Военные барабаны

  ВОЕННЫЕ  БАРАБАНЫ  В  1800-Х ГОДАХ.  ВОИНЫ  СИУ, МАНДАН,  АРИКАРА  И  ХИДАТСА    ГОВОРЯТ  О  СВОИХ  СРАЖЕНИЯХ.
War Drums of the 1800's: Warriors of the Sioux, Mandan, Arikara & Hidatsa Nations Speak of Their Battles (Welch Dakota Papers Book 27). 

ИСТОРИЯ   ПЕРВАЯ:  СМЕРТЬ  ШАХТЕРОВ  В  МОНТАНЕ  И  СОЖЖЕНИЕ  ЛОДКИ. 
Я  часто  слышал,  как  несколько  мужчин  сиу   как  бы  невзначай  высказываются  об  этом  инциденте,  произошедшем  несколько  лет  назад  (в  1864  году),  прежде  чем,  наконец,   они  мне  не  рассказали  об  этом.  Индейцы  показались  мне  слишком  сдержанными  в  обсуждении  этого,  очевидно,  из  страха  наказания  даже после  того,  как  договоры  были  подписаны  и  все  враждебные  действия  взаимно  были  прощены  и  позабыты.  Тем  не  менее,  когда  я  разговаривал  с  ними  об  экспедиции  Сибли,  я  начал  получать  дополнительные  факты, - как  сиу  их  знали.
 Сегодня  есть  много  мужчин, которые  были  молодыми  людьми  в  то  время,  и  которые  сражались в  Биг-Маунд  к  северу  от  Таппен,  на  озере  Мертвого  Бизона,  к  северу  от  Доусона,  и  вдоль  тракта  оттуда, где  индейцы  были  силой  выдавлены  на  запад  от  реки  Миссури, на   острове  Сибли. Именно  от  этих  стариков  я  получил  эту  информацию, которая  изложена  здесь,  а  также  из  рассказов  нескольких  белых  мужчин,  мандан  и  арикара, которые  многое  знали  об  этом.
Рассказ  о  пленном  белом  мальчике  и  его  трагической  смерти  представляется  подлинным,  хотя  я  так  и  не  добился  от  индейцев  положительного  признания  этого,  как  состоявшегося  факта.  Вместе  с  тем,  они  не  противоречили  сообщению,  и  многие из  них  говорили,  что  они  догадывались  или  слышали  о  мальчике,  и  о  том,  что  он  умер  вскоре  после  сражения. Они  намекали,  что  его  смерть  стала  следствием  истерики  одной  женщины,  которая  требовала   мести,  чтобы  «покрыть  тело»  Иста  Сапа  (Черные  Глаза),  убитого  в  сражении.  В  течение  многих  лет  я  пытался  выйти  на  след  этого  мальчика,  прежде  чем,  наконец,  не  убедился,  что,  если  он  действительно  был  взят  в  плен,  то  вскоре  потерял  свою  жизнь  каким-то  странным  образом.
 Поскольку  никто  из  белых  этой  партии  не  выжил,  не  представляется  возможным  получить  любую,  кроме  индейской,  отчетность,  но  в  рассказе  мистера  Ларнеда    указано,  что  шахтеры     могли  еще  не  отойти  от  хорошей  вечеринки,  которая  у  них  состоялась  накануне в  форте Бертольд, и  вполне  вероятно,  что  на  борту  лодки  было  много  алкоголя.  Место  на  реке, где  с  ними  произошла  катастрофа,  находится,  грубо  говоря,  приблизительно  в  сотне  миль  от  форта  Бертольд,  и  скорость  течения  там  составляет  около  семи  или  восьми  миль  в  час. Если  бы  партия  не   задержалась  на   какой-то  песчаной  отмели,  или  если  бы  она  не  сошла  на  землю   чтобы  добыть  мяса,  ей  понадобилось  бы  14  или  16  часов для  того,  чтобы  достигнуть  устья  ручья,  где  она  была  уничтожена. Вероятно,  они  сошли  на  берег  ночью  на   каком-то  из  многих  островов,  с  сиу,  располагавшимися   на  восточном,  или  левом,  берегу,  а  мандан,  хидатса  и  арикара  находились  на  западном  берегу, и,  разумеется,  они  ничем   не  провоцировали   ночную  атаку  на  себя.  Поиск  мяса  не  забрал  у  них  много  времени,  так  как  дичь  была  обильна,  к  тому  же  они   запаслись  товарами  в  форте  Бертольд,  и   были  рады  кушать  «цивилизованную  еду»  при  желании. Я  считаю,  что  они  покинули  форт  Бертольд  рано  утром,  ночь  провели  около  устья  реки  Нож (Найф-Ривер),  и  здесь  оказались  в  конце  следующего  дня.
Партия  насчитывала  четырнадцать  или  пятнадцать  шахтеров,  возможно,  все  они  были  из рудника  Алдер-Галч  (ущелье  Ольхи  в  Вирджиния-Сити). Пыль (золотой  песок),  стоимостью  в  несколько  миллионов  долларов  была  извлечена  из   короткого,  узкого  и  глубокого  ущелья,  расположенного  в   горнодобывающем  округе,  и  история  того сурового  времени   замечательно  изложена  в «Виджилантес».  Никогда  больше  не  собирались   вместе  настолько  одичалые  мужчины, - только  там.  Участники  этой  партии  сорвали  большой  куш,  и  в  1864  отправились  с  их  пылью  вниз  по  реке. После  их  дикого  дебоша  в  форте  Бертольд, и  их   универсального  презрения  к  индейцу,   нетрудно  понять,  почему  они   злонамеренно  стреляли  в  сиу  и  были  захвачены  теми,  когда  их  плохо  управляемая  лодка  села  на  песчаную  отмель  на  восточном  берегу  около  лагеря  сиу.  Кто они  были,  или  к  каким  семьям  принадлежали – так  и  не  было  выяснено. Однако  мало   сомнений  в  том,  что  эта  партия  диких  пограничных  шахтеров  была   полностью  уничтожена  теми  сиу,  которые  раньше,  осенью  1864  года,  были  выдавлены   к  северу  от  сегодняшнего  моста   Мандан-Бисмарк   Северной   Тихоокеанской   Железной  Дороги.   
Хе  Нопа  Ваника,  или  Нет Два  Рога,   индеец  сиу,  чьей  информации  насчет  этих  людей  я  очень  доверяю,  сообщил  мне,  что  он  сражался  вместе  с   теми  индейцами,  которые  противостояли  генералу  Сибли  от  Биг-Маунд  до  Острова  Сибли.  Он  сказал  мне,  что  затем  индейцы  благополучно  добрались  до  западного  берега  Миссури,  и  его  группа  янктонаев  направилась  вдоль   Харт-Ривер (река  Сердце)  к  ее  истокам,  а  затем  ушла   в   Бэдленды (Плохие  Земли),  на  Литтл-Миссури (Малая  Миссури),  и  что  через  месяц  или  два  они  снова   тронулись  в  путь  с  намерением   вновь  перебраться  на  восточный  берег  Миссури  и  перезимовать  на  своей  старой  территории  между  Миссури  и  рекой  Джеймс,  известной,  как «Земля Диш Вааната».
Он  указал,  что  одно  из  устьев  Харт-Ривер  находилось  севернее  сегодняшней Северной  Тихоокеанской  Железной  Дороги,  и  что  они  в  этом  месте  переправились  на  восточную  сторону  и  направились   в  место,  где  были  лес  и  чистая  вода.  Там  они  находились  какое-то  время.  Лагерь  они  расположили  в глубоком  овраге,  хорошо  известном  сиу,  имевшим  крутые  склоны,  и  оттуда   при  помощи  травуа   были  проложены   удобные  маршруты  вплоть  до  высоких  земель,   откуда   хорошие   дороги  приводили  в  долину  Эппл-Крик (Яблочный  ручей),  затем  в  регион Дог-Ден-Бьютт (Холм  Собачьего  Логова),  оттуда  был  подъем  в  регион  Сибли-Бьютт (Холм  Сибли),  и  еще  дальше в  Вэгон-Вил-Хиллс (Холм, или  Возвышенность  Колесного  Фургона),  севернее  Стил,  где, в   его  восточной  оконечности,   тракт  раздваивался,  и  затем основной  маршрут  пролегал  вдоль  линии  озер  и  возвышенностей   Шото (уже  в  Монтане)  до  Ка-сан-сан,  или  долина  реки  Джеймс. Другая  ветка  вела  на  север  и  северо-восток в  сторону Миннивакан,  или  в  регион  Девилс-Лейк (озера  Дьяволов). 
Это  место  лагеря  находилось  почти  в  миле  южнее  известного  брода  на  реке  Миссури,  где  можно  было  легко  переправиться  без  бычьих лодок  (лодки  из  бизоньих  шкур)  или  плотов,  и  обычно   этим  бродом  пользовались  все  индейцы.   С  запада  выход  к  броду  находился  чуть  ниже  гавани  правительства  США,   ныне  известной,  как  Скальный  Ковш,  и  необходимо  было  проплыть  не  более  сотни  ярдов   по  основному  руслу. Почему   этим  бродом  не  воспользовалась  в  то  время  партия  Нет  Два   Рога,  мне  неизвестно.   
Нет  Два   Рога   сообщил  следующее: «Затем   мы  расположились  лагерем  в  этом  месте. Там  было  много  воды,  вытекавшей  из  холмов, и  корм  был  хороший.  Наши  лошади  не  хотели   покидать  траву  и тень  деревьев  вдоль  небольшого  ручья. Там  в  лесу  было  много  хороших  деревьев. Много  оленей  в  низинах  и  антилоп   в  прерии. Ниже  на  Эппл-Крик  было  много вапити. У  нас  было  много  мяса. Мы  были  изгнаны  за  реку  лошадиными  солдатами  с  востока.  Затем  мы  переправились  чуть  выше  устья  Литтл-Харт (Маленькое  Сердце). Мы  сделали  это  легко. Также  мы  убили  сколько-то  врагов. Мы  были  в  стране  Миннивакан.  Мы  не  были  маленьким  народом,  подобно  кроу.  Мы  высматривали  кого-нибудь,   чтобы  они  пришли  и  поблагодарили  нас.  Инкпадута   (Алый  Кончик)  и  некоторые  его  люди  тоже  были  в  этом  лагере.  Когда  мы  дошли  до  реки,  они   направились  на  север  по  восточной  стороне. Мы   шли  по  другой  стороне.  Мы  шли  вдоль  Харт-Ривер.  Мы  вступили  в  страну Хорошей  Лошадиной  Травы (сиу  часто  называют  этим  именем  Бэдленды).  Когда  индейцы,  которые  сопровождали  лошадиных  солдат,  вернулись,  мы  повернули   обратно  в  нашу  страну.  Затем  мы  переправились  через  Миссури  в  устье  Харт-Ривер  в  том  месте,  где  сейчас  находится  железнодорожный  мост. Затем  мы  поднялись  к  этому  месту  с  травой  и  водой.  Мой  отец  тоже  был  со  мной. Он  был старым  человеком.   Затем  мы  увидели  лодку, плывущую  вниз  по  реке.  В  ней  были  белые  люди. Мы  захотели  поторговать  с  ними,  чтобы  получить  порох, свинец,  ружья,  кофе  и ткани.  Мы  имели  прекрасно  выделанные  шкуры  выдры  и  другие   кожи,  чтобы  торговать. Мы  отложили  наше  оружие  и  попросили  их  прийти  к  нам  торговать. Затем  они  выстрелили   в  нас.  Они  убили  моего  отца. Его  звали  Иста  Сапа (Черные  Глаза). Затем   мы  стали   сумасшедшими.  Они  стреляли  в  нас  из  ружей.  Они  сильно  палили  по  нам. Лодка  заплыла  на  песок  в  месте,  где  поток  кончается. Затем  мы  их  всех  убили.  Мы  подожгли  лодку,  и   она  горела  в  воде. Мы  забрали  их  одежду,  и  ружья, и  котлы.  Мы  высыпали  из  небольших  мешков  немного  желтой  земли. Мы  не  знали  тогда, что  это  было  ценно. Но  это  было  золото. Мы  похоронили  моего  отца  там,  в  домике.  Я  могу  показать  тебе  место,  где это  стояло.  Мы  ушли  далеко.  Они  стреляли  по  нам.  Мы  были  дружественными  людьми. Лидер  лошадиных  солдат  делал  то  же  самое. Он  давал  нам  сражение. Правительство  всегда  обращалось  с  людьми,  которые  сражались, твердо. Это случилось  осенью,  до  того,  как  выпал  снег. Я больше ничего  не  помню  о  том  случае  на  небольшом  потоке,  который  тек  в   Минисосе (Миссури)».
Нужно  вспомнить,  что  во  время   боен  в  Миннесоте (1863 год), санти  Маленькой  Вороны,   многие  из  делений  янктон  и  янктонаи  ушли  далеко,  в  регион  Девилс-Лейк,  чтобы  избежать  проблем. Они  всерьез  надеялись  на  то,  что  правительство  пришлет  им  курьера,  чтобы  выразить  им  благодарность  за  это  действие.  Зимой  они  оказались  на  грани  голода,  и  в  начале  весны  переместились  в  окрестности  Стил  и  Доусон,  округ  Киддер,  Северная  Дакота,  где  они  занимались  охотой  на  бизонов,  когда  их  застал   врасплох   головной  отряд  колонны  Сибли. Согласно  их  собственной  истории,  они  послали  нескольких  старых  и  уважаемых  мужчин  курить  с  генералом  Сибли.  В  этих  стариков  люди  Сибли  стали  стрелять,  и  сражение  началось. Многие  из  этих  дружественных  индейцев  были  убиты  в  суматошном  столкновении.   Кавалеристы   посчитали, - так  говорилось, по  крайней  мере, - что  они  свое  дело  сделали,  когда  увидели,  что  индейцы  переправляются  через  реку,  и  возвратились  в  Миннесоту.
Враждебный  отщепенец,  Инкпадута (Алый  Кончик), и  около  двенадцати  его  людей  присоединились к  этому  охотничьему  отряду   за  несколько  дней  до  того,  как  Сибли  обнаружил  их,  и   теперь, получив  предупреждение  о  солдатах  в  лагере,  он  должен  был  уходить  прочь.   Недалеко  от  Миссури, он  и  его  люди  отделились  от  основной  группы  и,  проскользнув  через  оцепление  солдат,   без  происшествий   переместились  севернее,  следуя  вдоль  восточного  берега  потока,  а  затем   направились  в  регион  Девилс-Лейк  и  дальше  на  север,  в  район  канадской  границы. Другие  индейцы   разделились  на  небольшие  партии  после  того,  как  переправились, и   затем  разошлись  в  разные  стороны. Лагерь,   в  котором  находился  Нет  Два Рога,  направился  в   Бэдленды, и  15  августа  1864  года  прибыл  туда.  Он  сказал,  что  правительство   заключило  мир  только  с  теми,  кто  сражался  против  него,  и  что  его  люди  должны  были  пойти  на  это  из-за  надежды  на  то,  что  с  ними  станут  обращаться  лучше,  чем  в  том  случае,  если  бы  они  не  согласились  на  мир. 
Другая  версия  исходит  от  мистера  Ларнеда, ныне  живущего  в  Лэнсинг, штат  Мичиган. Этот  джентльмен  прибыл  в  область  реки  Миссури  с  первой  экспедицией  Фиска,  которую  постигло  несчастье  в  Битве  Корралей  на  юго-западе  Северной  Дакоты,  когда  она  была  атакован  партией  сиу   во  главе  с  вождем по  имени   Грасс (Трава,  отец  Джона  Грасса), которая  отделилась  от   основных  индейских  сил  после  битвы  в  Килдир  с  войсками  Салли (июль  1864).  С  началом  нападения  на  караван  Фиска,  белые  спешно  возвели  брустверы  из  дерна  и  послали   всадника  за  помощью  в  форт  Райс. Люди  Фиска  сдерживали  индейцев  до  подхода  900  солдат, которые   участвовали  в  Экспедиции  Килдир.   
В  форте  Райс  Ларнед  служил  клерком  при  правительственном  торговце по  фамилии  Гэлпин, и  со  временем  он  стал  ценным  человеком  для  него.  Его  часто  посылали  в  форт  Бертольд, и  в   1864  году  он   также  был  торговцем  Дарфи  и  Пека  из  Северо-Западной  Меховой  Компании,  в  индейской  деревне  мандан,  хидатса  и  арикара. Ларнед  сообщил  следующее: «Я  работал  с  Дарфи и  Пеком  в  укреплении  старой  Северо-Западной  Компании  после  того,  как  покинул  форт  Райс. Я уехал  туда,  чтобы  получить  с  них  отчетности  известной  формы. Я  думаю, что  их   частокол  огораживал,  по  крайней  мере, 200  квадратных  футов,  с  бастионами  в  юго-восточном  и  северо-западном  углах. Эти  бастионы  имели  два  этажа: верхний  был  установлен  крест-накрест  с  нижним.  Частокол  был  почти  в  двенадцать  футов  высотой,  с  бревнами,  вкопанными  концами  в  землю.  Наше  место  находилось  довольно  близко  к  берегу,  и  пространство  между  нами  и  берегом  реки  просматривалось  хорошо.  В  верхней  части  берега,  в  северо-западном  углу,  стояло  большое  дерево,  и  на  этом  дереве  мы  насчитали  500   маленьких  свертков, повешенные  индейцами,   в  которые  были  завернуты  тела  младенцев.  Подход  к  пирсу  нашего  парохода  был  недалеко  от  юго-западного  угла  форта.  Джирард   тоже  имел  там  пост,  но  он  был  независимым  торговцем. Пост  Джеффа  Смита  находился   в  нескольких  сотнях  футов  восточнее,  и  он  так  же  был  укреплен.
В  июле  1822  года  Ларнед   посетил  меня  в  Мандан, и  сообщил  следующий  рассказ. Ему  это  рассказал Канте  Пета (Опаленное  Сердце), отец  сегодняшнего вождя  Опаленное  Сердце  из  сихасапа  дакота (черноногие-сиу),  кто  живет   ниже  по  Грасс-Крик, под «Пиком»,  приблизительно  в  15  милях  юго-восточнее  форта  Йетс.   Опаленное  Сердце  сообщил  Ларнеду  следующее: «На  пару   с  Пирром  Гарро,  скаутом  и  охотником, старик  Опаленное  Сердце рассказал  мне  это  много  лет  тому  назад. Там  было  много  рассказов  о  сожжении  лодки  этих  охотников  за  золотом.  Многие  белые  увязывали  торговца   Джирарда    с  этим,   делая  его  тайным  и  теневым  участником   гибели  шахтеров – своего  рода  зачинщиком  смерти  этих  людей  на  борту  лодки. Я  не  верю  этому  слуху,  хотя    у  него  было  много  пыли (золотого  песка)  после  этого  дела. Я  думаю,  что  он  заимел  золото   после  того,  как  лодка  была  сожжена, - согласен, - но  я  не  думаю,  что  он  подстерег  лодку  и  убил  охотников.  Я  не  могу  обвинять  его   в  получении  золота  после  того,  как  лодка  сгорела».  Далее  рассказ  Ларнеда: «Опаленное  Сердце (старик) сказал,  что Четыре  Рога  был  с  ним,  и  Черная  Луна  тоже  там  был.  Он  назвал  еще  нескольких  других,  чьи  имена  я  уже  не  помню.  В  том  году  я  был  торговцем  у  Дарфи   и  Пека  в  Бертольде,  в  индейской  деревне. Еще  там  были  посты   Джирарда  и  Джеффа  Смита.  Эти  шахтеры  добыли  их  богатство  в  Монтане; я  считаю,  что  в  Вирджиния-Сити, в   Алдер-Галч (Ущелье Ольхи). Они  дошли  до  Йеллоустона  и  построили  там  лодку,  чтобы  плыть  вниз  по  потоку   в  цивилизованные  места. Это была   двухсторонняя  лодка (с  симметричными  оконечностями),  достаточная  большая  для  четырнадцати  человек,  плывших  в  ней. Свое  золото  они  попрятали  под  ложным  дном,  либо  в  верхних  точках  на  концах  лодки. Однажды  они  высадились  на  берег  в  форте  Бертольд.  Там  они   оставались,  по  крайней  мере, два  дня  и  три  ночи. При  этом  они  не  были  воскресными  школьными  суперинтендентами. У  них  было  много  пыли,  и много  этого  они  потратили  с  торговцами. Они  играли  с  белыми  и  ходили  кругами  вокруг  индейских  девушек. Большинство  из  них  находилось  около  торгового  поста  Джирарда,  но при  этом  они  оказывались  повсюду. Они  славно  проводили  время,  пьянствуя  и  забавляясь. Однако  никто  убит  не  был,  и,  вволю  порезвившись, однажды  утром  они  поплыли  вниз  по  реке. Опаленное  Сердце  сказал, что   в изгибе  реки  Нож (Найф-Ривер), недалеко  от  деревьев  в  низине  Миссури,  стоял  лагерь  сиу. Опаленное  Сердце  сказал: «Однажды  вечером  в  лагерь  прибежал  запыхавшийся  молодой  человек  и  сообщил,  что  вниз  по  реке,  близко  к  берегу,  плывет  лодка  с  четырнадцатью  белыми   в  ней,  и  он  думает,  что  они   собираются  высадиться  на  берег.  Примерно  25  наших  индейцев  подготовились  и  поспешили  туда,  вниз. Они  заметили  лодку, люди  в  которой  пытались  пристать  к  берегу,  чтобы  сойти  на  него. Наконец,  они  это  сделали  и  привязали  лодку  к  большому  бревну,  лежавшему   на  берегу. Индейцы  стали  стрелять  по  ним  вниз  с   возвышенности  берега». Он  сказал,  что  они  убили  их  всех. Он  лично  взял  волосы  одного  из  них. Затем  они  забрали  кое-какие  товары,  которые   пожелали;   лодка  погрузилась  в  воду из-за  отверстий  в  дне,  и  индейцы,  свернув  лагерь, покинули  место  так  быстро,  как  только  могли. Он сказал,  что  они  не  знали  про  золото  на  лодке,  и  ничего  такого  не  брали. Это  случилось  в  1864  году. Он  ничего  не  сказал  о  каком-либо  захваченном  мальчике,  и  я  не  видел  никакого  мальчика,  когда  шахтеры  находились  в  форте  Бертольд. Это  было  один  раз,  когда  я  услышал  про  убийство  далеко  на  севере,  на  реке  Нож. Все  другие  рассказы  сиу указывают  на  то, что  произошло  это  севернее  нынешнего  железнодорожного  моста.   Я  склонен  думать,  что,  когда  Опаленное  Сердце  рассказывал  мне  об  этом,  прошло  уже  много  лет, и он  забыл  название  реки, или  перепутал  его». 
Также  мистер  Ларнед  передал  его  разговор  с  торговцем  Джеффом  Смитом,  который  у  него  с  ним  состоялся  спустя  несколько  лет  после  этого  убийства. Ларнед  сказал: «Джефф  мне  сообщил, что  эти  четырнадцать  шахтеров  прибыли  в  Бертольд  в  лодке,  и  оставались  там  два  дня  и  три  ночи, чертовски  хорошо  проводя  время. Он  играл  с  некоторыми  из  них  в  покер,  и  ушел  прочь  с  прибылью. Они  пили  много  алкоголя,  говоря  при  этом,  что  нажили  много  богатства, и хранят  золото  под  ложным  дном  лодки. Они  собирались  плыть   к   Каунсил-Блаффс  или  еще  ниже,  может  даже  в  Сент-Луис. Он  сказал,  что когда  он  впервые  услышал  про  убийство,   Джирард  уже  знал  про   него,  и  он  гадал, почему  тот  так  быстро  это обнаружил.  Через  день  или  два  после  сообщения,  Джирард  и  один  индеец  арикара  поплыли  вниз  по  реке  на  бычьей  лодке. Их  не  было  несколько  дней,  и  затем   Джирард сообщил,  что  он  нашел   место,   где  видел  тела  убитых  людей. Когда  они  там  находились,   Джирард    сказал  своему  индейцу,  чтобы  он  отправился  в  разведку  и  осмотрел  окрестности  на  предмет  нахождения  противника. После  того,  как  тот  ушел,  Джирард  взломал  ложное  дно  лодки,  забрал  золото  и  спрятал  его  под  деревом. Много  золота  он  привез  в  Бертольд. Его  не  было  несколько  дней,  и  он  возвратился  с  ним. Джефф  думал,  что он  нажился  на  шахтерах,  но  Джефф  являлся  конкурирующим  торговцем,  так  что  вы  можете   поразмыслить   о  целесообразности  этого. Но  я  знаю,  что  у  Джирарда  было  много  пыли.  Одно  время  его  товары  не  поступали  вверх  по  реке,  и  вскоре  он  стал  испытывать  недостаток  в  торговых компонентах.  Поэтому  он  пришел  к  нам  и  получил  то,  что  ему  было  нужно,  уплатив  мне  за  это  золотым  песком,   в  пересчете  за  унцию  по  20  долларов. Я  забыл  сказать,  что  в  1864  году  деревни  арикара  на  реке  Нож  были  покинуты,  и   индейцы  оттуда  переместились  в  Бертольд, чтобы  быть  поближе  к  мандан  и  минитари (хидатса),  и  иметь  лучшую  защиту   против  сиу. Несколько  лет  назад, Солдат,  старый  арикара,  рассказал  мне  об  этом  деле. Этот  прекрасный   образец  старого  арикара (или  саниш,  как  они  называют  себя  сами),  родился  в  1831  году в  двойной  деревне  арикара  в   районе  Гранд-Ривер. Арикара  называют    Гранд-Ривер  «широкой  рекой». Солдат  сказал, что  после   того,  как  в  1823  году  союзники   полковника  Ливенворта, сиу,  сожгли  их  деревни,  те  арикара,  которые  спаслись  бегством от  военной  партии  из  700  сиу  во  главе  с  Джошуа   Пилчером, ушли  за  Блэк-Хиллс  к  их  родственникам  пауни. Некоторые  старые  арикара  говорят,  что  они  оставались  с  пауни  семь  лет.  Солдат  сообщил,  что   партия,   в  которой  находились  его  отец  и  мать, пришла  к  реке Вапити (Йеллоустон),  но  долго  с  пауни  не  оставалась,  возвратившись  в  район  Гранд-Ривер. Однажды  весной  они  натолкнулись  на  большую  охотничью   партию  хидатса  из  деревни  на  реке  Нож,  и   когда  они  вместе  с  ней   возвратились  туда,  между  жителями  деревни  и  арикара  был  заключен  мир. Он  назвал  Нож «разделяющейся   рекой».  Находясь  на  мирном  положении,  они  оставались  там  до  1837  года,  когда  их  люди  были  поражены  пятнистой  болезнью,  и  затем  его  родители  отправили  его  в  Деревню  Антилопы,  или  верхнюю  деревню  мандан, которую  исследователи  того  времени  называли  Раптар (возможно,  Разлад, Раскол  и  тд.).  Его  родители  скончались  там  от  чумы.  Затем  он  ушел  жить   к  мандан  в  Мих Тутта  Ханг Куш,  или  в  нижнюю  деревню,  с  женщиной  по  имени  Женщина-Скунс  (я  думаю,  его  бабушка). Он  сказал,  что  многие  люди  в  ужасе  покидали   их  деревни,  и  умирали  на  тропах  вдоль  рек,  и  их  тела  лежали  там  долго,  и  после  он  часто   видел  их  кости, раскиданные  вокруг  дикими  животными. В  1838  году  он  пришел  на  место  форта  Бертольд,  и  в  тот  же  год  там  была  установлена  фактория. Люди  пошли  за  Белым  Щитом, поставили  постоянные  жилища,  и  Солдат  жил  там,  пока  ему  не  была  выделена  земля.   Солдат  рассказал  следующее. Как  только  лодка  шахтеров  приплыла, люди  с  нее  ушли  на  пост  Джирарда   и   провели  там  всю  ночь. Это  случилось  в  тот  год,  когда  сиу  сражались  с  солдатами. Джирард пошел  с  Ревущим  Медведем,  чтобы  посмотреть,  что  случилось  с  лодкой,  и  сказал  нам, что   золото  находится  в  мешочках  на  каждом  конце  лодке, за  маленькой  дверью. Красный  Медведь, Голова  Быка и  Шея  Быка  пошли  тоже. Мы  шли  по  западной  стороне  реки,    держать  подальше    от  сиу  янктонаев.  Напротив  устья реки  Сердце  (Харт-Ривер)  мы  нашли  на  песчаной  отмели  много  тел  белых. На  них  не  было  одежды. Я  думаю, что  это  место  находится   почти  в   полутора  миле  выше  сегодняшнего  железнодорожного  моста.   Я  нашел  кофейник,  полный  желтого  золота,  похожего  на  то,  что  нам  показывал  Джирард.  Другое  золото  вывалилось  из  мешков  там,  где  дакоты  разодрали  их. Мы  собрали  многое  из  этого.  Это  весило  столько  же,  сколько  и  мешок  муки,  и  мы  отдали  его   Джирарду.  Он   дал  нам  сколько-то  муки, табака  и  краски, чтобы  мы  это  притащили   к  нему. Там  было  девять  или  десять  мертвых  белых  мужчин,  и  в  типи,  в  лощине, мы  нашли  мертвого  сиу, кто  тоже  был  там  убит».
Чип  Крейтон,  солдат  из  старого  форта  Линкольн,  кто  был  с  майором  Рено  в  битве  на  Литтл-Биг-Хорн, живет  в   Мандан,  и  когда  я  спросил  у  него  о  смерти  этих  шахтеров,  он  сообщил  мне  следующее  по  этому  делу: «Да,  я  немного  знаю  об  этом  случае  из  разговоров  солдат  в  1876  году. Обычно  они  говорили,  что   в  1860-х  годах  лодка  была  сожжена  и  все  шахтеры  были  убиты.  Место,  где  это  произошло,  говорят,  находится  точно  на  восток  от  домов  фермы   Вэлша,  южнее   Северного  Тихоокеанского  моста.  Основной  поток  Миссури  находился  тогда  восточнее  острова  Сибли. Мы  проходили  там,  поднимаясь   вдоль  реки,  в  1874  году.  Там,  где  река  течет  сегодня,  у  нас  были   парки, прачечные  и  другие  вещи. Теперь  о  том,  что  солдаты  думали  об  этом  убийстве. Этот  человек,  Джирард,   торговец  в  форте  Бертольд, был жестким  субъектом,  и  он  был  виновен. Он  был  метким  стрелком, и   говорил,  что  день   не  задавался,  если  он  не  получал  перед  завтраком  одного  или  двух  индейцев.   Говорили,  что  он  покинул  Бертольд  после  того,  как  лодка отплыла; переправился  на   другой  берег  Миссури  через  брод  Фиш-Хук, и затем  пересек  большую  излучину.  Оказавшись  впереди  них,  он  устроился  в  засаде  и затем   уложил  их  одного  за  другим. Чуть  выше  того  места,  где   позже  был  установлен  форт  Линкольн,  лодку  прибило  к  берегу,  и  он  поднял  пыль (забрал  золотой  песок). Он  был  крепким  орешком. Он   был  нашим  переводчиком  на  Йеллоустон  и  Литтл-Биг-Хорн. В   то  время,  он  проделал  всё  за  считанные  минуты. Перед  тем,  как  туда  пришли  солдаты,  там   не  было  никакого  закона. Нет,  я  лично  ничего  про  это  не  знаю,  только  то,  что  говорили  солдаты».
Узнав  из  нескольких  источников  о   пленном  белом  мальчике,   который  был  захвачен янктонаями  в  этом  кровавом  деле,  я  долго,  но  безуспешно,  пытался  найти  правдивую  информацию  о  нем.  В  разговоре  с  доктором  Макгаффи Бидом  в  форте  Йетс,  кто  находился среди  дакота  в  течение  многих  лет  как  миссионер,  знал  их  обычаи,  говорил  на  их  языке  и  имел  среди   сиу  Дакоты  и  Монтаны  много  знакомых,  я  получил  сведения,  которые  на  смертном  ложе  ему  сообщил  участник этого  дела.  Я  принял  это  за  истину  и - сколько  еще  можно  беспокоиться   о  мальчике? - прекратил  поиски.   
Доктор  Бид  сообщил  следующее: «Ты  знаешь,  что  они  взяли  в  плен  маленького  мальчика  в  то  время,  когда  они  убили  многих  людей  из  Монтаны? Они  сделали  это.  В  столкновении  они  потеряли  убитыми  и  ранеными  несколько  своих  мужчин. Среди  женщин  и  нескольких  молодых  мужчин   из-за  этого  началась  страшная  истерика.  Человек,  захвативший  мальчика,  был  главным.  Его  жена  истерично  требовала  убить  мальчика  в  месть. Он  не  хотел  его  убивать,  но  женщины  были  такими  настойчивыми,  что  из-за  отказа  этого  старого  человека  убить  мальчика  была  вызвана  значительная  проблема.  Наконец,  индеец  внезапно  рассвирепел,  и  во  время  приступа  сумасшествия  схватил  мальчика  за   его  ступни,  раскачал  его  вниз  головой  напротив  большого  валуна  и  разбил  ему  череп  ударом  об  него, тем  самым,  убив  его  на  месте. Через  неделю  или  больше,  у  этого  главного  человека,  кажется,  восстановился  рассудок,  но  он  не  помнил  ничего  о  том,  как  он  убил  пленного. После  этого  он  сильно  заболел,  и   годы  спустя   умер. Он  был  католиком,  и  позвал  меня  в  свое  жилище, где  он  признался  мне,  что  он  не  был  сумасшедшим, когда  убивал  мальчика,  а  сделал  это  из-за  того,  чтобы  не  перессорить  весь  лагерь.  Из-за  этого  на  всю  оставшуюся  жизнь  в  нем  поселился  страх.  Но  я  успокоил  все  его  страхи,  и  он  умер  мирно,  и  подобно  христианину. Тем  не  менее,  он  не  признался  в  этом  преступлении  священнику,  и  теперь   случилось  впервые, когда  я  упомянул  об  этом  инциденте. Пожалуйста, не  обнародуйте  мое  конфиденциальное  сообщение   хотя  бы  в  течение  следующих  нескольких  лет».
ИСТОРИЯ   ВТОРАЯ.   РАССКАЗ  КРАСНОГО  ТОМАГАВКА  О  ЛОДКЕ  С  ШАХТЕРАМИ, 1915 ГОД.
«Да,  я  знаю  о  сожжении  этой  лодки  и  смерти  тех  шахтеров. Она  поплыла  к  берегу,  и  людей  в  ней  были  испуганы, - я  думаю, - так  как  некоторые  из  нас  были  на  берегу, поэтому  они  стали   разряжать  свои  ружья  в  нас. Мы  не  хотели  сражаться, но  они   попали  в  некоторых  наших. Поэтому  затем  мы  сожгли  лодку  и  убили  всех  людей,  находившихся  в  ней. Мы  не  убили  только  одного  маленького  мальчика.  Я  расскажу   тебе   о  том  времени  в  нашей  беседе. Это  произошло    вверх  по  течению  реки  на  восточном  берегу, недалеко  от  места,  где  ваш  большой  железный  мост  пересекает  реку.  Там, в  лодке,  было  много  золота. Мы ничего  не  знали  о  ценности  этого. Мы  бросили  его  там,  где  это  произошло. Я  покажу  тебе  место,  если  ты  пойдешь  со  мной.
 Затем,  после  всего,   мы  ушли  с  этого  места. Это  было  недалеко  от  того  места,  где Чанте  (река  Нож) впадает  в  Минисосе (Миссури).  Теперь  это, - в  другом  месте.  Чанте  повернула  оттуда,  где  текла,  но  тогда  это  было  прямо  напротив  того  места.
ИСТОРИЯ   ТРЕТЬЯ.  «СОЛДАТ» - АРИКАРА.
Моим  отцом  был  Медвежья  Рука,  и  он  умер  в  Мих-Тутта-Ханг-Куш Мандан  в  1837  году. Ему  тогда  было  около  70  лет.  Его  отца   звали Он  Удерживает  Отступающего Врага.  Моя  мать  была   Женщина  Ассинибойн,  и  она  родилась  в  1797  году,  а  умерла  в  деревне  мандан  от  болезни  одновременно  с  моим  отцом.  Она  прожила  80  лет.  У  моей  матери  был  брат  по  имени  Много  Медведей  или  Злая  Лошадь.  Хороший  День  был  родственником  или  хорошим  другом  моей  матери.
 Я   принадлежал  ко  многим  обществам  арикара: Вороны, Глупые  Собаки,  Черные  Рты  и  Бизоны.  Это  были  все  хорошие  общества,  и  я делал  всё,  что  в  них  полагалось  делать. Я  был  важным  человеком,  и  из-за  этого  они   выбрали  меня  своим  вождем, и  затем  дали  мне  рубашку. Суп  был  главным  вождем,  и  это  он  вручил  мне  рубашку. Всего  четыре   человека,  кроме  меня,  могли  носить эту  рубашку.  Это, -  Медвежьи  Зубы, Два  Удара, Стоящий Солдат  и  Сидящий  Медведь. Это  произошло  в  1904  году,  когда  я  смог  носить  эту  рубашку. После  того,  как  хидатса  ушли  жить  в  новое  место  в  форт  Бертольд,  они  послали  арикара трубку  и  восемь  лошадей,   приглашая  нас  жить   вместе  с  ними. Три  группы  пошли  туда: Атакующего  Медведя, Белого  Коня  и  Белого  Щита. Я  пошел  с  Белым  Щитом. Эта  партия  с  трубкой  возглавлялась   Худым (Тощим) Волком,  а  Сердца  Ворон  был  в  то  время  главным  вождем  мандан. Это  произошло  в  1861  году,  когда  арикара  ушли  жить  в  Бертольд.
ИСТОРИЯ   ЧЕТВЕРТАЯ. КАМЕНЬ  У  ДОРОГИ. 
Главное  автомобильное  шоссе  из  Мандан  в  Солен   проходит  в  долине  реки  Миссури  и, слегка  отклоняясь  от   Мандан  на  восток  и  юг,   пересекает  старое  место  мандан - деревня Молодого  Человека, - которое  расположено  около  фермы  Вэлша. Затем  дорога  ведет  налево,  проходит  вдоль  берега  Миссури  и  пересекает   место  главной  деревни  мандан  Кривобокие  Жилища,  которая  была  там  до  прихода  белых.  Это  место  находится   на  восток  от  старого  форта  Авраам  Линкольн. В  точке  пересечения  форта  Линкольн, дорога  на  Солен   проходит  через  ферму  Вэлша, затем  слегка  отклоняется  на  запад  и  юг,  и  дальше  тянется  через  долину  небольшой  речки, которая  была  известна  ранним  поселенцам,  как  Картридж-Крик, и  через  некоторое  расстояние  вниз, выходит  к Литтл-Харт-Ривер. На  запад  от  дороги,  в  миле  или  больше,  ниже  пересечения  дороги  на  Солен  форта  Линкольн,  находятся  постройки  фермы  мистера  Ведера. Еще  ниже  этих  построек, недалеко  от  них  на  западной  стороне  от  шоссе,  но  в  пределах  дорожной  насыпи  и  близко  к  ограждению,  установлен  каменный  памятник.  Этот  камень  представляет  собой  красный  песчаник  почти  в  три  фута  высотой,   площадью  около  восьми  квадратных  дюймов  на  его  верхушке  и  фут  или  больше  внизу.  На  восточной  стороне  камня  вырезан  щит. Это, - северо-западный  угол  Военного  Резервата  Форт-Авраам  Линкольн,  и  памятник,  несомненно,  был  там  установлен  как  правительственный  маркер.  Сейчас  он  является  едва  ли  не  единственной  вещью, которую  можно  найти  во  всем  резервате,   кроме  нескольких  куч  кирпичей,  скрепленных  раствором  в  месте,  где  раньше  стояли  здания  форта.  Сами  постройки  были  разрушены  и   растащены  фермерами  и  горожанами, чтобы  использовать  материал   для  строительства  собственных  домов  и  амбаров. 
 Нужно  отметить, что  важная  база  снабжения  находилась  на  Литтл-Харт-Ривер,  около  устья  этого  потока,  в  1872  году,  когда  лейтенант  Грин  с  ротой  «К»  17-й  пехоты  прибыл  туда  из  форта  Райс.  Пехотный   лейтенант  Кайренс  и  доктор  Слочер  сопровождали  эту  экспедицию. Пост  получил  название  Кэмп-Грин,  и  затем  предполагалось,  что  основная  линия  Северной  Тихоокеанской  Железной  Дороги  пересечет  Миссури  в  этой  точке,  и  новый  пост  будет  установлен  для  защиты   служащих  этой  дороги   в  стране  сиу,  западнее  реки. Однако  мистер  Экелсон,  кто   нес  ответственность  за   строителей,  был  извещен, что  место  пересечения   перенесено  на  несколько  миль  севернее, к   Харт-Ривер. Руководствуясь  этим  объявлением  железнодорожного  начальства,  пароход «Майнер» (шахтер)   с  солдатами  для  постов,  расположенных  выше  по  реке,   фортов  Стивенсон  и  Буфорд,  всего  две  роты  16-й  пехоты  под  командованием   подполковника   Дэна  Хьюстона,  отплыл  в  Кэмп-Грин.
Следующий  приказ  исходил  из штаб-квартиры  департамента.
 «Штаб-Квартира  Департамента  Дакота. Сент-Пол, 16  апреля 1872  года.
Специальное  предписание  под  номером  65.
Совет  офицеров, настоящим,   уполномочен  выбирать  и  рекомендовать место  для  нового  поста, который  нужно  установить  на  западном  берегу  Миссури,  или  в   ближайшей   окрестности,  в  точке,  где  Северная  Тихоокеанская  Железная  Дорога  пересечет  реку.
Члены  Совета:  полковник  Стэнтон,  22-я  пехота; капитан  Скалли,   капитан  Хип,   Инженерный  Корпус;  лейтенант  Слочер, хирург.
Совет  должен  быть   в  краткий  срок  собран  в  форте  Райс,  и  выехать  оттуда,  чтобы  провести  необходимое  исследование  перед  предоставлением  отчета  и  соответствующих  рекомендаций.
Капитан  Хип  должен   наметить контуры  поста,   план  которого   должен   войти  в  отчет   Совета. 
Командующий  офицер  в  форте  Райс  должен  обеспечить  необходимым  транспортом  и  охраной,  чтобы   содействовать  Совету  в  выполнении  этих  инструкций.
Командующий, генерал-майор  Хэнкок».
Полковник  Стэнтон  позже  был  выведен  из  Совета,  чтобы  возглавить  в регион  Йеллоустон  экспедицию  второй  осмотровой  партии.   Полковник  Гриттенден, 17-я  пехота,  был  назначен  на  его  место,  и  Совет  собрался  в  форте  Райс  22  июля  1872  года.  Там  его  участники  сели  на  пароход «Айра  Стокдэйл»  и  поплыли  к  точке  на  реке,  предназначенной  для  ее  пересечения  железной  дорогой,  где  они по  прибытию  и  выбрали  место  для  нового  поста.  Работа  была  начата  без  задержки,  и  вскоре  это  получило  имя  форт  Маккейн,   а  на   холме,  где  собственно  и  возводился  пост,  были  посажены   деревья. Подполковник  Карлин, 17-я  пехота,  стал  первым  командующим  поста.  Впоследствии  название  было  изменено  на   форт  Авраам  Линкольн. Он  был  хорошо  укреплен,  и   имел  двухэтажные  блочные  дома  на  манер  пограничных  постов  того  времени.  Однако  Военный  Департамент  вскоре  решил, что  там  должна  располагаться  кавалерийская  часть,  чтобы  преследовать  упорных  наездников  воинов  сиу,  и  чтобы  проводить  исследования  близлежащих  областей.  И  вот,  в  1873  году,  туда  прибыло  подразделение  под  командованием  подполковника  Джорджа  Кастера, следовательно, прямо  на  плоской  равнине, к  югу  и  востоку  от «форта  на  холме»,  был  оборудован  кавалерийский  городок. Вероятно,  этот  камень  был  установлен  в  том  же  1873  году,  чтобы  выделить  северо-западный  угол  военной  зоны, - этого  нового  важного  звена  в  линии  военных  постов,  расположенных  вдоль  реки  Миссури.   
Правительство  обратилось  с  призывом  к  индейцам  из  деревень  в  окрестностях  форта  Бертольд  прийти  в  форт  Авраам  Линкольн  и  поступить  на  службу  скаутами. Без лишних  колебаний,  многие  из  этих  индейцев  вскоре  отправились  в  путь  вдоль  восточного  берега  реки  в  Кэмп-Хэнкок,  располагавшийся  на  переправе  Выдра,  ныне  Бисмарк,  где  они  переправились  через  реку,  прибыли  в  форт  Маккейн-Авраам  Линкольн  и  поступили  на  службу. 
В  полном  виде,  история  этих  находчивых  скаутов  представляет  собой  мемуары,  заполненные яростными  сражениями,   внезапными  и  насильственными  смертями, - так  же,  в  то  или  иное  время,   нашедшие   свое  отражение  в  подернутых  желтизной  новеллах  о  диком  западе.
 Старинные  враги  сиу,  вооруженные  правительством, - и  каждый  скаут  хоть  частично,  но  был  одет  в  униформу  Большого  Отца  из  Вашингтона, - эти  бравые  молодые  индейцы арикара,  мандан  и  хидатса  разведывали  местность  и   атаковали  намного  превосходящие  их  численно  военные  партии  противника.
Частичный  список  этих  людей  приведен  в  этом  документе  с  одной  лишь  целью, - чтобы  сохранить  их  имена  и  идентичность  для  будущих  студентов  и  друзей  индейцев.
Некоторые  из  этих  мужчин  еще  живы, но  в  форте  Бертольд,  округ  Арикара, есть  индейское  кладбище,  где  правительство установило  102  каменных   надгробия,  отметив,  таким  образом,  последние  места  отдыха  этих  скаутов  со  старых  военных  постов  верхней  Миссури.  На  каждом   надгробии  выгравирована  надпись,  гласящая,  что  здесь  похоронен  индейский  скаут-волонтер  США,  и  имя  индейца. Совсем  небольших  почестей  удостоены  они  за  их      существенный  вклад  в  историю  завоевания  запада.
Среди  скаутов  арикара  был  молодой  воин  по  имени  Красный  Медведь,  или,  как  сиу  мне  сказали, Красные  Уши. Сегодня  арикара  его  часто  называют – Красный  Человек. Гордый  от того,  что  его  по-особому  отметили, когда  выбрали  скаутом,  и  снедаемый  амбициями  в  отношении  получения  персональной  славы  в  борьбе  с  сиу,  он  занял  свое  место  скаута  в  форте  Авраам  Линкольн,  приняв  на  себя  обязательства   и  опасности  ненадежного  существования   разведчика.  Очень  скоро  ему  выдали  винтовку   с   боеприпасами  и  послали   просмотреть  на  наличие  враждебных  сиу регион  Литтл-Харт-Ривер, в  окрестности  внушительного  возвышения,  известного,  как Литтл-Харт-Хилл (Холм  Маленькое  Сердце), юго-западнее форта  Авраам  Линкольн. Его  друг,  или,  как  он  его  называл, его  брат,  скаут  арикара  по  имени  Краска,  был  послан  с  ним.  Их  миссия  состояла  в   наблюдении  за  долиной  Литтл-Харт  и  уведомления   гарнизона  о  перемещениях  любой  враждебной  партии  сиу.
Они   без  проблем  достигли  холма,  и  после  того,  как  стреножили  своих  верховых  на  северной  его  стороне,  поднялись  по  склону и  ползком  пробрались  на  вершину,  где  залегли  за  пучками  травы  и  начали  осматривать  долину. Далеко  на  западе  они  разглядели  большое  облако  пыли,  поднятое  копытами  тысяч перемещавшихся  бизонов,  также  они  увидели  вапити,  который  быстро  бежал  по  долине  реки  вдоль  берега,  держась  расположенных   на  одной  линии  вдоль  потока, отстоящих  друг  от  друга  лесных рощ.  Но  их  внимание  привлекло  поведение  множества   антилоп  на  южных  откосах  холма,  расположенного  вниз  по  реке, которые  в   панике  бежали,  явно  чем-то  напуганные, - чего  скауты  видеть  не  могли,  -  огибая  холмы  юго-восточнее   их  позиции. Но  через  несколько  минут   в  их  поле  зрения  появилась  группа  всадников  из   20-25  человек.  По  снаряжению  воинов  и  другим   известным  им  признакам,  они  поняли,  что  перед  ними  находится  военный  отряд  хункпапа  и  сихасапа-сиу (черноногие-сиу),  и  они  решили  уходить.  Они  поползли  назад   на  северный  склон,  а  затем  побежали  к  месту,  где  оставили  своих  лошадей. Однако, прибежав  туда,  они  не  увидели  лошадей,  и  подумали,  что  те  ушли  в   заросли  сливы  в  небольшой  роще  ниже,  и  побежали  туда.  Когда  они  находились  совсем  близко  от  деревьев, воздух  между  ними  рассекла  стрела  и  сломалась  об  сланцевую  скалу  за  ними. Не  ослабляя  темпа,  скауты   разделились, вступили  в  низкорослую  чащу  и   стали  продираться  в  концы  небольшой  рощи.   Это  скопление  морозостойких  деревьев  было  довольно  плотным,  но  при  этом  нешироким,  и  когда  они  в  нее  ринулись  что  есть  сил, разведчик  сиу-сихасапа  выбежал  из  его  укрытия  на  другой  стороне  и кинулся,  спотыкаясь,  к  стреноженным  лошадям  арикара.  После  неудачной  попытки  обратить  их  в  бегство, чтобы  оставить   двух  скаутов  пешими, сиу  повернул  на  запад  и вскочил  на  свою  лошадь  таким  образом,  что  скаутам  были  видны  только  его  нога  и  рука.   Тогда   они  стали  часто  стрелять  по  быстро  перемещающейся    цели,  и  лошадь,  наконец,  упала.  Однако  всадник  быстро  поднялся  на  ноги,  и  побежал,  спасая  свою  жизнь.  Зная,  что  звуки  выстрелов  привлекут   внимание  военного  отряда  сиу  и  приведут  их  сюда,  скауты  первым  делом  достигли  своих  лошадей,  а  затем  поскакали   за  убегающим  сиу,  кто  уже  удалился  на  приличное  расстояние.   Погруженные  в  погоню,  они  не  заметили,  как  оказались  почти  в  окружении  военного  отряда,  тогда   метким  выстрелом  они  остановили   беглеца, и,  ударив  его  тело  винтовками, поскакали  галопом  прямо  через  линию  воинов  сиу, начав,  тем  самым,  долгую  и  жесткую  поездку  к  «Форту  на  Холме».
Краска  сидел  на  своем  сильном  пони   арикара,  в  то  время  как  Красный  Медведь  имел  быструю  лошадь,  которая  была  обучена  для  охоты  на  бизона,  и  которую  в  то  утро  он  позаимствовал  у  еще  одного  скаута  арикара  в  форте  Авраам  Линкольн,  по  имени  Одно  Перо.
Обе  лошади  были  свежими  и  откормленными,  в  то  время  как  лошади  сиу  были,  вероятно,  не  совсем   в  хорошем  состоянии, так  как  привезли  сюда  воинов   с  расстояния  приблизительно  в  30  миль,  из  района  реки  Поркьюпайн. Однако  вряд  ли  они  были  сильно  заезжены,  так  как  сиу  упорно  преследовали  арикара  на  протяжении  нескольких  миль.    Лучшее  оружие  арикара  держало  любого,  одиночного  всадника  на  расстоянии,  и  два  скаута   насмешливо  прокричали  в  сторону   своих   преследователей,  когда  приблизились  к  невысоким  холмам, которые  они  рассчитывали   достичь  после  пересечения  небольшой  долины,  по  которой  скакали  сейчас,  и  затем  выйти   в  низменность  Миссури,   южнее  форта. Однако  сиу  поняли  их  замысел,  и  направили  нескольких  всадников   им  наперерез,  чтобы  они  помешали  скаутам  добраться  до  холмов.  Поэтому  тем  пришлось  держаться  изначально  выбранного  курса   на  север  с  небольшим  отклонением  к  западу, и  далее   скакать  по  западной  стороне  водораздела  к  Картридж-Крик, откуда  оставалась  одна  миля  до  западной  окрестности  форта. Уставшие  лошади  их  преследователей  остались  далеко  позади,  но  шесть  или  восемь  всадников  на  их  быстрых  верховых  по-прежнему  висели  у  них  за  спиной,  вытянувшись   в  линию, отклоняющуюся  немного  на  восток.   При  этом,  трое сиу,  которые  поскакали  им  наперерез,  теперь   ехали  по  восточной  стороне  Картридж-Крик,  представляя  серьезную  угрозу  для оказавшихся  в  непростом  положении  арикара,  когда  они  достигли  длинного  подъема,  ведущего  к  «Форту  на  Холме».
 Селекция  бизоньих  лошадей  была  проведена  таким  образом,  что  они  могли  преодолевать  короткие  расстояния  на  бешеной  скорости,  но  к  длинной  и  изнурительной  скачке   они  были  мало  приспособлены,    и  изящное  животное,  на  котором   скакал  Красный  Медведь, начало    выдыхаться,  когда  два  скаута  резко  повернули  вправо  и  ринулись  по  прямой  к  форту.  Краска  скакал  впереди  и,  в  финальном  спурте, пересек  траекторию   троих  сиу,  обретя     безопасность  на  крутом  косогоре,  однако   конь  Красного  Медведя  споткнулся  при  пересечении  глубокой  и  пыльной  бизоньей  ямы,  и,  прежде  чем   он   смог бы  восстановить  широкий  шаг, вновь  остановился,   на  этот  раз   с  длинной  стрелой   сиу,  насквозь  прошившей   его  правый  бок. Он попыталась  совершить  еще  прыжок,   но  следующая  стрела  пробила  ему  шею,  он  остановился,  опустил  голову  и  начал  отхаркивать.  Затем   его  широко  расставленные  ноги  вздрогнули,  и  из   раздутых  ноздрей  полилась  кровь, - его  гонка  была  завершена.  Красный  Медведь   прыгнул  на  землю,   но  прямо  в  воздухе на   его  голову  обрушился  сокрушительный  удар  палицы  с  острым  каменным  наконечником  со  стороны  сиу   по  имени  Убивает  Много  Врагов, кто  уже  спешился  и  подбежал  к  умирающей  лошади. Когда  он  упал,  наполовину  оглушенный,  разъяренный  сиу   начал  наносить  ему  удар  за  ударом, каждый  раз,   сдавленно  вскрикивая - «ку», -  и  через  несколько  мгновений   Красный  Медведь   лежал  мертвый   рядом  с  его   прекрасным  конем,  в  травянистой  долине  на  берегу   струящегося  прозрачными   водами  Картридж-Крик.
Вся  погоня  лежала  как  на  ладони   у  часового  в  юго-западном  блокгаузе  форта,  и  какое-то  время  потребовалось  на  то,  чтобы  подготовиться  к  отражению  предполагаемой  атаки. Пехотинцы  выступили  из  ворот  в  тот  момент,  когда  два  скаута  в  последнем  рывке  пытались  оторваться  от  сиу,  и  линия  стрелков  дала  залп,  когда  Краска  спрыгнул  со  своей  лошади   около  лейтенанта   Варнема,  которому  индейцы   дали  имя Заостренное (Изможденное)  Лицо.   Когда  изнуренный  скаут  увидел,  что   его  друга  Красного  Медведя  нет  с  ним,  он  поспешил  к  своей  поникшей  лошади  с  явным  намерением   ехать  тому  на  помощь,  и  солдатам  пришлось  приложить  немало  усилий,  чтобы   удержать  его  от  самоубийственного  шага.
Тем  временем,   первые   четыре  подвига-прикосновения,  которые  учитываются  среди  сиу,  были  ими  сделаны; тело  было  ужасно  исполосовано  и  избито,  и  сиу  в  неторопливом  темпе  поехали  в  южном  направлении,  везя  с  собой  кровавые  трофеи  вражеской  смерти, - они  имели  отрезанные  уши  и  правую  руку  храброго  скаута, срезанные  с  его  лошади  узды  и  его   боеприпасы. Солдаты  завернули  тело  в  одеяло  и  перевезли  его  в  форт  на  вершину  холма,  где  похоронили  его,  а  над  могилой  поставили  каменную  пирамиду. Так  умер  Красный  Медведь.
Трагическая  гибель  скаута  подтолкнула  арикара  к  действиям. Они  отправили   сообщение  в  лагеря   их  народа,  и  через  пять  дней  перед  фортом  возникло  какое-то  количество  воинов  арикара  и  мандан. Краска  сопроводил  их  к  месту,  где  был  убит  Красный  Медведь,  и  они  увидели   вокруг  на  земле  и  на  траве  засохшие  пятна  крови.  Они  уселись  кружком  на  этом  месте, начали  петь  песню   в  его  честь  и, наконец,  стали  танцевать. Во  время  танца,  его  участник,  молодой  девятнадцатилетний  человек,  которому  вождь  Сова   дал  имя  Красивый  Вапити, торжественно  поклялся,  что  отомстит  за  смерть  Красного  Медведя, - своего отца.  Затем  он  ушел  в  холмы,  чтобы  молиться  и  медитировать,  и  чтобы  правильно  подготовиться  для  тяжелого  испытания  Танцем  Солнца,  а  остальные члены  отряда  утром   пошли  в  форт  и  поступили  на  службу  скаутами.  Их  имена: Два  Удара, Сердце  Врага, Шея  Быка, Четыре  Кольца, Лицо  Вапити, Белый  Орел,  Скунс, Ничего  Не  Боится, Красивая  Ворона, Оглядывающий  Волк, Бизон,  Проходящий  Через  Лагерь  Бык, Храбрый  Человек  и  Голова  Скунса. В  тот  же  день  возвратился  Красивый  Вапити  и  сказал,  что  церемонию  нужно  провести  в  более  подходящее  время,  а  сейчас  он  хочет  присоединиться  к  скаутам.
На  следующий  день  нетерпеливые  скауты  выступили  на  поиски  сиу.  Некоторые  из  них  отправились  пешком,  дабы,  таким  образом,  выразить  их  полное  неуважение  сиу.  Историю  этого  предприятия  можно  коротко  процитировать  из  рассказа Два  Удара (умер  в  1922  году), кто  сообщил  следующее: «На  следующий  день  мы  ушли  в  разведку, - на  поиски  дакотов.  Я   шел  пешком,  но  затем  кто-то  дал  мне  лошадь. Мы  встретили   дакотов,  и  один  из  них  бросился  на  меня  и  ударил  мою  лошадь,  убивая  ее. Затем  я  встал  за  скалами  и  начал  по  ним  стрелять. Одна  пуля  врагов  попала  мне  в  ногу,  выше  колена,  и  после  этого  я  не  мог быстро  бегать. Стоящий  Солдат,  кто  имел  другое  имя  Молодой  Военный  Орел, отправил  меня  обратно  в  лагерь  на  его  лошади.   Мы  вполне  добились  своего. Язык  Вапити  и  Оглядывающийся  Волк  были  пешими.  Они  погибли  в  тот  день. Хвост  Вороны,  Пятнистый  Орел  и  Ри,  Стоящий  Среди  Хидатса,  тоже  были  убиты.  Пришли  белые  солдаты  и  отогнали  врагов  от  нас,   поэтому  мы  не  смогли  их всех  убить.
Женщина   Медвежьей  Руки,  по  имени  Военная  Женщина,  помогала  мне  вырезать  пулю  из  моей  ноги. Я  стал хромать  и  ходить  с  палкой».
Красивый  Вапити,  сын  Красного  Медведя,  убитого  скаута, был  главным  участником  Танца  Солнца,  и  он  представил  своего  отца  и  получил  его  имя. В  дальнейшем  его  называли  иногда  Красным  Медведем,   но  чаще  Красным  Человеком. Позже  он  женился на Женщине  Раковине  и   Весьма  Недурственной, но  затем  отставил  их  в  сторону  и  женился  на  одной  из  жен  Сидящего  Медведя, главного  вождя,  кто  умер  недавно.  Сидящий  Медведь  имел  несколько  жен,  и  правительство  приняло  закон,  запрещающий  эту  практику, так  что Красивый  Вапити  «помог   Сидящему  Медведю»,  когда  прибрал  к  своим  рукам  Женщину  Сиу.   Он  стал  влиятельным  человеком  среди  своего  народа,  и   лицом,  заслужившим  доверие  правительства,  которое   назначило  его  Судьей  по  Индейским  Правонарушением  среди  арикара.  Он  и  Сердце  Врага  ездили  к  президенту  в  1910  году.
Красивый  Вапити  рассказывал  мне  о  смерти  своего  отца  в  ноябре  1922  года,  и  сообщил  следующее: «Моим  отцом  был  Красный  Медведь,  или, по-другому,  Красный  Человек. Он  сражался  в  форте  Авраам  Линкольн,  Он  был  скаутом. Он  был  убит  сиу. Вождь  Мальчик  тоже  был  убит. Он  был  убит  там, где  находится  красный  камень  у  дороги. Я  думаю,  что  солдаты  установили  этот  камень  в  его  честь.  Тогда  я  был  его  сыном,  и  я  захотел  стать  скаутом.  Я  захотел  получить  его   почетное   имя. Для  этого  я   принял  участие  в  Танце  Солнца.   Так  что,  это  имя  у  меня  теперь. Также  я  стал  скаутом. Я упорно  охотился  за  сиу.  Они  убили  моего  отца.  Я  не  знаю, где  они  отрезали  у  него  уши  и  руку. Он  был  весь  окровавлен.  Они  изрезали  его  из-за  «прикосновения».   Я  был  скаутом  у  Кастера  и  сражался  в  Монтане.  Кастер  погиб.   Окровавленный  Нож,  Низкий  Бык  и  Маленький  Воин  погибли  там. Мы  быстро  умираем.  Сердце  Врага  умер  в  конце  месяца.  Я   хочу,  чтобы  они  похоронили  меня  вместе  с  другими  скаутами  здесь, в  Бертольд. Я  хочу  камень. Я  был  смелым  скаутом,  и  совершил  много  чего. Я  должен  остаться  один. Пока  я  не  хочу  этого.  Когда  я  умру,  я  это  захочу».
Синий  Гром, старый  сиу-хункпапа,  теперь  живущий   в  форте  Йетс,  в  резервации  Стэндинг-Рок,   входил  в  военный  отряд,  который  убил  этих  семерых  скаутов  во  время столкновения,  продолжавшегося  несколько  дней.  У  него  интересная  история,  и  он  является  достопримечательностью  форта  Йетс. Он  обладал  необыкновенным  голосом,  и   много  лет   был  глашатаем  на  всех  собраниях  сиу.  Он   стал  правительственным  скаутом  и  почтовым  курьером  на  маршруте  между  фортами  Линкольн  и  Райс,  и  исполнял   эти  обязанности до  1876  года,  когда  Кастер  выступил  из  форта  Авраам  Линкольн  в  его  последней  кампании,  поскольку  обнаружил,  что  колонна  направилась  против  сиу.  В  агентстве  Гранд-Ривер,  еще  до  постройки  форта  Йетс,  миссин   Гэлпин,  чистокровная  сиу  из  племени  ухенопа (ухенонпа)  использовала  его  в  качестве  курьера  агентства. Ее  индейское  женское  имя  было  Вамбди Отепевин,  или  Орлиная  Женщина  Смотрящая  Везде. Она  была  женой  белого  торговца   агентства,  и как-то  маленький  индеец   застрелил  стрелами  несколько  голов  крупнорогатого  скота,  принадлежащего   этому  торговцу.  Отец  мальчика  серьезно  задумался  над  этим   делом,  и  пришел  к  выводу, что  его  надлежит  наказать  смертью.   Индейцы  сильно  разволновались, по  каким-то  таинственным  причинам   отнеся  смерть  мальчика  на  счет  белых,  и  толпой  повалили  к  магазину  торговца,  где  потребовали  его  жизнь  за   потерю  убийцы  крупнорогатого  скота. Несколько  сот  индейцев  окружили  место,  и,  наконец,  подожгли  постройку.  Когда  дым  начал  вползать  в  магазин   из-под  неотесанной  двери,  Вамбди  Отепевин  спокойно   вышла  наружу,  и,  сильно  их  обругав  и  обозвав  трусами  за  то,  что  такое  подавляющее  их  множество  пришло  убивать  всего  нескольких  белых  людей,  пообещала  устроить  им  большой  пир,  если  они  пощадят  их. Пока  те  рассуждали  над  этим  предложением,  она  послала  Синего  Грома  в  офис  агентства   с  просьбой  разрешить  отпуск  необходимых  продуктов.   Синий  Гром  получил  три  пули  в  колено,  и  впоследствии  навсегда  остался  хромым. Тем  не  менее,  он  возвратился  к  толпе  с  разрешением  от  агента  выдать  им,  что  они  пожелают. Следовательно, храбрая  женщина   убила  животное  и   раздала  бурлящей  толпе  хлеб  и  кофе,  тем  самым,  сохранив  небольшое  число  белых  в  этом  обширном  аванпосте  цивилизации.
Синий  Гром  является  официальным  историком  хункпапа  и  хранителем  Зимней  Календарной  Летописи – пиктографической  истории  племени,  датированной  с  1772  года,  копия  которой  была  представлена  автору  на  церемонии  его  усыновления  в  1913  году. Во  время  получения  от  него  информации,  относящейся  к  Священным  Камням  Сиу,  в  1922  году, с  Белым,  образованным  хункпапа  в  качестве  переводчика,  Синий  Гром,   между  прочим,  упомянул  и  этот  маркер  из  песчаника.  Я  не  стал  тогда  его  допытывать,  поэтому   добился  от  него  немногого,  но  он всё  же  сообщил  следующее: «Около  форта  Линкольн  есть  красный  камень.  Ты  видел  его. На  холмах  мы  обнаружили  двух  скаутов  палани (арикара).  Они  осматривали  окрестности.   У  них  были  очень  быстрые  лошади.   Мы  упорно  гнались  за  ними.  У  них,  я  думаю,  была  нехватка  патронов. Красный  Медведь (сиу)  и  Убивает Врагов  перехватили  их,  и  Красный  Медведь сблизился  с  одним  из  них,  когда  его конь  взбрыкнул. Он  убил  коня  стрелой  и  остановился. Убивает  Врагов (другое  его  имя,  возможно, Убивает  Много  Врагов), схватил  скаута  и  развернул  его. Он  бросил  его  на  землю. Он   ударил  его,  посчитав  первое  прикосновение  (подвиг) на  враге. Он  носит  это  теперь. Затем   Красный  Медведь  посчитал   второе  прикосновение  на  нем. Остальная  часть  отряда  видела  всё  это. Все   знают  об  этом. Пришли  солдаты  и  отправили   его  на  вершину   холма.  Они  поставили   скалы  над  ним. Мы  оставались  там  несколько  дней,  и  убили  еще  некоторых  из  них».
Белый,  мой  переводчик, стал  зятем  Убивает  Врагов,  женившись  на  его дочери   по  имени      Тянет  Врага  Вниз,  названная  так  в  честь  ее  отца, посчитавшего   первое  прикосновение    на   Красном  Медведе  арикара.
Арикара  считают, что  красный  каменный  маркер  был  установлен  в  честь  Красного  Медведя,  скаута-волонтера  США,  кто   погиб  в  бою  в  октябре  1872  года:  «зажав  траву  в  своих  пальцах», - как  сообщил  сиу, -  на  берегу  прозрачных  вод  Картридж-Крик,  где  теперь  стоит  красный  маркер,  который  арикара  называют – «Красный  Камень  у  Дороги».   
ИСТОРИЯ  ПЯТАЯ. СРАЖЕНИЕ  В  ХОЛМАХ.
 Впервые  об  этом  сражении   стало  известно  в  Мандан.  Из  разговоров  создалось  впечатление,  что  произошло  оно  давно  и  что   рассказ  о  нем  является  легендарным  повествованием  о  лишениях,  великой  отваге  и   низвержении   врагов.  Старики,   принимавшие  участие  в  тех  или  иных  военных  событиях,  часто   про  них  рассказывают;  часто  их  дети  получают  имена  в  честь   какого-нибудь  подвига,  или  указывающие   на  что-либо,  происшедшее  во  время   битвы,  и  рассказ  переходит  в  следующее  поколение,  не  становясь  хуже  из-за  того,  что  его  пересказывают  по  многу  раз. Когда  такой  рассказ   передается  через  несколько  поколений, то,  не  очень  удачная  экспедиция  или  даже  бегство  приобретают  природу   героической  борьбы,  и  если  он   живет  в  памяти  народа  долго,  то  становится  похож  на  замечательные  мифические  повествования  древних  греков  о  приключениях  их  богов,  богоподобных  мужчин  и  прекрасных  женщин.
Фактически, такие  рассказы  представляют  собой  старинные  легенды  о  племенной  чести  и  индивидуальном  мастерстве  и  храбрости.  Во  многих  своих  аспектах,  они   напоминают  греческую  мифологию,  и, тут  надо  отдать  должное  индейскому  рассказчику,   столь  же   превосходны  в  описаниях.
Эта  конкретная  битва  была,  очевидно,  грандиозным  делом  и  мандан  и  их  союзников, и,  само  собой,  одарила  сиу  значительной  славой,  благодаря  их  незаурядной  храбрости  и  находчивости  в  том  момент,  когда   они  проигрывали. Несмотря  на  то,  что, это  произошло  приблизительно  шестьдесят  четыре  года  тому  назад,  еще  живы  старики, чьи  отцы  в  то  время  были  активными  воинами, поэтому  рассказ   отчасти   приобрел  природу  загадочного  случая,  и,  следовательно, Вакан, а  значит,  не  должен  был  излагаться  небрежно.  Сторонний  наблюдатель,  столкнувшийся   с  этим  обычаем,  должен   обратить  свое  внимание  на  то, что  индеец,  говоря   о  человеке,  прославившимся  в  битве, называет  его  не  тем  именем,  которое   тот  имел   в  жизни.  Оказывается,  не  совсем  правильно  или  учтиво   упоминать  настоящее  его  имя,  и  рассказчик  иногда  может  называть  его  Громом,   Военный  Орлом,  Лошадью  и  другими  именами,  несущими  в  себе  понятия  о  храбрости  и  чести,  и когда  они применяются   в  описаниях  соответствующего  образа  действий. Из-за  этого  очень  трудно  получить   рассказ об  этой  битве  и  узнать  имена  воинов,  принимавших  в  ней  участие. Разные  рассказчики,  от  которых  были  получены  эти   измененные  имена, сообщали  об  этой  битве,  и  когда,  наконец,   были  узнаны  настоящие  имена  участников,   сделано  это  было  с  чувством  вины,  как  будто  совершалась  недостойная  вещь,   и  как  будто  предавалось  доверие. С  трудом  индеец  сообщил  имена  сиу,  принимавших  в  этом   волнительном  приключении,  и  то  только  после  того,  как  за  информацию  голодному  и  очень  огорченному   индейцу  был  выложен  хороший  кусок  мяса  и  другие  подарки,  и  обещано  было  еще  то  же  самое.  Тем  не  менее,  имена  были  даны  с  такой  неохотой,  при  таких  сострадательных  обстоятельствах,  что  автор  почти  готов  просить  прощения  за  то,   что  упомянул  их,  и  мы  не  станем  печатать   имя  информанта,  дабы  сохранить  его  доверие.
После  того,  как  стали  известны  имена  воинов, достаточно  легко  было   проверить  их подлинность  у  рассказчиков  четырех  других  племен,  и  поэтому  мы  уверены,  что  это  повествование  правдивое.
Рассказы  мандан,  арикара  и  хидатса  сходятся  во  всех  основных  моментах,  и  отличаются  только  в  точках  зрения  на  ту  или  иную  подробность. Сиу  никогда  не  пытались   обратить  это  поражение  в  собственную  победу, но  откровенно   признавали, что  шесть  воинов  сиу взяли  на  себя  большее,   чем  могли  успешно  обработать,  однако  при  этом  расхвалили  их  за  тот  образ  действий,  благодаря  которому  они  сдерживали   противника  в  течение  продолжительного  времени,  и   удостоились  чести  за  то,  что  «забрали  с  собой  множество  жителей  деревни».
Окрестности  устья  реки  Литтл-Миссури    были  любимой  охотничьей  территорией  мандан,  арикара  и  хидатса  на  протяжении   более  125  лет. Затем  два  из  этих  племен  покинули    пять  своих  деревень,  расположенные   в  устье  Харт-Ривер,  и  переместились   вдоль  Миссури  на  тридцать  миль,  или  больше.   Во  время  перехода  их  охотничьи  партии  часто  заходили  в  район  Литтл-Миссури. Одна  из  основных  линий  маршрута  пролегала  вдоль  западного  берега,  а  другая  вела  через  брод  Фиш-Хук,  где  стоял  форт  Бертольд,  и, пересекая  треугольник  изгиба, выходила   снова к  реке,  напротив  устья  Литтл-Миссури.   Левую (восточную)  сторону    большого  водного  пути,  часто  посещали   охотничьи   партии  ассинибойнов   и  других  северных  племен,  и, поскольку  эта  сторона  была  более  открытой,  чем  правый  (западный) берег,  здесь  часто  происходили  вооруженные  конфликты  между  различными  группами,  и  потери  лошадей  у  военных  отрядов  были  наиболее  частым  явлением.  Восточная  тропа   к  тому  же была  более  длинной,  а  значит,  путешествие  по  ней  занимало  больше  времени, и  жители  деревень  в  основном  пользовались   западной  тропой,  когда  вступали  в  регион  Литтл-Миссури.   Это  был  трудный  путь,  так  как  вдоль  него  лежало  несколько  районов  с  плохими  землями,   но  его  преимущество  как  раз  заключалось  в   неровностях  местности,  когда  враждебные  группы  могли   разъехаться   на  короткой  дистанции,   и  конфликта  удавалось   избежать. В  глубоких  лощинах  и  сумеречных  проходах  было  много  дичи, и  леса тоже  было  достаточно. В  нескольких  милях  южнее  впадения  Литтл-Миссури  в  основной  поток,  тропа  проходила    по плоской  возвышенности  в  подножье  огромных  крутых  холмов   на  западе  и  с  Миссури  на   востоке. После  пересечения  основного  потока,   взору  открывалась широкая  плоская  равнина,  которая  тянулась  на  мили  к  холмам  на  востоке. Этот большой  травянистый  район  имел  много  быстрых  стремнин  и  был  усеян  рощами  деревьев,  таких,  как  тополь, ясень и  вяз. Также  он  был  известен   как  район  обитания  вапити,  а  бизоны  с  антилопами  были  собраны  в  углу  этого  большого  треугольника,  сделанного  рекой,  которая  текла  на  юг  на  протяжении  двадцати  миль,  а  затем  поворачивала  на  восток,  и  далее  текла  на  еще  большее  расстояние. 
Район  Литтл-Миссури  был  одним  из  лучших   в  отношении   промысла  бобра  по  всей  длине  Миссури,  и  еще  в  1805  году  Льюис  и  Кларк   повстречали  там  двух  белых  трапперов. В  1807  году,  один  из  этих  двоих, Колтер,   был  подобран  в  устье  реки  Платт   Мануэлем  Лизой,  испанским  торговцем  из  Сент-Луиса,  и  тот  охотно  сопроводил  его  вверх  по  реке  к  Биг-Хорн  на  Йеллоустоне. Колтер  был  величайшим   скаутом-отшельником  и  исследователем  границы, и  являлся  первым  белым  человеком,  кто  увидел  регион, который  теперь  называется  Парк  Йеллоустон, но  много  лет  назад  в  течение  продолжительного  времени  этот  район  называли – Ад  Колтера.
СОБСТВЕННО  ИСТОРИЯ.
Летом  1860  года  военная  партия  из  шести  воинов  сиу вступила  в  страну  кроу  в  Монтане,  чтобы  отомстить  за  смерть  родственника  лидера  их  группы. Будучи  успешными  в  своем  предприятии, со  свежими  лошадьми,  недавно  принадлежавшими  кроу,  они  покинули  реку  Вапити (Йеллоустон)   и   начали  пересекать  Бэдленды  (плохие  земли) в  регионе  Литтл-Миссури   с  намерением  выйти  в  верховье «Разделяющейся  реки» (река  Нож, Найф-Ривер) и  дальше  следовать  курсом  в  деревни   арикара,  где  они  собирались  приобрести  кукурузу,  а  затем   обменять  шкуры  выдр, которые  они  забрали  у  кроу,  в  фактории  форта  Бертольд   около  брода  Фиш-Хук (Рыболовный  Крючок) на  порох  и  свинец  и  на  право  прохода  в   страну  своих  родственников  сиу-янктонаев, на  восточный  берег  Миссури. Но  их  планы   рухнули,  и   их  души  исследователей  повели  их   дальше  к  Литтл-Миссури.  В  декабре они  достигли  великой  Миссури  в  точке,  расположенной   в  нескольких  милях  севернее  места  слияния  двух  потоков. Они  намеренно  в  тот  день прошли  стороной  от  устья  потока,  так  как  это  было  любимое  место  отдыха  мандан. В  трех  с  половиной  милях  севернее  Литтл-Миссури  находилось   величественное  возвышение,  которое,  из-за  своей  специфической  формы, всегда  было  известно  под  одним  названием –  Сэддл-Бьютс  (Холм  Седло,  представляющий  собой  две  возвышенности  с  седловиной   посередине). В  полумиле   южнее   одной  возвышенности находилась  вторая – очень  крутая  и   трудная  для подъема,  с   абсолютно  плоской  вершиной,  возможно,  площадью  в  два  акра.    
По  ту  сторону  Миссури,   напротив  этих  холмов,   удобно  устроившись  среди  лохматых  деревьев  вдоль  небольшого  потока  под  названием Поднимающаяся  Вода,  находился  временный,  зимний   охотничий  лагерь  мандан,  хидатса  и  арикара,  которые  пришли  сюда  из  их  удобных  круглых  земляных  домов  в  деревне  Фиш-Хук,  чтобы заложить  впрок  запас  мяса  и  шкур.  Несколько  дружественных  ассинибойнов  располагались  лагерем  с  ними.
С  вершин  возвышенностей  на  западном  берегу   сиу  определили  местонахождение  лошадей   их  старинных   врагов, и  единодушно  решили,  что  им  необходимы  еще  несколько   новых  лошадей, что  подарить  их  во  время  танцев,  которые   начнутся  после  их  триумфального  прибытия  в  типи  своего  народа  у  Гранд-Ривер. Они  запланировали  пройти  по  тонкому  льду   после  наступления  темноты  и  смело  работать  с  табуном,  если  не  будет  не  охраны.  В  случае  если  их  появление  откроется,  они   договорились  гнать  лошадей  на  восток,  погоняя  их  изо  всех  сил  до  утра,  пока  они, наконец,  не   переправятся  через  Миссури  возле  устья  реки   Кэннонбол  (Пушечное   Ядро). Они  надеялись  на  то,  что  жители  деревни,  не  зная  истинную  силу  сиу,  побоятся  их  преследовать  ночью, и  прежде  чем  те  смогут  прочесть  их  следы   на  рассвете,  они  с  табуном  будут  уже  так  далеко,  что  погоня  станет  практически  бесполезным   занятием.   Не  имея  возможности  перевести  собственных  верховых  по  тонкому  льду, они  решили,  что  вступят  в  лагерь  и  заберут  лошадей,  стреноженных    возле  жилищ  и   подготовленных  к  охоте  следующего  дня.
Тем  временем,  вечером   сильно  похолодало,  и  участники  рейдовой  партии  дрожали,  скучившись  возле  небольшого  костра,  разведенного  днем  на  другой  стороне  холма,  дожидаясь  прихода  ночи. То,  что   у  них   имелось  всего  несколько  патронов  для  их  тяжелых  винтовок  Шарпс  и  карабинов  Спрингфилд,  мало  их  беспокоило,  потому  что  они  не  предполагали  вести  боевые  действия,  если  только  не   будут  обнаружены    уже  в  деревне  каким-нибудь   припозднившимся  бродягой,  возвращающимся   домой  после  объездки  лошадей.  В  этом  случае  они  рассчитывали  посчитать  «ку», захватить  лошадей  и  ехать  прямо  в  табун  и  махать  одеялами,  обращая  лошадей  в  стампиду (паническое  бегство).  Темнота  должна  была  замаскировать  их  перемещения.  В  любом  случае,  они  являлись  смелыми  людьми  и  воевали  с   кроу,  более  искусными  воинами,  чем  едоки  кукурузы  в  этой  деревне,  которых  они  почти  ни  во  что  не  ставили.  Они  поселили  страх  в  сердца  кроу, и,  тем  более,  должны  были  добиться  успеха  в  этом  небольшом  деле  против  людей,  живущих  в   домах,  сделанных  из  грязи,  и  в  собственной  защите  больше  надеющихся  на  высокие  частоколы,  чем  на  открытое  сражение.  Когда  низкое, «очерченное»  кругом  солнце  село  ниже   взъерошенных   бедлендов, темнота  сошла  быстро,  и  шестеро  сиу,  без  труда  преодолев    речной  лед,  достигли  лагеря.  Однако  острые  глаза  отмечали  каждое  их  перемещение,  когда  они  самоуверенно  расхаживали  среди  разбросанных  жилищ. Одна  или  две  женщины  сновали  между  укрытий,  и  звуки  барабана  исходили  из  одного  из  самых  крупных  из  них,  где  пировали  мандан. Несколько  лошадей   стояли,  скучившись,  около  одного  большого  бизоньего  типи,  и  разведчики  продвинулись  к  ним. Но  когда  дерзкие   Тинтонван  остановились,  чтобы  ослабить  ремни,  с  помощью  которых  лошади  были  прикреплены  к  колышкам,  раздался  дикий  вопль,  прозвучал  выстрел   и  из  жилищ   повалили  наружу  десятки  вооруженных  мужчин.
Боятся  Его  Лошадей (Ташунка Кокипопи), кто  был  лидером  партии, начал  стрелять  в  массу  приближающихся  жителей, и   крикнул  его  людям,  чтобы  они  освобождали  лошадей  из  их  пут. Но  завязки  были  крепкими,  и, прежде  чем  они  смогли  разрезать  двужильную   сырую  шкуру, на  них  нахлынула  толпа,  и  им  пришлось  бежать  что  есть  сил,  чтобы  не  попасть  в  плен. Стреляя  назад  на  бегу,  они  прыгнули  в  густой  кустарник,  где  поймать  их  было  затруднительно,  и    тем  же  путем,  что  и  пришли  сюда, без  потерь достигли   берега  реки. Теперь,  пока  погоня  не  стала  слишком  близкой,  их  безопасность   зависела  от  бегства   по  речному  льду  на  западный  берег  к  месту,  где  они  могли  бы  встретить  их   врагов  после  того,  как  те  пересекут  реку. Несколько  пуль  чиркнули  по  льду,  но  они  благополучно  перебежали  на  другой  берег  и,  к  своему  удивлению,  обнаружили,  что  враги  не  собираются   следовать  за  ними.  Это  озадачило  сиу,  и  вызывало  среди  них  некоторое  беспокойство,  когда  остаток  ночи  они   теснились  вокруг  тлеющих  углей  своего  старого  костра,  вороша  его  концами  двух  соединенных  палок. 
Попытка   кражи  вражеских  лошадей  потерпела  неудачу,  и  теперь  они  решили  идти  вниз  вдоль  Миссури  к  устью  Литтл-Миссури,   чтобы  затем  вступить  в   труднопроходимые  Бедленды  южнее  потока,  где  было  много  дичи,  в  ущельях  можно  было  легко  укрыться  и,  следовательно,   их  поиски  были  бы  затруднительны,  даже  если  бы  противник  привлек  для  этого  все  имеющиеся  у  него  силы.   
Тем  временем,  вражеский  отряд,  состоящий  примерно  из  тридцати  мандан  во  главе  с  Красной  Звездой,  быстро  переместился  на  несколько  миль  в  южном  направлении  вдоль  берега  Миссури,  а  затем  перешел  по  речному  льду  на  западный  берег  и,  повернув  на  север, растянулся  вереницей  вдоль  берега  Литтл-Миссури,  где  несколько  часов  провел  в  ожидании  рассвета. Другая  группа, состоявшая  из  арикара  во  главе  с Сидящим  Волком,  тоже пересекла  реку  и  заняла  позицию  на  холмах,  расположенных  западнее  сиу,  а  сильный  отряд  хидатса  во  главе  с Тощим Быком,  включая  метиса  по  имени  Пороховой  Рог (его  французское  имя  было  Пакину)  нескольких   ассинибойнов  и  других  из  лагеря, прошел  по  льду  и  до  конца  ночи  схоронился  под  нависшим   берегом. Таким  образом, шесть  сиу  были  полностью  окружены.
Забрав  лошадей,  которых  они   оставили  на  западном  берегу, сиу,  пока  не  взошло  солнце,   покинули  свой  неуютный  лагерь,  при  этом  Боятся  Его  Лошадей   с  его  людьми  держался  холмов  на   приличном  расстоянии  от  реки.  Чувствуя,  что  их  поджидает  опасность  на  Литтл-Миссури,  они  послали   Ужасный  Голос  Вороны вперед,  чтобы  он  нашел  безопасное  место  для  перехода  через  реку,  но,  когда  он  осторожно  приблизился  к  реке, то  был  встречен  градом  стрел,  посланных  в  него  людьми  Красной  Звезды. Те  немедленно  пересекли  реку  и  занялись  его  поисками.  Прозвучал  сигнал,  на  который  было  отвечено  со  всех  сторон,  и   Ужасный  Голос  Вороны   не  теряя  времени  даром  присоединился  к  своим  товарищам.  Сиу  стало  очевидно,  что  они  находятся  в  середине  круга  сходящихся  воинов, и  что   у  них  очень  мало  шансов  на  то,  чтобы   добраться  до  безопасного  места. Однако,  благодаря  осторожности  врагов,  они  без  потерь  достигли   подножья  крутого  холма  с  плоской  вершиной.   Держась  под  прикрытием   нагроможденных  масс  песчаника,  который  сполз  из  толщи  основной  породы,  покрывавшей  вершину  холма, сиу  убили  нескольких  преследователей,  прежде  чем,  наконец,  достигли   точки,  расположенной  непосредственно  под  нависшей  шапкой  песчаника.  Однако  поиск  трещины,  по  которой  они  смогли  бы  заползти  на  вершину   раньше,  чем  противник  сможет  взобраться  на  нее  с  другой  стороны, создал  проблему,  так  как,  занимаясь  этим,  они  подвергались  обстрелу  снизу. В  процессе,  Боятся  Его  Лошадей,  сын  знаменитого  вождя  сиу Два  Медведя  (и  брата  миссис  Фрэнк  Гэйтс), был  убит,  и  его  тело  скользило  вниз  до  тех  пор,  пока  не  застряло   в  буйно  разросшемся  горном  кедре. Белая  Лошадь, арикара, кто застрелил  его,  влез  на  скалистую  кручу, чтобы  ударить  по  телу  и  посчитать «ку», находился  уже  близко  от  него,  когда Раненый  Стрелами,     брат  Железного  Грома (Вахкия  Маза)  и  член  группы  Два  Медведя (Мато  Нопа),  выпрыгнул  из-за  скалы  и,  коснувшись  стволом  винтовки   удивленного  и  ошеломленного  арикара,  в  упор  разрядил  в  него  свой  последний  патрон. Бросок  сиу  ради  обладания  вершиной  оказался  успешным, и,   несмотря  на  потерю  одного  своего, они стали  кричать  вниз  их  врагам,  насмехаясь  над  ними,  и  приглашая  прийти  и  захватить  их. Северные  индейцы в  первой  половине  дня  унесли  несколько  тел  своих  убитых,  а  во  второй  половине  атаковали  сиу  сразу  со  всех  направлений.  Это  им  дорого  обошлось. Уцелевшие   были  очень  рады  тому,  что  им  удалось  невредимыми   уйти  из-под  огня  тяжелых   винтовок  Шарпс  и  карабинов  Спрингфилд,  которым  им  поливали  сиу  с  холма, но  множество  их  убитых  и  раненых  были  отправлены  по  льду  в  деревню. Сиу  не  могли   пожаловаться  на  их  позицию, но  дело  шло  к  блокаде, и   у  них  не  осталось  патронов,  а  были  только  палицы  и  несколько  стрел  к  лукам.  Ко  всем  прочим  бедам,  они  начали  страдать  от  холода,  голода  и  жажды. Они  видели,   как  враги  готовят  на  нескольких  кострах  мясо,  принесенное  из  деревни,  и   с  горя  им  оставалось  лишь  насмехаться  над  индейцами  внизу,  распевая  победные  песни  и  издавая  пронзительные   вопли  мести. По  мере  того,  как  солнце  опускалось, всепроникающий  холод  охлаждал  разгоряченных  сиу  на   холме, и  воздух  становился   чистым, колючим  как  снег  под  сильным  ветром, который  насквозь  продувал  высокое  место  и  обжигал  лица  обеспокоенных  мужчин, значительно  дополняя  их  неудобство  и  смятение. 
Был  собран  совет,  и   пять  мужчин  решили,  что  их  единственная  надежда  к  спасению  лежит  через  прорыв  кольца  возбужденных  врагов  внизу.  Поскольку  стало  совершенно  ясно,  что  те  не  смогут  достать  их  на  вершине,  дакота  решили  сражаться  с  ними  внизу,  а  значит,  они  должны  были  атаковать  сами,  и  если  у  них  всё  получится,  то  они  смогут  присоединиться  к  своим  друзьям  и  родственникам  в  лагерях  дакота,  но  если  они  умрут, то  их  народ  будет петь  об  их  храбрости  и  рассказывать  об  их  героической  смерти  возле  вечерних  костров.   
Воины  мандан  и  хидатса  в  этот  день  встретились  со  смертью. Мужчины,  собравшиеся  возле  небольших  костров,  разведенных  на  земле  среди  деревьев, дремали, завернувшись  в  их  бизоньи  шкуры  и тесно  прижавшись,  друг  к  другу  коленями  и  головами, но  моментально  вскочили  на  ноги  в  середине  ночи,   поднятые  шепотом  часовых. Что-то  странное  происходило  на  холме, - невидимые  отсюда  дакоты  пели  их  песню  смерти,  и, по  мере  того,  как   ветер  своими  штормовыми  порывами  доносил  в  их  уши  это  дикое  и  странное  пение,   в   людях  пробуждался  мистический  и  неосязаемый  страх  перед   сверхъестественным,   и  за возможный   крах  собственной  «магии». Но  странная  песня  сиу  быстро  была  отодвинута  на  задний  план,  так  как старый  Черный  Медведь,  знахарь  хидатса, начал  проводить  свои  церемонии,  и  мужчины  стали  танцевать  и  петь  в  честь  арикара.
Длинная  и  холодная  почти  подходила  к  концу; на  востоке  начало  сереть, и   на  другом  берегу  раздалось  ржание  лошадей,  которых   повели  к  реке  мальчики,  чтобы  напоить  их  через  отверстия  во  льду. Много   индейцев  в  ожидании  собралось  в  подножье  холма.  Некоторое  время   ни  звука  не  доносилось  со  стороны  сиу,  и  союзники  уже  начали  обсуждать   отправку разведчиков на  вершину  холма,  когда  они  внезапно  были  напуганы   воплями  воинов  сиу,  и   тут  же  увидели  их  самих,   взметавшихся  над  краем  высокого  холма.  Сиу  прыгнули  с  плоского  верха   и, скользнув  по  обледенелому  склону,  обрушились  в  самую  гущу  ошеломленной  группы  жителей  деревни. Всё  произошло  настолько  внезапно,  что  эти  отчаянные  воины  успели  убить  много  врагов, прежде  чем  остальные  вышли  из  оцепенения  и   пошли  в  атаку. Черный   Томагавк  и   Ездящий  Повсюду   Воин  были  первыми  схвачены  и  убиты,  но  множество  врагов  тоже  легли  замертво  на  утоптанный  снег, указывая,  тем  самым,  на  то,  с  какой  яростью  сражались  напоследок  эти  два  сиу.  Ужасный  Голос  Вороны  и  Стоящий   Бизон   схлестнулись  в  страшной  рукопашной  схватке  с  таким большим  количеством  арикара  и  мандан,  что  враги  не  могли   стрелять  из  их  ружей  из-за   боязни  попасть  в  своих. Палицы  сиу  работали   с  ужасающей  эффективностью, но  многочисленный  враг  постепенно  их  одолевал,  и  вскоре  Стоящий  Бизон   умер  от  удара  прикладом  ружья.  Поскольку  многие  враги  бросили  к  его  телу  посчитать «ку»,  Ужасному  Голосу  Вороны  удалось  прорваться  через  их   скопление  и  скрыться  в  лесу. Но  вскоре  он  натолкнулся  на  двоих  мандан,  бегущих  на  звуки  битвы  от  костров,  горевших  невдалеке,  и,  - с  его  песней   смерти,   зазвучавшей  отчетливо  и  громко  в   освежающем, холодном  утреннем  воздухе, -  он умер  в  кружащемся  вихре  палиц  и  ножей.
Деревенские  жители  подвергли  тела  этих  смелых всяческим  оскорблениям, находясь  в   бешенстве  от   потери   такого  множества  своих  людей,  и  безобразно  их  изуродовали.  Штормовой  ветер,  который  вроде  бы  успокоился  в   ранние  утренние  часы, теперь   завыл  с  такой  яростью, что  они  вынуждены  были  вразброд  идти  по  льду  в  свой  лагерь,  чтобы  укрыться  от  него  и  чтобы  позаботиться  о   тяжелораненых  сородичах,  которых  было  очень  много.  Лагерь  погрузился  в  траур,  и   в  этот  раз  танцу  скальпа  женщин  не  аккомпанировали  хвастливые  рассказы  воинов,  а  победа  была  добыта  ценой  такого  большого  количества   убитых  и  раненых,  что  никто не  дерзнул  предложить  новое  имя  кому-либо. Вопли  убитых  горем  женщин,  обрезавших    свои  волосы  и  исполосовавших  ножами  свои  руки  и  груди  в  знак  скорби  об  их  потерянных   мужьях  и  сыновьях,  были  слышны  в  их  лагере  много  дней.  Белые  торговцы  в  форте  Бертольд  продали  им  все  имеющиеся  в  наличии  белые  простыни  и  одеяла, и  облаченных   в  белое  фигур  тех,  кого  оплакивали,  не  было  так  много  со  времени   великой  битвы  между  арикара  и  сиу,  вследствие  которой   арикара  вынуждены  были   уйти  жить  к  мандан  и  хидатса  в  Бертольд. 
Во  время   короткого, но   ожесточенного  боя  в   подножье  обледенелых  откосов  холма,  никто  из  жителей  деревень  не  обратил  внимания,  что им  противостоят только  пять  сиу.  Возможно,  они  подумали,  что  один  сбежал.  Однако   с  шестым  сиу  приключился  удивительный  случай,  и  он  в  итоге  оказался  единственным  выжившим.  Когда  отчаявшиеся  сиу совершали  их  прыжок  с  края  холма, Раненый  Стрелой (Хункпати), прыгнул  вместе  со  всеми,  однако  снег,  который  надуло  в  трещину,  провалился  под  его  весом,  и  оказался в  углублении,  похожем  на  небольшую  пещеру.  Он   так  сильно  ударился  головой  о  камень,  что  весь  день  пролежал  без  сознания,  и  только  ночью,  когда  к  нему  частично  вернулись   сознание  и   концентрация,  он  смог  выбраться  на  поверхность  обледенелого  склона. Из  лагеря  на  другой  стороне  реки  доносились  звуки  тамтамов,  крики  танцующих  мужчин,  пение  и  вопли   потерявших  родственников  женщин. Раненый  Стрелой  осторожно  спустился  вниз,  и  в  окровавленном  и   истоптанном  снегу  приступил  к  поиску  тел  его  товарищей.  Повсюду отчетливо   были  видны  признаки  страшной  борьбы.  Он  насчитал  двадцать  одно  тело  врагов, разбросанных  кругом в  беспорядке, прежде  чем, наконец,  нашел  тела  своих  погибших  четырех  друзей. Их  тела  были   изувечены   до  неузнаваемости,  и   опознать  их  можно  было  только  по  набедренным  повязкам  и  мокасинам.  Тело  Ужасного  Голоса  Вороны  он  обнаружил  на  краю  леса,  примерно  в  сотне  ярдов  от   остальных, и  вокруг  него,  образуя  кольцо,  лежали  тела  семерых  мандан,   тем  самым,  указывая  на  то,  какой  ценой  врагам  далось его  преследование.
Он  поспешно  заполнил   колчан  стрелами, выбрал  пригодный  лук,  поднял   халат,  изготовленный  из  шкуры  бизона, обеспечил  себя  несколькими  парами  мокасин,  сняв  их  с  убитых  воинов, и,  вступив  в  лес,  направился  на  юг. Проходя  мимо  тлеющего  костра,  возле  которого  кто-то  из  врагов  провел  ночь  и  день  перед  тем,  как   покинуть  это  место  вскоре  после  попытки  прорыва  сиу,  он   обзавелся   свертком  с  мясом  и,  с  восстановленными  силами  и  надеждой  пересек  Литтл-Миссури,  и  вскоре  был  потерян  для  вероятного  обнаружения  и  преследования  в  глубоких  ущельях  и  нагромождениях  «плохих  земель».
Хункпати  не  мог  идти  прямым  путем,  но, держась  глубин  ущелий, которые  вели  в  общем  направлении,  утром  он  достиг  водораздела.  На  севере  виднелись  темные  холмы,  расположенные  вдоль  Литтл-Миссури,  через  которые  он  прошел  дальше  на  юг,  и   перед  его  взором  открылась  вытянувшаяся  в  южном  направлении,  удобная  для  ходьбы  равнина,       примыкающая  прямо  к  берегу  Разделяющейся  реки  (река  Нож  или  Найф-Ривер).  Снег  в  нагорьях  был  неглубоким,  и  Раненый  Стрелой  не  особо  опасался  встретиться  здесь с  каким-нибудь  противником   в  это  время  года. Он  был  вооружен,  обеспечен  запасными  мокасинами  и  имел  много  мяса,  поэтому   ощущал  бодрость  при  виде  почти  ровной  местности, - за  исключением  нескольких   пологих,   узких  возвышенностей, -   простиравшейся  до  самой  страны  сиу,  которую  он  должен  был  достичь  после  пересечения  первой  большой  реки,  текущей  на  восток, после  ухода  с  Разделяющейся  реки,  которая  сейчас  находилась   недалеко  от  него.
Его  план  состоял  в  том,  чтобы   идти  вдоль  северного  рукава  Найф-Ривер   в  точку,  находившуюся,  фактически,  прямо  на  юг  от  места,  где  он   был  сейчас,  затем пересечь  небольшое  нагорье на  пути  к  южному   рукаву, далее  идти  вдоль  небольшого  притока,  текущего  с  юго-востока   к  ее  верховью,  после  чего  преодолеть  следующий  узкий  водораздел  и  идти  вниз  вдоль  первого  водного  пути,  который  он  обнаружит, к  Харт-Ривер (Канте  Вакпе Сиу).  Эта  река  являлась   границей  между  землями  сиу  и  их   противника,  от  которого  он  только  что  сбежал.
Высокая  точка,  известная, как Холм  Молодого  Человека,  должна   была  служить  ему  ориентиром,  и  он  должен  был  ее  искать  далеко  справа  от  него.  После  того,  как  он  увидел,  что местность  ему  достаточно  хорошо  знакома, и  при  условии,  что  он  не  наткнется  на  каких-нибудь  врагов,  он почувствовал,  что  его   проблемам  близится  конец.  После  долгого  и  тщательного  изучения   тропы,  по  которой  он  пришел  сюда,  на  предмет  обнаружения  погони,  он  какое-то  время  отдыхал  в   глубине  густого  кустарника  и  ел  мясо,  которое   подобрал  около  костра  мандан.  Хорошо  подкрепившись,  и  еще  раз  обследовав  откосы  и  долины  позади  себя, он  возобновил  свое   долгое  путешествие.  Теперь  он  шел  по  длинному  и  пологому  склону,  и  вскоре  сбросил  с  себя  свой  бизоний  халат  и  запел.   Песню  он  посвятил  своим  товарищам,  их  храбрости  и  смерти, и, после  громкого  провозглашения  имени  каждого  из  них, он   воздел  свои  руки  к  югу,  и  пообещал  Вакантонке  (Великая  Тайна),  что, -  тем  более  он  уже публично  поклялся, - принять  участие  в  Танце  Солнца,  если  ему  будет   и  дальше  сопутствовать  удача  и  он  вернется  из  военного   похода  с  честью. Кроме  этого,  если  ему  будет  разрешено  вернуться  к  своему  народу, он   должен  будет,  - после  того,  как  его  клятва  осуществиться,  - порезать  себе   руки,  чтобы  кровь  сочилась  из  сотни  мест,  и   в  разное  время  выкурить  семь  трубок   в  течение  праздничных  и  очищающих  церемоний.
Когда  Раненый  Стрелой   поднимался  по  пологому  склону  холма, - вскоре  после  его  молитвы, - то  впал  в  оцепенение,  увидев  человека,  идущего  прямо  к  нему.  Тот  тоже  был  пешим,  но   не  вооруженным,  кроме  этого,  он  шатался  подобно  больному  человеку  или   крайне  оголодавшему.   Раненый  Стрелой  поправил  свой  халат  таким  образом,  чтобы  его   можно  было  легко  отбросить  и   передвинуть  сумку (оригинал) со  стрелами  в  лучшую  позицию.   Он  никого  не  боялся,  но  сейчас  не  хотел   отклоняться  со  своего  пути  и  прятаться  от  одного,  одинокого  противника,  и  поэтому  шел  прежним  курсом. Другой  человек  тоже  его  не  испугался,  и  не  собирался  уступать  ему  дорогу,  и  когда  они   почти  сошлись, то  начали    пристально  друг  друга  рассматривать. Раненый  Стрелой  по  прическе   понял,  что  перед  ним  стоит  арикара,  и  он  также  увидел,  что  тот  ранен  и  окровавлен.   Мужчины  сблизились  на  дистанцию  в  десять  шагов,  и  тут  Раненый  Стрелой  заметил  большой  нож,  торчащий  из  спины  арикара.   Сейчас  от  него  зависела  жизнь  или  смерть  врага,  и  он  позволил  ему  продолжить  путь.  Вскоре  арикара  скрылся  из  виду,  затерявшись  среди  складок  холмистой  прерии.
Поздно  вечером  сиу  подошел  к  редколесью  на  берегу  южного  рукава  Найф-Ривер,  и  здесь  ему  посчастливилось  убить  кролика  и  несколько  прерийных  кур  в  заснеженной  куче  кустарников  на  краю  крутого  среза  берега.  Недалеко  от  этого  места  он   набрел  на   остов  заброшенного  летнего  жилища  с  ивовым  верхом, и  покрытый  снегом.  Теперь  он  получил  возможность  отдохнуть   под  крышей,  и,  решив  здесь  переночевать,  вошел  туда.  Но  вскоре  он  услышал  голоса,  и,  прислушавшись,  к  своему  удивлению  понял,  что  это  разговаривают  его  товарищи. «Здесь,  в  этом  месте, наш  брат,  Раненый  Стрелой.  Он раньше  нас  добрался  до  этого  старого  лагеря. Теперь   мы – все  вместе.  Он  будет  рад  видеть  нас.  Возможно,  у  него  найдется  что-нибудь  поесть. Мы   передадим   важные сообщения  нашим   родственникам.  Он  расскажет  им,  как  храбро  мы  умерли.  Давайте  сейчас  войдем,  попируем  и  отдохнем  вместе  с  ним».
Раненый  Стрелой  выскочил  наружу  и  смотрелся  кругом.  Никого  не  было. Напуганный  говорящими  духами,  он   возобновил  свой  путь  на  юг,  и  через  несколько  дней  вошел,   пошатываясь,  в  окрестности  лагеря   своего  народа    в  районе  реки  Поркьюпайн,  южнее  Йиян  Вакан Гапи  Вакпе (Священный  Каменный  Идол   около  реки  Кэннонбол).  Он  так  и  не  смог  внятно  рассказать людям  о  своем  путешествии   после  того, как   явственно  услышал  голоса  его  мертвых  друзей. Он  ничего  не  мог  вспомнить  о  том,  что  с  ним  происходило  после  ухода  из  заброшенного  летнего  домика  ровно   до  того  момента,  как  он  был  обнаружен  всадником  сиу  на  Холмах  Поркьюпайн, далеко   на  запад  от  Йянбослаха (Стэндинг-Рок).  Верный  своему  слову, которое  он  дал  Вакантонке,  Раненый  Стрелой   стал  главным  участником  следующего  Танца  Солнца,  однако  его  друзья   дали  ему  много  лошадей  за  привилегию   взять  на  себя  некоторые  порезы  на  руках,  предназначенные  ему,  поэтому  в  дальнейшем  на  каждой  его  руке  было  два  ряда  порезов,  по  десять  в  каждом  ряду. 
Место  этой  хорошо  известной  битвы  было  отмечено   народом  северной  деревни.  На  каждом  месте,  где  упал  мертвый  индеец,  была   уложена  куча  камней. Точки,  где  лежали  тела  мертвых  арикара,  были  отмечены  белыми  камнями; манданы  установили  красные  камни  на  могилах  их  воинов; и  хидатса  использовали  в  тех  же  целях  какой-то  другой  цвет.   Там,  где  пали  сиу,  были  воздвигнуты  курганы  из  камней  разного  цвета, - таким  вот  образом северные  индейцы  воздали  должное  храбрости  небольшого  отряда  сиу,  который  атаковал   их  деревню  в  зимнюю  пору.  Сегодня  старики  часто  сидят  вместе  в  окрестностях,  и  приглушенными  голосами  говорят  об  этой  партии,  погибшей  в  бою,  вдали  от   своего  дома,  с  песней  в  их  сердцах,  и  с   отвагой,  горящей  в  их  глазах, а  мутная  Миссури   вечно  будет  нести  свои  воды  мимо  группы  холмов  под  названием  Сэддл-Бьютс  и   курганов  разноцветных  камней.
ИСТОРИЯ   ШЕСТАЯ. СРАЖЕНИЕ  В «ПОСЛЕДНЕЙ  ДЕРЕВНЕ  НА  ХОЛМЕ». 
Место   рассказа – три  мили  южнее  устья   реки  Литтл-Миссури.
 Дата – 31 мая  и  1 июня  1923  года.
Авторитетные  источники – Джой  Пакину, сын  франко-индейского  метиса  по  имени Пороховой  Рог,  и  женщина  хидатса  по  имени  Много  Душистой  Травы.
Я   выступал  в  Зале  Мертвой  Травы,  в  Армстронге,  накануне  вечером,  перед   множеством арикара. После  танцевальной  церемонии  и  уборки  на  кладбище  могил  старых  скаутов,  я   направился  обратно  в  Элбоувудс,  прибыв  туда  около  четырех  часов  утра.   Я  не  проспал  и  получаса,  когда  дверь  открылась  и  вошла  группа  индейцев  мандан. Они  хотели,  чтобы  я  пошел  с  ними  в  деревню  Сердце  Вороны (Сердца  Ворон),  которая  находилась  на  другом  берегу  реки. У  них  имелась  бычья  лодка,  и  я  оделся  и  вышел  вместе  с  ними.   Местность,  по  которой  мы  шли  южнее  Миссури,  была  совершенно  дикой,  в  основном  здесь  были  холмы,  представлявшие  собой  возвышенности  с  плоскими  вершинами. Здесь   нас  ждали  верховые  лошади, и  дальше  мы  верхом   направились  в  деревню,  где  я   организовал  День  Декораций,  полностью  имея  дело  с  индейской  аудиторией. Там  было  несколько  сиу,  но  основными  посетителями  были  манданы   с  небольшим  количеством  арикара  и  хидатса, которые  прошедшим  днем  слушали  меня  в  деревне  Раковина  в  Зале  Мертвой  Травы.    
Как  только  мы  переправились  через  реку, прямо  перед  нами  оказался  холм,   высокий   и   массивный,  и  мне  было  рассказано  о  нем  следующее: «Когда-то   на  его  вершине   располагалась  деревня  одной  группы  хидатса. Я  думаю,  что  это  было  200  лет  тому  назад.   Теперь   жилища  находятся  в  долине. В  деревне  насчитывалось  двенадцать  круглых  земляных  домов.  Иногда  жители  ходили  в  горы  Килдир,  чтобы  добыть  мяса. Каждую  ночь  вождь  хидатса  узнавал,  где  они  находятся. Ему  сообщали  об  этом  разведчики-хидатса.  Вождь    хотел   подготовиться  к  сражению.  У  него  были  люди,  которые  выкопали   глубокие отверстия. Над  ними  они  растянули  свежие  бизоньи  шкуры.  Они  лили  воду  в  них.   Они  имели  много  воды  там.  У  него  там  было  много  мяса  тоже. Вождь   сказал  людям,  чтобы  они  не  использовали  воду  в  других  целях,  кроме  питья. Они  вынуждены  были  жарить  мясо  на  палках  над  огнем. Они  не  могли  пользоваться  водой  для  приготовления  пищи. Когда  он  был  готов, он  послал  сообщение  своим  воинам. Он  сообщил  им,  что  они теперь   должны  возвратиться. Так  воины  хидатса  пошли  в   деревню.  Сиу  пошли  тоже. Сиу  атаковали  деревню. На  вершину   вел  только  один  путь. Вождь  имел скалы  и  бревна. Он  сражался,  находясь  за  ними. Этот  путь  был  крутым  и  узким. Они  убили  в   узком  месте  очень  много  сиу.  У  них  там  была  канава.  Они  сражались  одиннадцать  дней.  Сиу   нигде  не  смогли  пробиться. Когда  сиу подумали,  что  у  них  нет  воды,  вождь  обрушил  на  них  сверху  потоки  воды.   Больше  у  них  воды  не  было,  но  сиу  думали,  что  у  них  есть  еще  больше  воды. Я  думаю, что  они  лишились  мужества. Сиу  ушли  оттуда.  Они  не  могли  достать  хидатса.  Однако  затем  вождь  гро-вантров  (хидатса)  переместил  деревню  с  холма. Он  боялся, что,  рано  или  поздно,  будет  пойман  без  воды  и  мяса. Эта  деревня  была  последней,  построенной  когда-либо  на  холме.  Ты  можешь  увидеть  место,  где  тогда  были  дома».
Первого  июня  я  поднялся  на  холм. Он  находится  совсем  недалеко  от  Миссури,  с  вершиной,  возвышающейся  над  водой   примерно  на  300  футов.  Склоны  его  очень  крутые  и   неудобные  для  восхождения  по  ним. Почти  плоская  вершина  представляет  собой  треугольник   с основанием  почти  в  300  футов  и  две  стороны  длиной  почти  в  100  футов. В  северном  конце  острый  угол  образован  очень  крутым  выступом.  Оттуда  можно  увидеть  упомянутую  канаву  и  бревна,  формировавшие  бруствер.  Это  конструирование  было  индейским. На  вершине,  явственно  различается   кольцо  расположение  домов,  с  прямоугольниками  камней.  По  краям  скалы  есть несколько  отверстий  орлиных  ловушек. Я  насчитал  девять  мест, где  находились  дома,  и   есть   еще  несколько, обломки  которых  в  основном  уже  скатились  в  долину.  Я  поднял  белый  камень,  имевший  на  его  гладкой  поверхности   выгравированную  дату  1824  год,  и  несколько   других  отметин,  которые  я  не  смог  разобрать. Я  не  сомневаюсь,  что  в  этом  месте  произошло  сражение,  как  было  мне  сообщено,  о котором  я  часто  слышал  от  хидатса.  Они  получают  несказанное  удовольствие  от  рассказа,  как  хидатса  из  последней  деревни  на  холме  одурачили  сиу  в  этом  сражении.
ИСТОРИЯ  СЕДЬМАЯ. СРАЖЕНИЕ  С  СИУ  В  БЕРТОЛЬД.
Рассказчик – Коффи, или  Высокий  Мандан,  бывший  скаут-волонтер  в  форте  Линкольн.
Место – лагерь  Сердца   Ворон  в  Мандан, река  Литтл-Миссури.
Переводчик – Хубер, получивший  неполное  образование  мандан.
 «Однажды,  сиу  Пустой  Медвежий  Рог  пришел  со  многими  его  людьми  к  деревне  Фиш-Хук (Рыболовный  Крючок), чтобы  сразиться  с  нами.  Мы  смотрели,  как  они  пересекают  реку.  Они   приблизились  к  нашей  деревне.  Наши  молодые  люди  хотели  с  ними  сразиться.  Там  был  один  сиу,  которого  убили  недалеко  от  одного  из  наших  домов. Мы  сражались  так  горячо,    что  они  не  смогли  унести  его  тело. Мы  отогнали  их  от  него. Они  не  хотели,  чтобы  мы  сделали  на  нем  прикосновение. Затем  многие   мужчины  попытались  посчитать  на  нем  прикосновение.  Но  один  молодой  человек,  по  имени  Передвигается  Медленно,  был  очень  храбрым.  Он  сказал,  что  посчитает  на  нем  прикосновение  или  умрет  там. Он  обвернул  одеялом  свою  руку  и  поспешил  в  сторону  врагов. Он  прошел  дальше.  Он  подошел  близко.  Он  там. Он  ударил  врага. Затем  он  вернулся.  Сиу  унесли  своего  покойника.
Ночью  они  прислали  приглашение  Передвигающемуся  Медленно  прийти  в  их  лагерь.  Он   подумал,  что  они   собираются  его  убить.  Однако  он  пошел. Вождь  его  пригласил.  Он  был  смелым.  Он  сделал  прикосновение  на  одном  из  них. Он  прошел  ночью  среди  их  жилищ.  Он  был  там,  среди  них. Он  ел   их  мясо.
Затем  сиу Сидящий  Белый  Бизон  усыновил Передвигающегося  Медленно.  Поскольку  он  был  смелым  человеком,  сиу  сделал  его  своим  сыном. Затем  он  дал  ему  собственное  имя.  Мы  тоже  дали  ему  новое  имя.  Мы  назвали  его  Ие-хе-на-вия  (Усыновленный).


Рецензии