Подлое дело

 
     Ветеран Великой отечественной войны  Феклистова Мария Сергеевна сидела перед трюмо и дрожащей рукой наводила красоту на своё морщинистое, цвета пергамента лицо. Она чуть подрумянила щеки и нанесла коралловую помаду на запавшие, бесцветные губы. Подправила седенькие кудельки на висках и вздохнула: « Что же с нами делает время?!»  Где та красавица, сводившая с ума ребят в их полку? Безжалостное время почти стёрло синеву её когда-то больших красивых глаз, точёный нос распух и обмяк, пухлые упругие губы превратились в синеватую щёлочку, а знаменитая на весь полк обворожительная улыбка превратилась в жалкую гримасу…
Мария Сергеевна ещё раз вздохнула, отодвинула помаду и румяна в сторону, поближе к пузырькам с сердечными лекарствами и с трудом поднялась со стула. Разрушительная старость коснулась не только её лица. Даже собственное тело отказывалось подчиняться ей, и от этого ещё горше были воспоминания о прошедшей молодости.
« Ну, ничего, ничего», – утешая саму себя, подумала она, опираясь на палочку и с трудом шагая к двери её спальни, за которой слышались голоса. – « Слава Богу, хоть под конец жизни мне так повезло».
 Там за дверью вовсю шли приготовления к празднованию её юбилея. Как-никак, – сегодня ей исполнилось восемьдесят пять лет. Мария Семёновна никогда и не думала, что доживёт до столь почтенного возраста. Хотя в её роду было много долгожительниц по женской линии.
 Как жаль, что покойный муж Николаша не дожил до сегодняшнего дня. И очень жаль, что их единственный сын Артём тоже не сможет сегодня поздравить свою мать, - много лет назад разбился он на мотоцикле и теперь Николаша вот уже пятнадцать лет покоится на Хованском кладбище рядом с их  сыном. Там и для неё уже место приготовлено. Но Бог пока почему-то не прибирает её к себе, давая возможность радоваться каждому новому дню.  Он же и послал ей вот эту замечательную новую родню, которая прямо сейчас готовится отметить её очередной день рождения. Мария Сергеевна взялась за ручку двери и приоткрыла её…
 – Ой, бабушка вышла! – вскочил со стула двухметровый Денис. Он улыбнулся Марии Сергеевне искренней белозубой улыбкой и поспешил к ней: – Эй, где вы там?! Бабушка вышла! Идите скорее поздравлять её! – крикнул он в сторону кухни.
 – Идём, идём! – радостно прокричал женский голос, и первой показалась тётка Дениса – Ольга. Глаза её сияли, и она кинулась обнимать старуху, едва державшуюся на дрожащих ногах: – Дорогая ты наша, Мария Сергеевна! Кристина, Никита, да идите ж вы скорее. Будем поздравлять нашу юбиляршу… А ты, Мария Сергеевна, присаживайся, присаживайся. Тебе, наверное, стоять-то тяжело…
Взволнованная Мария Сергеевна присела на стоявший у накрытого разносолами и деликатесами стола диван. Вот из кухни показалась мать Дениса – сорокапятилетняя дебелая Ксения в очках, со стрижкой под мальчика.  Следом вышел его отец – пятидесятилетний Никита с сединой на висках и пивным животом, выпиравшим из-под новой рубахи. С раскрасневшимися лицами они вышли в зал, не глядя друг на друга. Первым кинулся обнимать старуху Никита:
 – Поздравляю тебя, Мария Сергеевна! Чтобы нам всем столько прожить и не кашлять, – пошутил он, похлопав её по костлявой старческой спине. – Сейчас  сядем за стол, и я ещё там большой тост скажу. Специально для тебя написал.
Жена его стояла рядом и избегала смотреть на именинницу.
 – Ну, и ты, мать, скажи что-нибудь нашей дорогой Марии Сергеевне, пока все за стол не сели, – обратился к жене Никита, с лёгким раздражением глядя на неё. – Давай, давай!
 – Дорогая наша Мария Сергеевна… – нерешительно, чуть срывающимся от волнения голосом начала было та, но неожиданно развернулась и опять убежала на кухню. Никита с Ольгой быстро перекинулись взглядами, и последняя поспешила на кухню вслед за Кристиной.
 – Пап, что это с мамой? – удивился Денис.
 – Ничего, ничего, сынок. Всё нормально, – чуть суетливо замахал руками Никита, кидая встревоженные взгляды в сторону кухни. – Сам уже знаешь эти бабские штучки. То одно настроение, то – другое. Твоя мать уже с утра жаловалась, что у неё голова болит. Не обращай внимания.
Кто-то открыл кран и из кухни стали доноситься звуки льющейся воды. « Я не могу, не могу…» – неожиданно отчетливо проговорила плачущим голосом мать Дениса.  Её тут же забила бубнящим шёпотом Ольга. Она бубнила уверенно, напористо, в чём-то убеждая Кристину. Денис недоумённо посмотрел на отца, но тот, криво улыбаясь, смотрел куда-то в окно.
 – А что они там долго? – спросила Мария Сергеевна, продолжая радостно улыбаться в предвкушении продолжения празднества.
 – А.. да нет, всё нормально, всё нормально… Сейчас все придут, и мы продолжим, – с напряжением почесал себя по подбородку Никита и пошагал на кухню: – Ну, что у вас там, девочки? Мы все ждём вас с нетерпением.
Прошло ещё несколько минут и наконец, вся троица показалась в зале. Бледная Кристина, невольно отводила взгляд и от старухи, и от сына. Натужно улыбавшийся Никита поддерживал её за локоток, а чересчур оживлённая, скалящаяся в странной улыбе Ольга несла перед собой поднос, на котором в хрустальной рюмке плескался коньяк. Рядом в маленьком блюдце благоухал нарезанный лимон.
 – Дорогая наша Мария Сергеевна! От всей нашей семьи поздравляем тебя с Днём рождения! С таким вот юбилеем! Вот уже почти пятнадцать лет вы живёте здесь одной семьёй и радуете друг друга. Поэтому, Мария Сергеевна, тебе первая рюмка. Как ты любишь – коньячок с лимончиком, - Ольга всунул в дрожащую руку старухи хрустальную рюмку, и буквально помогла ей поднести ко рту не разлив ни капли. – Пей до дна! Пей до дна! – неожиданно не к месту заверещала Ольга, не спуская глаз с допивавшей коньяк именинницы: – И лимончиком, лимончиком закусить!
 – Спасибо, спасибо, мои дорогие! – растроганно прошамкала Мария Сергеевна. Слёзы навернулись у неё на глазах. Как же ей всё-таки повезло с новой семьёй! – Садитесь, садитесь и вы – мои дорогие! Как же мне повезло с вами, мои любимые! Спасибо вам, что столько лет вы со мной. Низкий вам поклон за то, что не бросаете на произвол судьбы. Сколько вон страшных историй по телевизору показывают про несчастных стариков. А я с вами и горя не знала все эти годы…
Кристина побледнела ещё больше, тяжело задышала и, выскочив из-за стола, опять убежала на кухню.
 – Иди уже сам теперь с ней разговаривай, – недовольно бросила Никите Ольга и, внимательно посмотрев на старуху, широко улыбнулась ей и Денису: – Вы кушайте, кушайте пока. Сейчас Кристинка с Никиткой вернутся, и все выпьем по рюмочке. Денис, ты давай разливай пока…
Ольга поспешила на кухню, где уже Никита вполголоса о чём-то спорил со своей расстроенной женой. « Ещё не поздно, ещё можно…» – едва доносился исступлённый шёпот женщины. « Молчи, дура! Потом сама спасибо скажешь», – неожиданно придушенно прикрикнула на неё Ольга. Наступила тишина…
 – А что ты не кушаешь, Денисушка? – Мария Сергеевна глянула подслеповатыми глазами на двадцатитрехлетнего парня, уставившегося на экран мобильного телефона.
 – Сейчас, бабулечка. Юльке только допишу сообщение, – весело отозвался тот, не поднимая глаз от гаджета и ловко нажимая кончиками пальцев на крохотные буквы на дисплее. Странные, клокочущие звуки отвлекли его внимание. Денис  поднял глаза, и на его лице появилось выражение ужаса: – Ма-а-ма! Т-тётя Оля! Идите скорее сюда! Бабушке плохо!..
Мария Сергеевна судорожно скребла себя по впалой груди костлявыми, бледным пальцами,  издавая стонущие звуки. Она практически не могла дышать из-за страшной боли за грудиной. Сердце её трепыхалось и билось, словно только что пойманная в клетку птица. Заваливаясь на бок, она смотрела куда-то в потолок, тщетно пытаясь сделать хоть ещё один вдох…
 – "Скорую"! Да зовите же «скорую»! – закричал страшным голосом Денис, стараясь придержать за плечи умирающую старуху. – Что же вы стоите?! Она же умирает! Бабушка,  бабулечка, не умирай!
Он сам стал торопливо набирать номер «скорой»…
Кристина схватилась за голову и, рыдая, убежала в ванную.
Бледная Ольга, сцепив себя руками за локти, стояла у окна и быстро, сквозь зубы,  выговаривала стоявшему рядом с ней растерянному, вспотевшему от напряжения Никите: – Скажи же ему, что не нужно сейчас вызывать « скорую»… А вдруг спасут? – опять будете мучиться со старухой неизвестно сколько времени…
 – Кто же знал, что она столько продержится, – растерянно ответил тот. – Когда договор ренты пятнадцать лет назад с ней оформляли – тоже надеялись, что недолго протянет.
 – Слишком хорошо за ней смотрели, – криво усмехнулась Ольга. Она не выдержала и подбежала к дивану, на котором сидел рыдающий Денис, обнимавший уже обмякшую старуху. – Денис, Деник, ну успокойся же. Отпусти её… Она уже умерла… Она же старенькая была.. Зато у вас с Юлькой теперь будет своя большая комната и как раз кроватка для малыша поместиться и всё остальное…
Денис бережно опустил бездыханное тельце старухи на диван и, судорожно рыдая, убежал  в прихожую. Там он сунулся в ванную и, увидев плачущую мать, крепко обнял её, и они заголосили в два голоса.
 – Хорошо, что Денику ничего не рассказали. Вон как убивается-то, – нервно прикурила Ольга.
 – Так она его с семи лет растила как родного, – выдавил из себя Никита, стараясь не смотреть на обездвиженное тело старухи. 
 – Надо её на пол положить. Неси старую простынь – накроем до приезда «скорой». Диван не выбрасывайте. Лучше вон в газету на продажу выставите. Кто больно станет разбираться после кого тот диван, – деловито произнесла Ольга, и налив себе в рюмку водки, махом опрокинула её в себя и закусила кружком копченой колбасы. – Всё, дело сделано. И сделано очень грамотно – комар носа не подточит, – старуха померла от волнения на свой день рождения. А то, что она сердечница – о том знали все соседи…  Так что похороните её по-человечески и заживёте как нормальные люди…  Да, кстати, а где её рюмка-то? А то вдруг этим ментам в голову взбредёт экспертизу проводить. Хотя таких древних могут и не вскрывать.
Тем не менее, Ольга взяла рюмку, из которой выпила свой последний коньяк бывшая фронтовичка и, пройдя на кухню, отмыла её чайной содой. Потом опять налила в рюмку коньяк из бутылки, стоявшее на столе и вылила его в раковину. Подойдя к мёртвой старухе, она, придерживая рюмку салфеткой, прижала к её краям пальцы старухи, потом отпустила их и поставила рюмку на стол.
 – Как-то ты это профессионально всё делаешь, – нервно усмехнулся Никита, поднося дрожащими пальцами к губам тлеющую сигарету и следя за каждым движением свояченицы.
 – В наших фильмах и книгах чему только не научишься, – обыденным голосом ответила Ольга и вздохнула: – Думаешь, мне такое решение легко далось… Просто, мы все понимаем, что старуха точно зажилась на этом свете. А твоему сыну с его женой и будущим ребёнком где-то же нужно жить. Вам ещё повезло, что я – фармацевт и могу нужную дозу рассчитать так, что потом ни один патологоанатом не придерётся… Чего не сделаешь ради младшей сестры и её семьи…  Так что вы мои должники. Иди-ка, помоги мне спустить её на пол…
 – Да-а уж, без тебя мы бы точно на такое не решились, – безрадостно констатировал Никита, туша окурок в пепельнице. Перспектива возиться сейчас с покойницей точно не радовала его, но слабое осознание того, что старуха мертва и теперь вся её жилплощадь по закону  переходит ему и его семье уже начинало понемногу греть ему душу.


Рецензии