Случайная замена

– Извините, у вас что-то случилось? – спросил у симпатичной девушки, сидевшей в парке на скамейке напротив него, молодой человек, подходя к ней с альбомом в руках. – У вас вид словно вы вот-вот разрыдаетесь... Рядом с вами огромный букет... Что вас расстроило?.. Не пришёл молодой человек?.. А может, чем обидел? Не подумайте чего-нибудь плохого, я не навязываюсь в утешители, но, быть может, смогу всё-таки чем-нибудь вам помочь. Такая красивая девушка столь долго сидит здесь одна... Вы меня заинтриговали, очень заинтриговали... Я даже не утерпел и нарисовал вас. Хотите взглянуть?

– Покажите, раз уж нарисовали, – с недоверием в голосе ответила она.
Молодой человек аккуратно вырвал страницу из альбома и подал девушке.
– Да, очень похоже, – сквозь проступившие слёзы сказала она. – Вы – художник?
– Ну, не мне судить, – скромно ответил молодой человек, – достоин я такого звания или нет. Но рисовать люблю. Если вам рисунок понравился, я с удовольствием его вам подарю.
– А я с радостью приму, – ответила девушка, взяв рисунок, и положила его в сумку среди больших книжек, чтобы не замялся. – Ой, прошу прощения, – девушка вынула рисунок назад, – распишитесь, пожалуйста, вдруг когда-нибудь станете знаменитым художником, будет чем хвастаться на старости лет.
Молодой человек, улыбнувшись, расписался. Девушка прочитала: “Михаил Александровский”, спрятала рисунок и снова загрустила.

– Ну, ещё раз извините, что бесцеремонно потревожил вас... Не беспокойтесь, больше отвлекать вас от грустных дум не буду, – Сказав, молодой человек повернулся, собираясь уйти.
– Постойте, постойте! – о чём-то подумав, остановила его девушка. – Вас ведь зовут Михаил! Вы действительно можете оказать мне услугу: выручить в одном деликатном деле...
– С удовольствием, если это будет в моих силах, – ответил Михаил, повернувшись к ней. – Но я не знаю, кому мне следует оказать услугу... Моё имя вы знаете, а вас как зовут?

– Да, мы не познакомились, но сейчас это недоразумение исправим. Меня зовут Фелиция, – С гордостью сказала, протянув руку, девушка, – это полное имя; родные и друзья зовут меня кратким именем – Лика. Не правда ли, редкое имя?.. Уверена, вам оно никогда не встречалось...
– Вы правы! – галантно ответил Михаил, нежно пожимая девушке руку, – Я никогда ранее не встречал ни такого имени, ни такой красивой девушки...
– Спасибо за комплимент, – зарделась Лика, – тогда расскажу, какую услугу вы могли бы мне оказать.

Лика рассказала, что несколько месяцев встречается с парнем, которого тоже зовут Михаил. Встречаются серьёзно, он сделал ей предложение, но она к браку пока не готова и попросила его повременить, по крайней мере, до окончания института. Они познакомились на вечере в медицинском, где она учится уже на пятом курсе. Михаил играл на каком-то вечере в приглашённом к ним ансамбле на ударных инструментах. Он немного умеет играть на фортепиано, почти что окончил музыкальную школу, не доучился всего лишь один год, последний класс. У Лики родители врачи: мать – заведующая отделением в частной клинике, отец – известный хирург. Родители, видя, что дочь встречается с парнем довольно долго и с самыми серьёзными намерениями, решили, что с молодым человеком, наконец-то, пора и познакомиться.

Они устроили званный обед, пригласили парочку гостей: близкого приятеля отца – главного врача, владельца клиники, где они с мамой работают, тётю, мамину родную сестру с мужем – заядлых меломанов и кого-то ещё. Тётя сама неплохо играет на фортепиано. Представлять жениха родителям как простого барабанщика Лика, зная гостей, считает не комильфо. Она говорила родителям, что встречается с пианистом, и попросила Михаила не упоминать о барабанах, а только об игре на фортепиано. Дома у них инструмента нет, поэтому бояться нечего – показывать и доказывать что-либо не придётся. Однако парень, услышав о встрече не только с родителями, а о настоящих смотринах и о том, что Лика стесняется его профессии, обиделся и отказался идти в гости вообще. Он ушёл, оставив Лику одну в парке.

– Михаил, ответьте, пожалуйста, на один вопрос, – обратилась Лика после рассказа к новому знакомцу, – вы хоть что-то понимаете в классической музыке?
– И в классической музыке я кое-что понимаю, и вас я прекрасно понимаю тоже, – с саркастической улыбкой ответил Михаил. – Вы хотите, чтобы я для знакомства с родителями подменил вашего парня? Не так ли?..
– Вы меня правильно поняли, – ответила Лика и вопросительно на него посмотрела.
– Лика, а вы подумали, что будет потом? – недоумевающе спросил Михаил. – Как вы потом объясните своим родителям обман?

– Михаил, за это не беспокойтесь, это мои проблемы... Ничего проще: скажу, что рассорилась с одним Михаилом, то есть, с вами. Он оказался глупым, ограниченным, ничего, кроме детективов, в своей жизни не читал, и мне с ним было совершенно неинтересно, не о чём было говорить. Ну, а позже я познакомилась с другим Михаилом – умным и талантливым музыкантом.
– Ха-ха-ха! – рассмеялся Михаил. – Хорошую роль вы мне уготовили: играть дурачка, глупца. Как-то мне это не по нутру, не очень, знаете ли, приятно.
– Но вы же увидите моих родителей всего лишь раз в жизни. Какое имеет значение, что они будут о вас думать?..

– Вы знаете, Лика, мне, в принципе, неприятно оставлять после себя плохое впечатление. Мы не знаем как наша жизнь обернётся, встретимся ли мы ещё когда-нибудь или нет... Жизнь ведь большая, а мир – тесен, мир очень мал...
– Очень жаль, Михаил, – Лика надула пухленькие губки и, казалось, снова готова расплакаться. – Вы не представляете, как мне неприятно и стыдно будет возвращаться домой. Если бы родители не пригласили гостей, ещё куда бы ни шло... Но специально придёт владелец клиники, он у меня был крёстным отцом... тётушка, другие... В общем, стыдно будет не только мне, но и предкам...
 
– Ну, Лика, извините, – сказал Михаил, разведя руками, – здесь я вам помочь, к сожалению, ничем не могу.
– Ой, погодите, погодите! – Лика опять остановила собравшегося было уйти Михаила. – У меня родилась другая идея. А если назвать иную причину разрыва отношений?.. Например, самую банальную: кто-то кого-то разлюбил? Такое встречается на каждом шагу... Сердцу ведь не прикажешь. И не надо придумывать сказки о глупости и невежественности партнёра... Здесь ничего постыдного нет, даже если потом и придётся с ними встретиться. А встречи с врачами, да ещё и на операционном столе, поверьте, я вам не желаю. Соглашайтесь, Михаил. Я могу вам даже немного заплатить, – Лика полезла в сумку за кошельком.

– Как вам не стыдно! – Лицо Михаила от негодования побагровело, стало суровым, он даже топнул ногой. – Закройте сейчас же сумку и больше таких вещей мне не говорите... Ладно, вижу, вам действительно нужна помощь, а то вдруг расплачитесь, а это вашему красивому личику не идёт. Второй вариант, где влюблённые взаимно разлюбили друг друга, более реалистичен и никого не унижает... Хотя всё равно как-то неловко – ведь нужно обманывать приличных людей, ваших родных и близких.
– Так вы согласны? – оживившись, с надеждой в голосе спросила Лика.
– Считайте, что уговорили, – сказал и в подтверждении своего согласия кивнул Михаил. – Сколько сие мероприятие займёт времени?.. У меня ведь, между прочим, есть ещё и свои дела...

– Родители ожидают нас, – Лика посмотрела на часы, уже где-то через час. – Обед, думаю, займёт тоже около часа. На десерт мы не останемся – сладкое есть вредно, извинимся и потихонечку уйдём. Так что всё займёт, думаю, часа два, максимум – два с половиной.
– Хорошо! Но знаете, Лика, я не привык ходить в гости, в особенности на званные обеды, с пустыми руками. То, что в данном случае я представляю не себя лично, никакой роли не играет. Давайте заглянем в кондитерский, я хоть тортик или бутылочку винца куплю...

– Ни в коем случае! – сказала, замотав головой, Лика. – Родители категорически против того, чтобы гости приходили со своими бутылками и закусками. Сейчас другие времена – не такие, как прежде. У нас есть шикарный букет цветов, – этого вполне достаточно, чтобы покорить сердце мамы. Она очень любит каллы. Её любовь к каллам передалась и мне, поэтому мой парень их принёс, а мы цветы подарим моей маме. Михаил, а вы не возражаете, если нам на время визита придётся перейти на “ты”, иначе нас не поймут, возникнут подозрения, родители потом будут докапываться, почему мы друг к другу обращаемся на вы. Сейчас так не принято, тем более среди хорошо знакомых, серьёзно встречающихся уже несколько месяцев.

– Лика, я согласен перейти на “ты” и не только на время визита, – с улыбкой ответил Михаил. – Раз уж мы сообща участвуем в “афере века”, то такое общение будет единственно правильным. Сидеть в тюрьме будем вместе, а там иначе общаться не принято...
– Михаил, а вы случайно в тюрьме не сидели? – с кисловатой и недоверчивой улыбкой спросила Лика, подумав, а не приведёт ли она в дом уголовника.
– Пока не довелось, – засмеялся Михаил, – но всё ещё впереди... От сумы и от тюрьмы зарекаться нельзя, сядем вместе.

Затем Михаил заучил некоторые биографические данные своего тёзки-барабанщика, которые Лика успела рассказать родителям, и имена-отчества родителей. В точно назначенное время они пришли. Их радушно встретили гостеприимные хозяева. В доме уже находились все приглашённые. Лика представила Михаила родителям и гостям. Гости собрались чуть пораньше прихода Лики с женихом; мужчины уже успели немного взбодриться, от них шёл приятный аромат хороших сигар и дорогого коньячка. С приходом молодых всех сразу же позвали к столу. Во время обеда происходил обычный разговор, особо пристального, навязчивого внимания к жениху люди интеллигентные не проявляли, не задавали необычных вопросов, а на простые Михаил, хорошо запомнив легенду, легко отвечал.

В конце обеда тётя Лики, ярая меломанша, не вытерпела.
– Михаил, Лика говорила, что вы играете на фортепиано. Какую музыку вы предпочитаете? – спросила она. – Любите ли, например...
– Тётя, ну чего ты прицепилась? – перебив её, не дала ответить Михаилу Лика. – Он может играть любую музыку. Не так ли, Миша?
– Конечно, если есть ноты, можно сыграть любое произведение, но я всё-таки предпочитаю, – Михаил обратился к тёте, – классическую музыку: Моцарта, Бетховена, Листа, Шопена...

– Браво, браво, молодой человек! – захлопала в ладоши тётя. – Сейчас большинство молодёжи предпочитает дешёвенькую попсу, простенькие эстрадные песенки в три аккорда, ну, в общем, чепуху всякую. Похвально, что вы любите классику...
– Вот было бы у нас пианино, Миша показал бы класс, – с гордостью сказала Лика, положив руку на плечо Михаила.
– Не проблема, – подключился к разговору отец Лики и с сияющей улыбкой пригласил всех пройти в другую комнату.
Гости поднялись и проследовали за хозяином в комнату, служившую в доме библиотекой. Лика пропустила гостей вперёд, не понимая, что задумал отец. Когда она подошла к библиотеке, то чуть не грохнулась в обморок: в углу стояло новенькое электронное пианино: подарок владельца клиники своей крестнице для будущего зятя-музыканта и их детей, которые непременно будут обучаться музыке. А отец уже подводил к инструменту и усаживал Михаила на невысокий прямоугольный стульчик.

– Папа, что ты делаешь? – нашла в себе силы крикнуть Лика, – у Миши болит кисть правой руки, он недавно упал и сильно расшибся.
– Доченька, мы же не просим Мишу сыграть что-нибудь сложное: концерт там какой-нибудь Моцарта или Бетховена, – ответил отец, – пусть поиграет как сможет, хоть одним пальцем. Ведь полагается инструмент обновить, так пусть это сделает музыкант.
Лика побледнела. Тётя, хорошо знавшая Лику, уловила причину её волнения, поняла, что здесь что-то не так, и решила положение исправить.

– Ну, зачем насиловать молодого человека? – сказала она. – Я обновлю инструмент. Конечно, я не профессиональный музыкант, но музыкальную школу окончила... Пусть я не смогу сыграть, положим, как Михаил, но, я думаю, он в этом доме не в последний раз. Когда рука перестанет болеть, он нам сыграет настоящую музыку.
Лика с благодарностью посмотрела на тётю, которая ей раньше шепнула, что Михаил парень что надо: высок, красив, как бог, интеллигентен, с приятными аристократическими манерами. Но отец Лики уже успел усадить Михаила на стульчик и открыл крышку пианино. Михаилу не оставалось ничего другого, как одним пальцем сыграть “чижика-пыжика”.
Стоящие вокруг гости зашептались, понимающе заулыбались и расступились, пропуская к фортепиано тётю Лики. И тут случилось необыкновенное: кисть руки у Михаила неожиданно перестала болеть, натура взяла своё...
 
Теперь, дорогой читатель, нужно немного рассказать о Михаиле, поскольку ни Лика, ни вы о нём практически ничего не знаете. Лика была так расстроена и погружена в свои проблемы: срывом обеда и знакомства её молодого человека с родителями, что не обратила толком внимания на нового Михаила. Лишь после того, как тётя ей шепнула, Лика отметила его внешние достоинства. Однако уверовав, что он художник, она не поинтересовалась, чем он на самом деле  занимается, где учится или работает.

А Михаил был как раз не художником, а профессиональным музыкантом. Год тому назад он окончил консерваторию по классу фортепиано и в этом году заканчивал композиторский факультет. Рисование у Михаила было хобби. Любимым хобби. Кроме музыкального таланта, а он был безусловно талантлив, что признавали все его педагоги, он имел ещё и художественный талант. Одно время он стоял перед альтернативой: по какой стезе пойти. Музыка пересилила, но и рисование он не забывал, ходил в парки, рисовал понравившиеся пейзажи и лица. Кстати, Лику он до этой встречи уже где-то мимоходом видел, обратил на неё внимание, она ему очень понравилась. Однако чем бы Михаил ни занимался, в голове у него всегда роились новые мелодии. Понравившуюся мелодию он мысленно отшлифовывал и дома перекладывал на ноты.

Михаил опустил руки на клавиши, задумался, взял мощно первый аккорд и замер. Человеку далёкому от музыки, но имеющему музыкальный слух, и то стало бы ясно, что аккорд взят профессионалом – настолько чисто и уверенно он зазвучал. Снисходительные улыбки у гостей исчезли, все как по команде насторожились в ожидании чего-то интересного и неожиданного. Тётя Лики остановилась в нерешительности, вероятно, поняв, что ей за фортепиано делать нечего. Аккорд отзвучал и инструмент словно взорвался: пальцы бешенно забегали по клавишам. Михаил немного откинулся назад, прикрыл глаза, и полилась музыка. Тётя на цыпочках подошла к Михаилу и остановилась с поднятой вверх рукой, предупреждающей, чтобы не разговаривали, слушали молча. Изумлённая Лика так и осталась стоять в дверях с широко раскрытыми глазами и открытым ртом. Она была сражена дважды: сперва тем, что у них дома неожиданно появилось фортепиано, и она чуть не попала впросак с Мишей-художником, которого выдавала за своего Мишу-музыканта, а после – в голове у неё никак не укладывалось, что художник может оказаться ещё и замечательным пианистом.
Когда замер последний аккорд, тётя, показала свою музыкальную эрудицию и торжественно объявила: “Шопен, Скерцо № 1 в си миноре”. Михаил согласно кивнул головой.
– Браво! Браво! – первым крикнул отец Лики, к которому присоединились остальные. – Хорошая обкатка фортепиано.
– Сыграйте что-нибудь ещё, – попросили гости.
Михаил поискал глазами Лику. Она по-прежнему стояла в дверях, но уже немного пришла после пережитых волнений в себя. Выглядела она очень милой и привлекательной. А Лика смотрела на Михаила, удивляясь красоте и одухотворённости его лица, поражаясь как она сразу этого не разглядела. Раньше было не до него, объяснила она себе, все помыслы были направлены на то, как достойно выкрутиться из сложившегося положения. А вот тётушка – молодец, сразу разглядела Михаила, сразу увидела его красоту и обаяние. Михаил встретился с Ликой глазами, и она, улыбнувшись, кивнула, словно давая разрешение на продолжение игры.

Михаил прикрыл глаза, ненадолго задумался и тихо опустил руки на клавиши. Потом руки с утончёнными длинными пальцами стали, словно лебеди, плавно подниматься и опускаться над клавиатурой, пальцы заскользили по клавишам. Пианист заиграл вдохновенно, раскачиваясь во все стороны и мурлыча себе что-то под нос. Казалось, он перекладывает мурлыкание в музыкальные звуки. Потекла медленная, нежная, минорная мелодия, затрагивающая потаённые струны души, доходящая до самых дальних её глубин, выворачивающая душу наизнанку. Мелодия постепенно заполняла всего слушателя, поднимала выше облаков, затем – низвергала в глубокое ущелье, вызывала сильнейший накал чувств, держала в постоянном напряжении, оголяла самые чувствительные нервы. Казалось, стоит их немного коснуться и закричишь, завоешь от боли, будто к заживающей ране приложили раскалённые уголья.
 
С первыми тактами музыки гости застыли на месте, словно околдованные чарующим пением сирен, затаили дыхание, боялись шелохнуться. Владелец клиники, державший в одной руке фужер с коньяком, во второй – бутерброд с икоркой, так и застыл с полусогнутой рукой, не донеся бутерброд ко рту. У тётушки Лики на глаза навернулись слёзы, но она их не замечала. Продлись игра ещё чуть подольше, и кто-либо из гостей наверняка бы разрыдался. Но пианист, наверное, пожалел слушателей: окончил играть и в изнеможении опустил голову на руки. Игра и ему далась нелегко, он старался играть для Лики и вкладывал в неё свою душу. Мелодия, игравшаяся в медленном темпе и вроде бы не требовавшая от пианиста таких физических затрат, как предыдущая, отняла у него гораздо больше энергии, энергии эмоциональной. Игра полностью вымотала его. Повисла напряженная тишина. После сильнейшего напряжения требовалась разрядка, передышка, слушатели и исполнитель должны были отдышаться, прийти в себя.

Наконец тишину прервала жена владельца клиники, которой тоже захотелось блеснуть эрудицией.
– Насколько я понимаю, это было Адажио Альбиони, – промокнула она глаза. Не правда ли, Михаил?
– Нет, нет! Что вы! Это не Адажио Альбиони, – возразила тётушка Лики, не дав Михаилу ответить, – совсем даже непохоже на Адажио Альбиони... Но что это за мелодия я не знаю, никогда ранее не слыхала... Михаил, не томите душу, скажите, кто автор этого трогательного произведения...

– Не сочтите за нескромность, – Михаил поднялся со стула, сделал глубокий вдох и поклонился слушателям, – автор этого произведения ваш покорный слуга... Мне очень приятно, что оно вам понравилось, что вы его так хорошо восприняли...
После этого признания гости разразились аплодисментами, а тётушка уже по-свойски приобняла Михаила и, став на цыпочки, чмокнула его в щеку.
– Вы замечательный музыкант, – сказала она, уткнувшись лицом в его грудь, – вы настоящий, большой талант. Я так счастлива, что вы с моей любимой племянницей полюбили друг друга. Берегите Фелицию, она очень хорошая, умная и порядочная девушка.
 
– Хоть вы и преувеличиваете мои дарования, всё равно огромное вам спасибо за лестную для музыканта и начинающего композитора оценку, – наклонив голову, скромно ответил Михаил, – а Лику я буду беречь, за это не беспокойтесь, – сказал он, освободившись от объятий тётушки, и направился к Лике, всё ещё стоявшей в глубокой задумчивости в дверях.
– Дорогая, нам пора. Мы ведь не останемся, ты говорила, на десерт. Времени уже много, и у меня ещё есть дела.
– Да, дорогой, – словно очнувшись ото сна, ответила Лика, – сейчас попрощаемся и уйдём.

Михаилу пришлось долго прощаться с гостями, терпеливо выслушивать их комплименты, выдерживать длительные рукопожатия. Родители Лики были на седьмом небе от счастья, будто это они сами так прекрасно сыграли, и сияли от восторга. Что и говорить, такой жених разве может кому-либо не понравиться.
– Двери нашего дома для вас открыты всегда, – сказали они, прощаясь, – заходите к нам почаще.
Пока Михаил прощался, Лика шушукалась с тётушкой. Увидев, что с родителями он уже попрощался, она схватила его за руку и быстренько, пока комплименты и рукопожатия не пошли по второму кругу, вывела из дому.
– Огромное вам спасибо, – поблагодарила она Михаила, когда они вышли на улицу, – вы меня очень выручили.

– Мы опять на “вы”, – удивился Михаил.
– Нет, что вы... что ты! Не могу ещё прийти в себя и, вообще, я очень переживаю за тётушку. Она такая ранимая, и у неё слабое сердце... И за родителей...
– Да, тётушка, и это очевидно, тебя очень любит, – подтвердил Михаил, – но она ещё далеко не стара и выглядит довольно бодренько. В чём причина переживаний за неё?.. А что с твоими родителями?..

– Миша, они просто не вынесут, если я им скажу, что мы разлюбили друг друга и расстались, – ответила Лика, скромно потупив глаза.
– А разве мы расстанемся? – удивлённо спросил Михаил, приподняв головку Лики и посмотрев ей в глаза. – Зачем их волновать?.. И разве стал бы я обманывать благородных и порядочных людей, чтобы потом причинить им такую сильную боль?.. Ну, так не будем их волновать?..
– Конечно, не будем! – улыбнулась Лика и крепко прижалась к Михаилу.


Рецензии
Владимир. С интересом прочитал.Рассказ понравился. Мне кажется, что сюжет,
отдаленно, в чем-то перекликается с моей "Амурной историей".
С уважением,

Николай Прощенко   07.08.2019 21:32     Заявить о нарушении
Николай, благодарю Вас за отклик и прошу прощения за несвоевременный ответ - редко выхожу на сайт. Да, в жизни часто случаются различные, но в чём-то подобные истории.
С уважением,

Мотлевич Владимир   11.08.2019 02:11   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.