роман Адам глава 37

ГЛАВА 37
Я не думал, что смогу так соскучиться по  своей работе. Я только принял обязательные после посещения сада пилюли и направился в душ. Большая хромированная лейка осыпала мои плечи и спину колючими водяными стрелами, а в голове крутилась незатейливая мелодия.
Я прокручивал в уме события уходящего дня. Как и обещал Ананасович здоровье мое поправили, приступов кровотечения больше не было, а сон улучшился. Точнее сказать сновидений вообще не было, но я каждое утро чувствовал себя отдохнувшим и свежим. Шрам на моем животе и впрямь выглядел жутковато, вернее пугающей была его синеватая окраска, со временем он посветлеет и не будет таким отталкивающим. Куда страшнее выглядела моя левая кисть, отсутствие двух пальцев сразу бросалось в глаза. Поэтому выходя из своей палаты руку я всегда прятал в карман. Для того, чтобы зрители не увидели моей калечности к левому рукаву моего золотистого комбинезона была пришита перчатка с репликой утраченных пальцев.
С сегодняшнего дня в саду работали два Адама. Основное время было отдано мне и животным, а в прайм тайм меня заменял Ярослав. Вместе с ним в саду появлялась Инна и они разыгрывали свой спектакль.  Я конечно настаивал на том, что и я смогу работать с Инной, но посмотрев видеозаписи их работы согласился, что вряд ли смогу переиграть друга. Когда они оказывались рядом между ними словно проскакивала искра или случалась какая-то другая химия.
Они становились двумя половинками одного целого. В их движениях появлялась та легкость и гармония, что мне доставалась только с помощью вживленного процессора. Они светились нежностью и теплотой по отношению друг к другу. Если бы я не знал историю Инны я бы решил, что они любовники. Больше всего меня удивлял Ярослав, мне всегда казалось, что для него самое главное это овладеть женщиной, совершить соитие и поставить зарубку на своем воображаемом прикладе. Сейчас же я видел совершенно другого мужчину. Это действительно был безгрешный Адам любящий свою Еву чистой первозданной любовью. В его прикосновениях не было страсти и похоти, было только желание поделиться своим теплом и ощутить ее эмоции. Все это я смог понять по видеозаписи, что же чувствовали посетители я мог только догадываться.
В моменты их выхода я уходил в пещеры, где принимал увеличенные порции лекарств и отдыхал. Конечно сначала  в моей душе пыталась зародиться ревность. Я даже пытался ее лелеять, чтобы она смогла развиться до устойчивой эмоции, на которой бы словно на плодородной почве взросла бы обида. Эта обида позволила бы мне с чистой совестью жалеть себя, как недооцененного мужчину. Не знаю, как устроены остальные мужчины, а мне нравилось себя жалеть по всяким дурацким поводам. Я бы лежал и грустил о несправедливости жизни и правил распределения женского внимания, но та чистота рождающаяся между моими друзьями лишила меня этого развлечения.
Животных в саду стало заметно меньше, я сначала испугался, что в мое отсутствие была эпидемия или быть может коварный газ начал собирать свою жатву среди несчастных зверушек. Но оператор успокоил меня, оказывается часть животных сняли с проекта для отправки в Америку. Конечно популярные питомцы еще бегали по склонам сада, но я не мог не заметить отсутствия мелких зверьков и большинства птиц. Если раньше по моему зову ко мне сбегалась огромная ватага, то сейчас собирать всех животных сразу мне запретили. Зритель не должен видеть уменьшения популяции.
В остальном же мои игры с животными не изменились. Я катался на слоне и тигре, собирал фрукты с обезьянами и смешно боролся  с огромным медведем. Я неспешно прогуливался вокруг дерева проводя пальцами по шершавой коре, а вокруг меня играли в догонялки еноты с лисицами. Я старался впитать в себя как можно больше ярких воспоминаний. Впереди меня ожидала пусть короткая, но счастливая пенсия на песчаных берегах океана. Там, в тени пальм под музыку океанских волн я собирался вспоминать эти дни. Свою оставшуюся жизнь я хотел посвятить именно этому. Я бы лежал в шезлонге и перебирал  в памяти прохладу волчьего носа, терпкий запах гориллы и хитрый взгляд дельфина. Конечно каждый день я буду вспоминать Ганнибала и Сильку, буду скучать по ним и стараться примерить их в своих мыслях.
Я закончил мыться, меня немного мучала совесть за бесцельно потраченную воду. Я так долго стоял погруженный в свои мысли, что потратил наверное целое озеро на свои водные процедуры. Ругая себя за беспечность я быстро оделся и направился в столовую. В последние дни меня кормили в палате, но мне очень хотелось повидаться с друзьями. Они закончили свой рабочий день на много раньше меня и мне стоило поторопиться.
Я выскочил в коридор и почти бегом последовал в столовую. В коридорах было по вечернему безлюдно и в столовую я добрался очень быстро. Но там не было ни Ярослава, ни Инны. Почему я решил, что они ладят вне сада? Быть может Ярослав сторониться колючей женщины или ей претит хамоватая самоуверенность Ярика. Я не много подумав решил посетить их по отдельности. Заваливаться в покои к Инне в это время показалось мне не удобным поэтому я решил отправиться к другу. А с Инной увижусь в следующий раз. Мне хотелось провести с каждым из них немного времени, чтобы в теплых краях вспоминать не только мокрые носы, но и добрые улыбки моих друзей.
Помня про то, что у Ярослава всегда есть алкогольные запасы я набросал на разнос чашек с салатами и стараясь перекричать своими извинениями возмущение дежурного по раздаче убежал. По дороге к комнате Ярослава я сумел договориться со своей совестью пообещав ей завтра вернуть всю посуду и принести глубокие извинения возмущенному повару.
Я давно не ходил в гости к Ярику и его комнату нашел не сразу. Сначала я хотел тактично постучать, но полный снеди разнос не позволял мне этого сделать. Не много подумав я решил постучать ногой. Силу удара я немного не рассчитал и вместо предупредительного стука вышел громкий удар по деревянной поверхности. Не плотно закрытая дверь словно ожидая моей оплошности распахнулась на всю ширину проема.
Неожиданно за раскрытой дверью меня встретила кромешная темнота. Первой мыслью было, что Ярослав куда-то ушел и просто забыл закрыть дверь. Хотя тут мало кто закрывал свои временные жилища на ключ, воровать собственно было нечего. Обстановка в комнатах была почти одинаковая, а личных вещей у людей было не много. Я уже собрался поставить разнос на пол и закрыть дверь, как увидел движение на кровати. Глаза почти сразу привыкли к контрасту между ярким светом коридора и полной темнотой комнаты. На расправленной постели были мужчина и женщина. Они так страстно занимались сексом, что даже не заметили моего появления.
Я узнал могучую спину Ярослава, он поглощённый страстью словно почувствовал мой взгляд и выгнул ее так, что закрыл собой свою партнершу. В прочем это не мое дело и я постарался, как можно скорее и тише исчезнуть.
Но тут я услышал женский стон, этот голос тяжело спутать с каким-то другим. Я на секунду замешкался и в это момент любовники перевернулись так, что я встретился глазами с томным почти безумным взглядом Инны.
В одно мгновение в затуманенных глазах женщины пропали отблески экстаза и засветилась жгучими искрами ярость. Инна одним движением скинула с себя бьющееся в иступленном движении мощное мужское тело и сгребла мятую простынь прикрывая свою наготу.
Я постарался как можно быстрее отвернуться и закрыть дверь, но идиотский разнос лишил меня такой роскоши. Сначала я чуть не уронил забрякавшие тарелки, а когда смог совладать с заплясавшей посудой понял, что руки до сих пор заняты и чтобы закрыть злополучную дверь надо избавиться от разноса. Сзади я услышал недовольное бурчание пытающегося прийти в себя Ярослава, следом раздалось злобное шипение Инны: «Зайди ты наконец и закрой дверь, Петров!»
Я опустив глаза в пол и зашел в темную комнату и не придумав ничего лучшего поставил разнос на пол. После чего не поднимая глаз закрыл за собой дверь. Лишившись единственного источника света комната погрузилась в кромешную темноту, но я все равно старательно прятал свои глаза.
Чиркнула зажигалка и маленький лепесток пламени разбавил своим светом таинственную мглу. Очень быстро он был втянут в кончик сигареты, чтобы погибнув на кончике зажигалки родиться ярким тлеющим огоньком. Но и этой пары секунд хватило моим бесстыжим глазам, чтобы против моей воли вскинуть взгляд в сторону обнаженной женщины. Инна словно ждала этого и откинула простынь в сторону. Она специально выставила себя на обозрение, ее сухое покрытое мелким потом тело отсвечивало бронзой. А маленькая грудь призывно цепляла мой взгляд торчащими сосками. Слава богу тлеющая сигарета почти не давала света и это спасло меня от полной потери стыда. В последний момент заметив мой взгляд Инна специально, как можно шире раздвинула ноги и если бы не темнота я бы точно не удержал свой взгляд.
- «Здравствуй, Петров», - довольным сочным голосом протянула Инна.
- «Добрый вечер, Инна Сергеевна», - пробормотал я: «Вы извините, я не знал. Я к Ярославу пришел».
- «Привет, Петров», - пробормотал Ярослав: «а мы тут, в общем-то…».
Он не договорил и поднявшись стал судорожно искать чем бы прикрыться. Мои глаза попривыкли к темноте и я смог видеть эту комичную картину. Косым взглядом я убедился, что Инна прекратила провокацию набросив на себя сверху белеющую в темноте простыню. Она откинулась на подушку и задумчиво курила.
- «Собственно давайте я пойду», - робко предложил я.
- «Да, ты иди», - отвлекся от своих поисков Ярослав.
- «Нет, подожди, Петров», - резко сказала Инна и добавила: «Ярослав включи свет».
Это прозвучало, как приказ и Ярослав немного опешил от такого напора. Он застыл на месте не зная, толи продолжить поиски белья или же повиноваться властной любовнице.
- «Я все таки пойду», - решил настоять я.
- «Ярослав, свет!», - рявкнула Инна.
На товарища было больно смотреть. Повинуясь окрику он кинулся к выключателю, но вспомнив, что стоит голышом кинулся обратно. Наконец он нашел выход из ситуации и схватил подушку. Одной рукой он прижимал ее прикрывая чресла, другой шарил по стене в поисках выключателя. Вспыхнул свет, Ярослав так спешил выполнить приказание любовницы, что это оказалось неожиданностью для всех нас.
- «Черт», выругалась Инна прикрывая глаза ладонью. Слава богу ее нагота была спрятана под простыню. Но я все равно прикрылся от нее ладонью.  Для меня ее нагота была страшней яркой вспышки электрического света. Воспользовавшись замешательством Ярослав юркнул в небольшое узкое кресло, ему с трудом удалось утрамбовать свой голый зад в сидение и прикрыться подушкой сверху. Выглядел он растерянным, из-под большой подушки торчали его голые мускулистые ноги а сверху выглядывали испуганные глаза. Нет в них не было настоящего страха, он стрелял ими то в мою сторону, то в сторону Инны. Когда он смотрел на меня в его глазах читались извинение, поиск мужской солидарности и бравада очередной постельной победой. В сторону Инны его глаза несли извинение за его и мою бестолковость, деланую нежность и намек на продолжение.
Я не знаю сколько бы продолжалась эта неловкая сцена, в которой самым нелепым выглядел я прикрывающийся рукой от женского тела будто от чего-то ужасного.
- «Петров, сядь уже», - усталым голосом сказала Инна.
Я немного поколебался в выборе места и наконец решил присесть  на небольшой пластиковый табурет. В голове вертелась только одна мысль: «Где Ярослав разжился такой разнообразной мебелью?»
- «Я смотрю ты, Петров, принес нам подкрепиться?», - язвительно сказала Инна. Она приподнялась над кроватью чтобы взглянуть на содержимое тарелок, а мой взгляд жадно впился в выскользнувшую из-под простыни грудь. Я быстро совладал с собой и отвернулся. Я увидел, как с идиотски приоткрытым ртом туда же глазеет Ярослав. Мне стало стыдно, неужели и я выгляжу таким идиотом.
- «У-у-у-м», - промурлыкала Инна и потянулась за одной из тарелок. В этот момент простынь соскользнула и она осталась совсем голой, в прочем ее это ни сколько не смущало. Она взяла еду и уселась на прежнее место скрестив ноги. Она вела себя так словно в комнате не было посторонних.  Она ела руками и что-то мурлыкала себе под нос. Я постарался скосить свой взгляд так, чтобы ее образ был для меня просто размытой человеческой фигурой лишенной деталей и намека на сексуальность. Я сфокусировался на Ярославе.
Он подобно маленькому кролику был полностью во власти питона. Его липкий от вожделения взгляд неотрывно следил за каждым движением Инны. Мне казалось, что еще мгновение и на его губах появиться слюна и медленно покоряясь силе тяжести начнет стекать по подбородку. Если сейчас Инна отставит тарелку в сторону и поманит его к себе призывно раскинув ноги он броситься в перед словно бегун на короткие дистанции. Его точно не будет смущать мое присутствие. Думаю что если бы вокруг нас была целая толпа его это тоже не смутило.
- «Все таки тебя есть за что уважать, Петров», - с набитым ртом проговорила Инна: «Есть в тебе порядочность, что ли. Вон посмотри на своего друга, еще минута и он начнет удовлетворять сам себя».
- «А? что?», - пробормотал Ярослав сильнее прижимая подушку к голому телу.
- «Говорю Петрову, что бы не ошибся, кто кого тут трахает», - посмеиваясь сказала Инна.
Ярослав наморщил лоб не поняв иронии и сказал: «Александр, ты бы шел, я потом зайду и поговорим, хорошо?»
- «Ваша незыблемая вера в превосходство мужчин иногда меня поражает», - сказала Инна: «Когда я скажу, тогда Петров пойдет».
Сначала я хотел возмутиться, но немного подумав решил промолчать. Все таки она права, я не готов бороться за главенство в этой комнате.
- «Мне просто не хочется чтобы наш наивный друг, считал что я жертва твоего обольщения, Ярик», - промурлыкала Инна.
Ярослав пару раз открыл рот, но не найдя что сказать закрыл его обратно.
- «Это собственно не мое дело, Инна.», - сказал я: «Вы тут и без меня разберетесь кто кого, простите, трахает. Можно я пойду?»
- «И ты не осуждаешь меня Петров?», - спросила она.
В душе тут же кольнула обида, но не осуждение. Мне было по мужски обидно, что не я оказался в ее постели. А осуждать мне ее точно не хотелось.
- «Разве ты не против измен?», - спросила она,
- «Инна меньше всего я ожидал увидеть вас в постели Ярослава, но если это случилось значит на то есть свои причины. Может вы полюбили его?»
Инна прыснула смехом, а Ярослава мое высказывание застало врасплох. По его растерянному виду было понятно, что дальше постели планов он не строил.
- «Эх, Петров, твоя наивность меня поражает», - еще посмеиваясь сказала Инна: «Тебе бы женские романы про любовь писать. Кто может влюбится в это самодовольное животное. Да и я если честно вряд ли способна на такое высокое светлое чувство»
- «А как же ваш любимый мужчина?», - спросил я.
Она опять засмеялась и в это раз смеялась громко, с презрением.
- «С чего ты решил, Петров, что я рассказала тебе правду», - Инна кивнула в сторону Ярослава: «Ты решил, что способен заставить исповедаться меня? Кто тебе сказал, Петров, что ты властитель душ?»
- «Инна зачем вы так?», - спросил я: «Я же ни о чем не просил вас, вы сами мне рассказывали. И получается обманули меня. Одного не понимаю, зачем?».
- «Зачем? Да ты такая размазня, Петров, что твое начальство уже не знало как не дать тебе совсем размазаться до конца», - презрительно скривив губы сказала Инна: «Вот и позвали меня, чтобы я рассказала тебе слезливую историю. Чтобы ты проникся ко мне сочувствием и почувствовал ответственность за мое участие в проекте и продолжил делать свое дело, а не побежал вскрывать вены или вешаться».
Она собрала свои серые волосы в хвостик перехватив их резинкой.  Она встала и стала одевать свой мешковатый костюм на голое тело.
- «Ты только не обижайся, Петров, это и есть моя работа», - она закончила одеваться и закурила: «Тебя надо было мотивировать и я это сделала. С кем-то надо спать, кого-то пожалеть, а тебе надо позволить пожалеть себя и ты горы свернешь, Петров».
- «А меня ты тоже мотивировала?», - высказал догадку Ярослав.
- «Тебя?», - удивилась Инна: «Тебя то на что мотивировать. Ты за то чтобы вновь стал полноценным человеком будешь теперь всю свою жизнь отрабатывать и радоваться».
- «Значит я все-таки тебе понравился», - заулыбавшись сказал Ярослав.
- «Дурак ты, Ярик», - скривившись сказала Инна: «Меня в качестве бонуса попросили наказать тебя, а как еще наказать такого самца? Правильно, Ярик, переспать с тобой, что бы ты понял насколько хреновый любовник из тебя. Но ты на столько тупой, что доказывать тебе что-либо бесполезно. Поэтому я тебе открытым текстом говорю, ты хреновый любовник!».
Она закончила одеваться, посмотрела на меня и сказала: «Ты не плохой человек, Петров. Тряпка конечно и точно не мужик, но ты однозначно лучше чем десять вот таких обезьян, как Ярослав. Если тебе станет легче, то я и вправду почти без вранья рассказала тебе свою историю. Вот только любимый мужчина оказался не меньшей скотиной чем большинство из вас. Трахать он меня начал почти сразу, потом бить, потом издевался. Конечно никакого института не было, он вообще не выпускал меня из квартиры, иногда в наказание садил на цепь. У меня родился мальчик и он спрятал его от меня у родственников в деревне, чтобы я никуда не сбежала. Я долго терпела, но однажды не выдержала и убила его. Я загрызла эту мразь на смерть, грызла зубами его горло пока он не сдох. И не знаю, как бы сложилась моя судьба, если бы не Дамир Аносович. Однажды он пришел в СИЗО и сказал пошли со мной. И я пошла. Он конечно тот еще тип, но он вернул мне сына. Он единственный кто не лезет ко мне под юбку. А я наверное его люблю по своему и надеюсь, что его безразличие ко мне тоже своеобразная любовь».
Ее некрасивое лицо расчертили слезы, она говорила и плакала. Но плакала она не так, как все остальные женщины. Она не кривила лица, не шмыгала носом, на ее лице не проявлялась никакая эмоция. У нее просто текли слезы, она их еще не заметила, и поэтому не вытерла. Потом обязательно вытрет удивляясь откуда они, эти слезы. Так плачут люди видевшие много горя в своей жизни. Они когда-то уже свое отрыдали, откричали и отмаялись. Теперь они могут плакать только вот так, без какой либо эмоции, без звука, с почти не ощущаемой болью на очерствевшем сердце.
Она посмотрела на нас с презрением, на каждого со своим презрением и снова закурила: «Да, кстати, мальчики. Если вы не знаете, то проект закрыли и я удаляюсь. Прощайте!».
Она подмигнула нам и вышла.


Рецензии