Ев. от Люсильды. Глава 12. Часть 3. 18 плюс

— Ну, как бы, уже получше. Теперь с тобой все хорошо будет, – сказала Люси, спустя два часа, приняв душ, и снова накрасившись.
— Выглядишь потрясающе, – манерно мурлыкнула Элли. – Останься еще на часок.
— Тебе не соблазнить меня с помощью моей же собственной крови, – как-то неуверенно ответила дьяволица. – Еще есть время. Сходи в ресторан и сними там себе шикарного мачо.
— Хочу команду по регби.
— Почему бы и нет.
— Боюсь, что шлюшки черлидерши обольют меня кислотой, – рассмеялась Эльвира.
— Не обольют, – их тоже можно очаровать.
— Но чары рассеются.
— А воспоминания об удовольствии останутся и станут тоской. Бояться следует скорее проклятий разбитых сердец, нежели кислоты.
— Черлидерши такие клевые, – мечтательно вздохнула девушка.
— А я думаю, что все они слегка туповатые, надрессированные и одинаково-безликие. И если поменять черлидерш местами, то никто из их парней даже не почувствует разницы. А ты живая и настоящая, – другой такой нет.
— Вау, – Элли состроила рожицу, хоть сама и готова была заплакать от счастья, – странным образом зелье усиливало также и чувства.
— ***у, стерва. Ладно, я полетела, – крикнула на прощанье Люсильда и хлопнула дверью.
— Пока, летучая мышка, – вздохнула девушка и, посмотрев на недопитую «Кровавую гейшу», хищно провела языком по зубам.
 
 Готический ночной клуб на окраине города, вопреки ожиданиям Люси, оказался солидным, цивильным и, довольно таки светлым, совсем не похожим на склеп заведением. Далеко не все пили абсент, коктейли со страшными именами или «Кровавую мери»; находящихся под воздействием сильной дури или гостей из тьмы тоже не наблюдалось.
 Дяволица села за стойку и заказала порцию своего любимого сухого британского джина. Услышав слово «Будлз», бармен просиял.
— Осмелюсь заметить, что не каждый день встретишь истинного знатока и ценителя джина среди женщин, – почтительно произнес он.
— Все просто: Я из хорошей семьи – те еще снобы, и не привыкла к дешевому пойлу, – небрежно ответила дьяволица и подмигнула готессе, сидящей неподалеку.
 Тем временем бармен продемонстрировал ей, как драгоценность, изящную бутылку из кристально чистого стекла с барельефной золотой этикеткой, а так же литой фирменной пробкой, и наполнил стакан.
— Пожалуй, займу столик понеприметнее в глубине зала, – сказала Люсильда. – Сдается мне, что зря я сюда пришла.
— Не торопись, я сразу тебя узнал, – соврал бармен. – Меня зовут Мариус.
— Вот как, – саркастично усмехнулась ведьма. – Прячешься у всех на виду?
— Они смотрят на меня в упор, но не видят, а сами все у меня тут, как на ладони. Как разноцветные рыбки в моем аквариуме.
— Выгодная позиция. И кто же, по-твоему, я?
— О, ты очень дорогая и редкая рыбка. Они тут тебе не ровня.
— Рыбка значит… Обратишь меня? – ухмыльнулась Люси.
— Многие годами умоляют меня об этом.
— Пока ты тянешь из них деньги и морочишь голову?
— Деньги нам не нужны, – таинственно прошептал бармен.
— А моя кровь и другие услуги стоят очень уж дорого, – ответила дьяволица и, выплеснув содержимое нагретого ею стакана в лицо наглому бармену, чиркнула зажигалкой.
 Бармен заорал, словно резаный, и, проклиная, на чем свет стоит, странную гостью, побежал в служебное помещение сбоку, но ничего сверхъестественного при этом не наблюдалось.
— Вампир, как же. Пора сваливать, – вздохнула Люсильда и, прихватив со стойки бутылку джина, пользуясь неразберихой, спокойно направилась к выходу.
 
— Беги за ней, Анна. Проследи. Нельзя упускать такую… – скулил бармен Марио одной из бросившихся ему на помощь послушниц халдеек.
 
 
 
 Хвост ведьма просекла моментально. Собственно, это и было одним из основных вариантов просчитанных ею событий. Пройдя по заранее намеченному маршруту, она притаилась в подворотне. Ждать пришлось всего пару минут. Напав на преследующую ее молодую готессу, дьяволица схватила бедняжку за горло и взглянула в глаза.
— Следовало ожидать, что они приближают самых внушаемых. Да еще и без таблеток наверняка не обошлось, – хмыкнула Люси и слегка ослабила хватку. – А сейчас ты мне расскажешь все, как на духу, – добавила она, обращаясь к бледной девчонке.
— Для того чтобы обратили, надо служить им, – начала тараторить девушка. – Мы исполняем поручения, прислуживаем, сдаем для них кровь, ищем доноров, оказываем другие услуги…
— Какие поручения?
— Недавно я ездила за какими-то ценными реликвиями и книгами. Бывает – мы носим что-то по адресу, или составляем компанию…
— И это все?
— Каждый из них может взять себе в рабыни любую послушницу… ненадолго. Но те, кто ослушались или же провинились – исчезают. Одна оказалась в психушке… Они сильные, у них власть. Они делают что хотят. Всегда есть свидетели. Алиби. Для них ничего не стоит убить или свести с ума.
— Ты знаешь хоть одну подругу, которую обратили?
— Я нет, но Марта говорила. Что ее знакомя…
— Так, все, достаточно, – Люси опять сжала бедняжке горло, выключив ее безудержный треп. – Теперь говори ясно и четко. Только имена и адреса. Куда посылали девочек. Кто за этим стоит?
— Нет, я не могу. Я, правда, не могу, меня убьют…
 Люси отвернулась, а затем, с разворота врезала Анне пощечину тыльной стороной ладони. Девушка завыла от боли – казалось, ее лишили лица.
— Говори.
— Я не могуууу…
 Анна забилась в истерике и задергалась так, словно была больна эпилепсией.
— Думаю, что на сегодня с меня достаточно бреда. Все равно толку от тебя ноль, – вздохнула дьяволица и легким молниеносным движением сломала послушнице шею.
 
 
 Тем временем Элли в квартале неподалеку зашла в один из самых дорогих ресторанов города. В сумочке у нее не было ни цента. Зато выглядела она на миллион долларов, а уверенности в себе и обаяния у нее имелось и того больше.
 Всего за месяц жизни вместе с шальной дьяволицей, Эльвира изменилась до неузнаваемости. Была ли главной причиной тому любовь исчадия ада и их кровавые пиршества, или же она сама, получив толчок к эволюции, начала выбираться из кокона, но в шикарной и ослепительной женщине вамп мало кто из знакомых признал бы скромную и мечтательную студентку, работающую в ночную смену и предпочитающую не ранящие сердца вибраторы реальным мужчинам, а фантазии под одеялом и в душе – удовлетворению настоящих желаний и настоящих потребностей.
 Дело было даже не в том, что она ощутила вдруг, что окружающий ее, скудный убогий мирок слишком мерзок, грязен и отвратителен, что для нормального человеческого существа оскорбительно и унизительно жить так, как она жила до сих пор – серой мышкой забившись в норку, пока жирные крысы и кошки не выбросят, обожравшись, отходы со своего стола; за которые, впрочем, тоже придется подежурить в ночную смену, или же отсосать коту – это уже дело личное.
 Лишившись всего и оказавшись в грязном рубище перед плахой или в подвале рабовладельца чеченца, Эльвира продолжала б сиять, ибо в ней пробудился древний могучий дух – та неведомая и неподвластная разуму женская сила, которую боялись и продолжают бояться сменившие масть инквизиторы.
 
 И вот, теперь, презрительно глядя на напыщенных и раздутых от самомнения господ жизни, как смотрит, прищурившись, вольная кошка на жирных тупых голубей, Эльвира вошла в светлый зал. «Дяденька метрдотель» тут же проводил ее к своему столику, а голубоватый официант принялся лизать зад, расхваливая вина и кухню. В общем – обычная скука; но этим вечером с Элли случилось нечто совершенно невероятное.
 
 Среди не слишком приятной, тлеющей животными страстями, тщеславием, жадностью, страхом, цинизмом, надменностью, пахнущей властью и унижением, деньгами и предательством ауры, Эльвира вдруг заметила приятное голубое сияние; оно манило, притягивало ее, словно свет далекой звезды, будто ловушка-фонарик охотника подводного мира.
 Ему было на вид лет двадцать пять, не больше – довольно женоподобный, рыжий, красивый, высокий, с ярко-голубыми глазами; и он сразил девушку наповал… в буквальном смысле этого слова. Тяжело задышав, Эльвира схватилась за скатерть, но темная волна грубо уволокла ее в забытье.
 
— Разойдитесь, я доктор! – услышала Элли властный суровый голос и, вынырнув из неприятного мрака, увидела его владельца совсем близко.
— Отвезите меня домой, пожалуйста, – прошептала она, схватив за руку незнакомца.
— С ней все будет нормально, – заверил голубоглазый доктор и поднял девушку на руки.
 
 Эльвире стало гораздо лучше уже по дороге к машине. Обнимая за шею странного и таинственного красавца андрогина, она почувствовала защищенность, покой, умиротворение и… голод. Еле сдерживая себя, чтобы не впиться спасителю в горло, Элли села в машину и сразу же задала вопрос:
— Почему я вырубилась, увидев тебя? Кто ты?
— Меня зовут Габриель, и я ищу Лейлу. Твоя подруга может помочь мне.
— Не поняла. Охренеть! Габриель – это тот самый, что с крылышками? А я думала, что ты женщина, – рассмеялась Эльвира.
— Мой образ из фильма про экзорциста не соответствует истине… не вполне, – Габриель, казалось, немного смутился. – И я не вожу дружбы с Моммоной, хоть и часто встречаюсь с его отцом.
— Вот как? Значит ты трансвестит? Или еще круче? Господи… Я угадала!? – развеселилась юная ведьма.
— Напрасно я тебя излечил, – горько вздохнул ангел.
— Что это значит?
— Обычно причащенные от Лукавого люди не выживают в моем присутствии.
— То, что давало мне силы, могло меня погубить, – смекнула Эльвира.
— То, что давало тебе силы и знание, суть мерзко и богопротивно. Ты уходишь все дальше от любви Господа…
— Какая-то странная у него любовь, – кисни в дерьме, страдай, будь униженной, жертвуй – и ты любимое чадо; встань на ноги, умойся, расправь плечи, начни думать – и ты уже не удел.
— Не кровью ли детей его ты смыла с себя печать неведения?
— Тебе то что, педик пернатый?
— Мне ничего. Ты вольна выбирать, но я…
— Ты, обломал мне сегодня наикрутейший вечер грандиозного траха. И теперь я так зла, что точно убью кого-нибудь… и съем.
— Я мог бы остаться с тобою и утолить твою похоть и жажду.
— Ты? – Элли просто опешила, глядя на ангела.
— У меня имеется неплохой опыт. Неужели ты думаешь, что архангел не сможет удовлетворить смертную ведьму?
— Заводи тачку, погнали ко мне, – скомандовала Эльвира. – Интересно, какова на вкус кровь ангела? – подумала она про себя.
 
 Габриель усмехнулся и включил зажигание. Из слегка охрипших динамиков старенькой «бэхи» зазвучала знакомая песенка:
 
 «Obsedee du pire
Et pas tres prolixe
Mes moindres soupirs
Se metaphysiquent
J'ai dans mon ciel
Des tonnes de celestes
M'accroche aux ailes
Et tombe l'ange Gabrie…»
 
«Я одержима чем-то ужасным
И не очень многословна
Мои слабые вздохи -
Они бесплотны.
Я у себя на небе
Километры небес!
Мне дали крылья…
И могилу ангела Габриэля!
Я одержима самым худшим
Немного плотским…
Фараоновским желанием трепетать.
Дочь аскета!
Моя жизнь – тьма.
У меня нет языка,
Нет пола – я безжизненна!
Любовь, это – ничто!
Когда это политически правильно,
Мы друг друга очень любим,
Даже не понимаем,
Когда мы раним друг друга.
Любовь – это ничто,
Когда все сексуально правильно,
На нас это наводит скуку,
Мы кричим до тех пор,
Пока жизнь не прекратится.
Жизнь – ничто,
Пока она теплится, она чахнет,
И вы накачиваете свою кровь сигаретным дымом,
Она прекрасна…
Она – мед,
Если она – наркотик,
Который меня любит и преследует!
Я одержима чем-то ужасным
И не очень многословна.
Мои слабые вздохи -
Они бесплотны.
У меня в голове
Сумбур и прыжки.
Для меня в этом
Нет ничего странного,
Я одержима самым худшим
И не очень многословна.
Разделите мой
Бессмысленный смех.
В моей сфере
Парниковый эффект,
Моя кровь кипит.
В общем, конец всему.
Любовь, это – ничто!
Когда это политически правильно,
Мы друг друга очень любим,
Даже не понимаем,
Когда мы раним друг друга.
Любовь – это ничто,
Когда все сексуально правильно,
На нас это наводит скуку,
Мы кричим до тех пор,
Пока жизнь не прекратится.
Жизнь – ничто,
Пока она теплится, она чахнет,
И вы накачиваете свою кровь сигаретным дымом,
Она прекрасна…
Она – мед,
Если она – наркотик,
Который меня любит и преследует!»
 
 
                ******


Рецензии