Большой и важный У-лю-лю!

(Памяти уходящих в темноту министров и тех, кто приходит им на смену)

Давеча задремал по-стариковски. Но был разбужен громкими вскриками. Этой мой внук Сашуля с боевым кличем «У-лю-лю!» катал по полу игрушечную машинку. Хотел, было, призвать шалуна к порядку, но сдержал себя. Привлекла внимание Сашина игрушка, отчего-то напомнила она мне маленький тюремный фургончик, подобный тем, что регулярно выезжают из ворот бывшего тюремного замка на улице Некрасова. И что за наваждение, подумал? Но очередное Сашино ««У-лю-лю!» разом прояснило сознание.
Да это не просто «У-лю-лю!», догадался я, это большой и важный «У-лю-лю!»
- И куда это ты, Сашуля, везешь нашего министра? – спросил я.
Внук стрельнул в мою сторону взглядом, загадочно улыбнулся и показал пальчиком в дальний темный угол, где, при желании, можно было бы отыскать паутину и даже паука.
- И зачем ты его, бедолагу, туда везешь? – я представил, как из мрака выползает членистоногий хищник и жадно впивается в дебелое чиновничье тело. Жуть! Я едва не всплакнул.
– Быть может не надо его туда везти? – вежливо попросил я. - Ему же судом всего лишь домашний арест предписан?
Внучек, не отвечая, громко загудел воображаемым мотором. И вдруг раскатисто прохрипел голосом начальника отдела по борьбе с бандитизмом Глеба Жеглова:
- Вор должен сидеть в тюрьме!
Признаюсь, что тут я не на шутку струхнул, можно сказать, содрогнулся всеми фибрами души и тела... Остатки жуткого хрипа еще толкались у меня в ушах, как вдруг на меня обрушился потолок лавиной пачек с деньгами. Только странные это были пачки, тяжелые, словно кирпичи…
- У-лю-лю! – вскричал я от боли, чувствуя, что через несколько мгновений буду похоронен заживо. – Пусть этот большой и важный, чтоб его, «У-лю-лю!», - продолжал кричать я, - сидит в тюрьме, зиндане, в чертов стульях! Пусть будет съеден там пауками! Нефиг столько воровать! Тоже мне, министр, лучше б по карманам шарил! А меня оставьте в покое! В по-ко-е!
И тут я проснулся. Оказывается, это я опять по-стариковски задремал и все последние события мне просто приснились. И пока я спал, Сашуля успел закатить машинку под диван. Доставали мы ее оттуда общими усилиями и, кстати, извлекли вместе с ней из душной поддиванной темноты розовый такой лесной орешек. Не старый еще, лет этак тридцати – тридцати пяти, крепенький и румяный, пригодный к эксплуатации – надолго ли, только?..
Хотя, может быть, это тоже мне приснилось? И бывает же такое?


Рецензии