  и  коров.  Мексиканцы  не  смогли  их  преследовать  из-за  нехватки  верховых  лошадей.  Властям  Кочити  и  Берналильо  было  указано  выделить  по  12  вооруженных  человек  охранять  различные  проходы  в  область  поселений  из  страны  навахо.  В  тот  же  день  Саррасино  сообщил  губернатору,  что  вожди  навахо  Заркильос  Ларгос,  Хуан  Чавес,  Эль  Факундо  и  пятеро  других,  заявили,  что  они  против  войны,  и  попросили  отдать  им  под  ответственность  Сьерра-де-Зуни,  Эль-Осо  и  горы  Чуска,  чтобы  они  могли  отделить  своих  людей  от  воров. Также  они  предложили  объединить   свои  группы  с  мексиканцами  в  походе  против  плохих  членов   их  племени.
19  июля - сообщение  о  налете  навахо  возле  Охо-Кальенте, в  котором  они  совершили  ограбления  и  убили  ряд  мексиканцев.  Инспектору  было  указано   обеспечить  охрану  всех  мест,  где  навахо  проникают  в  эту  область.
3  сентября -  капитан  Хосе  Франциско  Виргил  выступил  из  Абикьюи  с  войсками   в  кампании  против  навахо,  в  которой  они  убили  15  воинов,  взяли   22  пленных  обоих  полов,  освободили  двух  мексиканских  пленников, конфисковали  300  голов  крупнорогатого  скота,  много  лошадей  и  около  13000-15000  овец  и  коз.
28  сентября -  девочка  навахо, служанка  Хосе  Мигеля  Бака, была  крещена  в  Ла-Парида,  возле  Сокорро,  и  получила  имя  Мария  дель  Росарио. В  том  же  году,  слуги  навахо  и  другие  пленники  из  этого  племени  были  крещены  в  пуэбло  Сан-Фелипе  и  в  Валенсии,  возле  Томе.
20  ноября- католический  священник  Хосе  Франциско Лейва  провел  похоронный  обряд  в  отношении  пяти  взрослых  мужчин  из  Сан-Мигель-Вадо   на  реке  Пекос,  убитых  в  последней  атаке  навахо  в  этой  области.
28  ноября -  Отец  Антонио  Хосе  Мартинес   из  Таоса, выступил  с  заявлением  к  губернатору  относительно  диких  племен   Новой  Мексики  в  котором,  в  частности,  было  следующее: «Племя  навахо, к  несчастью  наиболее  свирепое,  а  также   наиболее   вероломное   в  их  мирных  договорах  с  нами.  Всякий  раз,  когда  навахо  заключают  мир  с  нашим   правительством,  он  редко  длится   долго.  Только   это  племя,  из  всех  других  бродячих  племен,   кропотливо   выращивает  скот,  трудится  в  сельском  хозяйстве  и  в  других  производствах. Тем  не  менее,  обычно   навахо  скитаются  в   их  вторжениях  по  стране  и  воюют  против  наших  людей.  Разумеется,  время  потраченное   на  эти  налеты,  потеряно  для  труда.  Поля  остаются  невозделанными,  а  значит       являются  непродуктивными  из-за  их  недостаточной  эксплуатации.   В  итоге   навахо  прибегают  к  мародерству,  чтобы  обеспечить  себя  и  свои  семьи.  Их  рейды  были  успешны  в  течение  этого  года  в  различных  деревнях  и  поселениях.  Навахо  убили  немало  мужчин  и  женщин,  и  многих  людей,  обоих  полов,  захватили  в  плен  в  долинах  Лобато,  Рио-Колорадо,     в  окрестностях  столицы  Санта-Фе, и  в   области  Рио-Абахо».      
11  декабря -  Санта  Анна,  президент  республики  Мексика,  выразил  благодарность  и  высоко  оценил  граждан, сотрудничавших  в  двух  последних  победоносных  кампаниях  против  навахо,  которые  возглавляли  Хуан  Хосе  Лусеро  и  капитан  Хосе  Франциско  Вигил.  Кампании  одновременно начались  3  сентября. 
1844  год.
Джозий  Грэгг, находясь  в  Санта-Фе,  так  описал  навахо: «Предположительная  их  численность  около  10000  душ. Хотя и  не  самые  многочисленные,  они,  несомненно,  наиболее  важные,  по  крайней  мере  с  исторической  точки  зрения,  из  всех  племен  северной  Мексики.   В  основном  они  обитают  в  Кордильерах,  расположенных  в  150-200  милях  на  запад  от  Санта-Фе, а  также  вдоль  Рио-Колорадо.  Сегодня  они  производят  тип  одеяла,  известный  как   «серапе  навахо», имеющий  настолько   плотную  ткань,  что  по  водонепроницаемости  оно  почти  равняется  резине. Поэтому  эти  одеяла  высоко  ценятся   в  качестве  защиты  от  дождя.  Самые  лучшие   их  экземпляры   продаются  мексиканцам  по  50-60  долларов  за  штуку.   Наряду  с  выращиванием  кукурузы  и  овощей,  они  культивируют  их   неординарные  грабительские  способности. Они  владеют  обширными   стадами  лошадей,  мулов,  скота,  овец  и  коз   собственного  производства,   обычно  более  высокого  качества,  чем  у  мексиканцев,  благодаря,  без   сомнения,  повышенному  вниманию   к   этой  отрасли.  Барон  Гумбольдт   сообщал,  что   немало  миссионеров  находились  среди  этого  племени  до  общей  резни  1680  года,  но  всего  несколько  попыток  были  предприняты  для  их  христианизации.  Сегодня  они  пребывают  в  состоянии примитивного  язычества,  и  не  просто  не  зависят  от  мексиканцев,  но  являются  их  наиболее  ужасными  врагами.  После   обретения  мексиканской  независимости,  правительство   Новой  Мексики  существенно   озлобило  против  себя  соседних  дикарей,  главным  образом  навахо,  повторяющимися  актами  жестокости  и  злого  умысла,  прямо  провоцирующими  ответные  враждебные  действия. Также  на  это  повлияло  то,  что  три  навахо  с  северной  горы,  доставленные  в  Таос  в  качестве  пленников,  были   затребованы  хикарийя -их  злейшими врагами,   и  тогда  мексиканские  власти,  боясь  негодования  этого  племени (хикарийя),  молчаливо  подчинились  их  варварскому  требованию,  но  только  для  того, чтобы  увидеть,  как  как   пленные  навахо   было  хладнокровно  и  мучительно  умерщвлены  на  их  глазах.  Поэтому  ничего  нет  удивительного  в  том,  что  новомексиканцы  так  часто  воюют  со  своими  дикими  соседями.
15  января - распоряжением   генерал-команданте   Новой  Мексики  было  запрещено  любому   мексиканскому  обществу  или  поселению  заключать  договоры  с  навахо. Торговля  с  этим  племенем  также  была  запрещена,  и  существующие  мирные  соглашения  с   ними  были  приостановлены.
22  января - генерал-команданте   Новой  Мексики   приказал  военному  командиру  в  Хемес:  «Необходимо  принять  меры  к  тому,  чтобы  вожди  навахо  Эль Хуэро  и  Себолья  Сандовалу  явились  в   Санта-Фе,  чтобы   заключить  мир,  которого  племя  так  домогается».  На  этой  неделе  жители   Хемес  атаковали  ранчерию   навахо  на  окраине  этого  пуэбло.
27  января - инспектору  второго  округа, после  решения  губернаторского  совета    атаковать  ранчерию  вождя  Хосе  Ларго, который  со  своей  группой  находился  возле  Агуа-Азул, было  сообщено,  что  он  должен  «выбрать  наилучшее   решение  на  благо  департамента,  если  вы  посчитаете  необходимым  проведение  атаки,   и    держите  губернатора  в  курсе  всех  дел».   В  1886  году  Хосе  Мануэль  Сандовал  вспоминал,  что  в  1843  году  он  пас  овец  возле  Насименто,  современный  город   Куба, штат  Нью-Мексико,  и  там  тогда  не  было  никаких  жителей  навахо  или  юта, а  27  января  1844   года  было    сообщено,  что  ранчерия  навахо   расположилась  возле  пуэбло  Хемес.
12  февраля - в  этот  день  вожди  навахо  Нарбона,  Эль  Гуэро,  Кабрас  Мучас,  Хуан  Чавес,  Арчулета  и  другие,  подали   губернатору  Мариано  Мартинесу   на  одобрение  список  из  восьми  пунктов,  которые  необходимо  было   обсудить  21  марта  на  совещании  в  Санто-Доминго. Этот  список  предусматривал,  кроме,  естественно,   заключения  мира  между  племенем  навахо  и  жителями   Новой  Мексики:  выдачу всех  пленных  мексиканцев,   при  том,  что  пленные  навахо  не  должны  были  возвращаться  без  выкупа  у  их  хозяев;  возобновление  торговли;  выдача  тех  навахо,  которые  были   причастны   к  ограблениям  и  убийствам  граждан   Новой  Мексики;  пленники   навахо,  которым  удалось  сбежать  от  мексиканцев,  должны  были  остаться  на  свободе;  принятие  мер  к  совместной  обороне  от  других  враждебных;    и  поселение  навахо  возле   мексиканских  городов.   
3  марта -  навахо  атаковали  Плаза-дель-Барранко, выше  Абикьюи,  и  похитили  14  быков,  трех   лошадей  и  мулов.  Четырнадцать  мексиканцев  преследовали  налетчиков  до   месы  Чако,  но  безрезультатно.
7  марта -  генерал-команданте  Мартинес  сообщил  губернатору,  что  в  рамках  подготовки  к  предстоящему   заключению  мирного  договора,  навахо  отпустили  некоторых  пленных  мексиканцев,  и  полковник  Арчулета  рекомендовал   освободить  четырех  пленных  навахо,   удерживаемых  капитаном  доном  Франциско  Гивилом   в  первом  округе.
23  марта-  из-за  страха  перед  враждебными хикарийя,  навахо  прибыли  в  Хемес,  чтобы  начать  переговоры  о  мире,  но  из-за  некоторых   возникших  разногласий,  они  отправились  в  Санто-Доминго,   где  в  этот  день   и  был  заключен  мирный  договор  с  вождями  навахо  Нарбона, Эль  Гуэро, Кабрас  Мучасом,  Хуаном  Чавесом  и  Арчулетой.   Условия  договора   были  практически  идентичными  поданному  ранее  списку,  за  исключением   удаленного  пункта  о  взаимной  обороне.
20  апреля- губернатор   посчитал  «ложными  утверждения в  злонамеренных  претензиях  разных  вождей  навахо   относительно  пленных  и  лошадей,  захваченных  у  них  сауанос  во  время  последних  экспедиций».  Навахо  требовали  вернуть   их  людей  и  животных  согласно обязательствам,  взятым  на  себя  генерал-команданте. Он  также   сообщил  военному  коменданту   пуэбло  Хемес,  что  если  их  требования  являются  всего  лишь  предлогом  для  нарушения  мира,  то «я   не  допущу  в  другой  раз  их  сожительство  в  наших  деревнях  под  охраной  вооруженных  сил  и  ответственных  лиц».
23  апреля - много  навахо  прибыли  в  Санта-Фе   в  качестве  жеста  доброй  воли  и   сохранения  мира,  передав  мексиканских  властям  двоих  пленников.  На  следующий  день  губернатор  распорядился    выкупить  у  владельцев  и  вернуть  навахо  троих   их  взрослых  и  двоих  детей,  проданных  после  их  захвата  в  Абикьюи.
28  апреля-  генерал-команданте   Мариано   Мартинес   распорядился  выдать    111  песо  из  казначейства  департамента  за  возврат  троих  пленников.  Также  он  дал  указание  выдать  определенным  вождям  навахо  около  175  песо.
7  мая-  навахо  атаковали   поселения  возле  Абикьюи  севернее  Санта-Фе.  Таким  образом  Мексика  получила  уведомление,  что  договор  с  навахо  от  23  марта  аннулирован.
10  июля- дон  Хуан  Андрес  Арчулета,  префект  первого  округа,  сообщил  губернатору,  что  навахо  и  юта     объединились     для  возобновления  военных  действий  против  мексиканских  поселений,  и  что  их  кампания  уже  началась.
11  июля-  после  сообщения  об  нападении  навахо  и  юта  на  поселения,  Хуан  Арчулета  распорядился  набрать  500  человек    в  его  округе  и   отправить  их  в  экспедицию  против  навахо  за  Куберо-де-Ла-Лагуна,  и,   не  давая  им  генерального  сражения, окружить  и  вынудить   к  обсуждению  условий  стабильного  мира. 
17  июля- генерал-команданте  сообщил  полковникам  Саррасино  и  Арчулета,  что  навахо,  как  и  прежде  до  договора  от  23  марта,  совершают  ограбления  и  убийства  по  всему  военному  департаменту    Новая  Мексика.  В  этот  же  день военный  комендант  сообщил  губернатору,  что  «навахо  украли 13  голов  скота  из  Ринконес-де-Ла-Меса,  но  были  догнаны  в  Лагуна-де-Лос-Кабальос  (Озеро  Лошадей)   судьей  из  Охо-Кальенте и   его   партией  из  восьми  человек.  Они  убили  одного  навахо  и  возвратили   все  похищенное.
22  июня - исполняющий  обязанности  губернатора  Мариано  Мартинес  де  Леханса  сообщил,   что  сразу  по  прибытии  двоих  вождей  навахо  Себолья  Сандовала и  Хосе  Саррасино, которые   хотели  подтвердить  свои  мирные  намерения,  он   сказал  им  немедленно  покинуть  столицу,  так  как  туда  же  прибыли  два  генерала   команчей   и   некоторые  их  капитаны,  а  два  этих  племени  находились  в  состоянии  войны.
26  июля -  две  девочки  из  племени  навахо,  служанки  дона  Рамона   Гутеррьеса,  были  крещены  в  Корраль  и  Альбукерке,  и  получили  имена  Мария  де  Лос  Долорес  и Мерсед  де  Лос  Долорес. В   этом  году   много  пленных  навахо  были  крещены   в  Сан-Хуан,  Томе, Санта-Фе, Ислета,  Таосе, Лагуна, Санта-Клара, Сокорро  и  Альбукерке.
11  сентября - на  этой  дате  было  сообщение  о  том,  что  племя  юта  имеет  более  3000  воинов,  все  вооруженные  винтовками.   Хорошее  обеспечение   этого  племени  огнестрельным  оружием,  позже   в  многом  способствовало  поражению  плохо  вооруженных  навахо  и  их  изгнанию  в  форт  Самнер.
3  октября- губернатор  узнал,  что  вожди  навахо  Нарбона  и  Каэтано    вышли  из  послушания  и  присоеденились  к  племени  юта  для  возможного  нападения  на  пуэбло  Хемес. Губернатор  был  не  в  состоянии  прислать  войска,  чтобы  отбить  внезапное  нападение,  так  как  они  были  заняты  на  охране  северных границ  территории.  Тем  не  менее,  префекту  этого  округа  было  приказано  организовать  пуэбло  для  обороны.
10  октября - смешанный  отряд  навахо  и   юта   похитил   около  Рио-Гранде  часть  табуна,  принадлежащего   Отцу  Кристобалю.  Генерал-команданте  приказал   собрать  100  человек  для   поиска  виновных.
16  октября - губернатор  распорядился  не  брать  никаких  пленников  навахо,  поскольку  они  заключили  с  мексиканцами  мир,  а  также  передать  вождю  Франциско  его  дочь,  захваченную  год  назад,  в  обмен  на  женщину  навахо,  предложенную  этим  вождем.
4  ноября - судья  из  пуэбло  Хемес  сообщил  губернатору,  что   некий  Грегорио  Местас  украл   у  навахо  лошадь,  и  теперь  они  грозятся  в  отплату  атаковать  это  поселение.  Губернатор  приказал арестовать  Местаса,  а  лошадь  возвратить  владельцам.
16  ноября-  инспектор  милиции  из  Паярито,  третий  округ  территории   Новой  Мексики,  удостоился  похвалы  от  губернатора  за  его  преследование  навахо,  которые  атаковали  поселения,   и  за  последующее  возвращение   украденных  ими  16000  овец.
 
(Навахо   идут  по  следу).
1845  год.
28  января - дон  Франциско  Саррасино,  префект  третьего  округа,  сообщил  губернатору,  что  навахо  недавно  атаковали  и  ограбили  пуэбло  Хемес.  Губернатор  не  смог   выделить   солдат  для  поисков  виновных,  так  как  они  охраняли  границу.
10  февраля- вождь  навахо  Хосе  Саррасино  однофамилец  префекта) получил  разрешение  от  правительства   Новой  Мексики  на  посев  кукурузы  в  Пунто-Сан-Матео.   
20  февраля - губернатор  рекомендовал префекту   дону  Франциско  Саррасино   направить  отряд  из  50 вооруженных  человек  в  каньон  Хуан  Тафойя, чтобы уже  на  подступах  к  поселениям  отталкивать  набеги  навахо.   
3  апреля - военный  комендант  пуэбло  Хемес  сообщил  губернатору,  что  навахо  совершают  налеты  и  ограбления  в  его  юрисдикции.  Губернатор  в  ответ  рекомендовал  вооружить  100  человек,  и   во  главе  с  опытным  командиром,  как  можно  скорее,   отправить  их  в  горы  Тунича  с  целью  наказания  виновных.
10  апреля-Хосе  Аподака,  взрослый  мужчина,  был  убит  навахо  и  предан  церковному  погребению  в  пуэбло  Зуни.
21  мая - судья  пуэбло  Хемес  сообщил,  что навахо  украли  двух  лошадей  в  Санта-Ана.    Индейцы  из  этого  пуэбло  преследовали  налетчиков  до  месы  Чако,  где  догнали  их,  убили  двоих  и   возвратили   животных. Эль  Гуэро,  вождь  навахо,  позже  потребовал  у  военного  командира  Хемеса   возместить  смерть  этих  убитых  навахо,  но  ему  было  сказано  идти  в  Санта-Фе, чтобы  выразить  свое  недовольство  губернатору.
19  июня-  в  Санта-Фе   пришло  сообщение  из  поселения  Белен,  что  там  ожидается  совместная  атака  навахо  и  юта,  и  поэтому  войска   находятся  в  полной  боевой  готовности.  Войска  в  Хемес  также  были  усилены  и  приведены  в  боевую  готовность,  так  как  вожди  навахо  Нарбона,  Эль  Гуэро  и  Арчулета   намеревались  развернуть  повсеместные  боевые  действия.
5  июля-  навахо  атаковали  пуэбло  Кочити  и  убили  там  несколько  жителей.
13  июля- навахо  атаковали  пуэбло  Хемес,  но  жители  были  к  этому  готовы  и  отбили  нападение.
31  июля- епископ  запланировал  посещение  пуэбло  Лагуна  и  Зуни,  и  из-за  опасности  нападения  навахо,  губернатор  приказал  снабдить  его  охраной  из  30  вооруженных  человек  в  путешествии  до  Лагуна, и  60  людям  из  Лагуна  сопровождать  его  до  Зуни,  оставаясь  там  с  епископом,  пока  он  не  пожелает  возвратиться.
3  сентября- губернатор  сообщил  дону  Франциско  Сандовалу  в  Хемес,  что  из-за  опустошений,  вызванных  там  налетами  навахо,  он  должен   максимально   укрепить  оборону  этого  пуэбло  и  по  возможности  установить  виновных  навахо.  С  этой  целью  губернатор  отправил  туда  официального  переводчика  солдата  Хосе  Лопеса,  кто   позже  посоветовал  Сандовалу   встретиться  с  вождем  навахо  Себолья   Сандовалом  и  выяснить  истинные  намерения   индейцев.
15  октября - вождь  Нарбона  и   три  воина  навахо  предстали  перед  генерал-команданте  в  Санта-Фе,  чтобы  лично  известить  его  о  том,  что  навахо  желают  продолжения  мира,  заключенного  ими  с  мексиканцами,  и  такое  же  пожелание  исходит  от  племени  юта,   представители  которого  три  раза  посещали  навахо  с  этой  целью,  но  боялись  прийти  в  Санта-Фе   и  попросить  о  нем   напрямую.
21  ноября-Хуан  Андрес  Арчулета  сообщил  губернатору,   что  Томас  Ромеро,  индеец  из  пуэбло  Таос,  и  еще  два  жителя  оттуда,  пришли  к  нему  и  рассказали,  что  они  находились  в  поисках    нескольких  лошадей,  похищенных  навахо  из  Санто-Доминго,   и  в  месте  под  названием  Тьера-Амарилья были  атакованы  большим  количеством  этих индейцев.  В столкновении  они  убили  двух   воинов, столько  же  женщин,    и  захватили  в  плен  трех  девочек.  Эти  пленницы  были  отправлены  в  пуэбло  Сан-Ильдефонсо   с  целью  их  продажи.
10  декабря- губернатор  Армихо  сообщил,  что навахо  атаковали  пуэбло  Таос,  но  тамошние  жители  были  к  этому  готовы  и  убили  многих  налетчиков.
27  декабря- две  пленных  девочки  навахо,  обе  служанки  в  доме  дона  Хосе  Антонио  Пино,  были  крещены  в  Сабинал  и  получили  имена  Тереза  Мария  и  Мария  Агустина. В  этом  году  другие  пленные  навахо  были  крещены  в  Ислета, Сандия,  Томе, Пикурис  и  Таосе.
1846  год.
18  марта- губернатор  написал  префекту  дону  Маэстасу: «К  сведению  нашего  правительства  доведено, что  навахо  объявили  войну,   совершают  убийства  и  воруют  множество  овец   в  области  гор  Магдалена.  Я  обязываю   Вас  донести  эту  новость  во  все  округа,  находящиеся  под   Вашей  ответственностью,  чтобы  в  самом  начале  предотвратить  эти  вторжения.  Вы  должны  быстро  подготовиться  и  проследить,  чтобы  каждый   мировой  судья  подготовил  людей  своей  команды  для  следования  за  индейцами.
28  апреля - шестьдесят  человек  из  Себольета  попросили  разрешения  поступить  в  распоряжение  вождя  навахо  Сандовала,   который  выразил  желание  бороться  с  враждебными  соплеменниками.  Губернатор  дал  такое  разрешение,  и  оплатой  этой  услуги   должны  были  стать  трофеи,  захваченные  у  навахо. Он  добавил,  что  правительство  не  стремится «ни  к чему  более,  кроме  наказание  коварного  врага,  который  через  войну  и  мирные  договоры   постепенно  поглощает  департамент,  со  всей  очевидностью   сводя  к   нищете  округ,  находящийся  под    Вашей  ответственностью».  Нет  записанной  информации  о  кампании  Сандовала,   но   известно,  что  губернатор  Армихо  выразил  удовлетворение  ее  итогом.
21  июня -  Армия  Запада,  состоящая   из  1648  человек,  мобилизованных   в  форте  Ливенворт, во  главе  с  полковником  Стивеном  Кирни,  в  этот  день  выступила   по  направлению  к  Санта-Фе,   и  по  прибытию  в  бескровном  перевороте  отобрала  у  Мексики  территорию   Новая  Мексика,  введя  ее  под  власть  США.  В  этой  армии  находились  среди  других  полковник  Александр  Донифан  и  майор  Эдвард   Воз Самнер – фигуры,  сыгравшие  позже   заметную  роль  в  судьбе  навахо.
4  июля - губернатор   Новой  Мексики  выразил  свою  оценку  верности  вождю  навахо  Сандовалю  в  его  союзе   с  мексиканцами  в  борьбе  против  мятежных  навахо,  и  пообещал,  что  его  услуги  будет  быстро  и  в  полной  мере  оплачены. Он  сообщил,  что  вторжение  сил  США  неминуемо,  и  поэтому  никакие  войска  не  должны  перемещаться  против  навахо.
8  июля – в виду  угрозы  войны  со  стороны  навахо, губернатор  Армихо  распорядился  разделить  третий  округ  на  три  военных  района: первый  включал  Берналильо, Корралес, Аламеда,  Ранчос  и  Альбукерк,   под  командованием  дона  Хулиана  Переа;   во  второй  район  вошли  Падильяс, Валенсия, Томе и  Лагуна,   под   командованием  полковника  дона  Рамона  Луна; и  третий  район  под  командованием  полковника  дона  Хосе  Чавеса,  в  который  вошли  области  Белен,  Сабинал  и  Сокорро.  Командиры  этих  районов  обязаны  были  организовать  эффективную  защиту   от  возможных  атак   навахо. Жители  должны  были  им  предоставлять  максимально  возможную  поддержку.
1  август а- из  своего  лагеря  в  форте  Бента  на  реке  Арканзас,  Стивен  Уоттс  Кирни, командующий  Армией    Запада,  отправил  письмо  к  губернатору  и  главнокомандующему  дону  Мануэлю  Армихо  в  Санта  Фе,  в  котором  заявил: «После  присоединения  Техаса  к  Соединенным   Штатам,  Рио-Гранде  отныне,  от  своей  дельты  до  своих  истоков   формирует   линию  границы  между   ними (США  и  Мексика),  и  я  иду  по  поручению  моего  правительства   завладеть  страной,  частью  которой  вы  руководите,  будучи  на  посту  губернатора. Я  иду  как  друг,  с  настроением  и  намерением  рассматривать  всех   мексиканцев  и  других  жителей  как  друзей,  если  они  будут  сидеть  тихо   и  мирно  в  своих  домах,  занимаясь  собственными  делами. Все  эти  люди  не  будут  подвергаться  притеснениям   в  отношении   их   жизней,  собственности  и  религии  со  стороны  тех,  кто  придет    по  моему  приказу.  Я  торжественно  обязуюсь  выполнить  мои  обещания.  Я  иду  в  эту  часть  Соединенных  Штатов  с   сильной  армией.  У  меня  есть  еще  больше  войск  для  того,  чтобы  по  необходимости  преодолеть  любое  сопротивление,  которые  вы,  возможно,  нам  окажете. И  по  этой  причине,  а  также  из  соображений  гуманности,  я  советую  вам   покориться  судьбе  и  отнестись  ко  мне  с  теми  же  чувствами  мира  и  дружбы,  которые  есть  у  меня,  о  чем  торжественно  заявляю  вам  и   всем  под  вашим  правлением. Если  Ваше  Превосходительство  сделает  так,  то  это  будет  в  высшей  степени  благоприятным  для  ваших  интересов, и  от  всех  своих  соотечественников  вы  получите  благословения  и  молитвы.  Если,  наоборот, вы  решите   сопротивляться  нам  с  теми  войсками,  какие  вы  сможете  собрать  против  нас,  тогда,  я  вас  уведомляю,  прольется  кровь,  распространятся   страдания  и  несчастья, которые  затем  падут  и  на  вашу  голову,  и  вместо  благословения  ваших  земляков,  вы  получите  их  проклятия,  так  как  я  буду  считать  всех  тех,  кого  Ваше  Превосходительство  поднимет  против  нас,  в  качестве  врагов,  и  отношение  к  ним  будет  соответственное».
15  августа-  в  поселении  Лас-Вегас, Новая  Мексика, Кирни  выступил  перед  населением,  взобравшись  на  кровлю  одного  из  домов: «Я  пришел  к  вам  по  приказу  моего  правительства   завладеть  вашей  страной.  Отныне  я  освобождаю  вас  от  любой  зависимости    от  мексиканского  правительства   и   полного  повиновения  генералу  Армихо. Он  больше  не  ваш   губернатор.  Я  ваш  губернатор.  От  мексиканского  правительства  вы  никогда  не  получаете   защиту.  Апачи  и  навахо  спускаются  с  гор  и   уносят  ваших  овец, и  даже  ваших  женщин.  Мое  правительство  это  исправит. Оно  будет  держать  индейцев  на  расстоянии,  защитит  вас, ваши  жизни  и   имущество». Затем  Кирни  с  войсками  двинулся  к  Санта-Фе,  и  через  два  дня  лейтенант  Уильям  Эмори  сделал  запись  в  своем  дневнике: «В  лагерь  пришло  сообщение,  что 2000  мексиканцев  собрались  в   каньоне,  чтобы  дать  нам  сражение,  но  перессорились  друг  с  другом.  Армихо,  предчувствуя  разлад,  бежал  с  драгунами  и  артиллерией  к  югу».  Когда  команди  Кирни  достигла  прохода,  то  обнаружила  брустверы,  возведенные  милицией   Новой  Мексики.  Позиции  были  брошены  вместе  с  артиллерийскими  орудиями.  Через   некоторое  время, Сьюзен  Магоффин,  которая  вместе  с  мужем  находилась   как  раз   в  торговом  караване  на  пути  в  Чиуауа  от  места  засады,  устроенной  Армихо  наступающим  войскам  Кирни,  написала  в  своем  дневнике: «В  то  время,  как  все  эти   жители  Санта-Фе   и  смежных  деревень   были  собраны  в  каньоне, их  семьи  остались  в  своих  домах  полностью  беззащитными.  Индейцы  навахо   пришли  к  ним  и   забрали  с  собой  около  двадцати  семей. Когда   генерал  Кирни   прибыл,  и  оказался  настолько  успешен,  они   подали  ему  петицию,  чтобы   он  заключил  с  ними (навахо)  договор,   но  он  не  согласился  на  это  до  тех  пор,  пока  они  не  возвратят  всех  пленников.  Очевидно   они  наполнены  страхом  и  полагают,  что  генерал  почти   сверхчеловек,  так  как  он  пришел   и    легко  завладел  дворцом  великого  Армихо -их  прежнего  ужаса».
 
(Навахо  в  набеге).
16  августа - в  этот  день  и  на  следующий,  семь  навахо- четверо  взрослых  и  трое  детей-были  крещены  в  пуэбло  Акома.  В  этом  году другие  захваченные  или  купленные  навахо  были  крещены  в  Сан-Хуан,    Томе, Сокорро, Сан-Мигель-дель-Вадо,  Таосе,  Белен,  Пикурис,  Санта-Фе  и  Альбукерке.
18   августа - Кирни  и  его  Армия  Запада  вступила  в  Санта-Фе   в  6-00  вечера, занимая  столицу   Новой  Мексики   бескровно  и  без  единого  выстрела.  На  следующий  день,   на  плазе, Кирни  так  обратился  к  собравшемуся  народу: « Мы  пришли  к  вам,  чтобы  завладеть   Новой  Мексикой,  и  делаем  это  от  имени  правительства   Соединенных   Штатов. Мы  пришли   с  мирными  намерениями  и  любезными  чувствами  к  вам.  Мы  пришли  как  друзья,  чтобы  улучшить  ваше  положение  и  сделать  вас  частью  республики  Соединенные   Штаты  Америки.  Мы   не  хотим  убивать  вас  и  лишать  вас  вашего  имущества.  Ваши  семьи  должны  быть  свободны  от  притеснений,  а  ваши  женщины  должны  быть  защищены  от  насилия.  Мои  солдаты не  заберут  у  вас  вашу   религию. Религия  и  правительство  никак  не  связаны  в  нашей  стране. Там  все  религии  равны - один  не  имеет  предпочтения  над  другим, и  католик  с  протестантом  почитаются  в  равной  степени.  Каждый  человек  имеет  право  служить  Богу  согласно  велению  его  сердца. Когда  человек  умирает,  он  должен  отчитываться  перед  Богом  за  свои  поступки  здесь,  на  земле,  неважно  плохие  они  или  хорошие.  В  нашем  правительстве  все  люди  равны.  Мы  почитаем  наиболее  мирного  человека  как  лучшего  человека.  Я  советую  вам  заниматься  вашими  домашними  делами,- развивать  производство,  находиться  в  мире  и  послушании  законам. Не  прибегайте  к  силе,  чтобы  исправить   плохое  обращение.    Настоящим  я  провозглашаю  Санта-Фе   своей  зависимой  территорией,  а  значит, фактически   полностью   Новая  Мексика  становится  моей  зависимой  территоррией. Армихо  больше  не  ваш  губернатор.  Его  власть   упокоилась,  но  он  вернется  и  будет  одним  из  вас.  Когда  он  вернется,  вы  не  приставайте  к  нему. Вы  больше  не  подданные  мексиканского  правительства.  Настоящим  я  провозглашаю  свое  намерение  создать  в  этом  департаменте  гражданское  правительство,  основанное  на    республиканской  основе,  подобно  нашим  штатам.  Моим  намерением   является  оставление  во   власти  тех,  кем  вы  управлялись  прежде,  кроме  губернатора  и  иных  лиц,  которых  я  назначу  на  должность  в  силу  полномочий,  данных  мне. Я  ваш  губернатор,  и  отныне  смотрите  на  меня  в  поисках  защиты».
Исполняющий  обязанности  губернатора  Хуан  Батиста  Аларид  ответил  Кирни: «Генерал,  обращение,  которое  вы  только  что  сделали, об  овладении  этой  великой  страной  во  имя  Соединенных Штатов  Америки,  дало  нам  некоторое  представление  о  прекрасном  будущем,  что  нас  ожидает.   Мы  согласны  слушаться  и   уважать  установленную  власть,  независимо  от  частных  мнений.  Жители  этого  департамента  смиренно  и  с  честью  дарят  свою  лояльность  и  преданность  правительству  Северной  Америки. Никто  в  этом  мире  не  способен   успешно  противостоять  власти  того,  кто  сильнее.  Не  кажется  ли  странным,  что  здесь  нет  никаких  манифестаций  и  проявлений   энтузиазма   в  видении  этого  города  занятым  американскими  войсками.  Власть  нашей  мексиканской  республики  мертва. Неважно  в  каком  она  состоянии - она  никогда  не  была  нашей  матерью.  Какой  ребенок  не  прольет  свои  слезы  на  могиле  своих  родителей.  Значит,  во  имя  всего  департамента,  я  присягаю  на  верность  Северной  Республики  и воздаю  уважение  ее  законам  и  власти».
22  августа  - Кирни  издал  официальное  обращение,  в  котором  объявил,  между  прочим,  что  он  будет  «защищать  жизни  и  собственность  всех  спокойных  и  мирных  жителей  в  пределах  своих  границ,  от  их  врагов - юта,  навахо  и  других».
Самоустранившийся  губернатор  Армихо,  бежавший  сначала  в  Эль-Пасо,   а  затем  в  Чиуауа,   так  8-го  сентября  оправдывался  перед  министром  иностранных  дел  в  городе  Мехико:   «Соединенные  Штаты, где  вероломная  и  безбожная  власть,  послали  армию,  чтобы  занять  страну, которая  находилась  под  моим  командованием .  С  небольшими  военными  силами,  что  я  имел,  невозможно  было  устоять перед  тем,  что  исходило  из  Соединенных   Штатов  с  целью  захватить  мой  департамент. Я  узнал  от  одного из  мексиканцев,  которому   удалось  покинуть  враждебный  лагерь  и  присоединиться   к  нам,  что   в  этой  армии  от  2500  до  3000  человек,     24  артиллерийских  орудия  большого  калибра,   и   у  всех  хорошие  лошади  и  много  продовольствия  и  боеприпасов.  15-го  числа  я  отдал  приказ  вспомогательным  ротам  выступить  из  Санта  Фе  и  ждать  меня  на  расстоянии  в  7-8  лиг,  где  я  присоединился   к  ним  с   подразделением  из  200  человек,  которое  включало  всех  офицеров  регулярных  сил,  что  находились  в  департаменте.  Командиры  вспомогательных  рот  сразу  заявили  нам,  что  их  люди  не  желают   сопротивляться,  так  как  у  них  нет  боеприпасов  и  артиллерии,  и  они  не  желают  жертвовать  собой  бесмыссленно.  После  этого  все  они  ушли,   и  только  200  человек,  с  которыми  я  покинул  Санта-Фе,  остались  со  мной. Позже  я  созвал  совещание,  на  котором  было  единодушно  принято решено  отступить   и  идти  на   соединение   с  силами  генерал-команданте  Чиуауа,  которые   на  тот  момент  должны  были  находиться  очень  близко  к  нашим  первым  поселениям. У  меня  была  веская  причина  подозревать,  что  люди,  составлявшие  основу  моих  сил,  приняли  бы  такое  же  решение,  что  и  вспомогательные  роты.  И  это  и  произошло  в  ночь  на  17-е,  когда  мои  силы  сократились  до  70  драгун  с  пушками  и  одной  гаубицей,   имевшие  плохих  лошадей  и  мало  боеприпасов.  Тогда  я  начал  свой  марш (то  есть  отступление).   В  тот  же  вечер    я  получил  сообщение,  что   меня  преследуют  враги, и  я  решил  форсировать  свой  марш,  но  артиллерия  сдерживала  его.  Поэтому  я   решил  оставить  ее  в  Эль-Мано-дель-Лас-Гальянас,  между  Калистео  и  Серильос.  20-го  числа  я  обо  всем   сообщил  генерал-команданте  Чиуауа,  уверяя  его,  что  я  форсировал  свой  марш,  насколько  это  возможно,   на  соединение  с  его  силами,  однако, независмио  от  того,  какие  усилия  я   прилагал,  я  не  мог  быстро   прибыть  к  нему  в  город  Эль-Пасо-дель-Норте.  По  прибытию  туда,  я   оставил  под  его  командованием  часть  своего  отряда,  а  с  остальными   продолжил  поход     к  этой  столице (город  Чиуауа)».
28  августа - одним  из  первых   действий   генерала  Кирни  во  власти, стало  назначение  Генри  Доджа, или  Би’и’личии - с  языка  навахо Красная  Рубашка,  казначеем  Санта-Фе.    
16  сентября - подполковник  Рафф  получил  приказ  из   Санта  Фе,  где  находился  штаб  армии: «По  достижении  окрестностей  Себольета,  вы  должны   распоряжаться  войсками  таким  образом,  чтобы  предоставить   наибольшую  защиту  жителям   Новой  Мексики  на  этой  границе  от  навахо  и  других  индейцев.  Вы  должны отправить  бегунов  к  племени  навахо  с   приглашением  к  десяти  или   двенадцати  их  главным  мужчинам  прийти  в  этот  город   для  разговора  по  этому  поводу (защита  жителей),  и  должны  обеспечить  их  охрану  на  маршруте.  Если  вы  обнаружите  среди  навахо  имущество,  украденное  у  жителей   Новой  Мексики,  то  должны  забрать  его  и  доставить  в  этот  город,  или  вернуть  владельцам.
22  сентября - Марцелл  Бал  Эдвардс,  солдат  армии  США,  записал  в  своем  журнале: «Отправились вниз  по  реке (Рио-Гранде,   ниже  Сан-Фелипе)  по  той  же  дороге,  и  занимались   тем  же  типом   торговли  с  туземцами,  что  и  прежде.  Мексиканцы  и  пуэбло (индейцы)  высказывают  громкие  жалобы  на  навахо. Они  говорят,  что  навахо  приходят,  забирают  их  скот  и  убивают  жителей.  Пуэбло  набрали  военную  партию  против  них  и   следуют  с  нами».
24  сентября -  навахо  ограбили  пуэбло  Лагуна,  убили  одного  мужчину  и  двух   детей,  и  угнали  стадо  овец. Спустя  четыре  дня,  солдаты  из  команды  полковника  Конгрива  Джексона  стали  свидетелями  военного  танца  с   четырьмя  скальпами  навахо,   которые  индейцы  Лагуна  захватили  в  их  успешных  преследованиях  налетчиков  навахо.
В  этот  день,  на   совещании,   организованном  в  Санта-Фе    с  целью  составления  плана  по  образованию  гражданской  власти  по  всей  территории  Нью-Мексико,  некий  Хью  Смит  был  избран  делегатом   в  конгресс  Соединенных   Штатов.   Среди  прочего  ему  было  поручено  сообщить:  «Мы  желаем обрести  защиту   от  различных  варварских  индейских  племен,  которые  окружают  нас  повсюду  и  мешают  расширению  поселений  в     ценной  для  нашего  общества  области,  а  также   делают  бесполезной любую  попытку   исследовать  и  разрабатывать  богатые  ресурсы  территории.  Мы  окружены   ютами,  команчами и  апачами  на  севере,  востоке  и  юге,  навахо  на  западе,   а  хикарийя  атакуют  в  наших  пределах,  и  мы  не  имеем  никакой  защиты  от  их  враждебных  набегов.  Наши  стада  и  табуны  похищаются  тысячами,  наши  сограждане - женщины,  мужчины  и  дети - убиты  или  унесены  в  неволю;  многие  наши  граждане - всех  возрастов  и  обоих   полов- в  это  самое  время  страдают  всеми  ужасами  варварского  рабства,  и  совсем  не  в  наших  силах  добиться  их  освобождения  из  положения,  которому  смерть  более  предпочтительна.  Поэтому  мы  решили  настаивать  на  создании  двух  полков  в  пределах  нашей  территории.  Один  из  них  будет  набран, снабжен  всем  необходимым  и  обеспечен  офицерским  составом  на  этой  территории,  и  в  него  войдут самые  закаленные  горцы  и  туземные  граждане.
30  сентября - в  этот  день,  после  переправы  через  Рио-Гранде    в  районе  Альбукерка  и  разбивки  лагеря  между  этим  местом  и  Падилья,  лейтенант  Уильям  Эмори  сделал   такую   запись: «Я  отправился  по  открытым  землям  на  запад  и  нашел,  что  они  представляют  из  себя   чередующиеся  песчаные   холмы.  Я  видел  здесь  на  склонах  потайные  места  навахо,   которые,  когда  они  малочисленны,  дожидаются  в  них  ночи,  а  затем  спускаются  в  долину  и   похищают плоды,  овец,  мексиканских  женщин  и  детей.  Когда  их  много,  они  приходят  днем  и   открыто  забирают  свою  добычу.  Они  отступают  в  пещеры,  расположенные  далеко  на  западе  на  высоких  и  недоступных  горах,  где  войскам  Соединенных   Штатов   очень  трудно  их  преследовать  и  подчинять,   и  куда  мексиканцы  никогда  и  не  думали  проникать.  Навахо  можно  охарактеризовать  как  лордов  Нью-Мексико.    Когда  мы  маршировали  вниз  по  реке,  навахо  атаковали  поселения,  расположенные  в  трех  милях  позади  нас,  убили  одного  человека,  сделали  калекой  другого  и  забрали  много  овец. Они  расчетливы  в  своих  бесчинствах,  никогда  не  забирая  у  одного  человека  столько,  чтобы  совсем  его  разорить.  Армихо  никогда  не  позволял  жителям   совершать  военные  действия  против  этих  воров. Своей  властью  он  позволял  этому   племени  давать  волю их   жестокости  на  новомексиканцах.  Был великий  секрет  в  его  деспотичной  власти  над  народом, который  его  ненавидел  и  презирал. Любой  человек,  совершивший  какой-либо  проступок  против  Армихо, милым  образом, и  неизбежно,  вскоре  принимал  у  себя  навахо».
Несколько  лет  спустя,  Филип  Сент  Джордж  Кук,  в  своих  воспоминаниях   упомянул:    «Навахо  многочисленное  и  воинственное  племя,  которое  живет  в  горной  цитадели  на  западе  от  Дель-Норте (Рио-Гранде). Эти  навахо  гораздо  богаче  новомексиканцев,   чьи  стада  и  гуртовщиков  они обычно   изводят.  Из-за  навахо,  стада  новомексиканцев  с  1832  года  уменьшились  почти  на  80  процентов».    
2  октября - когда  главные  вожди  навахо,  приглашенные  на  совет  в  Санта-Фе,  не  явились  туда,  генерал  Кирни  приказал  полковнику  Александру   Донифену, командиру   1-го  полка  Миссурийских  Конных   Волонтеров,  маршировать  со   своим  подразделением  в  страну  навахо,  где  он  должен  был  «заставить    выдать  всех  пленников  и  собственность,   украденную  ими  у  жителей   территории  Нью-Мексико,  а  также  потребовать  от  них  таких  гарантий  для  будущего  их  хорошего  поведения,  которые   можно  придумать, обоснованных  и  в  достаточном  количестве,  например,  предоставление  заложников,  или  что-то  иное».
В   лагере,  расположенном  в  изгибе  Рио-Гранде,  возле  деревни  Ла-Хойя,  лейтенант  Эмори  записал  в  этот  день: «Мы  получили   предупреждение  от  майордомо  соседней  ранчерии,  что  мы   должны  быть   настороже  относительно  наших  животных,  так  как  40  навахо  вчера  вечером  переправились  через  реку. Вторжения  этих  индейцев  препятствуют  заселению  и  развитию  этой  части  страны.
3  октября -  навахо  атаковали   у  Рио-Гранде  город  Польвадера,  вынуждая  жителей  прятаться  в  домах  и  угоняя  скот  и  лошадей.  Отряд  из  армии  генерала  Кирни,  который  располагался  лагерем  в  12  милях  ниже  по  Рио-Гранде,   был  отправлен  на  поиски  налетчиков,  но  вскоре  возвратился  и  сообщил,  что  навахо  бросили  крупнорогатый  скот  новомексиканцев и   сбежали  с  лошадьми.
5  октября -  в  своем  лагере  возле  Сокорро,  Нью-Мексико,   генерал  Кирни   выпустил  прокламацию  следующего  содержания: «Из-за   частых  и  почти  ежедневных  бесчинств   навахо  в   области  Рио-Абахо, в  которых  несколько  жизней  потеряны   и  много  лошадей  и  мулов  у   жителей  украдены,  ставлю  свою  подпись  под  разрешением  маршировать  в  страну  этих  индейцев.  Отныне  всем  должно  быть  известно,  что  я,  бригадный  генерал   Стивен  Кирни,  командующий  войсками  на  территории  Нью-Мексико,  уполномачиваю  всех  жителей (мексиканцев  и  пуэбло),  проживающих  в  вышеуказанном  округе  страны,  Рио-Абахо, формировать  военные  партии  для  марша  в  страну  их  противника  навахо,  чтобы  возвращать  свою  собственность, и  совершать  ответные   меры,   добиваясь   возмещения    за  оскорбления,  понесенные  от  них.  Старики,  женщины  и  дети  навахо не  должны  притесняться.
11  октября -  лейтенант   J.W. Аберт,  находясь  в  пуэбло  Санто-Доминго,  сделал  такую  запись  в  своем  дневнике: «Старый  Монтехо   предложил  мне  купить  у  него  женщину навахо,  когда  мы  торговались  за  мула, и  тогда  же  он   рассказал  нам  длинную  историю  бесчинств,  совершаемых  этим  племенем.  На  следующий  день  Аберт  написал,  что  на  Рио-дель-Норте (Рио-Гранде),  около  пуэбло  Санто-Доминго,   «люди  живут  в  постоянном  страхе  навахо,  которые  спускаются   с  гор  и  сметают  «кабальядас» (табуны-исп.),  принадлежащие  уступчивым  пуэбло  и  мексиканцам».  Еще  через  три  дня  он  написал  уже  в  Альбукерке:  «Мы  предупреждены  людьми  об опасности,  и  должны  выступить   скорее  в  Сибольетта   по  военной  тропе  навахо,  которая  проходит  через  долину  реки Пуэрко (река  Пекос)».
15  октября - губернатор  Чарльз  Бент  сообщил  госсекретарю  Джеймсу  Бьюкенену: «Навахо   ведут  открытую  войну  против  жителей   этой  страны  в  течение   двенадцати  последних  лет,  иногда  прерываемую кратковременными  интервалами   ненадежного  мира.  Они- воинственное  и  богатое  племя,  многие  члены  которого  намного  богаче,  чем  средний  житель  этой  территории. Их  основное   богатство  состоит   из  огромных  табунов  лошадей  и  мулов;  стад овец  и  коз.  Местность,  которую  они  населяют - гористая  и  труднопроходимая, - и  есть  много  мест, которые  описаны  как  недоступные, куда  они  могут  отступить  в  случае  опасности. Эти  индейцы  имеют  постоянные  деревни,  в  окрестностях  которых  они  выращивают  все  типы  зерновых  и  фруктов, что  известны  испанцам  в  здешних  климатических  условиях.  Они  ткут   одеяла  редкой  красоты  и  совершенства,  и  знакомы  с  денежным  обращением.  Ограбления,  осуществляемые  этими  индейцами,  в   указанный  период  (двенадцать  последних   лет)  ограничиваются испанскими  поселениями   вдоль  Рио-дель-Норте,  от  Санта-Фе  до  Сокорро, откуда  они  ежегодно   угоняют  огромные  стада  овец,  крупнорогатого   скота,  лошадей  и  других  домашних  животных.  Они  не  уничтожают  мексиканцев  полностью   лишь  по  той  причине,  чтобы   те  продолжали  выращивать  для  них  скот   на  мясо   и  для  передвижения. До  тех  пор,  пока   эти  индейцы  не  будут   целиком  подчинены,  эта  территория  будет  подвергаться   их  ограблениям,  что,  в  свою  очередь,  будет  мешать   ее  процветанию». 
20  октября - полковник  Донифен  написал  военному  секретарю W.L. Мэрси: «Генерал  Кирни  приказал  мне  поднимать  полк  под  моим  командованием  и  завершать  войну  между  мексиканцами  с  одной  стороны,  и  юта  с  навахо  с  другой, а  затем  сопроводить (при  огромных  ежедневных  издержках)  крупных  торговцев  этой  территории,  ныне  здесь  застрявших,  в  Чиуауа.  Я  рад  сообщить  в  департамент,  что  на  15-е  число  мы  завершили  войну  с  ютами,  заключив  с  ними  договор,  который,  как  я  считаю, будет  прочным.  Но  навахо  по-прежнему   ежедневно  грабят  мексиканцев.   Через  несколько  дней  я  направлюсь  в  их  страну.  Они  населяют  горы между  Рио-Гранде  и  Рио-Колорадо     на  западе».   Экспедиция  полковника  Донифена  стала  первой  американской  экспедицией,  проникшей  в  страну  навахо.
21  октября - в  пяти  милях  от  Куберо,  Нью-Мексико,  навахо   похитили  40  лошадей  у   авангарда  войск  Донифена,  расположившихся  лагерем  вдоль  Рио-Сан-Хосе.  Полковник  Джексон  во  главе  роты  из  60 солдат   немедленно  приступил  к   преследованию  налетчиков,  имея  приказ  скальпировать  их  при  обнаружении,  а  если  они  не  будут  найдены,  взять  в  заложники   любых  навахо, - в  количестве  равноценному  украденному  скоту. В  Себольета  к  Джексону  присоединился   в  его  поисках  дружественный  вождь  навахо  Сандовал.   Один  журналист,  находившийся  с  этой  экспедицией,  так  описал   вождя: «Сандовал богач. У  него  имеется  5000  овец  и  100  лошадей.  Его  местопребывание  одно  из  самых  красивых - это  плоскогорье,  возвышающееся  на  3000  футов   над  уровнем  остальной  страны,  с  горой  позади  него,  имеющей  снежную  вершину.   Родники  чистейшей  воды  фонтанируют  из  скалистых  отрогов, образуя  ручьи,  которые  текут  через  равнину    к  краю  пропасти,  с  которого  вода   совершает  прыжок,   разлетаясь  по   ветру  брызгами. Вид  зеленой  травы  и   низких  деревьев,  с  его  красивыми   кукурузными  и  пшеничными  полями,  позволяет  на  мгновение  забыть,  что  эта  обитель  принадлежит простодушному  индейцу».
26  октября - полковник  Донифен  и  главные  силы  его  полка  выступили  из  Санта-Фе.     Экспедиция   вторглась  в  страну  навахо  в  клещевом  захвате.  Донифен  так  позже  писал: « Я  оставил  город  Санта-Фе  26-го  октября  и  встал  на  маршрут,  ведущий  в  страну  навахо.  Эта  область  лежит   западнее  горной  цепи,  что  окаймляет   долину   Дель-Норте    с  ее  западной  стороны  и  простирается  до  западных притоков  Рио-Колорадо.    Мы  захватили  их  страну   несколькими   колоннами.  Майор  Уильям  Гилпин   с   двумя  сотнями  людей  двигался  по   северному  пути,  покинув   долину  Дель-Норте   в  устье  Рио-Чамас. Далее  он  шел  вдоль  Чамас  до  основной  горной  цепи,  разделяющей  воды  Дель-Норте    и  Колорадо. Оттуда - вниз  к  Сан-Хуан,  через  гору  Течуника  и   Ред-Лейк  в  долину  Литтл-Колорадо. Другая  часть  полка  покинула  долину  Дель-Норте   в  Альбукерке,  и  затем  направилась  на  запад  по  долине  Рио-Пуэрко,   добравшись  почти  до  ее  истока.  Капитан  Рид  маршировал  со  своим  отрядом  через  центр  страны;  капитан  Парсонс  шел  южнее;  и  последнее  подразделение  еще  южнее.  Таким  образом,  каждая  часть  региона   была  нами  посещена.  В  итоге,   большинство  племени,  возможно  три  четверти  его,  собралось   в  Охо-Осо,  где  мы  заключили  с  ними  постоянный  договор.
В  этот  же  день  лейтенант J. W. Аберт  получил   известие,  что  навахо  атаковали  в   не  более чем  20  милях  от  Альбукерка  и   похитили    5000  овец.
1  ноября -   полковник  Хагнес  в   его   описании  экспедиции  Донифена  отметил:   «Войска  прошли   до  самого  Альбукерка  и  далее  вниз  по  реке  до  пуэбло  Ислета,  в  окрестностях  которого  атаковали  группу  из 60-70  навахо,  убивая  двоих  из  них  и  конфискуя  огромное  количество  скота. Тем  не  менее,  индейцы  ушли  с  одной  испанской женщиной  и  пятью   детьми.
10  ноября -  в  письме  к  уполномоченному  по  индейским  делам,  губернатор Чарльз  Бент  дал  описание  навахо: «Это  трудолюбивое,  развитое  и  воинственное  племя  индейцев,  которое  возделывает  землю,  выращивая  на  ней  достаточное  количество  зерна  для  собственного  потребления,  а  также  некоторые   виды  фруктов. Они - владельцы  больших  стад  и  табунов   крупнорогатого  скота,  овец,  лошадей,  мулов  и  ослов.  Оценено,  что  племя   является  обладателем  30000  голов  крупнорогатого  скота,  500000  голов  овец  и  10000  коз,  а  также 400-500  голов  других  животных.  Говорят,  что  их  лошади,  выращенные  мексиканцами,  самые  лучшие. Большинство  их  скота  приобретено  в  мародерствующих  экспедициях  против   поселений  этой  территории. Они  изготовляют   превосходные  грубошерстные  одеяла  и  такую  же  грубошерстную  одежду. Они  не  имеют  постоянных  деревень  или  мест  стоянок,  скитаясь  в  области  между  рекой  Сан-Хуан  на  севере  и рекой  Хила  на  юге.  Протяженность  этой  страны  почти  150  миль  в  ширину,   она  включает  высокие  труднодоступные  плоскогорья, в  которых  они  находят  отличное  убежище   от  своих  врагов.  Воды  там  мало,  и  ее   нелегко  обнаружить  тем,  кто  не  знаком  с  их  страной. Это  также   дает  им  естественную   защиту  от  вторжений. Их  численность  по  различным  оценкам  равняется  от  1000  до  2000  семейств, или  от  семи  до  четырнадцати  тысяч  душ.  Как  мне  известно - навахо  единственные  индейцы  на  континенте, которые,  имея  постоянные  контакты  с  белыми  людьми,  увеличиваются  численно.  Они  владеют  множеством  пленных - мужчины,  женщины  и  дети, захваченые   в  поселениях  этой  территории, - которых   они  содержат  на  положении  рабов».   
21  ноября -  в   Бер-Спрингс   (форт  Уингейт),  Нью-Мексико,  собрались  около  180  американцев  и  500  индейцев  навахо, включая  главных  вождей, чтобы  заключить  мирный  договор - первый  из  семи, заключенных  между  США  и  навахо  в  следующие  22  года.  Хагнес  так   описал  Нарбону  в  своем   журнале:  «Еще  до  прибытия  в  лагерь,  мы  были   встречены  всеми  главными  людьми  этого  племени.  Главный  вождь  Нарбона   очень  болен, но,  тем  не  менее,  сидит  верхом  и   прибыл  тоже. Он  всю  ночь  проспал  в  моем  лагере. Нарбона,  которому  вероятно 70  лет,   очень  уважаем  в  племени  за  его  военные   подвиги,  совершенные  им  в  молодости  и  зрелом  возрасте, но  сейчас  является  обыкновенным   человеком-скелетом,  совершенно  измученным  ревматизмом -единственной  всеобщей  болезнью  в  этой  стране.  По  обычаю   главных  людей  своего  племени, он  очень  долго  отращивал  свои  ногти - в  один  с  половиной  дюйм - грозное  оружие! Он  казался  мягким  и  дружелюбным  человеком,  и    хотя  он  был  воином,  как  таковым, он  до  смерти  хотел  обеспечить  для  своего  народа  мир  со  всеми  своими  врагами,  а  также с  нами - «новыми  людьми», - как  он  сам  нас  называл».
Заркильос  Ларгос,  молодой  вождь  великой  проницательности  и  отваги, встал  со  своего  места  во  время  переговоров   и  обратился  к  полковнику  Донифену: «Американцы! У  вас   имеется  какая-то  странная  причина  для  войны  с  навахо. Мы  ведем  войну  против  новомексиканцев   несколько  лет. Мы  ограбили  их  деревни и  убили  многих  их  людей,  и  многих   взяли  в  плен.  У  нас  есть  полное  основание  для  всего этого.  Вы  в  последнее  время  тоже  начали  войну  против  этих  же  людей.  Вы  сильные. У  вас  большие  пушки  и  много  храбрых  солдат.  Поэтому  вы  их   завоевали.  То  же  самое  мы  пытаемся  сделать  уже  много  лет. А  теперь  вы  повернули   против  нас  за  попытку  сделать  то,  что  вы  сделали  сами. Мы  не  можем  разглядеть  причину   для  ссоры  с  нами   в  нашей   борьбе  с  новомексиканцами  на   западе, в  то  время,  как  вы  то  же  самое  делаете  на  востоке.  Посмотрите, как  обстоит  дело   в  действительности.  Это - наша  война.  У  нас  есть  больше  права  жаловаться  на  вас  за  то,  что  вы  создаете  нам  помехи  в  нашей  войне,  чем  у  вас  ссориться  с  нами  из-за  того,  что  мы  ведем  войну,  которую  начали  задолго  до  вашего  прихода  сюда. Если  вы   желаете  справедливости,  вы   должны  позволить  нам  самим  решать  наши  разногласия».
22  ноября - в    Бер-Спрингс,  Нью-Мексико,  был  заключен  договор  между  полковником  Александром  Донифеном,   подполковником  Конгривом  Джексоном  и  майором  Уильямом  Гилпином-со  стороны  Соединенных   Штатов; и  вождями:Нарбона, Заркильос  Ларгос, Киатанито (Каэтано),  Хосе  Ларго, Сегундо, Педро  Хосе,  Мануэлито, Тапио,  Арчулета,  Хуанико и  Савойетта  Гарсия - со  стороны  навахо. Условия   соглашения  предусматривали  соблюдение   прочного   и  длительного  мира   между  навахо  с  одной  стороны, и  новомексиканцами   и  индейцами  пуэбло  с  другой, - теперь  все  упоминутые   под  новым  термином  «американцы»; взаимную  торговлю,  освобождение  всех  пленных – «с  обязательствами   всех  сторон   выкупать  заключенных  в  силу  того,  что  обмена,  как  такового,  каждый  на  каждого,  могло  и  не  быть»; возвращение   всей  собственнности,  захваченной  любой  стороной  у  другой  с  18  августа  по  сегодняшний  день.
Этот  договор - первый  из  семи,  заключенных  США  с  племенем  навахо, никогда  не  был  ратифицирован   сенатом  США.
 
(Преследование  воров  навахо - отличительный  признак  и  визитная  карточка Нью  Мексико   середины   19-го  века).   
26  ноября - через  четыре  дня,  под  присмотром  полковника  Донифена  и  его  команды,  в  пуэбло  Зуни  был  заключен  договор  между  навахо  и  индейцами  этого  пуэбло.   
28   ноября - в   лагере  возле  Вальверде, у  Рио-Гранде,   лейтенант  Аберт  написал в  своем  дневнике: «Сегодня  утром  мы  узнали  о  гибели  волонтеров,  расположившихся  лагерем  недалеко  от  нас.  Эти  люди  отошли  от  их  лагеря  на  пять  или  шесть  миль,  не  захватив  никакого  оружия,  и  были  атакованы  навахо,  которые  напичкали  их  тростниковыми  стрелами,  а  затем  выбили  им  камнями  мозги.  Индейцы  похитили  около  800  овец.  Команда  из  300  человек  немедленно  отправились  в  преследование,  но   успеха  не  имела».
30  ноября - в  своем  длинном  письме  к  Томасу  Бентону,  губернатор  Бент  писал: «Считаю,  что   Конгресс  не  только  должен  предпринять  всевозможные  меры  для   обеспечения   эффективной  и  беспрепятственной  работы  территориального  правительства  в  Нью-Мексико, но  и  должен  помочь  территориальному  правительству в  проведении  закона  в  жизнь,  в  случае  необходимости, при  помощи  военной  силы,  чтобы  подавить  и  привести   к  покорности  многочисленные  индейские  племена,  которые  воздействуют  на  территорию  и  ее  границы,  с  давних  пор  ведя  безнаказанную  грабительскую  войну  против  ее  жителей, роковым  образом  разрушая  ее  богатства  и  процветание,  а  также   защитить  южные  и  юго-западные  рубежи  от  бесчинств  мексиканских  бандитов,  которые,  с  полной  уверенность  можно  это  предположить,  будут  наводнять  каждую  часть  этой  страны  после  заключения  мира с  Мексикой.   Обширные  стада  и  табуны,   которые  с  подачи  индейцев  исчезли   из  долин  и   плоскогорий  Нью-Мексико, должны  появиться  вновь,  сельскохозяйственная  продукция  должна  значительно   возрасти,  и   тогда   территория  станет  способной    прокормить  себя  сама».
18  декабря - губернатор  Бент  сообщил  полковнику  Донифену  о  человеке  по  имени  Хосе  Рафаэль  Бальехос,  проживающего   возле  Ла-Вальета,  что  в  ночь  на  15  октября  навахо  похитили  у  него  250  овец.  Он  просил   полковника  провести  расследорвание  этого  дела.
1847  год.
19  января- индейцы  из  пуэбло  Таос   совместно  с  мексиканскими  повстанцами,  навахо  и  апачами  подняли  мятеж  против  американских  распорядков.  В   этот  день  они  атаковали  дом  губернатора  Чарльза  Бента,  убивая  и  скальпируя  его  и  еще   двоих  человек.  4   февраля  войска  атаковали   пуэбло  Таос,  убивая  и  раня  около  150  индейцев  и  теряя   более  50  своих  убитыми  и  ранеными.  Многие   получили  смертельные  ранения,  включая   одного  из  командиров  капитана  Джона  Генри   Баргвина. Томас,  один   из  лидеров  индейцев  Таос,  позже  был  убит  часовым  в  караульном  помещении.  Пабло  Монтойя,  другой  лидер  индейцев,  был  повешен  7   февраля.
5  марта - четыре   человека,  убитые  навахо  в  последней  атаке  возле  Белен, были   отпеты  там  же  католическим  священником.
23  марта - Отец  Мариано  де  Хесус  Лопес  писал  из  пуэбло  Зуни: «Известная  причина  моего  нездоровья - непрерывные  военные  действия  язычников  навахо,  которые  перекрывают  дорогу  от  Лагуна  до  пуэбло  Зуни,  совершая   значительные  опустошения. Всё   это,  а  также  нехватка   надежной  охраны,  не  давало   мне  провести  проверку  этой  миссии,  находящейся  под  моим  попечительством.  Однако,  вопреки  тысячам  опасностей,  мне  наконец  повезло  с   небольшой  кампанией  испанцев,   которая  выступила  из  Себольета  против  навахо  под  командованием  капитана  Хосе  Мануэля  Сааведра».
28  марта - две  девушки  навахо, 18  и  20  лет, пленницы,  принятые  Хуаном  Кристобалем  Армихо, были  крещены  в   Ранчос-де-Альбукерк. В  этом  же  году  другие  слуги  и  пленные  навахо  были  крещены  в  Санта-Фе,  Берналильо, Томе, Лагуна,  Таосе, Белен   и  Альбукерке.
24  июня - Хуан   Антонио  Раэль,  взрослый  житель  Аламеда, убитый  навахо  в  пустыне,  был   отпет  католическим  священником  в  Альбукерке.  Менее,  чем  через  месяц -20  июля - там  же  удостоился  церковного  погребения  другой  взрослый  житель,  убитый  навахо. 
12  августа - корреспондент  еженедельника  St. Louis Republican  опубликовал  следующее: «По образованию  гражданского  правительства  в  Нью-Мексико,  жителям  были  гарантированы  права  человека, неприкосновеннности  их  имущества  и  уважение  к  исповедуемой  религии.  Также  были обещаны: защита  от  индейцев,  и  возвращение  всей  украденной  собственности  со  времени  прихода  американцев.  Я  вынужден  теперь  признать,  что  ничего  из  этого  выполнено  не  было. Отряды  волонтеров  в  разных   точках,  и  даже  гарнизонные  солдаты, питают  мало  уважения  к  воинской  дисциплине  или  приказам,  а  также  к  кому-либо  из  представителей  гражданских  властей  или  правам  граждан.  Полковник  Донифен  заключил  всеобщий  мир  с  навахо,  и  наложил  на  них  договорные  обязательствами  в  отношение  вещей, исполнить  которые  ему  было  приказано,  и  он  должен  был  требовать   этого  немедленно.  Впоследствии,  перед  тем,  как  полковник  Донифен  и  его  команда   добровольно  покинули  территорию,  двое  из  его  людей  были  убиты   индейцами,  и  началась  серия  ограблений  и  бесчинств,  которые  продолжаются  по  сегодняшний  день   с  такой  иненсивностью, что  многие  жители  совершенно  разорены. В  течение  года,  так  же,  как  и  в  предыдущие  двадцать  лет,  бесчинства  этих  индейцев  (навахо)   были  очень  гибельными  для  жизней  и   собственности. В  области  Рио-Абахо    свыше  50  граждан  убиты  и   унесены  в  неволю, и  60000  голов  лошадей,  мулов  и  овец  похищены.  Никакие  меры  не  были  предприняты  для  защиты  этой  границы,  или  для  того,  чтобы  выполнить  обещания,  данные  этим  людям. Вместо  выполнения  этих  обещания,  с  каждым  днем  на  них  все  меньше  обращается  внимания. Табуны  лошадей  и  мулов  угнаны,  и  люди  убиты  в  пределах  шести  миль  от  столицы.  В  пограничных  поселениях  жители  изгнаны   с  принадлежащих  им  пастбищ,  а  некоторые  деревни   вовсе  покинуты.
2 сентября -  в  этот  день  первая  американская  экспедиция - батальон   волонтеров   под  командованием  майора  Роберта  Уолкера - проникла  в  каньон  де  Челли.   Современник  написал  в  своем  дневнике: «Сегодня  батальон   Санта-Фе   выступил  в  страну  навахо.  Эти  индейцы,  своими  ограблениями  мексиканцев,  нарушили  договор  с  полковником  Донифеном .  Три  роты,  формирующие  батальон,  набраны  в  основном  из   волонтеров-сверхсрочников, многие  из  которых  очень  дикие  и  безрассудные.  Почти  каждый  из  них  уехал  пьяным! Обеспеченные  провизией  на  два  месяца,  участники  кампании  очень  страдали   в  дальнейшем  от  нехватки  еды,  когда  достигли  входа  в  каньон  де  Челли.  Поэтому,  прежде  чем  встать  на  обратный  маршрут  в  Санта-Фе,  они  с  риском  для  жизни  продвинулись  по  нему  всего  на  шесть  миль.
Комментируя  эту  экспедицию,  “Santa Fe Republican”  написала: «Полковник   Донифен по  приказу  генерала  Кирни  занял  эту  страну  в  конце  осени,  когда  эти  ненадежные  индейцы  встретились  с  ним  на  совете  и  заключили  мирный  договор.  С  той  поры, в  разные  периоды,  они  вторгаются  на  эту  территорию,  убивая  много  мексиканцев  и  угоняя  большие  стада  скота,  часть  которого  принадлежит  американцам. В  силу  необходимости   остановки  этих  бесчинств,  майор  Роберт  Уолкер  с  батальоном  волонтеров,  который  составили  сверхсрочники,  вновь  вторгся  в  их  страну,  чтобы  привести  их  к   подчинению.  Все эти  люди  закалены  и  привыкли   к  службе, и  имеют  твердое  намерение  наградить   мародеров  наказанием,  которое  они  не  скоро  забудут.
9   октября - “Republican”   написала:   «Группа  мексиканцев,  под  командованием  Рамона  Луна,  оставила  Сокорро  с  целью  отплаты  навахо  за   ограбления,  что  они  совершили   в  области  Рио-Абахо.  Судя  по  сообщению  капитана  Скилмена,  эти  мексиканцы  добились  успеха  в  захвате  40  пленных  индейцев,  75  лошадей  и  1500   овец. Они  убили  10  вражеских  воинов,  при  потере  одного  своего  убитым  и   пятерых  ранеными.
16  октября -“Republican” написала: «Экспедиция  навахо. Майор  Уолкер  и  несколько  его  людей   прибыли  сюда  (Санта-Фе),  и  мы  узнали  от  них,  что  10  сентября  они  покинули  Альбукерк, отправившись   в  западном  направлении  к  Оро-де-Хара (Охо-де-Харас)   на  расстояние  в  150  миль,  где,  по  прибытии,  они  оставили  своих   лошадей,  фургоны,  затем  взяли  вьючных  животных  и  с  десятидневными  пайками   взяли  курс на  Зуни  и   Ред-Лейк.  В  20  милях  от  озера  (Ред-Лейк), в  месте  под  названием  пуэбло  Колорадо, лейтенант  обнаружил  около  20  индейцев,  которые  из   укрытия  открыли    беспорядочный  и  неприцельный  огонь  по  его  команде.  Ответным  залпом  один  из  индейцев  был  убит  и  несколько  других  ранены.  Затем  индейцы  убежали  в  горы,  бросив  своих  лошадей,  некоторые  из  которых  были  захвачены  или  убиты. Не  имея  провизии,  вся  колонна  из  140  человек  продолжила  марш  по  каньону  Чэй (Челли) еще  на  протяжении  шести  миль,  и  убедившись  в  невыполнимости  задачи,  а  также  в  том,  что  там  нет  никаких  животных  и  провизии,  они  возвратились  к  входу   в  него.  Несколько  индейцев  наблюдали  за  ними  с  горных   вершин. Здесь  они  вынуждены  были  убить  мула,  чтобы  утолить  голод. С   этого  момента  и  до  прибытия  в  пуэбло  Зуни,  вся  команда  жила  на  этом  муле,  собачьем  мясе  и  дикой  петрушке.  Они  в  большом  долгу  перед  жителями  Зуни, которые  снабдили  их  всем,  чем  могли, когда   увидели  их  в  большой  нужде, и  отнеслись  к  ним  с  большой  любезностью  и  дружелюбием.  Все  индейцы  бежали   к  Рио-Сан-Хуан,  их  скот  конфискован  и  посевы  уничтожены. В  той  стране  мало  воды,  и  как  людьми,  так  и  лошадьми, ощущается  ее  острая  нехватка. Остальная  команда  сейчас  располагается   лагерем  на  горе  Зуни,  ожидая  их  возврата.
20  ноября - “Republican” написала: «Экспедиция  Эль-Пасо.   Пришли  (в  Санта-Фе)    лейтенант  Гиббон  и   несколько  других  людей  из  батальона  Уолкера.  От  них  мы  узнали,  что  батальон  расположился  лагерем  у  реки  возле  Сокорро.  Они  прекрасно  себя  чувствуют,   так  как  у  них  был  самый  настоящий  пир  из  оленины,  которую  они  закупили  в  изобилии  в  одном  из  лагерей  индейцев  навахо,  убивших  накануне  по  крайней  мере   120  оленей».
27  ноября- в  этот  день  “Santa Fe Republican” написала: «Несколько  вождей  навахо   приходили  недавно  с  просьбами  о  мире,  и  они  сообщили,  что  их  главные  мужчины  тоже  придут   и  приведут   всех  пленников,  которых  они  захватили,  вместе  со  скотом   всех  видов,  чтобы  заключить  мир  между  ними  и  Соединенными   Штатами.  Затем  они  ушли,  пообещав  вернуться   в  следующем  полнолунии.  Мы  не   верим  их  обещаниям, и  считаем,  что  прочный  мир  только  тогда  восторжествует,  когда  они  в  полной  мере  ощутят  мощь  и  силу  правительства, но,  если  они,  вопреки  нашим  ожиданиям,  доставят  украденную  собственность  и  пленных,  этого  будет  достаточно  для  того, чтобы   дать  нам  надежду,  что  в  дальнейшем  мы  не  будем  с  ними  иметь  проблем. А  пока  мы  надеемся,  что  правительство  в  Вашингтоне   рассмотрит  необходимые   действия,  и  хотя  бы  отправит  батальон  в  их  страну  в  начале  следующей  весны,  чтобы  нанести  им  удар  и  вести  войну  на  уничтожение,  пока  они  не  попросят  о  мире  и  с  радостью  откажутся  от   грабежей  населения  этой  территории. Они  должны  быть  отправлены  на  их  поиски  до  обнаружения,  и  не  должны  возвращаться,  пока  не  будет  достигнут  конкретный   результат   в  достижении  мира».
6  декабря -  губернатор  Донасиано  Вигил   заявил в   сенате  и   палате   представителей  о   Нью  Мексико:  «В  прошедшем  году    индейцы  навахо  совершили  много   ограблений   на  территории, в  основном  в  области  Рио-Абахо.  Это враждебное  и   хищное  племя  часто  заключают  мир,  но  только  для  своего  временного  удобства,  и  всегда  беспрепятственно  рассеивается   в  своих   домашних  горах   из-за  непреодолимых  трудностей,  которым  подвергаются   войска,  вступающие  в  их  страну.  Они  с  безнаказанностью  обрушиваются  на  поселения,  и  до  того,  как  какие-либо  силы  собираются,  чтобы  дать  им  отпор,  наносят  серьезный  ущерб,  отъезжая  с  крупным  рогатым  скотом  и  овцами,  а  порой  убивая  жителей,  который  пытаются  защитить  свою  собственность. Желает  лучшего  организация  некоторых  формирований,   при  помощи  которых  можно  было  бы  противостоять  их  вторжениям,  пока   правительство  не  начнет  действовать  в  этом  деле  и  эффективно  положит  конец  их  дерзости,  нанеся  этим  индейцам  итоговое  поражение».
1848-1868  годы. Обзор  войн  навахо  через  краткие  биографии  их  вождей.
МАНУЭЛИТО- 
КЛАН  ЛЮДЕЙ,  СКРЕСТИВШИХ  РУКИ  НА  ГРУДИ - БИТ’АА’НИИ.
 ( Мануэлито,  известная фотография  1874  года).
После  переезда  в  лагерь  вождя  Нарбоны   из  своего  дома  в  Медвежьих  Ушах (территория  Юта),  Мануэлито   вдруг  обнаружил,  что  жизнь  прекрасна.  Его  тесть  был   интересным  человеком,    выделяющимся    из  окружающих  соплеменников,  и   без   боязни  говорящим  среди  мексиканских  врагов.
Его  жена - дочь  Нарбоны - приводила  в   восхищение  своего  обаятельного  молодого  мужа.  Единственно,  что  она  хотела,  чтобы  он  больше  времени  уделял  дому.  Шестнадцатилетний  Мануэлито  обычно  перемещался  к  какой-нибудь  большой  скале,  где  часами   отрабатывал  стрельбу  из  лука,  посылая  стрелы  все  дальше,  выше  и  точнее, оттачивая,  тем  самым,  свое  умение.  Если  его  там  не  было,  она  знала,  что  он  пропадает  в   месте,  где  растет  древний  можжевельник,  побеждая  там  всех  других  молодых  людей  в  беге  наперегонки  и  борцовских  поединках. Мануэлито  горел  желанием  испробовать  свои  силы  на  военной  тропе. Он  постоянно   тренировался,  надеясь,  что  старшие  мужчины  сочтут  его  достойным  для  участия  в  настоящем  сражении.
Как-то  Нарбона  взял  его  с  собой   в  Санта-Фе    на   обсуждение  мирного  договора.  Старый  вождь  хотел,  чтобы   молодой  человек  познал  не  только  волнение   военной  тропы,  но  и  значимость  мира  для  своего  народа,   а  также  пути,  необходимые  для  его  достижения,   
Мануэлито   мало  интересовали  переговоры  в  темной  комнате  глиняного  дома,  где  мексиканский  управляющий  принимал   его  индейских   визитеров.  Он  обнаружил  наслаждение  другого  рода:   когда  он  смело  вышел  на  солнечный  свет,  то  рассмеялся  в  ответ  на  реакцию  робких  мексиканцев  на  его  появление. Стоило  ему пристально  посмотреть  на  кого-либо  из  них,  тот     тут  же  буквально  отпрыгивал  в  сторону. Мануэлито  всегда  смотрел  прямо,  твердо  и  открыто,  и  никогда  не   отводил  взгляд. Он  тонко  чувствовал   то  потрясение,  в  которое  ввергал  окружающих  своим  появлением, и  это  его  приводило  в  восторг. Позже  он  смеялся: «Эти ничтожные  мексиканцы! Они  прыгают  вокруг,  как  кролики».
Он  был  совсем  еще  молодым   человеком- значительно  выше  шести  футов  роста (один  фут  равен  30,5  сантиметров,  то  есть  рост  Мануэлито  был  под  2  метра),  широкоплечий,  он   никогда  не  горбился  при  ходьбе,  лишь   хорошо  подогнанная  одежда  из  оленьей  кожи  слегка  сморщивалась  на  его  жилистых  руках  и  ногах. С  его  плеч, над  которыми  возвышался  колчан,  ощетинившийся  стрелами,  ниспадало  прекрасное  одеяло.
Его  молодые  друзья  шутили  над  ним: «Ты   ходишь  как  какой-нибудь   воин,  хотя  еще  не  был   ни  в  одном  налете.
Он  так  на  это  отвечал   со  всей  серьезностью: «Я  хожу  сейчас  как   воин,   чтобы,  когда  им  стану, знать,  как  себя  вести».
Его   ожидание  не  было  длинным.  Вскоре,  после  того,  как  зимой  1835  года  лег  первый  снег,  Мануэлито  исполнилось  семнадцать  лет.  И  как  раз  через   все  земли  навахо  распространилось  сообщение,  что  1000  мексиканцев  идут,  чтобы  их  атаковать. Мануэлито  внимательно  выслушал  план  Нарбоны  на  предстоящее  сражение,  которое  должно  было  состояться  в  Дибебито (Овечий  Источник),  в  Купер-Пасс   (другие  названия  прохода  Вашингтон-Пасс    и  Нарбона-Пасс).  Должен    был  состояться   бой  на  ближней  дистанции,  и  Мануэлито  с  нетерпением  готовил   свое  военное  снаряжение. Он  достал  орлиные  и  совиные  перья,  которые  собирал  несколько  последних   лет ,  и  закрепил  их  на  своем  военном  шлеме,  изготовленном  из  шкуры  пумы,  и   к  новому  щиту  из  оленьей  кожи.  Шаман  показал  ему  как  правильно   изобразить   на  подошвах  его  мокасин  защитных  змей. «Теперь  ты  станешь  таким  же  хитрым,  как  пустынные  змеи  при  приближении  их  врагов»,- заверил  его  шаман. Молодой  человек  много  времени  провел  в  парильне, распевая  со  своими  компаньонами,  пока  все  не   ощутили  себя  очищенными  и  укрепившимися  перед  предстоящей  атакой.  В  своей  рубашке,   изготовленной  из  прочной  оленьей  шкуры,  в  новых  мокасинах  и  боевом  шлеме,  Мануэлито  ощущал  себя  новым  человеком-воином,  которым  он  давно  мечтал  стать.   
План  Нарбоны  был  вполне  осуществим.  Его  воины  расположились  по  бокам  узкой  тропы.   Когда  вождь  дал  сигнал  к  атаке,  Мануэлито  испустил   дикий  вопль  и  послал  первую  стрелу  во   врагов.  Молодой  воин   посылал  стрелу  за  стрелой   в  мексиканцев,  поднявших   внизу  неистовый  гвалт  и  облака  пыли,  то  и  дело   нанося  смертельные  уколы  потрясенным   врагам. Среди  мексиканцев  было  немного  бойцов  из  индейцев  пуэбло,  которые   показали  себя  несколько  лучше  приспособленными  к   обстрелу  из  луков.   Один  из  воинов  пуэбло,  ловко  увертываясь  от  стрел,  укрылся  в  кустарнике, окаймлявшим  дорогу,  чтобы  выбирать  для  своей  мексиканской  винтовки  цели  среди  воинов  навахо,  распологавшихся  в  нескольких  ярдах  над  ним.  Мануэлито  это  заметил,  и   у  него  не  было  времени  для  того,  чтобы  предупредить  товарищей.  Поэтому  он  не  раздумывая  прыгнул  вниз  прямо  на   врага  пуэбло, выхватил  винтовку   у  него  из  рук  и      страшным  ударом  размозжил  ему  череп. Затем  он  снял  с  мертвого  врага  скальп.   Прихватив  винтовку,  Мануэлито  вернулся  на  свою  позицию.  Вскоре   прозвучал  сигнал  к  отступлению, и   поле  битвы   моментально  накрыла  тишина,  а  Мануэлито  неслышной  поступью  горной  кошки  отошел  от  залитой  кровью  дороги.
Позже,  уже  в  своем  лагере,  молодой  воин  не  мог  даже вспомнить,  как  он  добрался  до  дома.  Все  его  тело   покрылось  мелкой  дрожью,   и  он  оказался  не  в  состоянии   говорить: что-то  подобное  болезни  прокралось  в  его  тело, - и  тогда  ему  стало  стыдно.  Но  затем,  Мануэлито  усилием  воли  вернул  себе  расположение  духа,  и   наряду  с  другими  принял  участие  в  победной  церемонии. Его  лицо  было  непроницаемым,  когда  он  рассказывал  о  том,  как  добыл  свой  первый  скальп; этим  поступком  он  утвердил  самого  себя  в   качестве   настоящего  воина. Теперь  он  мог   с  уверенностью  в  своих  силах присоединяться  к  любому  военному  отряду.  Пение   становилось  все  более  громким  и  неистовым  по  мере  того,  как  каждый  молодой  человек  восхвалял  его  подвиг  в  стихах,  придуманных  по  этому  случаю.  Тут  один  человек прокричал: «Хашкен  Наабаа»,  что  означало  Злой  Воин.  Волна  гордости  охватила  Мануэлито,  когда  он  слушал  посвященные  ему  стихи.  Это  помогло  ему  прийти  в  себя  после  убийства  воина  пуэбло.  Мануэлито  отличился  с  положительной  стороны   на  своей  первой  военной  тропе,  и,  тем  самым,  приобрел  военное  имя.    
В  конце  церемонии  неожиданно  возник  Нарбона  и  начал   высказывать  вслух  свои  мысли      насчет   мира  с  мексиканцами.  Мануэлито   это  совсем   не  понравилось,  но  он  не  сказал  ничего,  так  как  все  опытные, старшие  мужчины  кивали  с  одобрением.   В  душе  Мануэлито  поклялся,  что  он  никогда  не  будет  жить  с  мексиканцами  в  мире  из-за  их  лживости  и  жадности  к  земле  навахо. Он  начал  вести  собственную   военную  политику   среди  молодых  людей,  и  Нарбона  это  знал.  Ряды   его  сторонников  быстро росли.  Ему  исполнилось  девятнадцать  лет,  когда  вождь  Каньяда  Мучо  собирал  очередной  военный  отряд,  и  он  к  нему   присоединился. Мануэлито  не   понадобилось  много  времени  на  подготовку  к  сражению.  У  него  имелась  мексиканская  винтовка,  и  в  дополнение  к  этому  он  приготовил  ядовитую  смесь  из  крови  гремучей  змеи, сока  листьев  юкки  и  пульпы  из   кактусовой  опунции.  В   получившуюся  липкую  субстанцию  он  опустил  каждую  стрелу,  в  уверенности,  что  это  заразит  каждого  пораженного  им  врага. Его  жене  оставалось  лишь  молча  наблюдать  каждое  утро, с  момента,  когда  пришло  известие  о  сборе  военного  отряда, за  тем,  как  Мануэлито  развязывает   следующий  узел  на   длинной  узкой  полоске  сыромятной  кожи.  Каждый  такой  узел  символизировал  один  день,  и   он  с  нетерпением  их   развязывал  их  каждый  день  перед  привычными  утренними   пробежками  и   купанием  в  ледяной  воде.
Наконец  был  развязан  пятый  узел,  и   молодой  человек  быстро  ушел    с  множеством  других  воинов,  пожелавших  присоединиться  к  военному  отряду   Ганада  Мучо.  Он  узнал,  что  они   будут  атаковать «га язи», или  ничтожных  кроликов,  как  навахо  часто  называли  индейцев  племени  хопи. Несколько  сот  воинов  сделали  последние  приготовления  перед  однодневных  конным  переходом  к  деревне  хопи   Орайби. Это  был  поход  мести  за  навахо,  убитых  хопи.  Эти  несчастные  из  чувства  голода  взобрались  на  месу  хопи,  чтобы  попросить  еды.   Те  по-началу  обращались  с  ними  хорошо,  дав  всю  пищу,  которую  имели, а  затем  они  схватили  своих  гостей  и  сбросили  с   высоких  скал.
 Ганада  Мучо  сказал: «Сегодня  мы   не  будем  разводить  костры,  потому  что  должны    устроить  ловушку  для  ничтожных  кроликов - тихо  и  незаметно».  Мануэлито  знал  язык  племени  юта,  так  как  молодость  провел  с  ними  по  соседству  в  Медвежьих  Ушах.  Его  послали   на  месу   ходить  взад-вперед  и  говорить  на  языке  юта.  Хопи  дружили  с  этим  племенем,  и  их  наблюдатели,  услышав  как   Мануэлито  разговаривает,  сообщили  в  деревню,  что  юты  пришли  к  ним  торговать. Следовательно,  жители  Орайби  решили   готовиться  к  встрече  посетителей.  Наутро  навахо  находились  уже   всего  в  нескольких  милях  от   месы,  наблюдая   за  линией  хопи,  спускавшихся   друг  за  другом  по  узкой  тропе.   Каждый   хопи  был  одет  в  белую  одежду,   подпоясанную  длинным   ремнем  из  оленьей  кожи,  свободная  часть  которого  была  перекинута  через  левое  плечо  и  его   конец  удерживался   в  правой  руке.
Небольшая  группа  поднялась  выше,  окружила  хопи  и  привела  их  к  основным  силам  навахо.  Неожиданно  молодая  девушка  навахо   верхом  на  быстром  коне  поскакала  по  тропе  в   центр  Орайби,  сигнализируя,  что   воины  должны  последовать  ее  примеру  и  уничтожить  врагов.   В  итоге,  несколько  навахо  были  ранены,  но  мертвые  хопи  валялись  справа  и  слева  от  тропы,  также  их  тела  были  разбросаны  на  полях,  расположенных  в   нескольких  милях  ниже, у  подножья  месы.  Ограбив  деревню,  воины   Ганада  Мучо  сожгли  посевы  и  убрались   восвояси.
С  этого  времени  Мануэлито  начинает  возглавлять  многие  военные  набеги,  и  вскоре  он  прославился  как  военный  лидер.  Когда   Нарбона  окончательно  сошел  с  военной  тропы,  а    Ганада  Мучо  оставался  со  своим  большим  семейством  и обширными  стадами  скота,  Мануэлито  присоединялся  к  Барбончито  в  борьбе  против  мексиканцев. Он  покинул  лагерь  Нарбоны  и   переселился   к  своим  боевым  товарищам,   проживающим   возле  Овечьих   Источников.   Его  семья  отправилась  с  ним,  но  жена  по-прежнему  нечасто  видела  своего  мужа.
Вид  мексиканских  пастухов,  лениво  перемещавшихся  с  овцами  и  скотом  вдоль  и  внутри  границ  навахо,  разжигал  пламя  в  его  уме.  Он  направил  всю  свою  энергию  против  этих  врагов.  Пожилые  люди  были  к  этому  терпимы,  так  как  он  напоминал  им  огонь  их  собственной  молодости.  При  этом  они  пытались  его  убедить  наращивать  и  другие  ресурсы,  кроме  военных  навыков.  Поэтому  он  начал  увеличивать   собственное  стадо  скота,  и  пожилые  люди  были  этому  очень  обрадованы.
Однако,  Мануэлито  по-прежнему  на  каждой  церемонии  не  оставлял  камня  на  камне  от  увещеваний мирных  лидеров  против  войны. Злой  огонь  горел  в  его  глазах,  и  он  упорно  отказывался  сходить  с  военной  тропы.
Он  выстроил  сеть  младших  предводителей,  каждый  из  которых  специализировался  в  определенном  аспекте  войны. Один  являлся  экспертом  в  части  добывания  оружия,  другой  имел  высокую  квалификацию  в  сборе  нужной  информации. Кто-то  совершал  разведывательные  вылазки  и   считался   непревзойденными  в  угоне  скота.  Сам  Мануэлито  славился  как  наилучший  стратег  из  всех  видных  военных  деятелей  навахо. Он  доминировал  над  всей  восточной  частью  страны  навахо,  так  как  очень  хорошо  умел  раскрыть  таланты  и  способности  своих  последователей.  Даже  в    редкие  мирные  моменты,  он  держал  наготове  искры,  чтобы   разжечь  пламя.   Следствием  его  превосходных  лидерских  качеств  было  то,  что  его  воины  раз  за  разом  возвращались  с  победой.
Он  был  признанным  лидером,  когда  в  1846  году  прибыли  американцы,  и  он  подписал  с  ними  договор  наряду  с  другими  тринадцатью  вождями,  большинство  из  которых  были  намного  его  старше.  На  момент  подписания  договора   в  Овечьих  Источниках  ему  исполнилось  всего  28  лет.
Мануэлито  был  бы  несказанно  рад,  если  бы  этот  договор  означал  конец  мексиканцам,  так  как  он  уже  устал  от  их  ожесточенных  набегов  за  рабами, и  многие  его  соплеменники  были  захвачены.
Он  трудился  над   своими  стадами  овец  и  скота,  прилежно  их  приращивая,  и  пристратился  рассказывать   своим  детям  и  маленьким  племянникам    различные  истории  из  жизни  племени.  Некоторые  из  его  детей  были  наполовину  мексиканцами,  так  как  Мануэлито   взял  себе  другую  жену   из  числа  своих  мексиканских  пленниц.  Часто  он  брал  всю  свою  семью  и   отправлялся  в   особые  места - древние руины  и  необычной  формы  скальные  образования,-  и  там,  в  соответствующей   обстановке,  рассказывал  им  о  том,  что  сделало  эти  места  знаменитыми. 
Однажды  в  полдень  они  прибыли   к  руинам  большого  пуэбло  Бонито  и  разглядывали  оттуда  Пуэбло  Альто,  расположенное  далее  на  северном  утесе. «Давным-давно,  даже  еще  когда  не  было  самого  старого  человека,  которого  вы  знаете»,-начал  Мануэлито,-«это  был  дом  очень  страшного  чудовища – Победителя, или,  как  его  порой  называли –Игрок,  потому  что  он  всегда  играл,  и,   таким  образом,  выиграл  большинство   владений  индейцев, пытавшихся   одолеть  его  в  игре. Но  в  отличие  от  обычной  версии - легенды,  в  которой  Победитель  оставался  победоносным  во  всех  его  девяти  играх, Мануэлито  рассказывал  о  том,  как  чудовище   проиграло. «Так  мы  получили  наши  игры», -  рассказывал  он  мальчикам,-«бег  наперегонки, игра   в  палочки, игра  корзинами, игра  в  шест  и  обруч,  и  игра  в  мяч   изогнутыми палками.  Навахо  забрали  эти  игры  у  чудовища.  Даже  индейцы  пуэбло  забрали  игры  у  чудовища,  и  когда  индейцы  закончили,  Победитель  не  имел  ничего,  и  поэтому  возвратился  голый  к  своему  отцу  Солнцу».
В  начале  1850-х  годов, недалеко  от   Соленых  Источников  он  застал  врасплох  мексиканскую  экспедицию  за  рабами.  Мексиканцы  сидели  на  корточках,  окутанные  дымом,  в  то время,  как  их  лошади  паслись  в  стороне.  Один  из  них  втягивал  дым  через  короткую  палочку.  Они   совсем  не  подозревали  о   глазах  навахо,  пристально  наблюдающих   за  ними  из-за  скалы,  находящейся   выше  в  нескольких  сотнях   ярдах ( ярд  равен  91  сантиметру).   Ветер  гнал  дым  вверх  к  ноздрям  лошади  Мануэлито,  но  она  была  хорошо  обучена,  и  стояла  тихо  и  неподвижно. «Молчи  скакун.  Скоро  мы  позабавимся»,-тихо  проговорил  Мануэлито. -«Подождем,  пока  они  отойдут  подальше  от  своих  ружей».  Один  человек  расслабленно  держал  свою  винтовку  в  руках,  но  остальное  оружие  было  сложено  возле  дерева  пинон  и  близлежащих  скал. Внезапно  одна  из  мексиканских  лошадей  заржала,  напуганная  ящерицей.  Человек  с  винтовкой  быстро  пошел  к   лошадям,  а  другие  повернули  в  ту  сторону головы,  чтобы  понаблюдать  за  происходящим.
«Вперед!» -скомандовал  Мануэлито.  Его  воины  обрушились  подобно  грому  на  ошеломленных  мексиканцев.  У  последних  было  время,  чтобы  добежать  до  оружия,  но  ливень  пуль  и  стрел   их  настиг  по  пути.  Лишь  один  из  мексиканцев, тот  самый,  который    не  расстался  с  винтовкой  и  пошел  к  лошадям,  успел  один  раз  выстрелить,  но    промахнулся.  Умерли  все.
«Отныне  им  не  понадобятся  рабы»,- сказал  Мануэлито  мрачно.
В  начале  лета  1853  года,  Заркильос   Ларгос,   Ганада   Мучо  и  другие  мирные  вожди  всерьез   задумались  о  мире  с  американцами.  Они  обратились   к   Мануэлито,  в  надежде,  что  он  остановит   набеги.
«Храбрый  младший  брат»,-сказал  Заркильос  Ларгос. - «Ты  сам  себя  измотал  в  борьбе  за  наше  дело. Мы  все   испытали  боль  рабства  и  сожжение  наших  домов.  Голод  и  смерть   стали  видными  членами  наших  семей.   Не  разумно  становиться  с  ними  настолько  доброжелательными,  чтобы  жить  на  их  условиях.  Но  твой  ум  двигается  по  слишком  узкой  тропе,  и  твои  ноги  начнут  спотыкаться  на  этом  военном  следе.  Приди,  и  у  нас появится  Благословенный  Путь - путь  красоты,  который  вернет  тебе  силу».         
Мануэлито  и  его  последователи  вызывали  много  проблем  своими  атаками,  убийствами  и  грабежами  поселенцев  Нью  Мексико.  Его  действия  вновь  и  вновь   служили  американцам  доказательством,  что  благонамеренные  мирные  вожди  не  могут   контролировать воинственных     членов  своего  племени.
В  июле  1853  года,  майор  Генри  Лэйн  Кендрик    проехал  с  угрозами   через   страну  навахо.  Он  говорил  всем  навахо,  что  американцы  вынуждены  будут  воевать  против  них  и  забирать  всех  их  овец,  убивать  мужчин  и  захватывать  в  плен  женщин  и  детей.
Заркильос  Ларгос  и  другие  мирные  лидеры  убеждали  Мануэлито  возвратить  овец  и  скот,  которых  он  украл. Они   пообещали  ему,  что  что  не  станут  выдавать  его  военным,  хотя  армия  и  обязала  их   поступать  так  со  всеми  преступниками.
В  сентябре   Мануэлито  вновь  прибыл  в  Санта-Фе    вести  мирные  переговоры,  на  этот  раз  с  американцами.  Темная  пыль  немного  изменилась   со  времен  его  молодости,  и   ему  вновь  пришлось  выслушивать  предупреждения  чиновников  и  заявления  лидеров  навахо.  Он  понял  значение  слов  губернатора   Мерривезера,  когда  тот  назначал  Заркильоса  Ларгоса  «капитаном»,  отвечающем  за  то,  чтобы  навахо  оставались  мирными.
Мануэлито  мог  поставить  под  угрозу  этого  уважаемого  лидера  навахо,  если  бы  продолжил  нападения  на  поселенцев.  Поэтому  он  согласился  попробовать   уладить  разногласия  с  помощью  переговоров,  а  не  военными  действиями.
В  июле  1855  года  Заркильос  Ларгос  отошел  от  дел  и  отказался  посетить  собрание,  которое   Мерривезер  запланировал  провести  на  Ред-Лейк (Красное  озеро).  Мануэлито  был  сильным  молодым  человеком,  которому  необходимо  было  ощущать  себя  важным,  поэтому  Ларгос  держался  в  стороне,  надеясь,  что   Мануэлито  найдет  удовольствие  в  приведении  своих  людей  к  миру. На  мирном  собрании  Мерривезера  он  был  назван  главным  вождем. Однако,  ему  совсем  не  понравились  условия  договора,  в  частности  требование  о  выдаче  всех  правонарушителей.  Ему  пришлось  бы  внутренне  ломать  самого  себя,  чтобы  удовлетворить  американцев.  И  он  не  считал  себя  правонарушителем,  так  как  сражался  только  ради  отплаты  за  зло,  причиненное  навахо.  Тем  не  менее,  его  аргументы  не  убедили  губернатора  изменить  пункты  договора.   В  итоге,  Мануэлито  подписал  договор  наряду  с  другими  лидерами  племени.
Заркильос  Ларгос  почувствовал  облегчение:  казалось  его  стратегия  работает,  и  Мануэлито  станет  прекрасным  руководителем,  прочной  защитой  для  навахо,  если  только  его  пламенная  речь  вновь  не  создаст  проблему.
Вскоре  Мануэлито  обнаружил  другого  врага,  на  которого  можно  было  сорвать  свой  гнев.  Партия  команчей  похитила  его   любимого  коня.   Мануэлито  и  его  люди  гнались  за  ворами  сотни  миль  по  территории  Юта,  но  команчам  удалось   спрятаться  и  наблюдать  из  укрытия  за  навахо,  ожидая  их  отъезда  домой.  Затем  команчи   в  удвоенном  темпе  поскакали  на  юго-восток,  чтобы  атаковать  лагерь  Мануэлито.  Навахо,  в  итоге, рассеяли  команчей,  но  Мануэлито  был  ранен   пулей  в  левую  сторону  груди.   Среди  навахо  был  пленный  мексиканский  кузнец, который    уже  много  лет  жил  с  группой  Мануэлито,  и  ему  удалось  извлечь  пулю,  но  рана  была  очень  серьезной. Великому  лидеру   было  уже  за  сорок,  и  его   жизнь   висела  на  волоске. Он  лежал   в  лихорадке  в  течение   долгого  времени,  едва  улавливая  пение,  которое  раздавалось  над  ним.  Ларгос  молил  и  контролировал  лечение,  а  группа  Мануэлито  пела  вместе  со  знахарем.   Вождь      видел  иногда  только  неясные  очертания   обеспокоенных  лиц,  а  затем  проваливался  в  сон.  Но  настал  момент  и  лихорадка,  наконец,  отступила,  и   он  начал  узнавать  окружающих,  к  облегчению  всех  его  друзей.  Он  вовремя  выздоровел,  как  раз  для  того,  чтобы  вновь  рассердиться,  на  этот  раз  на  армию  Соединенных  Штатов.
В  июне  1856  года  он  вступил  в  небольшой  каменный   дом  агента  Генри  Доджа  с  вопросом: почему  навахо  приказано  отогнать  весь  их  домашний  скот  с  пастбищ  вокруг  форта  Дифайенс?
 «Ваша  армия  имеет  лошадей,  фургоны,  мулов  и  много  солдат. Они  могут  привезти  корм  для  своего  скота.   Мы  навахо  имеем  только  свои  ноги,  и  поэтому  вынуждены   держать  наших  овец  и  рогатый  скот  там,  где  поблизости  имеется   хорошое  пастбище,  и  земля  вокруг  форта  является  нашей  много  лет»,-так  сказал  он  Доджу.
Мануэлито  грозился,  что  может  собрать  тысячу  воинов   в   менее,  чем  за  день.  Это  было  больше,  чем  солдат  в  форте. «Ваша  армия  пусть  попробует  выгнать  навахо  с  пастбищ,   если думает,  что  она  достаточно  для  этого  сильна»,-добавил  он  саркастически.
Форт  Дифайенс был  усилен  солдатами,  но  скот  навахо  продолжал  пастись  в  его  окрестностях.  Агент  Додж  был  убит (апачами  могольон)  через  несколько  месяцев  в  охотничьей  поездке.  В  то  время,  как  Заркильос  Ларгос  оплакивал  смерть  своего  друга (Доджа),  Мануэлито  не  считал  нужным  особо  печалиться  о   белом  человеке.   Хотя  и  недолго,  но  он  помогал  Ларгосу  возвращать  украденных  овец, - огромное  изменение  в  поведении  общепризнанного  воителя.   Мануэлито  даже  посетил  в  марте  1858  года  нового  командира  в  форте  Дифайенс,  чтобы  сказать,  что  он  отведет  скот  навахо,  находящийся на  пастбище  недалеко  от  форта. Майор  Брукс   не  понял,  что  для  Мануэлито   такой  поступок  был  очень  необычным.  Вместо  этого  майор  воспринял  визит  вождя  как  оскорбление,  так  как   Мануэлито  не  появлялся  ровно  три  месяца   с  того  момента,  как   он  вступил  в  должность.
Два  лидера  являлись  полными  антагонистами  и  совсем  друг  друга  не  уважали.  Дошло  до   того,  что  Брукс  назначил  Ларгоса  главным  вождем  навахо  вместо  Мануэлито.
Последний  был  только  этому  рад,  так  как  ему  очень   не  нравилось  миндальничать  с  армией.  В  отношение  Ларгоса  он  считал,  что  тот  слишком  стар  и  слаб  для  того, чтобы  управлять  племенем. Но,  все  же,  помогал  ему  возвращать  украденный  скот  до  поры,  до  времени.
В  апреле  1858  года два  лидера   во  главе  большой  группы  навахо  отправились к  Грэй  Маунтин,  чтобы  найти  там  ворованных  овец  и  скот,  и  возвратить  их  солдатам. Из  тысячи  овец,  похищенных  у  новомексиканцев  за  последнее  время,  они  смогли  вернуть  только  117.  Партия  солдат  была  послана   вернуть  тех  же   овец, и  по  пути   войска  встретились  с   возвращающимися Мануэлито  и  Ларгосом.  Мануэлито  им  сообщил,  что  остальные  овцы  съедены  или  проданы.
Хотя  он  пообещал  удалить   скот  навахо  с  пастбища  у  форта  Дифайенс,  делать  это  не  торопился,   и  по  прибытии  в  свой  лагерь  узнал,  что  армия  сделала  это  за  него.  Многие   животные  принадлежали  ему   лично,  и  поэтому  Мануэлито  направился  в  форт  ругаться  с  офицерами.
В  окружении  своих  воинов  Мануэлито  уверенно  себя  чувствовал. «Вода  там  моя,  а  не  ваша,  и  трава  тоже.  Даже  земля,  из  которой  она  растет,  моя,  а  не  ваша.  Я  не  позволю  вам  это  делать»,-бушевал  он. Брукс  ему  четко  объяснил,  что  армия  будет   защищать  свои  права  на  пастбище.  Он  расстался  с  Мануэлито,  сказав  ему,  что  его  группа  и  он  сам  больше  не  являются  друзьями  американцев.  Следовательно,  войскам  было  приказано  резать  весь  домашний  скот  навахо,   который  еще  не  был  отогнан  с  пастбища   возле  форта.  Таким  образом,  Мануэлито  потерял  много  голов  овец  и  крупнорогатого  скота  в  течение  одной  ночи.
Осенью  этого  года (1858)  начались  открытые  военные  действия.  Лагерь  Мануэлито  у  Литтл-Колорадо,  южнее  долины  Каньяда,  стал  первичной  целью  армии.  Большая  группа  индейцев  зуни  вызвалась  ей  помогать,  и  160  воинов  из  пуэбло  Зуни  отправились  в  поход  против  навахо. Мануэлито   своевременно  об  этом  узнал  и  бежал  вместе  со  своими  людьми,  но  его  хоганы  и  поля   были  сожжены  дотла. В  следующем  году (1859)  навахо  вымещали  злобу  на  поселенцах  и  шахтерах,  убив  только  в  долине  реки  Сан-Хуан  45  шахтеров: 30  американцев  и  15  мексиканцев.   
 В  начале  зимы  Ларгос   разослал  сообщение  о   Наачид (племенное  собрание),  и  конечно  Мануэлито   его  посетил.  Он ждал  своего  часа,  молча  сидя  рядом  с  другими  военными  лидерами  на  этом   великом  собрании. Зима  установилась  на   равнине  к  северу  от  Чинле.  Каждый  день  церемонии,  облака  закрывали  солнце,  но  Мануэлито  сидел  непоколебимо,   имея  из  одежды  только  набедренную  повязку. Он  слушал  Ларгоса,  сокрушающегося   по  поводу  убийства  его  племянников  и  плачевного  положения   тех   навахо,  чьи  дома  и  поля  были  сожжены.  Мануэлито  и  другие   лидеры  стали  еще  злей  во  время  речи  старого  мирного  вождя.  Внезапно  Мануэлито  вскочил  на  ноги,  и  как будто  попав  в  бешеный  вихрь, начал  быстро  ходить  вокруг  толпы,  бросая  в  нее  гневные  слова: «Мы  закончим  эти  страдания! Я  поведу  навахо.  Мы  начнем  войну  и  изгоним  белых  людей  с  нашей  земли!».
Четыре   следующих  дня  Мануэлито  агитировал  среди  молодых  людей  племени,  призывая  их  следовать  за  ним  в  войне.  Он  добился  успеха  в  этом  предприятии.  Его  группа  состояла  из  беспокойных  мирных  навахо,  которая  покинула  церемонию, пока  другие  воины  строили  свои  планы.
Навахо  нанесли  удар  по окрестностям  форта Дифайенс: 500  воинов  во  главе  с  Мануэлито  атаковали  в  феврале  1860  года.  Они  послали   зажженные  стрелы  в  скирды  сена,   разбросанные  по  пастбищу  возле  форта. Солдат  было  всего  44,  но  они  вынудили  навахо  отступить.  Мануэлито  быстро   отвел  своих   людей  обратно  в  горы. В  апреле,  он  и  Барбончито  сплотили  тысячу  воинов   и  атаковали  уже  сам  форт.  Перед  рассветом  они  незаметно  окружили  Дифайенс  с  трех  сторон,  а  затем  обложили   казармы,  обстреливая  их  из-за  забора  и  поленниц,  загоняя  солдат  обратно  внутрь  в  маленькую  кухню  и  прачечную.  Когда  рассвело,  солдаты  смогли  организоваться  для  обороны,  и  Мануэлито  дал  сигнал  отступать  в  горы.  Две  роты  выехали  их  преследовать,  но   быстро  возвратились  после  того,  как  первая  рота  перепутала  вторую  с  навахо  и  открыла  по  ней  огонь.
Новомексиканцы  не  упускали  любой  возможности  для  проведения  своих   невольничьих  экспедиций.  Но  Мануэлито  тоже  не  упускал  свои  возможности,  и  в  середине  лета  он  поймал  в  ловушке  в  долине  Чуска  одну  такую  экспедицию,  состоявшую  из  50  мексиканцев  и  американцев.   Он  заранее  прибыл  туда  со  своими  людьми,  которые  на  край  горного  откоса  навалили  бревна  и  валуны,  и  уселись  за  ними  в  ожидании.  Когда  мексиканцы  достаточно  приблизились,  навахо  спустили  на  них  ураган  из  стрел.  Воины  были  защищены  бревнами  и  валунами,  посылая  стрелу  за  стрелой,  в  пытающихся  взобраться  на  склон  мексиканцев.  Когда  Мануэлито  просигналил  отбой,  сорок   человек   были  мертвы. 
За  первую  половину  1860   года,  судя  по  армейским  отчетностям  и  сообщениям  Индейского  Бюро,  навахо  убили  в  Нью-Мексико  300  человек  и  похитили  собственности  на 1,5  миллиона  долларов.  Остальную  часть  года  военные  экспедиции  непрерывно   вторгались  в  страну  навахо.  Подобно  пауку, плетущему  свою  сложную  сеть,  солдаты  пересекали   земли  племени,  убивая  и  сжигая.  В   всеобщей  свалке  участвовали  военные  отряды  ютов,  апачей,  пуэбло   и  роты  мексиканской  милиции.  Навахо  никогда  еще  так  не  страдали.
Наконец,  в  феврале  1861  года,  генерал  Кэнби  посчитал,  что  навахо  разбиты  и  больше  не  способны  сражаться.  15  февраля  он  подписывает  мирный  договор  с  32  главными  людьми  навахо.  Мануэлито  также  был  среди  подписантов.  Форт  Дифайенс  был  покинут,  и   весной  этого  года  войска  расположились  в  форте   Фаунтлерой  в  горах  Зуни. В  конце  апреля  Мануэлито  пас  свой  скот  буквально  за  дверью  кухни  брошенного  поста.  Юты  тоже  были  рады  видеть  форт   опустевшим.  Их  набеги  на  навахо  стали  еще  более  ожесточенными,  и  навахо  оказывали  столь  же  яростное  сопротивление.  Кроме  этого,  возродились  налеты  навахо  на  поселенцев,  и  Мануэлито  легко  вспомнил  свои  военные  навыки.  На  юго-западе  кровь  лилась  рекой, и,  в  результате,  генерал  Джеймс  Карлтон  приказывает  в  1863  году  начать  полномасштабную  войну  против  навахо  и  апачей.   Им  была  предназначены  резервация  возле  форта  Самнер.
 С  этого  момента   Кит  Карсон  начинает  свою  легендарную   кампанию  ужаса  против  навахо. Форт Дифайенс  вновь  заполнился  солдатами,  но  теперь  у  него  было  новое  название:  форт  Кэнби.
Войска  Карсона  буквально  выжигали  землю  навахо,  и   ему  удалось  окружить  тысячи из  них. Но  Мануэлито  перемещался  из  одной  точки  в  другую,  ведя   свою  личную  войну  против  армии.   Вид  сгоревших  полей,  и  навахо,  добровольно  бредущих  в  форт  Кэнби  из-за  отсутствия   еды  и   крова,  навел  Мануэлито  на  мысль  припрятывать   какое-то  количество  зерна  и  разной  сушеной  пищи  вдоль  маршрутов,  по  которым  он  ходил: от  истоков  Литтл-Колорадо     до  Большого  Каньона.  Он  совсем  не  хотел  сдаваться   из-за  пустого  желудка.  С  лета  1863 года  по  весну  1864-го     Мануэлито  был  слишком  быстр  для  армии,  пытавшейся  его  поймать. Весной  один  солдат  написал  Киту  Карсону: «Мануэлито (пятый  вождь) будет  через  четыре  дня,  и  с  ним  его  люди  и  крупный  скот».
Великий  военный  предводитель   некоторое  время  находился  в  безопасности  в  Большом  Каньоне,  но   много  оголодавших  навахо  решили  сдаться  Карсону,  чтобы  не  оказаться  не подготовленными  к  следующей  суровой  зиме.  Мануэлито,  как  и  сообщал  упомянутый  выше  солдат,  согласился  привести  1500  навахо  в   форт  Самнер  в  марте  1864  года. Он  доказал  свою  ценность  для  армии  и  вернулся    в  страну  навахо,  пообещав  привести  еще  больше  своих  людей  в  Боске-Редондо,  как  по-другому  тогда  называли  форт  Самнер.  Если  его  люди  решат  пойти  в  Боске,  то  он  примет  это.  Но  вернувшись,  он  вдруг  нашел,  что   вполне  можно  продержаться и  на  родине  какое-то  время. Благодаря  вовремя  сделанным  запасам  сушеной  пищи  и  зерна  в  тайниках,  он  и  его  люди   выживали  на  свое  земле   до  конца  1864   года  и в  1865.  В  феврале  1865-го  лагерь   группы  Мануэлито  находился   западнее   пуэбло  Зуни,  когда  его  атаковали  юты,  рассеивая  навахо  и   угоняя  большую  часть  их  скота. У  Мануэлито  после  этого  нападения  осталось  всего  50  лошадей  и  40  овец. Он  повел  своих  людей  дальше  на  запад  и  расположился  лагерем  возле   Черной  Горы.   Юты  нашли  их  и  там,  в  дикой  атаке  убивая  многих  мужчин, и    большинство  других  жителей  лагеря   захватывая  в  плен. Это  случилось  осенью  1865  года.  Мануэлито  и  несколько  других  воинов   как  раз  находились   на  охоте,  и,  таким  образом,  избежали  плена. Теперь  это  была  подавленная  группа  навахо, которая  пряталась  на   разоренной  земле,  где  все  дома  и  поля,  что   смогли  найти  войска  Карсона  и  союзные  им  индейцы,  были  сожжены. У  Мануэлито  в  предверии зимы   оставалось  совсем  мало   припасов,  но  он  по-прежнему  оказывался   проворнее  солдат  и  оставался  свободным.  Начиная  с  1863  года  многие  навахо  пытались  убедить  его  сдаться,  считая,  что  если  все  сдадутся,  то  возможно  племя  не  будет   надолго  помещено  в  заключение.  Даже  армия  посылала  к  нему  одного  старейшину,  надеясь, что   тот  сможет  уговорить  его  прийти  в  форт  Самнер.
В  конце  лета  1866  года,  Мануэлито  начал  готовиться  к  очередной  холодной  и  голодной  зиме,  затаиваясь  таким  образом,  чтобы  юты  его  не  обнаружили. Он  знал,  что   его  племя  в  форте  Самнер  несчастно: разные  лидеры  говорили  ему,  что  еды   и  дров  там  недостаточно; военные  отряды  команчей  постоянно   атаковали   небольшие  группы  навахо,  которые   выезжали  из форта  на  охоту;  мексиканские   охотники  за  рабами   терпеливо  лежали  в  засаде,  дожидаясь выхода  заготовителей  дров  навахо  и  поисковых  партий.   Многие  навахо  умирали  от  голода  и  холода: главным  образом  дети  и  старики,  так  как  не  хватало  на  всех  пищи  и  одеял.  Почва  вокруг  форта  была  неплодородна,  и  навахо  не  могли  там  вырастить  привычные  для  них  кукурузу,  пшеницу  и  тыквы.  Армия  выдавала  им  кофейные  зерна,  и  женщины,  не  зная,  что  с  ними  делать,  просто   кипятили  их  в  воде, чтобы  их  дети  и   мужья  заполняли    этим  варевом  пустые  желудки.
Навахо  в  форте  явно  не  хватало  сильного  лидера,  а  Мануэлито  как  раз  таковым  являлся, несмотря  на  мучения  последних  трех  плохих  зим,  двух  пережитых  нападений  ютов  и  потери  большей  части  своей  группы  и  некоторых   членов  семьи.  Мексиканцы  и  индейцы  пуэбло   объединились   с  ютами,  и  все  они  проникали  глубоко  в  страну  навахо,  захватывая  рабов  из  небольших  групп, упорно  скрывающихся   в   извилистых  каньонах  и  на  высоких  горах.
Сын   Ганадо  Мучо  в  июле  1866   года  прибыл  в  Боске-Редондо  и  сообщил,  что  Мануэлито,  Барбончито (Барбонсито)   и  некоторые  другие  находятся  в  Сьерра-Эскудельяс.  Мануэлито  к  этому  времени   ослаб  от  очередного  ранения,  и он  соглашался  прийти  в  форт,  когда  восстановится  от  него. Он  не  хотел  подвергать  себя  смертельной  опасности  в  таком  состоянии,  во  время  перехода  через  мексиканские  поселения  и  индейские  пуэбло.
Наконец,  1   сентября  1866  года, Мануэлито  и  22  его  последователя  прибыли  в  форт  Уингейт  и  сдались.  Вождь,  которому  на  этот момент  было  48  лет,  держался  прямо  и  гордо,  когда  доставил  свою  небольшую  группу  в  расположение  армии.  Через  месяц  он  пришел  в  форт  Самнер.
Это  место  было  намного  худшим,  чем  он  себе  представлял.  Женщины,   некогда  упитанные  и  сильные,  теперь   были  исхудавшими  и  слабыми.  Они,  здесь  и  там,  пытались  успокаивать   своих  плачущих,  голодающих  детей,  укладывая  их  спать  под  толстым  слоем  мешков  из  тонкой  джутовой  ткани,  почти  не  державшей  тепло  холодными  вечерами  и  ночами. Мануэлито  нашел  себе  занятие  в  охоте  и   заготовке  дров.  Ему  и  его людям  приходилось  отъезжать  от  форта  на  более,  чем  25  миль,  так  как  мескиты  в  окрестностях    давным-давно  были   вырезаны.  И  всегда  надо  было  находиться  настороже  ввиду  возможного  нападения  команчей  или  мексиканцев. 
 (Мануэлито  в  Боске-Редондо).   
 
(Перемещение  навахо  в  Боске-Редондо).   
Мануэлито  целый  год  терпел  это,  а  в  октябре  1867  года  уговорил  350  мужчин,  женщин  и  детей  покинуть  форт.  Другие  группы  тоже  ушли.  Войска,  естественно,  отправились  за  ними,  и  вскоре  обнаружили,  что  многие  беглецы  возвращаются.   Оказалось,  что  свободы  вне  форта  тоже  было  мало - слишком  много  врагов  поджидали  навахо,  чтобы  их  убивать  и  уводить  в  рабство. Мануэлито  и  Барбончито  оказались  в  числе  возвращенцев,  и  на  общемплеменном  совете  было  решено,  что  Барбончито  должен   разговаривать  от  имени  всех  с  главными   офицерами.  Навахо  очень  хотели  домой,  но   они  нуждались  в  защите  и  охране  на  время  перехода. Встреча   с  генералом  Шерманом  состоялась  28  мая  1868  года,   и  Мануэлито  с  другими  подумали,  что  уже  никогда  не  увидят   родину. Генерал  предложил  им  переселение  в  Оклахому  на  земли  чероков.  Но  Барбончито  отказался  рассматривать   любой  другой  вариант,  кроме  возвращения  домой.  Наконец, 1   июня  1868  года  договор  был  готов  к  подписи.  От  навахо  его  подписали: Барбончито, Армихо, Дельгадо,  Мануэлито  и  еще  25  предводителей  разного  ранга.
Солдаты  сопровождали  небольшие  группы  навахо,  но  дорога  домой  все  равно  была  опасной. Медленно  передвигавшиеся   партии,  в  которых  многие  передвигались  пешком,  так  никогда  и  не  добрались  до  дома.  Мексиканцы  их  захватывали,  добавляя  к  множеству  других  рабов  навахо. Этим  летом  (1868  год)  в  форт   Уингейт   прибыли  7304  навахо.  Более  полторы  тысячи  не  возвратились  из  ссылки - смерть  и  захват  взяли  тяжелую  плату  с  племени.
Мануэлито  со  своей  семьей  поселился  возле  своего  старого  дома  в  Тохатчи,  южнее  Овечьих  Источников. С  ним  находились  его  мексиканская  жена,  сын  и  племянник.  Оказавшись  на  свободе,  Мануэлито  начал   возрождать  свое  овечье  стадо,  а  члены  его  семьи  упорно  трудились  на  полях,  пытаясь  возвратить  былой  достаток. Вместе  с  другими,  они  сильно  пострадали  от  страшной  засухи  этого  года.    Мануэлито,  как  и  сотни   других  навахо,  неоднократно  посещал  агентов,  пытаясь  узнать  что-либо  о  родственниках,  которых  захватили  юты  и  мексиканцы.
Предсказуемым   результатом  всех  этих  бедствий - засуха,  нехватка  обещанной  правительством  одежды,  голод - стало  формирование  навахо  рейдерских  отрядов,  чтобы  обеспечивать  себя  самим. Они  вновь,  как  в  былые  годы,  крали  овец  и  скот  у  мексиканских  поселенцев. Мануэлито  понимал  своих  молодых  людей,  но  он  также  понимал, что  это  не  приведет  ни  к  чему  хорошему.  Налетчики  опустошали  поселения    мормонов  и  мексиканцев,  угоняя   табуны  лошадей  и  стада  овец.  В  1871  году   еды  в  стране  навахо  было  очень  мало,  настолько,  что  дети  начали  умирать  с  голода.   Соответственно,  налеты  резко  увеличились: в   отчаянном   добывании  пищи,  навахо  буквально  сметали  домашний  скот  поселенцев. Пытаясь  замять  дело,  Натаниэль  Поуп,  управляющий  по  индейским  делам  для  Нью-Мексико, попросил   поставить  10000  овец   для  навахо  к  февралю  1872  года  в  форт  Дифайенс. Мануэлито  и  другие  лидеры  летом  1871-го  были  созваны  на  совещание  в  форте  Уингейт  с  генерал-майором  Оливером   Говардом.  Мануэлито  дал  гарантии  уладить  проблему  налетов. «Я  остановлю  эти  налеты»,-  сказал  он. -«Я  уже  привел  много  овец  и  скота,  украденного  навахо.  Я  буду  и  дальше   возвращать  мексиканцам  украденный  домашний  скот.  Я  получу  все,  что  смогу.  Но  когда  я  скажу,  что  в  резервации  больше  нет  украденного  скота,  вы  должны  мне   поверить».
 В  течение  года  Мануэлито  был   руководителем  полиции  навахо.  Несмотря  на  то,  что    они  не  получали  оплату  своих  услуг,  и  даже  одежду,  полицейские-навахо  честно  исполняли  свои  обязанности.  Под  руководством  Мануэлито,  они   за  пять  первых  месяцев  службы  почти  остановили  налеты   своих  соплеменников.  А  затем  управляющий  Дадли   сократил  полицию  навахо,  оставив  только  тридцать  из  них.   Он  считал,  что  полицейские  сделали  свое  дело  и  больше  не  нужны,  но  могут  привлекаться  вновь  по-необходимости.  В  итоге,  полиция  была упразднена  вовсе.
Но  Мануэлито  не  остался  без  дела.  В  1876  году  старый  вождь  едет  в  Вашингтон  с  визитом  к  президенту  Гранту.  Там  он  говорил  о   потребности  его  племени  в  земле,  так  как  большинство  их  старых  пастбищ  не  были  включены  в  договор  1868  года,  и  возникали  проблемы  в  развитии  скотоводства.  Наконец,  в  1878  году  навахо  получили  дополнительные  участки.  А  затем  были  и  еще  земельные  субсидии: в  1880,  1884  и  в  1900  году, - дело  Мануэлито  жило.
Многие  навахо  ненавидели  свой  новый  образ  жизни. В  частности,  они  не  хотели  посылать  своих  детей  в  школы.  Но  Мануэлито  был  убежден,  что  образование  должно  стать  той  самой  лестницей,  по  которой   взберется  наверх  независимость  и  гордость  племени.  В  1882  году  он  отправляет  двоих  своих  сыновей  в  индейскую  школу  в  Пенсильвании,  надеясь  на  их  многообещающее  будущее.  Также,  вместе  с   Ганада  Мучо,  он  начал  кампанию  против «ведьм  и  воров»,  которые  вызывали  большие  проблемы.  В  1878  году  более  сорока  таких  навахо  были  убиты.
В  начале  1880-х  годов  власти  обратили  свое  внимание  к  проблеме  сохраняющегося   рабства,  как  в  среде  навахо,  так  и  у  мексиканцев.  Агент  Риордан  докладывал  в  1883  году,  что  у  навахо  находятся   по   крайней  мере  300  мексиканских  рабов.  Но  он  столкнулся  со  странной  ситуацией, - навахо  отпускали  рабов,  но   они  сбегали  от  него  и  возвращались  к   ним.  Тогда  Мануэлито  в  приказном  порядке  обязали  вернуть  всех  рабов.  Предводитель  не  отказался,  в  присущем  ему  гневе,  это  сделать,  как  этого  ожидал  новый  агент  Джон  Боумен.  Вместо  этого,  он  спокойно  сказал: «Я  их  не  держу.  Они  не  рабы.  Они  члены  моей  семьи  и  ходят  свободно  везде,  где  ни  пожелают,  и  делают  все,  что  захотят». Агент  даже  встретился  с  мексиканской  женой  Мануэлито,  и  предложил  ей  на  выбор:   переселиться  в  форт  Дифайенс,  отдав  детей  там  в  школу,  или  остаться  со  своим  «хозяином».   Он  был  очень  озадачен,  когда  она  сказала,  что  предпочитает  остаться  с  «хозяином».
 В  том  же году  один  из  сыновей  Мануэлито  умер  в  школе  в  Пенсильвании,  и  он  очень  сильно  разозлился, потребовав  возвращения  всех  детей  навахо  их  родителям.  Но, несмотря  на  его  такое  резкое  неприятие  образования,    племя  неуклонно  взбиралось  по  созданной  им  лестнице. Последние  десять  лет  своей  жизни  он  потратил  на  возвращение   домашнего  скота,  украденного  молодыми  навахо.  В  эти  же  годы  он  пристрастился  к  виски.  Но  дело  было  сделано:  племя  поверило  в  благость  образования,  и  все  больше  и  больше  посылало  своих  детей  в  школу.  Они  следовали  путем  Мануэлито,  даже   если  он  больше  их  не  вел  по  нему  лично.
В  1883  году  он  стал  совсем  больным  человеком,  и  в  итоге,  корь,  а  затем  и  пневмония,  привели   его   на  смертное  ложе.  В  предсмертной  лихорадке  он   видел  как  солнечные  блики  играли  на  стенах  хогана,  а  также  лица  родственников  и  друзей, собравшихся   вокруг  него.  Ему  даже  послышался  голос  Заркильоса  Ларгоса: «Иди  дорогой   красоты,  и  ты вернешь  свою  силу». Мануэлито   навсегда  закрыл  свои  глаза,  находясь  в   полном  умиротворении  с  самим  собой  и  окружающими.
Его  смерть  опечалила  многих  навахо,  которые  питали  свои  силы  из  его  сил. Но  его  жизнь  указала  его  народу  новый  путь, по  которому  необходимо  следовать,  и  они  пошли  по  нему  гордо,  как  и  Мануэлито  шел.   
 (Мануэлито).
 
Делегация  навахо  в  Вашингтон  в  1874  году,  целью  которой  было  урегулирование  земельных   вопросов  на  встрече  с  президентом  Грантом.   Передний  ряд, сидят слева-направо: Карнеро  Мучо,  Мариано,  Хуанита (жена   Мануэлито),  Мануэлито,   Мануэлито-младший (второй) , Тин-су-се.
Задний  ряд,  стоят  слева-направо:  Дикий   Хэнк  Шарп (англо),   Ганадо  Мучо,  Барбас  Хуэрос,  агент  Эрни,  Кентукки  Маунтин  Билл (англо),  Кабра  Негра,  Каяатанита,  Нарбона  Примеро,  Хесус  Арвизо-переводчик. 
 
(Младший  вождь  Нарбона, фотография  1874-75  года).
 
(Охотники  навахо,  скво  и  шкура медвежонка, убитого  стрелой,  1880-е  годы).
 
(Капитан  Каяатанита).
АРМИХО.
 Один  из  предводителей  навахо  в  войне  1863-64  годов.  Взял  себе  имя   Мануэля  Армихо,  губернатора   Новой  Мексики,  перед  американо-мексиканской  войной  1846-48  годов.   Жил  со  своей  группой  на  северо-западе   Новой  Мексики,  в   в  горах  Чуска,  в  предгорьях  которых   успешно  занимался  сельским  хозяйством.  На  протяжении  всех  1850-х  годов был  сторонником  мирных  отношений  между  индейцами  и  белыми.  Но  с  кризисом  и  насилием  1860-х   безоговорочно  встал  на  сторону  военного  вождя  навахо  Мануэлито. В  апреле  1864  года,  после  длительного  сопротивления   силам  англо-американцев,  он  сдался  в  форте  Кэнби,  Аризона. Позже  вместе  со  своими  последователями  и  другими  навахо  был  перемещен  в  форт  Самнер (Боске-Редондо), Нью-Мексико.  В  1868  году  Армихо  был  среди   навахо,  подписавших  договор  с  США,  который  определил  границы  резервации  навахо  на  его  родине  в  горах  Чуска,  Аризона,  и  в  Нью-Мексико.   
ЭРРЕРО  ГРАНДЕ.
Эрреро  Гранде  был  кузнецом  и  главным  предводителем  навахо  в  войне  1863-66  годов.
В  1850-х  годах  Эрреро  Гранде  жил  в  форте   Фаунтлерой,  где  обучился  ремеслу  кузнеца  у  Джорджа  Картера, кузнеца,   приехавшего  в  Нью  Мексико  по  приглашению  агента  Генри  Доджа  (Красная  Рубашка),  чтобы  учить  навахо  торговле.  Эрреро  стал  известен за  его  мастерство  в  изготовлении  лезвий  для  ножей, а  также  удил  и  уздечек  для  лошадей.  Как  и  Делгадито,  он  славился   за  его  серебряные   украшения.
В  1861  году,  следуя  рекомендации   офицеров  форта   Фаунтлерой,  навахо  избирают  Эрреро   своим  главным   вождем. Однако,  он  отказался  от  перемещения  и  скрывался  в  начале   Войны   Навахо.  В  феврале  1864  года  он  сдался  и  возглавил  свою  группу  в  долгом  переходе  к  форту  Самнер.  В  дальнейшем  действовал  как  миротворец.   От  имени  генерала  Карлтона  встречался  с  Мануэлито  в  феврале  1865 года,  но  не  был  успешен  в  убеждении  того  сдаться.  Вместе  с  другими  вождями  навахо,  Эрреро  Гранде  в  1868  году  подписал  договор  касавшийся  резервации  для  племени  на  его  родине  в   горах  Чуска.
 
(Скаут  навахо, 1860  год).
ЭРРЕРО  ДЕЛЬГАДО   (ДЕЛЬГАДИТО, ДЕЛГАДИТО).
Родился  в  1830  году  в  клане  Людей  Черной  Овцы. Был известным  среди  его  народа  живописцем,  шаманом,  духовным  лидером,  церемониальным  певцом  и  предводителем.   Считается,  что  именно  способствовал  распространению  серебряных  украшений  среди  навахо,  хотя,  вероятно,  были  и  другие  мастера  навахо  в  то  время,  причастные  к  этому.  До  1858  года  был  незначительным  лидером.  Но  после  этого  года  становится  основным  лицом  среди  навахо  в   политике  племени,  а  также  в   изготовлении   серебряных  украшений.  Своему  искусству  он  научился  у  Накаи  Тсоси (Худой  Мексиканец)   и  у переводчика  навахо  Хуана  Анайя,  а  кузнечному  делу,  также,  как  и  Эрреро  Гранде,  у  кузнеца  в  форрте  Дифайенс  Джорджа  Картера.   
 Другое  его  имя  Худой  Смит,  или  Изготовитель  Металла,  или  Изготовитель  Ножа,  или  Атсиди  Сани.  Известно,  что  первые  свои  серебряные  изделия (кончас,  браслеты  и  др.)  он  изготовил  в  1853  году.  По  его  стопам  пошли  четыре  его  сына, и один  из  них,  Ред  Смит,  стал  очень  известным  мастером  по  серебру  в  конце  19   века.
Дельгадито   упорно  сопротивлялся  армии  США   и  ее  усилиям  по  перемещению  племени  в  Боске-Редондо.   Вместе  со  своим  братом  Барбончито  возглавил свыше  500  воинов  навахо  в   войне    1863-66  годов.  Когда  в  1863  году  Кит  Карсон  начал  кампанию  по  уничтожению  скота  и   посадок  навахо,  он  и  Барбончито  посылают  третьего  брата,  Эль  Сордо,  в  форт  Уингейт  под  флагом   перемирия  и  для  обсуждения  условий  сдачи. Генерал  Карлтон  передал,  что  Дельгадито  со  своей  семьей  могут позже  возвратиться  на  родину,  если  он  убедит  других  навахо  переселиться  в  форт  Самнер.
В  январе  1864 года  Дельгадито  уговорил  680  навахо  сдаться.  Но  другие  навахо,  во  главе  с  Барбончито,  оставались  в  каньоне  де  Челли  вплоть  до  марша  навахо  в  Самнер  в  1864  году.  Дельгадито  оказался  одним  из  первых  лидеров,  переместившихся  в   форт  Самнер.   Также,  как  и  другие  вожди, он  подписал  договор  1868  года.  Скончался  возле  Чинле,  Аризона,  в  1870  году.
БАРБОНЧИТО (ЧЕЛОВЕК  С   УСАМИ, ОРАТОР, БЛАГОСЛОВЕННЫЙ  ГОВОРУН).
 
Барбончито (брат  Дельгадито)   родился  в  1820  году  в  клане  Хемес,  или  Люди  Койот-Пасс (Проход  Койота,  в  каньоне  де  Челли). Он  был  церемониальным  певцом,  военным  предводителем  в  войне  навахо  1863-66  годов, главным  вождем  во  время  подписания  договора  1868  года. В  1846  году  он  подписал  мирный  договор  с  Александром  Донифеном,  соглашаясь   на  условия  белых. 
В  апреле  1860  года,  после  инциндента,  в  котором  солдаты  перестреляли  лошадей  навахо  из-за  конфликта  вокруг  пастбища  возле  форта  Дифайенс,  Барбончито  объединился   с  Мануэлито  в  атаке  на  этот  пост. В  1862  году, он  и  Дельгадито,  сообщили  о  своих  мирных  намерениях  генералу  Карлтону.  Но  в  следующем  году,  когда  навахо  в  приказном  порядке   вынуждали  переселяться  в   Боске-Редондо,    на  востоке  Нью-Мексико,    братья  присоединились   к   мятежному  Мануэлито. 
В  сентябре  1864  года  группа  Барбончито  была  окружена  в  каньоне  де  Челли  силами Кита  Карсона,  в  результате   чего   была  перемещена  в  Боске-Редондо    к  другим  навахо  и  мескалеро,   которых  заставили  поселиться  там  раньше. Помучившись  в  ужасных  условиях,  Барбончито  и  500  его  последователей  в  июне  1865  года  бегут  из  Боске  и   вновь  присоединяются   к  Мануэлито.  Вторично  он   сдался  в  ноябре  1866 года  в   форте  Уингейт,  имея  при  себе  всего   двадцать  одного   члена  своей  группы.  Последний  договор  с  США, который  установил  границы  резервации  навахо  в  горах  Чуска,  Барбончито  подписал  1   июня  1868  года.  Там  он  и  умер  спустя  три  года.
 
(Группа  женщин  и  детей  навахо  в  Боске-Редондо).   
БАРБОНЧИТО  И  ДОГОВОР  1868  ГОДА.   
Барбончито  смотрел  на  исхудавшие,  голодные  лица  вокруг  себя - лица  навахо,  слишком  усталые  для  того,  чтобы  на  что-то  надеяться.   Сегодня,  28  мая  1868  года,   Барбончито  понимал,  что   настало  время  для  решительного  разговора  с  белыми  людьми.  Через  несколько  часов  он  пойдет  в  штаб  в  форте  и  вновь будет  разговаривать  о  7000  навахо,  которые   интересуются: вернутся  ли  они  когда- нибудь  на  священные  земли  своей  родины?
Его  Родина - он  жаждал  увидеть  ее! Он  вспоминал,  как  сидел  на  скале   возле  входа  в  каньон  де  Челли,  недалеко  от   спуска  на  песчаное  дно.  Это  было   семнадцать  лет  назад - период  жизни  молодого  человека.  Но   тогда,  в  июле  1851  года,  Барбончито  уже  не  был  молод.  Он  вспоминал  как  наблюдал  за   плавным  снижением  вороны,  пока  она  не  приземлилась  на  песок,  чтобы  изучить  маленький,  блестящий  предмет  в  песке.  Барбончито  видел  как  ворона  добавила  свои неровные  следы  к  массе  других  на  песчаном  дне  ущелья.  Скоро  будет  конец  лета,  и  дожди  смоют    все  следы - останется  лишь  нескончаемая  рябь,  как  декорация  к  белым  пескам.
«Мы  навахо  могли  перемещаться  также,  как  наводнение,  смывая  людей,  оставляющих  следы»,-шевелились  мысли  в  его  голове. Солдаты,  семь  рот  под  командованием  полковника  Эдвина  Самнера, спешно   повернули  назад.  Барбончито  и   другие  главы  семей,  живущих  в  каньоне,  были  благодарны   солдатам  за  то,  что  они  не  решились  войти  сюда - они  услышали  несколько  криков  сов  и  плач  козодоя - этого  оказалось  достаточно.  И  теперь, среди  воинов  навахо, разбросанных  по  крутым  склонам  и  скалам,  прозвучал  сигнал  вернуться  в  свои  дома.
«Когда  солдаты  вернутся?»,-  задался  вопросом  Барбончито.  Они  оставили  только  блестящую  пуговицу,  упавшую  с  солдатского  кителя.  Что  они  оставят  в  следующий  раз?
Его  взгляд  остановился  на  скальном  гроте   на  противоположной  стене  каньона. Это  было  священное  место - лишь  одно  из  многих  священных  мест  каньона.  Но  там,  внутри  этого  грота,  Барбончито  начал  свою  карьеру  шамана, трепеща  от  могущества  скал,  отражавших  эхом  его  молитвы. Сейчас  он  был  достаточно  опытен  для  того,  чтобы  проводить  Путь  Красоты  и  многие  другие  обряды.  Он  любил  эту  часть  своей  жизни.  Он  чувствовал,  что  обновляется  сам  после  пения  над  больным.  Казалось,  что  в  его  родном  каньоне  даже  высокие  красные  стены  отражают  тот  яркий  свет,  который  он  извлекал  из  каждой  церемонии. 
Это  было  так  давно,  словно  много  жизней  тому  назад,  когда  Барбончито  ощущал  каждой  своей  клеточкой  окружающий  мир.  Он  пытался  оставаться  свободным  от  паутины,  которой  Заркильос  Ларгос  был  связан  с  белыми  людьми.  И  он  пытался  находиться  в  стороне  от   пылающего  гнева  Мануэлито,  направленного  на   белых  людей.
Однако  паутина  окрепла   и  Барбончито  оказался  в   опасной  близости  от   смертельного  врага.  В  1858  году  его  надежды  на  мир  с  американцами  окончательно  рухнули, подобно  валуну,  катящемуся   с  обрыва.  В  этом  году  солдаты  вновь  вошли  в  каньон,  но  Барбончито  и  его  люди  исчезли,  и  каньон  показался  солдатам  брошенным.  Но  через  несколько  дней, как  гром  среди  ясного  неба,  явился  огромный  военный  отряд  ютов. И  это  было  намного  хуже.  Юты   лучше  солдат  знали,  где  искать  навахо.  Барбончито  и  еще  нескольким  удалось  от  них  оторваться,  и  они  столкнули  вниз   на  врагов  валуны,  надеясь  спасти  семьи   навахо,  застигнутые  врасплох. Барбончито   еще  несколько  дней  и  ночей   после  атаки слышал  крики  и  причитания.  Двадцать  глав  семей  погибли,  а  их  жены  и  дети  были связаны  и   увезены  в  рабство.  Превращенные  в  пепел  хоганы  и  шалаши  едким  дымом  наполнили  каньон.
Солдаты  возвратились  в  ноябре  этого  же  года (1858). Теперь  Барбончито  смело  выехал  к  ним  навстречу.  Он  сказал  их  командиру, полковнику  Диксону  Майлсу,  что  от  имени  всех  предводителей  просит  о  мире.  Заркильос  Ларгос  подтвердил  его  слова.  Так  было  достигнуто  перемирие.  Барбончито  много  лет   избегал  американцев,  но   сейчас  с  радостью  был  готов  подписать  бумагу  для  мира.
Прошло  десять  лет,  и  он  видел  вокруг  себя  отчаявшихся  людей.   Первая  бумага,  которую  он  подписал,  и  следующая,  в  1861  году,  согласно   которым  он  держал  свои  обязательства,  привели  к  смерти  около  тысячи  его  людей. Барбончито  поднялся,  и  еще  раз  оглядев   печальные  лица,   с  отвращением  плюнул  на  кучу  мешков   из  грубой  джутовой  ткани,  на  которой  он  сидел. «Это  страшные  постели»,-нахмурился  он,-«но  сохраните  их  все,  чтобы  нести   ваш  груз  домой».  Он  не  улыбался,  но  его  решительный  взгляд   привлек  к  себе  глаза  окружающих.  Приглушенный  ропот  раздался,  когда  он  пошел  за  своей  последней  парой  мокасин. «Это  моя  последняя  пара.  Я   хранил  ее  много  месяцев,  и  изношу   в  переходе  домой  вместе  с  вами»,- сказал  Барбончито  напоследок  перед  тем,  как   направиться  в   штаб  солдат,  их  охраняющих ,  и  несколько  улыбок  были  ему  ответом.
Кроме  него  туда  пришли  еще  шесть  вождей  навахо: Мануэлито, Дельгадито, Ларго, Эрреро,  Армихо  и  Торибио.
 
(Навахо  в  Боске-Редондо).    
Барбончито  хотел  начистоту  поговорить  с  белыми  командирами:  генералом   Шерманом  и  полковником  Самюэлем  Таппаном.  Но  в  этом  деле  он  зависел  от  переводчика  Хесуса  Арвизо,  который  свободно  изъяснялся  на   языке  навахо  и  на  испанском.  А  затем  другой  человек, Джеймс  Сатерленд, переводил  уже  с  испанского  на  английский  двоим  уполномоченным.
«Хесус, внимательно  следи  за   мыслями,  что  я  буду   высказывать  сегодня»,- тихо  сказал  Барбончито. - «Они  должны  на  крыльях  отнести  нас   к  нашей  родине».
Первым  слово  взял  генерал  Шерман: «Уполномоченные  прибыли  сюда  с  целью  изучения  вашего  положения,  и  мы  желаем  получить  правдивое  сообщение  от  вас - ничего,  кроме  правды.  Мы  прочитали  в  наших  бумагах  и  узнали  от  наших  должностных  лиц,  что  в  течение  многих  лет,  неважно,    справедливо  или   ошибочно,   вы  находитесь  с  нами  в  состоянии  войны».
 Сказанное   плыло  к  Барбончито - медленно  и  через  двоих  переводчиков. В  его  голове  засели  слова  генерала  о   справедливой  или  ошибочной  войне,  которую  они  вели: «Да,  справедливо  это  было  или  ошибочно? -задал   сам  себе  вопрос   Барбончито,  ожидая  дальнейший  перевод.  Он  избегал  сражений  и  избегал  мирных  переговоров  до  1858  года,  когда  подписал  договор  вместе  с  Заркильос  Ларгосом. Много  раз  он  сталкивался  с   замкнутыми  и  ожесточенными  семьями  навахо,  и  он  убеждал  их  возвращать  лошадей  или  овец,   которых  похищали  их  юноши.   Барбончито  неустанно  трудился  над  исправление   вреда,  нанесенного  молодыми  налетчиками,  пока,  наконец,  и  его  долготерпение  не иссякло. Он  видел  слишком  много  бедных  и  голодных  навахо,  и  не  понимал,  почему  мексиканцам   разрешают  красть  их  детей. И  при  этом,  навахо  нельзя  было  похищать  мексиканских  детей. Затем  пришел  через  Наачид,  на  котором  Мануэлито   держал  пламенную  речь.  Барбончито  передался  его  огонь,  и  он  проникся  его  мыслями  об  изгнании  белых  людей  из  страны  навахо. Поэтому,  в  апреле  1860  года,  он  объединился   с  Мануэлито  в  величайшей  атаке,  что  провели  навахо  за  последние  50  лет.  В  сумерках  апрельского  утра,  более  тысячи  воинов  навахо  окружили  спящий  форт  Дифайенс.  Единственный  звук,  который  можно  было  в  тот  момент  услышать,  это   дуновение  легкого  ветерка. 
Солдаты, захваченные  врасплох,  постепенно   начали  оказывать  сопротивление,  но  они  сражались  лишь  с  мелькающими  призраками.  Барбончито  держал  за  палисадом  и  поленницами  дров  своих  постоянно  меняющих  позиции  воинов,  тем  самым,  делая  бесполезным  огонь  солдат.  С  рассветом  воины  Мануэлито  и  Барбончито  исчезли,  скрывшись  в  горах,  с  которых  пришли.
«Справедливо  или  ошибочно»,- размышлял  Барбончито.  Он   думал,  что  в  то  время  это  было  справедливо: он  все  силы  положил  на  то,  чтобы   удержать  мир  и   не  допустить  войну.   У  скольких  семей  навахо  он  забрал  домашний  скот,  чтобы   удовлетворить  требования  американцев?! Пришло  время, и  после  Наачид  он  перестал  преследовать  навахо.  Что  еще  было  делать  этим  бедным  семьям,  чьи  поля  и  стада  были  уничтожены  мексиканцами,  ютами  и  американской  армией? «И  наши   дети  по-прежнему   рабы»,-  подумал  он,-«но,  возможно  им   и  повезло,  по  крайней  мере  они  сытые,  и  не  уподобились  сотням,  умершим  здесь».
Слова  генерала  Шермана  дошли, наконец, до  Барбончито  через  Хесуса  Арвизо,  и  он  слушал  дальше:  «Мы  видим,  что  вы  проделали  здесь  много  работы,  но,  мы  также  видим,  что  у  вас  нет  ферм  и  скота,  и  вы  бедны,  как  и  четыре  года  назад.  Прежде,  чем  это  обсудить,  мы  должны  узнать,  как  вас  обманули   в  прошлом,  и  что  вы  думаете  о  своей  здешней  резервации».
Барбончито  начал  говорить - медленно,  но  твердо:  «Приход  сюда  вызвал  резкое  сокращение  наших  чисел - многие  люди  умерли,  и  много  животных  тоже. Наши  деды  не  думали  никогда  жить  в  другой  стране,  кроме  нашей, и  я  не   считаю,  что  для  нас  будет  правильным  делать  то,  чему  нас  никогда  не  учили.  Когда  навахо  были  созданы,  то   с  самого  начала  нам  для  жизни  были  определены   четыре  горы  и  четыре  реки.  Это  наша  страна,  и  она  была  нам  дана  Первой  Женщиной  племени  навахо.  Наши  предки  завещали  нам,  никогда  не  ходить  на  восток  от  Рио-Гранде,   и  на   запад  от  Рио-Сан-Хуан,  и  я  думаю,  что  наш  приход  сюда,  стал  причиной  многих  смертей  среди  нас  и  наших  животных.  Когда  была   создана  Первая  Женщина,  ей  была  дана  эта  часть  земли,  которая  была  предназначена  только  нам,  и  она  давала  нам  самую  белую  кукурузу  и  лучших  лошадей  и  овец».   
Барбончито  сделал  паузу,  чтобы   Хесус  правильно  перевел  его  слова.   А  пока  он  вспоминал,  как  долго  он  скрывался  на  крайнем  юге  каньона (де  Челли),  где  объединился  с  группой  апачей,  чтобы  оставаться  свободным  в  собственной  стране. Но  однажды,  под  вечер,  ему  пришлось  вернуться  в  свой  каньон.  Там  было  пусто  и  тихо,  и  он  не  смог  найти  ни  одного  початка  и  персика,  чтобы  утолить  свой  голод - каньон  был  выжжен  и  люди  ушли.  Генерал  Карлтон  посылал  сообщение  за  сообщением,  приказывая   сдаться  Барбончито  и  его  людям.  Но  суровый,  жилистый  навахо  игнорировал  приказы,  пока   он  мог  добывать   еду  и   обеспечивать  своих  людей  одеждой.  Он  бы  так  и  умер,  но  не  покинул  свою  страну. Но  и  сражаться  он  пока  не  собирался,  упорствуя  в  том,  что  он  должен  жить  в  мире  на  своей   земле, даже  если  солдаты  придут  за  ним.
 
(Навахо  в  Боске-Редондо).   
С  1863  по  1866  год  Барбончито  сопротивлялся.  Мануэлито  делал  то  же,  и  оба  претерпевали  много  бедствий.  Их  поле  деятельности  с  каждым  годом  сокращалось,  так  как  юты  и  мексиканцы  опустошали  страну  навахо,  чтобы  питать  невольничий  рынок. Барбончито  с  грустью  смотрел  как  Мануэлито  осенью  1866  года  покидает  горы.  Пищи становилось  все  меньше,  а  набеги  ютов  более  частыми  и  ожесточенными.  В  возникшей   вокруг  пустоте  оставались  только  Барбончито  и   немного  его  последователей.  Прошли  еще  два  месяца,  и  наконец,  в  ноябре  1866  года  он  сдался.
Слишком  поздно  было  утверждать  справедливо  это  было  или  ошибочно.  Наконец  перевод  был  завершен,  и  Барбончито  вновь  заговорил: «Вы  можете  на  них  посмотреть (он  указал  на  других   предводителей  навахо)- они  выглядят  так  всегда.  Думаю,  когда  последний  из  них  уйдет,  мир  рухнет.  Правда  то,  что  мы   пришли  сюда  и  начали  работать, и  мы  всегда  делали  так,  как  нам  говорят.  Если  скажут  принести  пепел  из   очага,  мы   сделаем  это  также,  как  носим   воду  и  пасём   стада.  Мы  никогда  не  отказывались  делать  то,  что  нам  говорят.
Эта  земля,  на  которую   мы  приведены, неплодородная.  Мы  ее  засаживаем,  но  все  бесполезно.  Весь  скот,  который  мы  сюда  привели,  сдох.  Мы  сделали  все,  что  только  можно  было  сделать,  но  наш  труд  стал  напрасным. По  этой  причине  мы   не  засаживали  поля  в  этом  году.  Правда  то,  что  кукурузное  семя,  посаженное  в  здешнюю  землю,  не  вырастает  больше,  чем  на  два  фута (примерно  60  сантиметров,  то  есть,  початок   не  развивается).   Причиной  этому  является  то,  как  я  думаю,  что  здешняя  земля  просто  нам  не  предназначена. Мы  хорошо  знаем  как  орошать  посадки  и  фермы,  но  здесь  это  нельзя  сделать.
То  была  самая,  что  ни  на  есть  правда, и  голос  Барбончито  звонил  о   скором  и  неизбежном   наступлении  голода.  Даже  в  этот  самый  момент  имеются  дети,  которые  не  переживут  перехода,  если  навахо  разрешат  вернуться  домой. В  первый  сезон  они  посадили  кукурузу  и  тыквы,  и  это  была   та  пища,  за  счет  которой  они  надеялись  пережить  предстоящую  зиму.  Посевы  хорошо  развивались,  были  плотными  и   зелеными,  и  женщины  терпеливо  дожидались  времени  уборки  урожая, пока  их  дети  страдали  и  плакали  от  голода. Но совки (бабочки)  убрали  урожай  первыми,  и  не  было  ни  единого  зернышка  для  хранения  на  зиму. Навахо  упорно  стали  дожидаться  следующей  весны,  и  теперь  уже   черви  погубили  урожай.  На  третье  лето  они  увидели  лишь  как  кукуруза  поднялась  на  два   дюйма  в  высоту.  Но  в  середине  лета   облака  скопились   внизу  и   град  разорвал  в  клочья  будущий  урожай.
Пересчитав  уполномоченным  все  эти  печали,  Барбончито  продолжил  говорить: «Уполомоченные  могут  увидеть, что  мы   сейчас  не  имеем  ни  овец,  ни  лошадей. Почти  все  животные, которых  мы  привели  сюда,  сдохли,  и  мы  стали  такими  бедными,  что  у  нас  нет  ничего,  на  что  мы  можем  их  вновь  закупить.Теперь   мы  ничего  не  имеем  в  своих  домах,  кроме  грубой,  осыпающейся  джутовой  ткани.  Правда  также  то,  что  у  некоторых  из  нас  сохранилось  немного  скота,  но  это  очень  мало  по  сравнению  с  тем,  что  было  несколько  лет  назад  в  нашей  стране.
Поэтому  мой  рот  сухой  и  моя  голова  повисла  в  печали,  от  вида  тех,  кто  вокруг  меня,  когда-то  живших  в  достатке,  а  сейчас  совсем  бедных.   У  нас  было  много  скота,  и  когда  мы  хотели  поесть   говядины,   мы  ее  резали.
Тут  ему  вспомнились   десятилетней  давности  проблемы  Мануэлито  с  его  скотом,  и   Барбончито,  в  итоге,  даже  пришлось   замолвить  словечко  за  своего  друга  перед  белыми  в  Санта  Фе.   Животные,  принадлежавшие Мануэлито,  паслись   там,  где  и  всегда  на  протяжении   многих  лет,  и  солдатам из  форта  Дифайенс   они  внезапно  почему-то  стал  мешать.    Войска  расположили  свой  сенной  лагерь   недалеко  от  поста - прямо  на  пастбище,  где  находились  животные  Мануэлито.  Угрозы  офицеров  только   разозлили  его,  и  он  напрочь  отказался  перемещать  свой  скот.  Он  даже  угрожал  армии  открытой  войной.  Но,  несмотря  на  сердитые  обещания  Мануэлито,  солдаты  перестреляли  большинство  его  животных.  Чтобы  предотвратить  войну,  Барбончито   решился  на  рискованную  поездку  через  страну  пуэбло,  через  мексиканские  поселения, в  главный  город  белых  людей (Санта-Фе). До  этого  случая   у  него  было  совсем  мало  контактов  с  американцами,  и  поэтому  сейчас  он  не  особо  волновался  насчет  их  реакции  на  его  дерзость.
На  сегодняшний  момент-1868  год-  он  уже  много  раз  говорил  с  белыми.  Всего  месяц  назад  он  ездил  в  Вашингтон  и  разговаривал  там  с  Честером  Артуром,  президентом  США.  Теперь,  единственной  вещью,  его  беспокоившей  в  переговорах  с  белыми, являлась  их  численность  и  непонимание  того,  что  навахо  хотят,  чтобы  их  просто  оставили  в  покое  и  мире. И  ему  необходимо  было  их   в  этом  убедить.
Барбончито  вновь  указал  жестом  на  своих  товарищей - предводителей: «Раньше  они  были  богатыми.  Теперь  я  жалею  о  том,  что  пришел  сюда.  Я  не  могу  с  удобствами  отдыхать  вечером.   Мне  стыдно  ходить  в  лавку  за  едой.  Когда  я  был  маленьким,  мой  отец   заботился  обо  мне,   и  я  всегда  жил  в  достатке.  С   тех  давних  пор я  всегда  следовал  совету  своего  отца,  и  все  еще  этому  придерживаюсь: жить  в  мире».  Здесь  он  замолчал,  так  как  хотел,  чтобы  до  уполномоченных  дошел  весь  смысл  сказанного.  Он  пристально  смотрел  на  них,  как  они  воспринимают  его  слова  на  английском.  Два  белых  мужчины   вроде  бы  слушали,  но  один  из  них,  при  этом,  постоянно  ерзал  на  стуле,  а  другой  перекладывал  какие-то  бумаги  на   столе.  Генерал  Шерман   слегка  кивнул  Барбончито,  чтобы  он  продолжал.
Вождь  пытался  держать  свое  лицо  непроницаемым,  чтобы  не  выдать разочарование.  Теперь  ему  нужно  было  ждать  другого  момента  донести  свои  мысли  до  двух  уполномоченных,  так  как  они  не  прочувствовали  смысл  сказанного  им. Он  должен  пытаться  снова; он  должен  добиться  успеха.
Тут  Хесус  Арвизо  спросил  его: «Дед,  ты  закончил? Уполномоченные  спрашивают».
С  твердым «нет»  Хесусу,  Барбончито  начал  снова  говорить,  сообщая  еще  раз  о  неудачах  его  людей  в  выращивании  урожая  здесь,  в  форте  Самнер: «Мы  сделали  все,  что  могли,  чтобы  вырастить  кукурузу  и  тыквы,  но были  разочарованы.  Я  думал  когда-то,  что  весь  мир  такой,  как  моя  собственная  страна,  но   оказывается  я  заблуждался.  За  пределами  своей  страны,  мы  не  смогли  вырастить  урожай,  но   у  себя  мы  это  делаем  почти  везде.  Наши  семейства  и  домашний  скот  там  приумножаются,  здесь  же  сокращаются.  Мы  знаем,  что  эта  земля  не  любит  нас,  также,  как  и  вода.  Они  все  нам  говорят,  что  эта  земля  нам  не  предназначена.  Теперь  я  считаю   правдой,  то,  что  нам  говорили  наши  предки  о  пересечении  границ  нашей  страны.  Кажется,  что  все,  чем  мы  здесь  занимаемся,  ведет  к  смерти. Некоторые  работают… заболевают  и  умирают. Другие  умирают  с  мотыгой  в  руках.  Некоторые  заходят  по  пояс  в  реку  и  вдруг  исчезают.  Другие  поражаются  и  разрываются  на  куски  молнией.  Здесь гремучая  змея  нас  кусает  и  убивает  немедленно,  а  в  нашей  стране,  гремучая  змея,  прежде,  чем  укусить,  предупреждает  нас,  чтобы  мы  ушли  с  ее  пути.  Там  мы  легко  находим   лекарство,  здесь  же   совсем  не  можем  его  найти!
Барбончито  еще  далеко  не  все  сказал, но  позволил  переводчикам  передать  уполомоченным  уже  сказанное,  а  затем  быстро  продолжил: «Когда  один  из  наших  самых  больших  предводителей  умер,  крики  женщин  заставили  слезы  скатиться  на  мои  усы.  Мне  пришлось  задуматься  о   моем народе.  Когда  мы  сюда  пришли, здесь  было  много   мескитовых  корней,  которые  мы  использовали  как  топливо.  Теперь,   ближе,  чем  на  25  миль  от   этого  места,  их  невозможно  найти. Зимой   многие  умирают  от  холода,  болезней  и  переутомления,  когда  перетаскивают  дрова  на  большие  расстояния.  Поэтому  мы  не  можем  довольствоваться  местом,  в  котором  сейчас  находимся.   Несколько  лет  назад,  я  мог  поднять  свою  голову  и   в  любом  направлении  увидеть  стада  скота.  Теперь  я  чувствуя  себя   жалким,  когда  думаю  о  том,  что  когда-то  я  имел  его  много.  Я  едва  могу  это  вынести».
Барбончито  ненадолго  замолк,  с  горечью  вспоминая  своих  друзей,  убитых  в  попытке   забрать  домашний скот  у  мексиканцев,  чтобы  накормить  свои  семьи.  Эти  животные   заманчиво  паслись  на  самом  виду  навахо,  высыпавших  на  землю  мешки  с  незнакомыми  им  пшеничной  мукой  и  кофейными  зернами.  Пищу  из  цельного  зерна  они  могли  приготовить   в  сотнях  способах,  но  пшеничная  мука  была  для  них  необычна,  и   навахо  форта  Самнер  не  знали  как  ее  применить.
Он  продолжил: «Я  думаю,  что  все  здешние  народы  против  нас.  Я  имею  ввиду  мексиканцев  и  индейцев.  Причина  этому  то,  что  мы  трудолюбивое  племя  индейцев,  и  если  бы  у  нас  была  здесь  возможность  нормально  работать, мы  могли  бы  обеспечить  себя  сами  лучше,  чем  любой  мексиканец  или  индеец.  Команчи  против  нас.  Я  знаю  это,  потому  что  они  приходили  сюда  и  убили  много  наших  людей.  В  своей  стране  мы  ничего  не  знали  о  команчах. 
Прошедшей  зимой  я  услышал,  что  сюда  приедет  комиссия.  Теперь  я  счастлив,  что  дождался  этого. Мы  все  заявляем,  что  не  желаем  больше  здесь  оставаться.  Если  я  смогу  сегодня  довести  до  конца мои  размышления,  то  выскажу  генералу  мои  наилучшие  благодарности  и  буду  думать  о  нем  как  об  отце  и  матери  моих.
Как  только  я  услышал  о  вашем  прибытии,  то   изготовил  три  пары  мокасин.  Я   уже  износил  две  из  них,  и  как  вы  видите  сами,  я  решителен  и  крепок.  Прежде,  чем   состариться  и  заболеть,  я  хотел  бы  пойти  и  увидеть  место,  где  я  родился.  Теперь  я   подобен  женщине,  извините - подобен  женщине,  попавшей  в  беду. Я  хочу  пойти  и  посмотреть  на  мою  страну. Если  мы  возвратимся  в  нашу   страну,  то   будем  называть  вас   нашим  отцом  и  матерью. Если  вы  только  разрешите  привязать  там  козу,  мы  все  будем  жить  за  счет  нее,  и  мы  все  имеем  такое  мнение.  Я  говорю  за  все  племя,  за  наших  животных,  от  лошадей  до  собак,  а  также  еще   нерожденных. Все,  что  вы  здесь  услышали- правда, - и  мнение  всего  племени. Мне  кажется,  что   генерал  распоряжается  также,  как  Бог,  и  поэтому,  я  надеюсь,  что  он  сделает для  моего  народа   все  от  него  зависящее. Эта  надежда  живет  в  моих  ногах  и  исходит  из  моего  рта.  Я  говорю  с  вами  (смотрит  на  генерала  Шермана)  сейчас  так,  как  если  бы  я  говорил  с  духом,  и  я  хочу,  чтобы  вы  сказали  мне,  когда  вы  собираетесь  отправить  нас  в   нашу  страну».
Теперь  они не  могли  не  понять  суть  его  выступления - Барбончито  был  в  этом  уверен. Он  обещал  им   такое  же  высокое  уважение,  какое   навахо  оказывают  собственным  родителям. Он  их  умолял,  и  они  должны  были  ему  поверить.  Его  мозг  устал  приводить  столько  доводов  в   пользу  простой  вещи: Боске-Редондо   сделал  его  людей  несчастными,  и  они  хотят   уйти  домой, чтобы  жить  независимо  и  самостоятельно,  держа  свои  головы  высоко  поднятыми  от  гордости  за  творения  собственных  рук.   
Когда  генерал  Шерман  заговорил,  то  Барбончито  с  первых  же  его  слов  почувствовал  облегчение:  «Я  выслушал  все,  что  вы  мне  сказали  и  верю,  что  это  все  правда. Вы  правы.  Мир  достаточно   обширен  для  всех  людей,  и  все  должны  жить  в  мире  со  своими  соседями.  Все  люди  любят  страну,  в  которой  они  родились  и  выросли».
Барбончито  слушал  очень  внимательно,  пытаясь  правильно  оценить  следующие  слова  Шермана: «Но   навахо,  на  самом  деле,  слишком  небольшая  величина  по  сравнению  со  всеми  людьми  этого  мира - они  не  более  семи  листьев  из   всех  листьев,  что  вы  видели.  Тем  не  менее,  мы  хотим  обращаться  с  вами  правильно,  также,  как  будто  вы  и  есть  наш  народ.   Если  вы  будете   жить  в  мире  со  своими  соседями,  значит мы  увидим,  что  и  ваши  соседи  живут  в  мире  с  вами.  Правительство  встанет  между  вами  и  другими  индейцами  и  мексиканцами».   
Затем  Шерман  взял  небольшой  клочок  бумаги и  протянул  его   Барбончито,  чтобы   тот    лучше  его  разглядел.  Лидер  навахо,  чуть  заметно,  подался  вперед - это  та  самая  бумага,  которая  отправит  навахо  домой? С   интересом  он  смотрел  в  нее,  пока  Шерман  говорил:  «У  нас   здесь  имеется  карта, и  если  Барбончито  сможет  ее  понять, то  я  хотел  бы  показать  ему  несколько  мест  на  ней,  показать  ему  его  собственную  страну,  места  проживания   других  индейцев,  четыре  горы,  о  которых  говорилось,  и  старый  форт  Дифайенс.
К  примеру: в  нашей  стране  каждый  занимается  земледелием  или  работает  в  торговле,  все  как-то   добывают  средства  к  существованию.  Тот,  кто   тяжело  работает,   становится    богатым.  Ленивый  беден.
 Много  лет  мы  собирали  индейцев  на  Индейской  территории  к  югу  от  Арканзаса,  и  они  там   достигли  хороших  результатов.  Мы  услышали,  что  вы  недовольны  этой  резервацией  (форт  Самнер),  и  мы  решили  пригласить  некоторых  ваших  главных  людей  в  страну  чероки,  и  если  они  полюбят   ее,  то  мы  дадим  вам  резервацию  там.  Также  мы  дадим  вам  скот  и  кукурузу».   
Сердце  Барбончито   съежилось; в  ушах  у  него  запульсировало;  мысли  прокручивались  в  его  мозгу.  В  отчаянии  он  слушал   оставшуюся  часть  речи  Шермана,  но  едва   улавливал  их  смысл:  «Значительно  дешевле  будет  устроить  вас  там,  чем  оставить  здесь. Дадим  вам  школы,  чтобы  обучать  ваших  детей   английскому  или  испанскому  языкам,  и  будем  заботиться  о  вас,  пока  вы  сами  не  сможете  позаботиться  о  себе.  Мы  не  хотим,  чтобы  вы  верили  нам  на  слово,  и  поэтому  посылаем  ваших  мудрейших  мужчин  посмотреть  на  все  самим».
Барбончито  отказывался  верить  услышанному.  Что,  генерал  Шерман  считает  навахо  детьми? Ребенком,  которому  нужна  заспинная  доска  и  постоянное  внимание  матери?  Гнев  и  отчаяние  затопили   Барбончито.  Он  почти  заставил  поверить  своих  людей  в  то, что  они  скоро  возвратятся  домой.  Страна  чероки?  Она  далеко  от  дома,  и  там  может  оказаться   даже  хуже,  чем  в  Боске.
Генерал  Шерман   все  еще  говорил: «Если  вы  не  хотите  этого,  то  мы  обсудим  другие  ваши  доводы   насчет  возвращения   в  вашу  страну,  и  если  мы  согласимся,  то  установим   пограничную  линию,  за  которую  вы  не  должны  будете  выходить,  за  исключением  с  целью  торговли.  И  мы  должны  ясно  определить  эту  границу  и  точно  знать,  где   ваша  земля.  Вы  должны  будете  жить  в  мире  и  не  должны  сражаться  с  другими  индейцами.  Если  кто-то  вас  побеспокоит,  вы  должны  будете  обратиться  в  ближайший  военный  пост  и  сообщить  старшему  офицеру,  который  накажет  тех,  кто  вас  потревожил.  Армия  станет  сражаться,  и  вы  будете  жить  в  мире.  Если  вы  пойдете  в  свою  страну,  то  юты  окажутся  ближайшими  к  вам  индейцами. И  если  они,  или  апачи,  придут  в  вашу  страну  с  ружьями  и  луками,  то  вы,  конечно,  можете  выгонять  их,  но  не  должны   пересекать  границу.   Вы  не  будете  разрешать  своим  молодым  людям  воровать  у  ютов,  апачей  и  мексиканцев,   но  вы  сможете  ходить  торговать  в  мексиканские  города.  Любой  навахо  получит  свою  часть земли,  но  он  должен  будет  соблюдать  законы  нашей  страны. Наше  предложение:   сейчас  вы  посылаете  некоторых  из  вас  на  Индейскую  территорию,  южнее  Канзаса,  или,  если  вы   хотите  возвратиться  в  свою  страну, вы  пойдете  туда,  но  не  все  сразу,  а  частями,  численность  которых  должна  быть  четко  определена».   
Барбончито  видел  жуткие  лица  навахо вокруг  себя,  и  представил    как  их  умножить  в  7000  раз - все  люди,  чьи  надежды  в  возвращении  домой  зависели  только  от  него,  и  сейчас.  Он  обратился  к  генералу  Шерману.  Без  какого-либо  подобострастия  он  открыто  посмотрел  на  генерала  Шермана   и  заговорил: «Я  молился  Богу,  чтобы  вы  не  попросили  меня  идти  в  другую  страну,  кроме  моей  собственной.  Только  это  может  исключить  другое  Боске-Редондо.  Когда  мы  шли  сюда,  нам  тоже говорили,  что  это  место  хорошее,  но  когда  мы  сюда  пришли,  то  это  оказалось  совсем  не  так!».
Он  резко  замолчал.  Он  уже  высказал  наилучшие  доводы,  которые  имел,  и  теперь   с  тяжелым  сердцем  ожидал  окончательного  решения.
Генерал  Шерман  заговорил: Мы  просто  предложили  вам  идти  в  низовье  реки  Арканзас,  и  подумайте  серьезно  над  этим.  Завтра,  в  10  часов, я  хочу,  чтобы  все  племя  собралось  позади  больницы,  и  вы  должны  представить  десять  ваших  человек,  чтобы  идти  и  определить  границы  вашей  страны, которые  нанесут  на  бумагу,  и  они  должны  будут  ее  подписать».   
Барбончито  почувствовал  как  у  его  сердца  растут  крылья. Он  хотел,  чтобы  сейчас  разговор  закончился   и  его  народ  немедленно  услышал  последние  слова.  Но  генерал  Шерман  смотрел  на  него  в  ожидании  ответа.  Барбончито  сделал  усилие  над  собой,  чтобы  его  речь  текла  плавно  и  медленно,  не  дрожа  от  радости  подобно  какой-нибудь  женщине.  Он  ответил: «Я  очень  рад  тому,  что  вы  сказали,  и  если  мы  возвратимся   в  свою  страну,  то  станем   следовать  всем  распоряжениям, которые  нам  будут  отданы.  Мы  не  желаем  идти  направо  или  налево,  мы  желаем  идти  прямо,  в  нашу  страну».
«Ну  что  ж.  Сегодня  мы  все  сказали.  Завтра  мы  встретимся  снова», - подвел  итог   собрания  генерал  Шерман.  Он  и  Таппан,  стоя  начали  приводить  в  порядок  бумаги,  и  Барбончито  воспринял   это  как  сигнал,  чтобы  удалиться,  наконец-то, и  с  благодарностью.
Люди  ожидали  его в  гнетущей  тишине,  в  напряжении  из-за  неопределенности  и  в  надежде - 7000  отдельных  молитв  и  планов,  и  страхов. Солнце,  казалось,  заходит  медленнее,  чем  вчера,  но  люди   терпеливо  ждали.  Наконец,  дверь  небольшой  постройки,  в  которой  располагался   штаб,  открылась.  На  солнечный  свет   горделиво  шагнули  лидеры  навахо.  Их  подбородки  были  высоко  подняты,  а  спины  выпрямлены - они   шли  с  достоинством. Губы  Барбончито  были  плотно  сжаты,  но  в  их  уголках  образовались  складки,  указывая  на  то,  что   он  еле  сдерживается,  чтобы  не  улыбнуться - люди  поняли,  что  их  мольбы  не  пропали  даром.
После  того,  как  все  семь  вождей  вернулись  в  свои  лагеря   и  сообщили  о  решении,  по  Боске-Редондо, словно  лесной  пожар,  прошла  волна  возбуждения.  Тысячи  навахо  не  могли  просто  физически  услышать  новость,  но  по  этому  возбуждению  они  поняли,  что  произошло,  и  собрались  вокруг  вождей.
А  Барбончито  ощущал  себя  совершенно  выжатым  человеком,  и  больше  всего  ему  хотелось  лечь  и  заснуть.   Однако  сотни  его  друзей  собрались  вокруг  него  в  нетерпении  получить  известие  лично  из  его  уст.  И  поэтому  «Большой  Оратор»  начал  вновь говорить,  почти  слово  в  слово  сообщая  свой  разговор  с  генералом  Шерманом. Вместе  с  Барбончито  собравшиеся  пережили  напряжение  момента,  когда  генерал  предложил  навахо  жить  на  земле  навахо.  И  вместе  с  ним  они  порадовались  его  последним  словам: они  должны  пойти  домой!
Но  у  него  была  еще  работа.  Не  откладывая  назавтра  необходимо  было  обсудить  с  навахо  границы  будущей  резервации,  которые  должны  войти  в  договор.  Представители  всех  кланов  собрались  к  жилищу  Барбончито,  и  тысячи  людей  вновь  окунулись  в  ожидание,  разбившись  на  небольшие  группы,   а  последователи  Барбончито  вновь   рассказывали  историю  совещания, - так,  как  это  они  сами   услышали  от  своего  лидера.  Много  маленьких  детей   сильно  разволновались  из-за  того,  что  они  не  знали никаких  других  мест, кроме  этого  форта,  и  родители  начали   сообщать  им  чудные  рассказы  об  их  родной  стране, прекрасных  охотничьих  землях, высоких  прохладных  горах,  теплых,  зеленеющих  долинах,  и  еде,  обильной  еде  для  оголодавших  животов. Молодые  глазенки  округлялись   в  удивлении  от  «кукурузных  полей»,  что   «равны  расстоянию  с  этого  места  и  до  реки,  и  кукуруза  там  выше,  чем  человек», - сказал  один. «Дров  так  много,  что  возле  своего  хогана  за  три  дня  вы  их  соберете  на  всю  зиму», - добавил  другой. Эти  дети  уже  почти  перестали  верить  в  чудеса.  Жизнь  в  форте  Самнер  каждый  раз  подвергалась  смертельности  опасности,  когда  семье  нужно  было топливо,  и  приходилось  оставлять  дома  больных  и  хныкающих  детей, возможно  умирающих, чтобы  отправиться  за  реку  Пекос  в  изнурительном  двадцатипятимильном  путешествии,  с  риском  утонуть  или  подвергнутся  нападению.  Дети  не  могли  поверить,  что  сбор  дров  мог  быть  таким  легким  и  безопасным   занятием.  Родители  должны  были  говорить.  В  течение  долгих  лет  они  сдерживались,  не  желая  бередить  души  своих  детей  тем,  чего они,  возможно,  никогда  не  узнают.  На  протяжении  большей  части   их  юных  жизней,  эти  дети   слышали  только   страшные  рассказы  горения  и  убийств  на  родине  своих  родителей.  И  по  мнению  последних,  эти  истории  заставляли  многих  детей  кричать  в  ночи  и  хвататься  за  своих  матерей  или  теток,  или  старших  сестер.  С  той  же  грустью  они  сообщали  своим  детям: «Видите,  видите,  здесь  вы  в  безопасности.  Солдаты  здесь  не   сжигают  наши  дома…..вы  в  безопасности». Болезнь,  голод,  и,  как  следствие,  смерть - эти  вещи  дети  уже  научились  принимать. Они  не  знали  другой  жизни.  Но  теперь, эту  ночь  родители  тратили  на  счастливые  воспоминания,  стирая  страшные  вещи,  которые  происходили  в  их  стране  с  тех  пор,  когда  испанцы  начали  заселять  территорию   Новая  Мексика.
На  вечернем  совете  у  Барбончито  добавились  еще  четыре  предводителя: Чикито, Муэрто,  Де Омбре,  Нарбоно  и  Омбро.   Все  собравшиеся  вожди  избрали  Барбончито  главным  докладчиком,  и  когда  дело  было  улажено,  они  тоже  начали  вспоминать.  Поговорив  из  вежливости   какое-то  время,  Барбончито   вышел  наружу,  чтобы  найти  уединенное   место,  где  он  мог  бы  спокойно  все  обдумать.  Сам  по  себе   сбор  навахо  и  их  переход   в  свою  страну  был  не  единственной  проблемой.  Их   поля  выжжены,  домашнего  скота  не  было  и  не  было  никаких  семян  для  посева.  Им   нужны  инструменты  на  замену  тем,  что  сгорели  в  домах. Им  нужны  овцы,  крупнорогатый  скот  и  лошади,  чтобы  перевезти  больных   и  старых. Им  нужна  шерсть,  чтобы изготовить  одежду  тем  оборванным  остаткам,  что  они  сейчас  носят.  Молодые  люди   должны  понять  и  согласиться  с  тем,  что  захват  теперь   невозможен,  если  только  они  не  хотят  принести  опустошение  во  всё   племя.  В  общем,  Барбончито  имел  много  чего  обсудить  с  белыми  людьми.  На  сон  ему  осталось  только  два  часа. 
Время  прошло  быстро,  и  более  7000  навахо  собрались  наутро  в  назначенном  месте,  с  десятью  вождями,  занявшими  свои  места  спереди.  Генерал  Шерман  спросил  огромную  толпу,  согласны  ли  они  с  мнением  десяти  своих  лидеров,  и  навахо  единогласно  ответили: «Да».   Барбончито   официально  был  назначен  главным  вождем,  и  генерал  продолжил  свою  речь: «Теперь  вы  должны  будете  делать  то,  что  Барбончито  вам  скажет.  Мы   только  с  ним  будем  иметь  дело,  чтобы  делать  вам  хорошо.   Когда  мы  уедем  отсюда  в   нашу  страну,  вы  должны  делать  то,  что  он  вам  говорит,  и  когда  вы  прибудете  в  свою  страну,  вы  должны  ему  во  всем  подчиняться,  или  он  вас  накажет.  Если  у  него  не  будет  сил  так  делать,  то  он  позовет  солдат  и  они  сделают  это.  На  марше  вы  должны  держаться  все  вместе.  Вы  не  должны  разбредаться,  потому  что  некоторые  ваши  молодые  люди  могут  сделать  что-нибудь  неправильное  и   вы  все  получите  проблемы.  Все  сказанное  будет  написано  на  бумаге,  и  завтра  эти  десять  человек   подпишут  эту  бумагу.  Теперь  мы  желаем  знать  все  о  стране,  в  которую  вы  хотите  пойти.  Мы  слышали  вчера  о  ней  от  Барбончито.  Если  есть  кто-то   несогласный   с  ним,  то  пусть   говорит  сейчас.   Мы  также  желаем  знать,  хотите  ли  вы  школ  в  вашей  стране,  магазины,  кузнецов  и  плотников.  Если   «да»,  то  мы  все  это  поместим  на  бумаге,  чтобы  в  дальнейшем  не  было  недопонимания  между  нами. Мы  желаем  знать,  все   ли  навахо  здесь  представлены,  и  согласны  ли  они  подчиняться  действиям  этих  десяти  человек.
И  опять  голоса  навахо поднялись  ввысь  в  единогласном порыве: «Да».  И  слова  Барбончито   прозвенели  как  колокол,  так,  что  все   могли  их  услышать: «То,  что  вы  здесь  сказали,  я  никогда  не  забуду.  Правда  то,  что  я  никогда  не  любил  это  место  и  сожалею  о  том,  что  я  здесь.  Отсюда  мы  хотим  возвращаться  той  же  дорогой,  что  пришли - через  Телакоте, Бернал, Тихерас  и  Перальта.  Все  люди  на  той  дороге  мои  друзья.  После  переправы  через  Рио-Гранде,   я  хочу  посетить  деревни  индейцев   пуэбло. Я  хочу   с  ними  поговорить  и  подружиться. Затем   я  направлюсь  в  каньон  де  Челли.  Всех  навахо  я  сначала  туда  отведу.  Оставлю  там  все  свое  семейство  (имеется  ввиду  клан),   а  других  расселю  между  горой  Сан-Матео  и  рекой  Сан-Хуан.  Это - сердце  страны  навахо.  Там  есть  гора  под  названием  Сьерра-Чуска,   или  «Гора  Земледелия»,  откуда  вытекает  в  избытке  вода,  образуя   обширные  песчаные  отмели,  где  навахо  выращивают  кукурузу.   Это  прекрасное  место  для  земледелия  и  скотоводства. Есть  еще  гора –  Меса  Калабаса,    где мы  носим  бусы  на  наших  шеях,  которые  передаются  из  поколения  в  поколение, и  где   наши  предки  сказали  нам  никогда  не  покидать  эту  страну.  Поэтому  я  хочу  вернуться  туда  как  можно  быстрее,  а  не  оставаться  здесь  еще  на  один  день.  Когда  навахо  возвратятся  в  свою  страну,  я  хочу  их  разместить  в  разных  местах.  Они не  могут  жить  вместе  как  здесь.  Если  их  разделить,   они  станут  еще  более  трудолюбивыми.   Есть  только  одно  семейство (клан),  чье  намерение  я  не  знаю - Себольетас.  Я  не   знаю,  хотят  ли  они  возвратится  в  свою  страну». Он  сделал  паузу,  перебирая  в  уме  все  ли  он  сказал.  Он  ясно  указал  Шерману  на  намерения  людей  навахо,  и   обозначил   важные  межевые  знаки,  которыми  хотел  выделить  землю  своего  народа.  Многие  пункты  еще  необходимо  было  обсудить: охота,  торговля,  поставки   вещей,  без  которых  навахо  не  могли  все  начать  заново,  и  самый  животрепещущий  вопрос-  возвращение  навахо  из  новомексиканского   рабства. Стране  навахо  нужно  были  все  руки,  чтобы  выбраться  из  положения,  в  котором  они  оказались.
Генерал  Шерман  затронул  тему  людей  Себольета: «Если  они  желают,  то  могут  пойти  и  расселиться  среди  мексиканцев  этой  территории,  но  если  они  так  сделают,  то  потеряют  все   преимущества,  обусловленные  этим  договором».   Для  генерала  Шермана  этот  вопрос  был  решенным,  но   Барбончито  все  еще  сомневался.  Себольета  никогда  не  были  близки  другим  навахо.  Как  ему  только  удавалось  их  контролировать?! Поэтому  он  решил   внести  ясность: «Я  упомянул  их  как  раз   из-за  того,  что  они  могут  остаться  с  мексиканцами.  Я  не  могу  отвечать  за  их  поведение.  Вы  вчера  говорили  со  мной  об  поселении  нас  в  резервации  с  обозначенными  границами.  Я  не  думаю,  что  будет  правильно  ограничивать  нас   где-либо.   Мы  хотим  торговать  и  охотиться  за  границами».
«Вы  можете  выходить  за  границы,   чтобы  охотиться.  Вы  можете  ходить  в  мексиканские  города  торговать,  но  ваши  фермы  и  дома  должны  располагаться  внутри  границ,  за  пределами  которых  у  вас  нет  прав  на  землю»,-ответил  Шерман.
У  Барбончито  сразу  поднялось  настроение,  так  как   граница  служила  бы  сдерживанию  других  людей,  пока  другие  навахо  мирно  торговали.  Теперь  нужно  было  переходить  к  рабам  навахо,  и  он  напряг  все  свои  умственные  способности.  Многие  его люди  вчера  говорили  с  ним  об  этом,  и  теперь  они  ждали  ответ.  Он  обратился  к  генералу: «Это  то  самое,  что  я  и  хотел.  Я  отдаю  уполномоченным  свои  наилучшие  благодарности.   Когда  мы  вернемся  в  свою  страну,  она  оживет  новыми  красками,  и  навахо  станут  такими  же  счастливыми,  как  и  их   земля.  Там  вырастут  черные  тучи  и  прольется  много  дождя. Будет  много  кукурузы.  Сегодня  день,  когда  все  выглядит  не  так - черное  или  красное.  Все  должно  быть  белого  или  желтого  цвета,  представляя  цветок  или  кукурузу.
Теперь   я  хочу  оставить  этот  разговор  и  поговорить  о  детях  навахо,  которые  удерживаются  в  мексиканском  плену.  Некоторые  из  присутствующих  здесь  потеряли   брата  или  сестру,  и  я  знаю,  что  они  в  руках  мексиканцев.   Нескольких  из  них  я  видел  своими  глазами».
Генерал  Шерман  объяснил,  что  конгресс  США принял  закон  о  запрете  рабства : «Была  большая  война  из-за  этого.  Мы   ничего   не  знаем  о  навахо,  удерживаемых  мексиканцами,  но  если  таковые  есть,  то  вы   можете  обратиться  к  судьям  гражданских  судов  и  земельным  уполномоченным».
«Теперь»,- продолжил  Шерман,-«будем    разговаривать  о  школах,   кузнечных  и  плотницких  мастерских  для  обучения  ваших  детей?».
Барбончито  знал,  что   сейчас  его  очередь  говорить.  Он  наблюдал  за  полковником  Таппаном  во  время  ответа  генерала  на  вопрос  о  рабах.  И  заметил,  что  полковник  заинтересовался  проблемой  невольников  навахо,  и  было  очевидно,  что  он  не   остался  доволен  общим  ответом  генерала  Шермана. Сейчас они  оба  вежливо  ожидали,  что  скажет  Барбончито,  и  он  начал: «Мы  хотели  бы  иметь   кузнечную мастерскую, а  также  многие  из  нас  хотели  бы  работать  в  торговле.  Мы  можем  полюбить  плотницкую  мастерскую,  и  если  школа  будет  построена  у  нас,  то  я  убежден,  что  многие  придут  в  нее.  Неважно  какие  приказы  вы  оставите  нам,  вы  можете  не  сомневаться, что  мы  повинуемся  им  всем».
Здесь  слово  взял  Шерман: «Со  своей  стороны,  мы  обещаем  сделать  все,  от  нас  зависящее».  Тут  полковник  Таппан   подался  немного  в  сторону  Шермана  и  они  быстро  о  чем-то  переговорили.  Затем  Таппан  задал  Барбончито  вопрос: «Сколько  сегодня  навахо   у  мексиканцев?». Барбончито   уже  все  подсчитал - работорговля  велась  дольше,  чем  он  жил.
«Больше  половины  сегодняшней  численности  племени»,-ответил  он.  Два  уполномоченных  снова   начали   говорить  друг  с  другом.
«Мы  сделаем  все  возможное  для  того,  чтобы  возвратить  ваших  детей  вам.  Наше  правительство   вынесет  решение  о  запрете   порабощения  навахо,  и  виновные  в  этом  будут  наказаны»,-пообещал  Шерман.  Барбончито  был  уверен,  что  это  полковник  Таппан   заступился  за навахо,  вынудив  генерала  Шермана  серьезно  отнестись  к  проблеме  рабства.
Все  навахо  ожидали,  что  в  конце  этого  дня  договор  будет  подписан,  но  не  так-то  было.  Была  назначена  встреча  на  следующий  день,  и  вновь  договор  оказался  не  готов  к  подписанию.  По  всему  форту  распространилось  тревожное  ожидание,  и  лидерам  приходилось  прилагать  немало   усилий,  чтобы  держать  в  узде  своих  молодых  людей.  Среди  последних  быстро  созрели  планы  в  отношение  набегов  на  близлежащие  мексиканские  ранчо,  чтобы  забрать  там   скот  для  перегона   его  в  свою  страну. «Тогда  мы  совсем   не  получим   договор»,-сказал  им  Барбончито.  Теперь  его  работа  удвоилась:  ему  пришлось  убеждать   навахо,  что  они  будут  в  достаточном  количестве  обеспечены  домашним  скотом,  инструментами  и  семенами  для  того,  чтобы  возродить  их  землю,  таким  образом  отговаривая  молодежь  от  уничтожения  всех   причин  для  возвращения  племени. Он  проконсультировался  с    мужчинами,  которые,  как  он  знал,  могут  вызвать  проблему,  и  других  лидеров  послал   к  остальным: «Это  длинная  дорога  до  нашего  дома,  братья  мои.  Мы  тщательно  должны  смотреть  за  своими  шагами  отсюда  и  туда.  Иначе  мы  собъемся  с  пути  и  никогда   снова  не  увидим  наши  дома».
Проведя всю  ночь   в   бодрствовании,  наблюдении,  мольбах  и  надеждах,  что  налетчики  откажутся  от  претворения  в   жизнь   своих  планов,  Барбончито  встретил  восход  солнца  1   июня  1868  года.  Уполномоченные  обещали  в  этот  день   объявить  условия  договора,  и  если  лидеры   останутся  довольны,  то  могут  его  подписать.  К  уже  выбранным  десяти  именам,  навахо  добавили  еще  двоих  вождей: Нарбоно  Сегундо  и   Ганадо Мучо.
Лидеры  ждали  пока  договор  будет  зачитан.  Пункт   за  пунктом,  всё  на  английском  языке,  затем  перевод  на  испанский,  и  наконец  на  язык  навахо.  Барбончито  терпеливо  слушал. Сначала  пункт  о   правонарушителях  с  любой  стороны,  и  их  наказании  согласно  американским  законам.  Затем   шло  описание  пограничной  линии,  и  он  обрадовался,  когда,  среди  прочего, был  упомянут  его  любимый  каньон  де  Челли. Тем  не  менее,  эти  границы  включали  менее  десятой  части  той  территории,  по  которой  навахо  скитались  раньше.
Следующими  пунктами  договора  шли  кузнечная,  плотницкая  мастерская  и  школа. Еще  два  пункта  заняли  вопросы  землепользования  внутри  резервации  и  более  подробное  описание   развития  образования.   Седьмой  пункт  говорил  о  выделении  семян  и  сельскохозяйственных  инструментов  каждому  главе  семейства - раз  в  год   в  течение  трех  следующих  лет.  Затем  шли  обещания  выдачи  одежды  и  тканей  каждому  навахо -раз  в  год  в  течение  следующих  десяти  лет  и  на  сумму  пять  долларов  в  год  каждому  навахо. Десять  долларов  в  год  в  течение  десяти  лет  были  обещаны  каждому  навахо,  кто  будет  заниматься   земледелием  и  механическим  производством (кузнечное  дело,   ткачество  и  тд.)  Пока  ни  слова  о   скотоводстве!  Барбончито  начал  не  на  шутку  волноваться.  Навахо  не  могли  начать  новую  жизнь  без  овец,  коз  и  лошадей.  Все  вещи  необходимые  навахо - пища,  одежда,  транспортировка - зависели  от  домашнего  скота.
Наконец,  последним  пришла  очередь  пункта,  упоминающего  «приобретение  15000  овец  и  коз,  500  голов  крупнорогатого  скота  и  миллион  фунтов  зерна, - для  облегчения  нужды   в  течение  будущей  зимы».
Поделённое  равномерно  по  всем  людям,  получалось  по  две  овцы,  или  по  одное  овце  и  одной  козе  на  каждого  навахо,  покидавшего  форт  Самнер. «Стадо  такого  размера  может  вымереть  просто  от  одиночества», - криво  усмехнулся  Барбончито. - «Этого  мало  для  начала,  но  оно  хотя  бы  будет». Он  встал,  чтобы  подписать  договор,  и  после  подписания  отошел,  чтобы  освободить  место   для  того  же  самого   двадцати  восьми  другим  подписантам  от  навахо,  так  долго  ожидавших  эту  бумагу.
Теперь  для  навахо  не  было  дороги  назад,  и  Барбончито  ненадолго  расслабился, но  продолжал  держать  в  уме  тысячи  людей,  начавших  подготовки  к  долгому  переходу  домой.  Он   размышлял  над  тем,  как  будет   выполнять  приказы  генерала  и  возглавлять  длинную  цепь  навахо, - всё  племя,  бредущее  на  родину.      
Форт  Самнер  пустел:  семья  за  семьей,  группа  за  группой  покидали  его,- каждый  решил  уйти.  К  середине  июля, 7304  навахо  прошли  через  форт  Уингейт,-почти  их  дом, чтобы  начать  новую  жизнь. К  сожалению,  по  пути  некоторые   из  них  откалывались  от  колонны,  чтобы  похищать  скот,  принадлежащий   мексиканцам - ни  одна  армия  в  мире  не  смогла  бы  их  сдержать.
Планы  Барбончито  по  мирной  работе,  после  прибытия  в  каньон  де  Челли,  быстро  растворились. Как   назначенный  главный  вождь,   он  унаследовал   основную  проблему,  с  которой  сталкивался  каждый  мирный  предводитель  навахо:  дерзкие  молодые  мужчины,  чья  жизнь  не  имела  смысла  без  налетов  и   беспокойства    людей,  проживающих вокруг  территории,  или,  как  сейчас,  резервации  навахо.
С  севера  жаловались  мормоны  и  юты;  с  востока,  новомексиканцы; с  юга,  апачи   продолжали  разжигать  недовольство  белых  людей  в  отношение  навахо.
Барбончито  раз  за  разом  ездил  в  форт  Дифайенс,   пытаясь  решить   проблему. «Эти  воры   как  будто  проскальзываеют  сквозь  наши  пальцы - один  за  другим  они  покидают  свои  дома,  находя  каждый  раз  какие-то  причины,  и  основные - это  охота  и  торговля»,- пытался  он  объяснить  чиновникам. Барбончито   выявил,  что  некоторые  боевые  действия  и  воровство  произошли,  когда  большинство  навахо  находились  еще  в  Боске-Редондо.   Другие  навахо, укрывшиеся  в  северных  каньонах,   были  вынуждены  атаковать   своих  соседей   мормонов  и  ютов.  Один  их  предводитель  был  убит  мормоном,  а  юты  постоянно   подстрекали  воинов  навахо  нападать  на  мормонов,  и  несколько  десятков  последних  были  убиты.
Эти  хитросплетения  были  хорошо  знакомы  Барбончито.  Куда  делись   обещания, которые  его  народ  давал  генералу  Шерману?
Затем   в  резервацию  шагнули  голод,  болезни  и  смерть - большая  засуха  1870  года   ничего  не  знала  об  обещаниях  и  изобилии.  Люди  вновь  были  ввергнуты  в  отчаяние  и  занялись  кражами,  а  агент  умолял  о  доставке  ещё  овец,  чтобы  спасти  навахо.
«Я  не  могу  обещать,  что   налетов  не  будет»,-сказал  Барбончито  в   ноябре  1870  года  лидеру  мормонов  Джейкобу  Хамблину, - «но  я  сделаю  всё  возможное,  чтобы  вернуть  вам  украденный  скот.  Если  какой-то  скот  не  будет  возвращен,  значит   он  уже  убит».  Он  хотел,  чтобы  армия  помогала  ему.  Майор  Джон   Уэсли  Пауэлл  и  Джекоб  Хамблин  присутствовали  на  совещании,  когда  он  сказал,  обращаясь  к  офицерам: «Используйте  все  свои  знания  так же,  как  я,  по  отношению  к  ворам». Они   видели,  что  он  делает  все  возможно,  чтобы  выполнять   обещания  за  все  племя  навахо.
«Когда  мы  его  встретили, -  мы  встретили  очень  хорошого  друга»,- так  сказал  о  нём  Хамблин.
На  реке Колорадо  было  два  брода,  через  которые  налетчики  навахо  попадали  в  область  проживания  мормонов  в  Юте.  Барбончито  говорил  армии,  чтобы  она  более  пристально  наблюдала  за   нижним  бродом,   и  сам  поехал  на  север,  чтобы  претерпевать  холод  в  одинокой  вахте  против  своих  младших  соплеменников.
Устав  от  разговоров,  постоянных  предупреждений   и  продолжительных   выяснений  с  незнакомыми  людьми  в  форте  Дифайенс,  Барбончито  был  даже  рад  выпавшему  шансу  побыть  в  одиночестве  и  спокойно  всё  обдумать.  Но  долгая  поездка  из  каньона  де  Челли  к  реке  Колорадо  была  мрачной,  так  как  навеивала  воспоминания  о  трагедии  его  племени.  Семьи  вдоль  пути   относились  к  нему   любезно,  почти  как  к  родному  отцу.  В  каждом  доме  он  оставлял  чувство  надежды,  ибо  люди  собирались  вокруг  него,   чтобы  услышать  рассказ  о его  встрече  с  генералом  Шерманом,  когда  навахо   чуть  не  были  отправлены  в  страну  чероки  на  Индейской  территории (Оклахома).
Рассказывая  эту  историю,  Барбончито  выказывал  собственные  страхи,  которые  за  ним  следовали  неотступно  в  то  время. И  с  их  великим  лидером,  люди   представляли  себе,   что  могло  бы  быть.  У   многих  семей  Барбончито   оставался  недолго,  но  достаточно  для  того,  чтобы  внушить  надежду,   и  недостаточно  для  того,  чтобы  существенно  урезать  и  без   того  скудные  их  продовольственные  запасы.
От  голода  у  него  кружилась  голова.  Затем  пришел  холод,  и  большой  лидер  почувствовал  усталость, раньше  ему  не  знакомую.  Из  своего  одинокого  форпоста  на утесе  возле  реки,  он,  собрав   последние  силы, вышел, чтобы  остановить  группу  налетчиков  навахо: "Друзья  мои,  братья,  я  знаю,  почему  вы  пересекаете  реку - наша  земля   опустошена  и   дает  немного  еды. Но  так  будет  всегда,  если  вы,  молодые  люди,  не  приложите  свои  силы  на  полях  вокруг  ваших  домов.  Несколько  животных,  которых  вы  приведете,   исчезнут   ещё  до  того,  как  вы  узнаете  об  этом,  и  вы  вновь  и  вновь   будете  рисковать   вашими   жизнями,  чтобы  ещё  украсть. А  что  происходит  с  вашими  стадами,  что  вам  даны?  Они  голодают,  потому  что  вы  позабыли  о  них.  Навахо  страдали  от  засухи   и  раньше,  и  пережили  это,  не  делая  врагами  всех  вокруг  себя.  Если  копнуть  поглубже,  то  вы  найдете  воду.  И  если  ваши  мысли  сольются  в  гармонии,  то  пойдет  дождь.   Отдайте  свои  сердца  вашей  земле,  а  не  тропе, что  ведет  к  вашим  соседям».
Барбончито   и  до  этого  возвращал  украденный  скот  и  лошадей,  но  на  этот  раз  он  едва  мог  передвигаться.  Больной  и   почти  выбившийся  из  сил,  он  ехал  в  декабре  домой  в  свой  каньон  де  Челли,  избегая   небольших  костров,  манивших  к  себе  вдоль  пути.  Несколько  недель  назад  он  отдал  все  свои  силы  этим  навахо.  И  теперь  не   хочет,  чтобы  они  увидели  его  в  таком  состоянии.
Он  едва  понял,  что  достиг  дома,  и  свалился   почти  в  беспамятство.  Восемьдесят  дней  он  пролежал   почти  не   двигаясь,  порой  проваливаясь  в  сон,  и  лишь  иногда  способный  думать.  Он  мечтал   об  отвесных  красных  стенах  снаружи  хогана,  о   времени,  когда  он  проворно  вскарабкивался  на  них  в  своих  некоторых   детских  смелых  предприятиях. Он  вспомнил  день,  когда  ворона  ловко  приземлилась,  чтобы  осмотреть  блестящую  пуговицу,  потерянную  солдатом.  Он  до  сих  пор  завидует  той  вороне!  Смелая  птица  могла  приземлиться   в  месте,  которое  он  любил,  и  могла  там  оставаться  столько,  сколько  хотела,  свободно  паря  в   высоких  ветрах.
Барбончито  вспоминал,  как  тяжело  ему  было  остаться  свободным   от  паутины  воровства,   что  опутывала  его  племя, но  он,  в  итоге,  поддался   требованиям  его  народа  возглавить  племя.  После  этого,  он  уже  никогда  не  чувствовал  себя  свободным.
16  марта, 1871  года,  полностью  опустошенный  физически,  лидер  умер.  Его  решимость  привела  его  народ   из  форта  Самнер  в  свою  страну,  и  навахо  этого  никогда  не  забыли.  Длинный  переход  из  Боске-Редондо  стал   трагической  страницей  в   памяти  навахо,  и  то,  что  произошло  после,  тоже  было  трагическим. Но  эта  дорога  была  бы  гораздо  более  долгой,  если  бы  Барбончито  не  нашел  след. 
 


Рецензии
Хронология трагедии, воссозданная с таким мастерством и душевностью. Вызывает огромное уважение народ племени навахо.
С искренней благодарностью,

Наталья Караева   22.11.2016 09:00     Заявить о нарушении
Да, отстоять право на свою землю в такой ситуации. Для индейцев США, это,возможно,- уникальное явление. Спасибо Наталья, Вам, за рецензию.

Андрей Катков   22.11.2016 15:24   Заявить о нарушении