Крутые перемены Глава 4

Крутые перемены



Глава 4


В последних числах мая Евгений Борисович сообщил мне о предстоящей командировке в Североморск в качестве стажера и помощника инженеру Аркадию Федоровичу Плотникову. Нам предстояла доработка пульта управления КИА СТИ на ПЛ пр. 667А.
Для меня это была неожиданная и, скажу откровенно, радостная новость.

- Что так глаза засияли, Геннадий Федорович, рад, небось? – заметив мое состояние, хохотнул Бураков.

- Конечно, рад, Евгений Борисович! Мне эти ГОСТы, ОСТы до чертиков уже надоели, - откровенно признался я.

- Ничего, это тоже необходимо в нашей работе, так что не печалуйся. А тут ты познакомишься с подводной лодкой, с нашей аппаратурой, потрогаешь все своими руками. Ты и лодку-то, наверное, в глаза не видел?

- Откуда, Евгений Борисович? В тайге их нет..., - пошутил я.

Через два дня, оформив командировочные удостоверения, получив допуск в первом отделе и оформив пропуска в г. Североморск, мы втроем (с нами еще ехал слесарь-сборщик цеха 60 ММЗ Юсупов Толиген) летим в самолете до Мурманска. Оттуда автобусом в город легендарного Северного флота – Североморск. Из Североморска, отметившись в штабе, на катере добираемся до базы подводных лодок поселка Гаджиево, где у пирса стоит объект нашей командировки.

Все было для меня внове – и АПЛ, и поселок, и шагающие строем морячки, и само море. Одно дело видеть подобное в кино или читать в книжке, другое видеть это собственными глазами, живьем, так сказать. Но наибольшее впечатление произвело на меня море.

За годы работы в геологоразведке пришлось исколесить многие места Дальневосточной тайги, полазить по горам и гольцам Восточного Саяна, побродить по просторам бескрайней сибирской тайги и степям Хакасии, но на море побывать так и не довелось.

И вот теперь передо мной оно – море…, Баренцево море. Я стоял на берегу. С тихим шелестом накатывались на него пологие волны прибоя. Погода была тихая, ясная, и я любовался бесконечным водным пространством, открывшимся передо мною. Под ярким северным солнцем вода далеко от берега просвечивалась до самого дна. Сколько же в море живности и красоты! Чего в нем только не увидишь?.. И огненных морских ангелов, и разноцветный ковер медуз, и сонно ползающих, похожих на утюги, жирных камбал, и медленно передвигающихся, шевелящих черными иглами морских ежей…. А из зеленовато-свинцовой глубины светятся многочисленными крохотными точками лучи морских звезд – идеально правильной формы, словно природа серийно штамповала их на высокоточном своем станке. На самом берегу во множестве были разбросаны диковинные раковины, либо совершенно пустые, либо с останками их бывших хозяев.
Таинственный мрак морской глубины, насыщенный разной живностью, завораживал, притягивал к себе. И от этой глубины становится даже как-то немного жутковато.
Через десять дней, закончив доработку аппаратуры и подписав у военпредов соответствующий акт, мы вернулись в КБМ.

Эта командировка явилась стартовой для последующих. С мая 1968 и по март 1975 годов последовали частые и длительные командировки на объекты: в г.Комсомольск-на-Амуре (судостроительный завод им. Ленинского комсомола), г.Северодвинск (СМП), г.Североморск (базы ПЛ Гаджиево, Оленья Губа, Полярный), срединный полигон МО близ г. Капустин Яр, северный полигон ВМФ, г.г.Омск (ОАЗ), Красноярск (КМЗ) и Казань.


Как правило, в командировки выезжали либо небольшими группами по 8-10 человек, либо целыми экспедициями, в составе которых было до 30 и более человек. Они состояли из большого количества специалистов по разным направлениям (конструкторы, заказчики, монтажники, ОТК).

Размещались в одной гостинице дружной единой семьей. Вместе работали и вместе проводили свой досуг: встречались в вестибюле смотреть телевизионные передачи, особенно футбол, хоккей; ходили друг к другу в гости сыграть партию-другую в шахматы, либо потравить анекдоты, поделиться новостями, а частенько приготовить совместный ужин, чтобы отметить чей-нибудь день рождения. Длительная и напряженная работа сплачивает, роднит людей независимо от их возраста, вырабатывает у них своеобразный подход к той или иной жизненной ситуации, ее оценке. Поэтому, без юмора, соленых шуток, розыгрышей друг над другом в таких условиях было бы просто немыслимо долго выдержать.

Каждый специалист, будь то в КБ, на заводах, полигонах, выполнял свою часть работы и нес за нее полную ответственность. Но иногда, в силу разных обстоятельств, приходилось выполнять работу и «за того парня», а это накладывало дополнительную ответственность на специалиста. Вот в этой взаимовыручке и универсальности сотрудников и заключалась сила КБМ, его успехи.

Работали с полной отдачей сил, не считаясь со временем и комфортом. Когда на объектах проводились работы по монтажу аппаратуры управления, телеметрических измерений, бортовой кабельной сети (БКС), сборке узлов ракеты, специалисты сутками не вылезали из цехов или из отсеков ПЛ, прихватывая для сна 2-3 часа, где придется.

После завершения монтажных работ начинался этап электрических испытаний, в ходе которых непременно выявлялись некоторые просчеты, ошибки и какие-либо неточности в электрических схемах или в инструкциях на проверку их работоспособности. Тут же, на месте принимались соответствующие решения о доработке. А это означало, что придется начинать все сначала. Проводился демонтаж аппаратуры, ее доработка, повторный монтаж и снова электрические проверки. А это отражалось на сроках окончания работ со всеми последствиями.

Это был очень напряженный, утомительный труд, часто без выходных. Контроль над  всеми этими операциями был жесточайший как со стороны ОТК завода, так и со стороны заказчика.

Вот как описывает состояние сотрудников КБМ на северном полигоне КБэмовский поэт Иван Желонкин в ожидании летных испытаний:

  Здесь холодный туман Беломорья,
Дождь со снегом и снег с дождем.
Мы сидим, с ожиданием спорим
И шершавые губы жуем.
Ожиданье – страшней пистолета!
Лучше б землю копать, говорят…
Через зиму до бабьего лета
Продержали здесь лучших ребят.
Напишу я письмо любимой,
Расскажу, как тоскливо здесь,
Как в табачном дыму сизо-синем
С меня сходит усталая спесь.

Промежутки между командировками были заполнены у меня разработкой схемной и конструкторской документации на КИА СТИ ракет Р-29, Р-29Р, корректировкой и модификацией КИА СТИ ракеты Р-27К.

Надо признаться, первые годы с наступлением весны меня, как волка, тянуло в лес, в горы. Сказывалась привычка геологических лет. Как-то так, сама-собой у нас «сколотилась» небольшая компашка таких же любителей побродяжничать – Юрий Половников из группы обработки информации, Валерий Киселев, испытатель, я и др. Используя выходные дни, пристегнув к ним заработанные отгулы, забросив рюкзачки за спину и прихватив гитару, мы отправлялись на несколько дней  в горы. Облазили многие заброшенные копи и шахты, поднимались на вершины окрестных гор: Таганай, Круглица, Юрма, Ицил. Каждый раз мы возвращались с какими-нибудь находками: кристаллами горного хрусталя, сапфира, флюорита, яшмы, агата…. И это являлось для нас прекрасной разрядкой от напряженной работы.



Геннадий Сотников


Рецензии
Круто завернула работа. Из огня да в полымя. Зато интересно.

Иван Спартаков 2   14.02.2017 16:08     Заявить о нарушении
Правильно, Иван. Спасибо! С благодарностью,

Геннадий Сотников   14.02.2017 16:29   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.