Мертвый город. Глава 6. Скол

   Они метались по пустым равнодушным обломкам много часов. Полицейский участок, пожарная часть, школа, детская поликлиника, - все было заброшено и разрушено до основания. Страшные, чумные декорации проникали в каждую пору, отравляли кровь, дурманили разум. Они были в центре хаоса. Их было только двое.
  Отчаяние медленно вгрызалось в их оглушенное сознание, опустошая, лишая их сил.
  Страх. Растерянность. Непонимание. Все это сплеталось между собой в причудливый объемный узор, не оставляя ни малейшего просвета для надежды и напрасного ожидания.
  Саша хотел только одного: проснуться. И никогда больше не видеть подобных снов.
  Утомленные окончательно, они приблизились к мрачному одинокому зданию, оскалившемуся мутными резцами выбитых стекол. Яркая красно-желтая вывеска болталась на хлипком креплении, готовая в любую секунду камнем сорваться вниз. Кафе «Астория». Саша сглотнул сгусток голодной слюны. Желудок недовольно заворчал, как старый, погрязший  своем одиночестве, сосед, немедленно требуя хоть какой-нибудь пищи.
  - Давай зайдем, - предложил он шатающемуся от усталости Марку.
  Им действительно не мешало отдохнуть.
  Внутренности кафе были искусно обезображены. Словно безумный скульптор прошелся огромным резцом по теплым когда-то стенам, дорогой глянцевой мебели, сверкающим стеклам витрин. Все было раздавлено, сломано, уничтожено без капли жалости и сомнений.
  Саша прошел на кухню. Марк остался сидеть в зале, примостившись на узком материке изодранного в клочья дивана.
Кухня являла собой нагромождение обломков некогда царившего здесь уюта. Он ясно представил, как совсем недавно здесь витали пряные изысканные ароматы, слышался звон белоснежных сверкающих тарелок, бодрый стук остро заточенных ножей, тонкое тесто мелькало в руках умелых поваров. А теперь... Зияющая пустота раскрытой духовки, заляпанной застарелым жиром, напоминала вход в маленькую игрушечную преисподнюю. Рассыпанная по полу крупа была изрядно подпорчена поголовьем расплодившихся мышей. Дверцы шкафов сорваны с петель, повсюду валялись столовые приборы, потемневшие, густо покрытые зеленой крошащейся коркой. Холодильник он отмел сразу. Света не было, и все, что там хранилось, давно превратилось в размякшие разноцветные останки. Он терпеливо шарил на пыльных растрескавшихся полках, заглядывал в темные норы шкафов, с лязгающим шумом двигал тяжелые заледеневшие жаровни. 
  Ему повезло. В закутке между вытяжкой и плитой он обнаружил стройную батарею чуть помятых консервных банок. Вскрыл их  ржавым консервным ножом. Отнес в зал, бережно установил на шатком трехногом столе.
Они проглатывали пищу, не жуя. Их одолел запоздалый голод, который был согласен на все. Насытившись, Саша откинулся на спинку дивана и посмотрел на Марка. Тот сидел, жадно расправляясь с едой. Глотал, давился, снова пихал куски в расщелину своего маленького безвольного рта. Саша торопливо отвел взгляд. Наконец, Марк перестал жевать и поднял глаза на Сашу.
 - Я очень давно не ел, - виновато сообщил он.
  Вдруг, словно вспомнив что-то важное, суетливо полез в карман. Долго шарил там, то и дело задевая Сашу острым плечом. Наконец, вытащил из кармана зажигалку и протянул ему. Его глаза светились от счастья. Он знал, что это самый лучший подарок.
 - Где взял? - быстро спросил его Саша.
 - Нашел. Пока ты был на кухне. Валялась на полу. Там, в углу.
  Саша задумался. Он ни капли не доверял этому человеку. Марк скрывал от него что-то тяжелое, многослойное, свернувшееся тугим смертельным кольцом. Что-то плохое. Он прятал это что-то от всех, ревностно берег, защищал отчаянно и самозабвенно, укрывая в своих узких ладонях.
 Быстрым, едва уловимым движением Саша забрал у него зажигалку. Стараясь не касаться его влажной прохладной кожи. Достал сигареты, поднес хлипкое дрожащее пламя к лицу, нетерпеливо затянулся.
  Некоторое время они сидели молча.
  Наконец, Саша собрал в своей затуманенной голове все необходимые ему мысли и обратился к Марку.
 - Скажи честно, ты знал его?
 - Кого? - настороженно спросил Марк. Саше захотелось его ударить. Он понимал, что Марк спросил это только затем, чтобы выиграть время. Чтобы дать себе возможность спастись из расставленных Сашей ловушек.
  - Того мужика с ружьем. Ты знал его?
 - Я же сказал, я впервые его увидел, - голос Марка стал по-детски капризным, безвольный подбородок задрожал, словно от холода.
 - Я не верю тебе, - Саша в упор посмотрел на него. Марк не выдержал и отвернулся.
 - Твое право, - тихо ответил он.
 - Ты правда убил его дочь? - Саша продолжал задавать вопросы, ничего не ожидая и ни на что не надеясь. Он понимал, что не услышит от этого человека ни слова правды.
 - Нет! Я же сказал тебе — нет! - он вскочил с места, вытянулся в струну, оскалился, обнажая мелкие желтоватые зубы.
 - Ладно, - миролюбиво произнес Саша. - Давай оставим эту тему. Пока. - он сделал акцент на последнем слове, давая понять Марку, что он этого так не оставит. Что рано или поздно он найдет ответы на все свои вопросы.
 - А близкие люди у тебя есть?
  Марк отрицательно помотал головой.
 - Мать?
 - Отец?
 - Жена?
  Марк едва заметно вздрогнул. Если бы Саша не следил за ним пристально, отмечая любое изменение в его лице, он бы и не заметил этого.
  Некоторое время они молчали. О себе Саша не сказал ни слова. Делиться чем-либо с человеком, который блуждал в лабиринте собственной лжи, он не хотел.
Марк снова присел на диван, как можно дальше от Саши, осторожно балансируя на его неустойчивой поверхности.
 -  Как думаешь, что случилось вообще? Ну, там, снаружи, - Саша махнул рукой в сторону закрытой двери.
 - Там... там произошло что-то страшное. Что-то плохое. Непоправимое.
 - Ясен хрен, - невесело усмехнулся Саша. - Но что это? Ядерный взрыв? Стихийное бедствие? Война? Эпидемия? Что это?
 - Я не знаю... Я даже боюсь предполагать...
 - А ты не бойся! - ободряюще произнес Саша, похлопав его по плечу. Он хотел разворошить его, выцарапать из-под блестящей уродливой маски его истинное лицо. - Время у нас есть. Спешить нам некуда.  Давай порассуждаем. Ты же умный человек, ты же врач. Выскажи свои предположения, а я послушаю. Только в туалет схожу, подожди минуту.
  Он поправил ружье, ненадежно прислоненное к голой облезлой стене, украшенной бахромой осыпающейся штукатурки, и тяжело поднялся с дивана. Скрылся в темном, пропахшем сыростью, коридоре.
  Когда он вернулся, Марк стоял перед ним. Неподвижно и прямо. Неестественно прямо. Как бабочка, пронзенная иглой пытливого натуралиста. В его бледных руках было оставленное им оружие. Он целился в Сашу.
 - Ты чего? - Саша удивленно замер на месте, словно с размаху врезался в плотное невидимое стекло.
  Некоторое время Марк молчал, не отводя от него черных провалов неподвижно застывших глаз. Он вгляделся в них. В их обманчивой призрачной глубине медленно разрасталась воронка безумия. Она обрастала плотью, она жадно и неумолимо пожирала пустое пространство вокруг себя. Она становилась реальной.
 - Ты хотел уйти! Ты хотел бросить меня тогда! - выкрикнул Марк в его изумленное лицо. Саша не сразу понял, что он имеет в виду. Потом вспомнил последнюю просьбу бородатого мужика в больничном дворе. Это воспоминание заволокло рябью, подернулось легкой дымкой, словно все случилось в далеком прошлом, а не пару часов назад. Марк продолжал швырять в него обвинения. - Ты жестокий! Равнодушный! Тебе плевать на других!
  Это задело. Может, отчасти это и было правдой, но не ему было об этом судить. Он не имел на это права. Он был для этого слишком ничтожен.
 - Что ты несешь, придурок? Я тебя из сортира за волосы вытащил, забыл, что ли?
  Саша смотрел на его худое костлявое тело в грязном оборванном халате. На тонкие руки, неуверенно скользящие по совершенным изгибам направленного на него оружия. На бисеринки пота над верхней губой. На лихорадочный румянец, небрежно размазанный по небритым щекам. Он был жалок. И при этом смертельно опасен.
 - Я не верю тебе! - Марк обрушился на него с новой силой. - Я не хочу тебе подчиняться! Почему ты решил, что ты главный?
 - ТЫ хочешь быть главным? - помолчав, спросил его Саша.
  Марк растерянно моргнул и ничего не ответил. Он просто стоял в нескольких шагах от своего придуманного врага, смотрел на него и молчал. Ружье ослабло и выгнулось в его руках, почувствовав слабость своего нового хозяина. Вдруг Саша понял, что он не выстрелит. Он не способен на такое, в нем нет внутренней силы, решимости. Нет острого злого стержня, едва касающегося жесткой оболочки сердца. А самое главное: он до смерти боится остаться один.
 - Ладно, пойду я, - Саша отвернулся от него, жалкого, прочно увязшего в собственных страхах, и сделал легкое движение по направлению к выходу.
 - Стоять! - Марк закричал ему вслед, его голос резким фальшивым аккордом зазвенел в полупустом помещении.
   Саша медленно обернулся.
 - Я выстрелю! Ты не знаешь меня! Я выстрелю! - угрожающе выкрикнул Марк.
 - Стреляй, оно не заряжено, - Саша отмахнулся от него, как от назойливого насекомого. Снова повернулся к нему спиной.
  Он дошел до середины зала. Ровно до середины.
  Ружье с глухим стуком упало на пол. Марк догнал его, упал на колени, вцепился в его ноги своими ослабевшими, дрожащими пальцами, еще мгновение назад сжимающими неподъемную для них тяжесть.
 - Прости меня! Пожалуйста! Прости! Я не знаю, что на меня нашло!
  Саша брезгливо оттолкнул его от себя. Прошел в дальний угол зала, поднял брошенное Марком оружие. Приятная тяжесть наполнила его ощущением безопасности. Марк следил за ним, как больной дикий зверь из своего надежного укрытия.
 - Оно же... не заряжено? Ты сказал, оно не заряжено… - тихо произнес Марк.
 - Я пошутил, - резко ответил Саша. Поставил ружье на предохранитель, забросил его на плечо.
  И быстрым шагом направился к выходу.
 - Не бросай меня! - в отчаянии выкрикнул Марк. - Я боюсь один! Я не хочу! Я не смогу!
  Саша остановился. Достал из кармана сигареты и закурил. Он стоял перед сломленным, обезумевшим от страха Марком и не чувствовал себя победителем. Марк плакал, закрыв руками лицо.
  Он докурил сигарету. Бросил окурок на пол, придавив его тяжелым ботинком.
  Кинул в сторону Марка скупую небрежную фразу: «Пошли».


Рецензии