Марши энтузиастов

Отрывок из романа «Инфекция».
Черт бы побрал эту пневмонию. Самому злейшему врагу я не пожелаю такого приключения. Несмотря на то, что температура у меня стала в норме, и перестало болеть в груди, состояние оставалось мутным и непонятным. Общая слабость, головокружение и какое-то неясное затуманивание – не симптомы, а мои личные ощущения от болезни.
За свои сорок с небольшим лет я умудрился переболеть пневмонией семь раз. Я болел вирусной, грибковой, двусторонней.… У меня была пневмония, которую искали, но не могли найти два профессора пульмонологии. Однажды я провел в больнице почти три месяца и выписался со скандалом  недолеченным. Мне просто надоело там лежать, и я заявил, что ухожу. Естественно, больничный лист мне не закрыли. Еще как-то раз меня едва сумели откачать. Такая предрасположенность наложила отпечаток на мой образ жизни. Например, я не курю, не выхожу из дома без прогноза погоды, тепло одеваюсь, устраиваю пробежки в ясный день и стараюсь питаться правильно. И вот, в насмешку, снова больница и снова пневмония. Интересно, книга рекордов Гиннеса ведет статистику подобных мне героев? Потому что в моем понимании семь раз – это охрененный перебор.
Сама болезнь – полбеды. Лечение – вот настоящее испытание. На второй день от уколов болят и ноют ягодицы. Уколы болезненные. После легкого хлопка по мягкому месту внутримышечно вводят раствор антибиотиков. Сначала ты чувствуешь, как в твой окорок впрыскивается под давлением жидкость. Потом полупопие немеет, а затем болезненная судорога, точно разряд молнии, пронизывает тело до пятки и обратно, через поясничный нервный узел до самого плеча. В этот момент нет никакой мочи терпеть боль. Медленно, прихрамывая ты выходишь из процедурной и, дойдя до палаты, валишься ничком на кровать. Так лежишь какое- то время, корчишься и ждешь, когда боль отпустит. И такая процедура  два-три раза в день.
- Эко тебя скривило!- радостно восклицает Вадим Аркадьевич, увидев, каким я захожу после укола, и весело ржет.
- Падла! – говорю я ему и падаю на кровать.
Вадим Аркадьевич громко хохочет – он не понимает, что это относится к нему. Он думает, что это я так ругаюсь, вообще.
Вадим Аркадьевич тем временем продолжает:
- Помню, я одного британца напугал над Атлантикой. Рожа у него была, я Вам скажу, в аккурат как у нашего Димки сейчас – он хохотнул.
- Как это напугал? – удивился Серегин.
- Да так,- начал свой рассказ Вадим Аркадьевич - полет наш, значит, плановый был. Ну, то есть, несли дежурство в воздухе на десяти тысячах метрах. Борт заходил с Исландии. На подлете к Британии с авиабазы Лоссимут, что в Шотландии, поднялось звено перехватчиков. Обычная практика, сопровождают нас до конца зоны ответственности, потом или передают другим перехватчикам из НАТО, или отслеживают радарами с моря. Фотографируют само собой - очень уж им наш «девяносто пятый» нравится. И вот, на подлете к Ла-Маншу выныривает перехватчик «Тайфун» совсем рядом, практически на расстоянии длины крыла. Сфотографировал меня, а потом через стекло кабины показывает раскрытый порножурнал   – прикалывается, значит. «Тьфу, тебя,  - думаю, - мерзость какая. Ну, я тебя сейчас тоже повеселю». И достаю здоровенную, красную кнопку, от которой жгут проводов отходит. Кнопка эта похожа на ту, которую наш Лавров Клинтон подарил, как символ перезагрузки. Я эту хохму давно готовил. Увидел кнопку у наших техников, она у них на стеллаже валялась. Сняли ее с гражданского трапа сто лет назад, ну, я ее и выпросил. Кнопка, конечно, не подключена никуда, но натовец то этого не знает. Показываю ему - нажму сейчас и кирдык твоей Англии. Тут британец резко уходит в пике, а через какое-то время на место его другой. На роже у этого другого ужас застыл. Он к стеклу кабины листок прижал, а на нем маркером написано  по-английски: «Please !No!Comrade, no! » и рукой  так отмахивает, мол, только не это, брат, только не это! Эх, и поржал я тогда!
И он весело засмеялся, обнажив на показ свои крупные лошадиные зубы.
- А скажи, Вадим Аркадьевич, жахнуть тебе никогда не хотелось?- спросил Серегин.
- Жахнуть?
- Ну, да. Понимаешь, у моего деда было ружье. Старая двустволка, она у него на вешалке весела  под старыми фуфайками. Патронов  к ней не было, да и ружье то само поржавевшее и не чищенное, поди, попробуй, стрельни с такого. Держал дед ружье так, на всякий случай – вора  какого пугнуть или дурня пьяного. И очень нам с братом хотелось из этого ружья выстрелить. Услышать хоть раз как оно стреляет. Но патронов, как я говорил, не было, да и дед в жизни не разрешил бы.
Потом дед умер. Отец наш ружье это снял, почистил, замотал в мешковину и спрятал. И вот прошло много лет. Дом дедовский брату моему достался, а тот его определил под дачу. Приехал я к нему однажды, ну посидели мы, выпили. Тут мне мой брат и говорит: «Пойдем, я тебе что-то покажу». Залезли на чердак. И достает он из старого сундука то самое ружье. «Нашел – говорит, – недавно. Забыл про него совсем, а тут полез на чердак, гляжу – лежит». Принесли мы ружье в дом, собрали, протерли его, и захотелось нам, как в детстве, стрельнуть из него хоть разик. Тут брат улыбается хитро и показывает два патрона. «У соседа выпросил» - говорит. Вышли мы на зады. А дело к ночи уже, темнеет, и пар от земли дымкой так стелиться красиво, и тихо-тихо. Выстрелили мы в эту тишину по разу. Громко, с эхом разнеслось баловство наше. «Музыка,- говорит брат, - музыка!». И улыбка у него в этот момент ну точно до ушей. Мы эту музыку с ним часто вспоминаем, когда собираемся вместе. Рассказываю  я это тебе к тому, что ты столько лет на самолете своем бомбу катаешь. Да не простую. Если хоть одна такая бахнет, от всей Европы головешки останутся. Но в жизни не поверю, что тебе не хотелось бы увидеть, как она сработает.
- Хотелось! – возбужденно  выпалил Вадим Аркадьевич. Он резко соскочил с койки,  подошел  к Серегину и крепко схватившись за каретку его кровати, сильно ее дернул.
- И сейчас хочется. Шарахнуть  прямо в центр. Откуда чтобы и немцев, и французов, и саксов с итальяшками – всех! Чтобы от всей этой Европы ничего не осталось. Чтобы одних огненным вихрем унесло, а  других – радиацией. Апокалипсис им в печенки! Чтобы по землям этим одни тараканы бегали долгие столетия.
- Чем же они тебе досадили так?
- А тем. Лезут к нам, учат, суются со своей демократией, политкорректностью, толерантностью. Да ладно учили бы чему умному.
Хорошо. Я нерадивый не знаю, что пить пиво ранним утром  - это моветон. Предположу, что и подтираюсь не той рукой. Это, пожалуйста, сколько угодно учите, показывайте, объясняйте. Но объясните мне другое: почему мне показывают бородатую бабу, этого переодетого педераста и говорят, что я должен его любить? А если я его любить не стану, значит, я конченый дикарь, которому нет места в цивилизованном обществе, их обществе. А почему это они решают кто цивилизованный, а кто нет? А может это они дикари? Кто им дал право судить нас? Я вас спрашиваю.
Они учат нас политкорректности. Нельзя, видите ли, называть негров неграми. Это, понимаете ли, негров оскорбляет. А как их называть? Давайте спросим у нашей «радистки Кэт» - он здесь самый продвинутый.
Вадим Аркадьевич бесцеремонно взял полотенце Серегина, лежащее  прямо на кровати, и швырнул его в Станислава. Станислав оторвался от экрана ноутбука, снял с себя наушники и с удивлением посмотрел на Вадима Аркадьевича.
- Станислав,- обратился к нему Вадим Аркадьевич – ты у нас на просторах инета, как рыба в воде. Просвети нас, как правильно называть негра, чтобы он не обиделся?
- Вообще политкорректно ставить приставку «афро». Например, «афроамериканец», если из Америки, или «афроитальянец», если из Италии, «афрофранцуз», ну и так далее.
- А если из России?
- Тогда «афророссиянин». Хотя, на мой взгляд, слышать подобное нелепо.
- Вот. И я о том же. Нелепо! Называть негра негром не политкорректно, а ставить впереди приставку «афро», тем самым подчеркивая расовую принадлежность, что по сути уже является элементом дискриминации – это можно. Это политкорректно. А я считаю, что политкорректность – это когда ты даже не задумываешься, кто перед тобой - азиат, негр или европеец. И, похоже, что данный вопрос негров совсем не волнует, а волнует только чокнутую Европу, иначе в Африке давно сменили бы название таких стран, как Нигер и Нигерия. А если человек приехал из Буркина-Фасо к примеру? Как тогда его называть? Афробуркинафасист? Кстати, вы знаете, что в переводе Буркина-Фасо означает «Край честных людей». И вот куда здесь ставить приставку «афро»? Кроме того, в целом, на Африканском континенте отсутствуют единые нации в границах определенных стран. Африка состоит из народностей, поделенных на племена. Такой винегрет обусловлен тем, что нации не упели сформироваться до прихода колонизаторов, а позднее уже колонизаторы не позволили народностям собраться в единое целое. Поэтому, я считаю, что нет ничего дурного в том, что для обозначения выходца из Африки  употребляется слово «негр». Что касается политкорректности, то я скажу так: мой дед закончил войну в Кенигсберге. Два раза в танке горел. А экипаж – он, два башкира и грузин. И ни у кого проблем не возникало с тем, что есть, как говорить, и как промеж себя вести. Гитлеру морду разбили, а потом страну подняли, детей нарожали и на ноги их поставили. А на девятое мая друг другу – открытку, в обязательном порядке, с поздравлением и пожеланиями крепкого здоровья. Вот это политкорректность! Настоящая, а не этот триппер, из-за бугра навязанный.
Вот они говорят: «Мы научим вас демократии». Да когда вы еще устраивали первые крестовые походы, у нас уже была вечевая демократия. И как они собрались учить?! Создали по всей стране фонды, которые якобы должны поддерживать демократию в стране. На самом деле, фонды эти занимаются ничем другим, как расшатывают маломальскую стабильность. Наняли этого гавнюка Авального…Вот, тоже! Зачем оппозиционеры  все клетчатые рубашки носят, я не понимаю? Хотят показать, что они вышли из народа? Что только что от станка отошли? Пошло, господа! Пошло и тошно на это смотреть. Не верю!
И вот сижу перед телевизором, а там эти «клетчатые» устроили «марш миллионов». Смотрю, а голове у меня будто динамита наложили и фитиль подожгли. На одной сцене чуть не в обнимку стоят оппозиционеры - гомосексуалист, необольшевик, неофашист, антифашист тут же, а промеж них пара евреев. Это как такое возможно? Да все они по определению должны ненавидеть друг друга. А недавно. Еду по улице Рахова, а по длинному скверу плотными рядами, ну прямо как на октябрьской демонстрации, шагают молодые люди от девятнадцати до двадцати пяти лет,  не старше. Спрашиваю: «Что случилось?». «Авальный – говорят мне, – в город приехал». Марш у них против коррупции. Интересно стало, чем смогли молодых, еще глупых, абсолютно аполитичных людей на митинг заманить? Может, заставили, как это у нас бывает, приказали в деканате, мол, кто не выдет, сессию не сдаст? - Нет. Сами пришли. Тут у меня совсем ум за разум зашел. В девятнадцать гормоны бурлят. Ты по девкам бегаешь, а не на митинги. Может это был марш импотентов, а, Серегин?!
Тут я на следующий день зашел сестру проведать. Сестра расстроенная. Спрашиваю ее: «Что случилось?». Она мне: «Гришенька увлекся политикой. Каждый день бегает в штаб Авального. Выполняет какие-то там поручения, учебу забросил, друзья у него теперь новые, все до одного идейные борцы с коррупцией и продажным режимом ».
Час от часа не легче! Решил устроить, как у нас говорят «разбор полета». Захожу к племяннику. В комнате, помимо Гриши, его дружок Павел, какая-то девица в умных очках и хмырь с бородкой, явно постарше остальных. «Что, Гришаня – говорю, – слышал ты теперь весь в политике. Участвуешь в митингах протеста. Ушел в глухую оппозицию к действующей власти. Готов как Корчагин всего себя отдать делу революции. Правда то али брешут?». «Правда – говорит,- Только не понимаю дядя Вадим я вашего сарказма. Неужели вам самому не хочется жить в справедливом обществе, где главенствует закон, а не кучка чиновников - взяточников? Посмотрите, – говорит, – какая царит несправедливость. В стране, в которой мы живем, колоссальное неравенство. Богатые, которых менее одного процента, несмотря на кризис все больше богатеют, а остальная часть населения прозябает в нищете. Чиновники  от власти погрязли в своих пороках. Они чувствуют себя безнаказанными. Верно, они решили, что теперь небожители. Они тормозят развития нашей страны. Если бы не они, мы давно бы жили как в Европе. Поэтому я и вступил в Фонд борьбы с коррупцией». Потом показывает на девицу и продолжает: «Вот, дядя Вадим – это Кристина. Пару дней назад Кристина в свое блоге написала  рецензию на фильм Авального, разоблачающий премьер-министра, и высказалась, что только революция заставит уйти нынешнею власть. Через пару дней ее вызвали в деканат, где доходчиво объяснили, что ей надлежит прекратить распространять, по их мнению, лживую информацию. В противном случае, дальнейшее ее пребывание на факультете журналистики будет под вопросом. Как вам это нравится?! Человек высказал свое мнение, а его тут же к ногтю, мол, не рыпайся, не лезь, не твое дело. А как же конституция, свобода слова? При всем уважении к вам, дядя Вадим,  я считаю, что мой выбор правильный. Фонд борьбы с коррупцией,  основанный Авальным – единственная настоящая оппозиция в этой стране. И я верю, что именно наш фонд станет движущий силой, которая соберет под свое крыло всех думающих людей на предстоящих выборах в Госдуму. Вместе – мы сила! – сказал так и умолк». Ну не зомби ли?! Секта, не иначе…
«Ну, давай по порядку» - говорю. «Ты! – обращаясь к Павлу начал  я, - Отец твой владелец сети магазинов стройматериалов, так или нет?».
 «Да,- отвечает, – только какое отношение имеет мой отец к ситуации с коррупцией? Мой папа - уважаемый человек - это все знают, и не замешен в каких-либо коррупционных схемах…».
 «То, что твой отец - уважаемый человек, я знаю. Но неужели ты думаешь, что он, вот уже как двадцать лет в бизнесе, и за это время ни разу не скрывал доходов, не заполнял нулевых налоговых деклараций, в то время как получал прибыль? А может, ты думаешь, что твой отец ни разу «не подмазал»? Тогда смею тебя разочаровать, потому что бизнес – это сию секундная конъюнктура. И реагировать нужно сейчас, потому что потом станет уже поздно. А реагировать мгновенно, если по закону, порой не возможно из-за разного рода бюрократических законов, правил и положений. Но всегда можно договориться. И не думай, что такое происходит только в этой стране. Такое по всему миру, везде и повсеместно. Только в ряде стран данное постыдное явление или вуалируют под разными законоуложениями, или стыдливо прячут. И неважно, как это называется: лобби, взятка, бакшиш, хабар или какое другое слово - суть всегда одна. «За каждым крупным богатством кроется преступление» - не помню, кто из великих сказал эту фразу.…А что, ваш Авальный, думаете, лучше? Бизнес в России, в Черногории и Украине. Все данные есть в открытом доступе. Родители проживают в Америке. Сам он, явно, что космополит, а космополиты не могут радеть за собственное отечество, потому что радеют, болеют, стараются принести пользу собственной стране только патриоты. И что ваш Авальный ведет бизнес в России, не уклоняется от налогов и не скрывает доходов?! А ведь это тоже – коррупционные моменты. Я не верю, что он честный. А если так, выходит, что ты, Павел, сын коррупционера, ходил на митинг против коррупции, организованный коррупционером Авальным. Все с ног на голову!
К тебе, Гришаня, это тоже относится. Поинтересуйся как-нибудь, как у мамки твоей прачечная получилась? Как она смогла в центре города урвать помещение в собственность по бросовой цене? И кто ей в этом помог. Как ты там говорил: «Хочется жить в справедливом обществе, где главенствует закон, а не чиновники»? Так, кажется? А скажи ка дружок, почему тебе исполнилось двадцать пять, а ты учишься только на втором курсе? А я тебе отвечу – потому что ты едва школу со справкой не окончил, и твоей мамке пришлось много усилий приложить, сначала чтобы ты аттестат получил, а затем чтобы служить тебя, дурака, не забрали. Эпопея почти три года длилась. Помнишь? Как дома сидел и на улицу носа не казал, боялся, что в армию заберут? Это ты сейчас смелый да говорливый с военным то билетом. А тогда…. Если уж ты решил жить по закону - иди, сдай свой аттестат, потом напиши заявление в прокуратуру на взяточника-военкома и мамку свою – Валентину Аркадьевну, что посмела сыночка таким гнусным образом от армии отмазать. И иди, Гришаня, служить верой и правдой, как того закон требует. Просись добровольно в дальний гарнизон, куда- нибудь на остров Кунашир, чтобы искупить свой малодушный позор, а заодно и мамкин тоже.
Ты говоришь социальное неравенство? Бедных много? Ну, коли вы боретесь за равноправное общество, может, стоит  собственным примером показать направление развития. Сколько пришло на митинг против коррупции? Пятьсот? Тысяча человек?»
«Объективно - полторы тысячи» – заговорил тут хмырь с бородкой.
«Полторы тысячи! Отлично. Здесь в комнате вас четверо - тех, кто учувствовал в марше. У каждого при себе айфон. Умножим на четыре, итого получается четыре айфона. Предполагаю, что на митинг пришло полторы тысячи айфонов. Каждый в среднем стоит пятьсот доллоров. Умножаем пятьсот на полторы тысячи, получается семьсот пятьдесят тысяч долларов. Приличная сумма, скажу я вам. Такими деньжищами можно помочь малоимущим в одном отдельно взятом регионе. А сколько таких маршей прошло в масштабах целой станы? И сколько на них пришло айфонов… Предлагаю, продайте свои гаджеты, а на вырученные деньги  сделайте современный ремонт в городской больнице. И, я вас уверяю, как только вы это сделаете, популярность вашего фонда сразу взлетит до небес. Люди увидят, что ваши слова не расходятся с делами. За вами пойдут миллионы. Вы же хотите, чтобы за вами шли миллионы?
«Но, позвольте, это уже передергивание – снова подал голос хмырь, - Почему мы должны делиться личным имуществом? Мы говорим о произволе чиновников, о том, что пора заставить власть выполнять свои обязанности перед народом, в том числе и взятые социальные гарантии. Государство,  не выполняющее свои обязательства – не государство. Мы и речи не ведем об альтруизме. Малоимущим конечно помогать надо, но это должно делать государство посредствами законопроектов и социальных льгот, а не сборами с граждан в виде добровольно-принудительной помощи».
«Абсолютно верно – говорю, - Только почему у вас во всех бедах виноваты лично, если не президент, то премьер обязательно? Если вы отрицаете альтруизм, считая, что единолично невозможно решить глобальные задачи, то почему при этом во всех бедах страны обвиняете лично первое лицо? Президент виноват, что кто-то ворует и берет взятки? Или он виноват, что у вас нет горячей воды, разбита дорога перед домом и нагажено в подъезде? Глава государства, по-вашему, должен прийти и убрать за жильцами дерьмо? Почему вы не начнете с себя? Почему нужно искать кто виноват, а не как это исправить?
Вот ты, Гришаня,  за Кристину заступаешься. Считаешь, что несправедливо  на нее в деканате набросились. Не знаю. Я, конечно, ее блог не читал, мне сложно судить, но фильм  вашего Авального  посмотрел. Посмотрел и ничего не понял. Премьер любит новомодные электронные штучки, заказывает кроссовки через интернет, фотографирует  в любимой резиденции фонарики , а где во всем этом коррупция? То, что наш премьер ведет себя, как высоковозростный  «дитяти» - это знают все, но это не преступление. А что написала Кристина? Наверное, что премьер погряз во взятках? А как же доказательная база, улики, сведетели, презумпция невиновности наконец?! Вы же сами без конца за это ратуете. И правильно ее вызвали в деканат. Потому что если человек решил стать журналистом, то должен предоставлять правдивую, доказанную информацию. Он обязан приводить факты, а не показывать картинку из интернета, говоря: «Вот вилла восемнадцатого века, скорее всего принадлежащая семье премьер министра». В огороде бузина, а в Киеве дядька. Это называется постправда, навязанная, бездоказательная ложь, удобно подменяющая истинное положение дел».
Вот так я их расчихвостил.
- И что, вразумил твой племянник?
- Куда там! Так же и бегает в штаб Авального. Думаю, что отчислят дурака из университета. Сестру жалко, переживает. А я так думаю: он свой выбор сам сделал, его никто не заставлял. А куда теперь его эта дорожка выведет? Кто знает…
Вадим Аркадьевич достал сигарету собираясь закурить, но вспомнив, что курить в палате нельзя, вынул ее изо рта. О чем-то размышляя,  принялся разминать ее, вращая пальцами.
- А может он прав – вдруг подал голос Станислав.
- Прав? – удивился Вадим Аркадьевич, - В чем?
- В том, что действующая власть давно живет параллельно собственному народу и заставить ее уйти может только революция.
- И ты туда же!- застонал Вадим Аркадьевич.
- Можно подумать, что вас Вадим Аркадьевич, все устраивает – насмешливо сказал Станислав.
- Много чего не устраивает – мрачно сказал Вадим Аркадьевич, – Но революция…После каждой революции страна теряла часть своих территорий. Сколько, по-твоему, мы еще должны потерять краев и областей, чтобы, наконец, в умах престала витать мечта о «бессмысленном и беспощадном»? Сколько еще нужно пролить крови собственных сограждан, чтобы люди поняли, что революция – есть совершенное под аплодисменты самоубийство?
А кто, по-твоему, совершает эту самую революцию? Такие как Авальный? Как ты или Гришаня? Нет! Такие как вы ее придумывают, совершает ее мужик. Плохо образованный, дурно пахнущий, нетрезвый мужик! И мужик этот на генном уровне ненавидит таких как вы. Он считает вас причиной своих несчастий. Он искренне думает, что горе идет от ума, от вашего ума. Это для него вы напридумывали законов, под которыми ему живется худо. Чтобы держать мужика, если не в рамках раба, то где-то близко. Чтобы он концы с концами сводил, не имея достаток. Все это, чтобы его подчинить, унизить, посмеяться… И вот пришла революция. В его понимании она  развязывает мужику руки. И первое, что он сделает - пойдет и убьет своего соседа интеллигента. Мало того, что он живет лучше, так он же, сволочь, еще и революцию придумал и сломал весь, и без того тяжелый мужицкий уклад. Было плохо, а стало еще хуже. Вот такой парадокс. Не зря у партий, пришедших к власти путем переворота, движущая сила была как раз рабочие и крестьяне, то есть мужик.
 А дальше покатится как снежный ком, который не остановить. И раздавит под ним Станислава, Гришаню и еще сотни и сотни. А вот Авального вашего нет. Успеет он покинуть окаянную Родину. Разменяет ее без сожаления на сытую и благополучную Европу. Ту самую, которая его  наняла нести в дикую Россию светоч под названием демократия. В кавычках, конечно.
Теперь спрошу,  Станислав, оно вам это надо? Может, хватит думать, как осчастливить сто пятьдесят миллионов. Сделайте счастливыми самих себя, а остальные сами как-нибудь, своей головой дойдут, как лучше жить.
Вадим Аркадьевич снова сунул сигарету в рот и так, с незажженной сигаретой, вышел из палаты.
- Однако, кто бы мог подумать,- восхищенно сказал Леонид Сергеевич, когда  Вадим Аркадьевич скрылся,  – Кто бы мог подумать, что за шершавым «фэйсом» нашего летчика-грубияна скрывается интеллектуал. Да еще и так патриотично настроенный.


Рецензии
Хорошо!Это мысли моего поколения.И вывод правильный-почему-то они не наследуются.Жалко молодых,у меня тоже взрослый сын.Я видел аж три разные общественные системы,а он тоже,как молодёжь в рассказе,верит "ональному".
Грустно,что и рассказ этот они,скорее всего,не прочитают.
Не модно сейчас читать.

Виктор Ерёмин   18.10.2017 20:49     Заявить о нарушении
Вы правы.Не модно сегодня читать. Поэтому и верят этому "киндерфюреру",а тот умело использует их девственно белый мозжечок в своих интересах. Играя на самых темных инстинктах.
Спасибо за отзыв.
С уважением
Дмитрий

Дмитрий Подборонов   19.10.2017 13:07   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.