Парфе

Мы в большинстве своем люди советские, не привыкшие получать удовольствие. Не понимающие, как это наслаждаться. Чем? Просто так сидеть и медленно есть вилкой? Да давайте быстрее, чего вы расселись. А мы вслушиваемся во вкус.
Вы с ума, что ли сошли?
Ну, нет у нас такой моды наслаждаться. Не умеем мы. Нам надо чтобы все было быстро. Поэтому нет в нашем характере спокойного созерцания, чтобы смотреть открытыми глазами и замечать в лужах облака. Чтобы, не дыша улавливать сквозь висящую в воздухе вуаль малиново-красные всполохи зари.
А зачем? А что это даст?
В том то и дело, что ничего не даст!
Да и что стоять, что там разглядывать, когда надо бежать, не разбирая дороги и падать кубарем вниз и зайти не туда и выйти не оттуда и пойти. И уйти далеко, туда, где нет никого.
И нет у нас такой моды прислушиваться. Ну не так устроены наши уши. Не улавливают они звуков вселенной, потому что внутри нужна тишина.
А ее нет. А внутри работает радио, а внутри работает пылесос.
Ну а как нашему человеку понимать вкус? Это ж надо сидеть и медленно жевать. Причем маленькими порциями. И где это видано, чтобы люди так ели? Чтобы они любовались зеленой горошиной и восхищались желтком перепелиного яйца и наслаждались блеском лакированной маслины. Чтобы они получали удовольствие от размазывания масла по хлебу, от брюссельской капусты, от поливания лимонным соком.
Да и что поливать? Котлеты? Вся наша еда предполагает насыщение, а не получение удовольствия. Да и вся наша жизнь — это ничто иное, как страдание. Это борьба, это переделывание всего и за всеми, это перестановка мебели из угла в угол и естественно бесконечный, тянущийся в вечность ремонт.
 Да и как представить ту же Зинаиду Васильевну или Маргариту Петровну с красным деревенским лицом и большой бородавкой над бровью, которая будет кушать маленькой вилочкой парфе из куриной печени?
Это Жеральдин кушает парфе. Это она томно вздыхает и возводит глазки к потолку. Это она, нежно улыбаясь, подносит к лицу шоколадный трюфель и вдыхает запах Карибского рома и естественно представляет пиратов, а потом откусывает маленький кусочек и разминает языком по нёбу тающую роскошную массу.
Ну, нет в нашей молекуле ДНК способности такой, чтобы есть хрустящий кусочек хлеба, и при этом испытывать восторг. Ну, нету! Все остальные способности есть, и доказать, и поспорить, и занести на плечах два матраса, и скинуть с балкона ключи, завернутые в ковер, а вот такой способности нет.
Да и еда наша такая, что от нее становится жарко. А это специально, потому что живем мы во льдах и сугробах, и на косы, на наши метут снегопады. Поэтому не едим мы салат из миндаля и рокфора и не давимся артишоками со шпинатом, а едим холодец со жгучей горчицей, и отварной язык с беспощадным хреном, и огненный борщ с чесноком и салом и котлеты с бурлящей лавинообразной подливой, и распирающий, уносящий в другую реальность репчатый лук!
 И нет у нас, простите фасоли с тунцом и со спаржей и не знаем мы, что же это такое. И если узнаем, то не очень-то поймем. Потому что мы привыкли к огню, к пару, к поту. Чтобы прошибало, чтобы лилось по спине и затекало в трусы и дальше, чтобы обжигало внутри и вырывалось пламенем наружу.
 Ну, какое в жопу парфе? Ну, какие карпаччо из брезаолы? Это всё бланшированная блажь, потому что нам надо вставать и идти на работу, а не сидеть нога на ногу в оперетке!
И если так подумать, то все их гаспачо, карпаччо, пертолеччо, все эти фонданы, эклеры, гратены, беспорядочные фламбированые десерты с поджиганием коньяка, что просто возмутительно, все они предполагают растирание пестиком в ступе, взбивание до устойчивых крепких пиков, сгущивание, пюрирование, суфлирование!
Растапливание на водяной бане, протирание через сито, чтобы получилось желейное, дрожащее на ветру, тающее сразу же, как только попало на язык и незаметно проскальзывающее куда-то в туннель.
Нужно время для ощущения полноты вкуса. Для возникновения ассоциаций. А мы не может сидеть на одном месте и получать удовольствие. Нам надо затачивать ножи. Нам надо прыгать, скакать, подкидывать гири над головой. Нам надо замешивать, обдавать паром, замачивать в скипидаре. Протирать уксусом, заливать рассолом, рубить топором.
И как простите сидеть на одном месте и жевать? Более того, открывать какие-то грани. Да помилуйте! Да мы не хотим! Все что нам нужно, так это почувствовать, как по телу разливается густая наваристая сытость. Как течет она тягучей горячей патокой и затекает во все углы.
 И как-то все у нас взаимосвязано и являет собой органичную и вполне себе объяснимую картину. И квартиры наши вместе с подъездами и решительные, высеченные из облицовочного камня угрюмые лица и тяжелые сумки в правой и левой руке, и даже суровые кирпичные имена, вырванные из стены, все это создает невозможность наслаждаться, потому что мы созданы не для этого.
Не для медленного пережевывания пищи и не для вдумчивого рассматривания предметов и не для размышлений о смысле жизни.
И не для задавания вопросов о том, кто же все-таки я…


Рецензии