Неоконченная запись

Дорогие дети!
Вы, наверное, очень удивитесь, обнаружив мои записи. Сразу хочу вас предупредить: это не дневник, который ведут ежедневно либо еженедельно и в котором отмечают интересные события, происшедшие за некий промежуток времени, делятся своими мыслями, чувствами, ощущениями по поводу и без повода. Вы прекрасно знаете, что я раньше писать не любил. Писал редко даже письма, пребывая в длительных командировках, за что от вашей мамы, моей любимой жены, мне часто делались строгие выговоры. За всю жизнь я, быть может, написал с десяток коротеньких писем, многие из них умещались даже на почтовых открытках.

Но писать мне всё-таки приходится, хотя эту тяжёлую повинность я затягиваю до последнего и делаю с большим скрипом. Это – отчёты. Здесь уж мне деваться некуда, так как связано с работой. Однако технические отчёты писать гораздо легче, чем содержательные письма, красочно описывая природу, события, свои мысли и чувства. В отчётах, как правило, используются стандартные инженерные мысли и фразеологические обороты. Такая система письма в нашей инженерной среде называется “рекле” от сочетания режу-клею, то есть из копий старых отчётов вырезают целые абзацы, наклеевают на чистый лист, что-то дописывают, меняют названия объектов, специфику работы и тому подобное. Потом машинистка начисто всё перепечатывает. Фантазии и полёта мысли здесь, конечно, маловато, хотя сам проект может представлять огромнейшую ценность.

В последнее время меня с безудержной силой потянуло к перу, хочу оставить после себя хоть что-то в письменном виде. Ведь сказанное, допускаю даже очень умное, со временем может забыться, но не письменное... “Что написано пером, не вырубишь топором!” В общем, сегодня, в день своего шестидесятилетия я делаю необычный почин: начинаю выкладывать на бумагу (конечно, не регулярно, а эпизодически – от случая к случаю) как с возрастом меняется моё физическое и духовное состояние, моё мировоззрение, мои мысли, чувства, ощущения.

Постараюсь описывать всё довольно откровенно, иначе хорошее начинание лишится всякого смысла. Красочного описания у меня, я в этом уверен, к сожалению, не получится. Не буду я касаться вопросов политики, событий в стране и мире, исторической эпохи, в которой мне довелось жить до вас, и сейчас мы живём вместе. В подобных вопросах я не пророк и всегда был далёк от политики. Грязное это дело, непорядочное. Вы взрослые, хоть для меня навсегда останетесь детьми, сами уже родители, видите, знаете по кинофильмам, книгам, газетам все перипитии нашей жизни. Возможно, из моих записей – хотелось бы на это надеется! – вы сделаете для себя полезные выводы. На моём примере (благодаря нашей общей генетике!) вы узнаете, что ожидает вас в старости, которая, к величайшему сожалению, и у вас не за горами, будете в какой-то мере подготовлены к встрече с ней. Возможно, вы последуете моему примеру (очень хотелось бы!) и решитесь оставить что-либо в письменном виде своим детям, моим внукам, те – своим детям и так далее... И эта традиция многие поколения будет продолжаться. Если же вам покажется, что от моих записей нет никакой пользы, то использованная бумага, по крайней мере, пригодится для розжига камина на даче.
**********
29 января 1988 года.

Мне шестьдесят! Спокойно могу уйти на пенсию, о чём так мечталось в молодые годы и в трудные периоды жизни. Могу уйти, но... дудки, не уйду. Я ещё полон сил и энергии, пользуюсь на работе авторитетом, коллеги и руководство меня уважают. Уйти сейчас было бы с моей стороны огромной глупостью – не только в плане материальном, но и в духовном. Уход означал бы подписание себе смертного приговора. Большинство моих коллег и товарищей сгорело буквально через пару-тройку лет после выхода на пенсию. Конечно же, и я это прекрасно понимаю, кто-то ждёт – не дождётся, когда я освобожу место для продвижения по службе и, соответственно, повышения зарплаты. Но ничего, пусть подождёт, молод ещё, время есть, и подарок ему на своё шестидесятилетие я делать не собираюсь.

А ведь совсем недавно мне было пятьдесят. Вы даже себе представить не можете, как я переживал приближение круглой, знаковой даты. Половина века! Всеми силами я старался скрывать переживания, но внутри у меня всё бурлило, кипело. Жена, ваша мама, конечно, всё видела и старалась подбодрить, успокоить меня. Сон у меня пропал начисто за месяц до юбилея. Вы только вдумайтесь: век! Это и так много, и так мало. От такого далёкого, казалось бы, Рождества Христова нас отделяет всего лишь около двадцати веков. Но как это было давно! Однако моя коротенькая жизнь добавила половину века к этим двадцати, и это примерно два с половиной процента. Каких-то сорок моих жизней тому назад были ещё античные времена. Трудно себе это представить, ещё труднее – поверить! При всём при том для меня индивидуально половина века – большая часть моей жизни. Вряд ли мне суждено прожить ещё столько же, но ведь это так мало, жизнь только начинается, должна быть на подъёме, а не на спуске, не двигаться к концу... Волнительную дату я всё-таки сумел пережить.

Прекрасно помню то время, будто было это совсем недавно, прошло не десятилетие, а от силы – год. Чувствовал я себя тогда молодым, сильным, седины почти не было, лишь небольшие светлые пряди проглядывали в волосах. Больше тридцати пяти никто мне не давал. Близкие друзья по-прежнему, как в молодости, называли меня чёрным; некоторые к тому времени превратились из рыжих и чёрных в полностью белых и лысых. Седина, правда, пробивалась в моих усах и в бороде; мне приходилось маленькими ножничками выстригать белые волосинки. Очки с малыми диоптриями я надевал только на работе и дома – при чтении, на улицу выходил без них.
Мне не только не давали мои годы, я на самом деле физически ощущал себя молодым.

Я был жилистым, поджарым, мог без передышки плавать по три – четыре часа кряду; проходил в быстром темпе, не задыхаясь, километров пятнадцать; лифтом на работе обычно не пользовался – на шестой этаж поднимался легко, без одышки; на турнике подтягивался с десяток раз, поднатужившись, мог дотянуть и до пятнадцати; держал на вытянутых руках с полминуты, даже более, прямой угол. А вы, молодые, к своему (и моему тоже) стыду, не можете даже ноги поднять до девяноста градусов. Берите с меня пример, тренируйтесь! Правда, животик у меня немного выпирал, но это не только возрастное, у многих молодых он выпирает поболее тогда моего. Отметьте такой интересный нюанс: когда я на недельку – другую уезжал в командировку или заболевал, то для обретения прежней физической формы мне достаточно было всего лишь одного – двух дней тренировки. Хоть я и ощущал себя молодым, но сознавал, что появилась угловатость в движениях, небольшая, как мне кажется, заторможенность реакции, ещё кое-что возрастное...
 
В пятьдесят, что скрывать, мне ещё очень хотелось продвижения по службе. Я был непрочь занять более высокую и ответственную должность, и не только по чисто материальным соображениям. Было у меня желание, была уверенность, я чувствовал силу, знал, что потяну. Увы, не сложилось! Человек, чьё место я надеялся занять, всё не уходил на пенсию, как не хочу сейчас уходить я. Теперь-то я его прекрасно понимаю. Но когда он всё-таки ушёл, я уже был для той должности несколько староват. Ничего не поделаешь! Но всё, что случается – случается к лучшему. Закономерность правильная! Я спал спокойно, сохранился в лучшей физической и духовной форме. На той более ответственной должности мой старый начальник заработал парочку инфарктов. А новый, едва заняв место старого, почти сразу получил первый серьёзный звоночек: скорая увезла в больницу прямо с заседания. Ценность и важность таких вещей, как душевное равновесие и спокойствие, осознаёшь лишь после того как они нарушены. Когда чувствуешь силы, не думаешь о возможных последствиях, связанных с более высокой должностью, рвёшься вверх по служебной лестнице.

В пятьдесят я каждый день приходил на работу чисто выбритым, брызгался одеколончиком, в свежей светленькой рубашечке (ваша мама всегда мне тщательно одежду выглаживала) с запонками, при галстучке. Женщины относились ко мне с неподдельным интересом, обострённым чутьём чувствуя мужскую притягательную силу. С ними было приятно поговорить, обменяться комплиментами, затеять, между прочим, лёгкий флирт. Вы, наверное, улыбнётесь! Но не подумайте чего-нибудь плохого. Знаю, что в анекдотах подразумевается под понятием “лёгкий флирт”. У меня это было в настоящем смысле слова: ни к чему не обязывающий комплимент, мягкая улыбка, которую некоторые женщины, страстно желающие выйти замуж, могли воспринимать как некий знак на дальнейшее развитие отношений, но это было желанием лишь с их стороны. Перед моей любимой женой, вашей мамой, я не запятнан, чист, физически никогда ей не изменял... В мыслях, скрывать не буду, иногда случалось. По-видимому, так бывает у многих (скорее всего, у всех) мужчин, за женщин – не ручаюсь, но почти уверен, что у них такое бывает тоже. Не думаю, что это предосудительно.

В нашем обществе предосудительно иметь мысли, противоречащие политике партии и правительства, да и то, если высказываешь их вслух. За мысли, которые появляются в голове, подчёркиваю, но не произносятся, не следует никакой ответственности. Из мифической истории мне известно лишь одно-единственное наказание, понесенное за непроизнесенные мысли. Это библейская история. Бог не разрешил пророку Моисею войти после многолетних странствий по пустыне в Землю обетованную лишь за то, что он в мыслях подверг сомнению его могущество. Ну, так на то и бог, чтобы насквозь видеть всех и вся. Наша система до этого пока не доросла... Но наши женщины поистине богини, они чувствуют, когда у мужа мозги пошли вкось, и ненавязчиво их корректируют...

Ещё хочу вот что отметить, в пятьдесят лет я интересовался многим: читал книги, журналы, смотрел кинофильмы, музыкальные программы; всей семьёй мы ходили в театры, на концерты, слушали музыку. О смерти, откровенно говоря, не задумывался. В бога не верил и пока (не знаю, как мозги могут повернуться позже) не верю, мировоззрение моё сугубо материалистическое. Но, бывая в различных городах и весях, мне нравилось заходить в церкви, храмы, соборы. Я рассматривал их со всех сторон. Отмечал архитектурные особенности, внутреннее убранство, иконы, роспись, фрески. Иногда попадал в них во время службы. Мне было только интересно, но никакого благоговения я не испытывал, ничего особого не чувствовал, просто нравилось пение церковного хора, органная музыка. Очень нравятся фуги Баха...

Стихи, стыдно сейчас мне в этом признаться, я не любил. В школьные годы ими не баловался, девушкам не писал. Читал и заучивал лишь то, что задавалось по школьной программе. В зрелые годы приятели и коллеги давали иногда почитать самиздатовские сборники стихов и рассказов. Читал с интересом, но не смаковал! Но не так давно на меня что-то нахлынуло, по-видимому, то, что называется вдохновением, и как-то, само собой, родилось несколько четверостиший. Привожу ниже связанное с пятидесятилетием:

Полвека нам, мы были в силе!
Хоть выпирал из брюк живот,
Нас женщины ещё любили,
И мы по службе шли вперёд.

Кажется, получилось кратенькое, но удачное описание того, что в этом возрасте многие мужчины из себя представляют и чувствуют. Мне, признаюсь, понравилось, сочинять... Продолжу творить стишки в подобном жанре к последующим круглым датам и вообще... На сегодня всё, вынужден прерваться: собираются гости...

**********

30 января 1988 года.

Дорогие дети! Только вчера я написал, что у меня возникло неодолимое желание хоть что-то оставить в письменном виде своим продолжателям – ветвям нашего родословного древа, о котором я, к своему стыду, мало что знаю. Надеюсь, в дальнейшем вы будете добавлять всё новые и новые веточки, а возможно, и начнёте углубляться к корневищу древа. Вчера я разродился нахлынувшими воспоминаниями десятилетней давности. Сегодня по горячим следам решил описать своё нынешнее состояние. Слава богу, проскочила и эта дата. Спасибо вам, мои родные, что организовали. Мне самому, честно говоря, почему-то не хотелось её отмечать – ничего ведь особенного! Но вы, ребята, молодцы, что настояли. Теперь вижу, вы поступили правильно. Получилось хорошо, без помпы, в семейном кругу с небольшим количеством близких друзей, которые всё равно бы заявились и без приглашения, поставив меня в неловкое положение. Всё-таки хочу заметить, что к этой дате – подумаешь, шестьдесят! – я отнёсся гораздо спокойнее, чем к пятидесятилетию.

Кажется, начинаю привыкать к круглым датам; незаметно, кстати, проскочила промежуточная, но тоже круглая – пятьдесят пять – дата, однако ничего внутри у меня не шелохнулось. Становлюсь толстокожим, безразличным к возрасту.
Шестьдесят – не пятьдесят! Звучит банально, но разница в десять лет, например, между сорока и пятьюдесятью, физически не так чувствительна, как между пятьюдесятью и шестьюдесятью. Пятьдесят сейчас мне кажется чудесным возрастом, и трудно понять, почему я тогда так паниковал. Если в пятьдесят я сравнивал себя с молодым зелёным огурчиком с пупырышками, то в шестьдесят – я уже хорошо пожелтевший с одного конца огурец.

В пятьдесят мне не давали более тридцати пяти, а за прошедшие десять календарных лет я постарел по виду на все двадцать. Шестьдесят всё равно не дают, но пятьдесят пять – уверенно. Изменение произошло, естественно, не в один день. Согласно материалистической диалектике, которую мы все изучали в институте, постепенное незаметное накопление маленьких изменений приводит к переходу количества в качество. Точнее не скажешь!

Начну со своего физического состояния: подтягиваюсь на турнике всего четыре, от силы – пять раз. Спустился с десяти – пятнадцати. Пару лет тому назад было ещё восемь. Помните, в прошлом году я провалялся месяц с воспалением лёгких, набрал лишний вес. Теперь ни сбросить его, ни полностью восстановить прежнюю форму не могу – не получается. Неприятно сознавать, что силы тебя постепенно покидают. Длительные заплывы на море, как бывало раньше, не делаю, боюсь: судорога сводит ногу. Плаваю в бассейне минут сорок пять, не более. Ходить в прежнем темпе уже не могу. Раньше вы за мною не поспевали, теперь я за вами угнаться не могу, задыхаюсь. Если такой темп изменений продолжится, то не представляю, что станет со мной в семьдесят... Нет, представить всё-таки могу, но не хочу забегать наперёд, пророчить. Поживём – увидим... Ещё дожить надо...

Быть может, вы заметили... Хотя вряд ли! Вы живёте отдельно, сейчас мы видимся только по воскресным (и то – не всегда!) и праздничным дням. На работу ходить я стал не всегда чисто выбритым, бреюсь через день. Раньше я срезал и выдёргивал из бороды и усов седые волоски, сейчас это занятие потеряло всякий смысл: бородка и усы почти целиком белые. Чтобы избавиться от белизны нужно либо всё сбрить, либо – покрасить. Теперь наоборот: чёрные волоски вкрапляются в белизну и избавляться следовало бы от них. Попробовал совсем без бороды и усов – сам себя перестал узнавать; ваша мама и коллеги посоветовали вернуться к прежнему облику, вернуть признаки мужественности. Коллеги шутят: вдруг случится что-то не того, сами понимаете, что случается со стареющими мужчинами, можно будет сослаться: “седина в бороду, бес – в ребро!” То есть борода нужна для логического объяснения влюбчивости в молодую девушку. Шутка, конечно! Это не для меня...
 
И на голове у меня не так черно и не так густо; добрая половина волос побелела, много повыпадало, да и сам волос истончился. Хотя в целом организм старается поддерживать волосяной баланс: на голове стало меньше, зато волосы попёрли из ушей и носа. Особенно неприятно ходить с пучком волос из ушей; волосы в носу не так заметны, скрываются усами. Приходится срезать и выдёргивать их из этих отверстий, что довольно болезненно. Ещё, дети, вам придётся столкнуться с таким понятием, как предстательная железа, или простата. Врачи говорят, что у всех мужчин она с возрастом увеличивается. Это не страшно, её не чувствуешь, можешь только испытывать дискомфорт, связанный с частым посещением туалета. Мужчинам после пятидесяти знать об этой железе полезно, нужно регулярно проверяться у врача, но не следует на ней зацикливаться, думать и ожидать, когда она выкинет тебе какую-нибудь пакость. Можно, говорят, дожить до глубокой старости, и пакости от неё так и не дождаться.

В душе я чувствую себя совсем молодым, примерно двадцатипятилетним. Соображать, как мне кажется, хуже не стал, но вот устный счёт ухудшился. Раньше при сложении и вычитании я никогда не пользовался калькулятором, всё делал в уме. Теперь доверять себе перестал; сперва посчитаю в уме, затем всё должен обязательно перепроверить на калькуляторе. И ошибки случаются...
На работе по-прежнему любезничаю и обмениваюсь комплиментами с хорошо знакомыми женщинами. Не думаю, чтобы теперь у кого-либо из них имелось искреннее желание завести со мною любовную интрижку, хотя скажу откровенно, чувствую себя мужчиной: и мужскую сила, и плотские желания всё ещё не растерял. И вот что по этому поводу сотворил:

Коль женщина проходит мимо
И мысленно её ты не раздел,
Ты, значит, вовсе не мужчина –
В пороховницах порох отсырел.

Спиртным, как вы знаете, никогда я не баловался – не тянуло. Дома запасов мы не держали, и не потому, что ваша мама боялась, что я начну пить, просто держать было не для чего и не для кого. Покупали по случаю, когда назревало торжественное событие: праздник или чей-то день рождения. Сейчас, признаюсь, стал прикладываться к рюмке. Но как прикладываться?.. Понемногу: перед ужином граммов сто – не более и не каждый день. В основном, как говорится, не прихоти ради, аппетита для! Бывает, в горло совсем ничего не лезет, пока его немного не промочишь. Ваша мама обижается, говорит, что целый день простояла у плиты, готовила, а я не ценю её труд. Ценю, очень даже ценю, но что поделаешь, если не лезет. Может, какая-то скрытая болячка внутри у меня завелась?.. Нужно будет провериться и взять себе (и всем вам) за правило: регулярно, хотя бы раз в году, посещать всех врачей. Вот такой парадокс: ем очень мало, но совсем не худею. И причина того понятна: с возрастом метаболизм снижается, чтобы сжигать лишние калории и килограммы, нужно больше двигаться.

Случаются уже и печальные события: знакомые и коллеги чуть постарше меня, да и моего возраста, стали уходить... Уходить насовсем... Нет-нет, но и об этом задумываешься, особенно всякие нехорошие думы по ночам одолевают... В определённый период об уходе из жизни задумываются, как мне кажется, все. Не задумываются лишь полнейшие идиоты и кретины. Возможно, сон из-за этого у меня и нарушился. Днём очень хочется спать, а ночью долго уснуть не могу, ворочаюсь, считаю до ста... Рюмочка коньячку, если таковой имеется, или водочки помогает, расслабляешься, всё плохое отходит на второй и более удалённые планы. А в защиту небольшой дозы алкоголя вот что я говорю:

Во всём винить лишь алкоголь –
Есть признак взгляда узости:
Уймёт душевную он боль
И вылечит от трусости.

Однако в молодости увлекаться спиртным я никоим образом не рекомендую, а курением – вообще ни в каком возрасте. О вреде пагубных привычек я объяснял вам, дети, не только на словах, но и на деле показывал положительные примеры. Очень мне не хотелось, чтобы вы начали выпивать и курить. Начать легко, удержаться и бросить – ой, как тяжело. Вы не знаете, но теперь могу вам честно признаться: ведь я курил, лет до тридцати пяти курил, много курил, а начал – лет с семи – восьми. Но вы ни разу в жизни не видели меня курящим. Когда вы появились на свет, я полностью перестал курить дома, курил только на работе. Когда вы подросли, я заметил, что вы стали ко мне после возвращения с работы принюхиваться, и понял: пора окончательно закругляться с пагубной привычкой, если я не хочу, чтобы она перекинулась на вас. Одним махом я с ней и покончил: смял пачку с оставшимися сигаретами и выбросил.

Любовь к вам и желание не подавать дурной пример пересилили огромную тягу к курению. Особенно тяжело было в первое время. Но больше я ни разу в жизни не притронулся к сигарете. Сейчас запах курева совсем не выношу. Но, вы бы знали, как мне приятно сознавать, что никто из вас не стал курить. Во всяком случае, при наших встречах запашок курева я от вас не улавливаю. Если вы действительно взяли пример с меня, то я очень рад, что собственным примером сумел отвратить вас от плохой привычки. Насчёт выпивки – другое дело. Думаю, алкоголиками вы вряд ли станете, а изредка пропустить стопочку можно. Сейчас даже врачи об этом говорят, некоторые не просто говорят – рекомендуют. Но, как говорил Джавахарлал Неру: “Во всём нужно знать меру”. Вспомнил вдруг старую поговорку. Резюмируя своё состояние в теперешнем возрасте, я могу сказать, что шестьдесят не так уж и страшно! И четверостишие по этому поводу:

Нам шестьдесят! – Ещё не осень,
И плоть свою не укротив,
На случай мы виагру носим,
А раньше был – презерватив.

Как вы понимаете, это выражение образное, не о себе конкретно, а о чувствах, которые, как мне кажется, одолевают многих мужчин моего возраста. Шестьдесят – это действительно всего лишь начало осени, не её разгар. А в начале бывают тёплые дни, так называемое, бабье лето...

**********

29 января 1993 года.

Сегодня мне стукнуло шестьдесят пять, взял на работе отгул и решил утром спокойно пополнить свои записи, пока жена не начнёт меня дёргать. Но никуда не денешься, придётся суетиться: помогать на кухне, бегать за чем-нибудь в магазин, расставлять посуду и блюда на стол. Днём придут внуки, к вечеру, после работы – дети и близкие друзья. Времени для писанины не останется, а завтра утром – на работу. Долго, пять лет, не писал, даже не притрагивался к этой тетради. Не тянуло, собственно говоря, и писать было не о чём. К тому же я переключился на нечто другое, о чём – чуть позже. Внимательно перечитал ранее написанное, сейчас кое-что написал бы иначе, но менять ничего не буду, пусть всё остаётся таким, каким я себе мыслил в то время.
 
Изменения в пятилетний промежуток времени постепенно, конечно, накапливались, но переход количества в качество пока ещё не совершился. По-прежнему, как вы знаете, я работаю, но уже и сам задумываюсь, и те, кто сидят повыше, подталкивают меня к мысли об уходе на пенсию. Материальный стимул работать сейчас не очень велик, но, слава богу, мы пока не нуждаемся. Вы, дети, хорошо устроены, и мы надеемся, если (не дай бог!) нам что-либо понадобится, сумеете нам помочь.
 
Стало уже тяжеловато подниматься по утрам и целый день находиться на службе. Хочется ненадолго, хотя бы на полчасика, прилечь, особенно тянет после обеда. Для разрядки и снятия умственного напряжения пишу на листочках четверостишия. Это и есть то, на что я переключился. В столе набралось уже десятков пять – шесть. На разные темы: и на то, что случайно приходит в голову, и иногда тему выбираю сам и потом мучаюсь. На что-то заданное, конкретное, писать, мне кажется, тяжелее, чем если что-то спонтанно приходит в голову. Собираюсь (и всё не соберусь) пересмотреть стишки и те, что посчитаю достойными, перепишу в тетрадь.
 
Недавно я переболел ангиной, о чём вы, конечно, знаете, и потерял былую форму. Вторую неделю пытаюсь восстановить хоть что-то из своих старых достижений – тщетно. С трудом подтягиваюсь три раза. До болезни без передышки плавал всего полчаса, после – бассейн ещё не посещал. Прямой угол держу секунд пять –  восемь, при этом дрожат руки, ноги, голова, всё тело. И при ходьбе темп прилично сбавил. Будучи в хорошей форме, за час я проходил около семи километров, сейчас – около пяти. Частокол во рту поредел на четыре зуба, зато рот пополнился двумя мостами, а впереди... Стоматолог ничего утешительного не предвещает. Борода моя и усы полностью побелели, черноты совсем нет, на голове кое-что чёрное ещё осталось, но близкие друзья по привычке продолжают называть меня чёрным. Я не возражаю, это даже приятно, ведь они уже полностью лысые. Если продолжить сравнения, которые делал раньше, то сейчас я откровенно считаю, что выгляжу, как пожелтевший с двух концов и подгнивающий с одного – огурец.

Стёкла очков толстеют наперегонки с животом. Говорят, живот растёт от пива или, наоборот, служит ёмкостью для пива. Я пиво не пью, не люблю; изредка, в сильную жару, могу выпить стаканчик или кружку. Но живот, конечно, растёт не от пива, а от неправильного питания. Так нам объясняют врачи. Когда появилось большое разнообразие продуктов, мы с мамой перестали есть пищу, перестали наслаждаться едой, стали питаться. Нужно ограничивать себя в жирах, сахарах, соли, углеводах. Одно плохо для сердца, другое – для сосудов, третье – для печени и так далее. Смотришь в тарелку и давишься, не знаешь, что есть, какому органу этим навредишь... Наш организм – это полная таблица Менделеева; одних элементов у нас избыток, других – недостаток. Любая еда для чего-то вредна и для чего-то полезна. Но как найти правильный баланс?.. Можно ли верить врачам, специалистам-диетологам, особенно тем, кто проповедуя правильное питание, сам умирает в далеко не старом возрасте.

Может, раньше я не замечал или не обращал внимания, но сейчас вижу: столько выходит противоречивых статей, что действительно не знаешь, чему и кому можно верить! То сливочное масло было вредным, когда на него был дефицит и продавали по талонам, то вдруг стало полезным. Так же писали о кофе, шоколаде, мясе и прочих продуктах. А недавно я испытал сильнейшее потрясение: в одной солидной статье утверждается, что физические упражнения не только не приносят пользу, а наоборот, сокращают жизнь. Сердце это насос, качающий кровь, и рассчитано оно якобы на определённое количество сокращений. Физическими упражнениями мы быстрее вырабатываем его ресурс, быстрее изнашиваем. Но у меня, как у инженера, возникла аналогия с двигателем машины. Если мы машину правильно эксплуатируем, регулярно делаем профилактику, заправляем хорошим бензином, не рвём с места в карьер, то и двигатель, и машина в целом нам прослужат и по времени, и по пробегу дольше.

Конечно, сердце сделано не из металла, я не вполне уверен, что моя аналогия справедлива... Из-за этой статьи в душу закрались сомнения, и я не знаю: стоит ли заниматься физкультурой, давать дополнительную нагрузку на сердце или лучше его поберечь, больше находиться в спокойном состоянии: лежать, читать, отдыхать... Однако я знаю точно, абсолютно в этом уверен, что, занимаясь физическими упражнениями, чувствуешь себя лучше, хотя, возможно, и сокращаешь свою жизнь. Пробовал я делать элементарные расчёты по количеству сердечных сокращений в сутки. Во время упражнений и какое-то время после них количество сердечных сокращений существенно увеличивается, сердце будто выпрыгивает из груди, потом постепенно входит в норму, и через некоторое время пульс становится немного меньше по сравнению с тем, как если бы ты упражнения не делал.
 
Мои приблизительные подсчёты показали, что с физическими упражнениями суммарное количество сердечных сокращений в сутки всё-таки увеличивается, сердце производит больше качков, больше работает. Не берусь утверждать, что это истина в последней инстанции. Возможно, так получается в моём индивидуальном случае; возможно, я в подсчёте ошибаюсь, – ведь во время сна измерять пульс я не могу и принимаю значение, измеренное утром сразу после пробуждения. Но, быть может, как раз ночью пульс существенно снижается, и в этом заключена вся фишка? Однако кроме сердца у нас имеется куча других органов: печень, почки, лёгкие... Как на них влияют физические нагрузки, изнашиваются ли все органы быстрее или нет?.. На эти вопросы ответа я не нашёл. Машина ведь может выйти из строя не только из-за поломки двигателя; трансмиссия, например, или карбюратор тоже могут сломаться. В общем, уверенности в пользе упражнений для долголетия у меня нет, хотя многие всё-таки так считают. Ну, а моё мнение выражено строками четверостишия:

На старости атлетика
Не модное чудачество:
Кто ищет долголетия,
А кто-то жизни качество. 

Вот так оно, дети, получается: голова советует поберечь сердце, а тело настоятельно требует физической нагрузки, чтобы полностью не превратиться в труху, в варёную сардельку. Действительно, пальцы на руках за ночь наливаются, становятся, как отварные сардельки, толстыми менее гибкими и подвижными. Некоторые суставы на пальцах рук и ног набухают, кости скрипят и потрескивают. Артрит, подагра... Ничего не попишешь... Если не сейчас, то когда?.. По утрам болит то в одном, то в другом месте. Помните анекдот: если тебе за пятьдесят (за сорок – возраст может быть разным!), ты утром встал, и у тебя ничего не болит – значит, ты умер. Констатирую: это не анекдот, а реальность! Позже, через полчаса – час, все конечности и органы всё-таки более или менее приходят в норму.
 
Случайно я обратил внимание вот на что: на коже рук стали появляться коричневые пятна – возрастная пигментация. Казалось бы, с возрастом кожа должна становиться грубее. Как раз наоборот, кожа становится тоньше и более ранимой. Стоит слегка обо что-либо удариться, за что-нибудь зацепиться – сразу же синяк или долго не заживающая царапина. Что делается на спине – не вижу. В носу и ушах лес разрастается и густеет, чаще приходится выстригать и вырывать волоски, а они, негодные, от этого растут ещё быстрее.

О гибкости. В шестьдесят я ещё легко клал ладони на пол, не сгибая колен. Обувь всегда носил со шнурками, завязывал запросто, держа ногу на полу. Сейчас упражнение могу повторить, но предварительно нужно размяться, постепенно понаклоняться, пока не дотянусь до пола. Новую обувь уже предпочитаю покупать на липучках, либо вовсе без шнурков и застёжек. В прихожей, на всякий случай, поставил маленькую скамеечку для ног, чтобы легче было наклоняться. Проблема из-за этого и с подстриганием ногтей на ногах.

Да, внешний вид мой догнал, а может, и перегнал мой возраст. Однако самым гнусным стало то, что в трамвае или в автобусе мне иногда стали уступать место. Представьте себе: стою спокойно, не показываю кислым видом, что устал и вот-вот упаду, и вдруг какой-то паренёк поднимается и говорит:
– Садись, батя!
Понимаю, с его стороны это благородный жест, если только он при этом не направился к выходу, а продолжает поездку, но мне почему-то хочется двинуть ему по физиономии... Ну зачем, паразит ты этакий, встаёшь?.. Я тебя просил уступить мне место?.. Зачем позоришь меня?.. Какой я тебе батя?.. Я ведь ещё не такой старый, чтобы мне уступали место, могу сколько надо постоять... Но, видимо, против природы не попрёшь, как бы ты ни исхитрялся, что бы ни делал.

Подтяжками, диетой увлечённый,
Как ни хитри – природу не обманешь,
Пусть не людьми, а ею уличённый,
В срок, что тебе отпущен был, увянешь.

В последнее время в журналах и газетах стали появляться различные тесты: проверка биологического возраста и общего, и мозгов, прогнозы: до какого возраста предположительно ты доживёшь и тому подобные. Дурацкие тесты, однако рациональное зерно в них какое-то всё же есть. Иногда проверяюсь – и для небольшой разрядки, и ради любопытства. Вы можете мною гордиться! Мозги у меня по возрасту вдвое моложе меня, а жить мне тесты предсказывают аж до девяноста двух. Мозги у меня действительно в полном согласии с душой – ещё довольно молоды, правда, немного заторможены, воспринимают не всё так быстро, как раньше, не всегда с полуслова, а вот насчёт срока жизни я сильно сомневаюсь.

Генетика, к сожалению, не в мою пользу, думаю – не позволит. С моей стороны, вы прекрасно знаете, вся наша родня едва дотягивала до семидесяти. Конечно, по разным причинам: были трагические случаи, но больше – по болезням. Я надеюсь перейти этот рубеж – что ни говори, средний возраст жизни повышается повсюду, надеюсь, в том числе и у нас в стране, и в нашей конкретно семье. Со стороны матери у вас хорошие гены: дед ваш умер в девяносто три и бабушка около того. Если я подтяну свой конечный возраст, то тем самым улучшу вашу генетику, и вы будете должны, просто обязаны жить долго, ну, и счастливо – само собой разумеется. Очень на то надеюсь! И, честно вам признаюсь, чаще думаю не о своей старости, а о том, что параллельно со мною стареете вы.

Что мы стареем – не беда!
Есть беды горшие на свете:
Когда проносятся года,
Увы, стареют наши дети.

Да, дети! Снаряды рвутся всё ближе. Уже потерял нескольких хороших приятелей и коллег. Раньше старался избегать похороны и поминки. В последнее время приходится бывать частенько. Теперь стало модным перед гражданской панихидой устраивать отпевание в церкви. Многие моментально превратились из атеистов в верующих; некоторые семьи, правда, просто стараются провести в последний путь родного человека по старинному обычаю. Я по-прежнему остаюсь неверующим, но стал понимать и в чём-то даже завидовать искренне верующим.

Смерть близких и предстоящую собственную кончину искренне верующие воспринимают намного легче. Они твёрдо убеждены, что в дальнейшем, по второму пришествию Христа, все воскреснут, либо все души вечно будут пребывать на небесах. Я в этом толком не разобрался, одно из двух: либо все воскреснут, либо все души вечно будут пребывать на небесах? По-видимому, кто во что верует... Но, если искренней веры нет, тогда все церковные церемонии, а именно: крещение, исповедь, моления, свечки и тому подобное – полнейшая профанация, игра в быть, как все. Полнейший абсурд... Обмануть можно (и то не всегда) других, но не себя, если даже по сто раз на дню будешь прилюдно бить поклоны и твердить: верую, верую, верую...

Ещё вот что хотелось бы мне добавить о вере. Читал я и раньше, и слышу сейчас, когда происходит возрождение – реабилитация религии, утверждение, что человек без веры не может быть высокоморальным. Я с этим категорически, в корне, не согласен. Моральный, порядочный ли человек зависит, в первую очередь, от воспитания, от семейных традиций, от примера близких. У меня много друзей, приятелей, знакомых, которые абсолютно порядочные люди, хоть и являются атеистами. А сколько преступников среди верующих!.. Об этом можно судить по странам, где практически всё население поголовно верующие. Это, например, Польша, Мексика, Колумбия... Не так редко преступники попадаются и среди священнослужителей; их судят за педофилию, разврат, растрату.

Кто-то захочет мне возразить: если человек следует законам, прописанным в Библии: не убий, не укради, не прелюбодействуй, т. е. является порядочным в нашем понимании, то он является и верующим. Отнюдь нет! Никто (и я в том числе) не будет оспаривать, что в древних книгах содержится множество мудрых, правильных и полезных мыслей, советов, заповедей. Люди и тогда, и сейчас, по сути, одни и те же. Мы более знающие, чем были люди в старину, мы лучше понимаем природу вещей и явлений, но взаимотношения между людьми, в основных принципах, не изменились. Многое в Кодексе строителя коммунизма было почерпнуто, как вы знаете, из Библии воинствующими атеистами...
 
Возвращаюсь к панихидам, на которых приходится бывать всё чаще и чаще. Присутствующие там (сужу по себе!) как бы примеряют положение покойника, невольно думают: много ли придёт народу на их похороны, кто и что будет о них говорить... К поминкам у меня отношение двоякое: с одной стороны, не представляю, как может что-либо полезть в горло после печального прощания с родным человеком; с другой стороны, жизнь продолжается, оставшиеся должны жить, есть, пить...
Случающиеся на поминках безобразия: люди напиваются, начинают горланить песни, рассказывать похабные анекдоты, смеяться и вообще забывают ради чего и кого они собрались, отталкивают меня от посещения подобных мероприятий. Иногда, когда уходит довольно близкий мне человек, посещать поминки всё же приходится. Что и говорить! Печально, когда уходят друзья, но подспудно в голову приходит и такое:

Уходят насовсем друзья,
И лезет гадкая мыслишка:
Безумно жаль, но всё ж не я,
Не мне была сегодня крышка.

Да, крышка действительно была не мне, но она частично накрыла и меня... Вспоминаю эпиграф Джона Донна к роману Хэмингуэя: “... не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по тебе.“ Звонит по каждому из нас...

Конец веселью и забаве,
Чу! Слышен колокола звон! –
Кого-то уж на переправе
Ждёт с нетерпением Харон.

Мы, люди, так устроены, что пережить можем потери и родных, и друзей, буквально всё, как бы это ни было тяжело. Да, действительно, пережить мы сможем всё, за исключением своей смерти. Смерть свою мы, естественно, не переживём! Вот какой по этому поводу возник стишок:

С природой будучи в ладу,
Переживём мы, верьте,
Несчастья, горе и беду –
Всё, кроме своей смерти.

Становлюсь забывчивым. Старые телефоны и адреса, хоть они давно изменены или не существуют, хорошо помню, а новые – смотрю в записную книжку. Иногда не могу сразу вспомнить фамилию артиста или название предмета. Вот, кажется, только что крутилось в голове, а как понадобилось – вытащить сразу на поверхность не могу. Через какое-то время вспоминаю. Это ещё не склероз, но... путь к нему.
Потихоньку начал разбираться с накопившимися за жизнь бумагами, фотографиями, всякими приятными вещицами, которые в определённые времена были мне дороги. Всё сортирую, привожу в порядок, что-то отдаю внукам, что-то уничтожаю... Так, на всякий случай, чтобы костлявая не застала меня врасплох... Но свыкнуться с уходом, когда явственно помнишь и, главное – чувствуешь себя юношей, мальчишкой, а рядом с тобой, словно живые, мама, папа, дедушки, бабушки, честно говоря, трудно, даже невозможно... Где же ты казавшаяся в детские годы вечной жизнь?.. Как обманчиво быстро ты пролетела!

К дверям подходит и стоит с косой,
Кому-то напевая аллилуйю.
Однажды я пойму: пришла за мной,
Пусть ждёт, пока сам тапочки обую!

**********

29 января 1998 года.

Незаметно подкрались семьдесят. Встречаю круглую дату спокойно, торопиться некуда, перспектив – никаких, за исключением одной всем известной. Четыре года уже не работаю. Первое время после ухода на пенсию была пустота, не знал что делать, чем заняться. Немного поездили с вашей мамой по России, побывали на курортах в Турции, в Египте, ну, вы это знаете, сами покупали нам путёвки. Но это не занятие. Занятие – это то, чем ты занимаешься дома. Многие пенсионеры любят рыбачить или начинают это увлекательное занятие. Но меня как-то не тянет. На шестидесятипятилетие коллеги подарили мне спиннинг с намёком: пора, мол, тебе уходить на пенсию и заниматься рыбалкой. Я сделал вид, что намёк понял не сразу – только через год.
 
Внуки выросли, в нашей помощи не нуждаются. Мы тоже пока в более или менее удовлетворительной форме – в физической помощи не нуждаемся, материально вы нас поддерживаете, за что мы вам очень признательны! Многие молодые, выбившись в “новые русские”, о стариках забывают напрочь. Вы не забываете. В этом есть и наша заслуга – хорошо мы вас воспитали.

Позже, когда я успокоился, осознав, что уход на пенсию рано или поздно неизбежен, то нашёл приемлемое занятие: много читаю, навёрстываю то, что не успел прочесть в молодые годы, перечитываю и переосмысливаю давно прочитанное, разгадываю кроссворды, шарады, ребусы, решаю шахматные задачки, головоломки. Наметив для чтения уйму книг, я, было, испугался, что не успею всё прочесть, но, хорошенько поразмыслив, понял: если что-то и не успею, то об этом я знать не буду или буду уже в таком состоянии, что о них не смогу и думать. Поэтому читаю, не торопясь, с удовольствием и мыслью, что успею прочесть всё. Четверостишия раньше я сочинял только на работе, когда требовалась передышка, теперь в это дело здорово втянулся и продолжаю баловаться дома. Очень, хочу заметить, интересное и не такое уж лёгкое занятие. Иногда приходится довольно долго поворочать шариками, чтобы подобрать рифму в размер, чтобы читалось легко, без спотыканий, и главное, чтобы имело смысл. Далеко не все получаются хорошими, я это прекрасно понимаю, поэтому, думаю, не все решусь показать вам. Своё отношение к пожилому возрасту я выразил в стишке:

Страшат нас старости года
До боязливости предела,
А как достигнут он, тогда –
Бравируем мы ими смело.

Предела боязливости, как мне кажется, я уже достиг. Теперь меня не смущает, наоборот, очень приятно, если на транспорте мне уступают место. Голова и бородка с усами стали полностью одного цвета: белыми. Горжусь, что дотянул до семидесяти. Многие из моей родни по разным причинам не дотягивали до сего возраста. О физической форме говорить, правда, уже не приходится. Занимаюсь обычными для пожилых людей упражнениями, в основном, растяжками. Плаваю редко, после десяти – пятнадцати минут должен немного передохнуть, задыхаюсь. На турнике с горем пополам подтягиваюсь полраза, до конца, до подбородка, обычно не выползаю, стараюсь пару раз на дню просто на турнике повисеть, повытягивать позвоночник. Постепенно оседаю, укорачиваюсь, сантиметра на три уже стал короче. С простатой проблем нет, вроде бы заметно не увеличилась. Продолжая старую аналогию, замечу: теперь я похож на жухловатый, подгнивший с обоих концов огурец. Печально, но “се ля ви”!

Прогуливаемся мы с мамой обычно в медленном темпе. День на день не приходится. Когда хорошо посплю, чувствую больше энергии и сил, стараюсь выполнить некоторые упражнения, которые делал, будучи помоложе, например, отжаться от пола десяток раз, пройтись в одиночку без мамы в более быстром темпе... Понимаю, достичь старого уровня не смогу, но стремлюсь полностью не упустить некогда достигнутое. Не хочется отступать, сдаваться. Такова моя натура. Напрягаюсь, потом чувствую себя плохо, сердце покалывает, тело болит, тем не менее через некоторый промежуток времени, когда опять хорошо высплюсь, пытаюсь повторить старое. Трудно свыкнуться с тем, что тело становится старым, дряблым, когда душа по-прежнему молода.
 
Резкое ухудшение физических возможностей обычно случается после болезни либо туристической поездки, то есть после большого перерыва в рутинных занятиях. Поэтому сейчас я – для вашего понимания – не люблю уезжать на длительное время, даже на неделю, поскольку каждый раз что-то понемногу теряешь. Мне хотелось бы выяснить вот какой вопрос. Если, например, совсем не болеть, не отлучаться из дому, а продолжать ежедневно выполнять рутинную программу, как бы в этом случае происходило изменение физической формы? Вероятно, изменения происходили бы постепенно, плавно, незаметно. Да и были бы они вообще, если сегодня я чувствую себя так же, как вчера, а завтра буду чувствовать себя так же, как сегодня, и так далее. Ведь за день изменение не происходит, его нет... Неужели я бы до сих пор продолжал подтягиваться по десятку или около того раз, плавал бы по нескольку часов кряду?..

Конечно, в это не верится. Когда случается перерыв, особенно из-за болезни, изменение происходит резко, скачкообразно, ты опускаешься на одну – две ступеньки ниже, а назад подняться трудно либо совсем невозможно. И это объяснимо: заболел – что-то потерял. Замечу, что моё объяснение верно только для людей пожилого возраста. Молодым перерывы нипочём, если только дело не связано с большим спортом, рекордами и местами... Поэтому, дети, при отъезде в длительную командировку или на отдых рекомендую вам не прекращать рутинные упражнения, и, конечно, старайтесь не болеть...

Часто мы выезжаем в какой-либо парк, к счастью, их у нас много и можно чередовать; там мы гуляем до обеда, дышим свежим воздухом, отдыхаем. Берём с собой газеты, книги, магнитофончик, читаем, слушаем музыку и классическую, и современную, перекусываем бутербродами. Так проходит большая часть дня. Остальная часть – дома: телевизор, книги, стишки, помощь по хозяйству. Сон стал совершенно не понятным. Когда читаю – тянет ко сну, когда смотрю телевизор – очень тянет ко сну, иногда даже отключаюсь минут на двадцать – тридцать, а вот когда ложусь в постель, заснуть не могу. Если повезёт – засыпаю, то вижу сны. Чаще всего приходят воспоминания детства (может, поэтому говорят, что старики впадают в детство!): вспоминаются тяжёлые военные и послевоенные годы, иногда в голове чехарда из различных реальных и фантастических картинок, о которых потом и вспомнить не можешь...

Многие хорошо известные в стране люди, мы их называем публичными, в пожилом возрасте, отойдя от дел, на вопрос интервьюера, что бы они поменяли, сделали по-другому, если бы им довелось жизнь начать с самого начала, отвечают, что полностью удовлетворены прожитой жизнью и ничего бы в ней не хотели поменять. Ой, ли?.. Прямо-таки повторили бы её всю. Сомневаюсь, думаю, они рисуются... Неужели всегда и во всём они были такими правильными, белыми и пушистыми, что и менять ничего не следовало бы? Анализируя свою жизнь, вижу, что у меня есть что-то, что мне хотелось бы изменить. Для примера приведу хотя бы свою специальность. Значительно большее удовлетворение мне бы доставила научно-исследовательская работа в области современной физики, чем инженерное дело. Менять и исправлять у меня нашлось бы много чего, как и у каждого нормального человека. Не сомневайтесь...

Есть желающих немало,
Кто бездельничал, грешил,
Жизнь переписать с начала,
Ан, пригодных нет чернил!

В последнее время я стал много размышлять о смысле жизни. Об этом, уверен, в разное время размышляют многие. Кто-то серьёзно задумывается в молодости, кто-то, например, как я, – в зрелые либо перезрелые годы. Не хочу рассуждать о таких категориях заумно, туманным философским языком, тем более, что и не умею. Смысл жизни, по-моему, может быть индивидуальным – у каждого человека в отдельности, и есть глобальный, всеобщий смысл, присущий, как каждому человеку, без исключения, так и всему Человечеству.

Индивидуальный смысл жизни какого-либо конкретного человека может состоять, например, в поиске и открытии новой планеты, в изобретении лекарства от неизлечимой болезни, в создании нового аппарата, механизма, машины, в написании эпохального романа, поэмы, картины, симфонии. У амбициозных родителей смысл жизни часто сводится к желанию вырастить из своего ребёнка вундеркинда, чемпиона, мировую знаменитость. У кого-то смысл жизни заключён в том, чтобы кому-то что-то доказать либо кого-то наказать, у кого-то – в желании заработать миллионы, миллиарды, собрать рекордный урожай зерна, выдать нагора за смену десяток дневных норм угля и т.д. и т.п.. Смысл жизни, либо цель в жизни, у каждого конкретного человека может неоднократно меняться. Можно одновременно иметь несколько целей в жизни, отдавая в разное время какой-либо из них предпочтение.

Переходя на личности, то есть конкретно на себя, признаюсь, что после рождения детей (то бишь вас) у меня была простая, понятная и чисто прозаическая основная цель: вырастить из вас здоровых, хороших, образованных и порядочных людей. Констатирую: поставленную цель, говорю это с гордостью, мы с вашей мамой достигли; вы выросли прекрасными и детьми, и людьми. Одно время у меня была фантастическая цель: я хотел избавить мир от нефтяной зависимости – пытался создать двигатель, работающий на энергии окружающего нас воздуха. Позже мне хотелось создать батарею, заряжающуюся от энерии пронизывающих нашу Землю различных силовых полей. Думал я об этом вечерами, иногда ночами, чертил, делал расчёты. Увы, пока не вышло... Не теряю надежду, что когда-нибудь мои идеи реализуются.

Но ещё раз хочу подчеркнуть: подобные смыслы и цели являются индивидуальными, возможно, коллективными. Но для чего же вообще человек живёт? Для чего существует Человечество?.. Боюсь, мои рассуждения вам могут показаться очень радикальными, даже в некотором смысле крамольными... Но, рассуждая философски, я так могу ответить на этот вопрос:
У каждого человека и у Человечества в целом есть только один-единственный глобальный смысл жизни, и это – получение удовольствия!
 
Больше никаких других глобальных, всеобщих, смыслов нет и быть не может. К такому выводу я пришёл сам. Может быть, об этом ранее уже писали или говорили?.. Не знаю, не помню, не читал, может, когда-то и читал, но совершенно забыл. Помню лишь, что один знаменитый мудрец призывал к получению от жизни удовольствия. Видел ли он в том действительно смысл жизни или просто любил хорошенько погулять, мне неизвестно.

Мы рождены для наслажденья,
В небытии – жизнь перекур,
Так пей, гуляй до помраченья –
Так завещал нам Эпикур!

Попробую обосновать своё крамольное рассуждение. Относительно всего Человечества доказательство весьма простое: если бы Человечество не получало удовольствия от жизни, оно либо не существовало вовсе, либо очень скоро существовать перестало. (В скобках замечу, что с гонкой вооружения Человечество действительно идёт к самоуничтожению, видимо, уже многие перестали удовольствоваться обычной жизнью.) Теперь – о глобальном смысле жизни для каждого человека. По большому счёту, получение удовольствия является смыслом жизни не только человека, но и всех живых существ и организмов.

Животные получают удовольствие от исполнения своих естественных потребностей: от удовлетворения чувства голода, жажды, возможности размножаться. И они к удовлетворению этих потребностей стремятся. Лев, насытившись, спокойно взирает на пробегающее мимо стадо косуль, не проявляя никакой агрессии; удав, заглотив кролика, тоже будет спокойно, даже дружелюбно посматривать на копошащихся рядом мелких грызунов. Звери спокойны, когда в доступности у них имеется друг или подруга противоположного пола. Они, умиротворены, они получают от жизни удовольствие.

Мы не знаем, что происходит в голове у овцы или коровы, когда её ведут на бойню; вряд ли она думает, что смысл её существования состоит в том, чтобы висеть разделанной тушкой на крючке в лавке у мясника. О чём думают дельфины, обезьяны, другие животные и думают ли они о чём-либо вообще? По крайней мере, мы не знаем, что им ещё, кроме получения удовольствия от удовлетворения естественных потребностей, нужно для полного счастья, в чём они видят (и видят ли?) смысл своего существования, своей жизни. Когда они перестают получать удовольствие от жизни, они прекращают своё существование: удаляются от стада в какое-то специальное место и там ожидают прихода смерти, как, например, слоны, либо перестают сопротивляться другим хищникам или даже своим сородичам.

Какой смысл, кроме получения от жизни удовольствия, может быть у человека, если с его смертью кончается абсолютно всё и навсегда: и собственная жизнь, и жизнь родных и близких, и существование нашей цивилизации, и нашей планеты, и Солнца, и всей безграничной Вселенной. Нет смысла в существовании горы, реки, песка, камня, всех планет и галактик. Все наши рассуждения о том, что человеку хочется создать что-то нетленное и оставить после себя всему Человечеству – химера. Настоящая химера.

Человек умер, для него мгновение и миллиарды лет становятся одним и тем же; для него время кончилось навсегда, и это действительно равносильно гибели всей Вселенной. Земля через несколько миллиардов лет, а Человечество – значительно раньше, погибнут. Мертвец, конечно, ни мыслить, ни чувствовать уже не может, но мы, пока живы, понимаем: со смертью время кончается, всё будущее в момент смерти сжимается в одной бесконечно малой точке, как всё прошлое, как прошедшие миллионы и миллиарды лет расжимаются для нас в момент нашего рождения. Разве мы осознаём, разве мы ощущаем, сколько времени мы ждали своего появления на свет?.. Разве мы чувствовали эволюцию жизни на Земле?.. Куда денутся пирамиды, дворцы, храмы, романы, поэмы, музыкальные произведения?.. Исчезнут, будто их никогда и не бывало. Земли нет, Вселенной нет... Так для кого же всё это?

У мёртвых времени теченья нет,
За гранью – полное забвенье,
Пройдёт ли день иль миллионы лет,
Для них и вечность – лишь мгновенье. 

Понимая это, возникает вопрос: почему же мы стремимся жить дольше? Ведь когда умрём, нам будет уже всё равно прожили мы сто, пятьдесят или десять лет или не жили вовсе. Нет персонального накопителя чувств, знаний, эмоций, в котором бы хранились все наши мысли и чувства. В масштабах существования Человечества общие знания и материальные ценности накапливаются, но в масштабах Вечности это не играет абсолютно никакой роли. И дело здесь только в том, что мы стремимся, пока существуем, получать от жизни удовольствие, даже если жизнь очень тяжела. Вспомните басню Крылова “Крестьянин и Смерть”. Крестьянин звал смерть, но, когда та появилась, он сказал, что позвал её лишь для того, чтобы она помогла ему подняться с тяжёлой ношей. Если жизнь становится на самом деле невыносимой, и человек удовольствия от неё не получает и не предвидит получение удовольствия в дальнейшем, то он сам кардинальным образом заканчивает своё существование.

Видите ли, дети, это рассуждение в философском плане; в житейском понимании мы инстинктивно, как и все другие живые существа (звери, птицы, рыбы, насекомые) цепляемся за жизнь, цепляемся чем только можем: головой, руками, ногами, зубами, ногтями; мы следим за диетой и анализами, хватаемся за любую соломинку... Мы творим либо пытаемся творить, чтобы оставить о себе хорошую память, оставить что-то детям, внукам, правнукам, чтобы облегчить, сделать более комфортной, интересной и насыщенной их жизнь, чтобы они в тот короткий промежуток своего существования получали больше удовольствия и от самой жизни, и от гордости за своих предков.

Человек верующий с моим пониманием смысла жизни, конечно, не согласится: ведь он точно знает для чего живёт, в чём смысл его жизни. Он живёт для того, чтобы заслужить у Бога жизнь вечную. Стремясь к этой цели, выполняя предписания веры, он, возможно, ограничивает себя в доступных человеческих радостях, возможно, страдает, возможно, изнуряет свою плоть. Какое вроде бы, скажите вы, это удовольствие?.. Но, ущемляя себя, страдая в земной жизни, он видит вознаграждение после смерти: вечную жизнь, вечный праздник души. Разве это не есть стремление к получению бесконечного удовольствия?
 
В этом верующим можно позавидовать. Теперь я больше стал понимать тех, кто увлекается различными экзотическими учениями: эзотерикой, буддизмом, сектанством – альтернативой трём основным традиционным религиям. И всё это тоже ради получения удовольствия: ради бессмертия, ради цепи последовательных реинкарнаций – переселения душ, хоть в червячка, хоть в букашку или в свинью, но с надеждой, что в конечном итоге наступит полное просветление, и человек найдёт своё истинное вечное Я. Действительно, блажен кто верует! Заставить себя поверить в сказку, даже очень красивую и умиротворяющую, ох, как тяжело. Чтобы в неё поверить, нужен особый склад и души, и ума. Аналитический ум этому – огромнейшая помеха. Но верующим намного легче: их души, как они убеждены, будут жить вечно, тела восстанут из праха, – и нет других глобальных проблем, всё останется на своём месте и навсегда: Земля, Солнце, Вселенная...

От философствования возвращаюсь к обыденной прозе жизни. Работающий люд говорит, что у пенсионеров много свободного времени. Свободного от чего? От работы? Да, работать не надо, но появляются другие проблемы, отнимающие не меньше времени, чем работа, и на всё задуманное времени так же не хватает. Казалось бы, у пенсионера время должно тянуться дольше, чем у работающего. Отнюдь нет! У меня, например, дни, недели, месяцы, не проходят – пролетают, поражаешься быстроте смены лет. Когда работаешь, день поделён на три части: работа, дом, сон. У пенсионера две части: дом и сон. Пока встанешь, пока приведёшь себя в порядок, поешь, погуляешь, почитаешь, посмотришь телевизор – день незаметно и пролетел. Мелькание недель замечаешь по выходным, не моим – у меня они всегда, а по вашим, поскольку вы к нам в выходные обычно заглядываете. Вот как быстро летит у нас, пожилых, время:

Подобен возраста разгон
Простой бумаге туалетной –
Чем истощён сильней рулон,
Тем крутится быстрее лента.

Ну, и заключительным аккордом моего семидесятилетия пусть послужит стишок:

Казалось, семьдесят – серьёзно!
О смысле жизни кончен спор,
Но всласть пожить ещё не поздно,
И возраст сей – не приговор.

**********

29 января 2003 года.

Ура! Мне семьдесят пять! Выполнил две поставленные перед собою глобальные задачи. Первая: дошагал до возраста, до которого мои предки, насколько я знаю, не доходили; вторая: перешагнул в новое тысячелетие. Не каждому в прошлом это удавалось и всем, родившимся в ближайшие девять столетий, это не удастся.
Ну, что ещё сказать! Кроме семейного возрастного рекорда, который вы, очень на то я надеюсь, существенно должны улучшить, хвастаться больше нечем. Вы видите сами: не тот я уже, совсем не тот. Ходить – хожу, приходится часто по магазинам ходить самому, поскольку маме ходить стало ещё тяжелее. Но хожу согнувшись, как старый дед (самому от сравнения смешно!), мотает из стороны в сторону, долго не выдерживаю, ноги устают, одышка, нужно остановиться, передохнуть, лучше – присесть. В общем, огурец я почти полностью сгнивший!

Утром либо днём, зависит от самочувствия, делаю зарядку – слабое подобие того, что делал пятнадцать лет тому назад в шестьдесят – тоже далеко не в младенческом возрасте. Но и это хорошо. В бассейн ходить перестал совсем, хотя абонемент есть. Пешком добираться тяжеловато, транспортом – не совсем удобно, но, если по-честному, ещё и лень. Матушка-лень одолевает. Лень лишний раз подняться с дивана, лень переодеться, чтобы выйти на улицу. Стараюсь по нескольку минут три – четыре раза в день повисеть на турничке, который вы установили у нас в дверном проёме, так что мне сейчас не приходится выходить для этого во двор. Висением на турничке, как мне кажется, замедляется процесс искривления позвоночника. Ну, и я вроде бы чувствую, что позвоночник распрямляется, иногда и боль в спине после висения проходит.

Внимание моё и ориентация ухудшились. Несколько раз я чуть не попадал под машину: переходил улицу не на зебре, не посмотрел, как полагается при переходе, влево-вправо, правильно не оценил ситуацию на дороге... Хорошо, что ситуацию правильно оценили водители. И я дал себе зарок: переходить улицу только на светофоре или на зебре, хотя до них иногда идти далековато и так заманчиво перебежать (если бы действительно мог!) в неположенном месте. И вас, дети, а вы – объясните своим детям, прошу неукоснительно соблюдать это правило. С ориентацией – вообще чудеса. Вышел как-то из хорошо знакомого магазина, простоял минут пять, пока не сообразил в какую сторону идти. И так случалось уже не раз...
 
Но вот что хорошо – так это еда. Если последние лет десять мы не ели, а питались – то одно нельзя, то другое; ешь что-то и опасаешься уж не много ли нахватался жиров, сахаров, углеводов... Неприятно и пользы – никакой. Как мы ни старались придерживаться диеты, всё равно полнели, всё равно старели, всё равно болели. Поэтому я решил плюнуть на все диеты и предписания врачей. Организм сам чувствует, что ему нужно, чего ему не хватает. Если чего-то хочется, то и нужно есть и получать при этом удовольствие. Когда ешь с удовольствием, то и еда идёт на пользу. По этому поводу у меня родилось:

Зачем отказывать себе во всём?
К чему диета и аскеза? –
Сегодня ль, завтра ли мы все умрём,
Будь созданы хоть из железа.

Недавно схоронил двух близких друзей, вы их тоже хорошо знали: Сергея Александровича и Владимира Петровича. Не дошли они немного до семидесяти пяти, хотя генетика у них была получше моей, родители дожили почти до девяноста. Однако их образ жизни... Так что сегодня, кроме детей и внуков, в гости больше никого не ожидаю.

Отходит в прошлое моя эпоха,
Вокруг всё новые мелькают лица,
Другие новости и суматоха,
И сверстники на траурных страницах.

Грызут, однако, меня сомнения: может, от занятий физкультурой польза всё-таки какая была? До ухода на пенсию я регулярно посещал бассейн, старался много ходить, на работу и с работы почти всегда ходил пешком, подтягивался на турнике. Чувствовал себя значительно лучше, прямо-таки орлом, правда, тогда я был на десять лет помоложе. Но кто может ответить: если бы я всего этого не делал, смог бы писать сейчас эти строки?

От туристических поездок и отдыха за рубежом мы с мамой отказались. Ходить с экскурсиями уже нам не под силу и отдаляться от дома тяжеловато; к тому же я стал плохо переносить переезды и перелёты – после долго прихожу в себя. Но это вопрос индивидуальный. Некоторые и в девяносто лет легко и с удовольствием путешествуют по свету. Что ж – каждому своё! Задним умом сознаю, что на пенсию мне было бы лучше уйти вовремя, в шестьдесят, когда ещё я был полон сил и был в состоянии (в физическом смысле, не в материальном!) поездить, куда только пожелаешь. Я бы, дети, посоветовал вам выходить на пенсию (конечно, при материальной возможности) даже ранее положенного срока. Больше останется у вас времени, чтобы повсюду поездить, пожить полноценной, интересной жизнью.

В старости постепенно отказываешься то от одного, то от другого, то от третьего... Силы покидают и, как я уже упоминал, всё более одолевает лень... За последние пару лет я стал теплолюбивым, как южное растение, мёрзну при обычной комнатной температуре, летом в квартире надеваю носки, зимой на улице натягиваю ушанку чуть ли не на нос... Раньше, помните, даже уши не прикрывал. Теперь, не знаю от того ли, но с ушами проблема. Нет, они не болят, но слух серьёзно ухудшился. Телевизор и магнитофон приходится включать почти на полную мощность, мать жалуется, просит убавить звук.
 
Пребывая в каждом конкретном возрасте, жалуешься, ворчишь, бываешь недоволен собой. Переходя в следующую возрастную категорию, в новую пятилетку, вспоминаешь предыдущую и понимаешь, каким ты был тогда молодцом, жалеешь, что не пользовался в полной мере теми возможностями... С высоты семидесяти пяти вспоминаю свои семьдесят. Тогда ещё я посещал бассейн, хоть изредка, но посещал. Если бы наперёд подумал, что вскоре вообще не смогу посещать, ходил бы, наверное, ежедневно. Быть может, и сейчас по привычке или инерции смог бы плавание продолжать?.. Не исключаю следующую ситуацию: если дотяну до восьмидесяти, семьдесят пять мне тоже будет казаться хорошим, прелестным возрастом. Но кто знает, дотяну ли?..
Привыкаешь к какому-либо состоянию, свыкаешься с ним, например, к головокружению при наклонах, плохому зубному протезу, болях в суставах и прочему и хочется, чтобы даже это, мягко говоря, не очень хорошее состояние уже до конца не менялось. Вот если бы каким-либо образом законсервироваться и так, без ухудшений, тянуть лямку до гробовой доски! Но не тут-то было – состояние наше меняется, иногда незаметно, но меняется. Бывают, конечно, небольшие всплески в лучшую сторону, тебе кажется, что сегодня ты чувствуешь себя лучше, чем полгода тому назад, но тренд всё же остаётся неизменным – ухудшение.
 
Каждый день, ложась спать, не знаю, поднимусь ли. Всё может случиться: оторваться тромб, инфаркт, инсульт, ну, и просто иссякнут жизненные силы. Да, в этом возрасте каждый день может стать последним, к этому ведёт сама природа.  Признаюсь честно, становится как-то не по себе: сознавая, что каждый день может стать последним, ты всё равно ешь, пьёшь, наслаждаешься едой, питьём, читаешь книги, смотришь телевизор. Зачем всё это – ведь завтра не встанешь?.. На жизнь каждому человеку природа выдаёт определённое количество фишек. Какое? – никто заранее не знает. Проснулся, посуетился, лёг спать – фишку отбросил, кучка уменьшилась. С каждым прожитым днём вероятность смерти возрастает и неуклонно стремится к единице. Но когда её, эту единицу, достигнет, мы этого наверняка не знаем и часто не успеваем к этому событию как следует приготовиться, что-то доделать, “перед смертью надышаться”.

С одной стороны, хорошо, когда уходишь внезапно, не мучаясь, не обременяя родных, но, с другой стороны, всё-таки хочется об этом узнать заранее, получше подготовиться, завершить полностью все земные дела, нормально попрощаться со всеми. Признаюсь честно: от жизни начинаешь немного уставать. Да, да – уставать от жизни, поэтому близкую кончину воспринимаешь уже не так остро и болезненно, как в молодом возрасте. И вообще-то, вы знаете, ждать и догонять – тяжелее всего. Насчёт догонять сейчас разговоров нет. А вот ждать действительно тяжело.

Возникает аналогия с заключённым, приговорённым к смертной казни. Он получил отказы на все апелляции о помиловании, ждать помощи больше не от кого и неоткуда, сидит он, бедняга, в камере и ждёт, когда его поведут на экзекуцию. Такое ожидание, как мне представляется, хуже самой казни. Заключённому хочется, чтобы эта волынка окончилась быстрее, чтобы его быстрее увели и казнили... Тут иногда и сам задумаешься: быстрее бы узнать, до какого возраста я смогу дотянуть и перестать мучиться неопределённостью в ежедневном ожидании конца...

Если такая ментальная тенденция продолжится, могу предположить: жить может попросту надоесть... Это крайний случай, минутная слабость; тянуть нам лямку нужно как можно дольше, и это – безвариантно. Думаю, редко кто дотягивает до такого состояния, когда появляется искреннее желание умереть, я не беру во внимание случаи самоубийства при психических расстройствах либо при нервном срыве. Но скажу откровенно: уснуть и не проснуться – это поистинне удел счастливчиков.

Готовясь загодя к уходу
Из жизни бренной насовсем,
Судьба, на шанс дай карт колоду,
Чтоб вытянуть уход во сне.

Мы не знаем точного количества оставшихся фишек у нас в кучке. Но, быть может, это и хорошо?

Как мудро действует природа,
Скрывая бережно от нас
И дату нашего ухода,
И роковой последний час.

Мудрые, однако, успевают приготовиться к уходу в любой день. Об этом говорил примерно полтысячи лет тому назад Мишель Монтень, философ и мудрец, в своих “Опытах”. С большим удовольствием перечитываю я его книги; у меня возникает чувство, будто я разговариваю со своим всё понимающим, несмотря на огромную разность в возрасте, хорошим другом... Но далеко не у всех хватает мудрости заранее подготовиться к неизбежному уходу, поэтому часто после печального события идут склоки между родными и близкими за наследство. У нас, к счастью, с этим всё в порядке, проблем не будет, но ощущение, что ты можешь внезапно уйти, толком не попрощавшись, чего-то не доделав, немного отравляет существование... Стал приводить в порядок всякие бумаги, чтобы вы, дети, потом не мучились, не думали, что это, откуда и зачем. Столько за жизнь набралось всяких ненужных уже документов, писем, квитанций, фотографий. Понемногу избавляюсь от этого хлама. В голову приходит мысль: уничтожаю следы своего пребывания на земле. Как-то становится грустно...
 
С той, которая стоит с косой под дверью, я уже смирился и стараюсь не думать. Хотя думай не думай – избежать всё равно не сможешь, так зачем ломать себе голову... Правда, не всегда удаётся полностью эти мысли отбросить! Но знайте: так просто я ей – той, что с косой, не отдамся! Но что греха таить, конечно, хотелось бы дожить до такого времени, когда твой уход вызовет у близких не глубокую скорбь, а лёгкое чувство печали расставания, а у остальных – полное равнодушие. Ну, например, вот так:

Когда покину белый свет,
Когда дышать я перестану,
Не содрогнётся мир весь, нет,
Всем будет то по барабану.

Ещё вот что я подметил. Мне, дети, с вашей мамой повезло. Она настоящая умница и красавица. Некоторым моим друзьям в этом вопросе повезло не так: вы видели их жён, можете сделать выводы сами. А вот вашим детям, моим внукам, крупно повезло: столько вокруг появилось красивых девушек, и у них будет огромнейший выбор второй половинки... Написал я эти строки и задумался... В голову пришёл такой экспромт: 

Красивых девушек так много
Мы в юности не замечали:
То ли судили очень строго,
То ли слабы глазами стали.

Над стишками сейчас, откровенно говоря, я долго, как прежде, не колдую, они приходят в голову почти в законченном виде. По-видимому, пережитое постепенно вызревает, потом – вспышка, озарение, и стишок просится на бумагу. Ну, и кой-какой опыт – уже всё-таки более десяти лет пишу. Видите, написал без единой помарки... Нет, конечно, и у нашего, и у других поколений выбор всегда был, и с девушками стишок не совсем верный. Критерии, безусловно, с возрастом меняются. И в мои времена было много хорошеньких девушек, правда, на разные вкусы, о которых не принято спорить. Те, что в юности были не в моём вкусе, сейчас, вполне допускаю, сошли бы у меня за красавиц; у стариков говорят, и правильно говорят, все молодые красивы... Тем более, когда рассматриваешь в очках, но всё равно видишь плохо... Стишок, однако, не уберу – удачный. Пусть остаётся...
 
В предыдущих записях, когда я был ещё сравнительно молод, я писал, что на работе иногда безобидно, без задних мыслей, флиртовал с приятными женщинами, делал им комплименты. Недавно встретил одну из бывших коллег и подумал: как можно было такой Бабе Яге делать комплименты. Понимаю, сам внешне не лучше – старый перец, Кащей Бессмертный, но душа-то и мозги у меня молодыми остались. Видим-то мы мозгами. Себя не замечаем, а на других, таких же, смотреть тошно. Вы можете удивиться и подумать: а как же ваша мама в моих глазах выглядит, как я к ней отношусь? На этот вопрос я бы ответил так: мы с ней стареем синхронно, видим друг друга, постоянно, ежедневно, поэтому резких изменений не замечаем, ещё бы я добавил: любовь. Любовь, настоящая любовь, не стареет, не зависит от смены внешней оболочки, и вообще, любовь не может быть за что-то. Я знаю ряд семейных пар, в которых муж или жена серьёзно пострадали, стали инвалидами в результате болезни или дорожного происшествия, обожгли сильно лицо и тело при пожаре. Однако пары не распались, живут в любви или, по крайней мере, во взаимном уважении... А как вам такой полушутливый опус?

Когда любима женщина за что-то:
За ум, за красоту, за стройную фигуру,
Любви здесь мало – более расчёта,
Любовь – когда избрал уродину и дуру.

Говоря о состоянии, хочу, дети, вас порадовать: ни у меня, ни у вашей мамы паркинсонизма и слабоумия не наблюдается, и вас, надеюсь, такие болезни не коснутся тоже. Руки у меня не дрожат, когда наливаю перед обедом ставшие традиционными сто грамм, где стоит бутылка не забываю. Хотя с памятью есть обычные проблемы: к месту могу что-либо не вспомнить, мучаюсь, перебираю варианты, но позже, когда уже не нужно, непременно вспоминаю. Такое наблюдается практически у всех моих пожилых знакомых... Удивительно то, что никаких серьёзных, жизненно опасных заболеваний и нарушений доктора у меня не находят. Да и что они могут найти? Только один доктор сможет всё узнать.

Узнает больше всех о нас,
Распотрошив, как физик, атом,
Когда нагрянет некий час,
Наш друг – патологоанатом.

Однако маленькую проблемку, требующую операции, врачи всё-таки у меня обнаружили. К счастью, проблемка пока не несёт непосредственной угрозы жизни, не требует немедленного решения. Сейчас она меня не очень беспокоит, и идти на операцию я не тороплюсь – подспудно в голову лезет: вдруг умру раньше, чем она действительно понадобится. Так зачем заранее ложиться на операцию, зачем себя понапрасну мучить?..

О смысле жизни больше не размышляю. Раз и навсегда этот вопрос уяснил. Если смысл нашей жизни в получении удовольствия, то больше о нём не думай, а просто живи и получай от этого удовольствие и пытайся оставить после себя что-либо хорошее, по крайней мере, детям и внукам. Если можешь сделать что-либо полезное и для многих других, то для тебя самого (получишь удовольствие от сотворённого!) и для других будет лучше.

Я уже написал как мы относимся к предыдущему возрасту с высоты нынешнего. Повторюсь: если дотяну до восьмидесяти, мои эти годы тогда будут казаться мне шикарными. Так не будем их терять...

Не верьте тем, кто говорит:
На донце жизни лишь осадки!
Когда бокал почти допит,
Глоток последний – самый сладкий!

Скоро соберутся родные, может, всё-таки кто-то ещё придёт... Вообще-то бы хотелось. Отметим важную веху – три четверти века – по-семейному. Надеюсь, сегодня мне не придётся выпить последний глоток, в бокале ещё хватит на несколько...

********

29 января 2005 года.

Семьдесят семь! Называется эта дата – два топорика. Да, два топорика над головой. Отхожу от традиции вести записи по круглым датам. Кстати, после семидесятипяти каждый год можно считать юбилейным. Но я чувствую, как в последние недели, пожалуй, и дни силы и жизненная энергия меня резко покидают. Теперь ежедневно ожидаемое, но всё-таки “неожиданное” событие действительно может случиться в каждый божий день, скорее – в каждую ночь. Звери и, вероятно, многие люди каким-то непонятным образом чувствуют свою кончину. Может, я всё-таки ошибаюсь?.. Хотелось бы, честно говоря, ошибаться... Кто знает?..

Боюсь не только до восьмидесяти, но и до завтра не дотянуть. Состояние такое. Потому и поспешил я взяться за ручку. Кажется, самый главный орган отказывается работать. Сердце, наверное, выработало весь ресурс, отпущенный на мою долю. Сколько фишек в моей кучке осталось? Одна, две, три... десять?
Последнее время я нахожусь в неком блаженном, полуобморочном состоянии с полным безразличием ко всему: мне ничего не надо, ничего не хочется, ничего меня не волнует, не беспокоит... Необычная лёгкость в теле, боли в спине и в шее, из-за которых в последнее время я с трудом ходил и подолгу не мог заснуть, отступили... Тело будто бы потеряло чувствительность, становится не моим... Но я уже определённо знаю, вернее, чувствую, что не увижу смерти самых близких мне людей; в последней вспышке моего сознания вы останетесь для меня вечно живыми, и это добавляет мне силы...

Извините, дети, но последние строки мне даются с большим трудом, вы это видите по почерку... Сегодня больше писать не могу, дикая слабость... Возможно, допишу завтра или через пару дней, когда почувствую себя лучше...

**********
**********

P.S. Дописать последнюю запись в день своего семидесятисемилетия отец, к величайшему нашему горю, так и не сумел. Через пару дней после своего дня рождения, на котором он даже не смог поприсутствовать за общим столом, его не стало. Он ушёл тихо и спокойно во сне, как того и желал. Привожу несколько четверостиший из его блокнота, заготовленные для последующих юбилейных дат, и о том последнем, сокровенном...

Приходят восемьдесят лет, –
Мы безразличны и смелей:
Неважно – тот ли этот свет,
И каждый год нам – юбилей.
***
Скрипя дошли до девяноста,
И грустно нам, и одиноко!
С друзьями встретиться не просто:
Одних уж нет, а те – далёко.
***
Встречая сотую весну,
Ты радуешься тихо,
Что пенсионную казну
Так объегорил лихо.
***
Наступит день в конце концов,
Всему на свете есть предел -
Мы в мир отправимся отцов,
Оставив уйму важных дел.
***
Жизнь: чёрточка от сих до сих
На мраморной основе,
И эпитафия, как крик,
В немом застыла слове.
***
Пусть будет неухоженной могила –
Ухаживать за ней не позову,
Но не хочу, чтоб Лета поглотила
Мысль, мною облачённую в строфу.
***
С друзьями поделиться, им отдать
Готовы мы последнюю сорочку,
Встречаться в будни, даты отмечать,
Но как приходит время умирать,
То каждый умирает в одиночку.
***
Прошу родных меня простить,
Не утирать тайком слезинки,
Что не удастся посетить
Мне с вами по себе поминки.
***
Не точкой биографию – чертой,
Событиями жизнь пусть не богату,
Я завершу, а после сын уж мой
Проставит неизвестную мне дату.

На мою долю – старшего сына автора этих записей – выпало завершить биографию отца: проставить неизвестную ему дату. Что я и делаю:

31 января, год 2005.


Рецензии
И всё-таки старость - не радость... фифти-фифти.

Сашка Серагов   02.03.2019 20:36     Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.