Рейс украденного счастья

Затянутое серыми тучами небо, последние две недели вгоняющее меня в депрессию, наконец-то прояснилось. Из-за незакрытых штор выскочил солнечный лучик и пробежался по моему лицу. Улыбнувшись его тёплым прикосновениям, я отбросила одеяло и выглянула в окно.
Снег, выпавший за ночь в большом количестве, искрился сотнями маленьких бриллиантов. На ветке куста сирени, растущего прямо под окном, сидела нахохлившаяся синичка.
Ощущая прилив сил и хорошего настроения, я босиком помчалась в комнату дочери и, бесцеремонно сдёрнув с неё одеяло, пощекотала за пятку. Анюта, что-то глухо проворчав, лягнула меня ногой и спрятала кудрявую голову под подушку.
- Анька, вставай! – Велела я, садясь на кровать и тормоша дочь.
- Ма, ну отстань! Дай поспать! – Оттолкнула мои руки Аня.
- Ну ладно, – деланно грустно вздохнула и я и нарочито медленно пошла к двери, - значит пойду в лес одна.
Не успела я взяться за ручку, как Анюта пружиной подскочила в постели.
- В лес?! – Счастливо взвизгнула она. – Мама, мы идём в лес?
Все знакомые и друзья, не могли понять, чем Анютку там манит лес. Она и сама не могла толком объяснить это. А же только улыбаюсь в ответ, когда кто-нибудь спрашивает:
- Что же у тебя за ребёнок такой странный? Все дети как дети, компьютеры да мультфильмы, а твою всё на природу тянет!
Почему Аня такая? Да потому, что я её такой воспитала! А люблю природу, могу часами бродить по лесу, разглядывая каждую травинку – и дочь такая же! Я люблю животный – Анютка с ума по ним сходит! Нет, она любит играть в компьютерные игры, любит смотреть телевизор, но в меньшей степени, чем другие ребята! И это не может не радовать, верно?
- Мам, правда? – Вернул меня к действительности звонкий голосок дочери.
- Правда, мой ангел! – Кивнула я. – Одевайся, умывайся, а я пока завтрак приготовлю.
Аня с весёлым гиканьем помчалась в ванную, а я, натянув халат, загремела сковородками. Через пятнадцать минут по дому поплыл вкусный запах омлета.
- Ммм… - Протянула дочь, усаживаясь за стол. – Круто утро начинается!
Ещё бы! Я ведь точно знаю, что тебе нужно!
Омлет Аня может есть три раза в день. И вроде ничего необычного я не делаю, а блюдо получается – пальчики оближешь! Сначала я обжариваю кусочки хлеба, затем добавляю на сковородку помидоры и мелко нарезанную ветчину, и уже под конец выливаю яйца. Всё гениальное просто!
- Мам, а ты покормила Джека? – Вдруг прошамкала полным ртом дочь. – Мы же возьмём его с собой в лес?
- Ох! – Спохватилась я и, схватив куртку, выбежала во двор. Мороз сразу схватился за голые ноги и я, пританцовывая, быстро вывалила в миску еду и вернулась в дом.
Появление Джека в нашей семье отдельная история. Анюта с самых ранних лет мечтала о собаке. Но всё как недосуг было заниматься поисками щенка. А потом он нашёл нас сам. Дело было прошлой зимой. Мы с дочкой вышли утром в школу и увидели у калитки маленького рыжего пёсика. У него была перебита передняя лапка, правое ушко свисало вниз, из-под него виднелся гной. Аня начала плакать, жалея щенка, и нами было принято решение, оставить его у себя. Не буду рассказывать, сколько сил мы приложили, чтобы вылечить его. Зато теперь у нас есть верный друг. Джек здорово вымахал за год, теперь это огромный, рыжий, весёлый пёс.
Вернувшись на кухню, я быстро проглотила свою порцию уже остывшего завтрака и велела дочери одеваться.
Что ж, думаю, теперь настала пора представиться, а то я всё рассказываю что-то, а про себя любимую забыла!
Меня зовут Саша Сергиенко. Вот такие мужские имя и фамилия. Вот и характер у меня отнюдь не женский, несгибаемый и упрямый. Впрочем, если бы не дочь, кто знает, помог бы мне этот характер выжить или давно загнулась бы с такой-то жизнью.
Сейчас я работаю учителем русского языка и литературы, живу в доме, где прошло моё счастливое детство, а из близких людей имею лишь Анютку и подругу Варьку.
Раньше у меня была большая семья: любимые родители и муж. Но шесть лет назад в жизни начала чёрная полоса. Нас словно преследовал злой рок. Сначала в автокатастрофе разбились родители. Я полгода после их гибли не могла прийти в себя. Ходила, что-то делала, занималась ребёнком, но словно и не жила. Через год боль стала утихать, время и правда лечит. А ещё через год мой муж оказался пассажиром погибшего лайнера. О том, что самолёт разбился, я узнала из новостей. Оставив Аню Варьке, я два дня просидела в аэропорту, вместе с родственниками других погибших, в надежде узнать хоть что-то. Но новости были неутешительными. Самолет упал в океан и взорвался Тело моего мужа, как и ещё тела многих, летевших тем злополучным рейсом, не нашли. Я даже не имела возможности его похоронить. Вот жил человек, работал, отдыхал, смеялся, грустил, любил… А потом исчез! Как будто бы его и не было никогда! Даже могилы не осталось, куда можно было бы прийти и поплакать! Почему-то именно это осознавать было страшнее всего.
Я не хотела жить. От страшного шага меня спасла только мысль, что у Ани больше никого нет. А оставить горячо любимую дочь одну, я не могла. И я выдержала этот удар.
На данный момент мою жизнь нельзя назвать ни счастливой, ни несчастной. Я живу как все. От большинства людей меня отличает только неиссякаемый оптимизм, которому я научилась, после потери всего, медленно возрождаясь из пепла. Теперь я вижу что-то хорошее во всём, что меня окружает. И научила этому дочь.
Встряхнув головой, я отогнала от себя невесть откуда взявшиеся грустные мысли, быстро оделась и взглянула на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрела стройная молодая шатенка, с румянцем на щеках, задорными голубыми глазами и с выбивающимися из-под шапки, короткими, по плечи, волосами. Оставшись довольна собой, я улыбнулась отражению и пошла торопить дочь.
Аня, запыхавшись, застёгивала сапоги. Я попыталась помочь ей, но дочь оттолкнула меня. Карие глазки вспыхнули гневом.
- Мама! Я уже взрослая, сама справлюсь! – Заявила она.
Ну да. Конечно сама. Вся в отца. Такая же гордая. Да и внешне она копия Артёма. Облачко светлых кудрявых волос на голове, карие глазки в обрамлении пушистых ресниц и курносый любопытный нос. Но иногда мне становится грустно. Если она такая «взрослая» в восемь лет, то что же будет, когда ей стукнет пятнадцать?
Наконец закончив сборы, мы вышли на улицу. Пока я запирала дом, Аня отвязала Джека и выскочила со двора.
- Мама, догоняй! – Весело крикнула она и умчалась вслед за псом.

Я с трудом передвигала ноги, утопая в снегу. Анюта, вместе с Джеком, прыгала по сугробам, ныряя с головой.
- Осторожно, простудишься! – Попыталась предостеречь я, но Аня только махнула рукой.
«Все деревья в серебре» - пришла на ум строчка из детского стихотворения. Лес и правда, выглядел сказочно. Усыпанный снегом, он сверкал и переливался в солнечных лучах. Морозный воздух щекотал ноздри. Я засунула руки поглубже в карманы и, улыбаясь, шла по тропинке, прокладывая себе дорогу.
Джек залился лаем внезапно. Остановившись у одного из сугробов, он вдруг принялся копать снег, тоненько взвизгивая.
- Джек, что ты там нашёл? – Оглянулась Аня и бросилась к собаке.
Нехорошее предчувствие больно кольнуло сердце.
- Аня, стой! – Крикнула я и со всей силы бросилась за дочерью.
- Ааааа!! – Завизжала Анюта, конечно же, оказавшись возле пса, раньше меня. – Мама! Мамочка!
Я подлетела к дочери и, обняв её, увидела то, что так её напугало. Из-под сугроба выглядывала… рука. Вполне ухоженная женская рука, с длинными кроваво-красными ногтями и тускло поблёскивающим на безымянном пальце, кольцом.
- Господи… - Прошептала я, чувствуя, как от ужаса начинает шуметь в голове. – Господи, что же это?
Джек продолжал суетиться вокруг сугроба, коротко повизгивая и недоумённо поглядывая на меня, мол, «Что это ты хозяйка? Давай раскопаем и посмотрим, что там?». Опомнившись, я отломала большую ветку от дерева и, отряхнувшись от обсыпавшегося на меня снега, осторожно завозила ею по сугробу. Пёс в нетерпении скакал рядом, скуля и порываясь помочь мне. Анюта, прижав кулачки к груди, расширившимися от ужаса глазами, наблюдала за моими действиями.
Прошло, наверное, минут пять, когда мы увидели её… Было от чего сойти с ума! Мы умудрили найти невесть откуда взявшийся в нашем лесу, труп…
Женщина, чьё лицо вдруг показалось мне смутно знакомым, была очень красивой. Иссиня-чёрные волосы, разметались на снежном покрывале, длинный тонкий нос, чуть приоткрытые, словно от удивления пухлые губы и неподвижно застывший взгляд зелёных глаз. Впечатление портила только маленькая, чуть заметная дырочка во лбу, чуть выше переносицы, да тоненький ручеёк крови, сбежавший к виску. Застывшими руками, она прижимала к груди дорогую кожаную сумку. Из-под распахнутой шубы виднелось зелёное платье и золотая цепочка на шее.
Всё это я ухватила взглядом в одно мгновение, а потом, вздрогнув, отвернулась и обняла дрожащую от страха дочь.
-Мам, она что, умерла? – Взглянула на меня, глазами полными слёз, Анюта.
Поняв, что в данной ситуации обманывать ребёнка не имеет смысла, я кивнула:
- Да, солнышко. Эта тётя мертва. Так бывает. Не плачь, пожалуйста!
- Но почему? Почему она умерла?
- Не знаю, - всё-таки соврала я. Ну ведь не могла же я сказать дочери, что тётю застрелили! – Сейчас мы вызовем полицию, и они разберутся, хорошо?
Анюта кивнула, не отрывая взгляд от трупа. Я же полезла за телефоном и позвонила сначала в полицию, а потом Варьке, с просьбой подойти и забрать дочь. Мне не хотелось, чтобы она и дальше оставалась на этой поляне, где, как мне теперь казалось, витал запах смерти. Впрочем, я всегда была слишком мнительной.
Варька прибежала раньше, чем приехала полиция. Заметив издали её бегущую фигуру, я невольно улыбнулась.
Варвара всю жизнь борется с лишним весом, но совсем не преуспевает в этом. Сжигая калории в спортзале, Варя возвращается домой и около часа мужественно борется с желанием поесть. А потом срывается и опустошает холодильник. Чего только она не пробовала, чтобы похудеть! Часами пропадала на тренажёрах, сидела на диетах и вешала на холодильник замок. Ничего не помогало. Просто подруга очень любит есть. Однажды я заметила, что она глотает какие-то таблетки и, прижав её к стенке, узнала, что это жиросжигающий комплекс. В сердцах обозвав Варюшу «безмозглой идиоткой» (что она припоминает мне до сих пор), я отобрала у неё упаковку и выбросила её, приказав подруге, больше не прикасаться к таблеткам. Но несмотря на череду неудач, Варька не сдаётся и продолжает искать способы похудеть, не переставая есть.
Сейчас, подруга быстро, как колобок, бежала по проложенной нами дороге. Куртка нараспашку, на голове платок, из-под которого выбиваются рыжие кудрявые пряди. Несмотря на свою полноту, Варя очень красивая девушка: у неё роскошные волосы, шикарные голубые глаза в обрамлении длинных чёрных ресниц и очаровательные пухлые щёчки. Когда она улыбается, на них тут же загораются две ямочки, делающие её ещё очаровательней. Но к сожалению, Варюша не замечает всего этого, пытаясь сделать из себя идеал.
- Что произошло?! – Заорала подруга, завидев нас. – Во что вы вляпались? На кой чёрт вас в этот лес понесло?!
Наткнувшись взглядом на труп, она глухо охнула и стала интенсивно бледнеть.
- Давай без истерик! – Велела я. – Уведи отсюда Аню. – Подтолкнула я дочь к ней.
- А ты?
- А я дождусь приезда полиции и тоже приду к вам.
Что-то невнятно бормоча, Варька ухватила Анюту за руку и повела прочь от злополучной поляны. Джек, растерянно переводя взгляд с меня на Аню и обратно, подошёл и лизнул мне руку, преданно заглядывая в глаза и словно говоря, что остаётся со мной.
Я присела на корточки и обняла пса. Мне было по-детски страшно оставаться одной рядом с трупом. А ещё, не давал покоя вопрос, почему же мне так знакомо её лицо? И полиция вряд ли ответит, кто она такая…
Решение пришло моментально. Передёргиваясь от отвращения, я подошла к женщине и выдернула сумку из холодных рук. Но открыть не успела, вдалеке послышался вой сирен. Не отдавая отчёта в своих действиях, я сунула сумку Джеку и прошептала:
- Неси это домой! Живо!
Пёс схватил вещичку в зубы и быстро поскакал по сугробам, а я отправилась встречать стражей порядка.
Ещё час я отвечала на вопросы следователя, относительно молодого, симпатичного мужчины с неприятным колючим взглядом серых глаз, назвавшегося Михаилом Ивановичем Петренко. Заставив меня повторить всю историю, раз пять, он, наконец, отпустил меня.
Выйдя из леса, я бегом припустила не к Варьке за дочкой, а домой, посмотреть содержимое сумки. Любопытство грызло меня со страшной силой.
- Джек! – Позвала я, едва отворив калитку. – Джек, ты где?
Пёс тут же выскочил из будки и завертелся вокруг меня, радостно махая хвостом.
- Малыш, где сумка? – Спросила я.
Джек привёл меня на крыльцо, и я увидела сумочку, лежащую у двери.
- Ай, молодец! – Потрепала я пса по холке. – Заслужил колбаски!
Выдав счастливо повизгивающему Джеку заслуженную награду, я села на стул, прямо в коридоре и открыла сумку. В ней одиноко белел конверт. Вместо адреса отправителя, было написано «от мамы», а вот адрес получателя был указан полностью и имя Логинский Павел Андреевич. Я заколебалась. Имею ли я право открывать конверт? Адрес был мне незнаком, значит вполне вероятно, что женщина просто показалась мне знакомой.
Решительно положив письмо обратно в сумку, я задумалась. О том, чтобы отдать находку в полицию, не может быть и речи! Суровый следователь Михаил Петренко и так поглядывал на меня с подозрением, а если узнает, что я украла сумку, даже страшно представить, что будет!
Значит выход один: съездить по указанному адресу и вручить письмо его законному владельцу. Решено! Завтра же отпрошусь с работы и отправлюсь в Москву. А сейчас – за Аней! Спрятав сумку в шкаф, я поспешила к подруге.

Дом, в котором жила Варвара, был похож на пряничный домик. Не знаю, может это только у меня одной возникали такие ассоциации, но факт оставался фактом. Ну, посудите сами, ярко-жёлтые стены и крыша, покрытая красной черепицей. Вдобавок ко всему, голубенькие, всегда открытые ставни и такого же цвета крыльцо. Интересное сочетание цветов, правда? Но летом здесь очень красиво. Варя обожает цветы и с мая по сентябрь её двор пылает красками. Каких цветов здесь только нет, начиная с простеньких астр и заканчивая какими-то странными, заморскими, с непроизносимыми названиями. Вот у меня всё по-другому. Обычный деревенский дом, каких в нашем посёлке много и летом одни лишь гладиолусы на клумбах. По непонятной причине цветы у меня не растут, видно рука тяжёлая. Зато у нас за домом отличный сад. Там есть и яблони, и груши, и вишня, и черешня, и рябина. И весной, когда всё это великолепие цветёт, красота стоит неописуемая и запах одуряющий.

- Варюша,  не сейчас! Предостерегающе подняла руку я, увидев, что Варвару так и распирает от любопытства. – Не при Аньке. Ей и так сегодня много досталось. Приходи ко мне вечером, посидим, чайку попьём. Тогда всё и расскажу. – Пообещала я.
- А пирог клюквенный испечёшь? – Загорелись глаза подруги.
- А как же диета? – Вскинула брови я.
- Да ну тебя! – Надулась Варя. – Не порти настроение!
- Ладно уж, извини! – Я примиряюще похлопала её по плечу. – Не обижайся! Будет тебе пирог!
- То-то же! – Довольно улыбнулась Варя и заорала: - Анька! Мама пришла!
Из комнаты, с плюшевым зайцем в руках, вышла насупленная дочка. По слегка опухшим красным глазкам, я поняла, что она плакала. Сердце болезненно сжалось. Господи, ну за что нам это? Для восьмилетнего ребёнка, сегодняшнее событие, большой стресс. Как бы нам это не аукнулось.
После гибели Артёма, мне было довольно сложно объяснить дочери, почему папа не идёт домой. Я не хотела обманывать её и давать ложные надежды. Поняв, что отца она больше не увидит, Анюта замкнулась в себе и перестала говорить. Совсем. Вы можете себе представить, чтобы четырёхлетний ребёнок молчал? Не задавал бесконечные «почему», а молчал! Вот и я раньше не представляла. Я отвезла дочь в больницу, а там узнав подробности, посоветовали показать её психологу. Я послушалась, и через две недели Аня ожила.
Вот и сейчас, я очень боюсь, как бы сегодняшний стресс не всколыхнул у неё в душе неприятные воспоминания.
- Мам, Джек с тобой? – Дёрнула меня за рукав дочь, отгоняя грустные мысли.
- Да, солнце. – Ответила я, приседая на корточки возле Ани и застёгивая пуговицы на её пальто. – Всё в порядке?
- Да. – Пожала плечами Анюта. Но меня не обмануть! Моя «взрослая дочь» позволила мне о себе заботиться!
- Анечка, - с внутренней дрожью спросила я, - почему ты плакала?
- Мне было страшно. – Последовал лаконичный ответ.
- Почему? – Глупо спросила я.
- Потому, что ты осталась в лесу. – Всхлипнула Анюта, обнимая меня за шею. – Я думала, что ты заразишься от той тёти и тоже умрёшь!
- Малыш, смертью нельзя заразиться! – Ласково бормотала я, поглаживая дочь по спине. – Я тебе обещаю, что умру, только увидев твоих внуков! Лет так в сто!
- Правда? – Аня заглянула мне в глаза?
- Правда. – Улыбнулась я. – Пойдём домой, будем пирог печь.
Варя молча наблюдала за этой сценой, опёршись рукой на стол. Кивнув ей на прощание, я взяла дочь за руку и повела домой. Джек весело скакал вокруг нас и я заметила, что Аня улыбается, глядя на него. Облегчённо вздохнув, я завернула в магазин, купить ингредиенты для пирога.

- Да ты с ума сошла! – Ахнула Варя, едва не подавившись пирогом, услышав о похищении сумки.
Мы сидели у меня на кухне, пили французское вино и ели пирог. Анютка, уставшая за день, давно спала. В доме царила тишина.
- Так получилось… - Промямлила я, вертя в руках бокал. В этот момент, я чувствовала себя полной дурой.
- Ох, Сашка, умеешь ты вляпаться в неприятности! – Покачала головой подруга, откусывая громадный кусок.
- Ну почему сразу неприятности? – Вяло отбивалась я. – Завтра отвезу сумку и забуду об этом, как о страшном сне!
- Ох, не будет всё так просто, вот увидишь! – Заявила Варя. – Предчувствие у меня плохое!
- Да иди ты! – Внезапно обиделась я. – Чего раскаркалась? Всё хорошо будет!
Варька только насмешливо фыркнула, продолжа поглощать пирог.
- Слыш, Сашка, - вдруг заговорила она, таинственно понизив голос, - а где сумка-то?
- В коридоре, в шкафу.
- Сегодня полнолуние… - Задумчиво протянула Варя, глядя в окно, на небо.
- И? – Недоумённо спросила я.
- Не боишься, что покойница за своей вещичкой явится?
От её заявления, у меня, что называется, челюсть отвисла.
- Я, конечно, знала, что ты немного того, в плане мистики, - покрутила я пальцем у виска, - но не до такой же степени!
- А что такого? – Невозмутимо дёрнула плечом Варя. – Если ты в это не веришь, это не значит, что этого нет!
- Варя, покойники не ходят! Ей сумка уже без надобности!
- Откуда ты знаешь? – Фыркнула подруга. – Может как раз очень даже надо!
- Не мели чепухи! – Каменным голосом отрезала я. Как бы то ни было, но от её слов, у меня по спине побежали мурашки.
В это время, на улице, сначала залаял, а потом завыл Джек.
Варя вздрогнула и уронила кусок пирога, он тут же шмякнулся на пол.
- Неужели идёт? – Сдавленным голосом просипела Варя.
- С ума сошла?! – Возмутилась я, чувствуя, как холодеют ладони, а по спине стекает тоненькая струйка пота. – Да Джек всегда воет, когда чего-то боится!
- Ага, вот он и боится… - Глаза Варьки округлились, в них плескался откровенный ужас.
- По-моему, тебе пора домой! – Вспылила я, поняв, что подруге всё-таки удалось, по-настоящему напугать меня. – К тебе-то привидение точно не придёт!
- И то верно! – Совсем не обиделась подруга, вскакивая из-за стола. – Завтра расскажешь, как съездила. Пока!
С этими словами, она быстро натянула сапоги и, на ходу застёгивая куртку, выскочила на улицу.
 - Дура! – В сердцах воскликнула я, заперев за ней дверь, и отправилась спать.
Но вопреки ожиданию, сон не шёл. Всё время чудились какие-то скрипы, вздохи и шаги. Ругая на все корки подругу, нагнавшую на меня страх, я включила свет и взяла книгу. И только когда за окном начало светать, я щёлкнула выключателем и задремала.


Глава 2
На следующее утро, отправив Анюту в школу и отпросившись у директрисы, я отправилась в Москву. Выйдя из автобуса, я ещё час колесила по городу, ища нужную улицу. Все люди, к которым я пыталась обратиться с вопросом, либо пожимали плечами, либо вообще даже не останавливались, быстро проходя мимо, словно меня и не было вовсе. Интересно, такое обращение модно сейчас? Неужели сложно подсказать, а если не знаешь, то так и ответить?
Поняв, что таким способом ничего не добиться, я со вздохом пересчитала наличность в кошельке и решительно направилась к стоянке такси. Усевшись в одну из машин, я показала адрес водителю, пожилому мужчине с уставшим взглядом и усами, как у почтальона Печкина и когда он завёл мотор, облегчённо откинулась на спинку сиденья. Слава Богу! А я-то, уж подумала, что такой улицы вообще нет!
Такси остановилось на окраине Москвы, возле старого обшарпанного дома. Дверь в подъезд висела на одной петле, окна первого этажа были выбиты.
- Это точно здесь? – Удивлённо спросила я водителя.
- Здесь, не сомневайтесь. – Кивнул он, нетерпеливо барабаня пальцами по рулю.
Впрочем, никто и не говорил, что сын той женщины должен проживать в шикарном доме в центре Москвы, это я сама почему-то так подумала.
- Вы не могли бы меня подождать? – Попросила я. – Я быстро!
- Да не вопрос! – Пожал плечами водитель. – Можете и долго, у меня счётчик тикает.
Ничего не ответив, я выскочила из машины и вошла в подъезд. В нос тут же ударил отвратительный запах из кошачьей мочи и кислых щей. Непроизвольно поморщившись и проигнорировав лифт, я быстро пошла по грязной замусоренной лестнице.
Когда-то, ещё в юности, собираясь замуж, я мечтала жить в Москве. Большой город очень манил меня. Казалось, здесь можно найти любую работу, по выходным можно сходить в кино, театр, на концерт. Или просто прогуляться по ночному городу, под руку с любимым. А вот сейчас я понимаю, как хорошо, что я живу в собственном доме, на природе. Упаси Боже иметь квартиру в таком доме!
Слегка запыхавшись, я поднялась на седьмой этаж и наконец, увидела нужную дверь. Перед тем как позвонить, я решила отдышаться. Оглядевшись вокруг, я побрезговала прислониться к стене и осталась стоять посредине лестничной клетки.
Но дверь внезапно распахнулась и оттуда выпорхнула симпатичная девушка примерно одного со мной возраста. На ней красовался светло-синий джинсовый костюм, русые волосы стянуты в хвост на затылке, голубые глаза ярко подведены. В руках девушка держала пакет с мусором.
- Вы кто? – Настороженно окинув меня взглядом, спросила она.
- Здравствуйте! – Улыбнулась я. – Скажите, здесь проживает Логинский Павел Андреевич?
- Да, - Кивнула девушка, поднимая крышку мусоропровода и бросая туда пакет. – Это мой двоюродный брат. А зачем он вам?
- У меня для него письмо. – Ответила я, роясь в сумке.
- Вы что, почтальон? – Подняла одну бровь девушка. – Тогда почему не бросили письмо в почтовый ящик?
- Я не почтальон. Это письмо попало ко мне случайно. – Зачастила я, наконец-то выудив из недр сумки конверт. – И боюсь у меня для вас плохие новости. Впрочем, вы, наверное, и так уже всё знаете. Полиция должна была сообщить.
- Что сообщить? – Прошептала девушка, стремительно бледнея и хватаясь рукой за стену. – Что случилось?
- О женщине. Убитой женщине. – Попыталась объяснить я. – Простите, я не знаю, как её зовут и кем она вам приходится, но в её сумке было это письмо с вашим адресом.
Девушка буквально вырвала конверт у меня из рук и, глянув на подпись, побледнела ещё сильнее, если это возможно. Хотя нет, даже позеленела. Глаза лихорадочно заблестели, над верхней губой появились капельки пота.
- Тётя Люда? – Просипела она. – Не может быть… Она же погибла. Давно!
- Как погибла? Как давно? – Попятилась я. – Может вы что-то не так поняли?
- Войдите в квартиру. – Пригласила девушка, посторонившись.
Я вошла в бедно обставленную, но чистую гостиную. Здесь стояла мебель, явно советского производства: продавленный, кое-где порванный диван, стол, застланный клеёнкой в красную клетку, сервант, со старой посудой.
- Как вас зовут? – Спросила девушка, садясь на диван рядом со мной.
- Александра. – Представилась я. – Можно просто Саша.
- Лиза. – Кивнула в ответ девушка. – Как письмо попало к вам? Что за женщину вы видели и где?
На секунду замявшись, я выложила произошедшую вчера со мной историю. Лиза сидела, вцепившись обеими руками в диван. Глаза её округлились, в них плескался страх. Когда я замолчала, она вскочила и бросилась к серванту. Выудив из него растрёпанный альбом, девушка дрожащими руками перелистнула его и протянула мне.
- Это она? – Звенящим от напряжения голосом, спросила она.
С фотографии на меня смотрела уже знакомая мне женщина. При жизни она была гораздо красивей, впрочем, смерть никого не красит. Женщина стояла на улице, ветер трепал её волосы, она, улыбаясь, обнимала молодого парня, похожего на неё саму. Видимо это и был её сын.
- Да. – Ответила я.
Альбом выпал из ослабевших пальцев Лизы и с глухим стуком упал на пол. Девушка буквально рухнула на диван и закрыла лицо руками.
- Этого не может быть, вы понимаете? – Глухо сказала она и посмотрела на меня безумными глазами. – Она погибла!
- Простите, Лиза, - я мягко коснулась руки девушки. – Я совершаю бестактность, но как она погибла? Она не могла выжить?
- Нет! – Дёрнулась девушка. – Да и где бы она была столько лет? Тётя Люда погибла в авиакатастрофе, четыре года назад! Может, помните, была тогда крупная авария. Даже тела не всех пассажиров нашли. Мы не смогли её даже похоронить!
Я вздрогнула всем телом. Казалось, на голову обрушился кирпич.
- Самолёт летел из Нью-Йорка, упал в океан и взорвался? – Внезапно севшим голосом, спросила я, и так уже зная, каков будет ответ.
- Верно. – Кивнула Лиза. – Как вы думаете, можно было выжить, в такой катастрофе?
- Нет. – Я быстро ущипнула себя за руку, отгоняя непрошенные слёзы. Любое упоминание об Артёме, причиняло мне невыносимую боль.
- Что с вами? – Прищурилась Лиза.
- Просто мне слишком знакома эта авария, - призналась я. – Мой муж летел тем же рейсом.
- Ничего себе совпадение… - Протянула девушка. По всей видимости, первый шок прошёл, и она взяла себя в руки. На её щеках стал проступать румянец, она уселась на диван и сцепила руки в замок.
- Вот почему лицо женщины показалось мне знакомым! – Осенила меня внезапная догадка. – Фотографии погибших показывали по всем каналам!
Лиза ничего не ответила. Она перевела взгляд на конверт и решительно разорвала его. Оттуда выпал сложенный вдвое листок бумаги.
- Сыночек! – Зачем-то вслух стала читать она.
- Но это же не вам! – Попыталась я остановить её. Мне почему-то очень не хотелось знать содержание письма.
- Плевать! – Буркнула девушка и продолжила: - Сыночек! Любимый мой сыночек! Не знаю, сможешь ли ты меня когда-нибудь простить! Я совершила ужасный поступок, бросив тебя. Тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Я знала, что Вера вырастит тебя вместе со своей Лизой, что она не оставит тебя одного. И только сейчас я понимаю, какую фатальную ошибку совершила, сколько горя причинила вам всем. Прости меня, Пашенька. Я очень люблю тебя. Но не посмею появиться перед вашими глазами. Мне стыдно. Мне очень стыдно. Ещё раз, прости меня, если сможешь…
- Вера, это ваша мать? – Тихо спросила я.
- Да. – Кивнула Лиза. Она сидела словно громом поражённая. Рука, держащая письмо, безвольно обвисла, по щекам струились слёзы. – Когда тётя Люда погибла, мама забрала Пашку к нам. Ему тогда всего двенадцать лет было. Трудно нам было. Тёте Люде от бывшего мужа досталась большая квартира. Она продала её и купила маленькую, однушку, а деньги поместила в банк. Когда случилась та катастрофа, мама хотела снять деньги и приобрести нормальную квартиру, так как сложно жить здесь, втроём. Но счёт был пуст! Неизвестно для каких целей, тётя Люда сняла деньги. Но мы справились! Стали сдавать их квартиру, мама пошла на вторую работу. Всё устаканилось, мы смирились. И теперь всё рухнуло! – Впала в истерику девушка. – Что произошло? Тётя Люда жива? Где она?
- Я не знаю, Лиза… - Мягко ответила я и коснулась рукой её плеча. – Вам нужно обратиться в полицию, к следователю Михаилу Петренко. Он приезжал, когда я нашла труп. А я вам вряд ли чем смогу помочь…
- Да, хорошо… - Лиза выпрямила спину и быстро вытерла слёзы со щёк. – Простите, пожалуйста. Я не должна была вам всё это рассказывать, просто это слишком большой шок для меня. Честно говоря, даже не знаю, как рассказать об этом маме и Пашке.
- Всё будет хорошо! – Улыбнулась ей я. – В жизни всякое случается, но всё наладится, вот увидите. Я пойду, Лиза. Мне пора.
- Да, идите! – Девушка пошла, провожать меня до дверей. – Спасибо, что принесли письмо.
Я кивнула на прощание, оставила сумку Людмилы, которую так и держала в руках, на тумбочке и, в мгновение ока, спустившись вниз, вылетела на улицу. Такси стояло на том же месте. Я плюхнулась на сиденье и закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Сердце билось как сумасшедшее. Господи, что же это такое? Почему эта женщина осталась жива, после той страшной катастрофы? Неужели в ней можно было выжить? Где она была все эти годы? Почему просит прощение у сына? Что значит её слова о том, что она бросила его? И значит ли это, что кто-то ещё мог остаться в живых? Сколько вопросов и ни одного ответа… Боюсь теперь я не смогу жить спокойно. Не прошенная надежда гремучей змеёй вползла в сердце. За что мне это? Я только недавно стала дышать полной грудью, только окончательно смирилась с потерей Артёма! А сейчас… Сейчас я так надеюсь, что он тоже мог выжить! Глупо, по-детски, но эта мысль стучит в голове, отдаваясь болью во всё теле! А вдруг?
- Девушка! – Коснулся моей груди водитель. – Вы что, уснули что ли? Куда ехать?
- Простите, - опомнилась я. – На вокзал, пожалуйста. Тот же, откуда приехали.
- Хорошо. – Кивнул мужчина и, лихо развернувшись, выехал со двора.

Что же делать? Что теперь мне делать? Как узнать правду? Идти к следователю? И что он мне скажет? Попытаться разузнать всё самой? Но я не миссис Марпл, Нэнси Дрю или Виола Тараканова! Я даже не представляю, с чего здесь можно начать!
В голове заворочалась боль. Приступ мигрени не замедлил явиться, как всегда, после сильного волнения. Чувствуя, как горлу подступает тошнота и полезла в сумку и, проглотив таблетку цитрамона, попыталась отвлечься. Нет, сейчас не стоит думать об этом. Для начала нужно успокоиться. В таком деле нужна холодная голова.

Кое-как придя в себя, я расплатилась с водителем и вскочила в отходящий автобус. Главное сейчас, чтобы Анюта не заметила моего состояния. Нужно спустить пар, прежде чем идти за дочкой. Нужно поговорить с кем-то, посоветоваться. Конечно, нужно идти к Варьке! Она обязательно что-нибудь придумает!
Какой бы сильной я не старалась быть, в глубине души я была всё той же маленькой девочкой, ищущей укрытия у взрослых. Мне всегда хотелось разделить с кем-то свою ношу. А сейчас – особенно.

Прямо с остановки я помчалась в школу и, пробежавшись взглядом по расписанию, влетела в класс, где рассказывала очередную теорему Варька. Детишки все как один, устремили на меня любопытные взгляды, радуясь неожиданно передышке.
- Варвара Михайловна, можно вас на минутку? – Спросила я и не узнала свой голос. В горле стоял тугой комок, и говорила я, как будто плача.
- Так, ребятки, не шумим! – Велела Варька, откладывая указку в сторону. – Учим правило на странице сто пятьдесят шесть. Приду - проверю! – С этими словами она выскочила в коридор и плотно прикрыла за собой дверь.
- Что с тобой? – Воскликнула она. В глазах подруги светилась откровенная тревога. Взглянув в её такое родной лицо, я не выдержала и разревелась, рукавом размазывая по щекам слёзы вперемешку с тушью.
- Варенька… - Всхлипывала я, прижавшись к её плечу. – Варюшка, мне так плохо…
- Да что случилось? – Закричала подруга, отталкивая меня. – Ты можешь сказать или нет?! С Аней что-то?!
- Нет, – покачала головой я. – С Анютой всё хорошо. Тут другое…
- Ты ездила в Москву?
- Да. – Я взволнованно заломила руки. – Варь, эта женщина, которую я вчера нашла, оказывается, уже четыре года как мертва! Она погибла в той же авиакатастрофе, что и Артём!
- О как! – Выдохнула подруга, опираясь на ручку двери. Её и без того большие глаза округлились и стали похожи на блюдца. – Ничего себе история! А рыдаешь-то ты чего?
- Как ты не понимаешь, Варя?! – Заорала я, уже не заботясь о том, что меня могут услышать. – Она каким-то неведомым образом выжила в катастрофе! Значит и Артём может быть жив!
- Стоп! – Варька схватила меня за плечи и хорошенько встряхнула. – Саша, приди в себя! Если бы Тёма мог выжить, что в принципе нереально, то где бы он был четыре года? Почему не вернулся домой?
- А она? Где была она? Как она выжила? – Затараторила я, отчаянно пытаясь доказать свою правоту подруге.
- Я абсолютно уверена, что здесь какое-то иное объяснение! – Заявила Варя. – Саша, я очень тебя прошу, возьми себя в руки! Я понимаю, что любое упоминание об этой авиакатастрофе, для тебя дикая боль, но не сходи с ума! Ты смирилась с гибелью Артёма? Не начинай всё сначала! Не причиняй себе новые страдания! Зная тебя, я уверена, что ты можешь сейчас себе выдумать сказочку, что он жив и начать искать и ждать, но Сашенька, потерять его во второй раз, будет гораздо больнее. Не глупи. Тёма давно мёртв, как бы тебе не хотелось сейчас верить в обратное.
Умом понимая, что подруга права, я всё же оттолкнула её руки и буркнула:
- Я всё равно узнаю правду. И только тогда успокоюсь. – Развернувшись, я пошла к входной двери.
- Саш, Аньку-то сама заберёшь? – Крикнула мне вслед Варя.
- Заберу. – Не поворачиваясь, ответила я и вышла на улицу.
Морозный воздух слегка отрезвил меня. Слёзы высохли, в голове прояснилось. Но душа отчаянно болела. В этот момент, я твёрдо поняла, что время всё-таки плохой доктор. Оно налаживает на раны неаккуратные швы и от нечаянного движения они расходятся, даря новую боль.
Я шла, не замечая дороги. Очнулась только у замёрзшего озера. Нашего озера… Именно здесь мы с Артёмом познакомились.
Дело было летом. Я примчалась на озеро одна, очень хотелось искупаться, остудить разгоряченное солнцем тело. Варя, стеснявшаяся своей фигуры, наотрез отказалась идти со мной, поэтому на берегу озера, я оказалась одна. Но не успела я стянуть сарафан, как из-за дерева отделилась тень, и на берегу показался молодой красивый парень. Завизжав, я попыталась быстро вернуть одежду на место, но запуталась в складках и рухнула в воду. Поняв, что там можно укрыться не хуже чем в сарафане, я сурово крикнула парню:
- Ты кто такой? Мог бы и отвернуться! Нечего на меня пялиться!
- Я Артём! – Внезапно улыбнулся парень и опустился на песок, почти рядом со мной. Я тут же отплыла подальше, сердито сверкая глазами.
- А я тебя знаю, - внезапно заявил парень. – Ты Саша, соседка моей бабушки. Я видел тебя в саду.
- Отлично! – Огрызнулась я. – А теперь отвернись и дай мне одеться!
- Я тебе не мешаю. – Нагло ухмыльнулся парень.
- Ах ты! – Возмутилась я, чувствуя, как щёки начинают гореть от ярости. – Отвернись немедленно!
- Нет. – Покачал головой Артём, не сводя с меня карих глаз.
Оказавшись в такой ситуации впервые, я признаться, растерялась. Бросив в его сторону ещё один яростный взгляд, я демонстративно поплыла подальше от берега. Вода была приятно тёплой, и я вдоволь накупалась, скрывшись за кустарником. Каково же было моё удивление, когда вернувшись, я обнаружила Артёма на том же месте!
- Я думал, ты утонула! – Продолжал ухмыляться он.
Поняв, что угрозами его не проймёшь, я взмолилась:
- Ну, отвернись, пожалуйста! Я замёрзла!
Солнце к тому времени уже садилось, и вода быстро остывала.
- Ладно уж! – Деланно вздохнул парень и развернулся спиной к воде. Я мигом вылетела на берег и натянула сарафан на мокрое тело.
- Пойдём, домой провожу что ли! – Протянул ладонь мне Артём.
- Сама доберусь! – Гордо фыркнула я и почти бегом помчалась домой.

Тот заплыв не прошёл мне даром. Я подхватила воспаление лёгких и почти две недели пролежала в постели с высокой температурой. Узнав о моей болезни, Артём явился к нам в дом, притащил пакет бананов и апельсинов и умолял простить его. Сначала я психовала и требовала убраться вон, а потом поняла, что скучаю, когда его нет рядом.
Так начался наш рома. И именно здесь, на этом берегу, он сделал мне предложение. Я была счастлива рядом с ним.
Глядя на замёрзшую гладь озера, я чувствовала, что горячие слёзы опять бегут по холодным от мороза щекам, но не останавливала их. Я чувствовала, что мне надо выплакаться иначе я смогу сорваться в самый неподходящий момент, рядом с Аней, например.
Я стояла, а перед глазами проносилась вся семейная жизнь, наполненная и радостью, и горем. Почему именно я? Ну за что мне столько несчастий?
Когда часы покачали начало второго, я наклонилась и, зачерпнув горсть снега, принялась тереть глаза и щёки, пытаясь скрыть следы слёз. Затем, достав зеркальце, быстро подвела глаза и критически оглядела себя. Да, всё в порядке, Аня не должна ничего заметить.

Глава 3
Забрав дочь из школы, я привела её домой и усадила обедать. Её весёлая трескотня ненадолго отвлекла меня от проблем.
- Сегодня Серёжка Заев весь урок дёргал меня за косички, - отхлёбывая суп, вываливала на меня школьные новости Аня. – За это я его на переменке поколотила учебником. Учительница увидела это и наругалась на меня. Мам, скажи, это справедливо? Он же первый начал, а я просто отомстила!
- Котёнок, нельзя отвечать обидчику тем же! – Возразила я, помешивая чай. Есть не хотелось совершенно. – Если мальчик дёргает тебя за косички, значит, ты ему нравишься.
- Как это нравлюсь? – Поразилась Аня, застыв с открытым ртом. – А разве когда человек нравится, надо делать ему больно?
- Ну, просто Серёжа ещё маленький и не умеет изъяснять свои чувства по-другому. – Терпеливо объяснила я, с улыбкой глядя на её изумлённый вид. – Вот если бы вам было лет по пятнадцать, тогда другое дело.
- А Ритка ему значит, тоже нравится? – Личико дочери приняло задумчивый вид. – Он её тоже за волосы дёргает! Значит Серёжка бабник?
Тут уж я не выдержала и расхохоталась. Аня насупила брови и обиженно смотрела на меня.
- Прости, милая, - утирая выступившие от смеха слёзы, примиряюще погладила я дочь по руке. – Понимаешь, мальчики во все времена дёргали девочек за волосы, дразнились, и разрисовывали тетради. Они просто маленькие, им хочется попроказничать. А девочки умнеют быстрее, поэтому тебе поведение Серёжи кажется непонятным.
- И тебя тоже дразнили в школе?
- Конечно! – Кивнула я. – Я в детстве была толстая, вертлявая и все одиннадцать классов носила длинную косу. И меня до самого выпускного называли чудо с косой. Представляешь, прохожу я мимо, а они говорят не Саша прошла, а чудо с косой. В младших классах и обижалась, а потом привыкла и отзывалась совершенно спокойно. Мне даже было странно, если кто-нибудь из одноклассников иногда звал меня по имени.
- Прикольно… - Протянула Аня и надолго замолчала, сосредоточенно хлебая суп. Замолчала и я, глядя в окно и потихоньку потягивая слишком крепкий сладкий чай. Такая прекрасная вчера погода опять испортилась. По небу быстро-быстро бежали облака, ветер мотал из стороны в сторону ветки деревьев и разметал снег по сторонам. На душе было так же муторно, как и на улице.
- Мам, а я на тебя в детстве похожа? – Вдруг спросила Анюта.
- Нет, малыш. Совсем не похожа. – Покачала я головой. – А почему ты спрашиваешь?
- Да так, просто интересно. – Пожала плечами дочь, отставляю в сторону пустую тарелку. – А на кого я похожа? На папу?
- Да. – Согласилась я, внутренне сжавшись, предчувствуя неприятный разговор.
- А я его почти не помню… - Анька подпёрла голову рукой и стала выводить на столешнице пальцем замысловатые узоры. – Так, только чуть-чуть. Мам, ну почему родители не всегда живут с детьми? Почему бросают их?
- Анюта, папа не бросил нас… - Выдавила я из себя, не понимая, почему дочь завела этот разговор. – Он умер, ты же знаешь. Это жизнь и так иногда случается.
- Да я не о нас! – Махнула рукой Аня. – Я о папе Риты. Она сегодня в школу заплаканная пришла. Говорит, вчера под вечер папа вещи собрал и ушёл от них. Теперь он будет жить с другой тётей и у них будет другая дочка. А Ритка чем хуже?
- Она не хуже! – Попыталась объяснить я, совсем не детский вопрос. Честно говоря я была шокирована. Родители Риты, Галина и Вася, были чем-то незыблемым для всех, кто их знал. У них была мировая семья. А вот смотри ж ты, у них тоже обнаружился скелет в шкафу. Кто бы мог подумать, что добродушный, толстый Вася, больше всего похожий на Винни Пуха найдёт любовницу?!
- А почему тогда?
- Папа Риты ушёл не от неё, а от её мамы. Так случается, что люди перестают любить друг друга. Но Риту-то он никогда не разлюбит, даже если у него появится ещё один ребёнок.
- А наш папа мог бы нас бросить, ради другой тёти? – Вдруг спросила дочь, ошарашив меня окончательно.
- Нет. – Ответила я, даже не сомневаясь, что Артём никогда бы не завёл любовницу. В его любви я была абсолютно уверена. – Наш папа никогда бы так не поступил.
- Это хорошо… - Вздохнула Аня, слезая со стула. – Пойду уроки делать. – Сообщила она и скрылась в своей комнате.
Я же медленно собрала посуду со стола и принялась мыть её. Разговор с дочерью очень удивил меня. Кто бы мог подумать, что она думает о таком!
Руки действовали автоматически, а мыслями я вернулась опять ко вчерашнему приключению. Покоя теперь не жди. Я никогда не сумею смириться с тем, что не узнала о катастрофе всё. Варя во всём права, но сердце предательски стучит от мысли, что Артём тоже мог спастись… Глупо и наивно, но мне его не унять.
Сложив посуду в сушку, я вытерла руки о полотенце и, заглянув в комнату Ани, убедиться, что она занимается уроками, села к компьютеру. Открыв поисковик, я с замиранием души набрала в нём данные погибшего лайнера, заранее зная, как тяжело мне будет читать всё это. Но вдруг я что-то упустила тогда, четыре года назад? Что-то очень важное!
Перед глазами появились уже прочитанные мной статьи и фотографии. В который раз я внимательно, не пропуская ни одного слова, прочитала их все, просмотрела списки погибший, найдя в них фамилию и имя своего мужа…
Нет, здесь не найти ничего интересного! Но с какого боку подойти к этому делу?
Взгляд зацепился за новую, ранее не просмотренную мной ссылку. Открыв её, я прослушала запись бортовых самописцев, представив воочию, что чувствовали люди, находящиеся на борту. От ужаса, нахлынувшего на меня, стало трудно дышать. Обозвав себя мазохисткой, я решительно выключила компьютер и набрала номер Лизы.
Из трубки долго неслись гудки. Наконец, когда я уже собралась отключаться, раздался её тихий, какой-то убитый голос:
- Алло.
- Здравствуйте Лиза. – Начала я. – Это Саша. Не сочтите меня излишне любопытной, но я хочу спросить, ходили ли вы к следователю?
- Да, ходили. – Эхом отозвалась Лиза. – Это действительно тётя Люда.
- Но как так получилось? Вы рассказали о катастрофе?
- Да. Михаил Иванович был очень удивлён. Сказал, что они со всем разберутся. А тело нам пока не отдали. Кстати, - вдруг оживилась она, - он был очень обозлён, когда узнал, что вы отнесли письмо по адресу, а не в полицию. И ещё, сказал, что вам удалось обмануть меня, отдав пустую сумку, а он считает, что в ней наверняка были деньги и может быть какие-то драгоценности или бумаги.
- Что?! – Вскрикнула я, задохнувшись от негодования. – Да как он смеет?!
- Саша, - перебила меня Лиза. – Нам плевать на деньги, но если вы действительно забрали какие-то драгоценности Люды, верните. Хотя бы на память о ней.
- Да не брала я ничего! – Вспылила я. – И вы туда же! Ну, он у меня получит, мало ему точно не покажется! – Отбросив в сторону телефон, я метнулась к шкафу и принялась лихорадочно одеваться. Желание высказать противному следователю всё, что я о нём думаю, подстёгивало меня и уже через пять минут, полностью готовая, я ворвалась к Ане.
- Немедленно одевайся, сегодня переночуешь у тёти Вари! – Велела я.
- Мам, ты чего? – Вскинула брови дочь. – Куда ты собралась?
- Аня, не задавай вопросов, просто собирайся!
- Ты что, на всю ночь куда-то уезжаешь? – В голосе девочки задрожали слёзы. – Почему я должна у неё ночевать?
- Анюта, я не на всю ночь, но пока приеду, возможно, будет уже поздно. – Уже мягче сказала я, приседая рядом с дочерью. – Зачем тебя будить среди ночи? Я и сама лягу спать у тёти Вари. Собирайся, пожалуйста, я очень спешу.
Аня, сердито сопя, засунула в рюкзак кое-какие учебники, пижаму и книжку про Гарри Поттера. Волоча его по полу, прошла в коридор и быстро надела куртку.
- А Джек-то один останется! – Воскликнула она, едва выйдя на крыльцо.
- Джек уже взрослый и будет сторожить дом! – Успокоила я её, закрывая дверь. – Пойдём Анюта.
К Варе мы добрались, когда до последнего автобуса оставалась всего пятнадцать минут.
- Куда ты собралась? – Преградила мне путь подруга. – Ночь на дворе! Какая Москва? Что ты задумала?
- Варюша, мне некогда! – Отмахнулась я от неё. – Я приеду и всё расскажу!
- Скажи хотя бы, куда ты едешь?
- К следователю. Мне срочно надо! Отойди, а? – Взмолилась я.
- Ты всё-таки затеяла расследование? – Покачала головой Варя. – Ну я же просила тебя!
- Отойди! – Повысила я голос. – Ты понимаешь, что я опаздываю!
- А ты понимаешь, что это может быть опасно?! – Заорала подруга, брызгая слюной и потрясая кулаками. – Кто-то же убил ту женщину! Ты понимаешь, какой опасности подвергаешь себя, влезая в это дело? Ты об Ане подумала, дурья башка?! Да что с ней будет, если тебя так же пристрелят?!
- Типун тебе на язык! Что ты каркаешь? – Вздрогнула я. – Варя, пусти! До автобуса всего семь минут!
- Дура! – Посторонившись, припечатала подруга. – Идиотка!
Не обращая внимания на её слова, я рысью помчалась на остановку, утопая в снегу.

Добравшись до отделения полиции, я влетела в холл и была остановлена бдительным дежурным.
- Куда спешим, гражданочка?
- Мне нужен следователь Петренко Михаил Иванович. – Заявила я, сложив руки на груди.
- По какому вопросу? – Не отставал дежурный.
- По личному! – Рявкнула я. – Мне срочно надо!
- Сейчас позвоню и узнаю, можно ли вас пропустить. – Поднял трубку дежурный. Сказав пару слов, он взглянул на меня и спросил: - Как ваша фамилия?
- Сергиенко. Александра Сергиенко.
- Проходите. – Выдал мне пропуск дежурный.
Я понеслась по длинному, тёмному, извилистому коридору. Нужный мне кабинет оказался последним. Толкнув тяжёлую дверь, я увидела знакомого следователя, подписывающего какие-то бумаги. Кабинет, размерами походил на собачью будку. Непонятно, каким образом сюда втиснули стол, два стула и огромный сейф, жуткого, бордового цвета.
- О, Александра! – Подняв голову, ухмыльнулся Михаил Иванович. – Ну и что случилось? По какой причине вы так настойчиво ко мне рвались в такое позднее время?
- Сейчас я вам скажу свою причину! – Угрожающе начала я, стискивая кулаки. – Сейчас я вам так скажу! – Опёршись на стол, я наклонилась к самому лицу следователя и прошипела: - Как вы посмели, назвать меня воровкой? У вас есть доказательства того, что я украла что-то из этой чёртовой сумки? А где же ваша хвалёная презумпция невиновности? По какому праву, вы обвиняете меня?!
- Успокойтесь немедленно! – Поднялся из-за стола Петренко. – Сядьте!
- Мне и так хорошо! – Заявила я, даже не подумав, подчиниться его приказу.
- Ладно, стойте, если вам так удобно. – Миролюбиво кивнул он. – А теперь объясните нормально, спокойно, свои претензии. Я ничего не понимаю!
- Не понимаете! – Взвилась я. – Может, скажете, вы не говорили Лизе, что я стащила из сумки убитой деньги и драгоценности?
- Ах, вы об этом! – Невозмутимо буркнул следователь. – Так я и не утверждал. Елизавета или неправильно поняла, или перефразировала мои слова. Я просто спросил, было ли ещё что-то в сумке, удивился, почему она оказалась пустой, и предложил спросить у вас, не потеряли ли вы что-нибудь или просто забыли отдать. О воровстве не было и речи!
- Ой, вот только не надо! – Скривилась я, всё же садясь на стул. – Дураку понятно, что вы имели в виду, говоря, что я потеряла или забыла отдать что-то! Не надо сейчас передо мной простачка разыгрывать!
- Делать мне больше нечего, как кого-то разыгрывать! – Хмыкнул Михаил Иванович. – Не скрою, о содержимом сумки и, особенно о том, как она попала к вам, я хотел с вами поговорить, но Елизавете, о том, что вы что-то украли, не говорил.
- Единственное, в чём я виновата, так это то, что я дико любопытна. Женщина показалась мне знакомой, я хотела посмотреть её документы. Но тут появились вы, и я спрятала сумку. – Не вдаваясь в подробности, честно всё рассказала я. – Согласна, поступила глупо, но ведь отнесла письмо по адресу. И ничего, слышите, НИЧЕГО не взяла из сумки.
- Не знаю почему, но я вам верю! – Вздохнул следователь. – Идите, Саша, у меня к вам нет вопросов. Надеюсь, у вас ко мне тоже?
- Не надейтесь! – Ехидно улыбнулась я. – У меня много вопросов. Только все я задавать не буду. Скажите только, что вы думаете по поводу погибшей женщины? Почему она оказалась живой, то есть уже мёртвой, но сейчас, если погибла четыре года назад?
- Вам какая разница? – Разозлился Петренко. – Идите домой!
- Большая разница! – Настаивала я. – Мне нужно знать! Что вам, сказать трудно?
- Да нечего мне вам сказать! У самого крышу сносит от таких новостей! – Внезапно совершенно просто, по-человечески, ответил Михаил Иванович. – не влезайте сюда, Саша. Любопытство – это очень плохо.
- Если бы это было просто любопытство… - Тяжело вздохнула я и поднялась. – До свидания.
- Пропуск возьмите! – Протянул мне бумажку следователь.

Я вышла из отделения полиции, чувствуя какое-то разочарование. Из-за чего летела сюда? Чего я добилась? Семья погибшей Людмилы всё равно будет считать меня воровкой, противный следователь, хоть и сказал, что верит, думаю считает так же… И по делу ничего нового не узнала… Только вот добираться обратно придётся среди ночи, одной…
Тяжело вздохнув, я только расстегнула замок куртки, чтобы натянуть капюшон на голову, как почувствовала сильный удар. Асфальт стал стремительно приближаться, перед глазами всё поплыло, по виску поползла кровь.
- Предупреждала же меня Варька… - Последнее, что подумала я, прежде чем отключиться.

- Саша! Саша! Саша, вы меня слышите? – Этот крик ввинтился в мой мозг, заставляя очнуться и открыть глаза. Надо мной нависала знакомое лицо следователя Петренко. Только на этот раз оно потеряло всякую надменность, оно светилось откровенным беспокойством.
- Слава Богу, живая! – Завопил Михаил Иванович, поднимая меня на руки и таща обратно в отделение. Я не могла сопротивляться. Голова немилосердно болела и кружилась, к горлу подступала тошнота.
- Что со мной случилось? – Прошептала я.
- Вас по голове ударили! – Ответил следователь, аккуратно устраивая меня на жёсткой скамейке, стоящей в холле. – Вы не волнуйтесь, я уже вызвал скорую!
- Зачем скорую? Не надо скорую! – Я попыталась подняться, но ноги отказывались мне повиноваться.
- Как это не надо? – Опешил мужчина. – Может у вас сотрясение мозга?
- Было бы чему сотрясаться… - Пробормотала я, касаясь головы и с ужасом глядя на свои пальцы, испачканные в крови.
- Шутите. – Констатировал следователь. – Это хорошо. А в больницу всё-таки надо.
- Нет, не надо! – Упрямо буркнула я. – Мне к дочери надо.
- Она одна что ли?
- С подругой…
- Ну, тогда ничего страшного. Сделают вам перевязку, и я сам вас отвезу домой. Лежите, пожалуйста, не крутитесь. Как вы себя чувствуете?
- Тупой вопрос, как в американских боевиках. – Огрызнулась я. – Лучше всех, сейчас танцевать начну! Меня ограбили что ли? Кто это сделал?
- В том-то и странность… - Замялся мужчина. – Сумка при вас, телефон выпал из кармана и лежал в снегу, рядом. Выходит, у вас ничего не взяли. Тогда кто и зачем вас ударил?
- Значит права Варька… - Вздохнула я.
- Вы о чём? – Насторожился следователь.
- Да не важно! – Отмахнулась я. – Ну и где эта ваша скорая?

Через час, с туго перемотанной головой, я сидела в тёплом салоне машины следователя и хмуро смотрела на освещённую фарами дорогу. Удивительное дело, но после сегодняшнего происшествия, мужик перестал казаться мне противным. Он кидал на меня обеспокоенные взгляды всю дорогу и, затормозив у Варькиной калитки, заботливо открыл мне дверцу и, держа под локоток, отвёл в дом и сдал на руки, ахающей подруге.
- Говорила я тебе! – Завела Варвара, но я совсем невежливо захлопнула дверь у неё перед носом и рухнув в кровать, рядом с мирно сопящей дочкой, забылась тяжёлым сном. Сегодняшний день вымотал слишком много сил.
Глава 4
Утром я проснулась с гудящей головой. Малейшее движение отдавалась болью, перед глазами всё плыло. Еле сдержавшись, чтобы не застонать, я, сцепив зубы, поднялась с подушки и тут же бросилась в ванную. Тошнило меня, наверное, минут десять. Желудок словно просился наружу, меня всю трясло.
- Наверное, всё-таки есть сотрясение мозга… - Пробурчала я, оглядывая себя в зеркале. Оттуда на меня смотрела мрачная физиономия с мутными глазами, всколоченными волосами и повязкой на голове. На виске белый бинт окрасился в красный цвет. – Будь проклят тот момент, когда нас понесло в этот лес! – Выругалась я, открывая кран и начиная умываться. – Лучше бы дома посидели, телек посмотрела, а труп нашёл кто-нибудь другой! Какого хрена, мне понадобилась её сумка? Зачем мне вообще, всё это нужно?
Кое-как приведя себя в порядок, я выползла на кухню, откуда тянуло свежезаваренным чаем. Возле большого круглого стола хлопотала Варя. Рядом с ней, сидела Анюта, поедая булочки.
- Доброе утро. – Пробурчала я, плюхаясь на стул, рядом с дочкой.
- Доброе утро, мамочка! – Прошамкала Аня с набитым ртом. – Что у тебя с головой?
- Ничего страшного, просто ударилась ночью об косяк. – Соврала я, буравя взглядом сердитую физиономию подруги. – Ты же знаешь, какая я неуклюжая.
- Это да… - Засмеялась дочь. – А в школу-то ты пойдёшь сегодня?
- Пойду. – Кивнула я.
- С таким видом только детей пугать! – Наконец-то подала голос Варя, шумно отхлёбывая чай. – Сиди уж дома, я объясню всё директрисе. А лучше, сходи в больницу.
- Не хочу. Не хочу оставаться одна, лучше уж на работу. – Возразила я, с отвращением глядя на еду. В желудке опять заворочалась тошнота.
- Сильно ты умная стала, как я посмотрю! – Варвара с грохотом поставила чашку на стол и злобно зыркнула на Анюту: - А ты чего уши греешь? Иди, одевайся, скоро урок начнётся! Не успеешь – ждать тебя не буду!
Аня удивлённо перевела взгляд с неё на меня, и, не сказав в ответ ни слова, молча ушла в комнату.
- Полегче нельзя? – Обозлилась я. – Ты чего орёшь на неё?
- Сколько это будет продолжаться? – Проигнорировав мой вопрос, завела Варька. – Совсем с ума сошла со своим расследованием? Что хорошего от этого получается? С головой разбитой осталась! А если бы сильнее вчера получила? Ты об этом подумала? Обещала дочке жить до ста лет, так изволь выполнять!
- Что ты психуешь? – Не выдержав, тоже закричала я. Прежде я никогда не видела подругу в таком состоянии и её поведение здорово раздражало меня. – Ничего же не случилось! Всё в порядке!
- Это ты называешь порядком? – Ткнула пальцем мне в голову Варя. – То есть тебя жизнь ничему не учит? Ты по-прежнему будешь заниматься расследованием?
- Буду! – Рявкнула я, вскакивая на ноги с такой силой, что опрокинула стул. – И нечего мне указывать, что делать, а что нет!
- А раз так, то запомни, я в этом участия НЕ ПРИНИМАЮ! – Сделала акцент на последних словах подруга. – И с Аней меня больше не проси посидеть! Если бы действительно, нужным чем-то занималась, да ради Бога, мне не сложно! Но если ты и дальше будешь из себя сыщика изображать, на меня не рассчитывай!
- Ах вот значит как! – Обиделась я. – Ну что ж, подружка, пусть будет по-твоему!
Вихрем влетев в комнату, где одевалась дочь, я быстро причесала её и, схватив вещи, выскочила на улицу. Варя даже не пыталась остановить меня. Она молча стояла у окна, сложив руки на груди и делая вид, что нас вообще в доме нет.
Это была первая серьёзная ссора с подругой. Сказать, что мне было больно, это не сказать ничего. За столько лет, Варя стала для меня сестрой. И размолвка с ней, что называется, выбила почву из-под ног.
Я мчалась по улице, таща за собой хныкающую дочь. В какой-то момент Аня вырвала свою руку из моей, остановилась среди дороги и глядя на меня полными слёз глазами, упрекнула меня:
- Мама! Мне больно! Чего ты меня тащишь? Я же не игрушка!
Мне показалось, что на голову обрушился ушат ледяной воды. Да что же я за мать такая? За всеми этими проблемами, совсем не замечаю дочь!
- Прости меня, родная! – Я присела и обняла Анюту. – Прости, я не хотела.
- Ты теперь с тётей Варей разговаривать не будешь?
- Буду. Когда-нибудь же мы помиримся? – Выдавила я из себя улыбку. – Пойдём, доченька, а то и правда, в школу опоздаем. Мне же ещё переодеться надо.

День покатился по накатанной колее. Я сняла порядком надоевший мне бинт, как могла, завесила рану волосами и пришла на урок. На автомате рассказывая ребятам существительные и прилагательные, мыслями я возвращалась и возвращалась, то ко вчерашнему вечеру, то к ссоре с Варей. На душе было гадко. Кое-как отведя свои уроки, я забрала Аню и вышла на крыльцо. Возле дверей стояла подруга. Скользнув по нам равнодушным взглядом, она отвернулась. У меня на глаза навернулись слёзы. Ну почему она не хочет понять меня? Если бы я была на её месте, я бы не то что не стала препятствовать, но ещё бы и помогала по мере сил! Эх, Варька, Варька… Что ж ты бросаешь меня совсем одну?
Отогнав грустные мысли, я стала болтать с Аней. Придя домой, покормила Джека, приготовила обед и помогла дочке сделать уроки. И уже поздно вечером, вдруг поняла, что делать дальше. Нужно срочно лететь в Нью-Йорк. Да, может идея звучит бредово, ведь прошло четыре года! Но ведь этот страшный день, не обычный, рядовой. В катастрофе погибло столько человек, весь мир скорбел вместе с родственниками погибших! Может быть, хоть кто-то, что-то вспомнит. Сидя дома, ничего ведь не добьёшься!
При мысли о предстоящем полёте, по коже побежали мурашки. После той трагедии я зареклась когда-нибудь садиться в самолёт. Но страх можно пересилить, в конце концов, самолёты летают каждый день и совсем не обязательно, что именно с моим что-то случится! 
Главный вопрос, куда на время моей поездки пристроить Аньку. Вот уж не думала, что Варя устроит мне такую подлянку! И ведь никого, никого у нас больше нет! Может быть можно её оставить у кого-то из одноклассников? Не думаю, что их родители будут против, меня ведь не будет всего пару-тройку дней…
Взглянув на часы, я подумала, что десять часов ещё не такое позднее время и решительно набрала номер Гали, матери лучше подруги моей Анюты – Риты. Из трубки долго неслись гудки, а потом раздался какой-то печальный голос девочки:
- Аллё.
- Здравствуй Ритуля! – Поздоровалась я.
- Здравствуйте тётя Саша. – Тихо ответила Рита.
- Позови маму, пожалуйста! – Попросила я, удивляясь, почему самая заводная подружка Ани, разговаривает таким убитым тоном.
- Мама не может подойти… - Вздохнула девочка.
- Почему? – Насторожилась я.
- Она спит. Пьяная.
- Пьяная?! – Изумилась я. Галя пьяная? Это что-то новенькое!
- Да. – Заплакала в трубку Ритка. – Как папа ушёл, так мама всё время пьёт. Она не убирает, не готовит ничего, даже в школу я сегодня сама собиралась.
И тут только я вспомнила вчерашний рассказ дочери, об уходе отца Риты из семьи. Но я не думала, что Галина, души не чаявшая в ребёнке, может махнуть на всё рукой и топить горе и вине!
- Риточка, не плачь, пожалуйста! – Попросила я. – Я сейчас приду к вам, хорошо?
- Хорошо. – Эхом отозвалась девочка, хлюпая носом.
- Анька, собирайся, мы идём в гости к Рите! – Положив трубку, заорала я и принялась одеваться.
- Ура! – Взвизгнула дочь и в мгновение ока оделась.
- Боже, ну почему мне всегда надо больше всех… - Посетовала я на свой характер, застёгивая куртку. – Никому ведь дела нет…

Подойдя к ухоженному дому Галины, я тяжело вздохнула. Ну как же так? Она такая замечательная хозяйка и вдруг такое! Из всех шести окон дома, светилось только одно. Поднявшись на крыльцо, я позвонила в звонок. За дверью тут же раздались осторожные шаги, а потом звонкий голос спросил:
- Кто там?
- Риточка, это мы! – Отозвалась я. – Открывай!
Девочка загремела замками и настежь распахнула дверь. Увидев её заплаканную мордашку, у меня сжалось сердце. Ну Галина, погоди! Ненавижу, когда ради мужиков забывают о собственном ребёнке, заставляя его страдать! Да и вообще ради кого бы то ни было! Что может быть дороже?
- Где мама? – Спросила я, раздеваясь.
- В спальне. – Кивнула на дверь Рита. – Она не разрешает мне заходить. Едва я дверь открываю, как она кричать начинает. И плакать.
- Ясно. – Кивнула я и велела: - Идите играть девочки. И перестань плакать. Скоро мама успокоится и перестанет пить. Обещаю.
Девочки умчались в комнату Риты, а я решительно толкнула дверь в спальню Гали.
- Ну чего тебе надо?! – Тут же рявкнула женщина, не отрывая головы от подушки. – Уйди, Ритка, дай маме отдохнуть!
Задохнувшись от алкогольного амбре, висящего в воздухе, я остановилась на пороге и с отвращением оглядела комнату. Да, несомненно, раньше она была гораздо уютней. Довелось мне как-то побывать в гостях у Гали с Васей и именно здесь, в этой комнате, я переодевала порванные колготки. Помнится, тогда меня поразил её интерьер. Аккуратные зелёные шторы, собранные по бокам, шикарная тюль, свисающая до самого пола, в тон шторам ковёр на полу, и шёлковое покрывало на кровати, прикроватные тумбочки, большой бельевой шкаф и таких же размеров книжный, а в углу глубокое кресло и торшер на длинной ножке рядом. Сейчас же, на ковре красовалось пятно от разлитого вина, пустые бутылки стояли на полу и на тумбочке, полная пепельница на подоконнике и измазанная чем-то жирным штора, разбросанное по полу бельё и свисающая с кровати простыня. Ну и конечно сама Галя, лежащая поверх покрывала, в некогда красивом, а теперь донельзя измятом халате.
- Круто ты с дочерью разговариваешь! – Хмыкнула я и, подойдя к окну, настежь распахнула его. В комнату тут же ворвался холодный ветер и Галя поёжилась. Попыталась натянуть на себя одеяло, женщина не смогла это и села в постели. Взгляд её не сразу сфокусировался на мне, а когда всё же ей это удалось, она удивлённо воскликнула:
- Санька? Ты? Откуда?
- Оттуда. – Отрезала я, с отвращением глядя на её опухшую физиономию. – Ты чего, рехнулась что ли? Советь потеряла? Чего ты в пьянку кинулась?
- Меня Вася бросиииил… - Белугой заревела она. По щёкам градом покосились слёзы.
- Ну и хрен с ним! – Заявила я. Галя тут же перестала плакать и уставилась на меня. – Чего смотришь? – Спросила я. – Я серьёзно. Уход мужа, не повод издеваться над ребёнком! Я бы тебе голову за такое открутила!
- Чего это я над ней издеваюсь? – Пьяно икнула Галина.
- А разве нет? – Вздёрнула я бровь. – Рита сама еду себе добывает, сама в школу собирается, плачет, ходит по дому, пока ты, бухая лежишь. Ты в своём уме?
- Ой, Сашка, плохо мне… - Не обращая внимания на мои слова, опять заплакала женщина. – Ой, как плохооо…
- А Рите ещё хуже! – Продолжала я гнуть свою линию. – Мало того, что отец ушёл, так ещё и мать в алкашку превратилась!
- Кто это алкашка?! – Возмутилась Галя, пытаясь встать с кровати, но у неё это не получилось.
- Ты! – Припечатала я. Глядя на её попытки встать на ноги, я поняла, что в таком состоянии от неё ничего не добиться, развернулась и отправилась на кухню. Пошарив в ящиках, обнаружила марганцовку. Разведя слабенький раствор в пол-литровой банке, отнесла его в спальню и сунув в дрожащие Галины руки, велела: - Пей.
- Не хочу… - Заныла женщина.
- Пей сказала! – Повысила голос я. – Пей!
Вздохнув, Галя присосалась к банке и быстро опустошила её.
- Тошнит… - Простонала она, отбрасывая в сторону, пустую ёмкость.
- Вперёд, к белому другу. – Я схватила Галю за руку и рывком сдёрнула её с кровати. Женщина неожиданно резко бросилась в туалет, оттуда незамедлительно раздались булькающие звуки. Через десять минут она вышла оттуда и хмуро взглянула на меня. Отметив, что глаза её стали проясняться, я распахнула соседнюю дверь и набрав полную ванну холодной воды, велела Гале лезть туда.
- Не хочу, холодно же! – Воспротивилась женщина, но я с силой, прямо в халате, толкнула её в воду. Галя взвизгнула и попыталась выбраться.
- Лежи! – Прикрикнула я и отправилась за новой порцией марганцовки. И всё повторилось вновь. Едва опустошив банку, Галя бросилась в туалет. Пока она опустошала свой организм, я спустила воду и сделала крепкий сладкий чай.
Через полчаса, замотанная в плед, вполне трезвая женщина сидела на кухне, обхватив чашку двумя руками.
- Ой, Сашка, - отхлебнув чай, смущённо улыбнулась она, - спасибо тебе. Что-то я и впрямь распустилась. Честное слово, очень стыдно, что предстала перед тобой в таком виде. Перед кем другим, но не перед тобой.
- Я что, особенная, что ли? – Хмыкнула я.
- Да нет, просто, у меня-то муж ушёл, а у тебя… - Запнулась Галя, поняв, что наступила на больную мозоль. – Вот когда уж спиться можно было, а ты молодец, продержалась.
- У меня Аня есть. – Улыбнулась я. – Если я сопьюсь, кто её воспитывать будет? У нас-то нет больше никого. А у тебя Рита. Ты нужна ей.
- Знаю… - Грустно покачала головой Галя. – Ещё раз спасибо тебе. Даже не знаю, как тебя отблагодарить.
- А я знаю! – Хитро взглянула я на женщину. – Галь, выручай. Нужно отъехать на несколько дней, а Аньку не с кем оставить. Присмотри за ней, а?
- А как же Варя? – Удивилась Галина.
- Поругались мы. – Тут же загрустила я. – Крепко поругались.
- Ну, ничего, бывает! – Попыталась успокоить меня Галя. – Помиритесь! А за Аней я присмотрю, не волнуйся!
- Только чтобы больше, ни-ни! – Строго постучала я пальцем по столу.
- Ни за что! – Затрясла головой Галя. – Больше не прикоснусь к бутылке!
- Вот и умница! А мы пойдём!

Не успели мы выйти на улицу, как у меня затрезвонил телефон. Гадая, кому я могла понадобиться в такое время, я вытащила мобильник и приложила его к уху:
- Алло.
- Здравствуйте Александра! – Раздался из трубки голос следователя Петренко. – Как ваше самочувствие?
- Добрый вечер Михаил Иванович! – Поздоровалась я, слегка удивившись его звонку. – Да всё в порядке, живая и здоровая!
- Рад слышать! – По голосу было слышно, что следователь улыбается. – Я беспокоился. Хотел ещё днём позвонить, но не смог. Дела-дела…
- Понимаю. – Тоже улыбнулась я и спросила: - Есть какие-то новости по делу?
- Есть. – Сразу же помрачнел голос следователя. – Правда плохие…
- Что ещё случилось? – Испугалась я.
- Сегодня из окна выпрыгнул сын погибшей Людмилы, Павел.
- О, Боже! – Ахнула я. – Живой?!
- Живой. – Подтвердил Михаил Иванович. – Но в реанимации. Всё-таки седьмой этаж. У парня, наверное, авторитетный ангел-хранитель. Упасть с такой высоты и остаться в живых, это настоящее чудо.
- Но почему? – Недоумевала я. – Почему он решился на такой шаг? Ведь они уже давно смирились с гибелью Людмилы. Да, конечно, это большой стресс, но всё равно, мне кажется, не до такой степени, чтобы сводить счёты с жизнью!
- Я тоже так считаю! – Согласился со мной Петренко. – Думаю, случилось что-то такое, что подтолкнуло парня к суициду. Но узнаем мы это только когда Павел придёт в себя. Если придёт… - Тяжело вздохнув, добавил он.
- А можно мне поприсутствовать при разговоре с ним? – Осмелилась попросить я.
- Ну что с вами поделаешь? – Тихо засмеялся следователь. – Можно! Я позвоню вам, когда он очнётся.
- Спасибо! – Крикнула я и, отключив телефон, засунула его в карман. Несмотря на страшные новости, после разговора с Михаилом, на душе стало легче.

А дома нас ждал неприятный сюрприз. Джека на привязи не оказалось, будка была пуста. И более того, цепь оказалась аккуратно снята с ошейника, чего сам он сделать, конечно, не мог. Я растерянно огляделась вокруг, не зная, что предпринять. Включив фонарик, который всегда ношу в кармане, оглядела снег вокруг будки. Но мы с Аней сами наделали здесь следов, иди к Галине, поэтому разглядеть, что бы то ни было, не было никакой возможности.
- Его что, украли что ли? – Спросила Анюта. В глазах дочери стояли слёзы, нижняя губа дрожала.
- Вряд ли. – Попыталась успокоить её я. – Кому нужен наш Джек? Он не представитель дорогой породы, овчарки там или хотя бы лайки. Нет, думаю, он сам куда-то сбежал.
- И цепь сам расстегнул?
- Знаешь, какие собаки бывают изворотливые! – Улыбнулась я, хотя на душе скребли кошки. Если Джек не найдётся, я просто не смогу спокойно уехать. Пёс стал для нас почти членом семьи. – Вот увидишь, к утру он вернётся! – Я взяла дочь за руку и повела в дом. На часах была половина двенадцатого, Ане давно пора было спать.

Самое интересное, что я оказалась права. Действительно, выйдя утром на улицу, мы увидели весело подпрыгивающего Джека. Обрадованная Анюта тут же принялась обнимать его, а я задумалась. Получается, пёс действительно сбежал сам, но каким образом он смог отвязаться? Решив, что сейчас эта проблема не стоит внимания, я махнула на неё рукой. А зря…

Глава 5
Отведя Аню в класс, я отправилась к директору писать заявление на отпуск за свой счёт. Марина Евгеньевна, совсем не строгая, обаятельная, весёлая и ещё относительно молодая женщина, была нам всем скорее как подруга, а не как начальник. Она всегда безропотно отпускала нас с работы, не мучила, как другие директора, на педсоветах, и мы частенько пили с ней чай, во время «окон» в учительской.
- Саша, у тебя всё нормально? – Спросила Марина Евгеньевна, глянув на меня поверх очков. – Зачем тебе отпуск?
- Извините, но это личное, - не стала откровенничать я. – У меня всё в порядке, не беспокойтесь.
- Как же, в порядке! – Хмыкнула директриса. – Кто вчера явился с разбитой головой? Ох и скрытная ты, Александра! С Варварой даже не здороваетесь, смотрите волком друг на друга! Может, помощь тебе нужна?
- Марина Евгеньевна, - улыбнулась я, - я очень ценю то, что вы так беспокоитесь обо мне. Но поверьте, ничего действительно серьёзного у меня не происходит. Да, есть проблемы, требующие решения, поэтому я и прошу отпуск. Но у кого из нас их нет?
- Может у тебя проблемы с законом? – Продолжала допытываться директриса, изрядно удивив меня своей прилипчивостью. Обычно она была очень корректна и если видела, что человек не хочет, что-то рассказывать, то и не приставала.
- Вы о чём?! – Изумилась я. – При чём здесь закон?
- Ну, всё это началось после того, как ты труп в лесу нашла. – Пояснила Марина Евгеньевна. – Я-то о тебе ничего плохого не думаю, Боже упаси, ты не подумай! Но вдруг следователь другого мнения?
- Нет, дело совсем не в этом. – Успокоила я её. – Не волнуйтесь. Ну так что, дадите мне отпуск?
- Дам, конечно, о чём речь! – Вздохнула директриса и поставила размашистую подпись на листке. – Можешь быть свободна.
- Спасибо! – Воскликнула я и выскочила из кабинета.
Шагая по коридору, я почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась. У окна, с классным журналом в руках стояла Варя. Поняв, что я заметила её, подруга подошла ко мне и спросила:
- Куда ты собралась? Почему не на уроке?
- Говоришь прям как начальник! – Ухмыльнулась я. – Отвечаю: я взяла отпуск за свой счёт.
- Зачем?
-За надом! – Довольно грубо отрезала я. В глубине души я была очень обижена на Варю, бросившую меня в такой трудный момент жизни.
- Вот значит как! – Изогнула бровь подруга. – Ну что ж, раз ты так, то я больше приставать не буду. Извини, что я беспокоюсь. – С этими словами Варя развернулась и пошла по коридору.
- Прости! – Тут же раскаявшись, воскликнула я. – Прости, Варюш! Я не хотела тебе обидеть!
- Куда ты собралась, в последний раз спрашиваю? – Строго взглянула на меня Варя.
- Я лечу в Нью-Йорк.
- Зачем?! – Поразилась подруга.
- Затем, что именно оттуда, из аэропорта Newark Liberty, вылетел тот проклятый лайнер! – Пояснила я. – Хочу узнать, почему Людмила оказалась жива. Ну, пойми ты меня, наконец! Неспокойно мне! Хочешь, назови это предчувствием, ты же веришь в подобное! Я чувствую, что что-то там не так, не всё так просто, как казалось раньше!
- Но что ты там хочешь выяснить? – Недоумевала Варя. – Сашка, катастрофа произошла не вчера и даже не месяц назад! Прошло четыре года! Понимаешь, четыре! Что по истечении такого срока ты хочешь там найти?
- Не знаю! – Грустно покачала головой я. – Пожалуйста, не отговаривай меня, я и так не уверена, что поступаю правильно!
- Конечно, не правильно! – Тут же подхватила подруга. – Не за чем тебе туда лететь! Забудь ты эту историю, успокойся! Хватит трепать себе нервы!
- Нет! – Повысила я голос. – Я лечу. И это не обсуждается. Всё, Варя, мне пора.
- Подожди, а Аня? Её ты с кем оставляешь?
- С Галиной. Это мать одноклассницы Ани. – Пояснила я.
- Вот даже как! – Потемнели глаза Вари. – Значит, оставляешь ребёнка с чужим человеком! А я уже непригодна, да? Спасибо!
- Ты же сама сказала, что не будешь больше сидеть с Аней! – Принялась оправдываться я.
- Знаешь, подруга, гордыня – большой грех! – Припечатала Варвара и, выпрямив спину, пошагала по коридору.
- Варя! – Позвала я её, но она даже не оглянулась. – Ну, надо же, а! – Горько вздохнула я. – Не успели помириться, как опять поругались!
Понуро опустив плечи, я заглянула в класс, где училась дочка и вызвав её на несколько минут в коридор, крепко обняла:
- Анюта, мне пора. – Ещё вчера я предупредила девочку, что мне нужно будет уехать. О том, что я лечу на самолёте, не произнесла ни слова, чтобы не пугать её. К этому виду транспорта у дочки появился дикий страх, после гибели отца.
- Уже? – Вытянулось личико у Ани. – Я думала, ты сама меня к тёте Гале отведёшь!
- Солнышко, но мне действительно надо ехать! – Возразила я. – У меня же билеты на определённое время. Я зайду домой, соберу все вещи в сумку, твою, красную, с зайчиками. Тётя Галя заберёт вас с Ритой из школы, зайдёте домой, заберёте Джека и сумку. Я постараюсь вернуться, как можно быстрее! – Пообещала я. – Слушайся тётю Галю и если что, то обращайся к тёте Варе, не бойся. Это же со мной она поругалась, а не с тобой. Она нас любит, несмотря ни на что.
- Хорошо. – Грустно кивнула дочь. – Я буду скучать.
- Я тоже, милая! – Я прижала кудрявую головку Ани к себе и поцеловала её в макушку. – Всё, пока. Иди, учись. Я позвоню.

Из школы я выходила с тяжёлым сердцем. Лететь на самолёте, да ещё по тому же маршруту, что и Артём, было очень страшно. Помимо воли в голову лезли дурацкие мысли. Например, я думала, увижу ли я ещё когда-нибудь дочку. Усилием воли, отогнав их от себя, я отправилась домой, собирать вещи.
Взяв только самое необходимое, я уместила вещи в простую женскую сумку. Не хотелось тащить с собой багаж, ведь я лечу всего на несколько дней. В конце концов, если что-то понадобится, то всегда можно купить. Слава Богу, сейчас в магазинах есть всё, не то, что при Советском Союзе, когда чтобы купить платье или сапоги, нужно было отстаивать гигантские очереди и в конце узнать, что товар разобрали. До сих пор помню, как мама стояла в такой очереди восемь часов кряду, а в итоге вернулась домой с пустыми руками. Такой расстроенной я не видела её ни разу.

Приехав в Москву, я сразу же взяла такси, чтобы не опоздать на рейс. Всю дорогу до Шереметьево, меня трясло, к горлу подкатывала тошнота, а желудке, казалось, лежит огромный кусок льда.
Расплатившись с шофёром, я влилась в гудящую толпу, медленно добралась до заветного окошка, где предъявила паспорт. Красивая, но неулыбчивая девушка несколько раз окинула меня подозрительным взглядом, сверяя с фотографией и наконец, поставила визу. Под удивлёнными взглядами людей, я проверила свой скромный багаж ( ну кто же ездит за три девять земель с одной, средних размеров сумкой!) и отправилась в зал ожидания. Опустившись на сиденье, я выудила телефон и позвонила Галине. Узнав, что у них всё хорошо, что они уже дома и услышав весёлые голоса девчонок, я облегчённо вздохнула. Ну, хоть там всё хорошо! Ещё бы в руки себя взять, чтобы не бояться так!
До отправления рейса оставалось ещё сорок минут. Моя природная пунктуальность иногда здорово мешала мне. Вот стоило ли так заранее приезжать сюда?
Чтобы хоть как-то отвлечься, я набрала номер следователя Петренко. Долго слушала длинные гудки, пока раздался его усталый голос:
- Да.
- Здравствуйте! – Откликнулась я. – Это Саша Сергиенко.
- Я узнал вас. – Буркнул Михаил Иванович.
- Эх, жаль, не быть мне богатой! – Пошутила я и уже серьёзно спросила: - Как самочувствие Павла?
- Без изменений. – Вздохнул следователь. – Состояние стабильно тяжёлое, парень без сознания, подключён к аппаратам жизнеобеспечения.
- Ужасно… - Прошептала я. – Такой молодой… Ну зачем? Что говорят родственники?
- Да ничего они не говорят! – Немного раздражённо бросил Петренко. – Они сами в шоке. Тётка сидит у реанимации безвылазно, даже на работу не ходит. Лиза же в ответ на любые вопросы начинает рыдать. Уж очень эмоциональная девушка.
- Станешь тут эмоциональной, после таких событий! – Бросилась защищать Лизавету я. – Поставьте себя на её место!
- Мне на моём тоже не сладко! – Огрызнулся следователь. – Начальство требует хоть какую-то версию, а я, если честно, совсем не понимаю, как Людмила умерла во второй раз! Вот тебе и известная пословица «двум смертям не бывать, одной не миновать»! Оказывается, ещё как бывать!
- Ну не думаете же вы, что она воскресла, выбралась из океана, вернулась на родину, где и была убита! – Хмыкнула я. – Нет, разгадка где-то близко…
- Близко-то близко, да только где… - Вздохнул Михаил Иванович и насторожился: - А вы где находитесь, что за шум там у вас?
- В магазине! – Быстро соврала я, не желая признаваться что лечу в Нью-Йорк. Ещё начнёт, как и Варя, ругаться и отговаривать. – Ладно, как будут новости о Павле – звоните! Помните, вы обещали? А сейчас мне пора, до свидания! – Свернула я разговор и, отключив телефон, сунула его в карман джинсов.
Среди наряженных женщин, в платьях или красивых брючных костюмов, выглядывающих из элегантных пальто и шуб, я, наверное, казалась белой вороной. Для удобства я влезла в любимые, но уже изрядно потрепанные джинсы и сапоги на плоской подошве. Вместо привычного пуховика, натянула чёрную куртку, хотя справедливости ради, следует сказать, что выглядела она вполне красиво. Волосы заколола и спрятала под шапку. Глянув на себя в зеркало, висящее здесь же, подумала, что с боку похожа на подростка. Впрочем, даже с лица я не выгляжу на свой возраст, все знакомые твердят, что мне можно дать не больше двадцати четырёх. Может быть, только истинный возраст выдают глаза… Усталые, настороженные, никому не доверяющие…
Оторвавшись от раздумий, я взглянула на табло, где уже объявили посадку, и поспешила занять своё место.
Усевшись у окошка, я почувствовала лёгкое головокружение и приказала себе успокоиться. Главное – не вспоминать, на какой высоте находится самолёт и не думать, что же заставляет такую махину держаться в воздухе, да ещё и так быстро лететь. Но легко сказать, да нелегко сделать. Зажмурив глаза, я зашептала все известные мне молитвы. Но страх не отступал.
Но вот уже самолёт взлетел. Я бросила быстрый взгляд в иллюминатор и увидела быстро удаляющиеся огни взлётной полосы. Отпрянув, я вцепилась обеими руками в подлокотники и тяжело задышала. Появилась стюардесса и, сказав приветственные слова, бросила на меня встревоженный взгляд:
- Вам плохо? – Вежливо спросила она.
- Нет, всё хорошо. – Мотнула головой я, мечтая, чтобы она ушла. Было ужасно стыдно, что я, взрослая женщина, такая трусиха.
- Может быть что-то принести? – Не успокаивалась девушка.
- Ничего не нужно! – Отрезала я и демонстративно отвернулась к окну. Хотя… - Девушка, погодите! – Окликнула я стюардессу.
- Да? – Приветливо улыбнулась она.
- Скажите, сколько часов мы будем лететь?
- Примерное время полёта, десять часов и пять минут. – Всё так же улыбаясь, ответила стюардесса.
- Сколько? – Нервно икнула я. – Десять часов?! У вас на борту, есть спиртное? – Спросила я.
- Спиртное строго запрещено! – Посуровела девушка.
- Вы не подумайте ничего плохого! – Забормотала я, решив, что стюардесса примет меня за алкоголичку. – Просто мне очень страшно! И десять часов… Я с ума сойду за столько времени!
- Понимаю! – Смягчилась стюардесса, глаза её потеплели. – Могу принести успокоительное.
- Да, если можно… - Откинулась я на спинку сиденья.

Через несколько минут, приняв две таблетки приятно зелёного цвета, я задремала. А проснулась только через пять часов, когда половина пути уже была преодолена. Но уверенности мне это не прибавило, ведь именно сейчас мы пролетали над океаном…

Но несмотря на мои опасения, полёт завершился вполне успешно. Ровно в девять утра, по Нью-Йоркскому времени, самолёт сел в аэропорту «Джон Кеннеди». Ступив ногами на землю я почувствовала огромный прилив радости. Ну вот, один полёт я пережила. Можно расслабиться.
Пройдя все необходимые процедуры, я выпала на улицу и оглядевшись вокруг, прислушавшись к почти незнакомой речи, стала быстро вспоминать полученные в школе и университете знания английского языка. Следовало признать, что я знаю я не так много, но очень надеюсь, что этого хватит, хотя бы чтобы добраться до нужной гостиницы.
Четыре года назад, прилетев в этот город, Артём первым делом позвонил мне и сообщил, что добрался хорошо и остановился в гостинице «Хилтон Гарден Инн Нью-Йорк Вест 35Т» неподалёку от Пенсинвальского вокзала. Вот такое довольно сложное название отпечаталось в моей памяти навечно.
Значит именно эту гостиницу нужно посетить в первую очередь. Вдруг хоть кто-нибудь, что-нибудь вспомнит! Надежда, конечно, слабая, но… А вдруг повезёт?
Заметив сидящую на скамейке полную девушку с упоением жующую гамбургер, я подошла и широко улыбаясь, выкрикнула:
- Hello! – Вот уж слово «здравствуйте» я знала совершенно точно.
Девушка вздрогнула и уронила жирный пирожок на юбку. Горестно оглядев оставшееся от него пятно, она подняла на меня глаза:
- What do you want? – Сказала она, и по вопросительной интонации я поняла, что это вопрос.
- Я не понимаю! – Отчаянно жестикулируя руками, попыталась объясниться я. – Я русская! Понимаете? Русская! Где у вас можно взять такси? Такси?
Девушка, не мигая смотрела на меня и оживилась только при слове такси.
- There is a car! – Ткнула она пальцем в сторону и я, проследив за ним взглядом, увидела заветную машину с шашечками.
- Thank! – Радостно крикнула я, поблагодарив девушку, я помчалась к машине.
Здесь начался новый круг ада, пока я объяснила шофёру, куда мне нужно. Наконец до меня дошло, что нужно делать. Вытащив блокнот, я написала по-английски название гостиницы, которое не раз видела в интернете. Заглянув в бумажку, таксист просветлел лицом и указал мне на сиденье. Усевшись, я облегчённо вздохнула. Пока всё идёт хорошо. Но это только пока! Интересно, как я буду спрашивать про Артёма, если совершенно не знаю языка? Может можно где-нибудь купить карманный переводчик? Эх, жаль не подумала об этом в Москве… Но решив решать проблемы по мере их поступления, я с восторгом принялась рассматривать город, проносящийся за окном.
Нью-Йорк был прекрасен, но едя на большой скорости, трудно что-либо досконально разглядеть, а так хотелось… Дав себе зарок, если успею до моего отлёта домой закончить все дела, обязательно побродить по этим улицам, я достала телефон. Поборов в себе желание позвонить Гале, узнать как там Анюта, я вернула его на место. Слишком дорого. Один звонок и будет гигантская задолженность. Значит нужно потерпеть.

Наконец мы подъехали к заветной гостинице. Пересчитав в к кошельке заблаговременно обменянные доллары, я расплатилась с таксистом, и побежала к двери. Любопытство так гнало меня, что как выглядит знаменитая гостиница, я не заметила. Влетев в холл, я сразу увидела приветливо улыбающуюся девушку на рецепшен. Она что-то сказала, и я чуть не застонала. Нет, когда вернусь домой, надо обязательно выучить английский язык! Это же невыносимо! Кажется, что я оказалась на Марсе!
- Hello! – Привычно поздоровалась я, подходя к ней поближе и растерянно добавила, ни на что не надеясь: - Я русская! Вы понимаете по-русски?
Девушка взглянула куда-то в сторону и позвала, как я поняла парня по имени Джон. В тот же миг из соседней двери выскочил светловолосый парень и широко улыбнувшись, спросил:
- Вы русская? Хотите снять у нас номер?
- Вы говорите по-русски? – Чуть не заплакала я от облегчения. – Ну, слава Богу!
Джон никак не выразил своих эмоций, просто стоял и смотрел на меня.
- Нет, мне не нужен номер. У меня есть вопрос! – Пояснила я.
Глаза парня сразу стали колючими, улыбка погасла.
- Я весь во внимании. – Сухо кивнул он.
Я выудила из сумки фотографию Артёма и положила перед ним на стойку.
- Вы разыскиваете этого парня? – Правильно понял меня Джон.
- Да. – Кивнула я. – То есть нет. То есть не совсем так. Скажите, вы давно здесь работаете?
- Два года, а что? – Насторожился парень.
- Тогда вы ничем не сможете мне помочь… - Разочарованно протянула я. – Мне нужен кто-нибудь, кто работал здесь четыре года назад.
- Почему именно четыре? – Проявил любопытство Джон.
- Потому что тогда была крупная авиакатастрофа. Разбился самолёт, следовавший в Россию. Нужно кое-что уточнить по этому поводу… - Пояснила я, устало опускаясь на диван. Не знаю почему, но силы покинули меня.
Джон ещё несколько секунд внимательно смотрел на меня, а потом быстро по-английски заговорил со своей коллегой. Девушка отрицательно мотнула головой, но Джон прикрикнул на неё и даже стукнул кулаком по стойке. Скорчив недовольную гримасу, девушка взяла трубку и, набрав номер, тоже принялась разговаривать с кем-то. Затем, ухватив блокнот, с изображением американского флага, что-то записала и протянула Джону. Я же молча наблюдала за их действиями.
Парень подошёл ко мне и сев рядом, протянул блокнот.
- Что это? – Растерянно спросила я, рассматривая иностранные слова и вроде бы какой-то номер.
- Это телефон Катерины. – Буркнул парень. – Она русская, работала здесь четыре года назад и уволилась незадолго после той катастрофы. Сразу после неё здесь появилась Моника и уже никто больше не менялся. Человек, работающий на рецепшен, знает всё и обо всех, поэтому если вам действительно важно что-то узнать, то нужно обращаться только к ней.
- А у вас все такие отзывчивые или только вы такой особенный? – Удивлённо спросила я, улыбнувшись парню.
- Я просто не вижу в этом никакой тайны! – Улыбнулся мне в ответ Джон. – Впрочем, я слишком доверчивый и в этом моя беда. Надеюсь вы не окажетесь мошенницей или того хуже убийцей.
- Боже упаси! – Засмеялась я. – Мне всего лишь нужно узнать кое-какие детали, вот и всё. Подскажите напоследок, где у вас можно позвонить?
- Купите карточку и выбирайте любой понравившийся вам телефон-автомат.
- А если я вам заплачу за звонок, позволите воспользоваться вашим мобильным? – Умоляюще сложила руки я, поняв, что поиск карточки и автомата может затянуться.
- Ладно, но деньги вперёд. – Тут же отреагировал Джон. – Сорок долларов за звонок…
- Не многовато? – Вздёрнула брови я.
- В самый раз! – Отрезал парень. – Кстати, я бы мог вам и не давать Катин телефон…
- Всё, поняла! – Усмехнулась я. Ну да, а я-то дура развесила уши, поверив в людское бескорыстие. Вот почему Джон так быстро побежал искать номер девушки. Он рассчитывал, что я заплачу за информацию, а потом, поняв, что я «не догоняю», заявил об этом напрямик. Ладно, в конце концов любой труд должен оплачиваться.
Я вытащила из кошелька восемьдесят долларов и протянула парню. Он кисло взглянул на меня, показывая, что этого мало. Пытаясь не обращать внимания, на жадность, которая душила меня, я вытащила купюру в сто долларов.
- Надеюсь, этого хватит? – Ехидно спросила я.
- Хватит. – Парень ловко сграбастал купюру и, сунув её в карман джинсов, протянул мне мобильный.
Набирая номер, я была очень возбуждена. Вот он, кончик ниточки, который поможет мне размотать весь клубок! Девушка Катя уволилась сразу после катастрофы! Да, это может быть простым совпадением, но я на все девяносто процентов уверена, что её уход, как-то связан с аварией!
Стоп! А что если своим звонком я напугаю её, и девушка успеет сбежать и спрятаться? Нет, нужно застать её врасплох!
Прищурившись, я посмотрела на Джона, со скучающим видом рассматривающего потолок и сказала:
- Я передумала, не буду звонить.
- И что, значит, я должен вернуть вам деньги? – Скривился он.
- Вообще-то должен, - начала я издалека. – Но если добудешь мне адрес Катерины, то можешь оставить их себе.
- Маловато будет! – Попытался поторговаться парень, но я прервала его, поставив своё условие:
- Выбирай, или оставляешь сорок долларов себе и разыскиваешь адрес, или возвращаешь деньги!
- Понял. – Вздохнул Джон и встал.
- Э нет, так не пойдёт! – Удержала я его за рукав. – Позови вон ту милую девушку и вели ей узнать адрес! А то я вашего брата знаю, сейчас уйдёшь и пропали мои денежки!
- Какого брата? – Не понял парень. – У меня нет братьев, только сестра!
- Не обращай внимания, это такая русская присказка! – Засмеялась я и велела: - Действуй!

Через двадцать минут я вышла из гостиницы, сжимая в руке бумажку с заветным адресом. Сердце быстро-быстро стучало, словно что-то предчувствуя. В какой-то момент мне стало страшно. Что если я узнаю что-то такое, после которого рухнет вся моя жизнь? Не проще ли оставить всё как есть? Ведь я уже смирилась с гибелью Артёма, стоит ли ворошить прошлое?
- Нет стоит! – Буркнула я себе под нос и бегом спустилась по ступенькам, ругая себя за малодушие. Нет, ну что это такое? Я проделала такой путь, решилась лететь на самолёте, добралась до гостиницы, потратила деньги и отступить в последний момент? Да ни за что!
Уже более уверенно оглядев улицу, я заприметила машину такси и направилась к ней. Поздоровавшись с таксистом, протянула ему бумажку с адресом и плюхнулась на сиденье. Что ж, я могу гордиться собой! Совсем не зная языка, я, тем не менее, узнала всё, что мне нужно!
Такая простая мысль здорово обрадовала меня, и я гордо расправила плечи, чувствуя как крепнет во мне уверенность в себе, которой мне так не хватает.

Войдя в подъезд нужного мне дома, я невольно присвистнула. Интересно, это во всей Америке такая красота или Катерина живёт в каком-то элитном доме? Лестница была застлана ковровой дорожкой, рядом стояла кадка с каким-то экзотическим цветком редкой красоты, у стены стоял мягкий диван, в лифте блестело зеркало, а рядом с ним, в стеклянной будке сидел охранник.
Он что-то спросил по-английски, но это уже не напугало меня. Ткнув пальцем себе в грудь, я сказала:
- Я русская. Мне нужна Катерина. – И протянула ему уже порядком измятую бумажку.
Мельком взглянув на неё, охранник стал набирать номер. Минуты текли томительно долго. Наконец, положив трубку и ещё раз окинув меня подозрительным взглядом, он жестом указал мне на диван. Опустившись на него, я стала ждать, хотя решительно не понимала, чего. Наконец на лестнице раздался стук каблучков, и оттуда спустилась удивительно красивая девушка. Точёная фигурка, высокая грудь, мягкие черты лица и длинные белокурые волосы, разбросанные по плечам. На ней был одет коротенький атласный халатик, изумрудного цвета и мягкие домашние тапочки на каблуках.
- Это вы ко мне? – По-русски спросила она, настороженно оглядывая меня с головы до ног. А мне вдруг стало стыдно за свой вид. Рядом с этой нимфой, я выглядела колхозницей. Дороги в Нью-Йорке не отличались чистотой и, меся грязный снег, я совершенно перепачкала свои старые кроссовки. Теперь от них оставались грязные следы на полу.
- Вы Катерина? – Спросила я, решив всё же приступить к делу, а не сравнивать себя с кем бы то ни было.
- Да. – Кивнула девушка. – Что вы хотели?
- Вы ведь работали в гостинице ««Хилтон Гарден Инн Нью-Йорк Вест 35Т» четыре года назад? – Прямо в лоб спросила я.
- Работала… - Пролепетала Катерина, стремительно бледнея. – А в чём дело?
- Будем разговаривать здесь?
- Ой, извините… - Словно очнулась девушка и сделала приглашающий жест рукой. – Давайте поднимемся в квартиру.
Сначала я удивилась, почему Катерина игнорирует лифт, но увидев, что квартира находится на втором этаже, поняла причину. Но девушка, заметив мой удивлённый взгляд, тут же опровергла мои умозаключения.
- Дико боюсь замкнутых пространств. – Пояснила она. – Даже на десятый этаж поднимаюсь пешком, чего уж говорить о втором. Тем более лестницы, довольно хороший тренажёр.
- Понимаю. – Кивнула я и вошла в квартиру.
Ну что сказать, интерьер, конечно, был шикарным, но я бы вряд ли смогла жить в таком месте. Мебель, стены, ковры на полу, всё было белоснежного цвета. Не смея сделать шаг в своей грязной обуви, я принялась было развязывать шнурки, но Катерина остановила меня:
- Не стоит разуваться.
- Но как же… - Попыталась поспорить я, но девушка перебила меня, тоном, не терпящим возражений:
- Ну, я же сказала, не стоит! Вечером придёт уборщица и всё почистит. Проходите.
Мы вошли в такую же гостиную и я, примостившись на самом краешке белого кресла, вытащила фото Артёма и протянула Кате.
- Вам знаком этот человек?
- Нет! – Слишком поспешно ответила девушка и отвернулась, раскуривая сигарету.
- Право, я даже не знаю, с чего начать… - Вздохнула я. – Четыре года назад, незадолго до вашего ухода из гостиницы, произошла авиакатастрофа.
- Я в курсе. – Кивнула девушка, длинными тонкими пальцами стряхивая пепел в изящную хрустальную пепельницу. – Это было ужасно.
- Да. – Кивнула я. – Вот он, - я указала на фотографию, - летел этим рейсом и погиб. Это мой муж. Но совсем не давно, произошло одно событие, которое заставило меня усомниться в его смерти. Я проделала долгий пусть, почти не зная языка, разыскала вас, человека, который тогда работал в гостинице и теперь я ясно вижу, что вы что-то знаете, а вы не хотите мне ничего сказать! Умоляю вас, помогите мне узнать правду! Клянусь, этот разговор останется между нами! Никто и никогда не узнает, что вы как-то фигурировали в этом деле!
- Ладно. – Вздохнула девушка и погасила сигарету. – Честно говоря, все эти годы, я ждала чего-то подобного и ужасно мучалась. Но главный страх, который меня преследует, это то, что мой муж, узнает, что я взяла, эти чёртовы деньги! Зачем мне это понадобилась? – Вскинула она на меня огромные голубые глаза, в которых стояли слёзы. – Ведь у меня их хватает, я  даже работала только для того, чтобы не умереть от скуки!
- Погодите, я ничего не понимаю! – Воскликнула я. – Какие деньги? О чём вы?
- Мой муж был против того, чтобы я работала, но я настояла! – Словно не слыша меня, говорила Катерина. – Мне нравилась моя работа. Вашего мужа я очень хорошо помню. Он приехал за две недели до трагедии. Не один, с женщиной. Красивой женщиной. Было видно, что они любят друг друга. И жили они в одном номере.
- Какой женщиной? – Непослушными губами, спросила я. Мир словно перевернулся с ног на голову. Поверить в то, что Артём изменял мне, было невозможно. Неожиданная догадка прошила мозг. Негнущимися пальцами я вытащила фотографию Людмилы, найденную в интернете, и протянула Кате. – С этой?
- Да. – Кивнула девушка, кинув быстрый взгляд на фото. – Это она. Они всегда выходили из отеля, обнявшись, и возвращались поздно вечером. В тот злополучный день, они вернули ключ и выписались из номера, сказав, что возвращаются домой, в Россию. Пожелав им счастливого пути, я тут же забыла об этой паре. И вспомнила только тогда, когда по телевизору объявили о крушении лайнера. Конечно же, мне стало безумно жаль их. Но я надеялась, что эта пара могла лететь другим рейсом. Около девяти вечера дверь распахнулась, и появились они. Я была очень удивлена и обрадована. Обрадована тому, что они живы, а удивлена, потому что они вернулись. Ваш муж нёс женщину на руках, на ноге у неё был гипс. Я выдала им ключ от того же номера и спросила, что случилось. Мужчина ответил мне, что уже в аэропорту его возлюбленная споткнулась и сломала ногу, они отправились в больницу и не смогли улететь. Я даже не успела сообщить им о катастрофе, высказавшись, мужчина подхватил постанывающую женщину на руки и понёс наверх. Я, помнится, ещё подумала, что вот такое вот везение, жить им значит ещё нужно.
А около полуночи в новостях показали фамилии погибших, и я с удивлением обнаружила там и имена своих знакомых. Беспокоить их среди ночи, посчитала невежливым и еле дотерпела до утра. Моя смена закончилась, но напарница опаздывала. Они спустились рано, около семи часов. Я тут же рассказала им эти оглушительные новости, но пара повела себя странно. Вместо того, чтобы прийти в ужас, мужчина принялся шептать, что хорошо заплатит мне, если я уничтожу запись в журнале, о том, что они ночевали в отеле и никому не расскажу о том, что они живы. Сначала я сомневалась, а потом согласилась. Он дал мне десять тысяч долларов. Чтобы успокоить совесть, я решила, что это не моё дело. Но всё равно, мне часто снится тот день. Мучаюсь ужасно. – Замолчав, Катя опять потянулась к сигаретам, а я сидела словно оглушенная.
Господи, неужели всё, что она рассказала сейчас, это об Артёме? Нет, этого не может быть! Как же так? Мысли расползались словно тараканы. Встав с кресла и не сказав ни слова на прощание, я пошла к выходу.
- Помните о своём обещании! – Ударил меня в спину звенящий голос Катерины. – Никто не должен знать обо мне, слышите?
- Не беспокойтесь. – Кивнула я, не оборачиваясь. – Я никому не скажу.

Когда я вышла из подъезда, на улице стемнело. Я села на скамейку и задумалась. Было ощущение, что я сплю и вижу кошмарный сон. Нереальность происходящего сводила с ума. Встряхнув головой и приказав себе подумать обо всём этом по возвращении домой, я огляделась вокруг. Что ж, я обещала себе обязательно прогуляться по Нью-Йорку? Значит нужно выполнять! Быстро поморгав, я отогнала не прошенные слёзы и оглядев себя в зеркале, пошла по тротуару. Зайдя в магазин канцтоваров, купила книжечку туриста и, быстро просмотрев её, выбрала место, которое хочу посетить в первую очередь. Сверившись с картой, прилагающейся к книжке, решила, что могу дойти и на своих двоих. Рейс домой только в 5:10 утра, значит у меня вся ночь впереди!
Ночной Нью-Йорк очаровывал ещё больше чем днём. Таймс сквер, куда я пришла, был похож на большой кинотеатр под открытым небом. Постояв у сверкающих витрин, которые манили, подмигивая тысячами разноцветных глаз, направилась дальше. Ускорившись, дошла до Пятой авеню, а вернее самой фешенебельной её части, ибо эта улица проходит через весь Манхеттен и обойти её всю, было просто нереально. Бродя по сверкающим улицам, я невольно думала, что брожу здесь совсем одна, а Артём, вполне вероятно, бросив меня и Аню, развлекался здесь со своей любовницей… Впрочем, идти по ночному городу, чужой стране, где отовсюду слышна незнакомая речь и никому до тебя нет дела, тоже незабываемое ощущение. Его невозможно передать словами, можно только почувствовать. Кому-то это покажется страшным, а для меня это восхитительно…
Поймав такси и уже привычно не говоря, а показывая, я доехала до Рокфеллеровского центра и увидев гигантскую рождественскую ёлку, только сейчас вспомнила, что совсем скоро самые волшебные праздники. Боже, как давно я уже не жду от жизни чуда…
Рядом с ёлкой располагался каток, а ещё фигуры ангелов в натуральную величину, которые светились неземным сиянием. Постояв у них, несколько минут, я крепко зажмурила глаза и загадала желание. Глупо и по-детски, но в этот момент, мне так захотелось опять поверить в волшебство…
Совсем рядом я заметила светящиеся сады и с детским восторгом долго смотрела на мигающие лампочки. Да, очень романтично пройтись под руку с любимым человеком, под такой вот красотой…
Было около двух часов ночи, когда я, падая от усталости, высадилась у главной, на мой взгляд, достопримечательности Нью-Йорка, здании императорского государства – Empire State Building.  Самое высокое здание мира, метров триста высотой. Около пятнадцати минут я стояла в очереди за билетами, потом в очереди к лифту. Вместе с гомонящей толпой молодёжи, поднялась сначала на восьмидесятый этаж, а затем на восемьдесят шестой. Наконец-то выйдя на смотровую площадку, я задохнулась от высоты и красоты. Да, стоять на высоте трёхсот метров, было страшно до умопомрачения, но это стоило того. Город казался большой лампочкой, всё сверкало, переливалось…
«Надо обязательно свозить сюда Аню, когда подрастёт» - Решила я и принялась спускаться.
Возвращаясь в аэропорт, мы проехались по центральному парку и бруклинскому мосту, которые в очередной раз поразили меня красотой. Добравшись, наконец, до «Джона Кеннеди», я влилась в гомонящую толпу, состоящую из отъезжающих и провожающих и усевшись за столик в кафе, дала волю чувствам. Как бы то ни было, как бы я ни крепилась, на душе словно лежал камень. А сейчас, горячие слёзы капали прямо в чашку с остывающим, так и не тронутым кофе. Вытащив фотографию Артёма, я смотрела на родные до боли черты лица и не могла поверить, что он так нас предал… Ну ладно я! А Аня? Да мне казалось, что он души в дочери не чает…
Когда пришла пора проходить паспортный контроль, я оплатила счёт и, в последний раз взглянув на фото, оставила его на столике в кафе.
 
И в этот раз полёт пугал меня не меньше, поэтому, усевшись в кресло и пристегнув ремень, я всё же включила телефон и написала смс Галине:
«Взлетаем! Передай Ане, что я очень-очень люблю её и безумно соскучилась за этот день!»
Всё, так мне будет спокойнее. Если со мной что-то случится, Анюта будет знать, что я люблю её и всегда думаю о ней…


Глава 6
Несмотря на мои опасения, полёт прошёл прекрасно. Едва мы взлетели, как я попросила у приветливой стюардессы плед, и, укрутившись в него, задремала. Да-да, именно задремала! Видимо сказались почти двое суток без сна, да ещё наполненные такими событиями. Проснулась я только когда всё та же стюардесса, тронула меня за плечо и сообщила, что мы уже подлетаем.
Из самолёта и я выходила в эйфорическом состоянии. Да! Я сделала это! Я слетала в Нью-Йорк! Я поборола свой страх! И я узнала много интересного! Но, к сожалению такого, что теперь не знаю, как жить дальше…
Вспомнив об Артёме, я тут же загрустила. Перекинув сумку на другое плечо, засунула руки в карманы и, понуро свесив голову, пошла к выходу.
- Саша! – Раздалось сзади, но я даже не обернулась. Моё имя довольно распространённое, а о том, что я прилетаю сегодня, знала только Галя. А она встречать меня не будет.
- Саша!! – Уже ближе раздался крик, и я всё же не выдержала и оглянулась. И тут же замерла на месте, не поверив своим глазам! Проталкиваясь сквозь гомонящую толпу людей, ко мне, с букетом из трёх белых роз, проталкивался… Михаил Иванович Петренко.
- Вы?! – Ахнула я, когда он подошёл поближе. – Откуда вы здесь взялись?!
- Вас встречаю! – Улыбнулся следователь, и я невольно отметила, что улыбка у него потрясающая. Да и карие глаза, в которых застыли смешинки, уже не казались мне неприятными, как в нашу первую встречу. И лучики морщинок, отходящие к вискам, совсем не старили мужчину, а наоборот, придавали ему озорства. Михаил протянул мне букет, и я взяла его, едва коснувшись его тёплых рук, своими ледяными пальцами.
- Откуда вы узнали, что я прилетаю сегодня, сейчас? И вообще, откуда узнали, что я летала куда-то? – Засыпала я его вопросами.
- Может, сначала выберемся из этого ада, а потом поговорим? – Предложил Михаил, обводя рукой пространство.
- Пойдём! – Хмыкнула я и направилась к выходу. Букетик роз, который я держала, прижимая к груди, заставлял сердце ёкать, едва я касалась его взглядом.

Михаил проводил меня к стоянке и заботливо открыл дверцу машины. Усевшись на переднее сиденье его довольно потрёпанного «Пежо», я пристроила букет на приборной панели и, развернувшись к следователю всем корпусом, начала сверлить его взглядом.
- Ну что, что вы на меня так смотрите? – Засмеялся Михаил. – Я просто решил вас встретить, что уж тут такого странного?
- Странного здесь хоть отбавляй! – Заявила я. – Но мы начнём с простого. Откуда вы узнали, когда я прилетаю?
- Ой, да это действительно самое простое! – Продолжал улыбаться следователь. – Я же обещал вам позвонить, когда Павел придёт в себя. Вот и позвонил. А у вас отключён телефон. Полдня я дозванивался до вас, а к обеду, окончательно обеспокоившись, поехал к вам домой. Но дом меня встретил запертой дверью. Тогда я рванул в школу, где учится ваша дочь и там столкнулся с приятной женщиной, по имени Галина, которая забирала свою дочку и вашу Аню. Она мне и сказала, что вы отправились в Нью-Йорк, но приезжаете сегодня в полночь. Вот я и приехал сюда.
- Ясно. – Буркнула я. – А зачем вы поехали меня встречать? Должна же была быть хоть какая-то цель!
- Понимаете, Саша… - Нервно забарабанил пальцами по рулю Михаил. – Честно говоря, после развода со своей дражайшей супругой, я не думал, что опять наступлю на эти грабли… Но… Вы чем-то зацепили меня. Как человек и как женщина… Понимаете?
Я лишь молча кивнула, с удивлением прислушиваясь к ощущениям внутри себя. После его слов, внутри как будто что-то перевернулось, сердце забилось в три раза быстрее. Все переживания и обиды, связанные с предательством Артёма, ушли на второй план. Я вдруг поняла, что мне приятно находиться рядом с этим мужчиной. С ним я чувствую себя легко и защищённо.
Но я молчала, не зная, что сказать в ответ. Молчал и он, искоса поглядывая на меня.
- Может быть я не вовремя, со своими признаниями, - наконец буркнул он. – Вы затеяли своё расследование, в надежде узнать что-то о судьбе мужа, а значит, вы по-прежнему любите его. Для вас он всегда будет самым лучшим. Соперничать с погибшим человеком, трудное дело. Ладно, давайте я отвезу вас домой.
- Артём жив. – Сказала я в ответ и отвернулась к окну. Михаил кинул на меня быстрый взгляд и уронил связку ключей.
- Считаете меня сумасшедшей? – Ухмыльнулась я. – Зря. Может я, и произвожу впечатление недалёкой дурочки, но своего добиваться умею. И если я решила узнать, почему Людмила, летевшая тем же рейсом, вдруг оказалась жива, и может ли это хоть как-то быть связано с Артёмом, то я из кожи вон вылезу, но добьюсь этого. Хотя, признаться честно, мне было бы гораздо легче узнать, что он действительно погиб тогда. В конце концов, с этим я давно смирилась, а вот с мыслью о том, что он предал нас, мне ещё предстоит свыкнуться.
- В смысле предал? – Хрипло спросил Михаил, явно поражённый моими словами. – Что вы узнали в Нью-Йорке?
- Это долгий разговор! – Скривилась я. – Я очень устала и хочу домой. Наконец-то увидеть и обнять дочь. Давайте поговорим в другой раз. Мне ведь не менее интересно, что вам рассказал Паша. Ведь он что-то рассказал, правда? – Заглянув ему в глаза, спросила я.
- Правда. – Кивнул Михаил. – Ну что ж, завтра, если вы не против, я заеду к вам и мы обо всё поговорим.
- Я не против. – Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. – Завтра мне ещё не на работу. Можете подъезжать в любое удобное вам время. И кстати, - улыбнувшись одними уголками губ, предложила я, - давайте перейдём на «ты»?
- Давай! – Радостно подхватил Михаил и, насвистывая весёлую мелодию, вырулил со стоянки.

Дом Гали встретил нас тёмными окнами, что впрочем, не удивительно, на часах была половина третьего ночи. Поблагодарив мужчину, я вылезла из машины и направилась к окну, ведущему в спальню подруги. Тихонько постучав в него, увидела мелькнувшую за шторой тень и подошла к двери, краем глаза отметив, что Михаил не уехал, а стоит, обколотившись на дверцу машины.
Галя отворила дверь и впустила меня в дом.
- Привет! – Обняла она меня. – Как съездила? Всё в порядке? Как там Нью-Йорк? Расскажешь что это за город? Сувенирчик из Америки привезла? – Засыпала она меня вопросами, не давая вставить ни слова.
- Галюнь, прости! – Молитвенно сложила я ладошки. – Совсем замоталась и забыла про подарки!
- Да ладно! – Махнула рукой женщина. – Не бери в голову! С кем это ты приехала?
- Аня спит? – Проигнорировав её вопрос, спросила я.
- Конечно!
- Мне бы домой её забрать… - Замялась я.
- Вот ещё что придумала, будить ребёнка посреди ночи! – Возмутилась Галя. - Ложись и ты у меня, а завтра сама отведёшь её в школу и отправишься домой!
- Нет! – Упрямо покачала я головой. – До ужаса хочется домой, в свою кроватку! Не обижайся, пожалуйста!
- Да я не обижаюсь, но как быть с Аней?
- Сейчас что-нибудь придумаю! – Пообещала я и, выглянув в окно, увидела, как Михаил садится в машину. – Подожди! – Крикнула я, махнув ему рукой, и он тут же отворил дверцу. Я выскочила из дома и, меся ногами снег, подбежала к нему. – Мне неудобно тебя эксплуатировать, - улыбнулась я самой обезоруживающей улыбкой, на которую только была способна. – Но не мог бы ты отвезти нас с Аней домой?
- Да не вопрос! – Воскликнул следователь.
- Спасибо! Подожди ещё чуток, я соберу Анюту! – Я бросилась обратно в дом и, замотав спящую дочь в одеяло, заботливо предложенное Галей, взяла её на руки. Сумки с её и своими вещами, повесила на плечо.
- Ты похожа на навьюченного верблюда! – Тоненько хихикнула подруга.
- А Джек? – Вспомнила я. – Где он?
- В сарай на ночь закрыла, куда ж мне было его деть? – Пожала плечами Галя. – Там солома, в ней тепло. Не переживай, пса сама завтра приведу. Иди уже, а то надорвёшься!
Перекинув поудобней сумку на спину и тяжело пыхтя, я вышла на крыльцо.  Миша, завидев нас, в три больших шага оказался рядом и забрал у меня Аню. Аккуратно положив её на заднее сиденье, тут же включил печку, отметив, что девочка в пижаме.
- Представляешь, забыла купить дочке подарок! – Горестно вздохнула я. – Это ж надо, побывать в Америке и не привезти оттуда сувенир!
- Ну, она же большая девочка, поймёт! – Пожал плечами Михаил.
- Поймёт. – Кивнула я и уже тише добавила: - Но обидится.

Остановившись у моего дома, Миша отнёс Анютку на диван. Пожелав мне на прощание спокойной ночи и, пообещав приехать завтра около четырёх, умчался. Я ещё долго смотрела вслед его машине, на красные огоньки фар. Уже давно никто не помогал мне справляться ни с какими трудностями в жизни. Будь то физические или моральные. Да, Варька, конечно же, поддерживала меня, в трудную минуту, но это не то… Сложно объяснить словами охватившие меня чувства. Вдруг вспомнилось, что Артём всегда спокойно смотрел, как я тащу домой полные вёдра с водой, даже не пытаясь помочь.
Вздохнув, я закрыла за собой дверь, перенесла Аню в постель и наконец-то разделась сама. Ноги отозвались болью, когда я, наконец, сняла опротивевшие кроссовки и прошлась босиком по ковру. Затем, наполнив ванну водой и влив туда полфлакона пены, я со стоном погрузилась в воду. Напряжённые мышцы начало покалывать. Я закрыла глаза и постаралась ни о чём не думать. Удивительно, но это удалось. И уже через полчаса, закутавшись в тёплый махровый халат, я с упоением ела бутерброды, запивая их, обжигающе горячим кофе. Тепло струилось по венам, тело расслабленно обмякло в кресле. Не хотелось ни говорить, ни двигаться. Впрочем, спать тоже не хотелось. За десять часов полёта я здорово отоспалась.
Я просидела в таком вот забытье до самого рассвета. А потом, взглянув на часы, поняла, что пора идти готовить завтрак и будить Анюту в школу. Поднявшись на ноги, я ощутила прилив энергии. Да, всё же нужно когда-нибудь отдыхать, а не только бегать, решать дела и чувствовать себя при этом загнанной лошадью.
Через пятнадцать минут, запах омлета распространился по дому. Я вошла в комнату дочери, распахнула шторы на окне и присев на кровать, ласково погладила её по голове.
- Вставай, зая!
Аня распахнула глаза, минуту удивлённо смотрела на меня и обводила взглядом комнату, а затем пружиной подскочила на постели и повисла у меня на шее.
- Мамочка! – Взвизгнула она. – Ты приехала! А как мы дома-то? Я же спать у тёти Гали ложилась!
- Ну, я же фея! – Засмеялась я. – Подхватила тебя на руки, крылышками взмахнула и принесла домой!
Аня звонко рассмеялась и помчалась в ванную. Я застелила её кровать и подала на стол. Дочка быстро запихивала в себя обожаемый омлет, вываливая на меня последние новости. Серёжка принёс ей чупа-чупс и молча положил на парту. Теперь он уже не дёргает её за волосы, а весь урок не сводит глаз. Ритка за это на неё обиделась, но они уже помирились. Тётя Варя ни разу не подошла, что очень её удивило. У тёти Гали жить было очень классно. Она ни разу больше не выпила, и Рита поэтому ходила счастливая-счастливая.
День покатился по накатанной колее. По дороге в школу пришли Гали с Ритой и привели Джека. Я отправила Аню вместе с ними и закружилась по дому, пытаясь привести в порядок себя, комнаты и обдумывая, что приготовить к приходу Михаила. А ещё, дико хотелось поговорить с Варей, рассказать ей новости, получить совет.
Разговор с подругой, я оставила на вечер, а пока, спустилась в подвал, выбрала баночку сливового джема и принялась печь пирог. Сегодня была среда, а значит, Аня задержится в школе до пяти часов, у неё кружок по рисованию. Нужно распределить время так, чтобы и Мишу встретить и за Аней сходить.
К четырём часам, пирог стоял в духовке, источая немыслимый аромат. Я облачилась в спортивный костюм, заколола волосы на затылке, оставив отдельные пряди висеть по бокам, накрасилась и, улыбнувшись своему отражению в зеркале, осталась очень довольна собой.
Все мысли и переживания связанные с неожиданным воскрешением Артёма, постаралась загнать подальше в подсознание. Это получалось плохо, но я надеялась, что с приходом Миши, мне станет легче.
Следователь Петренко оказался пунктуальным. Без десяти четыре я услышала шум и, выглянув в окно, увидела, как он запирает машину и идёт в дом, держа под рукой, цветастую коробку. Ещё раз, заглянув в зеркало, я поправила причёску и поспешила открывать дверь.
- Здравствуй! – Широко улыбнулся Михаил, наклоняясь, чтобы войти в неожиданно оказавшийся низким для него дверной проём.
- Привет! – Я почему-то занервничала и принялась теребить подол кофты. – А что это у тебя? – Кивнула я на коробку.
- Вот, кукла! – Немного смутившись, протянул её мне Миша. – Для дочки. Скажешь, что сама её привезла, из Америки.
- Спасибо… - Я была приятно удивлена тому, что мужчина вспомнил о моей дочери. – Вообще-то Аня не знает, что я летала в Нью-Йорк. Она думала, что я где-то в Москве. Иначе она бы меня так просто не отпустила. После гибели… - Я запнулась, не зная, как правильно сказать. – После исчезновения Артёма из нашей жизни, Анюта стала дико бояться самолётов. Но даже в таком случае, я просто обязана была привезти ей подарок. Так что, огромное тебе спасибо!
- Да не за что! – Михаил стащил с себя куртку, и я проводила его на кухню. – Ничего себе! – Воскликнул он, увидев пирог. – Выглядит изумительно!
- Надеюсь, что на вкус будет не хуже! – Усмехнулась я, разрезая пирог на части и подавая чашку с чаем и блюдце. – Угощайся.
- Ммм… - Закатил глаза Миша. – Очень вкусно! Ну, ты мастерица!
Обменявшись ничего не значащими фразами, мы как-то дружно замолчали. Посидев так пару минут, я, наконец, задала главный, интересующий меня вопрос:
- Что рассказал Паша?
Миша отложил ложечку в сторону, залпом допил чай, откинулся на спинку стула и начал рассказ:
- Павел раскаивается в своём поступке. Говорит, что был в состоянии аффекта.
- Но почему? – Не выдержав, перебила я.
Михаил осуждающе посмотрел на меня и продолжил:
- Парень говорит, что когда он вышел из школы, к нему подошла женщина и сказала, чтобы они отказались от расследования. Она сказала, что Людмила бросила его, сына, что столько лет не вспоминала о нём, что она не стоит их слёз и переживаний. Сказала, чтобы они представили это дело так, будто бы знали, что она жива и что в тот день они поругались и она застрелилась сама.
- А пистолет? – Хмыкнула я. – Ведь рядом с ней, не было пистолета?
- Нет. – Мотнул головой Миша. – Представленная ею версия, конечно, не выдерживает никакой критики. Моё мнение таково. Скорее всего эта дамочка и пристрелила Людмилу. А потом, поняв, что может попасть в тюрьму, просто впала в панику. Потому и обратилась к Паше с этой бредовой идеей.
- Но кто она? Он смог её описать? Составили фоторобот?
- Нет. То есть Павел, конечно же, описал её, но вот фоторобот составить не смог. По его словам, это полная, но высокая женщина, с короткими, по плеч чёрными волосами и длинной чёлкой, полностью закрывающей лоб. В широких очках со слегка затемнёнными стёклами и ярко накрашенными губами. Одета дамочка была в шубу, очень похожую на норковую, в брюках. Ну и всё. Что ещё может запомнить парень? Это девчонка быстро просчитала бы даже стоимость её одежды! Ах, да! – Вспомнил Миша. – Ещё на руке у женщины, было широкое кольцо с чёрным камнем. Павел запомнил его, когда она пыталась всучить ему пистолет.
- Не густо! – Вздохнула я. – Волосы скорее всего парик, рост, можно увеличить с помощью каблуков, даже полноту не сложно сделать, обмотав тело чем-нибудь, тем более, если на ней была шуба. Короче, бесперспективняк!
- Точно. – Было видно, что Михаил расстроен. – Ну что, твоя очередь рассказывать! Что ты выяснила там, в Нью-Йорке?
Когда я закончила свой рассказ, часы подобрались к пяти. Оставив ошеломлённого следователя переваривать услышанное, я помчалась за дочкой. На пороге школы, столкнулась с Варей. Увидев меня, подруга вскинула красиво подведённые брови и спросила:
- Ты уже приехала? Когда?
- Сегодня ночью. – Ответила я, торопливо помогая Ане одеться. – Варь, прости, мы торопимся. Можно я к тебе вечером забегу? Есть разговор.
- Заходи. – Равнодушно пожала плечами Варвара и, стуча каблуками, пошла по тротуару.
Предупредив Аню о том, что у нас гости, мы отправились домой. Войдя на кухню, дочь вежливо поздоровалась и быстренько поев, убежала в комнату.
- Воспитанная у тебя дочка! – Проводил её взглядом Миша. – Мой оболтус, увидев дома незнакомого человек, тут же начинает приставать с вопросами.
- У тебя есть сын?
- Ну да, что тут такого! – Пожал плечами следователь.
- И он живёт с тобой? – Не отставала я.
- Да. – Кивнула Миша. – Жена нашла себе нового мужчину и ребёнок от предыдущего брака, ей оказался не нужен. Андрюха очень на неё обижается за это, с женщинами вообще на контакт не идёт. Только с бабушкой.
- Не представляю, как можно бросить ребёнка… - Вздохнула я. – Просто не укладывается в голове.
- И не поймёшь! – Горько усмехнулся Миша. – Я бы Андрея ни на кого не променял. Но если бы он захотел жить с матерью, препятствовать бы не стал. Лишь бы ему было хорошо.
- Да… - Задумчиво протянула я, водя пальцем по столешнице. – Что ты думаешь обо всей этой истории?
- Не знаю, Саша! – Честно ответил Михаил. – Будем работать. Надеюсь, у нас получится. И послушай меня, пожалуйста. То, что хотела, ты уже узнала. Артём жив. Мы найдём его. По крайней мере, попытаемся найти. А ты не влезай. Вполне возможно, что женщина, подходившая к Паше, и тебя по голове ударила.
- Я-то ей зачем? – Удивилась я.
- Не знаю. Но история не хорошая. Будь осторожна. – С этими словами он несмело коснулся моей руки и встал. – Я поеду, пора.
- Уже? – Вздрогнула я. – Ну тогда до свидания…

Когда он уехал, я прислонилась спиной к косяку и, не ощущая холода, опять, как и ночью, долго смотрела ему вслед, чувствуя, что начинаю скучать. Что ж, пора признаться хотя бы самой себе: негадано нежданно я взяла, да и влюбилась… Кажется, моё желание, загаданное у ангела в Нью-Йорке, начинает сбываться…




Глава 7
К Варе мы с Аней выбрались только около десяти вечера. Подруга встретила нас с уже ставшим привычным, кислым выражением лица. Её недовольство мне уже стало порядком надоедать. Да, она была против, чтобы я затевала расследование, боясь за мою безопасность, но! Но ведь со мной всё в порядке, чего уже злиться?
Отправив Аню смотреть мультики, я вытащила из пакета упакованный в фольгу пирог. Глаза Варя тут же заблестели.
- Сливовый? – Облизнулась она.
- Да. – Улыбнулась я. Ну вот и всё, как легко было задобрить подругу!
Варюша тут же загремела посудой. На столе появились чашки, блюдца, два бокала и бутылочка красного вина.
- Мы что-то отмечаем? – Удивилась я.
- Нет, - мотнула кудрявой головой Варька. – Ну что мы, в честь примирения выпить не можем?
- Можем! – Засмеялась я. – Только немного.
Варя одним ловким движением штопора, открыла бутылку и плеснула вино в бокалы. Я поднесла его к губам и невольно содрогнулась. Перед глазами тут же встала Галина опухшая физиономия и замусоренная комната, где стоял такой же едкий запах.
- Ты чего? – Удивилась Варвара, уже успевшая опрокинуть в себя один бокал и теперь нацеливавшаяся на пирог.
- Что-то не хочется… - Пробормотала я.
- Нет, ну что я, как алкоголичка, буду сама пить? – Нахмурилась подруга. – Давай!
- Эх, ладно! – Махнула я рукой и влила в себя содержимое бокала.
Через несколько минут в голове приятно зашумело. Я расслабилась и с удовольствием поедала сладкую выпечку, не заботясь о фигуре.
Такое безрассудство было мне несвойственно. Дело в том, что в первый год после гибели родителей, я, видимо в результате стресса, безостановочно ела. В итоге, спустя год, я весила сто пять килограммов и была толще Варьки. Я видела, какие недовольные взгляды бросал на меня муж, но ничего не могла с собой поделать. Боль отступала, только когда я принималась за очередной кусок торта или бутерброд. Правда потом я взяла себя в руки и села на диету, но похудела только после гибели Артёма. Ситуация повторилась с точностью, да наоборот. Теперь мне кусок не лез в горло, вес, добрался до моей привычной отметки всего за несколько недель, а потом стал неудержимо катиться вниз. Я была похожа на тень. По вечерам я с трудом проталкивала в себя пищу, но даже если мне это удавалось, то я тут же неслась в туалет. Я вырывала всё, что съедала. Варя всерьёз обеспокоилась моим состоянием и приволокла успокоительное, которое, в конце концов, и вытащило меня из этой ямы.
- Как ты съездила-то? – Вырвал меня из некстати нахлынувших воспоминаний голос подруги.
- Ой, Варька, там такая история… - Махнула я рукой. – Честно говоря, когда я летела домой, мечтала только об одном: прийти к тебе и в волю выплакаться. И так и было бы, если бы не М… - Осеклась я. Мне почему-то не хотелось рассказывать о Мише. Наверное, просто боялась сглазить.
- Если бы не что? – Насторожилась Варька, отвлёкшись на минуту от пирога.
- Я такое узнала в Нью-Йорке! – Быстро перевела я стрелки на другую тему.
- Ну не томи! – Заёрзала подруга. – Что ты интригу нагоняешь?
- Артём жив. – Прямо сказала я, не сводя глаз с подруги. Мне была интересна её реакция. И она не заставила себя долго ждать. Варя поперхнулась чаем и закашлялась. Я вскочила и постучала ей по спине. Вдохнув полную грудь воздуха, подруга несколькими большими глотками опустошила чашку и посмотрела на меня безумными глазами. Щёки её, покрасневшие от нехватки воздуха, теперь интенсивно бледнели.
- Что ты несёшь?! – Заорала она, вскакивая на ноги. – Я знала, что это твоё расследование до добра не доведёт! Ты рехнулась!
- Сядь и замолчи, если хочешь, чтобы я всё рассказала. – Спокойно велела я, ничуть не обидевшись на слова Варюши. Даже странно было бы, если бы моя импульсивная подруга, отреагировала по-другому.
Варя резко выдохнула и буквально рухнула на стул. Тот, обиженно скрипнув, угрожающе пошатнувшись под её весом. Я же быстро, не вдаваясь в подробности, пересказала ей свою поездку. По мере узнавания новых фактов, лицо подруги стало синеватого цвета, губы побелели, а пальцы начали подрагивать. Когда я замолчала, она схватила бутылку с вином и прямо из горла принялась пить, большими глотками, чем несказанно удивила меня. Обычно Варька довольно равнодушна к алкоголю, да и очень интеллигентна, что бы пить из бутылки. Она даже минералку никогда не употребляет, не налив её в стакан!
Но, тем не менее, это было правдой. Наконец отставив бутылку в сторону, Варя закрыла лицо руками и… захохотала.
- Эй, ты чего? – Поразилась я, касаясь плеча подруги. Даже я не так бурно отреагировала на эту новость!
Но Варя, словно не слыша меня, всё смеялась и смеялась, а потом по её щекам градом полились слёзы.
- Ну, какая же сволочь! – С чувством воскликнула она, утираясь рукавом кофты. – Я никогда бы не подумала, что Артём, такая тварь! Как он мог? Как он мог так поступить?!
Я, ни говоря, ни слова в ответ, просто смотрела на неё во все глаза. На какую-то долю секунды, мне даже показалось, что она переживает вовсе не о моих оскорблённых чувствах, а о себе… Но следующие слова подруги, заставили меня устыдиться своих нечаянных мыслей.
- Бросить тебя, бросить Аню, в конце концов! Ради какой-то бабы! – Всё больше и больше распалялась Варвара. – Я думала, он вас любит! Казалось, что в дочке души не чает! Господи, да я не могу поверить!
- Я вообще-то тоже… - Тихо добавила я и, поддавшись порыву, прижалась к подруге. – Варька, вся жизнь летит в тартары! Ну, сколько можно? Мало я ещё настрадалась?
Варюша погладила меня по голове и этот невинный жест, вызвал во мне бурю слёз. Я положила голову на сложенные на столе руки и плакала, плакала, плакала… Внутри как будто был неиссякаемый запас слёз. Было ужасно обидно. Обидно, что теперь я уже никогда не смогу вспоминать дни, проведённые рядом с Артёмом, с той нежностью, с которой я вспоминала их раньше. Обидно, за причинённые мне страдания, за слёзы Анюты, за столько часов, проведённых под кабинетом психолога, где лечилась дочь, за страхи по ночам и нежелание жить… А он в то время, когда мы сходили с ума, переживая его гибель, наслаждался жизнь, с другой женщиной…
Варя тоже плакала, но тихо, украдкой вытирая слёзы и не переставая гладить меня по спине, шепча ласковые, утешающие слова. Хорошая, добрая моя подружка, которая всегда рядом, не бросит, не предаст, всегда придёт на помощь…
- Прости меня, а? – Вскинула я на неё зарёванное лицо. – Прости, что поругалась с тобой, прости, что Аньку у Гали оставила, а не у тебя! Прости меня!
Прошло, наверное, ещё минут двадцать, пока мы, наконец, утихомирились. Удивительно, но на душе стало легче. Как я ни крепилась, как ни пыталась доказать самой себе, что предательство мужа не сильно трогает меня, на сердце будто камень лежал. А сейчас, вдруг стало легко-легко. Умывшись под краном, я доела свой пирог и заглянула к дочери. Анютка сладко спала, свернувшись калачиком возле телевизора, где по экрану носился Лунтик. Щёлкнув пультом, я прикрыла её пледом и, плотно прикрыв дверь, вышла на кухню.
- Анька заснула… - Развела я руками. – Пустишь на ночлег?
- Ну она ещё спрашивает! – По-старушечьи всплеснула руками подруга. – Ложись, конечно!
Я быстренько разделась и нырнула под одеяло, сладко потянувшись. Через мгновение, сон сморил меня. Я перевернулась на бок и сладко засопела, так и не заметив, что свет в комнате Вари горел до самого рассвета…


Утро было как всегда, суматошным. Умыться, перекусить и забежать домой, чтобы покормить Джека и переодеться, не опоздать в школу… День летел быстро. Когда после уроков мы втроём вышли на улицу, я с удивлением увидела большие белые хлопья снега, сыплющиеся с неба.
- Когда это снег пошёл? – Удивилась я.
- Ну, ты даёшь, подруга! – Захохотала Варя, ловя снежинки руками. – Он уже два часа как идёт! Совсем заработалась!
- Придём домой, и обязательно слепим снеговика! – Заявила я. – А то, что это такое, зима проходит, а мы ещё и со снегом не поиграли!
- Урааа!! – Завопила Анька, ловя снежинки ртом.
- Ну что ты делаешь?! – Одёрнула я дочь.
- А что такого-то? – Искренне удивилась она. – Что плохого?
Я не нашлась, что ответить. И правда, что плохого она делает? Мы просто привыкли всю жизнь окружать детей запретами, а надо дать им чуточку свободы! Ведь это так приятно!

Но нашим радужным планам не суждено было сбыться. Придя домой, мы обнаружили Джека, лежащего в снегу. Перепуганная дочь, бросилась к нему и подняла голову руками.
- Джек, миленький, что с тобой? – Зарыдала она, поглаживая любимца.
Пёс выглядел, мягко говоря, не хорошо. Бока его тяжело вздымались, рот приоткрыт, он с усилием хватал воздух и не реагировал на нас, а просто лежал с закрытыми глазами.
- Мама, что с ним? – Вскинула на меня перепуганные глаза Аня. – Он умирает, да?
- Не знаю… - Честно ответила я, быстро отпирая замок. Затем, бросив сумку прямо на пол в коридоре, налила в мисочку молока.
Поставив её перед носом Джека, ласково попросила:
- Хороший мой, попей, пожалуйста!
- Но пёс даже не шевельнулся. Лишь чуть приоткрыл глаза и тоненько заскулил.
- Боже мой, да что же с тобой такое? – Тут уже я тоже испугалась не на шутку. – Джек, ну чего ты?
Я понятия не имела, что теперь делать. Но Аня с надеждой смотрела на меня, и нужно было что-то решать. Я поднялась на ноги и растерянно огляделась. Ясно же, что нужно везти пса к ветеринару, но кого попросить нас отвезти? Да никто из соседей не разрешит положить в машину собаку!
И тут, совершенно некстати, зазвонил мобильный. Вытащив его из кармана, я увидела Мишин номер и ответила, не сводя встревоженного взгляда с Джека.
- Алло.
- Привет! – Раздался весёлый Мишин голос. – Как дела?
- Нормально… - Рассеянно ответила я, наблюдая, как дочь падает на колени возле собаки и склоняется так низко, что чуть не касается его носом. – Аня, не трогай его! – Велела я.
- Он умирает! – Уже в голос зарыдала девочка, ложа голову Джека себе на колени. – Мама, нужно что-то делать?
- Что там у вас происходит? – Заволновался Миша. – Кто умирает?
- Да с псом что-то не так! – Ответила я, растерянно топчась на месте и не зная, что предпринять. – Лежит, глаза закрыл и дышит тяжело.
- Похоже на отравление! – Констатировал мужчина. – К врачу его надо!
- Да знаю я! – Досадливо буркнула я. – Да только в автобусе его не отвезёшь! Ладно, Миш, давай потом поговорим, я пойду, поспрашиваю у соседей, кто может нас отвезти.
- Подожди! – Остановил меня следователь. – Собаку лучше не трогайте пока, приготовьте какое-нибудь одеяло или что-то в этом роде, я сам сейчас к вам подъеду и доставлю в ветеринарку.
- Ой, да не стоит! – Попыталась отказаться я. – Ты же на работе, что ты будешь беспокоиться!
- И даже не спорь! – Отрезал Миша. – Ждите, выезжаю.
Положив трубку, я бросилась поднимать дочь.
- Анька, вставай! Простудишься! – Но Аня отбросила мои руки, рыдая над Джеком. – Вставай я тебе говорю! – Прикрикнула я. – Заболеешь потом сама! Ну-как делай, что велю!
Дочь обиженно засопела, но поднялась.
- Иди в дом, переоденься, вон, штаны все мокрые! – Велела я. – И возьми в шкафу, в моей спальне, на нижней полке, твоё старое синее одеяло.
- Зачем?
- Сейчас приедет дядя Миша и отвезёт нас к врачу. – Пояснила я и опять принялась подсовывать Джеку миску с молоком.
Аня выскочила из дома спустя десять минут. Я отстегнула цепь от ошейника и в нетерпении поглядывала на дорогу. Наконец, из-за поворота показалась знакомая машина, и я облегчённо вздохнула.

Миша действовал быстро и слаженно. Завернул Джека в полотенце, водрузил его на заднее сиденье. Я села рядом, беспрестанно поглаживая бедное животное по голове. Анька устроилась с другой стороны. Глаза дочери были красными от слёз, нос распух. Она всхлипывала и старалась не смотреть на страдающего любимца.
Очень аккуратно Михаил выехал из посёлка, стараясь, чтобы машину не сильно трясло на ямках, которыми была щедра наша дорога. Именно из-за этих ямок наши  дети не могут кататься на роликах летом или коньках зимой. По соседству с моим, стоит довольно приличный дом, который оживает только летом, когда посёлок наполняют дачники. Года два тому назад, приехала семья, состоящая из родителей и троих детей. Однажды вечером, старшая девочка решила покататься на роликах, не обращая внимания, на так называемых старожилов посёлка, говорящих ей, про неразумность поступка. Но девочка только фыркнула в ответ. Через час у дома дачников затормозила скорая. Оказалось, девочка разогналась, влетела в ямку, да так неудачно, что перевернулась два раза и проехалась лицом по асфальту. Я только мельком видела ребёнка, когда её на носилках несли в скорую, но до сих пор помню этот ужас. Всё лицо у неё было залито кровью. Как потом узнала, несчастная девочка сломала обе руки и левую ногу. Больше никто и никогда не пытался повторить подобный трюк.
Джек дышал совсем тяжело, я не сводила с него обеспокоенного взгляда. Пёс внезапно открыл затуманенные глаза и жалобно посмотрел на меня. Сердце перевернулось в груди, я наклонилась к нему низко-низко и зашептала:
- Милый мой, хороший, потерпи, пожалуйста! Ещё чуть-чуть! Скоро мы приедем, тебя обязательно вылечат! Держись, золотой мой, только держись.
Миша то и дело поглядывал на нас в зеркало заднего вида, но не подавал голоса. Анюта уже открыто ревела, уткнувшись в ладони.
Но вот уже показалась Москва. Миша проехал ещё несколько поворотов и затормозил у непрезентабельного здания с комичным названием «Пушистое счастье».
- Выходите, девчонки! – Бросил он и принялся вытаскивать Джека.
У кабинета сидела большая очередь. Увидев её, я приуныла. У нашего Джека, скорее всего каждая минута на счету, а сидящие рядом со своими хозяевами, кошки, собаки и хомяки выглядели вполне здоровыми.
- Пропустите, пожалуйста, а? – Выйдя вперёд, жалобно завела я. – Собачка умирает, еле довезли!
- Ну вот ещё! – Фыркнула сидящая в конце очереди бабушка, с болонкой на руках. – Мы ждём - и ты подождёшь! – Взглянув на неё, я сразу поняла, что эта ни за что не пропустить. Такие бабульки, часто встречаются в очередях, в магазинах. Они так и норовят пошпынять вас, наговорить гадостей. И если ответить им тем же, то они закатывают грандиозный скандал. Впрочем, именно его они и добиваются. Есть такая порода людей – энергетические вампиры. Поскандалив с вами, бабуля покупает себе пирожное и с довольной ухмылкой идёт домой, а вы, забыв, зачем сюда пришли, хватаете первое, что попадает под руку и, с гудящей головой, вываливаетесь на улицу. И кто в результате оказывается в выигрыше? Нет, нужно применять совсем другую тактику.
Я через силу улыбнулась противной старушенции и, протянув руку, погладила грязную болонку.
- Какая милая собачка! – Защебетала я, поймав на себе удивлённый Мишин взгляд. – А как зовут?
- Марта! – Зарделась от удовольствия старуха.
- А что с ней, заболела?  - Продолжала сюсюкать я, с тревогой оглядываясь на своего пса.
- Ой, да я не знаю! – Вдруг откровенно ответила старуха. – Она в последнее время плохо какает, слишком жидко!
От её слов, меня просто перекорежило от злости. Нет, ну надо же! Плохо какает! Взяв себя в руки, я скорчила печальную мину и заныла:
- Ой, а с моим-то какая беда! Отравился, наверное, чем-то! Дышит тяжело, с хрипом, глаза не открывает! Дочь вон вся обревелась пока доехали!
- Не отравился, а отравили! – Внезапно хмыкнула бабка. – Плохой значит собачка у вас, а раз так, то так ему и надо!
- Да не старайтесь вы, девушка! – Усмехнулся мужчина, с кошкой в руках, сидящий у самой двери в кабинет. – Не уговорите вы её, это известная склочница! Со своей блохастой болонкой каждый день здесь сидит, уже всех врачей замучила!
Бабка стала медленно наливаться краснотой, затем вскочила и заорала, потрясая сухонькими кулачками. Можно, я не стану приводить здесь её речь? Нецензурной лексике, лившейся из уст старушки, мог позавидовать любой грузчик. Лично я, такое даже повторить не смогу, не то, что написать. Кто бы мог подумать, что этот божий одуванчик способен так выражаться!
Воспользовавшись возникшей суматохой, я выхватила у Миши Джека и проскочила в кабинет. Моей наглости никто не заметил, все были слишком увлечены спором.

Врач, забравший у меня Джека, жестом указал на жёсткий стул и скрылся за занавеской. Потекли томительные минуты ожидания. Прошло минут сорок, прежде чем доктор вышел, стащил с рук перчатки и сев за стол, стал что-то быстро писать.
- Ну что с ним? – Не выдержала я.
- А, что? – Вздрогнул врач, словно забывший о моём присутствии в кабинете.
- Что с Джеком? – Повторила я.
- С Джеком… - Задумчиво протянул врач, стуча карандашом себе по носу. – А! С псом?
- Да!
- Опасность миновала. – Буркнул доктор и опять углубился в бумаги. – Отравили вашу собачку. Мы сделали промывание желудка и укол. Сейчас ваш Джек спит. Когда приедете домой, ничего есть не давайте. И поите водой, даже если не захочет, насильно.
- Это как? – Разинула рот я.
- Набираете воду в шприц, без иголки и вливаете в пасть. – Терпеливо объяснил мне врач и протянул листочек. – Вот, оплатите в кассе. Можете забирать пса.

Когда я выскользнула из кабинета, скандал был в самом разгаре и меня опять никто не заметил. Повертев головой по сторонам и не найдя ни Мишу, ни Аню, я заволновалась и поспешила по коридору. И выйдя в холл, заметила идиллическую картину. Миша держал Анютку на руках, она доверчиво прижималась к его плечу и по-прежнему вытирала слёзы.
- Ну чего ты? – Ласково увещевал мужчина мою дочь. – Перестань плакать, не расстраивай маму. Мы же в больнице, а значит, твоего Джека обязательно вылечат. Вот увидишь, через два-три дня уже будешь играть с ним! Это я тебе обещаю!
Я вдруг почувствовала, что ноги не держат меня и прислонилась к стене, не в силах оторвать взгляда от моих ребят. Больше всего на свете, я боялась, что если у нас с Мишей всё срастётся, то его может не принять Аня. А мнение дочери для меня было главным. И вот, что я вижу? Моя Анечка, сложно идущая на контакт с новыми людьми девочка, прижимается к Мише, словно к родному отцу! Боже, видимо, правы все психологи мира, в один голос утверждая, что для девочки очень важно мужское влияние…

Выдохнув, я вышла из тени и улыбнулась двум парам глаз, напряжённо ждущих моих слов.
- Всё в порядке! Он будет жить!
- Ураа! – Заверещала Анюта, спрыгивая с колен Миши и бросаясь ко мне. – Ура, Джек!!

Дорога домой показалась мне гораздо легче и быстрее, чем в город. Не прошло и получаса, как машина затормозила у дома, и Миша перенёс Джека на коврик в коридор. Аня осталась возле любимца, а я вышла вместе с мужчиной на крыльцо.
- И что с ним произошло? – Опёршись о перилла, Миша задал вопрос, смотря вдаль.
- Его отравили. – Вздохнула я, пристраиваясь рядом с ним. – А значит, у меня появились враги. Но хоть убей, я не знаю, кому могла досадить!
- Но тем не менее, кто-то реально точит на тебя зуб! – Миша неожиданно обнял меня за плечи и притянул к себе. У меня в груди разлилось тепло, щёки помимо воли покраснели. Его прикосновения доставляли мне райское наслаждение. Вот что это такое, а не какой-то там батончик!
- Саш, подумай, кто может желать тебе зла? С кем у тебя были конфликты в последнее время? Это очень важно, ведь опасность может грозить тебе или Ане! – Убеждал меня он, но я почти не слышала этих слов. Голову словно заволокло туманом. Находясь так близко от него, я не могла воспринимать действительность.
- Ты меня слышишь? – С улыбкой заглянул мне в глаза Миша. – Саш, ну я же серьёзно!
- Да слышу я! – Буркнула я, прикусывая губу, чтобы по лицу не расползалась счастливая улыбка. – Я обязательно подумаю! Честно-честно!
- Что это с тобой сегодня такое? – В глазах мужчины сквозило неприкрытое удивление. В ставших вдруг родными, серых, искристых глазах, в которых я тонула и не желала спасаться.
- Ничего! – Я отвела взгляд, вдруг понимая, что, наверное, выгляжу как дура. Да я и есть дура. Влюблённая дурочка, которая опять наступает на те же грабли… Но ведь любить, так прекрасно…
Миша окинул меня внимательным взглядом, а потом сграбастал в охапку и стал целовать. А мне только того и надо было. Я буквально растворялась в нём, отчаянно желая, чтобы время остановилось. Не надо больше ничего, лишь только стоять вот так вдвоём, забыв обо всех проблемах.
Из небытия нас вырвал звонок телефона. Миша вытащил мобильник из кармана и что-то отрывисто сказал в трубку. Он выглядел слегка пьяным, но думаю, я была не лучше. Но длилось это лишь миг. Внезапно помрачнев, он буркнул «Еду!» и тяжело вздохнув, взглянул на меня.
- Мне пора, Сашка. Там какие-то новые подробности по нашему делу открылись.
- Расскажешь потом? – Заинтересовалась я.
- Любопытной Варваре, на базаре нос оторвали! – Засмеялся Мишка и, шутя, стукнул меня по носу. – Да расскажу, конечно. – С этими словами, он легко приподнял мой голову за подбородок и, ещё раз поцеловав на прощание, насвистывая, пошёл к калитке. А я, проводив его взглядом, ушла к дочери и больному псу, возвращаясь в суровый реальный мир из мира грёз.
Глава 8
Дни шли за днями. Жизнь текла своим чередом. Джек, окружённый излишним вниманием за время болезни, совершенно обнаглел и отворачивал голову от миски с привычным кормом. Когда такое случилось в первый раз мы здорово перепугались, но потом быстро разобрались и принялись за его перевоспитание. Аня радовала меня хорошими оценками и примерным поведением. Я вдалбливала в детские головы всякие «жи» и «ши», да заставляла читать классиков, которых сама же тихо ненавидела. Ну честное слово, не понимаю я людей, которые восклицают «Я сегодня весь день отдыхала, лежала на диване и перечитывала «Войну и мир»». Ну как можно назвать отдыхом, чтение подобной литературы?
С Мишей мы виделись почти каждый день, да ещё по вечерам, болтали по телефону, не меньше двух часов. С ним можно было говорить обо всём на свете! Мы плавно перетекали от темы к теме и прощались только глубоко за полночь. Я засыпала безумно счастливой…
Теперь я уже не представляю, как жила раньше, не зная его, лучшего мужчину на земле… Тепло его улыбки и глаз, согревали меня даже на пронизывающем ветру… Раньше, читая подобное в книгах, я только недоверчиво ухмылялась, дивясь фантазии авторов, а сейчас вдруг поняла: это не вымысел, не просто красивые глаза – это правда! Я не чувствовала этого раньше, а значит, и не любила по-настоящему… Это открытие заставило меня всерьёз задуматься. Как же так, весь я считала чувства к Артёму любовью? Но я никогда не таяла в его руках, не умирала от счастья, когда он целовал меня и не замирала при звуках его голоса. Ничего этого не было, даже на первых порах нашего романа. Мне было хорошо с ним, но не более того… Что же это было? Влюблённость, чувство, гораздо менее глубокое, чем любовь? Привязанность?
Но всё равно, мне по-прежнему больно осознавать то, что он нас предал. Больно и обидно. И эта обида прочно поселилась в сердце, мешая жить и дышать полной грудью. Оставалось лишь как всегда надеяться, что со временем и это пройдёт…
Прошёл Новый год, за ним Рождество, всеми любимые праздники. Праздники чудес и исполнения желаний… Мы встречали их втроём: я, Анюта и Варька. Под бой курантов подруга торопливо жгла бумажку с желанием и глотала шампанское с пеплом. Она была немало удивлена, поняв, что я, горячо поддерживающая этот ритуал ещё в том году, на этот раз отказалась от затеи. А я просто стала другой. Я вдруг поняла, что счастье не зависит от сожжённой бумажки. Оно вообще ни от чего не зависит. Просто неожиданно в твоей жизни появляется человек, которые дарит это счастье, одним своим присутствием рядом, одним только тем, что ты знаешь: он у тебя есть.
Когда же со мной произошли эти изменения? В тот день, когда мы нашли труп в лесу? Или может в Нью-Йорке, когда я узнала о предательстве мужа? А может во время первого поцелуя с Мишей? Я не знаю… Но факт остаётся фактом – теперь я другая.
С последним боем курантов, я допила шампанское и, прикрыв глаза, вознесла свою просьбу к небу. Единственное, чего я желала, это то, чтобы следующий Новый год мы встречали вместе с Мишей и нашими детьми.
Спустя минут десять, я с улыбкой читала смс-ку: «С Новым годом, Сашенька! Пусть он будет самым счастливым!». Мишка, Мишка, моё счастье-то в твоих руках! И только ты можешь исполнить своё пожелание!

В тот день, мы с Анютой разбирали ёлку. Дочка, высунув от усердия язык, старательно обкручивала бумагой каждую игрушку и складировала их в коробку. Я же пребывала в задумчивости. Миша, несмотря на обещание, так и не сказал мне, что же нового появилось в расследовании в тот день, когда мы возили Джека в больницу. Я много раз спрашивала об этом, но он лишь хмурился и заявлял, что нет ничего, что стоило бы моего внимания, просто лишь маленькие рабочие моменты. Но я сердцем чувствовала, что он что-то скрывает.
- Дядя Миша приехал! – Внезапно заорала Аня, заставив меня вздрогнуть, и понеслась в коридор. К слову сказать, дочь души не чаяла в Михаиле, а он отвечал ей тем же, что было несомненным плюсом для моего избранника.
- Привет Анюта! – Раздался из коридора его весёлый голос. – Как дела?
- Всё отлично! – Зазвенел голосок дочери. – Мы с мамой ёлку разбираем!
- Ну, вы молодцы! – Воскликнул Миша. – Вот, держи, это тебе!
С этими словами, оба вошли в комнату. Вернее это Миша вошёл, держа Аню на руках. Я же чуть не заплакала от умиления, взглянув на них. Дочь одной рукой обнимала мужчину за шею, а в другой держала коробку шоколадных кексов, её любимую сладость.
- Привет! – Миша опустил Аню на пол, на секунду привлёк меня к себе и чмокнул в щёчку.
- Что это ты так неожиданно? – Спросила я. – Вроде не собирался приезжать.
- Ты что, не рада мне? – Деланно нахмурился мужчина.
- Кто ж радуется приезду следователя? – Фыркнула я, старательно пряча улыбку.
Аня, в силу возраста, ещё не понимавшая подобных шуток, переводила с меня на Мишку и обратно, удивлённый взгляд.
- Ань, поругайся на маму! – Тут же подключил её к игре Миша. – Что это она такое говорит? Мне что же это, обратно ехать?
Лицо мужчины забавно скривилось, а в уголках глаз прятались смешинки. И тут уж я не сдержалась. Сняв с ёлки последний пластмассовый шарик, я бросила его в Мишу и, когда он наклонил голову, сжала пальцами его нос.
- Я тебе уеду! Я тебе сейчас так уеду! – Уже не сдерживаясь, смеялась я.

Вдоволь подурачившись, мы все вместе пиши чай с кексами. Потом, Аня убежала к себе в комнату, по телевизору как раз начался её любимый мультик. Мы остались вдвоём.
- Саш, я вообще-то не просто так приехал… - Сразу же помрачнев, признался Миша.
- Что случилось? – Испугалась я. Руки предательски задрожали и ложечка, которой я размешивала сахар в чашке, выскользнула из рук и со звоном упала на стол.
- Да не волнуйся ты так! – Миша прижал меня к себе и прижался щекой к моей голове. Я крепко прижалась к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце. На ум сразу же пришла фраза «как за каменной стеной» и я почувствовала себя лучше. Страх отступил.
- Сань, я тут подумал и понял, что всё это не просто так. – Замялся Мишка. – Кто ударил тебя по голове? Кто пытался отравить Джека? Кому-то очень хочется напугать тебя, понимаешь? И началось всё это, после убийства Людмилы, верно?
 Я лишь молча кивнула, затаив дыхание, слушая его голос.
- Я предполагаю, что это кто-то из твоего окружения…
- Что?! – Отпрянув от него, ахнула я. – Да что ты, Миша! Этого не может быть! Ну кто это? Варя? Да я ей доверяю больше чем себе, она для меня как сестра! Галя? Мы с ней даже не подруги, так, хорошие знакомые. Наши жизни нигде не пересекаются, разве что дочери учатся в одном классе! Какой ей во всём этом смысл? Всё! Больше у меня нет близких людей, так уж сложилась жизнь!
- Ты права. – Согласился Миша. – Я тоже думаю, что подозревать твоих подруг глупо. Но ты перебила меня и я не договорил. У меня есть предположение, что это происки твоего мужа.
- Артёма? – Насторожилась я. – Ты думаешь, он где-то рядом?
- Вполне возможно. – Кивнул Миша. – Кто знает, что случилось у них с Людмилой? Может она захотела уйти от него и вернуться домой, чем нарушила его планы? Потому он и убил её. А тут ты со своим вмешательством…
- Но почему она оказалась в нашем лесу?
- Не знаю, Саш. – Развёл руками Миша. – Это всё только версия. И я бы не стал тебе об этом рассказывать, если бы не одно но… Если я прав, то вы с Аней в опасности.
- Господи… - Окончательно перепугалась я. – Что же нам делать?
- Быть осторожными. Не отпускай дочку гулять одну, тщательно запирай дом и ни в коем случае, слышишь меня? Ни при каких обстоятельствах, не открывай дверь, если к вам придёт твой муж. Да и вообще, кто-то незнакомый. – Приказал Мишка.
- Боже, как же страшно… - Прошептала я. – С этого дня беру Аньку с собой в постель. И Джека буду на ночь в дом забирать.
- Мне жаль, что пришлось напугать тебя, но это суровая правда. – Миша наклонился и поцеловал меня. – Я с тобой. Запомни, чтобы у вас ни случилось, звони мне в любое время дня и ночи. Всё будет хорошо.
- Спасибо. – Кивнула я. От него веяло спокойствием и уверенностью, и я невольно заражалась этим. Во мне прочно укреплялась вера, что всё скоро наладится.
- Я поеду, Сашуль. – Как-то виновато посмотрел на меня Миша. – Обещал сыну сегодня пораньше вернуться.
- Конечно, поезжай! – С готовностью закивала я, чувствуя, как горячие слёзы подбираются к глазам. Больше всего на свете, я хотела, чтобы он остался. Но ребёнок – это святое, кому, как ни мне, знать об этом. Просто он мне нужен, всегда. Хочу засыпать и просыпаться рядом с ним. Видеть, как он умывается и бреется, как спешно глотает кофе перед выходом. Хочу ждать его с работы, готовить ужин, забирать детей из школы и всем вместе встречать его у двери. Хочу смотреть с ним телевизор и рисовать плакаты на дни рождения. С ним хочу всего, без него – ничего.
Я мужественно терпела, борясь со слезами, пока он стоял у машины, ждал, пока я отвяжу Джека и заберу его в дом. И только когда я заперла дверь и опустила все жалюзи, сел в машину и уехал. А я, прямо в коридоре, опустилась на скамейку и заплакала. Вот вроде всё хорошо, но так горько на душе. Ненавижу расставаться с любимыми… Любимыми? Я сказала любимыми? Ну да, а что тут такого? Да, я люблю его, очень люблю!
Я не могу понять его жену, которая могла бросить такого мужчину и сына! Ну, кто может сравниться с ним? Где она нашла лучше? Боже мой, она имела всё, о чём я так горячо мечтаю и сама же это и разрушила! Да, может вам покажется странным то, что я верю всем его рассказам. Кто-то из женщин может хмыкнуть, мол, ну ты, Сашка, и дурочка. Мужики умеют сочинять истории, чтобы мы распускали нюни. Но я верю ему! Верю, потому что он не может меня обманывать! Потому, что видела его глаза, когда он рассказывал о своей жене и её уходе! В них было столько боли…

Валерия, жена Миши, работала бухгалтером в какой-то фирме. У них была собственная двухкомнатная квартира. Но Лера всегда была чем-то недовольна. Замечание у Андрея в школе – скандал. Просьба мальчика помочь с уроками – истерика. Задержался на работе – значит ходил «по бабам». А потом сама стала пропадать вечерами. Андрей теперь каждый день шёл после школы к бабушке с дедушкой, родителям Миши. Длилось это не долго. В один, далеко не прекрасный день, Валерия заявилась домой около полуночи, побросала в чемодан вещи и сказала, что уходит к другому. Миша не стал её держать. Предупредил только, что если сейчас уйдёт, обратной дороги у неё не будет. Но Валерия хмыкнула и заявила, что скорее умрёт, чем вернётся к нему. На плачущего Андрея она даже не взглянула. В суде отказалась от ребёнка. Квартира, конечно же, осталась за ними, но оба перебрались к родителям. С того момента прошло два года, но Миша никогда не приводил в дом женщин. Да, конечно, романы случались, но так, ничего серьёзного.
С тех пор я задаюсь вопросом, а со мной всё серьёзно? Или я одна из тех, для развлечения? Но я-то люблю его…


Беда пришла неожиданно. Через два дня после того памятного разговора, рано утром, возле моей калитки притормозили две полицейские машины, оттуда выбралось человек пять в форме и мой Миша, с папкой под рукой. Выглядел он каким-то убитым и прятал глаза.
- Что случилось? – Выскочив на крыльцо, едва накинув на плечи куртку, крикнула я.
Миша коротко что-то бросил коллегам, и она остались стоять у машин, а он подошёл ко мне.
- Миш, что произошло? – Попыталась заглянуть ему в глаза я, ища поддержки, но он упрямо не смотрел на меня. И тут мне стало по-настоящему страшно. – Миш, ну чего ты молчишь? – Крикнула я, в голове звенели слёзы.
- Настоятельно рекомендую убрать Аню из дома. – Буркнул он. – Послушайся меня, не травмируй ребёнка.
- Почему травмировать? – Одними губами прошептала я. – Что случилось?
- Делай, что я сказал! – Прикрикнул Миша и вернулся к своим.
А я бросилась в дом. Позвонив Варе и попросив срочно прийти, растолкала спящую дочь, быстренько напялила на неё одежду, заплела косу и, сунув в руку бутерброд, поцеловала.
- Анечка, котёнок мой, ничего не бойся. Всё хорошо. Сейчас тебя заберёт тётя Варя, вы пойдёте в школу. После уроков, если я не заберу тебя, иди к ней домой. Если до вечера я не приду, заберите Джека.
- Мамочка, ты куда? – Задрожала нижняя губа дочери, бутерброд выпал из руки и упал на пол, конечно же, той стороной, где было намазано масло. Взглянув на него, Аня в голос заревела.
У меня заболело сердце. Прижав её кудрявую голову к себе, я прошептала, судорожно сглатывая, дабы не разреветься на глазах у ребёнка и не напугать её ещё сильнее.
- Солнышко, я обещаю тебе, всё будет хорошо! Я тебя когда-нибудь обманывала? Верь мне, всё будет хорошо!
- Саш, что тут у вас? – Раздался от дверей взволнованный голос Вари.
- Иди, моя золотая! – Я ещё раз поцеловала дочь и подтолкнула её к подруге. Но Анька вцепилась в меня мёртвой хваткой и громко ревела. – Ну доченька, прошу тебя, не расстраивай меня! Родная моя, хорошая, любимая, - я покрывала лицо дочки поцелуями. – Прошу тебя, иди. Я люблю тебя.
- Господи, да что произошло? – Варя во все глаза смотрела на разворачивающуюся перед ней сцену. – Саша, ты можешь мне объяснить?
- Я сама ещё толком не знаю! – Ответила я. – Но если Миша сказал убрать ребёнка из дома, значит, действительно случилось что-то очень плохое!
- Миша? Кто это Миша? – Недоумевала Варя. Я так и не сказала ей о своей любви, трепетно оберегая своё счастье.
- Следователь! Варь, не сейчас! Уведи Аню! – Потребовала я, а сама бросилась в комнату и в мгновение ока оделась. Нехорошее предчувствие больно сдавливало сердце. Где-то под лопаткой разливалась боль, и я со страхом подумала, ещё чего доброго, получу инфаркт. Ну, сколько ещё можно терпеть всякое горе? За что мне это всё? Почему? Сколько раз за свою жизнь, я, глотая слёзы, задавала эти сотни тысяч «почему»…
Из дома я вышла, как осуждённая на казнь. И предчувствие беды меня не обмануло…

Мужчины проводили Варю с Аней мрачными взглядами и, наконец, приблизились ко мне. Миша вытащил из папки лист бумаги и, показав его мне, чужим, официальным тоном заявил:
- У нас есть подозрение, что именно вы причастны к убийству Людмилы Логинской. Это ордер на обыск вашего дома.
- Что?! – Охнула я. – Да с чего вы такое взяли? На чём основываются ваши умозаключения?
- Отойдите от двери и не мешайте работе полиции. – Велел Миша, по-прежнему не поднимая на меня глаз.
Я всмотрелась в его насупленное лицо и вдруг почувствовала полное равнодушие к своей жизни. Спустившись с крыльца, я перчаткой смела снег со скамейки, примостилась на ней и, поглаживая, жмущегося к моим ногам Джека, принялась наблюдать за полицейскими.
А они действовали целеустремлённо. Присев у крыльца, один из мужчин ловко сковырнул дощечку нижней ступеньки и просунул руку в образовавшуюся щель. Я, затаив дыхание, с нездоровым интересом следила за его действиями. Вот уж не думала, что у меня в доме имеется такой тайник! А полицейский между тем выудил оттуда, какой-то свёрток, а если быть точнее, тряпку, когда-то белого цвета, а сейчас грязно-серую и развернул её. Я даже привстала, пытаясь разглядеть, что же там спрятано. Мне это не удалось, но по тому, как побледнел Миша, я поняла, что это что-то ужасное.
- Ну и что вы скажете на это, гражданка Сергиенко? – Сухо спросил он, поворачиваясь ко мне. В его руках, в груде грязных тряпок, лежал, тускло поблёскивая, лежал пистолет.
- Откуда он здесь взялся? – Растерянно спросила я.
- Это вы у меня спрашиваете? – Недобро усмехнулся Мишка. – Вот что, Александра, вам придётся проехать с нами. Беседовать нам лучше в моём кабинете?
- Что, лампой мне в глаза светить будешь? – Разозлилась я. – Так у меня в доме найдётся светильник, не волнуйся!
- Прекрати… - Еле слышно прошипел Миша и добавил, уже громче: - Садитесь в машину, или нам придётся применить силу.
Секунду я смотрела на мужчину, не понимая, как он мог так измениться за одну ночь, а потом спокойно поднялась на крыльцо, заперла дом, привязала Джека и гордо прошествовала в машину.
Всё происходящее напоминало дурной сон. Я арестована, еду в полицейской машине, среди хмурых мужчин в форме. А впереди, изредка бросая косые взгляды в зеркало, сидит мой Миша, который  ещё вчера ласково называл меня Сашулькиным, а сегодня обвиняет в убийстве. Да что же происходит в этом мире? Существует ли человек, которому я могу доверять? Ну, кроме Варьки, конечно!
В голову настойчиво лезла одна мысль, заставляющая сердце биться быстрее. Откуда они узнали, где лежит пистолет? Почему не стали искать в доме или дворе, а сразу направились к тайнику в ступеньке? Тайнику, о котором не знала даже я сама!
Пистолет мне подкинули, это ясно как белый день! Кто? Артём? Ведь если верить Мише, он где-то рядом? Но могу ли я ему доверять? И если не Артём, то кто?
Миша? Господи, нет, только не он! Кто угодно, но только не он!
И что теперь будет? Меня посадят? А как же Аня? Как она будет без меня? Нет, Варя, конечно же, её не бросит, не отдаст в детский дом, но ведь она так привязана ко мне! Сколько мне дадут за убийство, которого я не совершала? Десять лет? Или больше? Боже, да к тому времени, Аня справит совершеннолетие, очень может быть, выйдет замуж и обзаведётся детьми! И забудет свою непутёвую мать! Что же делать? Что? Что? Что?

За подобными невесёлыми мыслями, я не заметила дороги. Очнулась, только когда машина притормозила. Меня грубо вытащили на улицу, защёлкнули на запястьях наручники и повели по уже знакомому коридору в кабинет следователя.
Миша уселся за свой стол, у противоположной стены примостился совсем ещё юный полицейский. Я же пристроилась на краешку стула, не отрывая взгляда от лица моего следователя.
Он же медленно перекладывал бумажки с места на место, словно нарочно тянул время. Наконец, сложил все в одну стопку и сунул в сейф. И только после этого поднял голову. На миг наши взгляды встретились и он, вздрогнув, поспешил отвести глаза.
- Ну что, гражданка Сергиенко, что вы можете сказать, по поводу нашей находки? – Спросил он.
- Вы мне его подкинули! – Твёрдо заявила я. – Недаром, вы так хорошо знали, где искать!
- Я?! – В голосе Миши было столько удивления, что моя уверенность в собственной правоте пошатнулась. – Я подкинул?
- Да, именно вы! – Всё же продолжала я гнуть свою линию. – Как у вас тут принято выражаться, - на секунду задумалась я, припоминая строчки из любимых детективов. – Во! Вспомнила! Обманным путём, втёрлись ко мне в доверие и когда я, наивная идиотка, развесила уши, сделали из меня убийцу!
- Ты что несёшь? – Неожиданно взорвался Миша, переходя на «ты». Он приподнялся над столом и, склонившись надо мной, крикнул: - Ты соображаешь, что говоришь?
- Что, правда глаза колет? – Нагло прищурившись, я без стеснения ловила его взгляд. – И попрошу не тыкать мне господин следователь, я с вами на брудершафт не пила! – Тряхнув головой, я отбросила на спину растрепавшиеся волосы и закинула ногу на ногу.
Лицо Миши пошло красными пятнами. Во мне же, кипела обида, поэтому я всеми силами старалась вывести его из себя, отомстить за ту боль, которую я сейчас чувствовала.
- Саша, выйди из кабинета! – Рявкнул Миша, не сводя с меня злых глаз.
- С удовольствием! – Сделала я попытку подняться, хотя прекрасно поняла, что он обращается к своему младшему сотруднику.
- Сидеть! – Ещё громче заорал он и со всей силой шандарахнул кулаком по столу. Тот, жалобно всхлипнул, и пустил трещину. Нет, серьёзно! На гладкой, полированной поверхности, появилась уродливая трещина!
- Круто! – Восхитилась я. – Это у вас мебель такая хлипкая или это ты такой здоровяк? Что, Мишенька, злоба силы придаёт?
- Заткнись! – Уже тише приказал он, садясь на своё место.
Его сотрудник спешно ретировался из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.
- Не указывай мне! – Взвилась я. – Предатель! Ненавижу тебя!
- Твоё право… - Совсем тихо ответил Миша, упирая лоб в сжатые кулаки.
А мне внезапно стало жалко его. И тут уж я разозлилась на себя не на шутку. Он меня в убийстве обвиняет, а я ещё жалею его! Но сил дерзить и ёрничать больше не осталось.
- За что ты со мной так поступил? – Спросила я, повернувшись к мужчине всем корпусом и положив руки в наручниках на стол. – Что я тебе сделала? Ну, скажи, что? Я же доверяла тебе, понимаешь? До-ве-ря-ла!
- Ты что, действительно думаешь, что пистолет подкинул я? – Отпрянул Миша.
- Больше некому.
- Ну что ж, очень жаль, что ты такого обо мне мнения… - Грустно покачала головой мужчина.
- Аналогично.  – Бросила я. – Ты же считаешь меня убийцей.
- То есть, ты говоришь так, мне в отместку? – Оживился Миша.
- И не надейся! – Ухмыльнулась я. – Я действительно так считаю. Откуда вы узнали, где надо искать?
- Я тебе сейчас кое-что покажу, и тебе станет стыдно, за то, что назвала меня предателем. – Заявил Миша, открывая сейф.
- Не станет. – Отрезала я, с любопытством наблюдая, за его действиями. Что же он мне покажет?
- Станет-станет! – Пообещал мужчина, протягивая мне конверт.
- И что это? – Спросила я, торопливо разворачивая конверт, оказавшийся просто искусно сложенным листом бумаги. Наручники, больно впивающиеся в запястья, здорово мешали делу.
Миша молча наблюдал за моими действиями. Наконец я расправила лист и впилась взглядом в неровные строчки, состоящие из вырезанных из какой-то газеты и приклеенных букв.
«Женщину, чей труп вы нашли в лесу, убила Саша Сергиенко. Она была любовницей Артёма, за что Сашка и замочила её. Пистолет спрятан в нижней ступеньке крыльца её дома. Убийца должна быть наказана!».
- Что это за гадость? – Я отбросила лист от себя, как гремучую змею.
- Эту, как ты выражаешься гадость, - спокойно пояснил Миша, - подкинули сегодня под дверь полиции.
- А ты всё равно предатель! – Перебила я мужчину. – Если бы я была на твоём месте, я бы, в первую очередь, поговорила с тобой, а не собирала опергруппу и мчалась арестовывать!
- Будь уверена, я бы так и поступил, но не я нашёл анонимку, а дежурный. И таким путём она попала на стол к главному. А он велел закрыть тебя, от греха подальше. Как ты понимаешь, я не мог его ослушаться!
- То есть, ты не считаешь, что Людмилу убила я? – Тихо спросила я, чувствуя, что щёки и уши начинают гореть.
- Мне очень бы хотелось так думать, Саша… - Внезапно замялся следователь. – Но если честно, то я не знаю. Ты нашла труп, Людмила, действительно была любовницей твоего мужа. Ты чересчур активно интересовалась подробностями дела и наконец пистолет у тебя дома… И ты вполне могла закрутить со мной роман, чтобы держать на коротком поводке. – Жёстко припечатал Миша.
Мне же показалось, что на голову опустили меховую шапку. От его несправедливых слов, дыхание перехватило.
- Саш, прошу тебя, признайся. – Продолжил Миша. – Я могу тебя понять. Ты пережила страшное предательство, потом увидела любовницу мужа и выстрелила в неё, в состояние аффекта. Я постараюсь так оформить дело, что ты получишь минимальный срок.
- Ты просто хочешь закрыть дело… - Прошептала я, чувствуя, как по щекам побежали слёзы. – Ненавижу… Как же я тебя ненавижу! Будь проклят тот день, когда я встретилась с тобой! Делай, что хочешь, я больше ни скажу ни слова. Какой смысл, что-то доказывать тебе, если ты уже всё решил?
- Саша, успокойся! – Попытался обнять меня Миша, но я вывернулась из его рук.
- Не смей ко мне прикасаться! – Завизжала я. – Ты мне противен!
Миша тяжело вздохнул и вернулся на место. Я же, еле сдерживала рыдания.
- Разреши мне позвонить. – Глухо попросила я.
- Кому? – Насторожился следователь.
- Сообщнику! – Ощетинилась я. – Скажу, чтоб следы скорее прятал! Знаешь, сколько у меня в сарае трупов напрятано?
- Язык без костей! – Скривился Миша.
- Не жалуюсь! – Огрызнулась я. – Варе позвоню, узнаю, как Аня!
Миша молча протянул мне мобильный и встал у окна, смотря вдаль.
Я быстро набрала номер и приготовилась слушать долгие гудки. Конечно, Варя может и не ответить, она сейчас на уроке. Но она тут же взяла трубку.
- Варечка, как вы? – Воскликнула я, едва услышав её тихое «алло».
- Саша, ты? – Голос подруги слегла удивлённый. – Откуда ты звонишь? Что вообще произошло?
- Варь, это всё сейчас не важно! – Перебила я её. – Как Аня? Всё нормально? Она на уроке?
- Нет, мы дома. – Чуть помедлив ответила Варюша.
- Почему? – Обомлела я. – Что с ней? Варя, не молчи! Что с Аней?! – На последних словах, я уже кричала, от ужаса, который обуял меня. Боковым зрением я заметила, что Миша обернулся и пристально смотрит на меня, явно прислушиваясь к разговору.
- Валентина Яковлевна попросила меня отвести девочку домой. Она сидела за партой, не поднимая голову и не отвечая на вопросы. Знаешь, я привела её, и есть предлагала, и поиграть, и за Джеком сходить, а она смотрит на меня и не отвечает. Боюсь, как бы у неё не случился рецидив. Она опять получила стресс.
- Она не могла понять, что случилось на самом деле… - Прошептала я.
- Она и не поняла. – Подтвердила подруга. – Но поняла, что случилось, что-то очень страшное. Она всю дорогу до школы молча плакала. Честно говоря, я в растерянности. Что с ней делать? Ты скоро приедешь?
Но я ничего не ответила, а молча отключилась.
- Что произошло? – Миша несмело коснулся моего плеча.
- С Аней беда… - Ответила я, смотря в одну точку. А потом встрепенулась, обернулась к мужчине и горячо зашептала, глотая слёзы: - Мишенька, умоляю тебя, отпусти меня к дочери. Прошу тебя, умоляю, отпусти. Отпусти, отпусти, отпусти!
- Саша, ну не положено это! – Миша наконец-то обратил внимание на мои распухшие запястья и щёлкнул замков наручников. – Пойми и ты меня! Как я тебя отпущу? Да с меня три шкуры снимут!
- Ну, давай ты поедешь со мной! – Молитвенно сложила я руки. – Ненадолго! Я только поговорю с Аней, объясню ей всё! Прошу тебя! Ну, у тебя же тоже есть сын! А если бы с ним случилось такое? Поставь себя на своё место!
- Нет, Саша, нет! – Покачал головой Миша. – Ты же можешь поговорить с ней по телефону!
Поняв, что мне ничего не добиться, я буквально рухнула на стул. Взгляд отчаянно заметался по кабинету и замер на стакане с ручками. В голову пришла идея. Одним ловким движением, я выхватила из стакана канцелярский нож и приставила его к горлу. По щекам струились слёзы, но я не обращала на них внимания, лишь изредка смахивала рукавом кофты.
- Ты что творишь-то? – Миша попытался подскочить ко мне, но я отпрянула в сторону и лишь сильнее вжала нож в кожу.
- Не подходи ко мне! – Заорала я. – Не подходи! Отпусти меня к дочери или я перережу себе горло, обещаю!
- А раньше ты казалась мне нормальной! – Одновременно удивлённо и испуганно смотрел на меня следователь.
- Ты тоже раньше был нормальным! – Зарыдала я. – Чутким, внимательным, понимающим! Мне казалось, что ты привязался к моей дочери! А ты, ты такой же, как все! Меня окружают одни предатели! Вот интересно, я просто родилась в не то время и в не том месте, или мне вообще рождаться было нельзя? Я жила только до двадцати лет! Понимаешь, жила! А потом я только мучилась, выживала, цеплялась за эту жизнь, лезла вверх и всё ради Ани! Если с ней что-то случится, мне тоже жить не за чем!
- Ладно, хорошо! – Миша успокаивающе поднял ладони вверх. – Я отпущу тебя. Только верни мне нож.
- Ага, щас! – Рассмеялась я сквозь слёзы. – Я не такая дура, какой ты меня считаешь!
- Я не обману тебя! – Воскликнул Миша. – Я отпущу тебя, под подписку о невыезде.
- Как бы не так! – Скривилась я. – К подозреваемым в убийстве такая мера не применяется!
- А к тебе применится! – Отрезал следователь. – Обещаю, я отпущу тебя. Я поговорю с начальством… Впрочем, тебе это знать не обязательно. Потерпи ещё часа полтора. Пока возьмут отпечатки пальцев у тебя, с пистолета и узнают, действительно ли с него была выпущена роковая пуля. Обещаю, я отпущу тебя. Отдай нож.
- Нет! Отдам, только на выходе!
- Ладно, хорошо. – Тут же согласился Миша. – Тогда опусти его. Пожалуйста. Саша, с таким не шутят.
- А я и не шучу. – Всхлипнула я, но всё же опустила руку. – Если ты меня обманешь, если ты меня обманешь…
- Довольно. – Отмахнулся следователь. – Я уже понял, что если обману, то будет плохо. Сядь.
Я плюхнулась на стул и утёрла щёки. Всё, я сделала всё что могла.

Эти два часа были самыми длинными в моей жизни. У меня сняли отпечатки пальцев, и потом я долго сидела на невесть как втиснутом сюда малюсеньком диванчике в кабинете Мише, ожидая результатов экспертизы. Он запер меня и ушёл куда-то, а я буквально умирала от страха за дочь, сжавшись в комок и уткнув голову в колени.
Наконец он пришёл и сообщил, что на пистолете нет вообще никаких отпечатков, видимо, работали в перчатках. Но стреляли именно из него. Протянул мне небольшой листочек с печатью, затем подписал пропуск и сказал, что пока я могу быть свободна.
- Спасибо. – Кивнула я, пряча бумажки в карман и поднимаясь.
- Давай я подвезу тебя? – Предложил Миша.
- Нет. – Отказалась я и, дойдя до двери, оглянулась: - Миш, а ты заметил, что ты уже второй раз обвиняешь меня в том, чего я не совершала? Помнишь, как ты выставил меня воровкой перед Лизой? А потом выкрутился передо мной? Я же просто сделала вид, что поверила. И простила тебе это. Я искренне любила тебя, а ты сегодня сказал, что я закрутила роман, чтобы потому что ты следователь этого дела… - Высказавшись, я скрылась за дверью.
- Саша, подожди! – Крикнул он и, ловко перескочив через стол, бросился за мной, но я уже была в конце коридора, а он видимо посчитал, что догонять меня, на глазах у коллег, выше его достоинства.
Но самое ужасное состояло в том, что я по-прежнему, ничуть не меньше, любила его.


Глава 9
- Ну мне очень нужен папа! Пропустите меня, пожалуйста! – Услышала я звонкий детский голосок и, выйдя в холл, увидела хорошо одетого, аккуратного мальчишку, стоящего у стойки дежурного. То, что это сын Миши, я поняла сразу же. Он был точной копией отца. Такие же непокорные волосы, серые глаза и вздёрнутый нос. Было видно, что мальчик напуган и расстроен.
- В сотый раз тебе повторяю, не положено! – Прикрикнул на него дежурный. – Иди отсюда!
- Ну хоть позвоните ему! Пусть спуститься ко мне! – Настаивал мальчик. – Ну дяденька, ну пожалуйста!
- Что ж ты сам не позвонишь, если он твой папа?
- Я телефон дома забыл! – Воскликнул мальчик.
- Ну-ну! Иди отсюда, или я сейчас сам тебя вышвырну! – Грозно рявкнул дежурный.
Мальчик как-то безнадёжно махнул рукой и, ссутулившись, поплёлся на улицу.
Я бросила пропуск на сто перед недовольным полицейским и не сдержавшись, сказала:
- Хороша же у нас полиция! Выставили ребёнка за дверь! Неужели руки отвалятся, номер набрать и отца вызвать? Может что-то серьёзное случилось!
- Вы мне тут ещё поуказывайте! – Побагровел от злости дежурный. – Идите!

Выйдя на улицу, я оглядела двор, в надежде увидеть мальчишку, но он словно в воду канул. Я понимала, что нужно спешить домой, к дочери, но совесть не позволяла уйти просто так и оставить ребёнка. А если бы на его месте оказалась Аня? Да, странные всё же порядки в полиции…
Обойдя здание, я всё же нашла его. Мальчик сидел на качелях, потирая озябшие руки.
- Привет! – Поздоровалась я, подойдя поближе. – Ты Андрей Петренко, верно?
- Да. – Кинул мальчик, настороженно смотря на меня. – Откуда вы знаете?
- А ты на папу очень похож! – Улыбнулась я. – У тебя что-то случилось?
- Всё нормально. – Нахмурился Андрей и отвернулся.
- Я видела, как ты прорывался к папе, - не отставала я. – Может, я могу чем-то помочь?
- Вам что, делать нечего? – Огрызнулся мальчик, бросив на меня косой взгляд. – Идите куда шли.
- Не груби мне! – Уже строже велела я. – Тебя в школе не учили, разговаривать с взрослыми вежливо?
- А вас не учили, не приставать к детям? – Парировал Андрей. – Чего привязались? Сам разберусь!
- Ладно, как хочешь! – Сдалась я, и пошла по дороге к остановке, набирая номер Миши. Дождавшись ответа, я отчеканила:
- Твой  сын сидит на детской площадке за полицией. Он хотел пройти к тебе, но его не пустили. Спустись, узнай, что случилось, да заодно объясни, что грубить нехорошо.
Не дав сказать ему ни слова, я положила трубку и вскочила в уходящий автобус. Он был на удивление полным. Заплатив за билет, я пристроилась между мужчиной  дублёнке и норковой шапке и женщиной, в старом пальто и пуховом платке. От обоих исходил такой удушающий запах, что меня замутило. Мужчина видимо вылил на себя весь флакон духов, с каким-то тягуче-сладким запахом. Зато от женщины исходил более естественный «аромат», от неё просто воняло луком. Всю дорогу я вертелась, поворачиваясь то к одному, то к другой. Вывалившись, наконец, на своей остановке, я быстро задышала, хватая ртом упоительно свежий воздух, а затем, что есть силы, припустила к Варькиному дому.
Подбежав к калитке, я отдышалась, чувствуя, что лёгкие горят огнём. В доме светились все окна. Я поднялась на крыльцо и постучала. Варя, даже не спросив, кто там, распахнула дверь и попятилась:
- Сашка? Ты?
Признаться, её реакция меня слегка озадачила. Но было недосуг размышлять об этом и я, стягивая грязные сапоги, спросила:
- Где Аня?
- В комнате сидит! – Сухо кивнула Варька на дверь. – Я её есть звала-звала, а она всё молчит. Саш, где ты было?
- Потом! – Отмахнулась я и бросилась в комнату. Анютка, сидела на подоконнике, обхватив колени руками и отсутствующим взглядом, смотрела вдаль.
- Доченька! – Воскликнула я, и Аня, вздрогнув, повернула голову. Через секунду она повисла на моей шее.
- Мама! Мамочка! – Она судорожно цеплялась за меня, словно боясь, что я исчезну.
- Всё хорошо, солнышко! – Я целовала её мокрые от слёз щёки и глаза. – Я рядом! Я всегда буду рядом!
- Мы пойдём домой? – С надежной заглянула мне в глаза Анюта.
- Нет, родная, - покачала головой я. – Сегодня мы переночуем здесь.
- А Джек? – Напомнила Аня. – Он же голодный!
- Заюшка, я так устала сегодня! – Взмолилась я. – Ничего же страшного не случится, если Джек не поужинает! У меня нет сил сейчас, идти домой. Обещаю, завтра встану пораньше и пойду кормить его. Хорошо?
- Хорошо! – Вздохнула Аня и опять обняла меня.


Через два часа в доме стояла тишина. Было слышно, как тикают в гостиной часы. Усталая за день Аня давно спала. Мы с Варей сидели на кухне. Я всё никак не могла согреться, хотя пила горячий чай и обмоталась старым пледом. Я тихонько рассказывала подруге о событиях сегодняшнего дня, а она охала и переспрашивала вновь и вновь.
- Как мне теперь жить, Варь? – Спросила я, чувствуя какую-то пустоту внутри себя. – Как жить без него?
- Да наплюй ты! – Заявила Варька. – Козёл он, а не мужик! Как он даже подумать мог, что ты способна на убийство?
- Не называй его так… - Поморщилась я.
- Во даёт, а? – Всплеснула руками Варя. – Он так с тобой поступил! Забудь, Сашка! Ты молодая, красивая, найдёшь ты ещё мужчину, гораздо лучше его!
- Да не нужен мне лучше! – Я с грохотом поставила чашку на стол. - Я этого хочу, с его невыносимым характером! И не надо мне лучше! Я люблю его!
- Вот дура девка! – Сплюнула подруга. – Саш, это ты сейчас так считаешь! Пройдёт неделя, месяц, может, чуть больше и ты поймёшь, что такое не прощают! И любовь вся улетучится, вот увидишь! Вспомни, об Артёме ты говорила тоже самое!
- Это другое… - Пробормотала я и отвернулась. – Что стало с нами, Варька? Ты совсем не понимаешь меня… - Я встала и поплелась в спальню. Там, рухнула на кровать прямо в одежде и забылась тяжёлым сном.
А утром меня ждала очередное потрясение…

Проснувшись и не найдя рядом Ани, я не заволновалась, решив, что дочь уже, наверняка, завтракает. Поэтому я медленно встала, чувствуя, как в горле противно саднит, застелила кровать, умылась, причесалась и только тогда выползла на кухню. Голова немилосердно болела, меня знобило. Простуда пришла очень невовремя.
- Ну наконец-то! – Воскликнула Варя, завидев меня. Она, уже полностью готовая, сидела за столом, и пила чай с бутербродами. – Вы в школу-то собираетесь?
- Я не пойду… - Я буквально упала на стул и положила голову на скрещённые на столе руки. – Я уволюсь, наверное.
- Зачем?! – Поразилась подруга, не донеся бутерброд до рта. – Саш, вся эта история закончится, а деньги-то будет негде получать!
- Когда эта история закончится, я уеду. – Глухо ответила я.
- Куда? – Ещё сильнее, если это возможно, удивилась Варя.
- Куда угодно. – Ответила я, опёршись спиной об стену. – Не могу больше здесь оставаться. Мне всё надоело. Надоел посёлок, знакомые улицы, даже собственный дом! Вот продам его, заберу Аню, Джека и махнём отсюда!
- К нему, да? – Хмыкнула Варя, с шумом отхлёбывая чай.
- Если бы… - Вздохнула я. – Знаешь, о чём я мечтаю, больше всего? – Неожиданно разоткровенничалась я.
- И о чём же?
- Хочу, чтобы мы все, я, Анька, Миша, Андрей, уехали отсюда куда-нибудь далеко-далеко! Туда, где нас никто не знает! Хочу новый город или деревню, новую работу, новую жизнь! Не счастливый для меня наш посёлок!
- А Андрей это кто? – Варя разом откусила полкуска батона, намазанного майонезом.
- Это Мишин сын…
- У него ещё и сын есть?! – Подавилась подруга и закашлялась. – Ты рехнулась что ли? Попробуй ещё поладить с ним! На хрена тебе мужик с довеском!
- Прекрати! – Прикрикнула я. – Было бы странно, если бы мужчина тридцати пять лет, был без ребёнка!
- Странно! – Согласилась Варя. – Но ребёнок обычно живёт с матерью!
- У меня тоже есть такой довесок, ты не забыла? У меня есть Аня! Она тоже кому-то чужая! Но Миша с ней подружился! Неужели я не смогу поладить с его сыном?
- Ты просто сошла с ума! – Варя покрутила пальцем у виска, запихнула в рот последний кусок бутерброда, допила чай и спросила: - Аня тоже в школу не идёт?
- Ой, а где она? – Опомнилась я. – Я думала она с тобой!
- Здрасьте приехали! – Упёрла руки в бока Варвара. – Кто её мать, я или ты? Я сегодня её не видела!
- Аня! – Леденея от страха, заорала я. – Анечка, ты где?
Через пятнадцать минут я оббежала, все комнаты и двор Вари. Дочки нигде не было.
- Где она может быть? – Впала в истерику я, вернувшись в дом. Вид подруги, спокойно завязывающий шарфик у зеркала, вызвал у меня приступ бешенства. – Как ты можешь так спокойно собираться на работу, в такой ситуации?! – Крикнула я.
- Я, в отличие от тебя, никогда не теряю голову! – Ответила Варя, закинув сумку на плечо. – И на работу опаздывать не могу, так как в отличие от тебя, она мне нужна. А ты, вместо того, чтобы истерить, сходи домой, думаю, она помчалась к своему любимцу.
- Точно! – Обрадовалась я и, чмокнув подругу в щёку, выскочила на улицу.
- Пальто хоть застегни! – Крикнула мне вслед Варвара и только тогда я заметила, что бегаю по морозу практически в одной кофте и без шапки. На ходу застегнув молнию и накинув на голову капюшон, я кубарем влетела в свой двор. То, что Аня была здесь сегодня, было понятно. Всю ночь падал снег, а сейчас во дворе были видны свежие следы. Но к моему ужасу не только детские, но и взрослые, явно мужские.
- Аня!!! – Позвала я, чуть не плача. Но дочь не отзывалась. Джек весело махал хвостом, поглядывая на меня, но я не обратила на него внимания.
Крыльцо было припорошено снегом, на нём следов не было. Значит, Аня не заходила в дом. А вот у скамейки полно мужских отпечатков ног, значит, кто-то сидел здесь, явно дожидаясь нас. А это что?
Я нагнулась и подняла окурок сигареты. Перед глазами всё поплыло. Такие сигареты всегда курил Артём…
Отбросив бычок в сторону, я выхватила из кармана телефон и набрала номер Ани. Но сухой официальный голос сообщил мне, что «аппарат абонента выключен». Слёзы застилали глаза, я не видела, как набираю очередной номер и два раза набрала не ту цифру. Но наконец, в трубке зазвучали долгожданные гудки.
- Ну, давай, возьми, возьми трубку! – Умоляла я, топчась по двору, сжимая от бессилия кулаки и не ощущая горячих слёз, скатывающихся за шиворот.
- Алло. - Наконец раздался родной голос.
- Аня пропала! – Навзрыд зарыдала я. – Артём… Следы… Сигарета… - Несвязно бормотала я, сотрясаясь от слёз.
- Саша, Саша, я ничего не понимаю! – Почти кричал в трубку Миша. – Что у вас случилось? Где девочка?
- Она пропала!! – Я наконец взяла себя в руки и смогла связно объяснить. – Её похитил Артём, больше некому! Миша, найди её! Умоляю! – Голос сорвался, я зашлась в приступе кашля. В груди словно горел факел, горло разрывалось от боли, но мне было плевать на всё, лишь бы Аня сейчас оказалась рядом.
- Сашка, успокойся! – Миша тяжело дышал в трубку, словно куда-то бежал. – Не затаптывай следы! Я соберу опергруппу, и мы выезжаем! Сашка, слышишь, я уже спускаюсь! Держись!
Я отключила телефон, поднялась на крыльцо и опустилась на холодную скамейку. Тело покрывали мурашки, усиливающиеся от порывов ледяного ветра, подбирающегося под куртку.
- Аня, Анечка… - Шептала я, прижав кулаки к груди.

Не знаю, сколько я просидела в таком забытье. Очнулась только от воя сирен и увидела мчащиеся полицейские машины. Боже, как быстро меняется жизнь! Вчера я с ужасом наблюдала такую же картину, а сегодня эти машины так долгожданны!
Миша первым выскочил из машины и бросился ко мне. Присел на корточки передо мной и сжал мою голову ладонями.
- Ты как? – С тревогой спросил он. – Сашка, да ты же вся горишь! – Воскликнул он.
- Плевать! – Упрямо мотнула я головой. – Найдите Аню…
- Найдём, обязательно найдём! – Пообещал мне Миша и встал. – Ну что же ты так легко одета, Санька! Ты же больна!
- Отстань! – Огрызнулась я. – Мне всё равно, понимаешь? Аню ищите!
Тем временем во дворе появилась служебная собака, и Джек зашёлся  лае.
- Джек! – В один голос с Мишей прикрикнули мне на собаку.
А служебная собака усердно принюхивалась, а потом выскочила со двора и опрометью бросилась к лесу. Оперативники кинулись за ним.
- Я тоже пойду! – Вскочила я и Миша, взглянув на меня, не посмел перечить.

Бежать было очень тяжело, голова разрывалась на кусочки от боли. Я чувствовала, что температура у меня очень высокая, но мною двигало лишь одно желание: спасти дочь.
От леса раздался выстрел и я чуть не упала от испуга.
- Боже, что там происходит?!
Аню, бегущую нам навстречу, я увидела издали. Обняв её хрупкое тельце, я прижала её к себе.
- Мама, я видела папу! Он живой! – Дочка тряслась от страха, её глазки метались из стороны в сторону.
- Я знаю, маленькая моя, я знаю! – Я ещё раз прижала её голову к себе и поняла, что теряю сознание. В глазах потемнело и я рухнула в снег. Последнее, что услышала, был отчаянный визг дочери:
- Мама!!!!

Очнулась я у себя дома, в гостиной на диване. Было очень тепло, даже жарко. Повернув голову, я увидела потрескивающий огонь в камине. Попыталась встать и не смогла, сильно кружилась голова.
- Эй, есть здесь кто? – Крикнула я и ужаснулась от того, как слабо прозвучал мой голос.
Из кухни выглянула Аня.
- Мамочка! – Обрадовалась она и села рядом со мной. – Ты проснулась! Как ты?
- Нормально! – Улыбнулась я. – А ты? Всё хорошо?
- Да. – Закивала Аня, отчего косички, лежащие у неё на плечах, смешно затряслись.
- А кто ещё здесь? – Спросила я. – Варя?
- Нет, дядя Миша. – Сообщила Анюта. – Он на кухне, картошку чистит. Я тоже пыталась, но порезалась. Вот. – Дочь гордо продемонстрировала мне палец.
- Ясно. – Я откинулась на подушку. – Ань, зачем ты без меня пошла домой?
- Я хотела покормить Джека! – Насупилась девочка. – Ты крепко спала и я решила быстренько сбегать сама. Взяла ключ и пошла. Прихожу, а тут папа сидит во дворе. Я очень испугалась, ведь он же умер! А он встал, подошёл ко мне, обнял, говорит «Ну здравствуй, дочка! Как же ты выросла!» Я молчу, только смотрю на него. А он сказал, что очень соскучился и хочет пообщаться. Сказал, пошли, прогуляемся. Ну, я подумала, что это ненадолго и пошла. Мне очень хотелось поговорить с папой. Мы дошли до леса и сели на пенёчки.
- И что он тебе рассказывал?
- Он сказал, что был в плену и пиратов. – Улыбнулась Аня. – Смешно, правда? Он думает, что я такая глупая, что поверю в эти рассказы. А потом, что хочет жить вместе со мной. Предлагал прямо сейчас ехать в какую-то сказочную страну. Но я сказала, что без тебя никуда не поеду. И тут появилась собака, папа вскочил, бросился бежать. Потом выскочили дядя из полиции и начали стрелять. Один подбежал ко мне, спросил всё ли нормально и велел бежать домой, сказал, что там, на дороге ты и дядя Миша. Ну, я и побежала. А потом… - Голос дочери дрогнул. – А потом ты упала, и я жутко испугалась…
- Прости меня, маленькая… - Я притянула Аню к себе. – Я не хотела.
- Ну что, девчонки, будете ужинать? – Раздался весёлый голос Миши.
- Да! – Крикнула Аня и убежала мыть руки.
- А ты? – Тихо спросил он меня.
- А я нет. – Так как отвернуться я не могла, я просто закрыла глаза.
- Саш, прости меня, а? – Примостившись рядом, попросил Миша. – Я очень виноват перед тобой. Теперь я понял, доверие – это главное.
- Вот именно, главное! – Вскинулась я. – Без него ничего не будет, ни любви, ни счастья!
- Да, да, да… Прости, что сказал тебе что… - Замялся мой следователь. – Что ты со мной по расчёту. Впрочем, ты была не лучше. И не спорь!
- Да я и не спорю! – Гордо дёрнула плечиком я. - Ты сам виноват в этих словах.
- Может быть! – Миша взял мою руку и прикоснулся к ней губами. – Я думал, что ты очень любишь… Или любила Артёма и поэтому… Я в общем-то понимал тебя. Ты женщина, а значит существо горячее…
- Хватит! – Буркнула я. – А то сейчас опять договоришься.
- Ну так что, мир? – С надеждой взглянул на меня он.
- Перемирие! – Бросила я, закашливаясь, чтобы скрыть улыбку. – Но окончательно ты ещё не прощён!
- Я буду стараться! – Пообещал Миша. – Может, всё-таки поешь?
- Не хочу. – Отказалась я. – Голова кружится.
- Доктор сказал, тебе в больницу надо. Между прочим, бегая сегодня по морозу, ты заработала воспаление лёгких.
- Здесь и врач был? – Удивилась я.
- Конечно! – Кивнул Миша. – А как мне было тебя в чувство привести? Аня рыдает, ты вся белая лежишь, как труп, честное слово! Температура была тридцать девять и восемь!
- Кошмар.. – Вздохнула я. – Эта дурацкая история вымотала меня окончательно.
- Разве так можно? – Укоризненно посмотрел на меня Миша. – Да, два последних дня были действительно тяжёлыми, но раньше-то… Зачем всё принимать так близко к сердцу?
- А ты поставь себя на моё место и поймёшь! Кстати, - оживилась я. – А Артёма-то поймали? Где он?
- Поймали. – Кивнул Миша. – Он в камере. Завтра я приеду и вызову его на допрос.
- Я хочу поприсутствовать! – Взмолилась я. – Миш, ну пожалуйста! Я надену пять кофт, замотаюсь шарфом! Ну, разреши мне, а!
- Посмотрим на твоё состояние завтра! – Не сказал ни да, ни нет Мишка. – Спи, давай! Восстанавливай силы!
- Варя приходила?
- Нет.
Я лишь тяжело вздохнула, не понимая, что происходит с подругой. Раньше она была другой. Раньше, она бы уже сто раз прибежала, узнать как мы, а сейчас… Варька, Варька…
- Ты останешься с нами? – Несмело спросила я, ожидая услышать отказ.
- Да. – Кивнул Миша. – Я остаюсь здесь.
- Как твой сын? – Улыбнулась я. – Надеюсь, ничего серьёзного не случилось?
- Случилось… - Вздохнул мужчина. – Отца в больницу забрали, мать вместе с ним поехала. Андрюха перепугался и бросился ко мне. Между прочим, вспоминает тебя добрым словом!
- Ой, не ври! – Засмеялась я.
- Серьёзно! – Сделал большие глаза Миша. – Признаётся, что нагрубил, но благодарен за помощь!
- Было бы за что! – Махнула рукой я. – Так любой человек поступил бы.
- Не любой! Вот дежурный наш, не поступил же! Ох и устроил я ему головомойку!
- Даже страшно представить! Подожди, а сейчас мальчик с кем? – Опомнилась я.
- С бабушкой. Не будет же она постоянно в больнице сидеть.
- Хорошо… - Пробормотала я, чувствуя, как веки слипаются. Моя рука в его руке чувствовала себя очень уютно, хотелось лежать так вечно…


Глава 10
Утро редко бывает хорошим. А чаще всего, мы его даже не замечаем, вечно спеша куда-то. Лично у меня хорошее утро было только три раза в жизни. Первое – в пятом классе, когда мой День рождения выпал на субботу. Я проснулась, понежилась в кровати, вкусно позавтракала, получила подарки и умчалась на горку. Никакой школы, никаких уроков, никаких заданий… Второе – когда проснувшись, увидела лежащий на подоконнике букет ромашек. Артём поначалу был очень романтичным. И, наконец, третье, это утро на второй день после свадьбы, когда мы с мужем проснулись в совершенно пустом доме и поняли, что сегодня никуда не нужно идти, ни с кем разговаривать и можно наслаждаться только обществом друг друга. Родители тактично оставили нас наедине, уйдя к своим знакомым.
А сегодня кажется наметилось четвёртое замечательное утро… И пожалуй, оно будет самое счастливое из всех…
Я открыла глаза, подняла голову и с радостью поняла, что она больше не кружится. В комнате было тепло и приятно. За окном, кружились громадные хлопья снега. Я отбросила одеяло, села и тут же заулыбалась во весь рот. На полу, рядом с моим диваном, примостив голову на моих ногах, спал Миша. Во сне он выглядел очень трогательно и как-то беззащитно. Я наклонилась, коснулась рукой его волос, дабы убедиться, что всё это не сон, что он действительно рядом. Счастье затопило меня. Аккуратно соскользнув с дивана, я на цыпочках пробралась в комнату дочери, убедилась, что она спокойно спит, и ушла в ванную.
Несмотря на саднящее горло и кашель, который всё так же рвался наружу, чувствовала я себя бодро. И именно поэтому, решила воплотить в жизнь один план, который лелеяла уже давно, да всё как-то не решалась. Застыв у зеркала, я задумалась, стуча ножницами по губам. А потом решительно намочила волосы и стала делать безжалостно резать их.
Ещё в юности, я делала различные причёски подругам. А уж перед выпускным, я весь день простояла у кресла, накручивая и сплетая волосы одноклассниц. К вечеру я падала с ног от усталости и именно поэтому, отправилась на долгожданный праздник, распустив свои длинные волосы по плечам. На себя уже просто не хватило сил. Естественно, среди подружек, я казалась простушкой…
Я очень хотела идти учиться на парикмахера, но родители пришли в ужас и запретили даже думать о профессии цирюльника. Так я оказалась в педагогическом университете. Я ни о чём не жалею и даже очень благодарна маме с папой, за то, что отговорили меня тогда. Но мастерство, как говорится, не пропьёшь…

Через полчаса, я взглянула на себя зеркало и причмокнула от удовольствия. Волосы стали чуть-чуть короче, едва доставали до плеч. Зато у меня появилась чёлка. Что ж, я была права, думая, что подобная причёска пойдёт мне. Лицо приобрело форму сердечка, глаза заблестели ярче. Включив фен, я убрала последнюю влагу с волос и взялась за косметичку.
Интересно, как Миша отреагирует на мой новый образ? Выгляжу я, говоря без ложной скромности, шикарно…
- Эй, Саш, ты тут? – Ну вот, стоило только вспомнить, как он тут как тут, стоит за дверью и настойчиво стучит. Но я не могу открыть, я ещё не готова.
- Да, я здесь! – Отозвалась я. – Подожди ещё минут десять!

И только одевшись и осмотрев себя со всех сторон, я выхожу к нему. Оделась я строго. Яркий голубой свитерок и поверх него меховая накидка, чёрные брюки и новые, ещё ни разу не надеванные, сапоги на каблуках.
- А вот и я! – Я застыла на пороге, ожидая его реакции. Миша медленно обернулся и взглянул на меня. Глаза его стали медленно расширяться.
- Саша? – Как-то неуверенно спросил он. – Это ты?
- Ну, кто ж ещё? – Улыбнулась я.
- Тебя не узнать! – Удивлённо протянул он, разводя руками. – Ты что, ночью в парикмахерскую ездила?!
- Я сама себе парикмахер! – Счастливо засмеялась я, довольная произведённым эффектом. – Мне идёт?
- Да не то слово! – Совершенно искренне ответил Миша. – Ты стала ещё прекрасней!
- Спасибо! – Кокетливо опустила я ресницы.
- И это всё ради него… - Вдруг тяжело вздохнул мужчина, мигом помрачнев.
- Ты о чём? – Удивилась я, подходя поближе и устраиваясь на ручке кресла.
- Не о чём, а о ком! – Как-то, даже зло воскликнул Миша. – Сегодня я допрашиваю Артёма и пообещал взять тебя с собой! И ты с утра уже с новой причёской!
- Миш, не говори глупостей! – Поморщилась я. – Вот хочешь, верь, хочешь, нет, но пока я всё вот это делала, даже близко не вспомнила о бывшем муже. Я думала, только о тебе. Но если ты опять мне не веришь… - Я нарочито медленно встала и сделала шаг в сторону, надеясь, что он остановит меня и он оправдал мои ожидания.
Миша удержал меня за руку, привлёк к себе и, зарывшись, лицо в волосы, хрипло прошептал:
- Я просто ревную, как ты не понимаешь…
Я покрепче прижалась к нему и, вздёрнув голову, отчего наши глаза оказались совсем близко друг от друга, тихо ответила:
- Никогда не ревнуй меня. Если я с тобой, значит, больше мне никто не нужен…
Да, такого уютного утра у меня ещё никогда не было… Встала Аня, мы все вместе завтракали на кухне. По дому витал запах кофе, я сидела, прижавшись к стене, и смотрела на самых любимых людей, буквально тая от счастья… Очень хотелось верить, что с появлением в нашей жизни Миши, каждый день будет таким же: спокойным, уютным, счастливым…

В реальную жизнь я вышла с новыми силами. Войдя в здание полиции, я совершенно спокойно прошествовала по коридору, вошла в кабинет и уселась на печально знакомый диван. Миша стал хмурым, и я не поняла, то ли он всегда такой на работе, то ли просто опасается нашей встречи с Артёмом.
Я тоже потихоньку начинала нервничать. Естественно, встреча с давно погибшим мужем, занятие не для слабонервных. Я то и дело поглядывала на часы, пытаясь предугадать разговор. Что он скажет? Как оправдает своё поведение?
Минуты текли томительно долго, но когда, наконец, распахнулась дверь, я поняла, что совершенно не готова встретиться с ним. Сердце перевернулось в груди и забилось в два раза быстрее.
За эти четыре года Артём совсем не изменился. Такое чувство, что только вчера, поцеловав меня на прощание и пообещав Ане привезти подарок из Америки, он ушёл… Ушёл навсегда… Оставив после себя только боль и слёзы.
Я смотрела на когда-то родное лицо, сквозь пелену невольных слёз. Оно расплывалось у меня перед глазами, и я изо всех сил, старалась сдержаться, чтобы не разреветься. Обида, так долго сидящая занозой в сердце, всплыла наружу. Язык чесался от невысказанных слов.
Конвоир, приведший Артёма, усадил его на стул и скрылся за дверью. Мой муж усиленно отводил от меня взгляд.
- Впервые провожу допрос с «мёртвым» человеком! – Насмешливо хмыкнул Миша. – Ну что, Артём Валерьевич, будем каяться?
Артём нервно дёрнулся и зло посмотрел на следователя.
- Что вы хотите от меня услышать? Что я сволочь? Ну, хорошо, я сволочь! Я бросил жену и ребёнка и сбежал с другой женщиной! Да только так сложились обстоятельства! И Сашкина вина, между прочим, тоже в этом есть!
- Нет, ты не сволочь! – Сказала я и услышала свой голос, словно со стороны. – Ты трус! Ты подлый, мерзкий трус! Ты предпочёл скрыться от нас, прикинуться мёртвым, лишь бы не объясняться со мной!
- Не льсти себе! – Скривился Артём, наконец-то оборачиваясь ко мне. – Стал бы я тебя бояться! Да мне жизнь подарила шанс, и было бы глупо им не воспользоваться! Если бы я вернулся, то очень может быть, тебе пришлось бы скоро хоронить меня на самом деле! И совсем ты здесь не при чём!
- Ну и в чём же тогда её вина? – Вклинился в наш разговор Миша.
- В чём? – Артём взглянул на него, пышущим от негодования взглядом. – Да в том, что она клуша! Домашняя курица! Если бы она вела себя немного по-другому, я, может быть, и не влез бы в это дело! А она не видела ничего! Она зациклилась на доме, на ребёнке, но только не на мне! Её папаша был против того, чтобы мы женились и даже после свадьбы продолжал настраивать дочурку против меня!
- Это ложь! – Воскликнула я, от негодования вскочив на ноги. – Ни папа, ни мама никогда слова плохого о тебе не сказали! Даже когда мы ругались, они всегда уговаривали меня, что нужно быть терпимей, что у тебя есть собственное мнение, и я должна принимать его в расчёт, а не тупо настаивать на своём! Как ты смеешь осквернять их память?!
- Да когда они разбились, я, наконец, вздохнул спокойно! – Вызверился на меня Артём. – Наконец-то я ходил по дому спокойно, не боясь колючего взгляда твоего папаши! Думаешь, я не видел, как твоя мама, вздыхая, каждый вечер демонстративно пила капельки на кухне?
- У мамы было больное сердце! – Я задохнулась от возмущения. – Она пила эти капли шесть лет, ещё даже до нашего с тобой знакомства!
- Паталогическая неуверенность в себе… - Миша откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и с интересом наблюдал за нашей перебранкой. – Вам, Артём Валерьевич, казалось, что все настроены против вас, а это указывает на слишком низкую самооценку.
- Нечего тут из себя психолога корчить! – Рявкнул Артём. – Она всё лжёт! Всё было так, как я говорю! Да, я был рад, когда мои уважаемые тесть и тёща отправились на тот свет! Но эта идиотка ныла целыми днями! Полгода она рыдала каждый день и ходила с опухшей физиономией! Она не слышала ничего, что я ей говорил! Я терпел её два года! Два! Но только ради дочери!
- Ох как ты заботился о дочери! – От крика я сорвалась на кашель. Миша заботливо подал мне стакан воды. Опустошив его наполовину в два глотка,  я сжала руками холодное стекло, позволяющее мне сохранять относительное спокойствие. – Да если бы ты действительно любил Аню, ты бы никогда так не поступил! – Уже тише добавила я, сделав ударение на слове «никогда».
- Она была маленькой! Что дети понимают в смерти?!
- Идиот! – Опять закричала я, захлёбываясь яростью. – Ты полный придурок! Да ты знаешь, сколько после твоей «смерти» я таскалась с ней по врачам?! Знаешь, сколько я пережила, пытаясь добиться хоть слова от дочери? Она совсем перестала разговаривать! Ей помог только психолог! Знаешь, как она скучала? Да она до сих пор хранит твою фотографию в шкафу и думает, что я не знаю об этом! Ты знаешь, как она заглядывалась на гуляющих с отцами детей? А я?! Ты эгоистичная сволочь! Знаешь, что такое знать, что человек уже никогда не вернётся и даже не иметь возможности похоронить его? Я хотела покончить с собой, а ты наслаждался жизнью в объятиях чужой бабы!
- Утю, какие мы нежные! – Издевательски ухмыльнулся Артём. – Даже приятно слышать, что ты так любила меня, что не хотела жить! И что же тебя удержало?
- У меня, в отличие от тебя, есть дочь. – Холодно сказала я, чувствуя, что ещё одно его слово, и я не сдержусь и наброшусь на него с кулаками.
- Ага, то есть Аня вовсе даже не моя, ты её нагуляла? – Хмыкнул Артём. – Ну если бы действительно любила, но даже ребёнок не удержал бы…
Всё произошло как-то само собой, я даже не успела понять, что делаю. Только через несколько минут, перевела взгляд на пустой стакан в руке и стекающую по лицу бывшего мужа, воду.
- Саша, Саша, спокойно! – Вскочил Миша и встал между нами. – Ну ещё драки только не хватало!
- А ты изменилась! – Продолжал улыбаться Артём, поднимая подол кофты и вытираясь им. – Раньше была нюней, а сейчас вон какая дерзкая! Вот была бы такой всегда, может я тебя и не бросил бы!
- Да упаси Боже! – Сверкнув глазами, буркнула я. – Врагу не пожелаешь, такого мужа как ты.
- Ну что, обмен любезностями закончен? – Спросил Миша, сурово сдвинув брови. – Может, перейдём уже к делу?
- Я при ней ничего говорить не буду! – Заявил Артём и нагло откинулся на спинку стула, закинув ногу за ногу.
- Не волнуйся, я уйду. – Спокойно сказала я. – И последнее, от меня, на память… - Миша, не ожидавший больше от меня ничего плохого, упустил момент, и я, сделав шаг в сторону, резко развернулась и ответила бывшему мужу, пощёчину. Голова его мотнулась, он схватился за щёку.
- Дрянь! – Прошипел он. – Стерва!
- Спасибо за комплимент! – Прищурилась я. – Надеюсь, больше никогда тебя не увидеть.
- Увидишь! – Вдруг заявил Артём. – Ты не посмеешь мне запретить видеться с дочерью!
- Ах ты тварь! – Я всё же не смогла сдержать эмоций и, подлетев к мужчине, схватил его за кофту и потянула на себя. – Нет, ты никогда больше не увидишь Аню! Ты предал её! Ты умер! Тебя больше нет! Ты остался там, в океане, около разбившегося лайнера! Вот там был мой муж и отец Ани! А ты, ничтожество, ты никто!
- Сука! – Прошипел Артём и плюнул в меня. – Ты всегда была сукой, считавшейся только со своими интересами!
- Саша! – Крикнул Миша и бросился ко мне, но я все же успела схватить «мужа» за волосы и с силой оттолкнуть от себя. Не ожидавший такой силы от хрупкой девушки, Артём, не удержался на ногах и, стукнувшись головой об стену, матерясь, рухнул на пол.
- Саша, прекрати немедленно, что ты творишь! – Миша схватил меня в охапку и принялся подталкивать к двери. – Я думал, ты будешь вести себя цивилизованно, потому и разрешил присутствовать на допросе! Успокойся же ты, в конце концов!
- Запомни, козёл, ты никогда не увидишь Аню, я не позволю травмировать её! Нет у неё больше отца! Ненавижу тебя!!
Мише всё-таки удалось вытолкать в коридор. Тяжело дыша, я поправила растрепавшуюся причёску и прислонилась к стене. Мне всё же стало легче. Я хотела высказать ему всё, что думаю о нём и я это сделала.
- Ну что ты смотришь на меня? – Кинула я взгляд на Мишу. – Да, вот такая я! Удивлён? Не нравлюсь теперь?
- Ты мне нравишься любая! – Вздохнул мой следователь и обнял меня. – Но ты уж посиди пока в холле, ладно? А то ещё прибьёшь его ненароком!
- Больно надо руки марать! – Хмыкнула я, поправляя ремешок сумки на плече. – Ладно, так и быть, посижу.

Два часа я гипнотизировала стрелку часов, висящих на стене, прямо напротив входа, приказывая ей двигаться быстрее. Меня опять начало знобить. Снова поднялась температура, видимо на нервной почве. Набрав в бойлере воды, я проглотила таблетку и, упёршись спиной в стену, закрыла глаза.
- Эй, ты чего? – Через несколько минут раздался надо мной испуганный голос Миши. – Саш, ты слышишь меня?
- Слышу. – Буркнула я и поднялась. – Чего так долго-то?
- Затянулся его рассказ-то! Много чего интересного я узнал!
- И что? Расскажи! – Чуть не запрыгала я от нетерпения.
- Пойдём, перекусим! – Миша снял с вешалки мою куртку и помог одеться.
- Я не хочу есть! – Заныла я. – Голова болит! И ноги!
Мишка приложил руку к моему лбу и строго сказал:
- Планы меняются, мы едем домой! Ты опять горишь!
- Ладно… - Я ссутулившись поплелась на улицу и, вздохнув холодный воздух, закашлялась.
- Быстро в машину! – Велел мужчина и, покачав головой, пробурчал: - Ох, будет мне сегодня головомойка от врача, что потащил тебя в город!


- Да вы с ума сошли! – Всплеснула руками врачиха, в синем костюме с горящими на спине буквами «СКОРАЯ ПОМОЩЬ». – У неё воспаление лёгких, температура вчера была под сорок, а они по морозу в город поехали! Вы угробить её решили?
Миша, словно школьник в кабинете директора, стоял среди гостиной, опустив голову.
- Не ругайте его! – Попросила я, опять лёжа на диване под пледом. – Это я его уговорила взять меня с собой! Очень не вовремя я заболела, понимаете? Дел много!
- Болезнь никогда не приходит вовремя! – Отрезала докторша, набирая лекарство в шприц угрожающе тонкой длинной иглой. – Разве что к школьникам перед контрольной!
- Согласна, – кивнула я. – Но более неудачного момента и придумать было нельзя.
- Дела придётся отложить! – Врачиха пощёлкала пальцем по иголке и велела: - Поворачивайтесь на живот.
- Отвернись! – Буркнула я Мише и стащила штаны.
- Я категорически запрещаю вам выходить из дома! – Ворчала докторша, закрывая свой чемодан. – С воспалением не шутят! Хотите ещё пожить, лежите в постели!
- Очень, очень постельный режим! – Продекламировала я Машу из всеми любимого мультфильма, едва суровая врачиха, скрылась за дверью. – А готовить мне кто будет? А Аню в школу отводить и забирать оттуда?
- Ну что, придётся мне пока что пожить у вас! – Решительно заявил Миша, разжигая камин.
- У тебя же ребёнок! – Возразила я, втайне радуясь его решению.
- Андрею не привыкать к моему отсутствию! – Мужчина аккуратно раздул огонь и когда поленья весело затрещали, сел рядом со мной.
- Ну что, расскажешь, наконец?
- Расскажу, – кивнул Миша. – Только пообещай, держать себя в руках. История, мягко говоря, неприятная. Она может шокировать тебя.
- Ещё сильнее, чем известие о воскрешении Артёма? – Усмехнулась я. – Вряд ли.
- Нет, родная, не вряд ли! – Миша легко коснулся губами моего лба.
- Ты меня пугаешь! – Я подтянула плед повыше и с тревогой смотрела на мужчину.
- Для начала запомни, всё что ни делается, к лучшему. Жизнь просто исключает лишних людей. – Миша уселся поудобней, взял мою руку и завёл рассказ.

Глава 11
- Жила-была в вашем посёлке девушка, - начал он, но тут случилось ужасное: я почувствовала, как веки тяжелеют и зевнула. Видимо начал действовать укол. Конечно, любопытство не позволило бы мне уснуть, не узнав правды, но на беду, моё состояние заметил Миша и тут же замолчал.
- Ну, давай же, рассказывай! – Потребовала я, с силой раскрывая глаза. Спать хотелось ужасно.
- Нет, тебе пора спать! – Заявил следователь и поднялся. – Завтра всё узнаешь!
- Ну да, после твоих слов о том, что история может меня шокировать, я уж точно спать буду очень крепко! – Возмутилась я. – Рассказывай!
- Может быть, просто так ты и не уснула бы, а под воздействием лекарства – запросто! – Парировал Мишка и, наклонившись, поправил плед. – Спи, Сашка, завтра всё узнаешь.
Я хотела ещё посопротивляться, но глаза сами собой закрылись, и я погрузилась в сон. Я уже не слышала, как Миша взял телефон и, набрав номер, тихо спросил:
- Вы забрали её? Хорошо. Завтра в девять я буду, проведём допрос и можно отдавать дело в суд.
Затем, отключившись, сунул мобильный в карман джинсов и вышел из дома, чтобы вернуться через полчаса, ведя за руку довольную Анюту.

Проснулась я в три часа ночи с непонятной тревогой. Сев на диване, я мутным взглядом обвела гостиную, залитую лунным светом и, протянув руку, включила торшер. В комнате никого больше не было. Нашарив тапочки, я на цыпочках вышла в коридор и заглянула в комнату Ани. Дочь мирно спала, разметавшись на кровати. Поправив одеяло, я поцеловала её в лоб и выскользнула за дверь. Обзор остальных комнат меня совсем не обрадовал – Миши нигде не было. Значит, он всё же уехал…
Вернувшись в гостиную, я села на диван и подпёрла подбородок рукой, уперев локоть себе в калено. Да, разочарована я и очень даже сильно. Я думала, он опять с утра будет рядом… Впрочем, он мне этого и не обещал. Уже залезая под плед, я вдруг заметила белеющий на столе возле телевизора лист бумаги. Вскочив, я схватила его и пробежалась глазами по строчкам, написанным чётким, каллиграфическим почерком:
«Даже не вздумай выходить из дома, на улице минус двадцать! Думаю, ничего страшного не случится, если Аня один день побудет дома. Я постараюсь приехать как можно быстрее, а пока мне нужно провести допрос одной дамы…»
Ну что ж, хоть что-то теперь понятно. Естественно ехать с утра на работу, Мише проще из дома, а не от меня. Интересно, что за даму он собрался допрашивать? Касается ли она нашего дела? И что же всё-таки такого страшного он хотел рассказать мне вчера? Как же всё-таки не вовремя я заболела…
Вернувшись на диван, я поняла, что уже не смогу уснуть и взяла книгу. Но вскоре закрыла её, поняв, что совершенно не улавливаю смысл, все мысли были только о несостоявшемся разговоре. Какая-то странная тревога не давала спокойно дышать. Что же ещё более страшного я должна узнать?

За такими невесёлыми размышлениями прошла вся ночь и половина утра. Я решила, что раз уж дочь сегодня дома то можно дать ей выспаться. Сил встать самой, тоже не было. Болезнь, начало которой перенесено на ногах, не могла не дать осложнений: у меня дико болели ноги и голова. Стремясь унять кашель, я сунула под язык пахнущую малиной таблетку и свернулась клубком под тонким пледом.
Аня примчалась в гостиную в половине двенадцатого.
- Мама! – Взвизгнула она, с силой рванув дверь. – Мама, что с тобой?! – В глазах дочери плескался страх.
- Всё хорошо! – Улыбнулась я. – Ты чего босиком бегаешь, пол холодный! Иди ко мне!
Анька тут же забралась на диван и прижалась ко мне. Я уткнулась носом в её волосы и обняла покрепче.
- Мам, почему я в школу не пошла? – Спросила дочь. – Тебе совсем плохо, да? А где дядя Миша?
- Он на работе, - пояснила я. – А у меня просто температура и я не захотела выходить на улицу. Ты что, в школу очень хочешь?
- Нет, конечно! – Тихонько засмеялась Аня. – Просто я испугалась…
- Всё хорошо… - Вздохнула я. – Иди, зайка, умывайся, одевайся, а я приготовлю завтрак.
Аня тут же вскочила и бросилась в ванную. Я же решила, что хватит лежать и хандрить и тоже поднялась. Застелив диван, я оделась, причесалась и ушла на кухню. Заглянула в холодильник и приуныла. Да, давно однако я не ходила по магазинам. Совсем забросила хозяйство с этим расследованием… В последний раз я видела как Аня быстро хлебала растворимый супчик… Нет, так дело не пойдёт! Я засучила рукава, надела передник и пошла чистить картошку. Вскоре на плите весело закипал борщ.
Налив его в любимую миску дочери, я добавила ложку сметаны и позвала Аню есть. Глядя, как она с аппетитом кушает, я невольно улыбалась.

Миша приехал только когда уже стемнело. Весь день я сходила с ума от беспокойства, но тем не менее не решалась позвонить.  Увидев, как он выходит из машины, я лишь с облегчением вздохнула.
- Ну что, как самочувствие? – Вместо приветствия с порога спросил он.
- Если бы ты вчера рассказал мне всё, было бы намного лучше! – Сделала я обиженный вид.
- Не думаю! – Мотнул головой Миша, вешая куртку и стягивая ботинки. – Тем более, вчера у меня ещё не было полной информации, а сегодня я уже знаю всё. Мы завершили дело, Сашка. – Он распахнул руки и обнял меня. – И всё, благодаря тебе! Честно говоря, я думал, что это будет типичный висяк!
- Ну вот в благодарность за помощь, немедленно мне всё расскажи! – Потребовала я.
- Я даже не думал, что ты до такой степени любопытная! – Восхитился Миша.
- Ты меня ещё плохо знаешь! – Отрезала я.
- Ладно, ладно, сдаюсь! – Поднял руки Мишка. – Всё расскажу, как на духу! Только дай поесть, а? Со вчерашнего вечера во рту ничего не было!
- Пойдём! – Вздохнула я, чувствуя, что он нарочно тянет время, как будто боится чего-то. Волнение от этого только нарастало.
Но наконец, он наелся, выпил чаю, умылся, сжевал конфету, выпил воды и, видимо сообразив, что тянуть уже некуда, уселся в кресло.
- Садись Санька, разговор будет долгим! – Вздохнул мой следователь и когда я забралась с ногами на диван, начал.
Жила на свете одна девушка, которая мечтала о богатстве. Глядя на родителей, трепетно откладывающих деньги в коробочку на «чёрный день», она лишь скрипела зубами от злости. Ей хотелось жить в шикарном доме, носить дорогие вещи, есть из красивой посуды, вкусную еду. Но вместо этого она каждый день просыпалась в своей маленькой комнате и завтракала макаронами и манной кашей. По сравнению с другими, их семья была вполне обеспеченной, но девушка, словно не замечала этого. Это был не тот уровень, который был ей нужен.
Шло время, она выросла, выучилась и устроилась на работу. Стала уже сама получать «гроши». Родители давно умерли, весь дом был в её распоряжении. Но девушка ненавидела его. Она листала журналы, где были изображены шикарные особняки на берегу моря, и представляла себя там, среди богатства. Мечта о деньгах стала манией. Она была готова на всё, чтобы завладеть заветными бумажками.
Но это была не единственная её страсть. Не надо думать, что девушка была сухой и бесчувственной. Нет, она умела любить. Любить горячо и страстно. Объектом её мечтаний был парень Артём, приезжающий в их посёлок каждое лето. Но он словно не замечал её, ведь в отличие от своих сверстниц, наша девушка была совсем не красавицей… А потом, любовь всей её жизни, увлёкся её лучшей подругой и вскоре женился на ней. А её, пригласили быть свидетельницей на свадьбе.
- Не может быть… - Чувствуя, как отнимаются ноги, прошептала я. – Варя?! При чём здесь Варька?! Какую роль она сыграла в этой истории?
- Главную, Сашка. – Ответил Миша. Он взял со стола ручку и принялся вертеть её в руках. – Слушай дальше. Варвара впала в депрессию и принялась безостановочно поглощать выпечку: торты, пирожные, печенье. В таком состоянии она провела больше двух лет. Нет, она не оставила попыток влюбить в себя Артёма. За спиной у тебя, она горячо поддерживала все начинания мужчины, даже те, против которых ты была категорически против. Она с радостью соглашалась с ним, когда он жаловался на тебя. В общем, она стала для Артёма верным, преданным другом. А уж когда мужчина однажды пожаловался ей, что жалеет о своей женитьбе, Варя почувствовала себя совершенно счастливой.
В одну из бессонных ночей, Варя сидела на кухне, перед тарелкой с бутербродами и бездумно переключала каналы. Одна из передач заинтересовала девушку так, что целый час, пока не появились финальные титры, она не прикоснулась к еде.
К утру, прокрутив весь просмотренный сюжет в мозгу, раз двести, взвесив все «за» и «против», Варя уже знала, каким образом заработать вожделённые деньги.
Трезво оценив ситуацию, она поняла, что одной с таким делом ей не справиться и решила привлечь… Артёма. Она-то знала, что он, так же как и она, мечтает о богатстве, тяготиться работой простого банковского клерка, где получает совсем не те деньги, которых достоин. Ты же не разделяла его желания, к тому времени, ты полностью посвятила себя ребёнку, погрязла в домашнем хозяйстве, да ещё постоянно оплакивала погибших родителей.
Артём, конечно же, услышав про её план, засомневался. Но Варе всё же удалось убедить мужчину в своей правоте. И механизм заработал.
Работая в банке, Артём знал, у кого и на какие суммы открыты счета. Выбрав нужного человека, наша сладкая парочка начинала следить за ним. Они проводили настоящее расследование, рылись в прошлом объекта, разговаривали с соседями и в итоге узнавали грязные тайны человека, которые он тщательно прятал. А потом начинали шантажировать несчастного, требуя точно такую же сумму, на которую у него был открыт счёт. Безгрешных людей не бывает и им, как правило, везло, за редким исключением. Было человек пять-шесть, кого они называли «ангелами», то есть, никаких страшных тайн в их прошлом не обнаружилось. Одним из таких «ангелов» оказалась Людмила. Следя за ней, усердно копаясь в её жизни, а после, познакомившись с ней лично, дабы втереться в доверие,  Артём, к своему ужасу, понял, что влюбился. Впрочем, женщина тоже не скрывала своих чувств. И Артём решил завязывать с криминальным бизнесом.
Сказав Варе о своём уходе из «дела», он надеялся, что девушка, как всегда, поймёт его, но на этот раз, она взбунтовалась. Конечно же, Варвара не планировала всю жизнь заниматься подобной деятельностью, она всего-навсего хотела накопить большую сумму и уехать из страны к вожделённому морю. И тут её планы пошатнулись. Дойдя до отчаяния, пытаясь уговорить Артёма изменить решение, она заявляет, что убьёт его, если он бросит её. В отместку. И показывает купленный у барыги пистолет. Взглянув в её лихорадочно блестящие глаза, мужчина понял, что она не шутит, что она пойдёт на всё, если перекрыть ей доступ к таким желанным «зелёным» бумажкам.
Варя призналась, что поработав вместе с Артёмом, она потеряла к нему всякий интерес, как к мужчине. На поверку он оказался совсем не таким, каким казался раньше. Он для неё был только средством добывания денег. А значит угроза смерти, вполне могла быть настоящей. Но к сожалению, это только слова, узнать, что она думала, невозможно, а значит, невозможно ничего доказать.
Уговорив Людмилу уехать с ним за границу, на время оставив сына сестре, Артём взял паузу, чтобы подумать. Но время шло, пора было возвращаться домой, а выход так и не был найден. Людмила заметила состояние любовника, и ему пришлось всё рассказать женщине. К его удивлению, она не пришла в ужас, а предложила сама поговорить с Варварой, как женщина с женщиной. Артём согласился и впервые, за долгое время, заснул спокойно, переложив ответственность на женские плечи.
На следующий день они возвращались домой. И тут в дело вмешался его величество Случай. Уже пройдя регистрацию, Людмила поскользнулась на плитке, рухнула вниз и сломала ногу. Артём на руках доставил любимую в ближайшую больницу. Самолёт улетел без них. Пока наложили гипс, пока вернулись в гостиницу, прошло почти два часа. Перенервничавшая, заплаканная Люда приняла снотворное и уснула, задремал возле неё и Артём. А на утро, покидая гостиницу, они узнали от девушки-администратора, информацию о погибшем лайнере и о своих фамилиях в списках погибших.
И тут Артём понял, что жизнь дала ему шанс. Он предложил администратору денег, взамен на молчание и вместе с любовницей исчез из гостиницы. Уговорить Людмилу было сложнее. Она рыдала и говорила о сыне. Но, в конце концов, пообещав ей все возможные блага, Артём добился её согласия. Он нашёл одного человечка, который выправил им новые документы, заплатил огромную сумму, и в итоге, в Россию вернулись Алина и Владимир Захаровы. Они купили небольшую квартиру в Благовещенске, на Дальнем Востоке и зажили вполне счастливо. Денег у них было катастрофически мало, ведь основная часть средств осталась на счету, принадлежащем Артёму Сергиенко, а не Владимиру Захарову. Но вот удивительно, Артёму-Владимиру стало плевать на деньги, он наслаждался каждым днём, проведённым рядом с Людой. Он тебе и Ане он забыл начисто.
Миша на секунду замолчал, словно давая мне передышку и продолжил:
- Так прошли четыре года. В последнее время Людмила всё чаще смотрела на фотографию сына и плакала. Потом принялась умолять «мужа» вернуться домой. Ей хотелось хоть ненадолго увидеть своего ребёнка.
Артём злился на женщину и запрещал ей даже думать о подобном. Но она не послушалась его и тайком улетела в Москву. В голове женщины зрел план. Она решила съездить к Варваре, рассказать ей о неземной любви и вырвать у неё обещание, не трогать их. Она ведь женщина, она должна понять.
Прилетев в Москву, Людмила идёт домой. Возле подъезда она видит племянницу и сына и внезапно осознаёт, что они не поймут и не простят его. Тогда она пишет письмо сыну, собирается бросить его в почтовый ящик. Но возле подъезда всё время кто-нибудь толчется и женщина боится приближаться. В конце концов, она прячет письмо в сумку и едет к Варваре. Сложно описать чувства девушки, когда она увидела «погибшую» в авиакатастрофе знакомую.
Людмила бестолково начинает разговор, вспоминает об афере, которой занимались Варя и Артём и окончательно пугает девушку. Она решает, что Людмила явилась шантажировать её. Варвара вытаскивает пистолет и приказывает Люде заткнуться. Женщина понимает, что совершила ошибку, явившись к Варе, и бросается бежать. А обезумевшая от страха Варвара гонится за ней. Людмила, конечно же, запуталась в незнакомом месте, свернула в лес и заблудилась. Здесь её и нагнала, знающая в своём посёлке каждый уголок Варя. Она кричала на неё, угрожала, требовала забыть о своём существовании, а потом случайно нажала на курок. Выстрел стал роковым. Людмила моментально рухнула в снег. Вначале Варя растерялась, а потом принялась рыться в сумке женщины. Вытащив паспорт, ключи, она повертела в руках письмо и решила, что опасности оно не представляет, убежала. Про то, что Артём жив, Людмила не успела сообщить, чем сохранила любимому жизнь.
А утром, решив погулять в лесу, по чистой случайности ты находишь труп…
Варя приходит в ужас и начинает совершать глупости. Сначала, поняв, что ты серьёзно решила вмешаться в это дело она решает запугать тебя. Сначала, она закрывает спящую Аню в доме, едет вслед за тобой к полиции и бьёт тебя по голове, справедливо полагая, что ты поймёшь, что не надо ворошить прошлое. Логика, конечно, странная, ведь вмешайся в это дело ты, не вмешайся, полиция в любом случае начала бы расследование, но перепуганной насмерть Варе, кажется, что своими действиями, она может помешать установлению истины. Затем, нацепив парик и одевшись в дорогую одежду, которой был забит её шкаф, и которую она тщательно прятала ото всех, она подходит к сыну Людмилы и приказывает ему отказаться от расследования. Но парень поступает по-своему и выпрыгивает из окна. Варвара скрипит зубами от злости и вдруг понимает, что нужно перевести стрелки на подругу. Пока ты с Аней были у Галины, она приходит в ваш двор, отвязывает Джека, чтобы он не смог помешать ей, и затаскивает его в один из заброшенных домов в конце деревни. Затем, делает тайник в ступеньке и кладёт туда пистолет. Потом она поджидает момент, когда можно будет сообщить в полицию.
Но тут её взбалмошная подруга летит в Нью-Йорк и, вернувшись оттуда, сообщает дикую новость: Артём жив! Варя в растерянности, она не спит всю ночь. Потом на неё накатывает злость. Он всё-таки бросил её! Оставил без полной суммы, так необходимой её для осуществления мечты! Из-за него она по-прежнему прозябает в родной посёлке, преподаёт ненавистную математике и прячет свои шикарные наряды и драгоценности!
На следующее утро, ты с Аней отправляешься в школу, а Варя, у которой не было первого  урока, бежит к знакомой, на другой конец деревни. Та позвонила и сказала, что у неё какое-то дело. Дорога шла мимо вашего дома и Джек, увидев свою обидчицу, принялся громко лаять и кидаться на калитку. Поняв, что пёс способен её выдать, Варя, наплевав на приятельницу, возвращается домой и мелко крошит в миску колбасу, присыпая её мышьяком, предназначенным для мышей. Ничего не подозревающий Джек, решив, наверное, что Варвара пришла с ним мириться, слопал лакомство.
Но Джек к её огромному сожалению выжил. Поэтому девушка просто старалась меньше попадаться на глаза псу.
Шло время, Варя всё тянула с сообщением о пистолете, надеясь, что образуется очередной «глухарь» и не понадобится топить подругу. Но во время новогодних праздников, ты проговорилась, что следователь говорил ей о каких-то новых подробностях и так и не рассказал ей, что именно произошло. Варвара пугается и делает анонимку.
Когда ты позвонила ей с просьбой забрать Аню, Варя была вне себя от счастья. Всё! У неё получилось! Теперь посадят Сашку, а не её!
Но вечером неожиданно раздаётся стук в дверь и на пороге появляешься ты. Варя с трудом удерживает лицо. А тут ещё ты сообщаешь о своём романе со следователем, и девушка понимает, всё, это конец. Конечно же, теперь «следак» во что бы то ни стало, будет защищать её.
А утром события понеслись со страшной скоростью. Сначала пропала Аня, потом она обнаружилась вдвоём с Артёмом, ты заболела и осела дома. Больше вы не общались. Варя решила залечь на дно и не предпринимать никаких шагов. Но это её не спасло. Артём с потрохами сдал подельницу, убившую его любимую.

Миша замолчал, молчала и я. Казалось, что на голову обрушился потолок. Варя была единственным человеком, которому я доверяла безгранично. Поверить в то, что всю жизнь она врала мне, было невозможно.
Я буквально рухнула в подушки и затряслась в беззвучных рыданиях. Миша вмиг оказался рядом со мной и ласково гладил по спине. Он не говорил ни слова, за что я была очень благодарна. Утешение мне было не нужно. Эту боль мне нужно было пережить самой. 



Эпилог
На суд идти я отказалась. Не хотелось причинять себе лишнюю боль, глядя на, казалось бы, родные лица и понимать, что всё, что было раньше, только лицемерие. Миша лишь сообщил, что Артём получил семь лет лишения свободы, за мошенничество в особо крупных размерах и проживание по поддельным документам, а Варя двенадцать – за то же мошенничество и убийство Людмилы.
- Знаешь, я уже со всем смирилась! – Сказала я, гуляя вместе с Мишей по посёлку. – Единственное, о чём я теперь жалею, это то, что когда Аня подрастёт, ей в документах придётся писать, что отец отбывал срок. А если она захочет поступать в юридический? Из-за него, её не возьмут…
- Это не проблема! – Пожал плечами Миша. – Артёма можно лишить родительских прав. Какой из него отец? А я… Я мог бы удочерить Анюту.
- Что? – Я остановилась как вкопанная посреди дороги. – Что ты сказал?
- Что слышала! – Буркнул мой следователь и отвернулся. Щёки его трогательно покраснели, и я еле сдержалась, чтобы не засмеяться.
- Это что, предложение? – Тихо спросила я.
- Да. – Миша обернулся и принялся шарить во внутреннем кармане куртки. Затем выудил оттуда синюю бархатную коробочку и протянул мне. – Вот. Давно уже купил, таскаю за собой и всё не могу решиться сказать тебе это. Как мальчишка, ей-Богу! Саш, выходи за меня замуж!
Он выжидающе смотрел на меня, а я не могла произнести ни слова. Земля словно ушла из-под ног, я потрясла головой, желая удостовериться, что всё это не сон, не вымысел, не мираж…
Но Миша понял этот жест по-своему. Лицо его вытянулось, рука, удерживающая коробочку с кольцом, дрогнула.
- Нет? – Растерянно спросил он.
- ДА! – Громко крикнула я и повисла у него на шее. – Конечно да! Я так люблю тебя!!
- И я тебя очень люблю… - В первый раз признался Миша и надел кольцо мне на палец.
Я же не чувствовала под собой ног от радости. Разве это счастье не стоило всех бед, выпавших на мою долю? Да конечно стоило! И если бы жизнь можно было повернуть вспять, я бы прожила её точно так же, ничего не меняя, лишь бы потом встретить его…

Знакомства с родителями Миши я боялась как школьница вызова к директору. Впрочем нет, ещё больше. Родители Артёма достаточно знали меня, поэтому знакомства, как такового, не было. А сейчас… Сейчас я тряслась так, что за ночь не сомкнула глаз. В пять утра, поняв, что лежать в постели дальше не имеет смысла, я встала и ушла печь пирог, на этот раз, клубничный.
Перед его родителями я хотела появиться во всей красе. Поэтому, поставив пирог в духовку, отправилась одеваться. Для этого приёма, я выбрала строгие брюки чёрного цвета и красную атласную блузку. Волосы привычно оставила распущенными.
Мишка приехал в половине десятого, когда я уже упаковав пирог в фольгу и нарядив Аню, совсем заждалась его.
Едва переступив порог квартиры и взглянув на его родителей, я поняла, что с его матерью хороших отношений не жди. Валентина Петровна оказалась совсем не старой женщиной, лет пятидесяти пяти-пятидесяти-восьми. На ней красовалось красивое длинное платье, волосы были аккуратно уложены в высокий пучок. Она окинула меня строгим взглядом и презрительно поджала губы.
Зато отец, Сергей Олегович, встретил меня довольно приветливо. Одет он был попроще, в брюки и свитер с оленями. Он шагнул вперёд, поцеловал мою руку и пригласил к столу.
Рядом с бабушкой и дедушкой стоял Андрей, облачённый в идеально отглаженные брюки и белую рубашку, застёгнутую на все пуговки. Было видно, что мальчик недоволен своим нарядом. Он то и дело морщился и засовывал палец в щель между горлом и воротником рубашки и оттягивал его.
Усевшись за стол, я пыталась есть, говорить, но чувствовала себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Валентина Петровна сидела с идеально прямой спиной и ела исключительно свою еду, к моему пирогу, который, к слову сказать, получился очень аппетитным, даже не притронулась. Один кусочек взял Сергей Олегович, по одному Аня и Андрей, а остальное с аппетитом доедал Миша.
К концу этого званого обеда, я собрала все силы в кулак, чтобы не расплакаться. Было ясно одно: меня семья Миши не принимает. Андрей лишь вежливо поздоровался и более не проронил ни слова, зато бросал на меня отнюдь не дружелюбные взгляды.

Когда мы, наконец, спустились вниз и сели в машину, я дала волю эмоциям. Миша как мог, успокаивал меня, говорил, что они привыкнут. Уверял, что такими их сделало предательство Валерии и теперь они в каждой женщине видят мегеру. Обещал, что со временем они поймут, что я совсем не такая, как она, что я добрая, хорошая, чистая девушка.
Слегка успокоившись, я подумала, что вовсе не так и важно, что думают обо мне родители Миши, главное, что он любит меня. А с Андреем мы как-нибудь поладим, ведь он ещё совсем ребёнок! Неужели я не найду к нему подход?

Миша, узнав о том, что я решила продать дом, категорически воспротивился этому, заявив, что сюда мы будем приезжать летом. Он продал свою двухкомнатную квартиру, где они раньше жили с Валерией, взял недостающую сумму в кредит и купил новую, трёхкомнатную, в одном из спальных районов Москвы.
Он взял отпуск, и мы с энтузиазмом принялись вить там своё гнёздышко. Аня сама оборудовала свою комнату, но вот Андрей не пожелал даже взглянуть на квартиру, заявив, что остаётся жить с бабушкой. Мише потребовалось много сил, чтобы уговорить упрямого сына, изменить своё решение.

Вскоре мы поженились. Я пригласила быть свидетельницей Галину, единственного человека из той, прошлой жизни, который остался рядом со мной. Раньше она казалась мне просто знакомой, но сейчас я искренне считаю её своей подругой. Правда, теперь я больше не допускаю в свою душу посторонних людей. Для меня мой мир – моя семья. С Галей мы иногда болтаем по телефону, обсуждаем книги, фильмы, одежду, но я никогда не рассказываю её о своей жизни, не жалуюсь и не хвастаюсь. Впрочем, она делает тоже самое. Единственное, что она рассказала о себе, это то, что устроилась на работу в больницу, главной медсестрой. Что ж, надеюсь, у неё всё будет хорошо.
Ни в какое свадебное путешествие мы не поехали. Мне не хотелось никого моря, никаких ресторанов и тому подобного. Вместо этого, мы две недели провели все вместе, гуляя по вечерам вдвоём, оставляя детей на свекровь, а днём с ребятами. Мы обошли все аттракционы, зоопарки, аквапарки. За это время наши отношения с Андреем заметно потеплели. Он перестал меня открыто игнорировать, не называл теперь излишне вежливо Александрой Леонидовной. Теперь я была просто Саша и на ты. Зато Аня с первого дня заявила, что будет называть Мишу папой. Естественно он был только «за»!
Андрей и Аня подружились сразу же. Удивительно, но моя дочь почему-то имела на мальчика огромное влияние. Стоило ему показать своё природное упрямство, как Анюта осуждающе поднимала правую бровь, и Андрей сдувался, словно воздушный шарик. Они играли вдвоём, читали одни и те же книжки, а если Аня не понимала что-то в школе, Андрей, как старший ей всё объяснял.
Однажды вечером, дочь по секрету рассказала мне, что когда в школе к ней стали цепляться ребята, появился Андрюша и, сжав кулаки, велел не трогать его… сестру. Услышав подобные слова, я чуть не зарыдала от счастья. Значит, он всё-таки принял нас! Это единственное важное для меня сейчас. Да, он всё равно относится ко мне настороженно, но дело не стоит на месте, думаю, мы подружимся.

В общем, несмотря на некоторые неприятности (это я имею в виду свекровь), я всё равно была абсолютно, нереально СЧАСТЛИВА! Я наслаждалась каждым днём проведённым рядом со своей семьёй. И я точно знала, что дома меня всегда любят и ждут, что бы ни случилось…





               


Рецензии