роман Адам глава 23

ГЛАВА 23
Я не успел толком прийти в себя, а Ананасович с нетерпением подергивая меня за рукав требовал, чтобы я шел быстрее.
- «Что случилось, Дамир Анотович?»
- «Плохо случилось, как говорила моя бабушка. На месте все объясню, шевели ногами, Петров поживей».
Маленький татарин почти бежал передо мной, таким взволнованным я его видел впервые. Если кто-то появлялся на его пути выходя из кабинета или из-за угла Ананасович так шипел на неожиданную помеху, что люди кидались в обратном направлении, как от чумы. Благодаря его агрессивному поведению, обычно многолюдные коридоры вблизи пункта управления очень быстро опустели и мы поставили рекорд по забегам на короткие дистанции в похмельном состоянии.
Выглядел государственный деятель не лучше моего. Видимо устраненное намедни с помощью  фармацевтических чудес опьянение вернулось в форме особо жестокого бодуна. Его глаза так сильно светились воспалёнными капиллярами, что естественный цвет радужки терялся в вампирском отсвете. На обычно безупречном костюме тоже мелись огрехи, помимо плохо завязанного галстука поверх не свежей рубашки, на лацкане бирюзового пиджака виднелись плохо оттертые следы присохшей блювотины. Главным же атрибутом плачевного состояния Анотовича был довольно таки мощный тремор. Я впервые в жизни видел, как у человека с перепоя трясутся руки, а вид трясущихся высокопоставленных рук даже немного пугал.
Мы пулей влетели в огромный зал оперативного управления, как по команде в нашу сторону повернулись многочисленные головы операторов и начальников смен. На мгновение в помещении возникла немая пауза, прерываемая тихим шелестом многочисленной аппаратуры. От такого внимания мои щеки налились теплотой и вероятно отменным алым сиянием. Краснел я крайне редко, но как говориться и крайне метко. На мое счастье Ананасович схватил меня за мятый рукав и утянул в отдельный кабинет.
В этом помещении царствовал хай-тековский минимализм, из мебели было только одно массивное кресло, небольшой столик и невысокая тумба. Все предметы и пространство комнаты были выдержанны в металлическом цвете с небольшими вариациями в оттенках, но высмотреть детали мне не удалось. Грубо схватив меня за плечо татарин подтащил меня к одной из стен: «Потом посмотришь, Петров».
Стена тут же потемнела и засветилась. Это оказался огромный экран во всю стену, темный цвет сменился на ярко голубой с надписью «проверка безопасности соединения».
- «Петров залезь в тумбу и плесни себе на лечение», - чиновник нервно тарабанил стопой об пол: «и мне налей, но не много».
Раньше я никогда не похмелялся, но сегодня мне было так плохо, что второй раз меня приглашать не пришлось. Я немного повозился в поисках дверцы, так как тумба больше всего походила на стальной куб из цельного куска металла. Но хитрый механизм не устоял перед пытливым умом и желанием остаканиться. Содержание шкафчика оказалось тоже минимальным, початая бутылка «Мартеля» и два коньячных бокала.
К тому моменту как я выбрался из полуприседа с двумя наполненными сосудами тонкостенного хрусталя на экране уже появилась картинка. Я смотрел на  по осеннему осиротевшее поле, еще не давно тут проходили какие-то сельхоз работы, а теперь только редкие жухлые кустики движимые слабым ветерком давали понять, что это видео съемка, а не застывший в вечности фотоснимок. Вспаханная, перевернутая черными боками вверх земля, уходящая в горизонт темным морем не могла победить серость неба и заразившее все вокруг увядание.
Я встал возле поглощённого созерцанием чиновника и протянул ему бокал. Он не отрывая взгляда махнул все содержимое за раз и вернул мне пустую тару. Я не увидел ничего примечательного  на экране и стал тихонько цедить свою порцию. Коньяк и правда оказался выше всяких похвал, с каждым новым глотком тягучее тепло проникало в мое нутро прогоняя  похмельный недуг из моего измученного организма.
- «Что случилось, Дамир Анотович», - я допил остатки спиртного и захорошел. Мучавшая с самого утра шершавая резь в глазах исчезла уступив место упругой теплоте.
- «Сейчас все поймешь», - татарин бросил на меня мимолетный взгляд и вздохнул: «ни пить не умеешь, Петров, ни похмеляться».
Я засмущался и покраснел от замечания начальства и понял, что действительно переборщил с количеством лекарства. Я быстро убрал бокалы в тумбу и вернулся на место, стараясь побороть в себе нарождающееся опьянение.
- «Оперативную информацию на текущее время», - Ананасович заговорил так резко и громко, что я чуть не подпрыгнул от испуга.
По экрану побежали какие то строчки, мелкий текст, какие-то графики и всплывающие окна с видеороликами плохого качества. Что-то понять из этой информационной каши для меня было невозможно.
Слава богу из скрытых динамиков донесся голос дежурного оператора: «сегодня в четыре часа утра местного времени на пульт оперативного дежурного полиции по Верхотурскому округу Свердловской области поступило сообщение о том, что в окрестностях села Меркушино ушли под землю члены неизвестной до этого дня авторитарной секты «Чистые люди». Информацию предоставил сам глава секты Зайцев Вениамин Лукич, тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения».
В это время на экране возникли фотографии небольших брошюрок с крупными надписями: «Чистые люди», «Чистый путь», «Чистые помыслы». На каждой в качестве автора был обозначен названный ранее Зайцев, следом пошли его крупные фотографии. С экрана под разными ракурсами на нас смотрел довольно симпатичный мужчина с открытым улыбчивым лицом. Раскосые глаза и широкое скуластое лицо намекали на восточные корни, а плотная челка черных волос старательно зачесанных на бок придавала ему открытость и сходство с пионером со старых советских плакатов.
На большинстве фотографий Вениамин сидел в компании детей, по детским лицам и фасону одежды становилось понятно, что это деревенские дети и не из самых обеспеченных семей. Были фотографии и со взрослыми, на них как правило Зайцев передавал в дар разную бытовую технику неухоженным женщинам отечественной глубинки. Были и крепкие рукопожатия с мелкими сельскими чиновниками на фоне наскоро подремонтированных сельсоветов и подшаманенных коровников.
На первый взгляд фотографии были сделаны в черную, без какой либо режиссуры, но стоило вглядеться в снимки и становилось понятно, что ничего случайного в запечатлённых моментах не было. Там присутствовала и постановка света и работа хорошего моменталиста. На фотографиях всегда существовала незримая граница отделявшая сектанта от массовки. Если это был крупный снимок, то широкая улыбка с крепкими зубами светилась в обрамлении серых и некрасивых, зачастую детских лиц. На крупных планах высокая прямая фигура в яркой броской одежде возвышалась над сгорбленными сутулыми фигурами с протянутыми руками. Даже в цветовой гамме были границы, Зайцев всегда стоял на фоне отремонтированного, свежего и цветного, остальные же на фоне серой действительности.
- «Зайцев В.Л. находится в разработке федеральной службы безопасности», - оператор продолжил повествование: «в качестве агента влияния с две тысячи четырнадцатого года. Ранее в подрывной деятельности замечен не был. Не судим, не привлекался, находился на учете у психиатара на фоне нервного срыва в две тысячи третьем году. Реабилитацию прошел полностью, здоров. Семейное положение …».
- «К черту семейное положение», - рявкнул Анотович: «почему он до сих пор действующий агент влияния?!»
- «Дело в том что он работает на польские спецслужбы, Дамир Антович», - оператор ни на секунду не дрогнул: «как вы понимаете, работа подобных организаций воспринимается в фоновом режиме. У таких агентов, как правило нет ни сил, ни средств на реализацию каких либо серьезных акций».
- «А это сейчас, что бл..дь?», - татарин закричал так, что его слюна забрызгала добрую часть огромного экрана: «не акция? Или не серьезная?»
- «Следственный комитет полагает, что он был расконсервирован центральным разведывательным управлением. Он не однократно пытался выйти на контакт с американскими спецслужбами через работников посольства».
- «Быстрее, быстрее», - Ананасович жестом руки потребовал от меня еще порцию коньяка: «факты, не надо воду мне лить. Устроили тут торжественный доклад к двадцатому съезду РСДРП(б)»
- «Учитель русского языка оказался не нужен американцам и они передали его полякам с правом перевербовки. Это обычная практика».
- «Сферы деятельности агента?», - татарин говорил громко и четко, словно рубил воздух словами.
- «Пропаганда католичества на Урале, с возможностью расширения ареала до Восточной Сибири. Деятельность признана неэффективной, мы вообще считаем, что он просто воровал деньги тратя на утвержденную программу минимум средств работодателя».
Я протянул Дамиру Анотовичу бокал с коньяком, Пока в моей голове не укладывалось зачем я здесь, не бокалы же подносить. Но спросить я пока не решался.
- «Продолжайте», - чиновник в этот раз не стал глотать всю порцию разом.
- «По оперативной информации агент был активирован с первым днем начала работы проекта «Эдем». Задача агента заключалась в подборе коллектива эмоционально неустойчивых индивидуумов для организации акта ухода под землю, с максимальным информационным резонансом. Средства на выполнение акции агент предположительно получил …»
- «К черту средства», - мелкий глоток.
- «Вербовка критической сектанционной массы  проводилась по нашим предположениям с применением психотропных препаратов и технологий нейролингвистического программирования …»
- «Дальше», - еще глоток.
- «На данный момент под землей вместе с Зайцевым находится четырнадцать человек, трое мужчин, семь женщин и четыре ребенка. Младшему менее двух лет. В землянке имеется пища, бутилированная вода, средства связи. Установлена видеотрансляция, на постоянной связи ведущие мировые средства массовой информации».
Глоток: «Требования?»
- «Признать проект «Эдем» детищем дьявола и закрыть проект. Привезти к ним человека исполняющего роль Адама. Смена правительства в стране, открытие всех границ …»
 - «Достаточно», - Ананасович допил коньяк и подмигнул мне: «Тебя Петров требуют».
Пока  я пытался переварить эту информацию, он продолжил общение с невидимым нам оперативным: «Ярослав когда будет на точке?»
- «агент Адам будет на месте предположительно через десять минут, они уже подъезжают, дороги плохие, Дамир Анотович».
- «А я?», - я мысленно уже собирал вещи для того, чтобы спасти безумцев.
- «Картинку из подземелья на экран», - татарин проигнорировал мой глупый на его взгляд вопрос.
На экране проступил черный цвет, редкие всполохи нескольких огоньков расчерчивали ее на фрагменты, но их света не хватало, чтобы хоть что-то рассмотреть».
- «Что это?», - Дамир Аносович озвучил наш общий вопрос.
- «Такую картинку получают наши центральные телевизионные каналы от Зайцева».
- «Мда», - чиновник посмотрел на меня наливающимися кровью глазами. Я не плохо изучил этого человека и понял, что сейчас он начнет орать: «и что я тут могу рассмотреть?!»
Я прикрыл уши руками, не смотря на невысокий рост орал он оглушительно.
- «Но другой картинки у нас нет, Дамир Анотович», - пытался оправдаться оператор.
- «Дебилы!!!», - казалось еще мгновение и он лопнет от натуги: «на би-би-си, на евро-ньюс, на франпресс наконец переключитесь, дебилы!!!»
Экран несколько раз моргнул, несколько раз мелькнула настроечная сетка и наконец появилась картинка. Это было очень хорошее изображение панорамного вида снятое несколькими камерам ночного видения и сведенное с помощью специальной программы в одно. В углу экрана виднелась эмблема канала «би-би-си».


Рецензии