Дедушка

– Слышь, дед, может тебе стоит жениться? – спросил шестнадцатилетний внук лежащего на диване старика, поправляя на нём одеяло. – Не был бы ты тогда таким занудным, не отвлекал бы меня по пустякам. Было бы кому одеяло тебе поправить и стакан воды подать. Так нет – тебе нужна именно моя помощь. Знаю, ты хитренький, просто хочешь меня видеть. Но я же к тебе и так часто заглядываю...
– Тебе, внучек, это кажется, что часто, – проворчал старик, – а у меня время течёт по-иному, и мне кажется, что я не видел твою физиономию давно, боюсь даже забыть... Придёшь как-то, а я и не узнаю.

– Не бойся, не забудешь... Но  ведь учусь. Ты сам постоянно мне твердишь, что надо учиться, учиться, учиться... мозги прожужжал, и сам же меня и отвлекаешь... Может, у меня зреет гениальная идея, а тут бац – твой звонок: приезжай, плохо... Ты, дед, я тебя раскусил, любишь притворяться. Ты крепок, как кряжистый дуб, ты и сейчас легко меня завалить сможешь. Женись... Столько вокруг незамужних женщин, бабушек...
– Эх, чтобы ты понимал! – старик на локте немного приподнялся. – Да, женщин вокруг, желающих выйти замуж, много... А знаешь ли ты что-либо о чувствах?
– Ой, дед, не смеши мои тапочки, – лицо внука растянулось в улыбке. – Какие у вас могут быть чувства? Ещё скажешь: любовь-морковь...

– Хотя бы и так! – старик сбросил одеяло и уселся, – муж и жена – две половинки, два магнитика, но не обычные, которые притягиваются к любым разнополярным половинкам, а особые, уникальные, для которых в точности подходят только одни-единственные в мире половинки. Но их нужно искать... Редко кому так запросто удаётся найти... Вот нам с бабушкой повезло, – мы нашли. Помнишь ты бабушку... Помнишь?..
– Ну ты, дед, ваще даёшь! – сказал с возмущением внук. – Когда бабушка умерла, мне было восемь. Что ж я совсем безмозглый, чтобы не помнить её, её фирменные супы, борщи, блинчики... Жаль, что ты не научился у неё готовить... Не пришлось бы тебе так ухитряться, чтобы зазывать внуков в гости... Мы бы сами к тебе бегали...

– Да, внучек, это мой прокол, – вздохнул сокрушённо старик, – конечно, как она я бы всё равно не смог, но кое-что всё-таки бы перенял... Ну хорошо, а ты хоть знаешь, какой красивой была твоя бабушка?
– Конечно, знаю! – ответил внук. – Глаза ведь у меня есть. На фотках же всё видно. Даже помню как соседи говорили о её красоте. Да и ты, дед, тоже очень хорош был. В молодости, наверно, девчонки не давали тебе проходу... И мама моя – ваша дочка, в кого такая красивая? Это я только – выродок не в вашу породу пошёл...
– Да, да, да! – развеселился старик. – Будешь плакаться! Мама говорит, что все девушки из класса исстрадались по тебе. По вечерам покою нет – звонят, приглашают... Но ты, верно, ещё свою половинку не нашёл – рано, магнитик слаб, не намагнитился полностью. А хочешь послушать нашу историю?.. Могу рассказать как мы с бабушкой познакомились.

– Ой, дед, ты уже сотню раз рассказывал нам вашу историю. Я прекрасно помню, что познакомились вы в метро, на станции какой-то...
– Ну, я же из ума ещё не выжил, – старик посерьёзнел, – хорошо помню, что рассказывал внукам. Но я ведь рассказывал вам не всё, подробностей никаких вы не знаете... и, быть может, никогда уже не узнаете...
– Ладно, ладно, дед, – миролюбиво ответил внук, придвинув к дивану стул, – ложись и рассказывай, только не долго, мне скоро на футбол – класс на класс играем.
Старик поправил подушку, подложил под неё ещё одну, поменьше. Удобно устроившись, полулёжа, подоткнул под себя одеяло и начал рассказ.

– Мне было двадцать три. Год тому назад я окончил нефтяной вуз, и меня направили на работу в научно-исследовательский институт. Занимался я интересной тематикой. Ты прекрасно знаешь, чем я занимался: держал в руках мои монографии, сборники трудов, авторские свидетельства... И вот меня направили на неделю в первую командировку, причём в Москву, в наш головной институт. В Москве я до того ни разу не был. За три с половиной дня я выполнил все задания; вторая половина четверга и почти вся пятница у меня оставались свободными. И решил я посмотреть Российскую государственную библиотеку, тогда она называлась Библиотекой имени Ленина. Доехал на метро до нужной станции, стал на эскалатор и поехал наверх. Еду, смотрю с безразличным видом на противоположный эскалатор, на озабоченные лица москвичей и приезжих, спускающихся вниз, и вдруг меня словно шарахнуло током – я увидел её: в горле комок – перехватило дыхание. Я на неё нагло уставился.

Наши взгляды встретились, она меня тоже стала разглядывать, а эскалаторы развозят нас в разные стороны. Я чуть не свернул себе шею, глядя ей вслед. Она тоже повернулась. Наши взгляды снова встретились, и она улыбнулась. Поощрённый её улыбкой, я попытался спуститься вниз по эскалатору, идущему наверх. Быть может, и сумел бы – в молодости я был очень прыток и ловок, но столько народу стояло позади – не обойти... Осмелев, я показал ей знак рукой, что должно было означать: подожди меня внизу, я поднимусь наверх и спущусь к тебе. Она это поняла с точностью до наоборот. Когда я спускался, она поднималась. Мы улыбнулись друг другу; я опять сделал рукой какой-то не очень невразумительный знак, и она кивнула головой, мол, поняла.

Спустившись вниз, я ожидал её появления, всматривался в людей, спускающихся по эскалатору. Прождав пару минут, понял: что-то здесь не так и снова поехал наверх. Она же наверху поступила абсолютно симметрично мне: немного подождала и поехала вниз. Мы разминулись снова, но на этот раз она показала на часы и прощально махнула рукой – торопилась. В тот день мне, можно сказать, повезло, что я сумел оценить позже: она была без провожатого; в противном случае, мы бы не гонялись друг за другом и, возможно, она не запомнила бы меня...

В общем, раздосадованный, я не пошёл в библиотеку, а стал бродить по городу. Впервые будучи в Москве, вместо того, чтобы посмотреть интересные места: площади, Третьяковку, Пушкинский музей, я бродил бесцельно по городу, не обращая ни на что внимания. Было больно потерять девушку, о которой я совершенно ничего не знал, но которая зацепила меня, запала в душу, в которой я сразу почувствовал свою вторую половину... Сила притяжения к ней была колоссальной... Дошёл я до какой-то станции метро и вернулся в гостиницу...
– Дед, ну это я уже сто первый раз слышу, – внук нетерпеливо заёрзал на стуле, показывая, что пора уходить.
– Не могу же я, внучек, говорить о самом главном без подхода, – старик занервничал и сделал пару глотков воды. – Понимаешь, то, что я хочу тебе рассказать, не знал и не знает ни один человек в мире. Не хочется мне эту тайну унести с собой в могилу, но и держать в себе всю жизнь стало тяжело... У меня к тебе будет просьба: пока я жив, никому о том, что услышишь, ни слова. Понял?..

– Понял, понял! – внук развернул стул, уселся на нём задом наперёд, обхватил спинку руками и, положив голову на руки, приготовился слушать. – Ну ты, дед, и интриган, давай, рассказывай, да побыстрее.
– Я тебя на привязи не держу, надоест – вставай и иди гонять в футбол. Приятнее, понимаю, чем с дедом стареньким сидеть... Ну, продолжу: тогда я ужинать даже не стал, хотя в молодые годы аппетит у меня был отменный – быка мог съесть. Пришёл в гостиницу и завалился на кровать. Поспать не удалось. В те годы попасть в гостиницу было очень трудно. В ведомственную – нужно было иметь командировочное удостоверение и бумагу от предприятия, куда едешь, или из министерства; чтобы попасть в обычную гостиницу – желательно (вернее – обязательно!) было положить в паспорт приличную купюру: десяточку или двадцать пять рубликов, и то гарантии – никакой.

Сейчас привыкли, что номера на одного, максимум, на двух человек. В то время получить место в номере на четырёх было роскошью, большой удачей. У меня же было место в восьмиместном номере. Кто-то из жильцов курил, кто-то с компанией выпивал либо шумно играл в карты. И ничего не поделаешь, не нравится – уходи, на твоё место желающих найдётся много. Промаялся я всю ночь, а из головы не идёт незнакомка. Я уже знал наверняка, почувствовал сердцем: это моя девушка, девушка моей мечты. Я себе именно такую в мечтах и представлял...
– Дед, твой подход к главному что-то затянулся надолго. Опять повторяешь старую историю, – внук от досады вскочил со стула и махнул рукой. – Не надоело ли? Мы вашу историю назубок знаем, а я из-за тебя на футбол опоздаю...
– Какой же ты, мой внучек, нетерпеливый. Хочешь – беги на свой футбол...
– Ну, ладно, ладно, дед, – внук смягчился и опять присел на стул, показывая, что готов внимательно слушать.

– Историю вы нашу знаете, да не всю. Теперь вот слушай и не сбивай меня с мысли, а то самого главного так и не скажу... На следующий день, в пятницу, в день отъезда, я выписался из гостиницы, оставил чемодан в камере хранения на вокзале и приехал на станцию метро "Библиотека Ленина" (буду в дальнейшем называть старые, более привычные для меня названия), решив дожидаться там незнакомки сколь угодно долго, вплоть до отъезда на вокзал, а поезд у меня – вечерний. Чтобы случайно не проворонить девушку, я решил не идти на обед в столовку, накупил пирожков и запивал их обычной газировкой из автомата, правда, с сиропом.

Поджидал я незнакомку перед входом в метро. Не стоял, конечно, как истукан вкопанный, крутился вокруг да около. И что же ты думаешь? Дождался! Но каково было моё разочарование, когда я увидел, что она не одна. Рядом с ней шёл какой-то типчик: высокий, хорошо одетый, но хиленький по виду и в очках. Вы таких называете “ботаниками”. Мне не хотелось попадаться ей на глаза, когда она с парнем. Я решил проследить, куда они поедут, и подойти, когда она останется одна. Поехал за ними. Они сперва зашли в кинотеатр. Я не стал брать билет на сеанс – боялся не найти их в темноте, а потом проворонить, и крутился на улице около выхода. Дождался, когда они вышли, пошёл за ними. У её дома они попрощались, и девушка нырнула в подъезд. Если бы очкарик ушёл сразу, я бы вошёл за ней и познакомился, но он постоял несколько минут, по-видимому, дожидаясь, пока она не войдёт в квартиру. Так что я за ней не последовал. Больше никакой информации о незнакомке в ту поездку я собрать не смог.
 
Вернувшись домой, я стал размышлять как попасть в Москву хотя бы на несколько дней, чтобы уж наверняка поймать девушку одну, без провожатого. Чтобы часто бывать в Москве, приятель посоветовал мне поступить в аспирантуру при головном институте. В очную поступать я не мог: нужно было три года после вуза отработать в НИИ по направлению, а в заочную – можно. Заочная аспирантура даёт возможность приезжать к научному руководителю, отчитываться о проделанной работе... Ну а там... Я был очень самонадеянным, был уверен, что она не устоит передо мной. С аспирантурой, однако, не всё так сразу получалось: нужно было подготовиться к экзаменам, заслужить хорошую характеристику, показать, что ты способен к научной работе. В общем, на это требовалось время. А я терпеть не мог. Мне казалось, без незнакомки жить я не смогу... Возможно, это не только казалось, а было правдой...

Взяв на работе неделю в счёт отпуска, поехал я в Москву. На Казанском вокзале нашёл женщину, сдающую квартиру посуточно. С гостиницами, как я уже говорил, было очень трудно: без командировочного удостоверения и солидной пачки денег соваться бесполезно. Комнатка, в которую меня привела женщина, вместо обещанного люкса, оказалась предбанником, проходной. Но для меня это не было существенным. Главное:  ночлег и возможность встретиться с незнакомкой. С понедельника по среду она у станции метро "Библиотека Ленина" не повлялась. Не дождавшись её у метро, я мчался к её дому, надеясь, что она когда-нибудь появится там одна. Но очкарик всегда был рядом. Понятное дело: такую красавицу разве можно одну отпускать?

Неделя приближалась к концу, мне оставалось в Москве быть всего два последних рабочих дня недели, и я решил проверить: запомнила она меня или нет. В эти дни, судя по прошлому разу, она должна была возвращаться от Библиотеки Ленина. Я крутился по эскалатору вверх-вниз, вниз-вверх, надеясь её увидеть. И в очередной раз, когда я поднимался, она спускалась со своим очкариком. На эскалаторе он стоял на ступеньку впереди неё, обернувшись к ней лицом. Мы с незнакомкой встретились глазами, она радостно, так мне показалось, улыбнулась, дав понять, что вспомнила меня, и повернула вслед за мной голову, когда мы разъехались в разные стороны. Мимо очкарика её улыбка и поворот головы не прошли незамеченными, и он с нескрываемой злостью посмотрел на меня.

Следующим днём, последним в Москве, я решил во что бы то ни стало поговорить с ней и крутился невдалеке от её дома. Она снова пришла с очкариком. Они постояли несколько минут, договариваясь о чём-то, потом она вошла в подъезд. Чтобы очкарик меня не узнал, если накануне успел рассмотреть в метро и запомнить, я вывернул куртку шиворот-навыворот. У нас в городе такие двухсторонние курточки-ветровки, одна сторона светлая, другая – тёмносиняя, шила женщина из соседнего со мною дома, и я у неё перед отъездом в Москву купил. На голову натянул спортивную шапочку, надел тёмные очки. Это был мой последний шанс. Она явно меня запомнила, значит, я ей понравился тоже. Решил догнать её на лестнице и объяснить свои чувства.

Через минутку после неё я заскочил в подъезд. Я бы догнал её на лестнице, но очкарик либо распознал меня, либо особым чутьём почувствовал, что его отношения с девушкой находятся под угрозой, и прытко вслед за мною заскочил в подъезд. Ни о чём не спросив, он нагло схватил меня за куртку и потянул на себя... Всё происходило молча... Я старался вырваться, но он держал меня цепко...
Дальше, внучек, мне тяжело вспоминать... Никто об этом не знает, никому и никогда я об этом не говорил, старался не думать, забыть... Гнетёт это меня... Нет, лучше пусть оно со мною умрёт... Иди-ка к своим дружкам, поиграй в футбол...

– Нет, дед, теперь не дури! – внук вскочил со стула, как подброшенный внезапно разжатой пружиной. – Сказав “а”, говори теперь и ”б”, так получается нечестно...
– Ладно, дай с духом собраться, – сказал, тяжело вздохнув, и махнул рукой старик, – раз решился, расскажу... В общем, когда быстро вырваться от очкарика у меня не получилось, я развернулся и вмазал ему со всей богатырской дури... Ты можешь представить, сколько у меня в молодости было силы... Конечно, я не ожидал, не думал, не гадал, что так может получиться... Хотя в такие минуты мало кто вообще может о чём-либо соображать?.. Очкарик отлетел на несколько метров, закружился и грохнулся навзничь. Он ударился головой о металлический край ступеньки... даже не ойкнул, сразу у него потекла кровь вперемешку с мозгами. Это был конец. Ему конец...

Я не долго стоял в оцепенении и решил сымитировать ограбление, наклонился и снял с него часы. Хочешь в этом убедиться? Зайди в мой кабинет, я храню те часы в самом нижнем ящике письменного стола, в дальнем углу.
Внук, ничего не говоря, поднялся и пошёл в кабинет деда. Следуя его инструкции, он вытащил старые часы “Слава” с некогда позолоченным, но от времени облезшим браслетом.
– Они? – внук показал часы деду.
– Да, они, – подтвердил старик.
– Как ты можешь эту мерзость хранить? – внук брезгливо скривился. – Фу, в руках даже держать противно, – и с этими словами он бросил часы на диван.
– Да, согласен, противно, но выкинуть не могу – рука не поднимается. Так я продолжу?.. Хотел было я для полной иллюзии ограбления обшарить карманы очкарика, но тут, как назло, увидел, что сверху спускается дородная пожилая женщина. Она увидала, что происходит, вытащила из сумочки телефон, чтобы вызвать милицию и скорую... Ладно, внучек, доскажу в следующий раз... Беги, может ещё успеешь на свой футбол...

– Нет, дед, досказывай! – внук замотал головой. – Я просто в шоке, надо непременно, по горячим следам, дослушать. Может, потом ты передумаешь досказывать?.. Чихать я хотел на футбол, без меня там сыграют, у нас много запасных, есть кому голы забивать. Слушаю, дед, говори...
– Ну, давай хоть небольшой перерыв сделаем, я устал, очень тяжёло переживать всё по новой, – старик поднялся с дивана, – пойду чаёк поставлю. Бабушки нет, разносолами угостить не могу, но в холодильнике у меня всегда для внуков и тортик, и пирожные найдутся...
 
– После рассказанного мне в рот ничего не полезет, – внук посерьёзнел, но поплёлся за дедом на кухню. – Ну и в историю же ты, дед, вляпался!
Старик заварил чай, достал из холодильника торт и пирожные, отрезал большой кусок торта внуку.
– Почему сам не ешь? – спросил внук, увидев у деда пустую тарелку.
– Ты ведь знаешь: диабет. Съел бы с удовольствием, да нельзя. А сколько торт можно хранить? Вы же на сладкое не приходите. Вам, наверно, уже бутылочку подавай... Чёрта с два!.. От меня бутылочки не дождётесь. Внуков спаивать – последнее дело!

– Дед, а бабушка знала, что на тебе висит убийство? – внук исподлобья посмотрел на старика.
– Ах, если бы только одно... Сказал же я тебе, что об этом никто не знал и не знает. Ты – первый. Смотри: пока не умру, никому не проболтайся, а после – меня уже не касается, с мёртвых спросу нет...
– Дед, так ты, выходит, убил не только очкарика? Никогда бы в жизни на тебя не подумал... Ну и ну!.. Наверно, на душе у тебя огромный камень, и ты всю жизнь с этим живёшь и мучаешься. Пойдём в комнату, доскажешь всё до конца – полегчает. По себе знаю: набедокурил, признался предкам – и на душе легче и деньжат за честность даже подбросят.

Вернулись в комнату. Старик умостился по-прежнему на диване, внук развернул стул и сел нормально, показывая серьёзное отношение к рассказу.
– Да... сверху спускается пожилая, полная такая, не очень поворотливая, женщина... – старик на минутку задумался и продолжил: – и набирает уже номер милиции. Я в два прыжка влетел наверх, выхватил у неё телефон, и изо всей силы швырнул женщину вниз. Представляешь: тумба с полтора центнера весом летит... Она упала лицом вниз, перевернулась на спину, согнулась и прокатилась по лестнице колесом. На площадке замерла... неподвижно. Позже я узнал, что она погибла.

Телефон я бросил на лестницу и растоптал ногами. Новых неприятностей на свою голову дожидаться я не стал, снял куртку и быстренько рванул из дому. Приехал на вокзал и только там полностью осознал, что натворил. Времени до отхода поезда было предостаточно, я заскочил в ближайший продовольственный магазин, купил бутылку водки, колбасу, хлеба, ещё чего-то – понимал: нужно здорово напиться, чтобы на ходу не броситься под встречный поезд.

Находясь на вокзале, я всё время посматривал по сторонам, ожидая, что вот-вот подойдут милиционеры и меня заберут. Вздохнул немного свободнее, когда поезд тронулся. Ехал я в плацкартном вагоне. Моими соседями оказались трое молодых, крепких на выпивку, работяг, которые горючим и закуской были экипированы по полной. Я добавил в общий котёл свою долю, и мы хорошо посидели весь вечер и ночь, не обращая внимания на соседей по вагону. Выпитого мне было предостаточно, а им – маловато, и кто-то из них ещё пару раз сбегал в ресторан за горючим. Я в то время уже не очень соображал. Впервые в жизни я упился до чёртиков, и события последнего дня в Москве как-то вылетели у меня из головы. Субботу и воскресенье промаялся я дома с дикой головной болью и тошнотой.
 
В понедельник вышел на работу. И тут до меня стало доходить, что, совершив злодеяние, я допустил большую оплошность. Выскочив из подъезда моей будущей жены, я держал в руках куртку, и попавшимся мне навстречу прохожим отчётливо была видна её двухсторонняя суть. Я и подумал: милиция будет разыскивать мужчину, одетого в ветровку: светлую с одной стороны, тёмносинюю – с другой. Меня заклинило. Появилась навязчивая мысль: милиция непременно выйдет на женщину, шьющую такие куртки. А та швея меня хорошо запомнила, так как часто видела в соседнем дворе. Стало обидно попасться из-за такой ерунды. И мне пришла в голову мысль устранить её, чтобы избавиться от постоянной угрозы разоблачения, которая не давала мне спокойно работать и готовиться к поступлению в аспирантуру. В аспирантуру я стремился по одной лишь причине: иметь возможность встречаться с моей избранницей. С устранением швеи, мне казалось, больше никаких улик против меня не будет.

Я стал следить за ней. Она выводила выгуливать поздно вечером небольшого пёсика. По всем правилам детектива, я дождался вечера, когда во дворе она оказалась с собачкой одна. В тёмной одежде, в перчатках, прихватив булыжник, я незаметно проник в её подъезд и стал за дверью. Когда она вошла, я шарахнул её булыжником по голове. Ей хватило и одного удара; она рухнула наземь, как подкошенная, даже не вскрикнув, только пёсик жалобно затявкал: понял, что с хозяйкой случилось что-то нехорошее. На улице и во дворах было пустынно, окна повсюду тёмные. Ушёл я, оставив пёсика скулить рядом с хозяйкой. На удивление, я был совершенно спокоен и уснул крепким сном. Все улики были устранены, опасность для меня миновала.
 
– Дед, да ты, оказывается, страшный человек! – вскричал внук с округлившимися от ужаса глазами. – Как, как, как ты мог, – заикаясь проговорил он, – так хладнокровно совершить это убийство. Очкарика, понятно, ты замочил случайно. Это очевидно. С толстой старушкой ты тоже поступил сгоряча, не соображая, что делаешь. Надо было тебе сразу же пойти в полицию-милицию, и сознаться во всём. За случайное убийство тебя строго бы не наказали. Это было бы честно. Ты же нас учил честности и порядочности...

– Да, учил, учу и буду учить!.. На своём опыте я понял, что плохо быть вруном, всё время юлить, выкручиваться, забывать, бояться проговориться, бояться разоблачения... – старик помолчал, призадумался, – но тогда поступить иначе я не мог: боялся потерять ту единственную, что судьбою была предназначена только мне. Посадили бы меня даже на небольшой срок, и у нас с бабушкой ничего бы не вышло. Такая красивая и умная девушка, какой была ваша бабушка, выскочила бы быстро замуж за кого-нибудь другого. Вокруг неё всегда крутилось много парней, но она не была вертихвосткой, встречалась только с одним. Меня ведь тогда она ещё совершенно не знала – так, мимолётное влечение, ни к чему не обязывающая улыбка... Не поженились бы мы, не было бы твоей мамы и твоего дяди. Не было бы их, не было бы тебя и твоих родных и двоюродных братьев и сестёр, не было бы у тебя в доме бассейна, комнаты со спортивными снарядами для накачки мышц; возможно, ты не умел бы даже играть в футбол, что тебе, думаю, просто невозможно представить...

– Ну, и не надо, были бы у меня другие родители, другие увлечения...
– Другие родители были бы не у тебя, а совсем у другого мальчика, – старик вымученно улыбнулся, – это был бы уже не ты. Тебя вообще бы не было, ты бы не существовал. Ответь честно, по крайней мере, себе: можешь ли ты представить себя в теле другого человека?.. Не такого высокого, сильного и красивого, каков ты есть, а низенького, слабого, плюгавенького... Вряд ли... Даже у одних и тех же родителей, но в разное время, будут разные дети. Возьми, например, своего старшего братца. Родители те же, но вы совершенно разные. Он – музыкант, а ты – футболист. Поэтому наслаждайся тем, что ты есть...
 
– Ну, дед, спасибо тебе за то, что я появился на свете, – с нескрываемым сарказмом произнёс внук, – семейка, правда, не та. Подкачала! Так тебя, как я понимаю, не поймали! Если бы ты отсидел в тюрьме, мы бы, конечно, об этом знали. И ты вряд ли бы стал профессором, доктором каких-то там геологических наук, вряд ли бы получил разные премии и награды: ордена и медали. Расскажи, как тебе удалось улизнуть от правосудия. Давай, поучи нас честности...
 
– Действительно, после дикого убийства женщины-швеи, я чувствовал себя прескверно. И это было не напрасно. Позже я узнал, что её убийство оказалось напрасным, совершенно излишним. Никто из следователей не зацепился за двухстороннюю ветровку, никто не искал изготовителей подобных изделий. Да и разве только одна женщина их шила и только в нашем городе? После убийства мне захотелось на время покинуть город. На моё счастье, у нас в НИИ готовилась геолого-разведочная экспедиция на два – три месяца в Восточную Сибирь. Я напросился, и меня туда взяли. Мне ужасно повезло – послали с одним сотрудником в Головной институт за каким-то оборудованием и материалами. Выполнив задание, в четверг я поехал к станции метро "Библиотека Ленина".

Моя обворожительная незнакомка долго не появлялась. Я уже стал терять терпение и надежду на встречу, правда, в запасе оставалась ещё пятница. Можно было, конечно, поехать к её дому, но мне этого делать было нельзя. У неё мог возникнуть естественный вопрос: откуда я знаю её адрес, со всеми вытекающими оттуда логическими умозаключениями. Выдало бы это меня со всеми потрохами. Поэтому я терпеливо ждал. Прождал на полтора часа дольше обычного. В тот день их в институте задержали. Чтобы не крутиться вверх-вниз по эскалатору, играя в догонялки, я поджидал её у входа на станцию. Увидев, что она подходит, я сделал вид будто только что вышел из метро и случайно нос-к-носу столкнулся с ней.
Она меня узнала, не стала жеманиться, как красная девица, а сказала прямо, что я ей тоже понравился.

Мы познакомились, разговорились, обменялись адресами, она оставила свой телефон. Я вызвался провести её домой, она согласилась. Перед входом в свой подъезд она стушевалась. Это было видно. На мой вопрос ответила, что не так давно у них в подъезде ограбили и убили парня, с которым она ранее встречалась, и пожилую соседку. У парня отец был крупным милицейским чином; он поднял на ноги всю московскую милицию. Ходили слухи, что работает некая банда приезжих грабителей, и их всех вроде бы уже поймали...

Познакомившись со своей будущей женой, я спокойно уехал в Восточную Сибирь. У нас завязалась оживлённая переписка. Потом я поступил в аспирантуру, сначала на заочное отделение, потом перевёлся на очное. Мы часто встречались, горячо полюбили друг друга, и через год поженились. Вот и всё... Остальное вы хорошо знаете... Вот теперь, внучек, подумай: смогу ли я найти для себя ещё такую половинку? Твоя бабушка была единственной, неповторимой...
Наступило тягостное продолжительное молчание. Старик спустился пониже на подушке и прикрыл глаза. Насупленный внук поднялся и стал кругами ходить по комнате, что-то, видимо, обдумывая.
 
– Дед, а в какие годы произошли убийства? – справившись с волнением, неожиданно спросил внук.
– Это случилось в середине шестидесятых годов прошлого столетия, – ответил старик, открыв глаза.
Опять наступило продолжительное молчание, слышны были только шаги внука, кружившего по комнате. И вдруг случилось нечто неожиданное: внук повалился на пол и зашёлся в безудержном истерическом смехе. Что он только ни делал, что ни вытворял: катался по полу, бил по нему руками и ногами, крутился волчком, перемежая дикий смех с судорожными иканиями.
 
– Ха-ха-ха-ха!.. Ну ты, дед, даёшь! Ха-ха-ха-ха-ик-ик-ик!.. Настоящий артист... ик-ик... Тебе бы в театре играть... Ха-ха-ха-ха!.. Столько лапши мне на уши навесил, я чуть было тебе не поверил. Ха-ха-ха-ха!.. Но ты прокололся: в шестидесятые годы о мобильных или беспроводных телефонах понятия ещё не имели. Ха-ха-ха-ик-ик-ик!.. По какому телефону толстая тётка хотела позвонить в милицию?.. Ха-ха-ха-ха-ик-ик-ик!..

– Нет, внучек, – старик сбросил с себя напускную немощь и бодренько поднялся с дивана, – это не мой прокол, это проверка тебя на внимательность, на логику и на сообразительность. Ты, я с гордостью могу это констатировать, проверку прошёл успешно. Я ведь специально не называл слова “мобильный” или “беспроводной”, не заострял на этом внимания. Сейчас ведь почти вся молодёжь полагает, что персональные компьютеры, интернет, мобильные телефоны были всегда. Как без всего этого можно было жить?.. Но ты всё-таки ухватил... До тебя дошло, хоть и не сразу, какой телефон из сумочки могла вытащить тётка и когда они вообще появились. Молодец!.. Но сперва ты всё-таки уши развесил... Часы тебя наверняка с толку сбили. Когда берёшь в руки предмет, о котором упоминается в рассказе, создаётся эффект правдоподобия... Эти часы мне бабушка твоя давно подарила на день рождения, - сказал дед, бережно поднимая брошенные внуком часы.

– Да, дед, правда... ха-ха-ха-ик-ик-ик!.. Ты действительно вначале меня очень напугал... ха-ха-ха-ик-ик-ик!.. Неужели это всё для того, чтобы я у тебя побыл подольше и поел торт?.. Ну ладно, хотя бы и так... ха-ха-ха-ик-ик-ик!.. Твой рассказ стоит того: вдоволь пощекотал мне нервы. Теперь обещаю, что буду почаще к тебе приходить, ты только сочиняй интересные, захватывающие истории. А лучше всего, садись и пиши книги и рассказы – найдёшь, по крайней мере среди внуков, благодарных читателей. 

 


Рецензии
...про телефончик толстушки на ступенях в подъезде - тоже я сразу уловил нестыковку...
Но повествование такое захватывающее, что я не стал глубоко придираться и анализировать факт...

Славный дед! Прекрасный внук.

Талантливый Вы Автор.

Вадим.

Кенотрон Загадочный   23.02.2020 11:55     Заявить о нарушении
Вадим, благодарю за благожелательный отклик.
С уважением,
Владимир М

Мотлевич Владимир   23.02.2020 21:47   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.