Домик на скале

Работая в 80-ые годы в Индии, мне пару раз пришлось побывать в длительной (три – четыре недели) командировке в Дехрадуне (Dehra Dun) – городе, где находились главные офисы Индийской нефтегазовой комиссии (ONGC). Дехрадун в переводе с хинди – подножие гор. Подножие Гималаев. В одной из командировок со мною в Дехрадуне побывал индийский коллега, ставший впоследствии другом. В выходные дни мы гуляли по городу, рассматривая достопримечательности, разъезжали по окрестным местам, представляющим туристический интерес. Местные жители настоятельно рекомендовали нам побывать в небольшом городке Массури, расположенном в горах. Городок курортный, построен в первой четверти девятнадцатого века британскими колонизаторами. Когда внизу, в Дехрадуне, нестерпимая жара, там приятная освежающая, спасительная прохлада. Расположен городок на высоте примерно тысяча восемьсот метров над уровнем моря, расстояние от Дехрадуна – тридцать четыре километра.

Мы решили пройтись в Массури пешком, рассудив, что путь прямиком через горы будет существенно короче, и за несколько часов мы сможем туда добраться.
Путь действительно оказался короче, на сколько – точно не знаю, но сокращение в расстоянии выигрыша по времени не дало. Наоборот. Путь оказался очень долгим и довольно трудным. Вышли мы из гостиницы ранним утром, пока солнце ещё не поднялось высоко и не пекло немилосердно. Дорога, конечно, была чудесной. Не берусь описывать виденные красоты – вряд ли смогу, и не они являются целью рассказа. Мы проходили настоящие райские кущи, напоённые тонкими ароматами неземных цветов, трав, фруктовых деревьев. Мне искренне казалось, что в таких красивых богоугодных местах с целебным воздухом понятие “смерть” должно отсутствовать, люди здесь не должны умирать, за исключением тех, кому в раю жить не положено, не заслужили.

Нам попадались красивые пагоды, коттеджи, виллы изумительной разнообразной и оригинальной архитектуры; по пути встречались бритоголовые буддийские монахи в оранжевых одеяниях, идущие по своим делам с отрешённым от сего мира видом, повторяя, еле шевеля губами, какие-то мантры.

Добрались мы в Массури часам к шести вечера, счастливые, но до предела уставшие, не чувствуя под собою ног. На осмотр городка ни времени, ни сил уже не оставалось, и мы вернулись назад на автобусе. Горная дорога оказалась очень извилистой, узкой и опасной; двум машинам на некоторых участках невозможно разминуться. Поэтому машина при подъезде к такому месту заранее подаёт сигнал, чтобы встречный транспорт подождал в специально отведенной нише. Местами дорога проходила в метре от глубокого, ничем не ограждённого, обрыва.

Возвращение такого восторга, как пеший поход, у нас не вызвало. Первая поездка по горной дороге оказалась очень напряжённой и волнительной. В последующие разы поездки не стали менее опасными, но уже не вызывали такого сильного шквала отрицательных эмоций. В первый раз потрясло то, что на крутом месте, буквально над обрывом, водитель вдруг резко затормозил автобус. Индусы, сидящие сзади, посыпались со своих мест, как спелые яблоки при тряске дерева, и образовали кучку у кабины водителя. Некоторые сильно ушиблись, возможно, были переломы; охи, ахи, стоны раздавались до самого конца поездки. Мы с другом всю дорогу сидели в напряжении, вцепившись до посинения в поручни впереди идущего сидения, словно готовые к любой неожиданности, и поэтому удержались. Удержались с трудом.
Оказалось, дорогу переползала огромная, толстая, как бревно, змея – кто-то сказал, что питон. Правоверный индус, конечно же, не мог позволить себе раздавить живое существо. То, что другие живые существа, доверившие ему жизни, могли запросто улететь вместе с ним в крутой обрыв, он, вероятно, не подумал.

Второй сильный испуг случился, когда автобус секунд двадцать двигался без водителя по дороге, правда, уже не столь крутой, и на небольшой скорости. Нет, водитель в то время присутствовал, сидел в кабине. Но, когда мы проезжали мимо малюсенького храмика, не знаю посвящённому какому богу, водитель выпустил руль из рук, прикрыл глаза и, сложив на груди рупором руки, стал молиться. Потом каждый раз, приезжая в Массури на автобусе, я видел, что такую же процедуру проделывали и другие водители. А храмик – малюсенький, в него не то, что войти, но заглянуть внутрь можно, просунув голову, только лёжа или став на колени. Но сей храмик для многих индусов является святыней и чем-то очень дорог, поскольку все пассажиры воспринимали поведение водителя спокойно, с пониманием, как и мы в дальнейшем.

В первый раз осмотреть Массури нам не удалось, но то, что удалось увидеть, произвело приятное впечатление: городок европейского типа, красивые домики, антикварные магазинчики, художественные галереи, салоны, ресторанчики, бары... горный воздух, приятная прохлада. Мы с другом сразу обратили внимание на один примечательный домик. Расположен он одиноко на высокой скале. Фасад его выложен большими кусками скальной породы. Не отметить, как искусно архитектор вписал дом в скалу, было невозможно. Не знаю почему, но у меня возникли ассоциации, связанные с детскими рассказами Р.Л. Стивенсона. Домыслилась на фасаде дома дверь, выходя из которой улетаешь в пропасть. Окрестил я тот дом “домом самоубийц”, по аналогии с “Клубом самоубийц”. На самом деле: снял на ночь в доме комнату, вечером напился и спокойно, ни о чём не думая, вышел в переднюю дверь покурить...

В последующем, мы в выходные и праздничные дни ещё несколько раз наведывались в Массури. Уже не пешком, а на автобусе или на машине, которую компания иногда нам выделяла. Однажды, когда в Дехрадуне была сильная жара, мы решили немного освежиться и налегке, в тонких теннисках, заскочили в автобус, направлявшийся в горный городок. Приехали, а там – небольшой снежок, температура около нуля. У нас зуб на зуб не попадает, а обратно автобус отъезжает примерно через полтора часа. Что делать? Заскочили в ближайший бар и заказали для согрева граммов двести виски. Немного согрелись.

Вдруг я обратил внимание на одного стоящего у дверей индуса. Неопределённого возраста, от сорока до шестидесяти, высокий, худощавый, с огромной иссиня-чёрной (явно крашенной) окладистой бородой; длинными, спадающими на плечи, тоже крашенными волосами; на лице выделялись большие, карие с хитринкой, излучающие добро глаза, большой прямой нос, чувственные губы. Одет он был аккуратно и чистенько. Встретившись взглядами, он улыбнулся, покачал головой (в нашем представлении будто что-то отрицая, но это не так), показал какой-то знак рукой и что-то сказал на хинди. Конечно, я не понял и попросил друга, сидевшего к дверям спиной, узнать, что человек от нас хочет. Друг выяснил, что индусу хочется выпить, однако финансовые возможности не позволяют. Он предлагает рассказать нам за пару рюмочек виски одну интересную историю, имевшую место в Массури ещё при британских колонизаторах.

Индус не производил впечатление бомжа или обычного попрошайки, коих, честно говоря, в Массури не так уж и много, в отличие от Индии в целом. Мы пригласили его присесть к нам за столик, заказали бутылку виски и тоник. И вот что индус нам поведал. Ниже привожу его рассказ от первого лица с некоторыми комментариями. К счастью, оказалось, что наш собеседник человек образованный, хороший рассказчик и неплохо говорит по-английски, так что помощь друга в переводе с хинди мне не понадобилась.

– Было это давно, лет сто тому назад (примерно 80-ые годы девятнадцатого столетия). Многие британцы и богатые индийцы строили в Массури коттеджи, где можно комфортно проводить время в жаркие периоды года. Архитекторы старались как можно лучше использовать особенности местного рельефа. Посмотрите как красивы и разнообразны наши дома, как некоторые строения удачно вписываются в скалы, на которых построены. Мне бы хотелось рассказать вам об одном, особенном здесь доме. Почему я хорошо знаю его историю – узнаете в конце.

Во время преамбулы наш собеседник мимоходом проглотил одну за другой пару рюмочек неразбавленного виски. Наливал он себе, с нашего молчаливого позволения, сам. После выпитого глазки у него заблестели, заискрились. Однако, выпив ранее оговоренные пару рюмок виски, он почувствовал неловкость. Явно хотелось ещё, но это было уже сверх запрошенного, и он выжидательно смотрел то на нас, то на пузатенькую бутылку. Красноречивее вопроса-просьбы быть не могло, и мой друг налил ему ещё рюмку, но тот не стал пить чистое виски, а, решив растянуть удовольствие, перелил виски из рюмки в бокал и разбавил тоником. Сделав небольшой глоточек, он отставил бокал в сторону, поднялся и пригласил нас следовать за ним. Сначала он захотел вывести нас на воздух, но, увидев как мы съёжились, подвёл к окошку, выходящему на интересующую его сторону.

– Господа, посмотрите вот на тот домик на скале, – указал он на одиноко стоящий на высокой скале дом, – до него далековато, поэтому он нам кажется небольшим, но, поверьте, по здешним стандартам, это приличный, большой дом. Обратите внимание: фасадная стена дома выложена крупными кусками гранита и сливается со скалой, являясь как бы её продолжением. Если бы на стене не было маленького окошечка, то отличить постройку от самой скалы было бы весьма затруднительно. Внизу – пропасть, глубиной, наверное, в несколько сотен метров. Не уверен, сможете ли вы отсюда разглядеть, что раньше на фасаде дома, над пропастью, была дверь. Она давно и тщательно замурована, но, если хорошенько приглядеться, следы её можно заметить.

Мы с другом переглянулись, – индус рассказывал о доме, на который мы с первого нашего посещения Массури обратили внимание; он нас, конечно, заинтересовал, было любопытно узнать его историю, что с ним связано. Мне пришлось вернуться к столику и принести подзорную трубу с десятикратным увеличением, которую я таскал с собою во все поездки и походы. Раньше дверь над пропастью рисовало только моё воображение, делавшее красивый домик на скале домом самоубийц, но оказалось, там действительно когда-то была дверь. Когда индус объяснил, куда нужно смотреть, я обнаружил еле заметные следы посеревших от солнца, дождей и ветров тонких полосок цемента, идущих по периметру прямоугольника, напоминающего дверь. Интересно: моё воображение совпало с реальной задумкой архитектора или первого владельца дома, по чьему заказу создавался проект.

– Господа, убедились, что там была дверь? – продолжил рассказ индус. – Но скажите: кто и для чего мог там её сделать?.. Понимаю, сказать нечего – только человек нездоровый, с больной психикой мог предложить такое. Но там первоначально была не только дверь, но и балкон... Узенький балкончик над пропастью. Уверяю вас, что смотреть с него вниз в глубокое ущелье было не так просто – кружилась голова, захватывало дух. Теперь, господа, вернёмся к столу, нужно, если не возражаете, промочить немного горло. Вы, как я погляжу, замёрзли, а у меня внутри – пожар. Две разные стихии, а рецепт усмирения – один... Кхе-кхе-кхе, – засмеялся он в кулак. – Так вот, дом этот первоначально принадлежал господину Рамешу Кумару Чакраборти. Сам господин Чакраборти большую часть года проживал в Дехрадуне, в Массури с семьёй приезжал только в очень жаркие периоды года. В Дехрадуне он имел небольшой бизнес – магазинчик, где он и члены его семьи торговали тканями. А свой дом в Массури периодически сдавал в аренду.

Сейчас это у нас много гостиниц, а раньше люди, приезжающие сюда со всей Индии хоть немного передохнуть от изнурительной духоты и жары, арендовали здесь целиком дома или отдельные комнаты. Снимали и на день, и на несколько месяцев. Тихо приезжали, тихо уезжали. Добираться сюда можно было только на таком транспорте: в тарантасе или в обычной повозке, запряженной буйволом или верблюдом. Дома в те времена располагались довольно далеко друг от друга, соседи между собой общались мало, курортники – и того меньше. Каждый жил сам по себе. Днём курортники лазили по скалам и горам, вечерами сидели в барах либо у себя на патио, посасывая сигары и потягивая виски. Это уже в начале нашего (двадцатого!) века здесь выросло много зданий: дома, гостиницы, магазины, школы, больницы...

Хозяин дома приезжал в Массури, когда постояльцы собирались уезжать, чтобы они полностью с ним рассчитались, потом подыскивал себе новых. Однажды в Массури случился настоящий переполох: нагрянуло много британских военных. Они стали методично прочёсывать городок, заходили в каждый дом, проверяли и обнюхивали там всё; проверяли индуистские храмы и ашрамы – места, где останавливаются святые, паломники и йоги; мечети; буддийские пагоды и монастыри; переворотили всю окрестность. Британцы разыскивали офицера, сбежавшего с огромной суммой денег, предназначенных для выплаты за полгода жалованья служащим расквартированной в Дехрадуне воинской части.

На выезде из городка тщательно осматривали все тарантасы и повозки. Жителям показывали фотографии беглого офицера. Кое-кто из жителей вроде бы видел похожего на фото человека, но точно поручиться, что это именно тот, кого разыскивают, не мог. Беглец как в воду канул. Городок был оцеплен в течение двух недель; на всех дорогах и горных тропах расставлены посты. Такие же меры были приняты и в других окрестных городках и посёлках Дехрадуна. Однако всё оказалось напрасным. Оцепление и посты через пару недель сняли, и постепенно местные жители стали забывать о пропавшем британском офицере. Пошли слухи, что беглец ускользнул из Дехрадунского округа раньше, чем о нём спохватились и стали искать.

Года примерно через два после пропажи офицера, городок опять всколыхнулся. Правда, не так, как в первом случае. Пропал человек, богатый, известный – журналист, писатель. Он поехал в Гималаи, чтобы отдохнуть, набраться новых впечатлений и написать серию репортажей или рассказов. Такие творческие командировки у него бывали часто, но из каждой поездки он регулярно давал о себе знать. Каждую неделю, максимум – раз в десять дней, от него приходила открытка или письмецо. И на этот раз он, конечно, пообещал жене регулярно писать, присылать открытки с видами мест, где побывает. Жена, однако, из этой поездки получила всего одну открытку, отправленную из Ришекеша – небольшого городка, входящего в Дехрадунский округ, места нынешнего паломничества туристов. Он написал, что намеревается вскоре посетить Массури. Больше от него никаких известий не было. Прошло около месяца после получения открытки; жена не на шутку встревожилась, сердце подсказывало, что с мужем что-то случилось. Немного ранее её всполошилась редколлегия журнала, с которым писатель заключил договор. Согласно договору, он должен был присылать каждые десять дней рассказ или репортаж. В журнал он прислал лишь одну единственную заметку из Ришекеша. Редактор обратился к жене журналиста, но та ничего не знала о судьбе мужа и решила начать его поиск.

Жена писателя приехала в Ришекеш и обратилась в полицию. Полностью на неё не рассчитывая, сама стала ходить по городку, показывая каждому встречному-поперечному фотографию мужа. И совершенно случайно наткнулась на хозяина квартиры, в которой её муж останавливался. Словоохотливый хозяин хорошо запомнил постояльца – писателя. Они много беседовали на различные темы; хозяин водил писателя по городу, рассказывал о йогах, прочно обосновавшихся у них. Он передал жене писателя трубку, которую тот по рассеяности у него оставил. Хозяин квартиры сказал, что писатель собирался из Ришекеша отправиться прямиком в Массури, но, возможно, случилось ему застрять в Дехрадуне.

Жена обратилась в дехрадунскую полицию. Дехрадун – большой город; там проблем с гостиницами не было и нет. Действительно, полицейские быстро отыскали гостиницу, в которой писатель останавливался. В гостинице он пробыл один лишь день и поехал в Массури. Нашли возницу тарантаса, который обычно подбирал клиентов возле той гостиницы. Он подтвердил, что отвёз писателя в горы и высадил возле бюро по найму квартир. Жена поехала в Массури, обратилась в полицию и сама стала опрашивать жителей. Несколько человек подтвердили, что видели писателя, разговаривали с ним, но где он остановился – не знали. Один домовладелец, тоже подыскивавший себе постояльцев, показал, что писатель остановился в доме на высокой скале. Хозяина дома Чакраборти в то время в Массури не было. По муниципальным документам нашли его постоянное местожительство, и полиция вызвала его в Массури. Чакраборти приехал и подтвердил, что писатель действительно у него останавливался, правда, он с ним не беседовал, не было времени, нужно было срочно возвращаться в Дехрадун, ждали неотложные дела. Писатель, по словам Чакраборти, намеревался пробыть в Массури неделю или чуть более. Но когда Чакраборти через неделю приехал, чтобы выяснить дальнейшие намерения постояльца: останется ли тот ещё пожить или рассчитается и съедет, то его не застал. Постоялец съехал, даже не рассчитавшись. Чакраборти никак не ожидал от солидного господина такого наглого обмана.

Полицейские осмотрели дом, следов от пребывания писателя никаких не обнаружили, уже не осталось. После него там успели пожить несколько других гостей. Чакраборти же, наученный горьким опытом, стал теперь брать деньги с постояльцев наперёд. С писателем же так ничего и не прояснилось. Когда и куда он ушёл никто не видел и не знал. Вскоре о нём, так же, как и о беглом британском офицере, забыли. Жители городка забыли, но не жена. Она знала, была абсолютно уверена, что муж поступить так нечестно и подло не мог – обмануть хозяина и уехать, не расплатившись. Он – человек чести. Она писала в полицейское управление, чтобы организовали поиски пропавшего мужа в окрестностях Массури. Неизвестно, как полицейские на это отреагировали. Может, на самом деле немного поискали, а может, просто отписались, что ищут. У нас так часто полиция работает. Вопрос с писателем повис в воздухе...

– Неужели ни у кого не возникло подозрений относительно хозяина домика на скале? – не удержался от вопроса я. – Положение домика, глубокое ущелье, там ведь под ним могли поискать...
– Уважаемые господа! – рассказчик давно допил из бокала виски и красноречиво посматривал на бутылку и на нас.
– Угощайтесь, пожалуйста, – сказал мой друг, пододвигая к нему бутылку, – не стесняйтесь, наливайте сколько надо себе сами.
– Вы очень щедры, – поблагодарил нас рассказчик, плеснул в бокал виски, разбавил тоником, прихлебнул и продолжил. – Так это, господа, для вас понятно, что исчезновения связаны каким-то образом с домом на скале, потому что я с этого начал. Неспроста ведь. А тогда предположить какую-либо связь с домом было трудно. И, конечно, искали беглеца-офицера и пропавшего писателя в том труднодоступном ущелье. Ничего и никого не нашли. Позже объясню почему.
 
Всё-таки через некоторое время хозяин дома попался. Погорел из-за жадности. Из Англии приехали в Индию молодожёны провести медовый месяц. Они побыли несколько дней в Дехрадуне, осмотрели окрестные городки, в том числе побывали и в Массури. Им приглянулся домик на скале, и они решили пожить в нём с недельку. Наняли тарантас, едут и тут, на полдороге, молодой человек вспомнил, что они забыли в Дехрадуне что-то ценное. Они решили: он вернётся назад один, а молодая жена поедет дальше и снимет приглянувшийся им экзотический домик. Приехала молодая женщина в Массури; возница подвёз её прямо к местному бюро по найму домов. Дело было к вечеру, домовладельцы разошлись, не ожидая притока туристов. Остался один Чакраборти, у которого гости недавно съехали; он подбирал новых, и темнота, по понятным причинам, ему не мешала. Он любил подбирать постояльцев в тёмное время, чтобы их мало кто видел.

Молодая женщина обрадовалась, когда Чакраборти показал ей на свой дом. Повезло, подумала тогда, наверное, бедняга. Женщина была расстроена из-за того, что мужу пришлось вернуться в Дехрадун, она была уставшей, голова трещала от извилистой и опасной дороги. В общем, она была немногословной, на вопросы хозяина отвечала односложно. В доме ей не понравилось, было сыро и очень мрачно. Когда она взглянула в небольшое окошко и увидала бездонную пропасть, её обуял животный страх. Поэтому, когда хозяин поинтересовался за сколько дней она рассчитается, женщина ответила, что только за одну ночь. Она не сказала, что на следующий день к ней должен присоединиться муж, и они будут подыскивать себе другой дом. Женщина явно была богатой. Хозяин увидел на её пальце золотое кольцо с огромным бриллиантом и загорелся – захотелось подарить такое кольцо жене. Расплачиваясь, женщина достала кошелёк, который выглядел довольно пухленьким и увесистым. Это её и погубило; судьба её была предрешена.

Чакраборти решил сразу разделаться с ней, – другой возможности не будет. Её привёз возница, которого ранее он никогда не видел, и тот его хорошо не рассмотрел в темноте, значит, и не запомнил. Возница высадил женщину и сразу же тронулся в обратный путь, не зная, кто возьмёт женщину на постой. Чакраборьт прикинул: раз молодую богачку здесь никто не видел, можно воспользоваться благоприятным моментом. Выдав постельное бельё, он заварил чай с различными ароматными травами, подмешал в него усыпляющее и одурманивающее снадобье, уверив её, что после такого чая головную боль, как рукой, снимет.

Ну, дальше, господа, для вас должно быть всё понятно. Комната, в которой останавливались постояльцы, была та самая, с узеньким балкончиком над ущельем. В комнату вели две двери. Одну гость сам запирал на задвижку, а вторая выглядела заколоченной, хотя открывалась с другой стороны. Женщина напилась чаю и быстро уснула; хозяин проник к ней в комнату, для надёжности оглушил, ударив утюгом по голове, раздел, снял с пальца кольцо и тело сбросил с балкона. Потом стал убирать следы её пребывания. Часть одежды спалил в камине, саквояж и другие более ценные и красивые вещи припрятал в повозке, обложив различным хламом и кормом для вола. Утром он собирался уехать в Дехрадун. Кольцо, чтобы не потерялось, нацепил на свой мизинец. Оно с трудом на него налезло, потом снять с пальца его он не мог. Но он особо и не старался, поскольку не ожидал, что кто-то сразу начнёт искать женщину.

А искать её стали уже с утра. Молодой муж приехал в Массури ранним утром сразу к дому на скале, надеясь застать жену ещё спящей. Во дворике встретил хозяина, готовящего повозку к отъезду.
– Господин, – обратился мужчина к хозяину, – жена моя ещё спит?
– Нет, – испуганно и с дрожью в голосе ответил, не ожидавший такого оборота дела, тот, – у меня никого нет. Никто у меня на ночь не останавливался.
Мужчину насторожил голос и поведение хозяина; он обратил также внимание на то, как тот быстро перевернул на мизинце кольцо камешком вниз. Камешек мужчина не успел разглядеть, но само кольцо так плотно сидело на пальце, – палец даже посинел, что было понятно: кольцо не его.

– Я вам не верю, – сказал мужчина, – и хочу убедиться, что моей жены у вас нет.
– Ну пройдите в дом, убедитесь сами.
Мужчина вошёл в дом, осмотрел все комнаты, жену, конечно, не нашёл, но почувствовал еле уловимый запах её духов, смешанный с ароматом трав. Поняв, что здесь дело нечистое, он, чтобы не спугнуть хозяина, извинился за беспокойство, сказал, что поспрашивает других домовладельцев, и ушёл. Пошёл прямиком в полицейское управление. Там сразу вспомнили пропажу писателя и решили тщательнейшим образом проверить дом, допросить хозяина и просмотреть более внимательно ущелье внизу, в окрестности балкона. Полицейские направились к дому на скале, но там уже никого не застали.

Чакраборти на всех парах мчался в Дехрадун. За ним организовали погоню конные полицейские, более быстрого транспорта: машин, мотоциклов ещё не было. Полицейские настигли Чакраборти у подножия горы и развернули обратно. Он не хотел возвращаться, ссылался на срочные дела в Дехрадуне, деловые встречи, предлагал деньги. Полицейские не поддались на подкуп и уговоры. Одна группа полицейских обследовала дом и повозку Чакраборти, другая – спустилась в ущелье и стала там прочёсывать местность.

Чакраборти был полностью изобличён. В повозке нашли саквояж женщины с вещами, которые он не сжёг, пожадничал. На мизинце у него так и оставалось кольцо с бриллиантом, с ним долго промучились, пока сняли. Говорят, для этого пришлось даже отрезать палец. Но то, что полицейские обнаружили на дне ущелья не поддаётся описанию. От женщины, сброшенной ночью, почти ничего не осталось. Шакалы, ягнятники, грифы и другие твари в одну ночь почти полностью обгладали растерзанное при падении о скалы тело, далеко растащили кости. Полицейские нашли в кустарниках на склонах горы много крупных костей то ли человека, то ли каких-то животных, но им повезло: удалось найти свежие кости и полуобглоданный череп женщины. В густой траве они обнаружили золотую оправу от очков, принадлежавшую, как подтвердила вдова писателя, её мужу, и много других мелких предметов.

Падение Чакраборти, криминальные мысли в его голову закрались, когда бизнес пошёл плохо; он был на грани полного разорения. Выезжая в Массури на поиски постояльцев, он случайно поздним вечером наткнулся на беглого офицера. Тогда он ещё не знал, что офицер беглый, что он дезертировал и прихватил с собой кругленькую сумму. Потом, уже в Дехрадуне, когда начались интенсивные поиски беглеца, он стал подозревать: не эта ли птица у него гостит, и в голове возник план как поживиться и подправить своё финансовое положение. Вернувшись в Массури, он прощупал гостя рассказами о поиске какого-то военного. Убедившись, что постоялец и есть беглец, Чакраборти угостил его одурманивающим чаем, потом предложил выйти на балкон проветриться и покурить. Выйдя с ним вместе и улучив подходящий момент, он схватил беглеца за ноги и перебросил через низкие балконные перила.

Прикарманив много денег, Чакраборти стал развивать бизнес, расширил магазин, стал продавать, кроме тканей, и другие товары. Но жадность, господа, жадность... Хотелось ещё больше... В общем, он не успокоился и стал высматривать другие жертвы. Писатель оказался человеком далеко не бедным, и его ожидала та же участь, что и британского офицера. Было ещё несколько жертв, но меньшего масштаба, которых так не разыскивали. В нашей стране малоизвестного человека отыскать практически невозможно – тяжелее, чем иголку в стоге сена.
Вот такая, господа, история этого привлекающего всеобщее внимание дома на скале, мрачного, надо откровенно сказать, дома...

Мы, не перебивая, слушали рассказ нашего собутыльника, изредка прихлёбывая виски и подливая в его бокал. Он кончил говорить, повисла тишина, которую он же сам и нарушил.
– Да, господа, я ведь не досказал вам, что же произошло дальше с преступником, – спохватился наш рассказчик. – Его судил британский военный суд и приговорил к повешению. Повесили Чакраборти на балконе его же дома. Когда он уже был почти на том свете, но ещё немного соображал, верёвку обрезали, и он полетел в ущелье, ударяясь о камни и выступы скал. Это было справедливое возмездие. Потом балкон снесли и балконную дверь замуровали.

Мы с другом переглянулись. Я подумал о том, как опасно доверяться в чужой стране вот таким “любезным” и “доброжелательным” хозяевам. Мой друг думал, вероятно, о том же, но что и в своей стране доверяться незнакомцам не менее опасно.
– Господа любезные, – вдруг обратился рассказчик к нам снова, – а почему вы не поинтересуетесь, откуда у меня такие подробные сведения о доме и его первом хозяине?
– Действительно, – встрепенулся я, – откуда, любезный, вам всё это известно? Может, вы всё это сочинили?
– Господа, моя фамилия Чакраборти. Павен Чакраборти. Рамеш Кумар Чакраборти, первый хозяин дома на скале, – мой прадед. Родственники – не друзья, их, как вы знаете, не выбирают! Прадеда казнили, но дом сохранился за нашей семьёй. Он был приобретён законно до убийств и ограблений, и семья преступника не отвечает за содеянное одним из её членов. Какое-то время дом принадлежал мне, но потом у меня возникли финансовые затруднения, люблю, знаете ли, азартные игры и виски, и дом мне пришлось продать. Правда, дали за него не так много, как хотелось бы, – мрачная слава... Будете ещё в Массури, – сказал на прощание рассказчик, – спросите меня, расскажу ещё что-нибудь интересное из истории города.
Подходило время отбытия автобуса в Дехрадун, мы рассчитались за выпитое, поблагодарили рассказчика и побежали к остановке.

После мне ещё один раз довелось побывать в том чудесном курортном городке. Будучи в том самом баре, я спросил бармена, где мне можно найти Павена Чакраборти. Бармен недоумённо посмотрел на меня. Я не понял, что он этим хотел сказать и повторил просьбу ещё раз.
– Господин, – улыбнулся бармен, – у нас здесь Чакраборти, наверное, чуть ли не каждый десятый, и Павенов не перечесть... Так что, извините, помочь ничем не могу...
.


Рецензии
Вилась верёвочка, вилась - и оборвалась...

Сашка Серагов   13.02.2019 04:13     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.