Ашатан. Глава 2

    Они мне позвонили лишь спустя две недели после того знакомства. Всё это время я только и делал, что ждал звонка. Ждал и боялся его одновременно. Больше всего меня смущала одна вещь: они ни слова не сказали об оплате своей "услуги". Я, как человек, разменявший четвертый десяток лет жизни, уже давно не строю иллюзий по поводу существующей действительности, а она такова, что за всё нужно платить. Так или иначе. За что-то деньгами, за что-то временем, за что-то здоровьем, за что-то друзьями и близкими, а за что-то необходимо пожертвовать совестью и возможностью оказаться после смерти в раю. За ночь с чужой женой мне так же нужно будет так или иначе заплатить. Конечно, удобнее и безопаснее это было бы сделать с помощью банковских ассигнаций или кредитной карты, но в тот день, в момент, когда всё уже было решено, едва я заикнулся о щедром вознаграждении, ее глаза сверкнули с таким гневом и ехидством, что я тут же заткнулся и больше не поднимал этот вопрос.
   Ее звали Наталья. Наташа. Если бы я встретил подобную женщину при других обстоятельствах и если бы она была свободна, я бы тотчас забыл о своей холостяцкой программе на ближайшее время. Я бы встал на перезагрузку и залил в себя новую прошивку версии "Женат и счастлив". Ради такой женщины можно было забыть это пресловутое слово "свобода". Но такие женщины никогда не бывают свободными. Ни дня. И достаются они исключительно таким существам, как ее муж…
    И вот настал день, когда ее муж (Николай) позвонил мне и назначил встречу. Хорошо помню этот неприятно хрустящий крякающий голос в трубке: "Ждем вас завтра в четыре часа по адресу: Московская улица, 24, 88. Оговорюсь сразу: мое присутствие будет дистанционным - я буду наблюдать за происходящим через систему видеонаблюдения. Эта мера исключительно ради безопасности моей жены. А так же перед началом встречи вам необходимо будет подписать небольшое соглашение, которое исключит любые посягательства с вашей стороны в отношении нас, и обезопасит вас от любых преследований с нашей стороны". И дальше он произнес следующее: "Моя жена - сокровище. Ей нет цены, потому мы и не просим никакого вознаграждения. Просто мы решили вдыхать эту жизнь, не стесняясь, полной грудью, на не отхлебывать украдкой. Так что будьте спокойны относительно этого вопроса".    

   Лифт поднял меня на двенадцатый этаж, выпустил в ухоженное помещение с развешенными по стенам декоративными вьющимися растениями в горшках. Осмотревшись, я быстро сообразил, в каком направлении двигаться дальше, нашел нужную квартиру, постоял немного, откашлялся, засунул в рот пластинку жевательной резинки и, наконец, нажал кнопку звонка.
   Из квартиры не донеслось ни звука. Подождав немного, я позвонил еще раз, после чего донеслось: "Открыто, проходите!" Я вошел. Чистая уютная прихожая, оклеенная золотистыми обоями, показалась мне смутно знакомой, будто я когда-то был в этом доме. То самое чувство, де жа вю…
   – Наталья? – сказал я негромко и снова откашлялся.
   – Да-да, разувайтесь, раздевайтесь. Договор на тумбочке, – прилетел откуда-то из глубины квартиры тихий нежный женский голосок.
   Я разделся, снял ботинки. Увидел отпечатанный на принтере лист бумаги, начал читать… М-м, всё грамотно… Да-да, конечно, я не буду пытаться встретиться с Натальей без ведома и согласия ее законного мужа… Встречи будут назначаться исключительно Натальей и Николаем в удобное для них время… Видеозаписи встреч не будут выложены в Интернет… Любые финансовые притязания с обеих сторон должны быть исключены…
   Я расписался и сообщил об этом.
   - Теперь проходите в спальню, первая дверь направо по коридору.
    И я оказался в интересно обставленной тесноватой, но уютной спальне. Большая двуспальная кровать с причудливо украшенным изголовьем занимала довольно внушительную ее часть. Черно-белые обои, серые бра и зеркала на стенах, небольшой шкаф и маленький серебристый столик у кровати. Присмотревшись, я обнаружил четыре видеокамеры. Две были почти незаметно вмонтированы в потолок с разных сторон относительно кровати, третья смотрела черным глазом из стены прямо над изголовьем, четвертая угадывалась в стене напротив под картиной с ночным полуфантастическим пейзажем неизвестного автора. Сесть, кроме как на кровать, покрытую монохромным покрывалом с изображением огромной белой понтеры, было некуда, потому я остался стоять на месте. «Моя жена – сокровище. Ей нет цены», - крутилось у меня в голове.

   Простояв несколько минут в полной тишине, я подошел к окну и хотел уже заглянуть за плотные сиреневые шторы, чтобы оценить вид из окна, но в этот момент за моей спиной раздался голос: "Здравствуйте, Александр. Я готова". Обернувшись, я увидел ее…
   Она стояла в коротеньком черном халатике, на фоне которого ее белые волосы казались особенно яркими и ослепительными. Первым делом взгляд невольно упал ниже кромки халата и оценил не очень худые, но безупречно выточенные ножки. Потом поднялся выше и различил присутствие груди моего любимого второго размера. И, наконец, я посмотрел ей в глаза. То ли от неяркого освещения, то ли еще из-за чего-то ее глаза показались мне черными, как ночь, хотя при первой встрече они были светлыми прозрачно-серыми.
   Конечно, я не мог придти без подарков. Со мной был роскошный букет, бутылка элитного шампанского и золотое колье, которое я намеревался преподнести Наталье в конце встречи. Я подхватил с кровати букет и неспешно подошел к ней, протянул цветы, выдал несколько дежурных фраз. Принимая букет, она бросила на меня несколько заинтересованных коротких взглядов.
   С близкого расстояния я разглядел морщинки вокруг ее глаз – единственное, что выдавало ее возраст. «Да, детка, - подумал я, - тебе явно за сорок, но тебе хватило ума обойтись без пластических операций и без ботокса. Иначе бы ты выглядела за пятьдесят».
   – Спасибо за цветы, – сказала Наталья, приняв букет. – Муж любит, чтобы мне дарят эти букеты. Но они почему-то очень быстро вянут, и уже на следующий день их приходится выбрасывать. Я поставлю их на кухне, хорошо?
   – Конечно, – улыбнулся я. – Вы будете шампанское?
   – Нет, если хотите, я принесу вам бокал, выпейте сами.
   – Нет, спасибо, я вам принес. Оставьте детям на Новый год.
   – Хорошо, – она снова посмотрела на меня и, улыбнувшись, ушла относить букет. Я энергично потер лицо ладонями. «Все-таки хороша! Не зря, не зря я приехал! И чего я так трусил? Все хорошо будет. Им просто по кайфу так развлекаться. Все будет ок!»
    – Наталия, можно задать вам один вопрос? – неуверенно проговорил я, когда она вернулась.
   – Задавайте! – улыбнулась она и посмотрела на меня долгим открытым взглядом.
   - Как вы себя сейчас ощущаете? – проговорил я и тут же затараторил, не дав ей ответить. – Ваш муж предупредил меня, что будет наблюдать за нами в камеры. Я, правда, уже совсем не думаю об этом. Глядя на вас, я могу думать только об одном. Вы прекрасная женщина! И в другой ситуации я бы нашел другие слова, но сейчас мне так хочется просто быть с вами, и для меня кажется странным, что мы с вами сейчас должны будем раздеться, хотя даже в ресторане не посидели. Вдвоем не посидели… Это очень непривычные ощущения. Я впервые так странно себя чувствую, вы уж простите…
   - Александр! – Наталия смотрела на меня смеющимися глазами. – Вы мне тоже понравились, иначе бы мы вас не пригласили. Видно, что вы человек деловой, а я люблю деловых мужчин. Не люблю, кто просто языком трепет. Мужчина должен быть занят делом, иначе он перестает быть мужчиной. Кем вы работаете? Вы бизнесмен?
  Я немного рассказал о своей работе, о том, как сделал карьеру, о том, что мечтаю со временем выкупить половину доли доходов нашей фирмы. При этом я наблюдал, как внимательно слушает меня собеседница, и чувствовал, что я действительно ей нравлюсь. И хотя я привык нравиться женщинам, внимание Натальи меня волновало и трогало.
   - У меня смутное ощущение, что мы с вами были когда-то знакомы. Очень давно. Может, в детстве, - я перевел разговор на тему, которая волновала меня сейчас намного больше моей карьеры.
   - Об этом мне говорят все мужчины, - улыбнулась Натали.
   - И еще: когда я зашел к вам, мне и ваша квартира показалось знакомой…
   - Сами понимаете, что вы здесь впервые.
   Я намеренно взял паузу. Мне уже не терпелось приступить. Стесняться было бессмысленно, я открыто уставился прямо в глаза моей новой "подруге", ничуть не скрывая своего желания наброситься на нее и начать осыпать ее тело поцелуями.
   – Душ справа по коридору. Белое полотенце увидите, - и она опустила глазки, но я успел заметить, что в них тоже было желание!
   «Ах, какая женщина! Какая женщина! Мне б такую!» – крутилось у меня в голове, пока я намыливал свои чресла.
   Когда я примчался в спальню, Наталья уже лежала под одеялом, свернувшись калачиком.  Посмотрев на меня сквозь щелки сощуренных глаз, она сказала:
   - А я что-то тут уже замерзла, пока тебя ждала.
   - Сейчас согрею…
   Я подумал, что начинать с поцелуя в губы было бы не очень корректно по отношению к мужу. И я начал с руки. Целуя ее пальчики, я старался не прикасаться к обручальному кольцу. Мои губы двинулись вверх по руке, дошли до плеча и завернули вниз. Одеяло стало приоткрываться сантиметр за сантиметром. Обнажилась грудь, и я впился в торчащие соски. Потом стал опускаться все ниже и ниже, пока не обнаружил, что талию Натали опоясывают три золотые цепочки. Я на мгновение замер, и тут же раздался тихий голосок:
   - Эти цепочки однажды приснились мужу. Он увидел во сне, что я занимаюсь сексом с другими мужчинами в этих цепочках. Где-то их купил, и теперь мне всегда их приходится надевать перед тем этим. Правда, нелепо они смотрятся?
   - Вам так кажется? С вашей талией можно все что угодно. Мне кажется, вам подойдет любое украшение, - отозвался я.
   В какой-то момент я осознал, что Наташа практически не двигается. Можно было подумать, что мои поцелуи и ласки оставляют ее равнодушной, но каким-то звериным чутьем я чувствовал, как горит и изнывает ее тело. А когда я осторожно прикоснулся рукой к ее лону, отпали последние сомнения – она меня хотела так же дико, как и я ее.
   Лаская ее лоно, я вдруг не на шутку испугался, что могу опростоволоситься, как голодный неопытный юнец, завершив дело, не успев его начать – так велико было мое желание… А она все не шевелилась. Я решительно отбросил последние сомнения, лег на нее сверху и впился в губы. Наташа не отстранила меня. Напротив, она охватила руками мою шею и ответила на поцелуй с бешеной энергией. И это было только начало волшебства.
   Она вдруг резко перевернула меня на спину, села сверху и принялась ласкать мою грудь. Опускаясь всё ниже и ниже, она дошла до истекающего слюной зверя и быстро пленила его своим ротиком. Это вынести было уже невозможно, я ничего не смог с собой поделать… Ее ротик наполнился моей спермой.
   – Какой ты сладкий и быстрый мальчик, – прошептала она.
   – Позор, – отводя взгляд, пробубнил я.  – Со мной такое впервые. Но мне, правда, никогда не было так хорошо… Просто чудеса какие-то…
   – Это всё? Или ты способен продолжить? Мне очень понравился твой член, и я хочу его почувствовать не только в ротике…
   Из ее глаз на меня брызгало первобытное соленое солнце. Не прошло и минуты, как я почувствовал, что готов снова и на этот раз смогу продержаться значительно дольше…
   Но я не спешил в нее входить. Я довел ее до исступления, лаская языком и пальцем ее лоно. А потом она тихо произнесла:
   – Хочу, чтобы ты вошел в меня сзади, и чтобы потом твоя сперма стекала по моей ножке…
   Повернув ко мне свою попку, она изогнулась так, что мне стало страшно за ее позвоночник. И вот настал этот сокровенный миг слияния мужского и женского. Инь и янь. С чего начался этот мир? Люди что-то сочиняют, выдвигают гипотезы. Для меня всё предельно ясно: эта вселенная началась с оргазма…
   Я осторожно проник в ее лоно и начал неторопливо двигаться, наслаждаясь каждым мгновением. Иметь такую хорошенькую попку в сорок с лишним лет – это чудо! А кожа! Не каждая двадцатилетняя девчонка может похвастаться такой бархатистой и эластичной кожей…
   Двигаясь в ней, я то и дело останавливался, словно ставил жизнь на паузу, чтобы как можно глубже впитать в себя эти сакральные мгновения, и то, что в этот момент за нами наблюдает ее муж, у меня ни разу и мысли не возникло, настолько я отрекся от всего постороннего…
    – Ты что всё время застываешь? – вернул меня в реальность ее голос. – Ты можешь нормально это сделать?
    – Да, могу. Просто ты…
   – Так давай же, посильнее и побыстрее! – скомандовала Наташа.
   И я заработал, как отбойный молоток. Чтобы не кончить раньше нее, я старался не смотреть на ее попку.
   – Вот как ты можешь! Еще сильней! Ты можешь еще сильней? – она обернулась, и я увидел, что ее лицо исказила гримаса боли.
   – Тебе больно? – испуганно прошептал я, снова остановившись.
   – Да нет же! Хочу еще! И посильнее!
   Тут я разогнался, как мог. В голове словно вакуум образовался, сладкая волна подкатила к низу живота. Наташа изогнулась еще сильнее и застонала. Почувствовав неизбежное, я схватил руками ее бедра, сделал несколько финишных мощных ударов и со всей силы вогнал свое орудие в самую ее глубину. Она издала не очень громкий, но протяжный лимонно-сладкий крик, и в тот момент, когда мои струи стали наполнять ее, она сама прижалась ко мне с такой силой, что я чуть не скатился с кровати…
   Что сказать? Это был самый сладкий оргазм в моей жизни. Самый, если можно так сказать, одухотворенный. Если бы я знал, какую цену придется за него заплатить!
   Приняв душ, мы еще долго лежали и гладили друг друга, о чем-то болтали – уже и не вспомнишь, о чем. Помню только, что спросил ее, не считает ли она изменой то, что у нее произошло со мной и, как я понял, происходило не раз с другими мужчинами. Она мне ответила:
   - Измена – это когда делаешь человеку больно. Или когда исподтишка. А если мне было хорошо и ему приятно, то почему бы и нет?
   То и дело я ловил себя на мысли, что мне не хочется расставаться с этой женщиной. Хочется пойти выпить с ней кофе, потом заказать в ресторане для нее что-нибудь вкусненькое, потом посидеть в обнимку перед телевизором…
   И еще мне казалось, что она тоже этого хочет, но когда пришло время одеваться и уходить, я заметил, что в ее глазах словно кто-то шторы задвинул. Увидев в моих руках колье за сто пятьдесят тысяч рублей, она кивнула на тумбочку в прихожей, с которой уже исчез подписанный мной договор, и не сказав на прощание ни слова, проводила меня лишь легким кивком головы.


Рецензии