Бусинка

   
   
   
         
– Ланочка, мы завтра с тобой поедем к бабе Тане, надо вещи собирать. Не мешай мне, хорошо? Ты что с собой возьмешь? Иди, тоже собирайся. – Сказала мама, доставая с антресолей походную сумку.
Вид у нее был озабоченный, и дочь не стала уточнять куда, к какой бабе Тане и надолго ли «поедем», к тому же «собирайся» располагало к свободе действий, а этим стоило незамедлительно воспользоваться.   
Поэтому не раздумывая, Ланочка побежала в детскую. Она не знала, радоваться ли ей предстоящей поездке, хотя «поедем» – слово знакомое: доводилось ездить с мамой. А значило оно атобус: большой блестящий или машутку, такую же блестящую, но меньше и тесную.
      
      Это машины такие, громко гудящие, шипящие, с большими окнами, из которых дует ветер.
      
      Девочка любила автобус: любила, когда тот быстро катился, смотреть в окно, где другие машины, дома с деревьями и люди убегали, не давая себя разглядеть, а убежавшим взамен, возникали и возникали новые люди, машины, деревья и дома, которые тоже бежали и скрывались, бежали и скрывались опять и опять. Вся та веселая чехарда напоминала Лане картинку, виденную ею не раз с каруселей, что находились в городском парке, куда она отправлялась гулять по праздникам с мамой.   

      Если слово «поедем» у нее вызвало положительные эмоции, то «бабе Тане» как-то напрягло и озадачило. Лана представила старенькую согбенную: похожую на бабу Ягу, старушку….
 
К такой ехать не хотелось, но... вдруг, вспомнилась родная бабуля, которая приезжала к ним сама, когда Ланочка была еще маленькой. Это теперь она взрослая: может самостоятельно снять носочки или надеть…. С платьями, правда, часто случаются загвоздки: не всегда, получается, надеть правильно. Не только у платьев, у всей одежды странности: перед, зад, изнанка, такая канитель…, а обувь… левый… правый…. До чего непросто одеться красиво и аккуратно – совсем непросто….

      Ланочка открыла дверь в комнату. В ящик с игрушками из окна лился свет и пластмассовый мишка, заяц, пушистый кот, бесхвостая лошадка вперемешку с куклами и другой поломанной дребеденью выглядели привлекательно, к тому же они высовывая свои мордашки, а кто и лапки с ручками, радостно приветствовали хозяйку. Она тоже была им рада, но играть в ее планы не входило, и Лана строго оглядела свою вместительную сокровищницу. 

      Что же взять с собой к бабе Тане, девочка сосредоточилась: делать выбор было не просто: взять с собой хотелось многое. Она долго копалась в ящике, доставая и бросая назад одну игрушку за другой. Любимый кот – Пушистик косил на нее зеленые пуговицы-глазки, словно просил: «возьми меня, возьми-и-и».
«Ладно, так и быть», подумала Ланочка и, взяв кота, достала еще розовый рюкзачок; попыталась втиснуть кота внутрь. Кот ни в какую не хотел залезать. Его большая голова заняла больше половины всего рюкзачного пространства, и полтуловища вместе с хвостом выглядывало неприглядно наружу. Намучившись с котом, девочка отравила вместо него в рюкзачок тарелочки с ложечками и вилками, кастрюлька, чайник и две чашечки….         
    
      Утро следующего дня разбудило Лану маминым воркование и, одевшись, поев, они вышли в прохладу улицы, заспешив к остановке. Девочка в руках несла Пушистика, а плечи отяжелял заполненный посудой рюкзак.
      
      В автобусе, только он тронулся, мама, глядя виновато, затеяла разговор:
       
      – Доченька, я тебя оставлю бабе Тане ненадолго. Сама вернусь: работа, дорогая. Ты же не будешь плакать: ты уже взрослая. Надеюсь, ты хорошо проведешь время, а как бабушка будет довольна: представь. Она тебя любит. Я через неделю приеду за тобой и тоже побуду у бабушки. Будем ходить на реку купаться, а потом поедем вместе домой.
         
       С этих слов Ланочке взгрустнулось. Она прижала к себе мягонького котика, захотелось ткнуться в него лицом и зареветь, но взрослые не плачут: плачут маленькие ляльки. А она давно не лялька. Поэтому плакать стыдно.

Дочь украдкой глянула на мать.
«Мама тоже расстроена и не хочет расставаться, ей, наверное, также хочется плакать», – думалось ей.
      
       Ехать пришлось долго. Две пересадки одна за другой разнообразили в какой-то мере путь, но в конце Ланочка заскучала: машины и люди пропали; только редко деревья и пустынные поля тянулись зеленым однообразием на фоне сини с белыми растянутыми облаками.
       
       – Солдатское. – Крикнул в салон водитель.

       Мама засуетилась, подхватив дочь и сумку, двинулась к выходу.
         
      Село встретило приехавших горожанок  свежестью, чистотой, шелестом листвы и дивным ароматом окруживших их деревьев, громким щебетом невидимых птиц; за обочиной – ниже, нарисовались домишки огороженные цветными заборами. К ним и направились мама с Ланочкой. Тропинка довольно широкая подвела к заросшему кустами сирени палисаднику. В открытую калитку виднелся дом с распахнутыми окнами и дверью, а в них – движение находящихся внутри дома людей.
 
       – Ох, и кто это к нам приехал? – завидев пришедших, воскликнула появившаяся в дверях женщина.
Она была в цветастом платье повязанным объемистым фартуком с большими карманами.
         – Свои, – ответила радостно мама, обнимая и целуя ее.
Лана бабушку узнала. Это была та самая большая, теплая, ласковая и одновременно строгая тетенька, что приезжала когда-то давно к ней: Ланочке в гости.

         – Ах, свои. Ну, заходите раз свои. А это что за девочка с котиком? Я никак не признаю. Уж не Роксалана ли это так подросла – не узнать? – говорит, надвигаясь, поднимая и обволакивая ребенка объятиями, бабушка.
От нее вкусно пахло булочками, а  теплые мягкие руки крепко держали Ланочку. Лане было комфортно, уютно; она улыбалась и даже громко рассмеялась, когда бабушка ткнулась ей носом в животик.

      – Так кто же мне скажет, как зовут эту прелестную девочку? – Вновь запела бабушка.
      – Бусинка, меня зовут. – Звонко выдала внучка.
      – Как? – удивленно переспросила женщина.

      – Бусинка. – Громче повторила Лана и залилась смехом.
      – Бусинка? Какая такая бусинка?

      – Плосто Бусинка. Меня так мама заёт.

        Девочка не выговаривала несколько букв, от того слово «Роксалана» у нее выходило странное, совсем не так, как говорила мама. Хотя «Лана» она произносила довольно хорошо. Видимо, в этот торжественный и приятный для всех момент, ей захотелось блеснуть, удивить присутствующих и она выбрала любимое имя из всех тех, коими мама ее называла, укладывая спать, играя или купая.

       Мама так и говорила:
 
       – Ах, ты моя ягодка, а то солнышко, персик, жемчужинка, Бусинка ….    


Рецензии
Как повезло тем, у кого есть бабушки, особенно такие, к которым нужно ехать в деревню, добрые, как Господь Бог, и понимающие. Именно в деревню, в городе бабушки меняются, особенно те, кого привезли из деревни. Они чувствуют себя "не в своей тарелке", они не так добры, не так щедры, по-городскому строги и дисциплинированы. Нет в них того уюта, теплоты, понимания и всепрощения, как у деревенских бабушек, которые только заглянут в глаза, и сразу всё поймут. И руки у них теплее, и ласковее, и улыбка добрая, и фартук на ней смотрится нарядней....
Нет, я за деревенских бабушек, к которым можно приехать в юном возрасте, получить свою порцию любви и ласки....
Как хорошо написала Марина, я ей за это благодарен, потому что этот рассказ вызвал у меня давние тёплые воспоминания о моей бабушке Аграфене.....

Ставлю твёрдую "зеленую"

В.З.

Валерий Захаров 39   27.11.2018 22:09     Заявить о нарушении
Красиво вы о бабушках. У меня не было бабушек. Сейчас сама ею стала.

Марина Довгаль   28.11.2018 10:46   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.