Город дождей. Часть 2

-Ну здравствуй, Алексей Аманалиевич.
-Здравствуйте. Можно просто Алик.
-Здравствуй, просто Алик. Присаживайся. Кофе?
-Если можно, чай.
-Какой предпочитаете в это время суток?
-Какая куртуазность(белозубая улыбка). Зелёный, пожалуйста. Без сахара.

Ну вот и подзащитный пожаловал. Тест на чувство юмора вроде как прошёл, что уже неплохо.  Налаживаю коммуникацию. Контакт с клиентом – залог успешной защиты.
Высокий, сутуловатый, худощавый. Смуглый. Лицо открытое, приятное. Глаза неожиданно светло-голубые, тёмные волосы зачёсаны назад. Белая рубашка с коротким рукавом, галстук-селёдка, чёрные брюки. Элегантность клерка. Пытается держаться свободно, но в движениях несколько скован, что выдаёт волнение. Во всём облике, в пластике, манере поведения какая-то старомодность. Тип  «дедушка в молодости».
Трудно представить такого в служебной тюремной форме. Парень интеллигентный.
Безупречный русский язык, правильное построение фраз, никакого акцента.

-Вы по назначению? – смотрит немного настороженно.
-Да. Моё первое адвокатское дело.
-Вот как? На новичка что-то не похожи.
-Ну это я адвокатском деле новичок, а до этого работал как раз в «лагерной» прокуратуре. Не в городской, которая смотрит за вашим СИЗО, а в областной, которая за колониями.  В  общем-то, один хрен, кухня та же.
-Ну значит, хорошо знаете нашу систему. Простите за вопрос,  сколько Вам лет?
-Тридцать три.
-Надо же, возраст мудрости. Если не против, созвонюсь с родителями, помогут с деньгами, заключим соглашение.

Небрежно киваю, но в голове приятно вертится что-то вроде  «неплохо бы , чёрт возьми». Ибо всего пару недель в адвокатуре,  а наслушался уже баек про  «острую гонорарную недостаточность».
Однако, напускаю на себя должную серьёзность:
-Давай поподробнее о родителях,  да о семье. Сам откуда?
-Из Небит-Дага. Город ветров.
-Почему  ветров?
-Потому же, почему и Питер город дождей.
- Как-как?  Интересное у тебя вИдение.
-А я  до приезда сюда никогда и нигде не видел так много дождей. Потому так и назвал ваш город.
-Наш? Значит, за семь лет Питер для тебя своим не стал?
-Нет. Красивый город, но недобрый, с враждебной энергетикой. Мой дом не здесь.
-Ну что ж, вполне философский подход.  А Небит-Даг почему город ветров?
-Так он же на Каспии. У нас «Белое солнце пустыни» снимали.
Снова небрежно киваю(понятия не имел – и про Каспий, и про товарища Сухова):
-Ладно, давай о семье: братья-сёстры, состояние здоровья родителей. На следствии и суде всё это пригодится как смягчающие обстоятельства. Сам-то не успел обзавестись жёнами как Абдула? Шучу-шучу, знаю что холостой.
- Старший брат и две сестры, обе несовершеннолетние, у младшей диабет – пропустив шутку мимо ушей, серьёзнеет Союнов. – У матери тоже диабет. У отца рак лёгких.
-Ну дела у вас в семье. Батя на лекарствах. Мать и младшая сестрёнка на инсулине? Ещё и на адвоката деньги высылать надо. Отец в каком звании из милиции был уволен?
-Майор, ещё при Союзе.
-О деле твоём  родители в курсе?
-Пока нет.
-Значит, и насчёт денег  ничего им не говори: либо сам выкручивайся, либо по назначению отработаю(прощай, гонорар). Не хватало ещё, чтобы батя да матушка твои там за сердце хватались.
-Я сам денег добуду.
- Добудешь – не откажусь. За свою дурость расплачиваться надо. А с родителей твоих ничего не возьму(осталось только надуть щёки: во какой я благородный).
 Ладно, о деле давай.  Как дошёл до жизни такой. Поведай в общих чертах историю падения своего, философ. Вроде седьмой год на галёрке, сотрудник опытный, а запалился на такой мякине.  На всех инструктажах вбивают прописные истины: зэк – это враг. Никаких недозволенных связей.  Со смертниками – тем более.
-Всё верно. Так и есть.

-Глупость ты, конечно,  совершил запредельную. Тебя поставили на пост, чтобы их охранять, а не вести  задушевные беседы о смысле бытия.
Как ни крути, это предательство. А если б он ножом этим пырнул кого? Второй раз к смерти не приговорят. Неужели непонятно, что он как лоха тебя на «слабо» развёл. Он, паразит, моратория ждёт, расстрел отодвигает. Ты только для того ему был и нужен, чтобы использовать тебя.  Неужели теперь-то непонятно?
Получается как в том фильме: велели чемоданы стеречь, а ты что натворил? Нафига?
-Хотел поучиться кое-чему у осуждённого Федотова.
-Чему? Убивать? Самое то знание для философа. Он профессор по этой части – мокрых дел.
-Нет. – Союнов смотрит серьёзно – он профессор по другой части.
-Какой?
- По знанию психологии человеческой.
-Ну ещё бы: на отделении ИМН самые отпетые и есть. В каждой камере матёрый психолог. Вот и обработал тебя - как терпилу последнего. Что усмехаешься, не так, что ли? Слушай, Алик, ты меня, конечно, извини, но я ходатайствую перед следователем, чтобы тебе  психэкспертизу провели. Ну какая нах психология на посту смертников. Всё просто как грабли. Выводят зэка на прогулку , к врачу, к оперу – открыл дверь. Вернули в камеру – закрыл дверь. На два оборота.  И смотри  в глазок,  бди, чтобы не повесился. Вот и вся психология...

-Бывает, что не возвращают в камеру – пристально смотрит мне в глаза Союнов.
 -То есть как?
-Так. Приходят начальник СИЗО, дежурный смены и прокурор, велят открыть дверь, выпускаешь, и ЕГО уводят. А в конце смены стираешь его фамилию резинкой с доски покамерного учёта, и исключаешь из постовой ведомости – исполнили. Нет человека.
-Ну, это издержки профессии – вздыхаю - Не ты же его исполняешь.
-Не я. Я бы не смог… Виктор Николаевич, скажите честно: меня посадят?

На последней фразе слышится раскат грома, и следом  раздаётся знакомая барабанная дробь по подоконнику.

-Не знаю. – честно смотрю в голубые глаза старшины Союнова. –Знаешь, Алик, давай прервёмся , посиди в кабинете, полистай журналы. А я отлучусь ненадолго,  позвоню  Якубовичу, следаку нашему…


-Алло, привет, Феликс.
-Привет, Виктор. Ну как подзащитный? Удалось наладить контакт?
-Если честно, с трудом. Работаю над этим.
-Да уж. Непростой экземпляр. С причудами.
-Слушай, а у тебя сомнений в его психической нормальности не возникало? Он часом не тронулся на этом отделении смертников за три года?
-Бог его знает, может и тронулся. Сам думаю  «дурку»*  ему провести. Странный тип.
-Прокурор санкцию на арест давать не собирается?
-Пока нет. Ну а за будущий приговор суда, сам понимаешь, ручаться не можем. Приговорить могут запросто и к реальному сроку. Коррупция среди тюремного персонала повальная. Надо создавать практику устрашения. В лагеря да тюрьмы  чего только не таскают – и наркоту, и водку, и  валюту, и даже оружие. Так что ждём, откуда ветер подует, какие будут указания.
-В смысле?
-Ну это… Ты же сам бывший прокурор, должен понимать. Дело непростое. Сегодня не арестовали, а завтра, глядишь, и арестуют…

Дожди, косые дожди…
Господи, ну кончится когда-нибудь ливень этот, потоп вселенский? И в самом деле,  город дождей…






*Дурка – на профессиональном сленге, судебно-психиатрическая экспертиза обвиняемого.



Окончание http://www.proza.ru/2017/02/19/41


Рецензии
"куртуазность" и пошёл диалог легкий с виду, согласно этикету. С виду лёгкий.
Следую далее...

Лора Шол   24.03.2019 12:39     Заявить о нарушении
Спасибо, Лора, что заглянули в гости.
Каких только сюжетов не встречается в практике адвокатской.
Этот рассказ короткий, надеюсь, не утомит.
Хорошего дня.

Сергей Соломонов   24.03.2019 13:03   Заявить о нарушении
Не утомил. Завершили его, согласно надеждам читателей.

Лора Шол   24.03.2019 15:31   Заявить о нарушении
Я старался))

Сергей Соломонов   24.03.2019 15:32   Заявить о нарушении
На это произведение написана 21 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.