Русы часть5

- Княже, - отдышался Икмор, скидывая доспехи прямо на землю, - ты, видать, решил уморить нас в сече.
Остальные воины, обступив князя кругом, кивнули, пошатываясь. Щиты, мечи с копьями глухо упали в землю.
 - Да, браты, битва была тяжелая, - сверкнул Святослав глазами. - Много наших легло, но еще больше - ромеев.
Принесли Сфенекла. Воины положили его перед князем и сами упали на землю. Гудят ноги и руки, глотки как будто горят, грудь вот-вот разорвет кольчуги. Дубовые руки, не слушаясь, расплескивают принесенную воду.
 - Сфенекл, побратим и друже, - Святослав склонился над ним, упершись лбом в холодный лоб Сфенекла. - Обещаю - в следующей битве я зарублю десять ромеев в твою честь. Лети, друже, к Перуну, и подожди нас там.
Князь встал, огромная лапа Икмора легла на кудрявую, в грязи и слипшейся крови, голову Сфенекла.
 - И я обещаю, друже, ромеев двадцать прислать тебе туда, - он кивнул на небо, - в подарок. Передай там всем нашим предкам - крепко бьемся мы тут, и чести своей не теряем.
И показалось усталым воям, что спокойный и смирный Сфенекл будто чуть улыбнулся. Или это солнце, блеснув из-за стен, послало им знак от Перуна?
 - Отдыхать! - Гавкнул князь, и воины, заплетаясь ногами, пошли спать в прохладную тень. Не все, правда, пошли - половина уже храпела тут же; их мечи, остывая, спали рядом с хозяевами.
 - Что, княже, думаешь? Будет Цимисхий драться дальше, или уйдет? - Свенельд отправил своих варягов собрать оружие павших.
 - Деваться ему некуда, старый, - покачал головой Святослав. - Мы у него - кость в горле.
 - И нам некуда, - смахнул пот со лба воевода.
 - То-то и оно, - кивнул князь. - Не бросишь же все, что повоевали. А наступать - сил маловато.
 - Ему еще хуже, - Свенельд посмотрел на ромейский лагерь. - В любой день новый бунт может вспыхнуть.
 - Э-х-х, злата бы да серебра передать сарацинам или как там их кличут, - досадливо сморщил лоб Святослав. - Чтоб ударили в спину империи.
 - Не надейся, княже, на степных воинов. Все эти с юга драться не умеют, нутром слабоваты. Та-а-ак, пограбить, пожечь, стрелами покидать, повизжать - это да. А стукнуться лбами и биться до конца - кишка у них тонка, сразу удирают.
 - Иди спать, старый, - Святослав обнял воеводу. Осунулся, варяг, глаза красные.
 - Сполню, княже, - через силу улыбнулся Свенельд и заковылял прочь. Меч, устало свисавший с его руки, чертил на земле тонкую полосу.
Юная фракийка, спойманная Икмором, терпеливо ждала, пока великан сверху не натыкается и успокоится, когда это чудовище вдруг замерло и захрапело, заткнув ее пробкой. Она попыталась выбраться из-под него - бесполезно. Как будто гора рухнула и придавила. Боже - сколько он весит? Пока проспится, она будет сплющена, словно коровья лепешка. Фракийка беззвучно плакала, стараясь слезть с Икморова кола.

Не решился больше Цимисхий кинуть в новый бой армию. А кто бы решился? Глупо это - посылать на дьяволов-русов войско, глупо. Туда уходят тысячи, а возвращаются сотни. Словно ухают в какую-то бездонную пропасть. Русы тоже тощают, но кому от этого легче? Русы как чума и холера - забирают столько, что скоро Цимисхий сойдет с ума. Никто так не воюет, как этот варварский князь. Любой другой давно бы просил о мире, или скрытно ушел - и он, Цимисхий, после двух таких битв дал бы русам эту возможность. Дал бы, приказав блокаде прикинуться спящей. И еще б золота дал, много, только чтоб русы забыли сюда дорогу. Не забудут - он вспомнил упрямое лицо Святослава. Остается только ждать, а это труднее всего. Ждать, пока гордый царь русов сам не запросит мира, от голода. Цимисхий вгляделся в вечернюю мглу.
 - Что ты за человек, рус? И человек ли вообще?
Да-а-а, император, усидеть на троне гораздо сложнее, чем захватить его. А со стороны казалось - легко. Вспомнился почему-то старый Никифор - и Цимисхий, выхватив у телохранителя копье, сильно швырнул его в сторону Доростола.
 - Хороший бросок, император, - начальник стражи, свирепый викинг Свен, восхищенно прицокнул.
 - Что делаем с русами?
 - Ничего - пусть подыхают от голода, - Цимисхий кинул на Доростол ненавидящий взгляд. - А тебе что? - Он увидел гонца.
 - Феофано, мой император, просит смягчить ей режим. В память о вашей дружбе. И разрешить прогулки.
 - Феофано - на хлеб и воду, - зло бросил Цимисхий. - И если еще какой-нибудь глупый гонец прискачет с просьбой от этой шлюхи, вместо того, чтоб заниматься делами, я прикажу зарубить его. Ты все понял?
Гонец, побледнев, кивнул.
 - И передай там - я тут по колено в крови, спасаю империю, и буду думать о всяких блудницах? Вон!
Его тяжелый кулак обрушился на гонца и свалил его с ног. Император подпрыгивающей походкой зашагал в свой шатер, викинг Свен, хохоча, одной рукой поднял сомлевшего гонца и пробасил:
 - Уноси-ка ноги отсюда, городская крыса. А то император может вернуться.
Гонец под смешки викингов побежал к коню. Гори в аду, шлюха, со своими прогулками - сейчас его только что чуть не убили.

Месяц сидят русы в крепости, два. На вал Цимисхия они ночью ответили рвом - и не подвезти осадные машины. Цимисхий, теряя воинов под стрелами, засыпал-таки этот вал - так вырвавшиеся  с темноты русы в миг перерезали всю обслугу и сожгли половину осадных орудий, пока спящее войско ромеев неслось к центру вспыхнувшей драки. Цимисхий был взбешен - и усатые викинги зарубили командира дозора. Караулы  - по приказу императора - стали утроены. За сон на посту - смерть, и не от быстрой секиры викингов, нет. Смерть мучительная и долгая, а на колу ли, в огне - сие неизвестно. Что там на уме у василевса - дозоры боролись со сном и харкали проклятиями в Доростол.

Голодно русам в стенах и стыло. Съели все, и даже коней, боевых товарищей, со скупыми мужскими слезами отчаяния. Голодно - и нашлось несколько сотен безумцев, что согласились рискнуть ради общего блага. И ночь выдалась на загляденье - дождь, стегающий в лица, тучи, черные, свинцовые, ветер, рвущий Дунайские волны. В дождь сладко спится обозным. После сытного ужина, свесив отяжеленные брюха, похрюкивают они во сне. И видят сады Византийские, видят жен и любовниц. Бьются там, далеко, под стенами - а им что, обозным? Чего опасться, тем паче с реки, где триста судов империи стерегут русов, что диких зверей? Совсем чуть до рассвета - и сон особенно крепок. Тишину прорезали стоны. Кому там еще не спится - обозные приподнялись, размыкая тяжелые веки, и тут же были бесшумно зарезаны. Глухо чвякнули боевые ножи, по рукоять нырнувшие в тела. Кто-то крикнул - и замолк. Для русов это была забава - вырезать сотню-другую спящих обозных.
 - Цыц! - Рявкнули дружинники друг другу. - Грузимся.
Ладьи, просевшие, нагруженные, резво шли и захлебывались волнами.  Ратники Великого князя, голодные, счастливые, мокрые, гребли изо всех сил и хохотали над проспавшими все ромеями. Начальник обоза, грек Марк, вылез из-под телеги, посмотрел на мертвых товарищей, взглянул на луну, вспоминая молодую жену и сына. Он тяжело вздохнул, нашел рядом с телегой меч и крепко привязал его с двух сторон рукояткой к земле.
 - Прости меня, Эвридика, - он шепнул, перекрестившись, и грудью упал на спасительный меч. Взрыв сгустка немыслимой боли сменился  покоем и темнотой.
 
   


Рецензии
Жесткое окончание, красивые битвы и приятное разбавление женщинами;)
Как всегда, было приятно читать...

Надежда Вешоффская   10.05.2017 20:18     Заявить о нарушении
Это еще не конец)) Привет

Александр Чеберяк   10.05.2017 22:07   Заявить о нарушении