Салагин. часть 1. секретик. глава 7. нтнзч

Долгое время меня угнетало то, что в моей жизни не было приключений. Угнетала скука странных взаимоотношений с ребятами, многие из которых считались друзьями. Вот Ринат, например, был двоечником и выглядел нелепым клоуном, стремясь внешне во всём подражать старшим. Были тогда в моде брюки-клёш, и считалось, что чем шире клёши, тем круче. Ринату удалось уговорить мать сшить в доме быта брюки-колокола из синего крепдешина. И он гордо рыскал по Санаторке, подметая улицы широкими штанинами, в жажде одобрения и восторга у местных девок. Но его старания были напрасны – те лишь смеялись над ним. И было от чего: в нелепых «колоколах» низкорослый Ринат походил на Карандаша из цирка. Петра был тоже смешон, хотя бы потому, что звали его, по нашим представлениям, неправильно: не Пётр и не Петя, а именно Петра. К тому же у него были оттопыренные уши и длинная прямая чёлка на стриженой голове – на взгляд современного стилиста, сплошная нелепость и недоразумение.

Постепенно я стал приходить к мысли, что по-настоящему развлекается тот, кто сам умеет создавать игровые сюжеты. Игры, которые придумывал я по мотивам прочитанных книжек, были намного интереснее тех, в которые играли во дворе мальчишки и девчонки. Расскажу только про одну. Однажды мне купили книжку Николая Бадеева «Принимаю бой», содержащую увлекательные истории о кораблях и морских сражениях. В ней я неожиданно вычитал, что «салага» – вовсе не обидное слово, как предполагали ребята. Оказывается, салагой называли юного моряка, и это открытие неожиданно наполнило сердце гордостью. Рассказы о храбрых моряках настолько захватили моё воображение, что я стал строить собственный флот.

Корабли, конечно, были из бумаги, но они вмещали в себя команды матросов, нарисованных на крохотных кусочках бумаги, шлюпки, были оснащены тяжёлым вооружением в виде нарисованных по бортам пушек, а на самой высокой точке корабля гордо реял Андреевский флаг. К новой игре я привлёк и Марата. Когда родителей не было дома, мы набирали в ванну воду, спускали корабли на воду и начинали сражение. Для того чтобы корабли стреляли по-настоящему, были изобретены специальные снаряды. Одни из них представляли собой спички с пластилиновым наконечником на конце. Пластилин поджигался, и горящий снаряд сбрасывался с установленной правилами высоты на плывущий корабль противника. Если он загорался, то выбор был небольшой: или приходилось сдаваться и гасить пламя – тогда флаг доставался противнику в качестве трофея, или матросы спасались на шлюпках, а корабль сгорал вместе с гордо реющим флагом и капитаном, не имеющим права покидать мостик. Со временем было изобретено более мощное, реактивное оружие: это был стержень шариковой ручки, который неплохо горел, при этом капли пылающего полиэтилена с шипением поражали «врага». Правда, скоро выяснилось, что полные стержни здорово загрязняют окружающую среду, поэтому пришлось принять конвенцию об их запрете. Допускалось применение лишь очищенных от пасты стержней. Всякое сражение заканчивалось перед приходом родителей, которые и не подозревали, что квартира в их отсутствие подвергается опасности быть спалённой в огне яростных битв, но игра продолжалась, поскольку строились новые корабли взамен утраченных, набирались новые команды матросов, а знаки доблести и трофеи с гордостью демонстрировались в музее.

Этот опыт создания ролевой игры вскоре привёл меня к неожиданной мысли: если я не могу отправиться в дальние страны за опасностями и приключениями, что мне мешает придумать их здесь и сейчас? И тогда я решил включить ничего не подозревавших друзей в игру, которая называлась «Найди то, не знаю, что». Как-то я набросал загадочные аббревиатуры НТНЗШ случайно оказавшейся у меня красной пастой на обыкновенном тетрадном листочке в линейку. Сложил его пополам, потом свернул в трубочку, обмотал нитками и проклеил сверху канцелярским клеем. Улучив момент, затолкал бумажный цилиндр в ранец Рината. Тот сильно удивился, обнаружив у себя тайное послание, и поделился находкой с Петрой. Петра, как обычно, недопетрил, и закадычные друзья обратились за помощью ко мне как к известному дешифратору загадочных букв.

Я сидел и читал учебник по электротехнике, когда они, запыхавшиеся, ворвались в нашу квартиру.
– Салагин, секи сюда, – выдохнул Ринат и протянул мне листочек. – Ты можешь объяснить, что это?

Я многозначительно промолчал, согнувшись в позу роденовского «Мыслителя». В это время подъехал катавшийся на трёхколёсном велосипеде братишка, заглянул в листок, и заявил озадаченному Ринату:

– Ты что, не видишь? Это буквы. Такой большой, а глупый!
– Ну-ка, малёк, кати отсюда, – рассердился Петра на Марата. – Мы и сами видим, что буквы. Но в чём их смысл?

– Ну это же просто, – небрежно бросил я. – Понятно, что НТНЗШ значит «нужно тебе немедленно зайти в школу».
– Немедленно… То есть прямо сейчас? – спросил растерявшийся Ринат.

– Нет. Немедленно – это сегодня в полночь, – съязвил я, но Ринат не заметил сарказма, он всецело доверял моей интуиции.
– Сегодня… А кто мог написать записку?
– Догадайся с трёх попыток. Она же написана красной пастой!

– Думаешь, учительница?
– И тетрадка в линейку.

Рината озарило:
– Клавдиша?!
Петра недоверчиво взглянул на меня:
– Пойдёшь с нами?

– Шутите? Вы-то двоечники, вам можно, а меня родители не отпустят ночью. Да и идти предлагается только Ринату. Ты на шухе постоишь. Думаю, и один вполне справишься.
– На шухе?

– Да. Типа на шухере. Расскажете мне потом, что будет, ладно?
Ринат с Петрой ушли озадаченные, а я порадовался, что друзья клюнули на «наживку» и первый, самый простой уровень пройден. Надо было придумывать нечто более серьёзное. С энтузиазмом принявшись за дело, я за пять минут спаял аналог «шаховской» бомбы и пошёл к Ваське за бензином.

– Зачем тебе бензин? – Вася с сомнением посмотрел на меня.

Я стоял, насупившись, молча. Он был не дурак и понимал, что секреты не выдают.
– Дело-то стоящее? – спросил он. – Надеюсь, не будешь поджигать соседей, как некоторые?

Я кивнул – и получил столь желанную бутылку бензина.
Ночью, тайно пробравшись к школе, я вкопал бутылку с бензином у крыльца, отвёл провода запала к ближайшим кустам, присоединил один проводок к клемме батарейки, а другим приготовился замкнуть цепь, когда настанет время припугнуть недотёп-приятелей. Я представлял, как они рванут прочь от школы, напуганные неожиданным взрывом, и в предвкушении сладостного эффекта уже втихаря посмеивался над ними, когда появилась тень. Это была тень сторожа, совершавшего обычный ночной обход. Я напрягся, и тут появились абсолютно беспечные Петра с Ринатом. Они, дураки, всё-таки пришли в назначенное время.

О существовании сторожа я как-то не догадывался, он вообще не вписывался в мой план. Было понятно, что нужно немедленно сматываться. А ребята? Они ж сейчас попадут прямёхонько в лапы охранника, и грянет грандиозный скандал. Как же! Ученики ночью пробрались к школе. Понятно зачем. Не за знаниями же они туда попёрлись. Разумеется, чтобы свистнуть журнал в учительской и стереть в нём «двойки». А если ещё и бензин обнаружат? Наверняка вызовут в директорский кабинет вместе с родителями и пропесочат как следует. Надо было каким-то образом предупредить друзей. Взволнованный, я замахал им издалека руками, но они не заметили меня в темноте. «Что же делать?» – пронеслось в голове, но додумать я не успел. Случайно рука с проводом коснулась клеммы батарейки, ток радостно выпрыгнул из неё и побежал к бутыли с бензином. Полыхнуло так, что сторож с матюгами бросился бежать прочь. Бензин выплеснуло на деревянное крыльцо, и оно, к моему великому ужасу, занялось огнём.

Я слишком поздно понял, что натворил, и поспешил сбивать пламя тем, что оказалось под рукой, а рядом была лишь голая земля. Единственное, что пришло на ум, – сгребать руками сухой чернозём и забрасывать им огонь. Слава богу, что друзья не струсили и пришли на помощь. Ринат, снял с себя плотную рубаху и лупил ею по огню что есть силы, Петра же, не долго думая, разбил окно и вытащил из школьного коридора бак с водой. Её хватило, для чтобы спасти от пожара деревянное здание школы. Наконец мы смогли отдышаться и только тут начали осознавать, что произошло. Ребята вопросительно смотрели на меня, а я совсем не знал, как им объяснить моё неожиданное появление.

– Бежим! – предложил Петра, но было поздно.
К школе, что-то крича, бежали встревоженные люди, нас заметили, и скрываться было бессмысленно и глупо. Ринат вовремя обнаружил куски обгоревшего провода и, видимо, смекнув что к чему, отбросил их в кусты.

На другой день в школе состоялась линейка по поводу чрезвычайного происшествия, пришёл участковый, вызвали родителей. Рината и Петру выставили на позор и клеймили страшными словами. Они были признаны виновниками ночного происшествия и стояли, опустив головы, как раскаявшиеся грешники на исповеди. Меня почему-то не ругали, никому и в голову не приходило, что подобное мог учинить отличник учёбы, образец для подражания нерадивым двоечникам. Мне было стыдно перед ребятами, я порывался встать с ними рядом, но Ринат на меня шипел:

– Не лезь, нам-то что. Подумаешь, дома в очередной раз поругают.
– Надо поставить их на учёт в милицию, – предложил кто-то из родителей.

Ринат с Петрой вообще сникли, плачевный исход был неизбежен. И тогда из уст директора прозвучал вопрос, который нужно было задать сразу:
– А что вы делали возле школы поздней ночью?
– Нас учительница позвала, – наивно признался Ринат.
– Какая учительница? – Директор был ошарашен.
– Клавдия Андреевна.

Все уставились на Клавдишу, стоявшую задумчиво у дальнего окна.
– Это правда?

Стало совсем страшно: придуманная мной игра не предполагала такого исхода.
– Да, правда, – откликнулась Клавдиша. – Я думала, что задержусь до ночи с проверкой контрольных работ, и попросила ребят прийти и проводить меня до дома. Но вот получилось так, что не дождалась и ушла раньше.

– Разве нельзя было позвать тех, кто постарше? – удивился директор.
– Я обратилась к самым смелым, – отрезала учительница. – Кстати, если б не их мужество, школа бы давно сгорела. По-моему, их не ругать надо, а награждать. А вот почему сбежал наш бравый сторож, который, честно говоря, и должен отвечать за безопасность, мне не понятно.

Участковый обернулся к директору:
– И правда, где сторож?

– Уволился, – ответил директор. – Испугался последствий. Если помните, раньше он работал на водокачке в лесу. Там в него стреляли, и он устроился работать сторожем в школу. Говорит, что на дверях была оставлена угроза и взорвать хотели именно его.

– И что за угроза?
– НТНЗШ. Расшифровывается как «Ночью тебя накажем, злобный Шалбан».

«Это совсем не так расшифровывается!» – неожиданно вырвалось у меня, и я растерялся.
Участковый подозрительно посмотрел на меня – я почувствовал, что краснею.

*  *  *
Таким вот образом закончилась моя первая ролевая игра. Расследование зашло в тупик, я отделался испугом, Петра и Ринат стали героями, а Клавдиша получила строгий выговор. Я осознал, что не справился со сценарием, плохо продумал варианты развития действия, и оно, увы, вышло из-под контроля. Однажды, будучи уже взрослым, я спросил при встрече мою учительницу, почему она тогда соврала и взяла удар на себя. Она ответила: «Меня бесили постоянные приводы наших учеников в милицию. Словно мы кадры для тюрьмы готовим». Надо признаться, что Клавдиша была права: много моих тогдашних товарищей по играм со временем безвозвратно ушло в тюремщики.

Но в тот день герои спланированных мною событий в опасной ситуации повели себя благородно и даже спасли от позора горе-автора. Мне было стыдно, стыдно и стыдно… Почему-то все вокруг выгораживали меня: Шах, Петра с Ринатом, Клавдиша... Промолчал даже участковый. Мент! Я не нашёл ничего умнее, чем покаяться в неблаговидном проступке перед Олей. Наверное, это было глупо. Вместо ожидаемого понимания, сочувствия и поддержки, я получил неожиданный удар ниже пояса.

– Они жалеют тебя, потому что ты салабон и салага. А я думаю, что ты просто трус! Ты же читал мои книги и до сих пор не понял, что настоящие люди жертвуют собой ради спасения товарищей, а не прикрываются ими. Ты придумал плохую игру и не можешь признаться в этом. Ты ещё салага, нигде не был, ничего не видел и не испытывал себя в трудностях, поэтому ты мне совсем не интересен. – Она отвернулась от меня и торопливо ушла за голубую калитку – в заветный яблочный сад.

Я был ошарашен и подавлен. Девочки умеют бить в самое уязвимое место. Так больно мне никогда ещё не было. Если б меня побил Хамит, было бы намного легче. Весь вечер никак не мог успокоиться. Ночью не мог заснуть и, ворочаясь в кровати, думал: «Зашибись! Теперь ты навсегда покрыл себя позором. Никто и никогда больше не станет играть с тобой». Действительно, жизнь моя бледна и скучна: я не летал на воздушном шаре, не замерзал во льдах Антарктики… Я даже никогда не видел горы. Оле со мной, действительно, не интересно.


Рецензии