6. Поминая умерших

Начало: http://proza.ru/2017/05/26/258 :
   Через три дня в условленное время Тамара повела Нилуфар к матери и дочери кларнетиста Умида.

   – Почему эти писатели к тебе приходят, а ко мне нет? – поинтересовалась бывшая свекровь.

   Только после ухода гостей внучка сказала, что и к ним приходят, но она гоняет их.

   Почти ровесницы, младшая Зарема и Ясемен Солмаз легко нашли общий язык. Дочь маэстро охотно рассказала про отца, поневоле сменившего профессию адвоката на музыканта:

   – Многие завидовали ему и однажды развернули против него кампанию. Он отсидел десять лет. К тому же против него были трава с иголкой.

   – Всё же молодец, не сломался.
   – И это не всё. Мама ушла к другому, оставила меня у бабушки. Отца освободили в 1987-м. Приехал с русской женой и сыном. Если бы не ее маневры, то в лагере его сожрали бы заживо. Но и второй брак развалился из-за его минусов.

   На вопрос, поможет ли она с альбомом, девушка показала новые для того времени лазерные компакт-диски:

   – Скиньте песни с катушек сюда. Около двадцати треков берет. У меня шикарный музцентр. Перекатаю на кассеты, и раздадите желающим. На какого бодуна прогореть на альбоме?
   Но Тамара Михайловна сразу отказалась от самиздата.

   Потом младшая хозяйка подарила газетчице коллективную фотографию группы. У Нелли защемило сердце. На белом фоне только одно лицо. Музыканты снова выходят по очереди. На этот раз неизвестный человек опередил их секунд на семь, и ей удалось уловить черты седого старца. К счастью, Зарема не увидела перемену на ее лице, так как побежала за грамотами Умида, которые он получал со школьных лет до ареста. А женщины мирно беседовали о своем.

   Нелли также задала несколько вопросов старшей Зареме.
   – Я счастлива, что воспитала сына, твердого духом. Пил, курил, кололся, но никого не обкрадывал и не обвешивал.

   – Бабушка, такое в газете не напишут, – спохватилась внучка.
   – Я говорю то, что говорю, а она выберет нужное.

   Чтобы поддержать престарелую женщину, журналистка заговорила на ее языке, рассказав про своего отца, также ставшего жертвой пагубной страсти; к сожалению, Закиру и его друзьям не повезло, как участникам «Шестерки».

   Самой большой заслугой Умида, бесспорно, было то, что ему удалось сплотить невольно сбившихся с пути молодых людей. Помогали ему жизненный опыт и бывший муж Тамары, выделивший свободный класс для репетиций. Директор также находил для брата солистов из бывших учеников школы.

   Состав группы часто менялся с 1988 по 1991 годы, пока, наконец, не сформировался более-менее стабильный коллектив, с которым Умид строил большие планы.

   «Шестерка» выступала на западе и северо-западе Азербайджана, а также в азербайджанских районах Грузии, откуда происходил отец маэстро – мать была аджаркой. 

   Будучи учительницей фортепиано и имея неплохой вокал, Зарема и сама изъявила желание попробовать за синтезатором. Ей нравился гитарист, который не обращал на нее внимания.

   – Хозяйка хотела ребенка, а Ифтихар не преминул воспользоваться квартирой на халяву. К тому же папа предпочел мне ее брата, – посмотрела девушка в сторону Тамары.

   Простившись с бабушкой и внучкой, гостьи отправились к матери нагариста Дадаша. Сестра Сейрана предупредила спутницу не заикаться о репортаже, а то щедрая женщина не отпустит ее без подарка и денег и обидится, если она откажется от них.

   Халима-хала и без того выложила на стол всё, что имелось в запасе от дорогих конфет до сушеного инжира. Это была маленькая, кругленькая домохозяйка, в халате с передником и косынкой, типичная коренная бакинка. Перед гостьями порхали ее маленькие внуки. 

   Дадаш был младшим у родителей и единственный участник группы, который умер, не оставив потомства. Его обручили за несколько дней до трагедии, а невеста вскоре после его гибели нашла нового жениха и не отложила свадьбу.

   Мать покойного перевела разговор на тему «Шестерки»:

   – Я благодарна Умиду за то, что хотя бы от сына остались эти записи.

   – Бабушка, можно на жвачку и семечки, – перебил ее мальчик лет пяти.

   Она открыла кошелек и протянула денег намного больше.

   – Ты балуешь его, – ласково укорила дочь.
   – Не унесу же в могилу, – возразила Халима.

   – Им, действительно, незачем знать кто я, – согласилась Нелли с сопровождающей. – Когда заметка выйдет, занесу газету и смоюсь.

   Халима-ханум поинтересовалась у Тамары, не получила ли она свидетельство о смерти. Та ответила, что и не собирается.

   – И я. Из этого дома выйдет только мой труп. Потом пусть делают что хотят.

   Обе женщины не нуждались в небольшом денежном пособии семьям шехидов[здесь "павших за Родину"]. Коммунальные услуги для Халимы оплачивали дети, Тамара – сама. Что же до Ульвии, то ее мать вышла замуж за состоятельного вдовца, обеспечивающего ребенка, как принцессу.

   Между тем сестра Дадаша принесла ту же странную фотографию, и снова первым вышел из тумана седовласый мудрец. Потом появились сразу пятеро; когда возник образ шестого, старец исчез. Нелли уже не растерялась. И тут ее осенило: кто-то из них жив! Она искренне пожелала, чтобы им оказался сын Халимы.

   Уже смеркалось, Несмотря на уговоры Тамары, журналистка отказалась переночевать у нее. Завтра с утра она должна была стричь двух клиенток.

   В отношении газетных статей планы немного изменились. Под рукой уже были две готовые заметки о преподавателях, а Ясемен Солмаз не могла оплачивать больше пяти публикаций в месяц. Через две недели день рождения Сейрана Ульви. Значит, материал о нём идет первым. Потом про Умида. Так что с матерью Рената, любовницей Ифтихара и с кем-нибудь из родных гармониста Абдула можно встретиться и позже.

   В автобусе девушка вытащила загадочную фотографию, чтобы посмотреть, кто появляется первым, а кто последним, но на сей раз чуда не произошло. Все ее попытки анализировать это в рамках логики и разума закончились тем, что она проехала свою остановку.
   В одном не вызвавшем доверия модном  голливудском триллере Нелли видела, как по фото можно определить жив человек или умер. Уже дома она, как тот киногероя, внимательно всматривалась в лица на снимке компании родственников, некоторые из которых были в ином мире. Взгляд умерших отливал холодом.

   – Чертовы шуточки! Я и так знаю, кто где.

   Не находя покоя, она снова вытащила снимок «Шестерки Уимида». Глаза Дадаша показались живыми.

   – Пожалуйста, дай знать о себе, – прошептала она.

   Взгляд ударника поблек.

   – Ты мертв. Это я хотела, чтобы ты воскрес, потому что у тебя нет детей.

   Потом девушка переключилась на лицо Умида.

   – Оставь меня в покое. Мне и тут хорошо, – отчетливо раздался голос, и пошевелились губы кларнетиста.

   Потрясенная Нилуфар положила карточку в ящик и легла в кровать с надеждой, что во сне  Умид раздобреет. Сон не шел. Сравнивая голоса из песен, она пришла к выводу, что с ней разговаривал Сейран.

   Снова достав снимок, девушка вперилась в загоревшиеся жаждой жизни синие глаза музыканта за синтезатором.

   – Этот трюк я впервые увидела у тебя дома. Может, объяснишь, в чём дело.

   Пианист не отреагировал.

   – Знаешь что? – она повысила тон. - Ты мне больше понравился в саду с лейкой в руках. Здесь ты похож на бандюгу.

   – Потому что ты влюбилась в него, – услышала она незнакомый женский голос.
   – Кто ты? – спросила Нелли среди ночи.
   Тишина. Дверь заперта, а Ясемен-нене мирно дремлет.
   – С ума сойти! Отпишусь, раз обещала. Потом забуду про них и спиритизм!

   После сдачи в редакцию первых двух заметок о «Шестерке Умида», автор испытала необъяснимое чувство, будто сделала подарок дорогому человеку. Ей было приятно постоянно думать о Сейране Ульви, слушать его песни и игру, рассматривать фотографии. К тому времени она встретилась с его другой сестрой Тамиллой, которая дала еще несколько карточек; она взяла, не зная зачем. Ведь в газете будут опубликованы только две. Пора бы про ударника начинать, а журналистка не отрывается от пианиста, прижимающего к груди дочурку. По телу девушки проходит дрожь, будто мужчина держит ее руку в своей или гладит мягкие волосы и плечи.

   – Неужели и вправду влюбилась? Глупости. Он же в небесах! И в журнале напишу. Пусть это и много денег отнимет, но я сделаю то, чего душа просит.

   На другой день Нелли попросила бабушку Ясемен помочь с хорошей гадалкой, якобы для репортажа на модную тему. Та с удовольствием поделилась адресами и телефонами ясновидящих и целительниц, чьими услугами охотно пользовалась, в отличие от бабушки Солмаз.

   Продолжение: http://www.proza.ru/2017/06/20/178


Рецензии
Я так пологаю усобших следует помнмть и всегда в день памяти о них, их помнить. К гадалкам не хожу, но иногда им верю. Видимо каждый имеет свою точку зрения на это. Написано интересно оценка 5! С уважением Татьяна!

Татьяна Чижик   21.08.2017 05:23     Заявить о нарушении
Благодарю Вас, Татьяна!
С наилучшими пожеланиями,

Басира Сараева 2   21.08.2017 05:45   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.