Комаровские яблоки

Комаровские яблоки

Профессоров в наше время развелось как собак. Куда ни плюнь – норовишь попасть в профессора. Недавно к нам в редак-цию пришёл один такой. Бил себя кулаком в грудь и кричал: «Я – профессор Ширяев!» – Нет, это впечатления такие остались, буд-то он бил себя в грудь, а на самом деле он никуда не бил, но представился несколько истерично – с надменным достоинством и презрительно, словно Зевс посвёркивая глазами-молниями. (Хотя, между нами, какой из него Зевс? Скорее, он был похож на Мефистофеля из гётевского «Фауста».) Возможно, что он извест-ная в нашем городе личность, однако я, к стыду своему, ничего о нём не слышал. Был он не слишком трезв, выглядел лет под во-семьдесят… Правда, потом выяснилось, что ему всего-то шесть-десят пять! Протянул визитку и искусственно улыбнулся, обна-жив при этом ровный, безжизненный ряд керамики.

Всё меня удивляло в профессоре Ширяеве. Даже его визит-ка. Скажу честно: я не любитель визиток. Когда мне их суют при знакомстве, я, конечно, беру, хотя и немедленно теряю или вы-брасываю. (Что ж скрывать? Так многие делают.) Но обычно на одну деталь всегда обращаю внимание. Она показательна: чем больше информации о человеке представлено на кусочке бумаги, тем меньше он интересен как личность. Наверное, вам часто по-падались такие визитки, где указывались учреждения, к которым человек имеет отношение; его должности, а также длинный спи-сок званий и наград. Увидели такое – даже не сомневайтесь: всё это обычные серые люди. Те, кто знает себе цену, поступают по-другому. Вот я, например, раньше писал только фио и контакты, а теперь и вовсе отказался от визиток: не хочу, чтобы моё имя по воле какого-либо урода валялось в мусорной корзине.

Визитка посетителя привлекла моё внимание тем, что в ней тоже были только две краткие записи: «профессор Ширяев» и «сексолог». И всё. Никаких контактных данных – типа, тот, кому нужен хороший сексолог, и сам найдёт к нему дорогу.

Одет он был тоже необычно. Начну описывать снизу – как я его начал рассматривать. На ногах красовались длинные, до ко-лен, кожаные сапоги – обтягивающие, вроде женских. Не помню, были ли на нём брюки. Сейчас я думаю: а если были, то куда же он заправлял брючины, ведь узкие сапоги не позволяли этого? Носил он стильное кашемировое пальто – вот почему я и не заме-тил наличия штанов, – а на бритом черепе плотно сидела модная, я бы даже сказал – кокетливая, кепка. Такое я видел лишь раз, лет двадцать – двадцать пять тому назад на художнике Михаиле Ше-мякине.

Но больше всего меня заинтересовали его зубы. Когда он говорил, я даже привставал на носки, чтобы заглянуть ему в рот: зубы были ровные, один к одному, и поэтому вызывали некий эс-тетический дискомфорт. Я понял в чём дело: по-настоящему кра-сивые природные зубы никогда не бывают одинаковыми, в них нет совершенства, они обязательно отличаются друг от друга шириной, высотой, направлением роста – да чем угодно! Поэто-му ровные, аккуратные ряды зубов-близнецов выглядят безжиз-ненно и уродливо.

Работая в журнале, я давно привык к творческим людям разной степени сумасшествия, но напомню, что у Ширяева на ви-зитке было указано загадочное «сексолог», и оно выбивало посе-тителя из ряда обычных авторов. Да-да, на самом деле профессо-ров много, но профессора, помешанного на сексе, не каждый день встретишь. Поэтому любопытство взяло верх и я пригласил гостя в кабинет.

Вальяжно развалившись на стуле, Ширяев взахлёб расска-зывал об известных в нашем городе людях, которых он пользо-вал, и, совершенно не заботясь о врачебной этике, раскрывал мне, журналисту, пикантные подробности их болезней. Отпускал ци-ничные шутки, а в заключение в сладких ностальгических нотках поведал о том, что лучшие в мире любовницы, конечно же, вьет-намки. «Почему?» – спросил я, бестактно прервав бесконечный «чеховский» монолог. Он пожал плечами, мол, это и так понятно: «Да потому что любят по-настоящему! Потому что их гибкие смуглые тела обвивают тебя крепко и нежно, как лианы в джунг-лях».

– Я могу вылечить вас бесплатно, – вдруг заявил он. – С бо-гатых беру много, а с вас ничего не возьму.

Его предложение меня озадачило.
– Спасибо, – отвечаю ошарашенно. – То, что я небогат, ко-нечно, заметно, но с чего вы взяли, что я нуждаюсь в лечении?

– Пожалуйста, – говорит он ласково. – Но я-то вижу, что у вас проблемы с сексом, меня не обманешь.

Это меня разозлило. Да как он смеет! Мои мужские потен-ции до сих пор не вызывали сомнения.

– С чего вы взяли, что у меня какие-то проблемы?

Он улыбнулся:
– Да по зубам видно. Я как раз хотел предложить для пуб-ликации психологический этюд.

Профессор достал из папки листок с рисунками.
– Это этюд? – удивился я.
– Да, этюд – история моей пациентки.

На одном из рисунков были изображены передние зубы, выписанные с помощью букв, составлявших слова «кариес» и «воспаление». Между нами, зубы эти могли принадлежать как пациентке, так и пациенту, поскольку какие-либо гендерные раз-личия отсутствовали. Два ряда зубов были обведены тонкими ли-ниями губ, стремящимися вниз и символизирующими боль, тоску и безнадёжную грусть. На другом рисунке те же зубы вырисовы-вались словами «сексуальное здоровье», и краешки губ были приподняты в улыбке. Почему-то рисунки не произвели на меня должного впечатления, более того – мне стало неприятно. В по-следнее время меня действительно мучили зубные боли, но пойти к зубному всё как-то не решался в надежде, что само пройдёт, да и с деньгами тоже были напряги: лечение в наши дни не дёшево. «Вероятно, – подумал я, – от глаз профессора не укрылось, как я рукой придерживаю щёку».

Когда мне напоминают о зубной боли, меня всегда передёр-гивает. Зубная боль приходит внезапно и потом долго не отпус-кает, она твой враг. А кого мы называем врагом? Того, кто нано-сит оскорбление, обиду, покушается на твою собственность, того, кто презирает тебя, унижает твоё достоинство, кто желает тебе смерти. Короче говоря, враг – это тот, кто приносит нам боль и страдание.

У меня было много врагов, теперь они все умерли.
Помню, первым моим личным врагом стала врачиха из сто-матологической клиники. Было мне тогда три или четыре года. В садик по какой-то причине я не ходил, и со мной нянчилась ба-бушка. Однажды ей понадобилось удалить зуб. Поскольку оста-вить меня было не с кем – родителям не удалось отпроситься с работы, – мы отправились на процедуру вместе.

В поликлинике мне сразу не понравилось: врачебный каби-нет был выкрашен белым, на окнах – белые занавески, и сама врачиха была в белом халате. К тому же бабушку усадили на вы-сокое кресло и укрыли до подбородка белой простынёй. Непри-вычная обстановка меня насторожила, смутила разум и покоро-била неокрепшую душу: так не бывает, чтобы кругом только один белый цвет. Разве никто не замечает, что это, по меньшей мере, странно?

Врачиха взяла со стола какие-то блестящие железки и по-лезла ими в бабушкин рот. Я привстал со скамейки и даже вытя-нулся, дабы рассмотреть, что происходит. В этот самый момент бабушка застонала, и на краешках её губ показалась кровь… Кровь! И она неожиданно хлынула, полилась на белое полотно покрывала. И тогда я заорал что есть мочи. Бабушку надо было немедленно спасать. А что я мог сделать? Врачиха-то – значи-тельно больше и сильнее! Я мог только орать, и плакать, и обни-мать бабушку в надежде, что мой призыв к спасению кто-то ус-лышит и придёт на помощь.

Скандал разгорелся нешуточный. Не помню, как меня вы-тащили в коридор и успокоили, но врачиха запечатлелась в моём детском мозгу, как рублёвская фреска, на всю жизнь. – Я ведь даже не предполагал, какая она злая, мерзкая и противная! Ко-варная, она не была похожа на Бабу-Ягу или гадкую колдунью! Она выглядела как обычная, неприметная женщина и даже пыта-лась улыбаться мне и говорить ласковые слова. Но она стала мо-им первым врагом, и я навсегда уяснил для себя, что внешность может быть обманчива и проявление высшей степени дружелю-бия порой следует воспринимать как сигнал опасности и злого умысла.

Она давно уже умерла, мой первый враг. Потом, в более зрелом возрасте, время от времени появлялись у меня враги и по-серьёзнее. Но я прожил достаточно долгую жизнь и имел воз-можность наблюдать, как они потихоньку уходили друг за дру-гом в иной мир, а я, словно мудрый индейский вождь, сидел на берегу реки и наблюдал, как трупы моих врагов проплывают ми-мо. Поэтому сегодня, если у меня и появляются враги, мне стано-вится до боли жаль их, поскольку я понимаю, что они скоро ум-рут.

Лет через пять, когда наша семья переехала жить в посёлок санатория «Юматово», мне довелось столкнуться с другим вра-чом-стоматологом. Звали его Михаил Романович Комаров. Ми-хаил Романович не был моим врагом, он был другом отца, и они часто встречались на дружеских вечерах, удили вместе рыбу на Дёме. Комаров был мне не страшен, поскольку слыл чудаком. Вот только одна история. Однажды он высадил в саду деревце яблони. Но ведь когда ещё оно наберёт силу и начнёт плодоно-сить?! На это понадобится несколько лет. Комаров так долго ждать не мог. Он накупил в магазине огромных красных яблок и привязал их нитками к ветвям саженца. Жители нашего санатор-ского посёлка были весьма удивлены, когда утром, идя на работу, обнаружили чудо. Не меньше других удивился яблокам тёзка Михаила Романовича – космонавт Владимир Комаров, приехав-ший в санаторий «Юматово» выступать перед отдыхающими. Он никак не мог понять, почему яблоки, висящие на хилой яблоньке, называются комаровскими, и решил, что это новый сорт, выве-денный селекционерами и названный в его честь. А восхищению малышни, помнится, вообще не было предела, поскольку не за-прещалось залезать в сад и угощаться комаровскими яблоками. Они были настоящие и пахли жарким летом, их вкус запомнился на всю жизнь. После этой истории «комаровскими яблоками» жители нашего посёлка стали называть любые неожиданно щед-рые подарки…

Однажды случилось так, что мой передний молочный зуб, несмотря на то, что уже вовсю шатался, никак не хотел выпадать самостоятельно, в результате чего новый зуб начал расти криво. Заботливый отец привёл меня к своему другу-стоматологу. Ко-маров дружелюбно улыбнулся и спросил:
– И как тебя зовут?
– Салават, – тихо выдавил я.
– О! – обрадовался Комаров. – Да ты батыр – Салават Юла-ев! Ну-ка открой рот, посмотрим, что там у тебя.

И тут он жестоко обломился. Может быть, впервые за всю карьеру зубного врача. Я-то ведь был не дурак и уже знал, что происходит, когда раскрываешь рот в зубном кабинете. Поэтому изо всех сил сжал челюсти и отрицательно покачал головой. Мол, нет, ни за что! И никакие уговоры на меня не действовали.

– На, прикуси вот эту железку, – сказал сконфуженный Ко-маров и протянул мне нечто, похожее на пинцет. – Я ничего не буду делать.

«Какой хитрый дяденька!» – подумал я. – Ага, щас! Я, зна-чит, прикушу железку, а он нажмёт на какой-нибудь рычажок, рот раскроется и…

– Никакой ты не Салават Юлаев, – пробубнил озадаченный Михаил Романович. – Ты – Пугачёв!
Не помню, как в конечном итоге со мной справились. Ка-жется, отец пообещал купить мне машинку, и тогда всё закончи-лось благополучно…

Космонавт Владимир Комаров погиб в апреле 1967 года – сгорел заживо при посадке на Землю: просто не раскрылся пара-шют. А вслед за ним умер от рака гортани и его однофамилец – Михаил Романович. Увы, друзья тоже уходят…

***
Чтобы зубы не болели, их чистят зубной пастой. Эта проце-дура никогда не вызывала сомнения, пока я не познакомился с профессором физики Фейнманом. Познакомился, конечно, не в прямом смысле. Он давно умер, Фейнман, но остались его видео-лекции, которые «ходят» в Интернете. И поскольку профессор до сих пор оказывает влияние на умы, можно ли говорить, что он умер? Умершим я его совсем не представляю. Более того, оказа-лось, что он похож на стоматолога Комарова, поскольку тоже слыл непревзойдённым чудаком. Более других мне нравилась лекция Фейнмана о гравитации. Он так занятно рассказывал о физических законах, что его выступление было увлекательнее приключенческих романов, которыми я зачитывался в детстве.

Профессор Фейнман как-то заметил: «А где доказательства того, что чистка зубов хоть как-то спасает от кариеса? Посмотри-те на мир с другой стороны!» И действительно, эксперименталь-ные данные не подтверждали эффективность самого распростра-ненного ритуала. Я и сам помню, как моя бывшая жена постоян-но чистила зубы – утром и вечером, и даже днём, после еды. И результат был прямо противоположен ожидаемому: она каждый месяц бегала к стоматологу лечить больные зубы. Я же чистил зубы лишь по утрам, да и то далеко не каждый день, а к стомато-логам-изуверам вообще предпочитал не ходить. Возможно, на этой почве мы с ней и разошлись. Или всё-таки прав Ширяев, и проблема могла быть решена с помощью тупого секса?..

Мне тут же захотелось проверить гипотезу профессора Ши-ряева, которая грубо формулировалась так: здоровый человек не имеет сексуальных проблем. Из гипотезы вытекало следствие: здоровые зубы – результат регулярного секса. Как это проверить? Профессор Фейнман утверждает, что следствия гипотезы можно доказать или опровергнуть только экспериментально. Итак, мне нужен был эксперимент. А где ж его взять, когда я в разводе и давно смирился с неприхотливой холостяцкой жизнью?

Ещё один профессор – профессор Штейнберг – приучил ме-ня раскладывать исследование на множество лучиков с помощью солярной графики. Он считает, что восьмиконечная система ко-ординат, на которой располагаются направления эксперимента, даёт возможность систематического анализа исследуемого явле-ния, и я с ним полностью согласен. Только один момент в его ме-тодике меня раньше смущал. Профессор Штейнберг называл свои графики солярными, то есть похожими на солнце, но мне они напомнили знаменитую книгу Курта Воннегута – «Завтрак для чемпионов». Она была проиллюстрирована самим автором, и на одном из рисунков, была изображена задница – ну точная ко-пия графиков Штейнберга! Возможно, так часто бывает: профес-сор старается что есть мочи, распинается перед аудиторией, пы-таясь говорить о солнце. А кто-то из неблагодарных слушателей обязательно представляет себе задницу, особенно если болит зуб.

Однако позже я осознал, что в случайном, казалось бы, сов-падении есть своя логика: фейнмановский призыв посмотреть на мир с другой стороны прекрасно иллюстрировался графикой Штейнберга, которая символично объединяла в себе два проти-воположных подхода – привычный взгляд с высоты Солнца и па-радоксальный – через задницу. Кстати, если вы помните, профес-сор Лев Гумилёв тоже считал, что рассматривать предмет иссле-дования нужно и с высоты птичьего полёта, и из мышиной норы. В своей практике я неоднократно убеждался, что проктологиче-ский метод Штейнберга работает надёжно и безотказно. Благода-ря профессору, я однажды изобрёл новый литературный жанр, предполагающий короткие изречения, названные мною прокто-логизмами. Суть жанра заключалась в следующем: известная по-говорка или распространённая цитата переписывалась строго на-оборот, вследствие чего достигался довольно забавный эффект. Так, чеховское «краткость – сестра таланта» неожиданно прочи-тывалось как «талант – брат краткости». И ещё для сравнения: был бы хомут, а шея найдётся; где слезешь, там и сядешь; если гора идёт к Магомету, то Магомет не идёт к горе; две головы хо-рошо, но одной хватит; зуб неймёт, да… Ну, не будем про зубы.

Если честно, и жизнь наша идёт всегда по синусоиде между двумя крайностями: мы похожи на путешественников, которые сначала прут в гору до самого её пика, а оттуда дорога ведёт только вниз – к подножью или, может быть, даже к пропасти. В периоды подъёма мы гении, а в периоды падений выглядим уны-лым говном. Профессор Джон Максвелл писал, что, даже нахо-дясь в полной заднице, нельзя забывать, что ты – гений, и нужно стараться обернуть неудачу себе во благо. Тут я бы добавил проктологическое следствие: даже находясь на вершине успеха, не забывай, откуда ты пришёл…

***
Если мы живём в парадоксальном мире, можно ли его по-нять без парадоксального взгляда? Ответ понятен: разумеется, нет. Так вот, с зубами у меня, действительно, не всё в порядке. Зубная боль – это моя маленькая война. Чтобы победить в ней, нужно разработать действенную стратегию и тактику.

Для начала я построил солярную графику Штейнберга и вы-делил восемь способов воздействия на больной зуб. Нет никакой надобности оговаривать каждый способ отдельно, поскольку семь из них – чистка зубов, употребление таблеток, прикладыва-ние успокоительных средств, массаж активных точек, чтение за-говоров, полоскание и самообман – никакого заметного облегче-ния не принесли. Оставалась надежда на гипотезу профессора Ширяева. И для подтверждения её был необходим эксперимент.

По здравому рассуждению то, над чем я ломал голову, пред-ставлялось сущим бредом. Но ведь я был нездоров – зубная боль не оставляла меня и не давала заснуть. К тому же в процессе ис-следования я несколько увлёкся полосканием дёсен алкоголем, отчего мой разум изрядно затуманился. «Так где же взять ночью объект для эксперимента?» – спрашивал я себя. И сам же себе от-вечал: «Надо запустить в социальные сети любовный приворот».

У меня как раз имелась подходящая любжа, написанная не-сколько лет назад в качестве литературного упражнения. Тогда она, помнится, не сработала и не привела к ощутимым результа-там. Но ведь чем чёрт не шутит, когда бог спит. Может, сработает сейчас? Я засел за Интернет и начал яростно набирать следую-щий текст:

Матушка-муравушка, зелёная трава,
Топчет тебя ножками Божия раба,
Ходит-бродит мимо, в дальней стороне
Мыслями не мыслит дева обо мне.
Грусть-тоской зелёной голову клоня,
Поверни ей ножки резвы до меня.
У неё пусть в разуме я всегда-везде,
Где бы ни топталась, ни болталась где.
Пусть пьянит любовью горькая буза
Девицу-красавицу, зелёные глаза.
Аминь!

Спустя некоторое время, прервавшись на очередное полос-кание, я заметил, что давно интенсивно переписываюсь «в кон-такте» с некой «Sunny» и вовсю жалуюсь ей на жизнь, на про-блемы, на зубную боль, пытаясь вызвать сочувствие и сострада-ние. Конечно, это была подсознательная уловка, для того чтобы подцепить какую-нибудь сердобольную девушку, но она неожи-данно сработала. «Хочешь, я позвоню тебе?» – написала мне не-знакомка. Я отправил ей номер своего телефона, и – чудо! – раз-дался звонок: в два часа ночи далёкая таинственная девушка по-звонила мне. Я совсем не романтик по жизни, но в ту ночь мне было нужно хоть с кем-нибудь поговорить.

Не помню, о чём мы говорили, это было совсем не важно. Важнее было другое: у меня, измученного бессонницей, неожи-данно появился искренний собеседник и тихий шелест голоса, льющегося из примитивного мобильника, возвращал в мой разо-рванный мир первобытную гармонию. Кажется, я говорил, что занимаюсь писательством и даже прочитал в трубку один из рас-сказов. Там был эпизод, когда герой сообщает, что если при зна-комстве предложить женщине рукопожатие – нагло так, по-мужски, – то она сначала теряется, а потом всё же пожимает ру-ку, и в самый момент касания между вами начинают устанавли-ваться доверительные отношения. Это позабавило мою телефон-ную подругу. «Ты уделяешь слишком много внимания мелочам, – развеселилась она, – я бы не стала придавать значимость столь незначительным фактам». «Но ведь я писатель, – возразил я, – подмечать детали – моя профессия». Я продолжал вести ковар-ную игру, зная, что слово «писатель» действует на женщин маги-чески и вызывает волну интереса. «Хочешь, я приеду к тебе?» – внезапно спросила девушка, и зубная боль стрелой пронзила мозг, не давая возможности осмыслить последствия легкомыс-ленного поступка. «Хочу…» – прошептал я, и наконец догадался поинтересоваться: – А как тебя зовут-то?» «Лиана», – последовал ответ, и в это мгновение мне представилась смуглая вьетнамка, обвивающая мою шею длинными тонкими руками посреди самой толщи джунглей…

Она приехала под утро, и я пошёл её встречать. Образ юной смуглянки быстро померк при виде пышных форм, ожидающих моего явления. Я чуть помедлил, посмеялся в душе над собой и улыбнулся высокой, на голову выше меня, блондинке. И она улыбнулась в ответ и с хитринкой в глазах первой протянула мне руку. Но я решил переиграть «искусительницу» и вместо руко-пожатия обнял её, уткнувшись лицом в мягкие вьющиеся локоны. Волосы пахли утренней свежестью и едва уловимым, почти за-бытым ароматом комаровских яблок, и сквозь них я разглядел рыжие лучи встающего на горизонте солнца.

Переступив порог моей холостяцкой квартиры, она осмот-релась и, кивнув на видавшие виды диван, спросила:
– И многих женщин ты приводил сюда?

Странные существа – эти женщины. И весьма предсказуе-мы. Меня всегда удивляло: ну почему они все задают один и тот же вопрос? Выдержав паузу, я ответил:
– Хотелось бы сказать, что много, но вообще-то ты первая.
– И какая у нас будет программа? – поинтересовалась де-вушка.

«Дура, что ли, – подумал я, – тут зуб ноет невыносимо. Ка-кая может быть программа?!» И, видимо, чтобы произвести неиз-гладимое впечатление, выпалил:
– Лиана, сначала я изнасилую тебя, а потом мы пойдём к зубному.

Казалось, девушка меня не услышала. Она никак не отреа-гировала на мою глупость.
– Не переживай, – поспешил я исправиться. – Я не приста-вучий. С тех пор, как я развёлся, у меня никогда не было женщи-ны. И вообще, я, наверное, давно дальтоник.

– Ты хочешь сказать «импотент»?
– Да какая разница, дальтоник или импотент, когда болят зубы?! – я начинал злиться.

– Я замужем, – призналась она. – Я бы хотела видеть в тебе надёжного друга.
– И только?

Эксперимент проваливался, даже не начавшись, и зуб заныл с новой силой. Я отвернулся, чтобы скрыть гримасу боли и раз-очарования.

– Я приехала помочь тебе, видишь ли, я практикующий экс-трасенс, – сказала Лиана и обняла меня – обняла меня сзади, мяг-ко прижавшись всем телом.

Я никогда не верил в экстрасенсов, считая их шарлатанами, но, странное дело, вместе с женским теплом пришло успокоение, и изматывающая боль постепенно стала отпускать. А когда ухо-дит боль, возвращается способность мыслить разумно. Поэтому я попытался разобраться в том, что произошло. Мой неудавшийся эксперимент привёл к парадоксальному – проктологическому – выводу: секс, увы, не имеет решающего значения для здоровья зубов, в противном случае дети и холостяки вроде меня ходили бы сплошь беззубые. Однако и верить в шаманов и экстрасенсов в XXI веке, по крайней мере, глупо! Первое, что пришло на ум, – эндорфины, вещества типа морфинов, образующиеся в нервной системе в моменты удовольствия и действующие как обезболи-вающее. Но эта версия меня не устроила: химическое объяснение вероятно, но не обязательно, да и не успел я получить никакого особого удовольствия от объятий Лианы. И тогда вспомнилась лекция профессора Ричарда Фейнмана. Эврика! Ну, конечно же, всё дело в элементарной физике – в силе гравитации. Скорее все-го, атомы тяжёленькой на вид Лианы повлияли на мои и активи-зировали клеточные структуры. Так Солнце влияет на Землю, так Луна вызывает приливы и отливы. Так кошки лечат людей, ло-жась на больные места и массируя их лапками.

Это маленькое открытие вызвало во мне исследовательский зуд. За короткое время после описанных событий я собрал солид-ную библиотеку о взаимовлиянии тел и теперь знаю всё о целеб-ных свойствах обнимания и верю в то, что, в принципе, все люди являются друг для друга экстрасенсами. «Если подумать, то чем я хуже профессоров? – решил я внезапно. – Мои знания позволяют мне делиться опытом и быть полезным людям!» Поэтому я завёл себе профессорскую мантию, и когда у меня хорошее настроение, а хорошим оно бывает часто, я надеваю её, вешаю на шею таб-личку с надписью «Обнимаю бесплатно!» и иду на улицу. Моя задача – научить удивлённых прохожих простым человеческим радостям. Такие дела.

Вы наверняка спросите: «А что было дальше с Лианой?» Дальше ничего не было. Она ушла. Я ж говорил вам, что друзья, к сожалению, тоже уходят… А с профессором Ширяевым я од-нажды встретился и даже выпил с ним чашечку чая в недорогом кафе. Глядя на его ровные керамические зубы, я думал: «Да что он может понимать в человеческих отношениях?» Ширяев по-прежнему был чуточку пьян и загадочно грустен, долго и внима-тельно вглядывался в меня, а на прощание выдал как бы невзна-чай: «Вот видишь, стоило мне посетить тебя лишь раз, и с тобой уже всё в порядке!»


Рецензии
Пока есть кому активизировать наши клеточные структуры, жизнь продолжается.
А как проктологически?
Пока живём, находятся те, кто...
Замечательное исследование на ниве сексологии и (теоретической) физики.

Владимир Каев   01.02.2017 23:04     Заявить о нарушении
Проктологически так: Если жизнь продолжается, значит, кто-то активизирует наши клеточные структуры))) Спасибо большое за отзыв!

Салават Вахитов   02.02.2017 21:49   Заявить о нарушении
Кажется мне, что тут мы от проктологии переходим... уж не к гинекологии ли?
Куда занесло!
Да и кому же активизировать нас, как ни тем, для кого гинекология то же, что для нас, толстокожих, стоматология!
Так хочется держаться подальше от этих специальных областей!
И поближе к тем, кто нас активизирует.

Владимир Каев   02.02.2017 23:00   Заявить о нарушении